Читать онлайн "Эльфийская догма"

Лисандра Иллумиэль, чистокровная высшая эльфийка с родословной длиннее, чем очередь за бесплатной похлёбкой в голодный год, сидела на краю роскошной шёлковой тахты и пыталась отковырять засохший глиттер со своего левого уха. Её триста лет безупречной жизни в священных лесах пошли коту под хвост ровно в тот момент, когда она проиграла в карты гному-контрабандисту и оказалась должником мадам Зуллы — орчанки весом в два центнера, державшей самое популярное, шумное и, честно говоря, развратное заведение в портовом квартале.

— Если этот рогатый придурок ещё раз попытается применить на мне «магическое увеличение» своего главного достоинства, я отрублю ему это достоинство его же собственным двуручным мечом, — проворчала Лисандра, потирая виски.

В дверь её личных покоев, обитых вызывающе красным бархатом, без стука ввалилась Брунгильда — полурослик, чья специализация в борделе сводилась к «обслуживанию клиентов с очень специфическими, но крайне прибыльными фетишами». Брунгильда тащила за собой огромный поднос с кофе и выглядела так, будто по ней потопталось стадо боевых кабанов.

— Ой, Лиси, не прибедняйся, — фыркнула полурослик, запрыгивая на тахту и жадно отхлёбывая горячий напиток. — Твой инкуб хотя бы пользуется парфюмом. А ко мне сегодня записался вождь клана Каменных Топоров. Ты представляешь, что такое оргазм у каменного орка? Это когда с потолка сыплется штукатурка, а у тебя три дня потом в ушах звенит, будто ты стояла рядом с кузнечным молотом! И ладно бы только штукатурка... Он ведь перед процессом обязательно должен съесть сырой лук! Для «поднятия боевого духа», понимаешь ли!

Лисандра вздохнула, поправляя тончайший полупрозрачный халат, который больше показывал, чем скрывал. Её идеальная бледная кожа, высокая упругая грудь и бесконечно длинные ноги были главным магнитом для богатых купцов, заносчивых магов и заблудших рыцарей. Но статус «элитной куртизанки» не спасал от суровых будней сферы услуг. В «Бархатном Василиске» у каждого дня были свои трудности, и сегодня, судя по крикам из главного зала, намечался настоящий производственный ад.

— Что там за шум? — спросила эльфийка, прислушиваясь к глухим ударам и звону бьющегося стекла.

— А, это мадам Зулла выбивает долги из инквизитора, — обыденно ответила Брунгильда, ковыряясь в зубах шпилькой. — Святоша пришёл «искоренять грех», а когда дело дошло до плетей и кожаных корсетов, так увлёкся, что забыл про пустой кошелёк. Теперь пытается расплатиться святой водой и благословением на три поколения вперёд. Но Зулла принимает только твёрдую валюту. Или зубы. В общем, у них там теологический диспут в самом разгаре.

Лисандра встала, потянулась, заставив шёлк халата соблазнительно обрисовать её округлые бёдра, и подошла к зеркалу. Нужно было подкрасить губы и морально приготовиться. Сегодня у неё по расписанию стоял особый гость — верховный чародей местной академии, магистр Тенебриус. Старик был известен тем, что вместо обычных утех предпочитал использовать заклинания левитации и иллюзий, от которых у Лисандры потом кружилась голова и чесались самые неожиданные места.

Когда Лисандра спустилась в VIP-зону, окутанную ароматами кальяна, дешёвых духов и дорогого вина, Тенебриус уже ждал её. Он сидел в кресле, укутанный в мантию с блёстками, и судорожно сжимал в руках волшебную палочку, которая подозрительно вибрировала.

— О, прекрасная роза лесов! — воскликнул старик, чья борода была аккуратно завязана в кокетливый бантик. — Моё заклинание истинного вожделения уже рвётся наружу! Сегодня мы испытаем новую позу, которую я вычитал в древних свитках запретного архива! Называется «Летящий дракон атакует спящую пещеру»!

