Читать онлайн "Неожиданная находка в Лиении. Часть 9"

Теодору я пообещал проходчик через неделю. Управился за четыре дня. Секрет простой: закладывай запас на чужие глупости и не совершай своих. Шесть тяжелых модулей из композита стояли в мастерской, готовые к погрузке. Не хватало пустяка: прямой дороги на поверхность.

С выходом образовалась загвоздка. Пассажирские лифты Лиении пишут биометрию и маршрут сразу по пяти дублирующим каналам. Грузовые терминалы завязаны на общую инженерную сеть. Объяснять советникам, зачем правителю понадобилось тайно тащить наверх плазменный проходчик, я не собирался. Требовалась лазейка, сохранившаяся в старых архивах и забытая живыми.

Лиения растет слоями, как жемчужина. Свежие ярусы из черного стекла наматываются поверх старых, а отработанные промышленные секторы гасят, запечатывают и вычеркивают из реестров. Ствол D-19 закрыли девятнадцать тысяч лет назад. По меркам Церов позавчера, а для систем учета уже палеонтология. Я раскопал данные за тридцать минут, не снимая кед со стола. Локальная база сопротивлялась полторы минуты, исключительно из вежливости.

Теперь я стоял на нижней платформе двухкилометрового ствола, светил фонарём во мглу и разглядывал тяжёлые створки. Их не открывали со времен мамонтов. Кристалл с матрицей Кизары грел нагрудный карман куртки. В прохладном воздухе пахло сыростью и чем-то сладковато-гнилым, как после дождя на старом огороде.

Источник душка обнаружился у самых ворот. Нижний край зарос биолюминесцентной порослью слоем толщиной с ладонь. По сине-зелёному ковру медленно проходили волны света. Споры занесло вентиляцией эпохи ранней застройки. Они освоились, оценили отсутствие конкуренции и застолбили сектор. Грамотный подход. Займи угол, куда никто не заглядывает, и разворачивайся на полную. Я в политике работаю по той же схеме.

— Лиения, — произнес я в темноту тоннеля, — подними резервный контур на D-19. Локально, без записи в центральный лог.

— Объект выведен из эксплуатации, — донёсся мягкий голос из настенных динамиков. ИИ умеет подбирать интонации сестры, которая знает все твои грехи с шестого класса. — Для задействования системы требуется прямой приказ...

— Правителя Лиении. Смотри, как удачно совпало.

Система взяла паузу секунды на три. Для мощности нашего центрального интеллекта это равносильно заседанию парламента.

— Контур поднят. Настоятельно рекомендую провести полную диагностику силовых линий.

— А я тебе рекомендую гордиться и молчать.

Кристалл отозвался короткой вибрацией. Воздух рядом скользнул рябью, и развернулась плотная голограмма: иссиня-черные волосы, комбинезон незнакомого кроя, прямой взгляд мастера, оценивающего безнадежную поломку.

— Уютно, — Кизара посмотрела на заросшие врата. — Мрак, гниль, юный монарх. Как тебя занесло в этот утиль?

— Обожаю старые свалки. Проверь механику, наверх пойдет шесть тонн оборудования.

Она шагнула к технической направляющей. По мерцающей фигуре побежали мелкие вспышки, подтягивая данные в обход стандартных портов. Через десять секунд Кизара вынесла вердикт:

— Направляющие целы. Привод закис, но прокрутится. С кабелями хуже: изоляция осыпалась на две трети. Дашь полную мощность, и проводка вспыхнет.

— А если подавать плавно?

— Сгорит только треть.

— Обожаю твою оптимистичную аналитику.

Я перевёл систему на резервную ветку. Капсула поползёт впятеро медленнее, зато проводка не вспыхнет. Оставалась поросль. Под такой подушкой створки не разойдутся.

Я ввел команду на наручном терминале. Из бокового шлюза выплыла четверка сервисных дронов из моей личной мастерской, ожесточенно вращая фрезами и металлическими щетками. Они облепили ворота и стали срезать светящуюся массу пластами. Место срезов вспыхивало ярким изумрудом: растительность протестовала против выселения. Я засек время на наручном браслете и заключил сам с собой пари.

— В детстве я представлял трон иначе. — Я отряхнул рукав от пыли. — Слуги, поклоны, послушные машины.

