Читать онлайн "Ночная Милфа"

Все началось с гребаного дождя. Нет, серьезно. Если бы не этот ливень, который обрушился на город в час пик, я бы, скорее всего, отработал смену, как обычно, и поехал домой смотреть сериал и жрать доширак. Но судьба, или кто там наверху заведует такими делами, решила иначе.

Я работал курьером в службе доставки еды. Работа, честно говоря, собачья: носишься по всему городу с термокоробом, вдыхаешь выхлопные газы, мокнешь под дождем, мерзнешь на ветру, и слушаешь недовольное бурчание клиентов, у которых суп остыл на полтора градуса. Но платили сносно, особенно с чаевыми, а мне, студенту-старшекурснику, деньги были нужны позарез. Родители помогали, конечно, но свои кровные, заработанные, — это совсем другое дело. Чувствуешь себя как-то... свободнее, что ли.

В тот вечер заказов было — мама не горюй. Дождь загнал всех по домам, и народ массово заказывал еду, не желая высовывать нос на улицу. Я мотался как белка в колесе уже часа четыре, промок до нитки, несмотря на дождевик, и мечтал только об одном — поскорее закончить и свалить домой.

И тут прилетает новый заказ. Адрес — в элитном жилом комплексе на другом конце города. Я мысленно выругался: тащиться в такую даль, да еще и в такую погоду — то еще удовольствие. Но делать нечего, принял заказ, забрал пакет с едой из какого-то пафосного ресторана — судя по чеку, там было блюд на пару тысяч, не меньше — и погнал.

Дождь хлестал по крыше моей машины, ехал практически на ощупь. Наконец, добрался до этого ЖК. Высоченные башни из стекла и бетона, охрана на въезде, подземный паркинг, все дела.

Домофон, консьерж, лифт с зеркалами. Я поднялся на нужный этаж, нашел дверь, поправил короб и нажал на звонок. За дверью послышались шаги, потом щелкнул замок, и дверь распахнулась.

И вот тут я, честно говоря, на пару секунд забыл, куда и зачем приехал.

На пороге стояла женщина. Лет, наверное, около сорока, может, чуть за сорок. Высокая, статная, с такой... породистой, что ли, внешностью. Длинные темные волосы, влажные, словно она только что вышла из душа, были небрежно собраны в пучок, но несколько прядей выбились и обрамляли лицо. У нее были выразительные карие глаза, чуть припухшие, будто она недавно плакала, точеные скулы и полные, красиво очерченные губы.

Но главное — на ней был халат. Короткий, шелковый, глубокого изумрудного цвета, который едва прикрывал верх бедер и подчеркивал все, что нужно. Он был запахнут, но небрежно, и в вырезе виднелась ложбинка между грудями, а при малейшем движении халат распахивался, приоткрывая роскошные груди.

Классическая милфа, одним словом. Именно так, как любят показывать в этих ваших... ну, вы поняли.

Я, наверное, слишком откровенно ее разглядывал, потому что она смутилась, поплотнее запахнула халат и тихо сказала:

— Здравствуйте. Вы заказ привезли?

Голос у нее был приятный, грудной, но с хрипотцой, как будто она и правда плакала.

— Д-да, — выдавил я, чувствуя, как предательски краснею. — Добрый вечер. Ваш заказ.

Я начал открывать термокороб, а она стояла, обхватив себя руками за плечи, и смотрела куда-то сквозь меня. Вид у нее был потерянный и несчастный, несмотря на всю ее красоту и явное благополучие.

Я достал пакеты с едой, протянул ей.

— Вот, возьмите, пожалуйста. Приятного аппетита.

Она машинально взяла пакеты, но даже не посмотрела на них. Ее взгляд был прикован к чему-то, за моей спиной.

— Спасибо, — пробормотала она.

Я уже хотел развернуться и уйти, но потом вспомнил зачем пришёл.

— С вас... э-э... — я замялся, не зная, как намекнуть на оплату. Обычно я просто называл сумму, но тут как-то растерялся.

— Ах, да, простите, — она встрепенулась. — Сейчас.

Она поставила пакеты на тумбочку в прихожей и потянулась к маленькой сумочке, висевшей на вешалке. Из-за этого движения халат снова распахнулся, и я увидел край черного кружевного белья. В горле мгновенно пересохло.

