Читать онлайн "Товар без возврата"

Его громкое дыхание, казалось, можно было услышать даже там, где звук пройти не мог. Сквозь бесконечный космический вакуум. Уже никто и не помнил настоящего имени этого газового гиганта. Оно утонуло в бездонном атмосферном рокоте.

Персея смотрела на него через огромный иллюминатор станции «Парсек-12», что в народе называли «Дырой». Темноволосая женщина не могла отвести глаз от массивной планеты. Её последний якорь. Единственная надежда.

По его облачному покрывалу, сплетённому из метана и аммиака, змеёй вились огромные ржавые полосы. Они двигались с невероятной скоростью. Никогда не останавливались. Что это, если не вечность?

«Прекрати», — чужой голос в голове уже давно не оставлял её наедине с собой.

Персея почувствовала дрожь в коленках, словно нечто двигалось внутри, устраиваясь поудобнее. Выворачивая суставы по своему желанию.

«Контролировать тебя становится всё сложнее. Зачем ты сопротивляешься?» — Он не унимался.

— Замолчи, — тихо процедила Персея сквозь зубы.

«Я забочусь о нас».

Выдохнув усталость, Персея взглянула на соседнюю лавку. За ней стоял Тунар. Высокий, жилистый ящероподобный гуманоид, облачённый в длинный халат.

«Он подошёл бы».

— Ни за что, — Персея несогласно покачала головой.

Тунар почти сразу поймал на себе её взгляд. Улыбнулся, насколько это вообще было возможно для его народа. Помахал ей рукой.

— Персея, ты выглядишь усталой. Ты спала сегодня?

Она тоже ответила ему улыбкой, но неестественной, искажённой. Словно кто-то силой тянул за уголки её рта.

— Мне осталось продать один товар, — тяжело выдавила из себя Персея. Каждое слово выходило с неимоверным трудом. — И потом я смогу отдохнуть.

Тунар недовольно покачал головой, но всё же не решился сказать что-то ещё.

«Мы больше не можем это откладывать».

Между лавками бурлила толпа. Представители сотен разных видов, названия которых Персея так и не смогла запомнить, сновали по ярмарке, выискивая что-то ценное, необычное. То, что нигде больше не найти. Но для неё они всего лишь поток.

Неоновые вывески, завлекая посетителей, переливались яркими цветами. Гомон бесчисленных голосов смешался в сплошной гул.

Газовый гигант вновь приковал к себе внимание Персеи. Невероятных размеров шторм закручивался в спираль. Циклон, продолжавшийся непростительно долго.

— Мама, почему ты плачешь? — внезапный знакомый голос лезвием вскрыл сердце.

Персея даже не заметила, как по щекам пробежали слёзы. И этот детский голос… Обрывок прошлого, вторгнувшийся в реальность без разрешения. Он играл с её разумом.

— Хватит, — она, тяжело дыша, упёрлась дрожащими ладонями в стол своего прилавка. Руки были словно не её.

«Ты не хочешь меня слышать, но твоё тело уже на грани».

— Это подло.

«Времени мало».

Она не стала отвечать, прекрасно зная, что это значит. Ему нужен новый носитель. Вместо неё. Но потом со всеми произойдёт то же самое, что и неисчислимое количество раз до неё. Персея помнила каждого.

— Три недели полёта, — рядом показались двое низкорослых рупийцев в ярких комбинезонах. Их рты прикрывали щупальца. — И ради чего?

— Если хоть половина слухов о «Дыре» правдива, оно того стоит. Поверь.

— Надеюсь, ты прав. Если здесь будет один хлам...

— Тогда мы просто развернёмся и улетим домой.

В ответ первый что-то недовольно проворчал на непонятной тарабарщине.

— Что продаём? — они подошли к её лавке, осматривая пустые стеллажи.

«Они подойдут», — прозвучало как сигнал.

— Осколок древнего бога, — Персея положила Его на стол.

— Опять какие-нибудь глупые человеческие сказки?

— Да это же рекламный ход. Неужели не понял?

Первый почесал подбородок, а затем добавил:

— Неплохо звучит.

На короткое мгновение повисла пауза. Один из них пристально уставился на осколок. Точнее, на то, чем Он был в тот или иной момент, под тем или иным углом. Это был и ромб, и сфера, и треугольник. Вариаций десяток. И всё одновременно. Это был многогранник, у которого невозможно сосчитать грани.

— Это иллюзия?

— Непостижимая сила, — Персея говорила почти что по слогам. Язык не слушался.