— Все же сбылось.

— Не угадала. Самого главного нет.

— Зато плесень по расписанию. Едва ли каждому королю так везет.

Дроны справились на минуту быстрее моего расчета. Личная сборка не подводит. Освобожденный металл потемнел от времени, но выглядел надежно. Я скомандовал запуск.

Сначала стояла тишина. Потом глубоко в толще ворот щёлкнул релейный блок, и по шахте прокатился гул. Земля будто прочистила горло после многотысячелетнего сна. Створки вздрогнули, с хриплым скрипом расцепили замки и медленно пошли в стороны. Из щели сверху ударил бледный свет промышленных ламп.

Платформа опустилась через три минуты. Не рама даже, а запечатанная капсула размером с половину спортивного зала. Глухие композитные стены, никаких окон. Логичное решение: разглядывать технические тюбинги в промышленном стволе нечего. Дроны затащили контейнеры внутрь, ворота сомкнулись, и капсула пошла на подъем. Ни единого толчка, только индикатор отсчитывал метры да подошвы ощутимо прижало к полу.

Двадцать минут в закрытом кубе. Меня хватило на полторы.

— Кизара. Ствол напичкан датчиками, они стояли на консервации. Посмотри, что сохранилось в памяти.

— Узнаю ход мыслей. Уже вывожу.

Стена отсека исчезла под проекцией. На голограмме развернулся срез шахты в реальном времени, с нашей отметкой, ползущей вверх. Я присмотрелся к структуре. Нижние ярусы: композит древней марки, мои сканеры зашкаливали от плотности решетки. Конструкции закладывали с расчетом на нагрузки другой планеты. Выше состав стен менялся скачками. В матрицу добавили самовосстанавливающиеся нити, дальше появились сотовые демпферы, потом маркировка сменилась на незнакомый стандарт. По стилю служебных кодов я мог читать историю веков. А между двумя горизонтами выделялся шов: широкий пояс, где всё перестроили наспех, поверх выжженного основания.

— Не знаешь, чья работа? — я ткнул пальцем в расплавленный край.

— Понятия не имею. Это строили сильно позже моего времени, — Кизара замерла, разглядывая повреждения. — Спроси у своих инженеров.

— Спросил бы. Но у них будут лица как у моего дрона Барсика перед уничтожением.

На панели мигнул технический канал. Сервисные камеры просыпались одна за другой, и Кизара вывела серию снимков. Запечатанные доки: техника под защитной пленкой, ящики, погасшая индикация. На одной платформе, у самого ограждения, висела рабочая куртка. Из плотного церского волокна, брошенная кем-то девятнадцать тысяч лет назад. В вакууме запечатанного сектора ткань выглядела новой. Хозяин давно превратился в архивную запись, а куртка висела на прежнем месте. Кизара задержала этот кадр, затем сбросила картинку.

Остаток пути я потратил на то, чтобы сжевать питательный батончик.

Наверху нас встретила погрузочная зона, замаскированная под заброшенный склад. Бетонные стены, пыльные лампы и три фуры с белыми тентами, абсолютно неприметные. На поверхности было холодно. Возле машин ждали шестеро спецов Лиении. Церы до единого, хотя на русском говорили чище дикторов центрального телевидения. Четверо из них годами жили в России под прикрытием. За огромной страной требуется постоянное наблюдение.

Завидев меня, шестерка вежливо наклонила головы.

— Ваше Величество... — начал старший инженер.

— Стоп, — я поднял ладонь. — Повторять приказ не буду. С этой минуты я Серёга. Студент, оболтус, сын вот этого сурового гражданина. Кто на трассе ляпнет «Величество», сорвет легенду и покупает всей колонне двойную шаурму.

Крупный мужчина у второй фуры замешкался. Нетос. На поверхности его звали Гошей: двенадцать лет на дальнобое, термос с брусничным чаем и память на дороги лучше любой спутниковой карты. Легенду про отца и сына он предложил сам. По его лицу казалось, что только сейчас до него дошла вся тяжесть исполнения.

— Разрешите уточнить, — он подбирал слова с осторожностью сапёра. — Обращаться к вам... к тебе... как именно?