Она протянула мне карту, я провел оплату через терминал. Руки у меня слегка дрожали.

— Спасибо за заказ, — сказал я, возвращая карту.

И тут она вдруг подняла на меня глаза. В них стояли слезы. Настоящие, крупные слезы, которые вот-вот готовы были пролиться.

— Послушайте, — сказала она дрогнувшим голосом, и в нем было столько боли и отчаяния, что у меня сжалось сердце. — Вы не могли бы... не уходить?

Я опешил.

— Простите?

— Пожалуйста, — она вдруг схватила меня за руку. Пальцы у нее были холодные и тонкие. — Зайдите. Хоть на минутку. Мне... мне очень плохо. Мне нужно с кем-то поговорить. Я хорошо заплачу.

Она говорила сбивчиво, лихорадочно, и я понимал, что она, возможно, немного не в себе от расстройства.

— Я не знаю, — я покачал головой. — У меня еще заказы могут быть. Работа...

— Ну пожалуйста! — взмолилась она. — Это не займет много времени. Мне просто... мне плохо одной. Я не могу. Я с ума сойду.

Честно говоря, мне совсем не хотелось втягиваться в чужие проблемы. У самого забот полон рот. Но она так смотрела на меня, что отказать было выше моих сил. Плюс, она упомянула деньги, а я был студентом, и лишняя тысяча-другая мне бы не помешала. Ну и, чего греха таить, она была чертовски привлекательна, и мысль о том, чтобы зайти к ней в квартиру, будоражила.

— Ладно, — вздохнул я. — Только недолго.

— Спасибо! — выдохнула она с облегчением. — Проходите. Только обувь снимите, пожалуйста.

Я стянул мокрые кроссовки, снял дождевик, и прошел за ней в квартиру. Внутри было шикарно. Современный ремонт, дорогая мебель, приглушенный свет, пахло каким-то приятным ароматизатором. Она провела меня в гостиную, где стоял большой диван, а на журнальном столике — открытая бутылка вина и один бокал.

— Присаживайтесь, — она указала на диван, а сама села в кресло напротив, поджав ноги. — Хотите вина?

— Я за рулём, — вежливо отказался я.

— А, ну да, — она кивнула и налила себе полный бокал. Сделала большой глоток. Руки у нее все еще дрожали.

Повисла неловкая пауза. Я сидел как истукан, не зная, куда деть себя, и разглядывал ее. Она была еще красивее, чем показалась сначала. В мягком свете торшера ее кожа казалась золотистой, а глаза блестели от непролитых слез. Халат снова распахнулся, и я увидел ее колено, гладкое и округлое.

— Извините, — наконец, нарушила она тишину. — Я, наверное, выгляжу ужасно.

— Ну что вы, — я неловко поерзал. — Выглядите вы отлично.

Она усмехнулась, но как-то горько.

— Спасибо, конечно. Но я знаю правду. Я уже не та.

— В каком смысле не та?

— Молодая, красивая, — она отпила еще вина. — Меня сегодня бросили.

Она сказала это так просто, но в голосе было столько боли.

— Сочувствую, — я действительно посочувствовал. — Из-за этого вы так расстроены?

— А из-за чего же еще? — она подняла на меня заплаканные глаза. — Мы встречались полгода. Я думала, у нас все серьезно. Сегодня у нас была годовщина... ну, полгода. Я приготовила ужин, при свечах, заказала его любимую еду... — она кивнула на пакеты, стоявшие в прихожей. — Красивое белье надела. Думала, проведем романтический вечер.

Она замолчала, прикусив губу.

— А он?

— А он позвонил полчаса назад и сказал, что уходит к другой, — она всхлипнула. — Просто взял и сказал. Что я его больше не устраиваю. Что я старая, скучная, и что он нашел себе девушку помоложе. На двадцать лет моложе, представляете?

Я присвистнул про себя. Вот же мудак.

— Он просто козел, — вырвалось у меня.

— Козел, — согласилась она, и по ее щеке скатилась слеза. — Но от этого не легче. Я столько вложила в эти отношения. Думала, наконец-то нашла своего человека. А он... просто использовал меня. А теперь выбросил, как ненужную вещь.