Это была сила, которую лучше бы никто и никогда не трогал. Но она ничего не могла с этим поделать. Осталось лишь немое соучастие.

— Занимательно, — оба вглядывались в осколок, пытаясь понять, что же это на самом деле.

— И что он делает?

— Дарует бессмертие.

«Лучше — вечность».

Рупийцы переглянулись.

Осколок их определённо заинтересовал. Но и напугал одновременно, пусть они и не хотели себе в этом признаваться. Слишком прагматичные по натуре. Их правда — факты. Но этот предмет был за пределами понимания.

— Как?

— Он способен… — Персея с трудом сглотнула. В горле пересохло.

«Скажи им».

Она замолчала, боясь открыть правду. Точнее, её последствий.

— Изменить реальность.

«Продолжай».

— Он показывает то, что другим недостижимо. Позволяет понимать, чувствовать на ином уровне.

— А читать мысли?

— Возможно.

«Нет».

— Не знаю, — Персея, заметно вздрогнув, осеклась.

— Ты сама не знаешь, что продаёшь? — первый рупиец усмехнулся.

«Ты всё знаешь».

— Сколько? — вмешался второй.

— Три тысячи кредитов.

— Дороговато.

— Сброшу тысячу. Хотите — две.

Она неосознанно посмотрела на осколок, превратившийся в несколько наслоенных друг на друга кубов. Внутри что-то двигалось. Или ей так только казалось?

Персея резко закашлялась. Приложила ладонь ко рту, пытаясь сдержать приступ. И тут она почувствовала влагу. Осторожно пригляделась. Страх читался в её усталых глазах.

Это была кровь. Её кровь.

— Мы, пожалуй, всё же откажемся, — рупийцы, заметив неладное, настороженно попятились. Уже через несколько секунд они спешно смешались с толпой.

«Ты всё испортила».

— Вечность, — невольно сорвалось с губ Персеи.

За иллюминатором величественно возвышался газовый гигант. Он всегда здесь. Всегда спокоен и никогда её не бросит. Она услышала его вдох. Его колыбель.

Он ждёт, когда вселенная погаснет, чтобы стать маяком во всепоглощающей ночи. Последней надеждой.

Весь мир погрузился во тьму. Кончики пальцев занемели. Она больше их не чувствовала.

Неожиданно Персея услышала детский звонкий смех, ручейком разливавшийся где-то впереди. Как последняя капля перед пустотой.

Ноги вязли, словно погружаясь в болото. Она, пересиливая себя, стискивая зубы, двигалась на голос. Сражалась в нечестной битве. За себя. За неё. За право быть собой.

Персея шла вперёд. Сердце громко стучало в ушах. Тело на пределе. Мимо проносились бесчисленные, безликие тени. Она не вглядывалась в них, не слушала их. Просто шла, потому что ещё могла, пусть с каждым метром сил становилось меньше.

Время перестало иметь ценность. Оно больше не важно.

Мир потерял цвет. Он погрузился в забытье.

Дверь за ней закрылась, замки защёлкнулись. Не зная кода, отпереть её будет сложно. Службе безопасности потребуется время, которого у неё нет. Персея в ловушке? Только если страшно.

Она смотрела маленькой девочке в спину. Та бежала в непроглядном мраке. Навстречу ему. Одинокому маяку в безграничной темноте. Газовый гигант, давая Персее сил на финальный рывок, восседал на невидимом троне, сотканном из звёзд. Император, лишённый империи.

Правая нога отказывала, но она продолжала идти. Персея чуть сильнее прижала к груди осколок. Он молчал, как никогда ранее. Или, может, она просто Его не слушала? Только детский голос. Только смех дочери. Её ориентир.

Персея устала быть частью божественного замысла. Устала принимать в этом участие. Противилось всё её естество. Она отказалась от навязанной ей роли. И больше не могла позволить другим стать Его заблудшей паствой, идущей на заклание.

Сперва нежное касание, затем резкий, из последних сил, рывок вниз — и рычаг послушно поддался. Она стала заключительным звеном в нескончаемой цепи.

Шлюз распахнулся. Бесконечность, ласково подхватив Персею, затянула в космическую утробу.

Она, сжавшись и ещё сильнее обхватив осколок, плыла будто по течению. С улыбкой на устах.

Её уносило прочь от станции, несло мимо сигнальных буйков и тихо проплывавших немногочисленных спутников. В широкие объятия газового гиганта. Прежний мир остался позади.

Осколок не даст ей умереть. Персея будет жить в той или иной форме. Но и она никогда не отпустит Его. И в нескончаемой агонии они станут вечностью, как Он того и желал.