— Магистр, давайте сразу договоримся, — строго сказала Лисандра, садясь к нему на колени и чувствуя, как под мантией чародея что-то твёрдое (и это явно была не палочка) упёрлось ей в бедро. — Никаких призывов мелких бесов для «массажа». Прошлый раз один из них укусил меня за ягодицу, и мне пришлось неделю мазать её эльфийским бальзамом против зуда. И никаких заклинаний невидимости на отдельные части тела. Это пугает.

— Ну что ты, дорогая, сегодня только чистая левитация и капелька стихийной магии! — подмигнул Тенебриус.

Через пять минут в комнате началось то, что мадам Зулла позже назовёт «грубым нарушением техники пожарной безопасности». Магистр, войдя в раж и непрерывно бормоча заклинания на латыни, случайно перепутал формулу. Вместо того чтобы плавно поднять кровать в воздух для создания эффекта «невесомого экстаза», он активировал режим штормового ветра.

Балдахин сорвало к чертям. Лисандра, оказавшись абсолютно обнажённой после того, как её халат улетел в открытое окно прямо на голову проходящему мимо стражнику, отчаянно цеплялась за спинку кровати. Магистр же, потеряв контроль над собственной левитацией, с криком «О, боги, какая тяга!» пронёсся под потолком, врезался в хрустальную люстру и повис на ней, задрав мантию.

— Тенебриус, твою магическую матушку! — заорала Лисандра, пытаясь прикрыть руками свои роскошные формы, которые теперь обдувало ледяным сквозняком. — Сними меня отсюда! Точнее, опусти кровать!

— Не могу, дитя моё! — пропыхтел старик сверху, раскачиваясь на люстре, как престарелая обезьяна. — Мой жезл... он заклинил! Заклинание действует ещё сорок минут! О, кстати, отсюда открывается прекрасный вид на твою... гхм... эльфийскую долину! Какая симметрия! Какая упругость!

— Я тебе сейчас такую симметрию устрою, что твоя борода превратится в мочалку! — не выдержала Лисандра.

В этот момент дверь с петлями вылетела внутрь комнаты. На пороге стояла мадам Зулла с огромным поварёшкой в одной руке и топором в другой. За её спиной испуганно жалась Брунгильда.

— Что за оргия без моего процента?! — зычным басом зарычала орчанка, осматривая погром. — Тенебриус, старый хрен! Ты опять сломал мебель! Это третья кровать за месяц! С тебя pf пятьдесят золотых за порчу имущества и десять за моральный ущерб моей лучшей девочке!

— Запишите на счёт академии! — пискнул чародей, когда люстра наконец не выдержала и с грохотом рухнула вместе с ним прямо на летающую кровать. Раздался оглушительный треск, магия рассеялась, и вся конструкция рухнула на пол, похоронив под собой остатки романтики.

Лисандра, чудом успевшая спрыгнуть на ковёр, стояла посреди обломков, тяжело дыша. Её роскошная грудь вздымалась, а длинные уши пылали от ярости и смущения.

— Я беру отпуск, — ледяным тоном произнесла она. — Прямо сейчас.

— Никаких отпусков! — отрезала Зулла, хватая Тенебриуса за шкирку и вытряхивая из его карманов золотые монеты. — К нам приехал караван из пустыни Харадан. Там сорок похотливых торговцев, которые не видели женщин три месяца. Они готовы платить двойной тариф за эльфийские уши. Так что марш мыться, припудри свои прелести и вперёд, ковать железо, пока горячо!

К вечеру «Бархатный Василиск» напоминал растревоженный улей, в который плеснули ядрёного самогона. Торговцы из Харадана оказались ребятами не только богатыми, но и чрезвычайно энергичными. Они привезли с собой специфические афродизиаки, сделанные из сушёных хвостов пустынных скорпионов, и теперь весь бордель стонал, скрипел и содрогался от невиданного энтузиазма.

Лисандре «повезло» больше всех. Её клиентом стал глава каравана — толстый, как бочка с маслом, купец по имени Аль-Хасим. Он пах зирой, чесноком и амбициями.

— О, луноликая дева! — восклицал Аль-Хасим, пытаясь поймать Лисандру за бёдра, пока она уворачивалась, делая вид, что исполняет «ритуальный танец соблазнения». — Твоя кожа бела, как молоко моих лучших верблюдиц! Давай же сольёмся в экстазе, который заставит содрогнуться сами звёзды!