Она разрыдалась уже по-настоящему, уткнувшись лицом в ладони. Плечи ее тряслись. Я чувствовал себя абсолютно беспомощным. Терпеть не могу женских слез. Мне хотелось встать и обнять ее, но я боялся, что это будет воспринято как-то неправильно.

— Ну не убивайтесь вы так, — я подошел к ней и неловко похлопал по плечу. — Плакать из-за такого идиота — себя не уважать.

Она подняла на меня заплаканные глаза.

— А что мне еще делать? — прошептала она. — Мне сорок два. Кому я теперь нужна?

— Да вы посмотрите на себя! — я невольно повысил голос. — Вы же... вы же просто невероятно красивая женщина!

— Да ладно вам, — она снова горько усмехнулась. — Не надо меня утешать.

— Я не утешаю, я говорю правду! — я сам не ожидал от себя такой горячности. — Вы шикарная. Фигура, лицо, глаза... Любой мужик за счастье почтет быть рядом с вами.

Она смотрела на меня недоверчиво, но в ее глазах, за пеленой слез, промелькнул какой-то огонек.

— Правда?

— Чистейшая! — заверил я. — Да я сам, когда вы дверь открыли, дар речи потерял. Думал, мне заказ перепутали, и я попал в рекламу нижнего белья.

Она тихонько рассмеялась сквозь слезы.

— Вы смешной.

— Есть такое, — улыбнулся я в ответ.

Она сделала еще глоток вина, уже спокойнее. Потом внимательно на меня посмотрела.

— А сколько вам лет?

— Двадцать четыре.

— Совсем молодой, — вздохнула она. — И красивый.

Теперь настала моя очередь смущаться.

— Да ладно вам.

— Правда, — она откинулась в кресле, и ее халат распахнулся, открывая почти всю ногу. — Вы очень симпатичный. Девушка, наверное, есть?

— Нет… сейчас нет.

— Ну и правильно, — она кивнула. — Успеете еще.

Мы еще немного помолчали. Атмосфера стала менее напряженной. Она уже не плакала, но всё еще грустила.

— Знаете, — сказал я, решившись. — Ваш бывший просто слепой дурак. Если он этого не понимает, то он вас не достоин. Вы выглядите на тридцать, максимум. И в вас есть то, чего нет в двадцатилетних.

— И что же это? — она с интересом подалась вперед. Ее грудь качнулась в вырезе халата, и я с трудом отвел взгляд.

— Опыт. Зрелость. Сексуальность, — последнее слово вырвалось у меня само собой. — В вас есть какая-то... животная притягательность, что ли. Я не знаю, как объяснить. Но это очень сильно чувствуется.

Она смотрела на меня не отрываясь. Ее щеки слегка порозовели, а в глазах уже не было слез — только интерес и... азарт?

— Вы действительно так считаете? — ее голос стал ниже, снова хрипотца.

— Я уверен, — я смотрел ей прямо в глаза.

Она медленно поднялась с кресла и подошла к окну, встав ко мне спиной. Халат обтянул ее ягодицы. Черт возьми, у нее была идеальная фигура. Не худая, а именно что женственная, с плавными изгибами. Я почувствовал, как в джинсах становится тесно.

— Мне так одиноко, — прошептала она, не оборачиваясь. — Так хочется почувствовать себя... желанной.

У меня пересохло в горле. Я понял, к чему все идет, но все еще не верил.

— Вы очень желанны, — сказал я, вставая.

Она обернулась. В ее глазах плясали отблески уличных фонарей.

— Докажи.

Это было вызовом.

Я подошел к ней вплотную. Она была чуть ниже меня, и мне пришлось наклониться, чтобы ее поцеловать. Ее губы были мягкими, солоноватыми от слез и терпкими от вина. Она ответила на поцелуй сразу, жадно, впившись в мои губы так, будто от этого зависела ее жизнь. Ее руки обвили мою шею, а пальцы запутались в моих волосах.

Я прижал ее к себе. Она была горячей, невероятно горячей, и ее тело идеально ложилось в мои объятия. Ее грудь упиралась мне в грудь, и я чувствовал, как быстро колотится ее сердце. Или это мое?

Я опустил руки на ее талию, погладил спину, потом спустился ниже, к бедрам, и сжал ее ягодицы. Она тихонько застонала мне в губы и прижалась еще сильнее.

— Как же я хочу тебя, — выдохнула она, оторвавшись от моих губ.

