Читать онлайн "Арктангулюс"

– Обретают снова силу высоты.
Резкий щелчок аудиокассеты, у которой кончилась плёнка – и музыка стихла, оставляя после себя моросящий дождь из слёз.
– Обретают снова силу высоты.
Устало повторив последнюю фразу припева, женский вокал обречённо замолчал.
– Обретают снова силу высоты.
Исчезли все остальные звуки в мире, уступая место гнетущей нескончаемой тишине.
Седьмое августа две тысячи четвёртого года. В этот день я стала музой.
Сознание возвращалось постепенно. Оторвав щёку от облупленной деревянной лавочки, я постаралась принять вертикальное положение. Ужасно болела голова.
– Вы в порядке? – склонившийся сверху белобрысый паренёк участливо коснулся ладонью моего плеча.
– Что? – я практически вопила, стараясь перекричать звук отбойного молотка со стройки через дорогу.
– Я спрашиваю, скорую вызвать? – так же громко осведомился паренёк.
На вид ему было не больше девятнадцати лет. Гармонично сложенные черты лица дополняли высокий рост и атлетическое телосложение. В уме я подметила, что он запросто мог бы стать киноактёром или моделью, если уже не был. Мягкий взгляд юноши вызывал желание довериться, погрузиться в его объятия. На душе сразу стало легко и спокойно.
– Спасибо, не стоит. Мне уже лучше.
Паренёк галантно протянул ладонь и я охотно ответила на его приглашение, вставая с лавочки во весь рост.
– Как вас зовут?
– Ида. А вас?
– Леонардо. Точно не надо скорую? По всем признакам, у вас тепловой удар. Давайте хотя бы отойдём в тень, – юноша указал на развесистый ясень неподалёку.
– Спасибо, а то от гула этих рабочих у меня сейчас голова взорвётся.
Горячее августовское солнце превращало в раскалённое марево всё, до чего могли дотянуться его безжалостные лучи. Укрывшись в тени, мы перевели дух.
– Ещё раз спасибо, – я поблагодарила своего нового знакомого. – Я, пожалуй, пойду. У меня дела, которые нельзя откладывать.
– Какие, если не секрет?
– Надо найти кое-что важное.
– Оно далеко отсюда?
– Вон в том доме, – я указала пальцем на пятиэтажку неподалёку. – Я там живу.
– Позволите вас проводить? Кто знает, на что ещё способно это коварное солнце.
Предложение отзывчивого юноши обрадовало меня. Сказать по правде, мне совершенно не хотелось с ним расставаться. Мы медленно пошагали в сторону пятиэтажки.
– Так что же вы ищете, Ида? – любопытствовал Леонардо под гудение вовсю работающих над головами кондиционеров.
– Одну важную вещь, – уклончиво ответила я, предоставляя моему спутнику возможность поотгадывать самостоятельно. – Она находится у леди. Так что сперва нужно будет найти её.
А что же действительно я ищу? Похоже, солнечный удар вызывал у меня кратковременную потерю памяти. Ничего, ещё успею вспомнить по дороге.
Двор пятиэтажки был пуст. Лишь на газоне играли в свои затейливые игры двое детей: мальчик и девочка. Я хорошо знала их обоих. Мальчик – голубоглазый красавчик с внешностью ангелочка, но душой противного вредины. И девочка – вечно хмурая пухлая тихоня по прозвищу Крыса.
Насобирав где-то букет цветов, девочка раз за разом протягивала его мальчику, не меняя своего угрюмого выражения лица.
– Бери. Хочу с тобой дружить. Бери же. Ну? Будем друзьями?
Мальчишка с силой шлёпнул раскрытой пятернёй прямо по соцветиям. Беспомощно осыпались на пыльную землю белые лепестки.
– Вот ещё! Я лучше с крокодилихой подружусь. Крыса!
Девочка насупилась ещё сильнее. Казалось, сейчас она вскинет своей увесистый пудовый кулак, и тогда мальчишке придётся спасаться бегством. Но вместо этого её лицо внезапно исказилось от боли, а в уголках глаз выступили слёзы.
Ком обиды подступил к моему горлу, как будто мелкий негодник отверг меня, а не её. Я решительно подняла мятый букет с земли.
– Нашёлся, герой! Просто сделал бы вид, что берёшь! Ребёнка обидеть может каждый. А теперь она, может, это на всю жизнь запомнит.