— Секунду, о почтенный, — елейным голосом отвечала Лисандра, судорожно соображая, как выжить в этой схватке. — Мой эльфийский обычай требует, чтобы перед началом... гхм... слияния, клиент выпил чашу особого успокаивающего чая. Чтобы, так сказать, продлить удовольствие и не перегореть в первые три секунды.

— О, ты заботишься о моём долголетии! Какая женщина! — обрадовался купец.

Лисандра быстро метнулась к столику, где стояли кувшины, и щедрой рукой сыпанула в бокал купца тройную дозу снотворного корня, который она стащила у Брунгильды. «Усни, жирная бочка, усни ради всего святого», — молилась она про себя.

Купец осушил бокал залпом, рыгнул так, что затряслись шторы, и с криком «Я лев этой пустыни!» прыгнул на неё. Лисандра едва успела отпрыгнуть в сторону. Аль-Хасим рухнул на подушки, пару раз дёрнул ногами, издал звук, похожий на свист уходящего поезда, и мгновенно заснул мёртвым сном, оглушительно захрапев.

— Слава богам, — выдохнула Лисандра, вытирая пот со лба. Она уселась в кресло, налила себе нормального вина и приготовилась провести следующие два часа в тишине и покое, изображая бурную деятельность редкими стонами для видимости перед мадам Зуллой.

Но покою не суждено было сбыться. Из соседней комнаты, где работал гном-изобретатель по имени Тордин, раздался странный гидравлический гул. Тордин славился тем, что всегда притыкал к делу свои механические гаджеты. В этот раз, судя по всему, он решил автоматизировать процесс любви.

— Стой! Не крути этот вентиль! — раздался женский визг, принадлежащий одной из новых девочек-человечков.

Затем последовал мощный хлопок, и стену между комнатой Лисандры и Тордина буквально разнесло на куски. В облаке известковой пыли появилось чудовищное изобретение гнома: механическая кровать на паровом приводе с кучей поршней, кожаных ремней и вращающихся... насадок самого развратного вида. Аппарат явно вышел из-под контроля. Он дико вращался, испуская струи горячего пара, и двигался прямо на спящего купца. Сам Тордин в одних трусах и защитных очках безуспешно пытался на ходу перерезать какой-то кабель топором.

— Тордин, твою шахту! Выключи это чудовище! — закричала Лисандра, вскакивая на кресло.

— Тормоза отказали! — в панике вопил гном. — Давление в котле растёт! Если эта штука доберётся до твоего толстяка, она сделает с ним то, к чему его задница точно не готова!

Механический монстр, яростно лязгая железными фаллоимитаторами и поршнями, надвигался на кровать Аль-Хасима. Купец, благодаря снотворному, лишь блаженно улыбался во сне, думая, что этот нарастающий гул — просто ласковый шёпот пустынного ветра.

Лисандра поняла, что если купец пострадает, мадам Зулла продаст её в рабство настоящим оркам на урановые рудники. Эльфийская гордость была отброшена. Лисандра схватила тяжёлый бронзовый кувшин с вином и с криком, которому позавидовал бы любой берсерк, прыгнула прямо на спину механического агрегата.

Она со всей силы обрушила кувшин на главный паровой клапан. Раздался свист, фонтан горячей воды обжёг ей бедра (что заставило её издать вполне эротичный, но полный искренней боли стон), и машина наконец заглохла, испустив последний вздох и обдав всю комнату облаком густого пара.

На шум снова прибежала мадам Зулла, на ходу дожёвывая свиную ногу. За ней следовала толпа заинтригованных клиентов и полуодетых работниц.

Картина была эпичной: разрушенная стена, клубы пара, голый Тордин в очках, спящий без задних ног купец и посреди всего этого — обнажённая эльфийка Лисандра, оседлавшая дымящуюся механическую кровать с кувшином в руках, выглязящая как развратная воительница апокалипсиса.

Зулла медленно опустила свиную ногу.

