Читать онлайн "Принятие решения"

Посвящается всем Родителям

Я зашел в каюту.

— Пап, — спросил Ник, оторвавшись от монитора, — я прочел про анабиоз на нашем корабле, у вас получилось? — и он с плохо скрываемой надеждой посмотрел на меня.

… С Тесс мы познакомились на научной конференции — она представляла новые направления в биологии, я — программные решения для оптимизации расчетов. Я был поражен, насколько в ней сочетались женственность и острый ум ученого, и влюбился в нее сразу. Вскоре и она ответила на мои чувства. Наш роман развивался стремительно, и оттуда мы вернулись уже вместе. Думали мы потом недолго — нам уже было за тридцать, мне — так довольно прилично, было ясно, что тянуть смысла нет, и мы поженились. Для нее это был первый брак, для меня второй. Детей у нас долго не было, Тесс уже отчаялась, хотя старалась не подавать вида, но когда стало известно, что она ждет Ника, счастью нашему не было предела.

Интерес к космосу пришел к нему неожиданно для нас. Мы с Тесс думали, что это одно из его очередных увлечений, подумаешь, сегодня одно, завтра другое, откровенно говоря, надеялись, что пройдет, — все же это наш единственный сын. Как бы не так — время шло, а он только все больше и больше погружался во все это, что нас, по совести, совсем не радовало: это был интерес именно к дальнему космосу, а при текущем развитии технологий это дорога в один конец.

Прошел год, и мы смирились с очевидным. Я решил поговорить с Тэсс вечером. Она лежала, прижавшись ко мне, я рассеянно поглаживал ее плечо.

— Ник бредит космосом, причем дальним. Что будем делать, милая?

— Ну ты известный программист, я тоже биолог с именем, — задумчиво ответила она, чертя узоры пальцем на моей груди, — а профессии очень востребованные для дальнего космоса. Раз уж он не может без космоса — ну значит, полетим все вместе, тем более что прошло время суперменов, выдерживающих перегрузки…

Она говорила про новые программы освоения дальнего космоса — гигантские корабли с тремя сотнями специалистов-поселенцев и их детей. Считалось, что за тридцать лет те способны долететь до уже выбранного ученными перспективного сектора, где шансы найти подходящую планету были выше девяноста процентов. О том, что есть остальные десять, думать никто не хотел — плата за риск, не более. Обучение детей проходило по дороге.

Когда Нику исполнилось шестнадцать, мы сказали ему об этом, и сын был счастлив. Через неделю мы все вместе полетели в Центр предварительного тестирования. Любой кандидат должен был пройти тест на способность перенести длительный полет. Со здоровьем проблем у нас никогда не было, так что мы были спокойны.

Тесс не прошла испытание — у нее выявилась редкая форма клаустрофобии, лечению и даже купированию лекарствами в разумном объеме эта форма не поддавалась.

Ник был просто раздавлен. Он не жаловался, никого не обвинял. Просто превратился в тень, как человек, потерявший смысл жизни. Новых интересов у него так и не появилось. Так прошло полгода, и наши надежды, что он на что-то переключится, не сбылись.

— Летите с ним сами, — сказала мне Тесс как-то поздно вечером.

— Ты что говоришь? — возмутился я. — Оставить тебя одну?!

— Он не будет счастлив здесь, ты же видишь. А я хочу, чтобы мой единственный сын был счастлив. Мой отец часто говорил: родители должны жить, пока они нужны своим детям.

— Ты нужна ему, нужна мне!

— Увы, тут ситуация, когда надо принимать решение. Я не хочу своим родительским эгоизмом ломать его мечту и его жизнь… А в обычную программу для межзвездных экипажей он не пройдет по конкурсу, ты знаешь. А так он будет счастлив, а ты…ты ему заменишь нас обоих.

Длительное время я еще пытался ее переубедить, но все было тщетно. И вот, когда ему исполнилось семнадцать, мы озвучили ему предложение Тесс. Он был в шоке, но не мог скрыть радость — его мечта снова становилась реальностью. Но теперь его мучила вина перед матерью — он ее любил и любил крепко. Все свободное время он теперь предпочитал проводить с ней, взял время подумать, но мы видели — он уже живет будущим.

— Может, пусть летит сам? — спрашивал я ее. — А мы… Мы останемся в опустевшем гнезде, вдвоем…

— Ну что ты, во-первых, его не возьмут одного, как минимум без одного из нас, таких желающих тысячи на место. Да и мне так будет спокойнее за него, если ты будешь рядом…

Да, я знал, для простых кандидатов-детей был конкурс — несколько тысяч желающих на одно место, а наш парень был хоть и способным, но далеко не вундеркиндом…

И мы улетели. Когда-нибудь Ник поймет по-настоящему, какую жертву ради его счастья принесла мать. Да и отец, отец тоже… Сын-то думал, что понимает уже сейчас, но это совсем не так…

Еще почти полгода полета мы могли поддерживать связь через видеосеансы. Но вот корабль должен был начать разгоняться, и наступил последний.

В глазах Тесс стояли слезы, но она держалась. Ник в свои семнадцать с половиной ревел.

— … Сынок, слушайся папу и… и будь счастлив, — попрощалась с ним она. — Иди…

Он вышел, кулаком вытирая слезы.

— А теперь я хочу поговорить с тобой, милый, — сказала она, когда он ушел в нашу каюту. Я знал, что она работает в направлении анабиоза. — Мы закончили испытания, результаты неплохие, мы их уже передали вашим биологам. В вашем корабле предусмотрены капсулы, но есть один нюанс…

Мы поговорили еще минут десять и попрощались, уже не скрывая слез друг от друга. Навсегда… Больше двадцати лет счастливого брака.

И вот прошло еще несколько месяцев…

— … Пап, это правда?

— Что?

— У вас все получилось, ну с анабиозом? — он никогда не скрывал, что его удручает мысль целых тридцать лет жизни потратить на сам полет.

— Да, это еще мамины разработки, совместными усилиями наших биологов и моими довели их до ума…

— А правда, что…

Я понял, о чем спрашивает Ник. Реальность была неумолима — для взрослых людей это не годилось. Только дети и подростки. И мне предстоит принять решение. И он… он спрашивает, дам ли я такое согласие для него.

А мне — отпустить его, понимая, что скорее всего я не дождусь его возвращения из сна. А если и дождусь — тридцать долгих лет буду здесь жить один. Без него, как уже давно — без нее, без моей Тесс…

Я представил себе свою жизнь. Уже сейчас — без нее. А так — и без него. В этой проклятой консервной банке, дани моде и искателям приключений, надежде кого-то на прибыли.

Взглянул на Ника. Он смотрел на меня глазами Тесс, улыбался ее теплой улыбкой. Обычно она так улыбалась, когда хотела изобразить маленькую девочку, просящую что-то сладкое…

Стоил ли этот чертов космос всех этих жертв? Но мне кажется, что решение я уже принял.