Девочка тихо всплакивала. Мальчик дурачился и кривлялся, прыгая вокруг девчонки, словно меня вовсе не было рядом. Вознегодовав, я перешла на крик.
– Да слушаешь ты меня или нет?!
Леонардо осторожно дотронулся до моего локтя.
– Ида? Они всего лишь дети. Зачем так бурно реагировать? Сегодня поцапаются, а завтра помирятся.
Я горько усмехнулась.
– Зуб даёте?
– Вы же хотели найти леди. Не забыли?
– Да, просто... – я смутилась, не зная как сообщить своему провожатому.
– В чём дело?
– Её здесь нет. И вообще, я в этом доме не живу.
– Не живёте?
– Я жила в нём когда-то. Очень давно. И когда очнулась на той лавочке, то ноги сами понесли меня сюда. Потому что мысли в голове перепутались.
– Из-за теплового удара?
– Видимо.
Леонардо выжидающе посмотрел на меня. Волны пульсирующей боли до сих пор накатывали, отдаваясь в голове беспорядочным грохотом стройки.
– На самом деле, мой дом находится в двух кварталах отсюда. Знаете, я и так потратила уйму вашего времени. Спасибо за приятную компанию. Дальше постараюсь справиться сама.
– Разрешите продолжить сопровождать вас.
– Разве у вас нет других дел?
– О, поверьте, я абсолютно никуда не тороплюсь.
Лёгкий ветерок разгонял кроны деревьев, заставляя танцевать тени на мостовой. Мы с Леонардо неспешно шли по улице.
– Расскажете о себе, Леонардо?
– Я путешественник, – охотно поделился юноша. – Бродяжничаю из города в город. Недавно заполучил билет на корабль, который унесёт меня далеко за океан, в другую страну.
– Ого, а чем вы занимаетесь? У вас очень фактурная внешность.
Паренёк не смог сдержать стеснительной улыбки.
– Да так: немного этим, немного тем. Между делом, умею также рисовать. Хотите, нарисую ваш портрет? Кстати, вы о себе так ничего и не поведали.
– Я – Ида.
– Понимаю. В женщине должна оставаться загадка. Тогда, может расскажете о той ценности, что вы ищете? Это деньги, вещь – что?
Что же именно я ищу? И кто та леди, обрывки имени которой постоянно вертятся у меня на языке?
– Совсем скоро вы и сами узнаете, – выкрутилась я. – До моего дома рукой подать. Осталось только миновать театральную парочку, постоянно устраивающую сцены в нашем тихом дворике.
– Что же это за парочка? Они работают в театре?
Я фыркнула.
– Если бы. Хотя, на сцене их таланты наверняка оценили бы. Не волнуйтесь, сейчас вы с ними познакомитесь.
Предчувствие не обмануло. Рядом с беседкой оживлённо спорили двое. Эхо возбуждённых голосов разносилось от первого подъезда до последнего – на радость зевакам, силуэты которых в предвкушении повыглядывали из окон нижних этажей.
Девушка была совсем молода. Её безразмерная одежда свободно висела на изнурённом худобой теле, а густая шевелюра вконец растрепалась, уничтожив даже малейший намёк на причёску. Мужчина напротив неё отличался внушительным отвислым животом, переваливающмся за пряжку ремня. Заметное облысение на голове мужчины указывало на то, что его юные годы остались далеко позади.
– Ну что мне сделать, чтобы ты меня не бросал? – истерично завывала девица. – Да, у нас всё сложно, но это не причина для расставания! Ведь ты давал клятву верности! Или ты забыл, и твои собственные обещания для тебя ничего не значат? Ну хочешь, на колени встану?
С этими словами девушка уверенно плюхнулась коленями прямо на грязную землю посреди газона. Джинсы на ногах девушки мгновенно покрылись придорожной пылью.
Мной овладела безудержная весёлость. Каждая новая реплика девушки завершалась моим коротким отрывистым смешком.
Леонардо удивлённо вперился в меня взглядом, приподняв бровь.
– Вы находите это забавным?
– Да вы сами посмотрите. Она такая жалкая в этом образе. «Ты давал клятву верности. Хочешь на колени встану?» – вслух передразнила я последние фразы, продолжая хихикать. – Как будто стояние на коленях на глазах всего двора является великим доказательством любви.