— Так... — протянула она. — Тордин, за изобретательность ставлю пять, за исполнение — ноль. Лисандра... я знала, что ты любишь погорячее, но чтобы использовать гномьи буровые установки в процессе... Нам нужно пересмотреть твой прейскурант. Клиенты за такое зрелище душу дьяволу продадут.

— Я хочу умереть, — тихо сказала Лисандра, сползая с железного монстра и пытаясь найти хоть какой-то клочок ткани, чтобы прикрыться.

К полуночи хаос немного улёгся. Стену наскоро заколотили досками, купца Аль-Хасима перетащили в другую комнату, где он продолжал храпеть, а Тордина заперли в подвале, чтобы он больше ничего не автоматизировал.

Лисандра сидела на кухне борделя в компании Брунгильды и суккуба по имени Лилит. Лилит, в отличие от остальных, работала здесь исключительно ради удовольствия, питаясь энергией похоти, которой в «Василиске» можно было отапливать целый город зимой.

— Ну и денёк, — вздохнула Лилит, лениво покручивая своим хвостом с острым наконечником и потягивая кровяной коктейль. — Ко мне сегодня заходил эльфийский принц. Да-да, Лиси, из твоих краёв. Напыщенный такой, пахнет фиалками и высокомерием. Говорит: «Я желаю познать глубины порока, но так, чтобы не осквернить мою чистую душу».

— И что ты сделала? — вяло поинтересовалась Лисандра, прикладывая к обожжённому бедру холодный компресс.

— О, я применила к нему классический приём «Укрощение строптивого», — хихикнула суккуб, облизывая пухлые губы. — Связала его шёлковыми лентами, надела кляп из розовых лепестков и три часа читала ему вслух налоговые отчёты гномьих банкротов. Ты бы видела его глаза! Он умолял о пощаде и нормальном, здоровом сексе, но я была непреклонна. В итоге он испытал такой оргазм от чистого облегчения, когда я его развязала, что оставил мне кольцо с бриллиантом. Вот это я понимаю — чистая психология!

— Да уж, психология, — фыркнула Брунгильда. — А у меня один человеческий рыцарь весь сеанс проплакал у меня на груди. Жаловался, что его конь любит его оруженосца больше, чем его самого. Я ему сочувствовала, гладила по голове, а сама думала: «Господи, парень, у меня рост метр двадцать, твоя голова весит больше, чем всё моё тело, у меня сейчас шея сломается!». Но платил золотом, так что пришлось терпеть.

Лисандра грустно улыбнулась. Работа в борделе быстро лишала иллюзий о романтике. Здесь, за закрытыми дверями, все великие герои, грозные маги и богатые купцы превращались в капризных детей, извращенцев или просто глубоко одиноких существ, которым нужно было хоть на час забыть о своих заботах. И эльфийская гордость, которой её учили с детства, оказалась отличным товаром, если уметь правильно её подать.

Вдруг на кухню влетела испуганная служанка.

— Лисандра! Там... там к тебе пришли! Особый заказ от мадам Зуллы! Срочно в главный VIP-зал!

— Да кто там ещё? — застонала эльфийка. — Время первый час ночи! Моя смена закончилась!

— Там... Король Кентавров, — прошептала служанка, округлив глаза от ужаса. — И он сказал, что пришёл за «настоящей эльфийской наездницей».

Брунгильда и Лилит медленно повернулись к Лисандре. В кухне повисла зловещая тишина.

— Подруга, — мягко сказала Брунгильда, кладя руку ей на колено. — Если тебе понадобятся носилки или мазь от растяжений... у меня есть запасы.

— И ведро святой воды, — добавила Лилит. — На всякий случай. Чтобы смыть... масштаб трагедии.

Лисандра подняла глаза к потолку, мысленно проклиная тот день, когда она научилась играть в карты. Но делать было нечего. Выпрямив спину, расправив плечи и придав своему лицу выражение величественной, недосягаемой порочности, высшая эльфийка отправилась навстречу своему главному кошмару этой ночи.

Король Кентавров, которого звали Громовой Копыт, действительно впечатлял. Он занимал добрую половину огромного зала. Его человеческая часть была мускулистой, покрытой шрамами и татуировками, а лошадиная часть — мощной, с лоснящейся крупой и хвостом, которым он нетерпеливо хлестал по дорогим коврам.