— Я тоже, — прохрипел я.

Я подхватил ее на руки и понес в спальню. По пути она не переставала целовать меня — в шею, в щеку, в мочку уха. Ее горячее дыхание обжигало кожу.

Спальня была под стать всей квартире — большая кровать с горой подушек, приглушенный свет, ароматические свечи. Я бросил ее на кровать, и она откинулась на подушки, раскинув руки. Халат окончательно распахнулся, и я впервые увидел ее целиком.

Это было зрелище, достойное кисти художника. Ее грудь, полная, с крупными темными сосками, идеально круглые, жаждущие ласки. Плоский живот, узкая талия, плавно переходящая в широкие бедра. И тонкая полоска черных кружевных трусиков, которая почти ничего не скрывала.

Я навис над ней, жадно разглядывая.

— Нравится? — спросила она чуть смущенно.

— Ты не представляешь насколько, — я стащил с себя футболку и джинсы, оставшись в одних боксерах.

Ее взгляд скользнул по моему торсу, задержался на внушительном бугре в боксерах. Она облизнула губы.

— Иди ко мне, — прошептала она.

Я лег рядом, и мы снова начали целоваться. На этот раз более страстно, более голодно. Я гладил ее тело, наслаждаясь каждой клеточкой. Мял ее грудь, перекатывал соски между пальцами, слыша, как она стонет мне в губы. Она выгнулась дугой, когда я накрыл губами один сосок и начал его посасывать, слегка прикусывая.

— Да... вот так... — шептала она, запуская пальцы в мои волосы.

Ее руки скользили по моей спине, царапали лопатки. Я спустился ниже, покрывая поцелуями ее живот, обводя языком пупок. Она дрожала от нетерпения.

Наконец, я стянул с нее трусики и развел ее ноги в стороны. Она была уже влажной, горячей и готовой. Я провел пальцами по ее складочкам, и она вздрогнула.

— Пожалуйста, не мучай меня, — прошептала она.

Я не стал ждать. Стянув боксеры, я пристроился у ее входа и медленно, но уверенно вошел. Она тихонько охнула и вцепилась в мои плечи.

— Глубже, — выдохнула она.

Я начал двигаться. Медленно, размеренно, наслаждаясь каждым мгновением. Она была узкой и невероятно горячей. Ее ноги обхватили мою талию, а руки метались по моей спине.

— Быстрее, — просила она. — Жестче.

Я ускорился. Кровать заскрипела в такт нашим движениям. Ее стоны становились громче, переходя в сладострастные крики. Она царапала меня, кусала мое плечо, и эта боль только распаляла меня еще сильнее.

Я перевернул ее на живот. Она поняла меня без слов, встала на четвереньки и прогнулась в спине, открывая мне сокровенный вид. Ее ягодицы были идеальны. Я шлепнул ее по одной, и она взвизгнула.

— Еще! — простонала она.

Я шлепнул еще раз, сильнее. На белой коже отпечатался красный след. Она застонала, прогибаясь еще сильнее.

— Да, мой мальчик, так, — хрипела она.

Я вошел сзади, резко, до упора. Она вскрикнула, но это был крик удовольствия, а не боли. Я схватил ее за волосы, намотал их на кулак и потянул на себя. Она выгнулась дугой, как кошка.

— Давай! — кричала она. — Трахай меня жестко!

Я вбивался в нее со всей силы, теряя рассудок от ее криков, от запаха ее тела, от того, как она поддавалась мне навстречу. Я дергал ее за волосы, заставляя прогибаться еще сильнее, а она молила не останавливаться, сильнее, глубже

— Это для тебя! — кричала она в подушку. — Только для тебя! Да… ещё!

Я чувствовал, как внутри нее все сжимается. Она приближалась к финишу. Ее дыхание стало прерывистым, стоны — бессвязными.

— Еще... еще... я сейчас... — лепетала она.

Я ускорил темп до предела. Мои удары стали резкими и глубокими. Она вскрикнула и забилась в конвульсиях. Ее тело сотрясала мощнейшая судорога. Она дрожала всем телом, вцепившись в простыни.

— Да-а-а! — протяжный, гортанный крик вырвался из ее груди.

Я из-за своей сосредоточенности на процессе так и не смог кончить и после ещё пары ударов об её ягодицы решил прерваться.