Мой спутник непонимающе перевёл взгляд на девушку. Я изволила объяснить.
– Эта неуравновешенная девчуля – любовница того толстопуза. Он уже давно старается от неё избавиться. А она каждый раз возвращается, будто побитая собачонка, и устраивает драматичные сценки. Самое забавное – что он женат. И жена о любовнице давно знает. Только это не останавливает глупую пигалицу от очередного сеанса самоунижения.
Мужчина отмахнулся от поклонницы, как от назойливой мухи.
– Или к чёрту со своими коленями. Сколько раз тебе повторять, что ты мне не пара? Я не собираюсь бросать свою жену ради какой-то там нимфетки.
Я продолжала куражиться.
– Вот именно – не пара! Посмотри на себя и на этого борова. Он же на пятнадцать лет тебя старше! Всё хорошее в этом человеке, если когда-то и было, то целиком растворилось в ноль ещё до твоего появления в его жизни. Как же ты не поймёшь, что он обыкновенный престарелый бабник, который совершенно тебя недостоин?
Девушка умоляюще взирала на своего бывшего любовника, не обращая на нас с Леонардо никакого внимания. Мужчина не прекращал брюзжать.
– А может, вернуть тебя в психушку, где тебя отучали пальцы в рот совать? Там-то тебе быстро мозги вправят, Тина!
Я встрепенулась.
– Тина, Тина... Точно! Леди, которую я ищу! Я вспомнила! Её зовут Кристина!
И схватив за руку ошеломлённого Леонардо, заскочила с ним в подъезд.
Внутри было прохладно и пахло сыростью. Поднимаясь по лестнице, мы услышали глухие постукивания. Какая-то женщина требовательно колотила в дверь, время от времени прерываясь на короткие громкие реплики.
– Кристина! Кристина! Вы дома? Почему за свет не платите? У вас задолженность три месяца! Открывайте, я знаю, что вы внутри!
Моё сердце забилось чаще.
– Это наверняка она! Моя Кристина!
За спиной женщины раздался скрип. В дверном проёме квартиры напротив показалась соседка – немолодая полная женщина, одетая в платье в горошек.
– Не старайтесь, она не откроет. С тех пор как её ухажёр сбежал, она целыми днями сидит дома затворницей и ни с кем не общается.
Мы с Леонардо достигли лестничной площадки. Соседка продолжала рассказывать, ничуть не смущаясь нашим присутствием.
– Был у неё кавалер, друг по переписке из далёкого городка. Почти целый год с ним письмами обменивалась, даже обещал к ней приехать. Уж как она предстоящими гостинами нам все уши прожужжала. И любит де, и ждёт, и через слово захваливала своего блондинчика. Готовилась честь по чести, торт к его приезду испекла. Вот только не явился он, в последний момент дал заднюю. Она, конечно, сперва не поверила, думала, может несчастье какое по дороге с ним приключилось. А когда поняла, то всё. Кончилась. С тех пор и сидит безвылазно, только в окно иногда поглядывает.
Слушая затянутый монолог, я подметила, что на лестничной площадке раздаются чьи-то всхлипывания. Соседка вздохнула.
– Совсем умом тронулась, бедняжка. А может, и до этого тронулась. Может, и не было никакого кавалера. Ведь мы его только с её слов представляли, – соседка ехидно подмигнула женщине.
Леонардо настороженно уставился на меня.
– Ида, вы что, плачете?
Оказывается, всё это время всхлипывала я сама.
– Да это так... – моя ладонь задрожала, когда я попыталась смахнуть слезу. – Шум от стройки до сих пор бьёт в голову.
Женщина и соседка давно исчезли, а мы с Леонардо продолжали безмолвно стоять на лестничной площадке. Взяв себя в руки, я перестала хныкать. На душе было тягостно. Наконец, искомая дверь приоткрылась. Сквозь полумрак узкой щели я увидела измученное лицо женщины за тридцать. Наспех оглядев пространство снаружи, женщина захлопнула дверь обратно. Медленно развернувшись, я нерешительно начала спускаться обратно.
– Ида, вы уходите? А как же леди?
Я ничего не отвечала. Леонардо коснулся моего плеча. Во мне вспыхнула ярость.
– Да оставьте же меня! Что вы всё время ходите за мной, как потерявшийся телок? Это не та Кристина, которую я ищу, понятно? Просто похожая на неё тёзка!