— «Сынок». Можно «балбес». Идеальный вариант — «горе моё».

— Я этого не произнесу, Ваше Ве... — Он осекся и посмотрел на меня с тоской человека, уже попавшего на шаурму.

— На первый раз списание по льготе. Пойми, Гоша: отец, цедящий собственному сыну «вы», вызовет вопросы на первом же посту ГИБДД. Это не фамильярность, это маскировка. Потренируйся.

Он расправил плечи, сделал вдох и пробасил:

— Сынок... Помогай грузить, давай... балбес.

Последнее слово он выдавил шепотом: явно прощался со своими принципами.

— Отлично. Актерский талант налицо. Работаем.

Второго водителя Гоша представил сам, кивнув на сухопарого парня у стяжных ремней:

— Толя. Напарник. Восемь лет на линии, водит жестко, молчит профессионально.

Толя пожал мою ладонь, оценил хватку и коротко выдал:

— Приветствую.

Позже выяснилось, что это был его самый длинный монолог за день.

Погрузка шла слаженно, под тихий гул гравитационных платформ. Модули поочередно уплывали в кузова. Каждый упаковали в деревянный короб с трафаретной надписью «Насосы промышленные. Не кантовать». Отдельно уложили ящики с экзоскелетами серии «Вторая кожа». Снаружи тара, внутри костюмы с климатическим блоком. Полярные широты не прощают замёрзших пальцев.

Плазменную головку несли втрое дольше остальных. Три с половиной метра композита и резонансных узлов, способных прожечь четыре километра векового льда. Когда бокс проплывал мимо, я хлопнул ладонью по фанерному боку.

— Доволен? — спросил Гоша.

— Оборудование достойное.

Он кивнул и сделал пометку в планшете.

Пока крепили замки, я развернул над капотом головной машины голографическую карту. Белый континент, безымянная точка в двухстах километрах от ближайшей станции. Команда обступила капот.

— Бурить будем в самую дрянную погоду. Рецепт простой, как слоеный пирог. Первый слой: метель. Ветер под пятьдесят метров в секунду, авиация заперта в ангарах, полярники сидят по домам и пьют чай. На улицу не вылезет ни одна живая душа.

Гоша звякнул крышкой термоса, подтверждая тезис.

— Второй слой: белая мгла. Свет в снежной пыли рассеивается напрочь. Горизонт пропадает, тени исчезают, где верх и где низ — не разобрать. В такое молоко спасательные службы вертолеты не поднимают.

— А мы двинемся, — подал голос седой водитель третьей фуры.

— У нас навигация работает не по глазам. Третий слой: радары. Буран забивает эфир шумом, телеметрия сбоит. К антарктическим помехам на поверхности привыкли, их списывают автоматически. Четвертый слой: спутники. Оптические каналы закроет облачность, а тепловую картинку подкорректирует Кизара.

— Сформирую фальшивые геотермальные пятна, — отозвался низкий голос из куртки. — Спишут на активность подводных вулканов.

— И финальный штрих: сезон. Антарктическая весна, низкое солнце, рваная облачность, длинные переходы между светом и тьмой. Маршруты раздельные, легенды готовы, сбор в Мурманском порту через четыре дня. Вопросы?

— Один, — сказал Гоша. — Кто решает по музыке в кабине?

— У кого руль, тот и диджей.

— Принимается... сынок.

Пауза перед репликой усохла до доли секунды. Прогресс.

Фуры уходили с территории с разрывом в полчаса, разводя следы по разным шоссе. Наш тяжеловоз тронулся вторым. Я забрался в спальный отсек за креслами, вживаясь в роль пассажира. Гоша включил первую передачу, Толя разложил на панели накладные. Кристалл надежно лежал в кармане.

За окном растаяли огни заброшенного склада. Глубоко под нами Лиения гасила временный контур и обновляла маскировку.

— Режим соблюдаем строго, — бросил Гоша, выходя на окружную дорогу. — Двое суток до порта.

— А когда мне отдавать распоряжения?

Он посмотрел на меня через зеркало заднего вида, прикинул цену шаурмы и хмыкнул:

— Там видно будет.

Из динамиков потек хриплый шансон. Я откинулся на спальник и решил, что этот вокал идеально вписывается в легенду.