Мы упали на кровать, тяжело дыша. Она прижалась ко мне, положив голову на мою грудь. Ее тело все еще слегка подрагивало. Я обнял ее за плечи.

— Это было... невероятно, — прошептала она, спустя несколько минут. — Спасибо.

— Это тебе спасибо, — улыбнулся я, гладя ее по волосам.

Мы лежали молча. Дождь за окном стих, только капли мерно стучали по карнизу. Атмосфера была наполнена негой и покоем.

— Знаешь, — она подняла голову и посмотрела на меня. — Я не помню, когда в последний раз чувствовала себя такой... живой.

— Рад, что смог помочь, — ухмыльнулся я.

Она хитро улыбнулась и вдруг начала спускаться вниз по моему телу, покрывая его поцелуями. Мой член, уже начавший опадать, снова дернулся от прикосновения ее губ.

— Я хочу отблагодарить тебя как следует, — промурлыкала она, глядя на меня снизу вверх своими карими, теперь уже не заплаканными, а горящими желанием глазами.

Она взяла мой член в руку, обхватила его пальцами и провела языком по всей длине, снизу вверх. Я зашипел от удовольствия. Она усмехнулась и взяла головку в рот, посасывая ее, как леденец. Ее язык вытворял что-то невероятное, обводя головку по кругу, надавливая на уздечку.

— Черт... — простонал я, откидываясь на подушки.

Она стала заглатывать глубже, постепенно наращивая темп. Ее голова двигалась в такт, а рука массировала яйца. Я запустил пальцы в ее волосы и начал слегка направлять ее. Она не сопротивлялась.

— М-м-м, — мычала она, наслаждаясь процессом. Слюна стекала по моему члену, создавая дополнительные ощущения.

Она брала его почти полностью, касаясь головкой горла, и это было просто божественно. Я уже не мог сдерживаться. Мои бедра начали двигаться ей навстречу, я толкался в ее рот все глубже.

— Я сейчас... — предупредил я.

Она только удвоила усилия, сжимая губы сильнее и двигаясь быстрее.

Я взорвался. Излился ей в рот с громким стоном, выгибаясь дугой. Она не отстранилась. Она проглотила все до последней капли, и потом еще несколько раз провела языком по все еще пульсирующему члену, собирая остатки.

Это был лучший минет в моей жизни. Без преувеличения.

— Ты божественна, — выдохнул я.

— Я знаю, — подмигнула она.

Мы еще долго лежали в постели, разговаривая. Мы смеялись, болтали о пустяках, я рассказывал про свою нелегкую курьерскую долю, она — про свою успешную карьеру. Это было странно, но уютно.

Когда я, наконец, собрался уходить, было уже далеко за полночь. Рабочая смена была давно окончена, заказы потеряны, ну и черт с ними. Я потерял немного денег, но приобрел неизмеримо больше.

Она проводила меня до двери, уже в том самом халате, но теперь он был завязан кое-как, и открывал больше, чем скрывал. Она выглядела умиротворенной, разрумянившейся и совершенно счастливой.

— Спасибо тебе, — сказала она, снова целуя меня. На этот раз нежно, почти невесомо.

— Не за что, — улыбнулся я.

— Подожди, — она порылась в сумочке и протянула мне купюру. Пять тысяч.

Я опешил.

— Возьми, — настаивала она, вкладывая купюру мне в ладонь. — Ты не представляешь, что ты для меня сделал. Ты вернул меня к жизни. А это мелочь.

Я посмотрел на деньги, потом на нее. Она смотрела с благодарностью. Я понял, что если не возьму, обижу ее.

— Ладно, — я убрал деньги в карман. — Но это в последний раз.

— Как скажешь, — она лукаво улыбнулась. — Но если что, ты знаешь, где меня найти.

Я вышел в подъезд. Дверь за мной закрылась. Я стоял, глядя на цифры на лифте, и все еще не мог поверить в то, что произошло. Я вышел на улицу. Воздух после дождя был свежим и чистым. Пахло прелой листвой и бензином.

В моей куртке лежала пятитысячная купюра. В моих легких был воздух ночного города. А в голове — образ сексуальной милфы в изумрудном халате.

Я усмехнулся.

Черт.

Ну и работка у меня, конечно.

Иногда.

Просто...

Словами не передать.