Юноша в смятении одёрнул руку. Выпустив злость, я безвольно обмякла.
– Послушайте... Простите меня, ладно? Я не хотела на вас кричать. Просто...
– Тепловой удар? – Леонардо попытался свести всё к шутке.
Моё лицо озарила грустная улыбка.
– Я вспомнила про Кристину, которую ищу. Это немолодая женщина, кошатница. Она часто ошивается возле стройки, где вы нашли меня. Я собираюсь вернуться туда. Вы со мной?
– Конечно. Должен же я узнать чем всё закончится. К тому же, мне до сих пор интересно увидеть вашу ценность.
Обратный путь выдался долгим и тягучим. Оба молчали. Леонардо плёлся чуть позади, не поспевая за мной. Мир словно постепенно рассыпался на тысячу мелких осколков.
Наконец, впереди замаячила стройка. Боль в голове усилилась. Рабочие всё так же громко шумели, облепив бетонную конструкцию подобно муравьям. Из открытого окна соседнего дома на полную громкость звучало радио, пытаясь перекричать дребезжание инструментов, но получалось у него плохо. До меня доносились только отдельные фразы из песни.
– Позови меня с собой... Где разбитые мечты...
На бледно-розовой поверхности кирпичной стены промелькнул белоснежный силуэт. Это же... Это же мой котик Беляш! Махнув пушистым хвостом, питомец скрылся в дебрях незаконченного строения. Постой, куда же ты? Перешагнув через низенькое деревянное заграждение, я двинулась по следу длинношёрстного проныры.
Рабочий, который положил массивный металлический ящик с инструментами на подоконник второго этажа, не мог знать о моём внезапном вторжении. Также он не предвидел, что колебания от вибраций отбойного молотка заставят этот ящик упасть. И уж точно не подозревал, что финальной точкой падения ящика станет моя голова. Но как там говорится... Сделанного не воротишь.
Получив сильный удар, я повалилась навзничь. Сознание на миг покинуло меня, через секунду вернувшись в виде невыносимой пронзающей боли. Мир завертелся перед глазами.
– Леонардо... – слабеющим голосом позвала я, но юноши нигде не было.
А потом наступила зловещая тишина.
Как глупо. Вся моя жизнь – глупая.
Меня зовут Кристина Кузнецова. Седьмого августа две тысячи четвёртого года я умерла.
Конец одного путешествия всегда означает начало другого. Скитания по закоулкам собственного подсознания помогли мне вернуть ускользающую из рук внутреннюю целостность. Подобно прокрутываемой задом наперёд киноплёнке, осколки вазы взлетели обратно на полку, собравшись в изначальный неделимый объект.
Вот они, мои величайшие сокровища. Воспоминания о былых деньках. Пусть горькие. Пусть беспросветные. Мои, и только мои.
Потеря физического тела освободила меня, оставляя любые материальные условности далеко позади. Теперь всё моё существование было подчинено лишь одному стремлению – создать Аркта́нгулюс.
Уцепившись за упрямое эго своих былых обидчиков, я попыталась сорвать с них маски. Грани эго задёргались, отчаянно сопротивляясь моим попыткам. Но я не сбавляла натиск.
– Мне нельзя было дружить с девчонкой! – пискнул мальчик. – Иначе меня сочли бы слабым! И тогда никто не стал бы дружить уже со мной! Ты мне не подруга и никогда не могла ею стать!
– Любовь? – хрипло лаял стареющий селадон. – Думаешь, меня колышут все эти сюси-пуси? Мне нужно было только твоё тело, а также доказать себе, что я ещё ого-го.
– Наши отношения не были настоящими, – прогундосил блондинчик. – Зачем мне подруга по переписке, когда есть другие, гораздо ближе и желаннее.
– Плевать что там кому на голову упало, – пожал плечами человек в жёлтой каске. – Мне из-за этого теперь двадцать четыре на семь по струнке ходить?
Оставшись без масок, тени распружинились, вытягиваясь до самого неба, и заполняя собой всё видимое пространство. На их фоне я выглядела единственной светлой песчинкой в океане мрака.
– Уходите! Убирайтесь прочь! Вы отвратительны! Вы недостойны! – обречённо ревела я.