— А, вот и она! — прогремел Громовой Копыт, и от его голоса у Лисандры задрожали поджилки. — Настоящая эльфийская принцесса! Ну что, дева, готова ли ты к дикой скачке по степям страсти?! Моя выносливость воспета в легендах!

Мадам Зулла стояла в углу, довольно потирая руки и пересчитывая огромный meшок с изумрудами — аванс за этот экзотический визит. Она сделала Лисандре знак глазами, который недвусмысленно означал: «Если ты выживешь и оставишь его довольным, я спишу половину твоего долга».

Лисандра сглотнула. Списание половины долга — это свобода всего через пару месяцев, а не через годы. Ради этого стоило рискнуть даже своим эльфийским крупом.

— Приветствую тебя, о могучий вождь, — пропела она, плавной походкой приближаясь к кентавру. Каждое её движение было наполнено соблазном. Она провела пальчиком по его мощному плечу, чувствуя, как напряглись его мускулы. — Но скажи мне, неужели такой великий воин предпочитает банальную, грубую силу тонкому, изысканному искусству эльфийского доминирования?

Кентавр удивленно моргнул. Его уши (лошадиные) забавным образом дёрнулись.

— Искусству... чего? — переспросил он.

— О, я вижу, тебе не рассказывали, — вздохнула Лисандра с наигранным сожалением. — В наших лесах истинные короли не скачут сами. Они подчиняются. Эльфийская магия страсти раскрывается только тогда, когда могучий зверь становится послушным скакуном в руках своей госпожи. Мы используем шёлковые вожжи, нежные похлопывания по крупу и... строгие приказы. Ты ведь хочешь испытать то, чего не пробовала ни одна кобыла в твоих степях?

Громовой Копыт замер. В его глазах промелькнула сложная ментальная борьба. С одной стороны, он был грозным воителем. С другой — перспектива побыть «послушным скакуном» в руках такой сногсшибательной и полуобнажённой эльфийки пробудила в нём скрытые, дремавшие доселе струны души.

— Вожжи, говоришь? — хрипло переспросил он, сглатывая слюну. — И... похлопывания?

— Именно, мой большой и сильный мальчик, — прошептала Лисандра, подмигивая Зулле. — А теперь... встань на колени. Точнее, опустись на все четыре лапы. Госпожа приказывает.

Через два часа мадам Зулла, заглянув в замочную скважину, едва не задохнулась от смеха. Грозный Король Кентавров, зажмурив глаза от удовольствия, лежал на пушистом ковре, пока Лисандра, катаясь на его спине в шёлковом седле, легонько шлёпала его по крупу кружевным веером и приговаривала: «Хороший мальчик, послушный жеребец, а теперь вези меня к комоду за вином!». Кентавр тихо и блаженно ржал, полностью покорённый эльфийской дипломатией.

Когда под утро Громовой Копыт уходил, он был настолько счастлив, что насыпал Лисандре полную горсть золотых монет лично в руки и пообещал прислать в подарок табун элитных кобылиц (от которых Лисандра вежливо отказалась).

Утро застало Лисандру на крыльце борделя. Она курила тонкую сигарету с мятным табаком и смотрела на восходящее солнце. Всё её тело выло от усталости, на бёдрах красовался синяк от гномьей машины, а волосы пахли конюшней и парфюмом магистра Тенебриуса.

К ней подошла Зулла и протянула чистый лист бумаги — расписку о сокращении долга.

— Ты чертовски хороша, Лиси, — честно сказала орчанка. — Из всех эльфиек, что у меня были, ты первая, кто додумался оседлать кентавра веером.

— Это не пошлость, Зулла, — устало улыбнулась Лисандра, пряча бумагу за корсет. — Это маркетинг и высшее образование. Ладно, пошли спать. Завтра, говорят, прилетает дракон в человеческом обличии. А у них, как известно, очень горячий темперамент...

Бордель «Бархатный Василиск» медленно погружался в дневной сон, готовясь к новым, ещё более безумным и трудным дням.