Читать онлайн "Вероника.Я напишу новую жизнь."

В тесном зале районной библиотеки было многолюдно и шумно. Почитатели творчества Вероники Полонской буквально обезумели, узнав, что каждый пришедший получит подарочный экземпляр её нового романа. С живым, настоящим автографом автора.

Вероника старательно выводила на форзацах размашистую подпись, украшенную изящными вензелями. Мышцы лица сводило от усталости

— приходилось буквально силой удерживать безупречную голливудскую улыбку для бесконечной вереницы фотовспышек. Рука уже занемела от монотонного напряжения, когда в сумочке требовательно и резко зазвонил телефон. Этот звук вырвал Веронику из лап беснующихся поклонников, как спасательный круг. На её место тут же послушно встала молоденькая девушка-библиотекарь и принялась быстро, молча раздавать ярко иллюстрированные тома.

Выскользнув в тихий коридор, Вероника прижала трубку к уху.

— Никуль, привет! Слушай, у меня тут срочная командировка образовалась в Ростов, прямо сейчас на самолет бегу, - быстро, на одном дыхании выпалил в трубку Игорь, не дав ей вставить и слова. — Так что наш праздничный ужин придется перенести. Думаю, ты всё понимаешь и не обидишься. Какая разница — сегодня отпразднуем твой триумф или через два дня? Поздравляю тебя, кисуль, всё, чмоки-чмоки!

В трубке пошли короткие гудки. Настроение праздника вмиг улетучилось, будто сильным порывом ветра сдуло хрупкие пушинки одуванчика.

Вероника зашла в небольшую подсобку и быстро переоделась. Праздничное дизайнерское платье, сковывавшее движения, отправилось в чехол, уступив место привычным джинсам и свободной футболке.

Натруженные стопы с облегчением скользнули в мягкие кеды. Почувствовав ментальную и физическую легкость, она незаметно для организаторов покинула здание библиотеки через служебный вход.

«Раз уж Игорь улетел, то это отличный повод навестить свою маленькую квартирку в пригородном поселке», - решила Вероника, торопливо направляясь в сторону автовокзала. Это жилье досталось ей в наследство от бабушки Нины и всегда служило тихой гаванью.

За окном дребезжащего пригородного автобуса замелькали знакомые с детства пейзажи. Вон там, за густым перелеском, показался небольшой пруд. Будучи подростком, она в компании деревенских девчонок и мальчишек бултыхалась в его теплой воде целыми днями. После таких заплывов на ногах неизменно появлялись болезненные цыпки. Вероника до сих пор помнила, как бабушка обильно смазывала её кожу прохладной домашней сметаной и старательно дула на воспаленные места, чтобы внучке не так сильно щипало.

Сердце тоскливо защемило от воспоминаний.

Бабушка Нина растила её с малых лет, когда

Вера осталась круглой сиротой после страшной автомобильной аварии, унесшей жизни родителей.

Автобус затормозил на окраине. Вероника медленно шла по тихой сельской улице, с наслаждением вдыхая забытые, густые ароматы нагретой за знойный день земли, созревающих в садах ягод и налившихся яблок. Поднявшись на покосившееся крылечко родного дома, она мягко провернула ключ в замочной скважине и тихо вошла.

В прихожей Вероника внезапно замерла. Из глубины квартиры, сквозь полуприкрытую дверь спальни, доносились приглушенные, интимные голоса. Один из них — до боли знакомый, бархатистый.

— Да не волнуйся ты так, она сейчас в городе на своей дурацкой презентации, до ночи застряла... — вальяжно тянул Игорь.

Договорить он не успел. Вероника рванула дверь и наотмашь ударила по выключателю.

Комнату залил резкий свет.

Взору Вероники предстала чудовищная в своей банальности картина. Её «командированный» жених Игорь и лучшая подруга детства Татьяна лежали под старым бабушкиным лоскутным одеялом. На той самой софе, где когда-то маленькой Нике читали сказки перед сном, убаюкивая после тяжелых дней. А на комоде, прямо в серебряной рамке, всё так же мирно стояла их общая счастливая фотография с Игорем.