Тени не слушались, продолжая обступать меня со всех сторон. Давление было безудержным. Духи сгустились в огромный комок. Мгновение – и последняя светлая искра растворилась во всепоглощающей темноте.
Получилось ли у меня?
Уличный зазывала в костюме светильника размахивал плакатом, стараясь привлечь внимание многочисленных пешеходов, снующих по площади в час пик.
– Люстры! Люстры!
Работа была самой заурядной – торчать возле магазина с восьми до восьми, получая за это копейки, но зазывала не жаловался на своё положение. Всяко лучше, чем надрываться на стройке, рискуя ко всему прочему невзначай кого-нибудь зашибить. И хотя о том, что ящик с инструментами тогда оставил он, так никто и не узнал, на сердце молодого человека до сих пор покоился тяжёлый камень.
У противоположного конца площади клоун раздавал букетики прохожим. Голубоглазый, с плотной маской грима на лице, ничуть не скрывающей его сорокалетний усталый профиль, он приходил на площадь каждые выходные. Наметив очередную «жертву», клоун вручал ей миниатюрную связку соцветий, увенчанных мелкими белыми лепестками.
– Аркаша будет доволен, – хитро улыбаясь, мурлыкал он.
За свои презенты клоун Аркаша не требовал взамен ничего. Засмотревшись на клоуна, зазывала опустил плакат, устраивая себе передышку. Интересно, кто сейчас выглядит смешнее: старый клоун, раскидывающийся явно недешёвыми букетиками направо и налево, или он сам, показушно пляшущий в дурацком костюме светильника?
Сложив руки за спиной и медленно прокладывая путь через толпу, по площади вышагивал светловолосый человек. Клоун не преминул протянуть подарок прохожему, сильно отличавшемуся от всей остальной аморфной суетной массы. Блондин остановился. Будь эти двое немного словоохотливее, они наверняка завязали бы между собой разговор.
– Обычно, в это время здесь ходят лишь офисные работники в своих однообразных костюмах, – отметил бы клоун. – Ваш же облик куда более нетривиален. Позвольте угадать, вы неместный?
– Угадали, – ответил бы блондин. – Я впервые в вашем городе, хотя и много наслышан о нём. Когда-то здесь жил один важный для меня человек. Но нам так и не удалось свидеться.
– Ага, значит вы наконец приехали навестить его?
– Можно и так сказать, – уклончиво пробормотал бы блондин. – Правда, я сильно опоздал. И теперь на мою долю осталось только сожаление от того, что я навсегда упустил нашу встречу.
Но этого диалога так и не случилось. Блондин сдержанно принял букетик, кивнув клоуну в благодарность, и продолжил свой неспешный ход, оставляя после себя шлейф печали по прошлому. Этим двоим больше никогда не суждено было встретиться.
У самого угла площади расположился неприметный пожилой бродяга. Зазывала хорошо помнил этого человека. Ещё с детства он насмотрелся на сценки, устраиваемые его многочисленными пассиями прямо на улицах. Прожжённый гуляка, меняющий любовниц как перчатки, в итоге он был брошен женой, уставшей от его похождений, а все остальные девицы вычеркнули ловеласа из своей жизни. Сейчас он униженно выпрашивал монетки у людей, спешащих по своим делам.
– Не будете ли столь любезны выручить бывшего танкиста парой рублей мелочи?
Разумеется, весь город знал, что никакой он не бывший танкист, поэтому подавали ему неохотно. Но никто не подозревал об истинной цели побирушничества бродяги. Гонимый чувством вины, бродяга день за днём выходил на улицу, выбирая для себя неправдоподобную легенду, чтобы получить новую порцию уничижения от прохожих. В этом заключалось его добровольное искупление.
Жизнь текла своим чередом. Клоун раздаривал цветы. Бродяга еле слышно обращался к толпе. Блондин вслух гадал из каких цветов состоит букет. Зазывала вертел плакатом.
– Аркаша будет доволен.
– Танкисту... бывшему... пару рубликов бы.
– Гусиный лук? Но у того жёлтые лепестки, а не белые.
– Люстры! Люстры!
Канувшая в небытие муза, давно исполнившая своё жизненное и посмертное предназначения, незримо витала в воздухе, восторгаясь наследию, которое ей удалось выпестовать. Этой музой седьмого августа две тысячи четвёртого года стала Кристина Кузнецова. Этой музой тогда стала я.