Лица любовников вытянулись От неподдельного ужаса. Игорь судорожно дернул на себя край одеяла и попытался что-то заискивающе забормотать, но Вероника его уже не слышала. Внутри нее не произошло взрыва. Не было ни слез, ни криков, ни банальной женской истерики.

Только звенящая, ледяная, мертвая пустота.

Она медленно, пугающе спокойно подошла к комоду, взяла рамку с фотографией и перевернула её лицом вниз, навсегда хороня это преданное прошлое. Затем развернулась и вышла вон, оглушительно хлопнув входной дверью.

На улицу как раз обрушился внезапный, яростный проливной дождь, мгновенно смывая удушливый летний зной. Серый шум поднявшегося ветра и тяжелых капель больно давил на перепонки. Сзади хлопнула дверь — послышался далекий крик Игоря и тяжелый топот ног по раскисшей тропинке. Эти звуки погони лишь глубже загоняли в её спину невидимый нож, который только что вонзили самые близкие люди.

Шаг за шагом Вероника ускоряла ход. Она побежала, подставляя горящее от обиды лицо шквальным порывам ветра. По щекам сплошным потоком стекала холодная дождевая вода, перемешанная с горькими слезами.

Пытаясь скрыться от криков за спиной, она свернула на заросшую тропинку к лесному пруду. В темноте грозы вода в нем пенилась, бурлила и вздымалась, напоминая штормовое море, хотя в реальности этот водоем едва доходил до колена в самый дождливый сезон.

Вероника бежала, не разбирая дороги, пока кеды не срикошетили по скользкой прибрежной глине. Потеряв равновесие, беглянка с размаху рухнула с головой в темную пучину.

Вероника тонула.

Шум душного мегаполиса, фальшивые голливудские улыбки, беснование толпы в тесной библиотеке, удушающий запах чужого парфюма на бабушкиной софе — всё это стремительно уносилось куда-то вверх, за пенящуюся, недосягаемую поверхность воды.

На удивление, здесь, на глубине, не оказалось дна. Существовала лишь бесконечная, осязаемая черная бездна, которая тисками сдавливала барабанные перепонки.

Силы иссякли. Легкие горели, требуя кислорода, а ледяная судорога уже намертво сковала пальцы. Раньше, будучи писателем, она хладнокровно сочиняла подобные драматические сцены на бумаге, тщательно подбирая красивые метафоры для чужих страданий. Но реальность оказалась куда более беспощадной и пустой. Самым простым решением сейчас было перестать бороться.

Разжать кулаки, закрыть глаза и позволить этой бездне окончательно себя растворить.

Избавиться от предательства. Смыть боль.

Стать никем.

Но за секунду до того, как сознание готово было угаснуть окончательно, в самой глубине её существа взорвалось то, чего невозможно было предсказать. Это не было банальным животным инстинктом самосохранения — это была чистая, первобытная, яростная воля творца, у которого отняли всё, кроме права на собственное «Я». Из самого сердца, с хрустом пробивая толщу ментального оцепенения, вырвалось намерение — крошечное, невесомое, как пух одуванчика, но прочное, как титан:

«Я буду жить!»

В тот же миг глухая черная тьма вокруг неё с оглушительным треском раскололась, словно тонкое стекло.

Вместо того чтобы захлебнуться озерной гнилью, Вероника судорожно сделала вдох — и в её легкие хлынул пронзительно чистый, ледяной воздух, пахнущий озоном, грозой и незнакомыми, горьковатыми травами.

Черная бездна с силой вытолкнула её наружу, но это было уже совсем другое озеро.

Она вывалилась на жесткий берег, усыпанный мелкой, искрящейся в темноте галькой.

Закашливаясь, содрогаясь всем телом и жадно хватая ртом воздух, Вероника перевернулась на спину и замерла от шока.