Читать онлайн "На базе все спокойно"

«Корабль завис над поверхностью чужого мира. Двадцать членов экипажа стояли у иллюминаторов, затаив дыхание. Капитан вышел на мостик. Ветер трепал полы его плаща…»

Нет, стоп. Плаща на капитане не было, и капитана, на которого можно было бы равняться, тоже. Снаружи купола над каменистой равниной планеты Х перемещался поток газовой смеси с температурой, при которой о романтике уже не думаешь. А внутри космической базы воздух был спертый и пах чем-то химическим.

* * *

Попробую еще раз. Вот как было на самом деле.

Когда створки стыковочного шлюза разъехались, команда лучших специалистов в этой части вселенной ввалилась с вещами под купол базы. Ввалилась — это очень правильное слово. После полугода анабиоза тело включается раньше мозга, а вестибулярный аппарат просыпается последним и в очень дурном настроении. Мы покачивались, как пассажиры автобуса на повороте, и у всех были одинаковые серо-зеленые лица.

С краю кто-то согнулся пополам и исторгнул звук, не предусмотренный ни одним протоколом торжественной высадки. Этого человека можно было понять. Я и сам держался исключительно потому, что вцепился в ремень своего контейнера и стиснул зубы.

Нас действительно было двадцать. В одинаковых спальных комбинезонах, помятые и бледные, мы выглядели не как элитная экспедиция, а как компашка, которая отравилась на корпоративе. Парень с богатырскими плечами — имя вертелось на языке — сидел прямо на полу, обхватив голову руками, видимо, ноги его не держали как следует.

Купол над головой — хорошая инженерная работа — уходил вверх метров на двадцать. В фильмах сквозь него обычно видно звезды, и на их фоне красиво стоит капитан со скрещенными на груди руками. Здесь купол был непрозрачным, зато сверху равномерно сочился белый свет, от которого все казалось плоским, как на старой фотографии. А капитана до сих пор не было.

Я попытался всех пересчитать, но быстро сбился. Семь месяцев назад, на предполетной ориентации, я видел фотографии всех этих людей. Но анабиоз — штука безжалостная, и память восстанавливается далеко не сразу. Лица я помнил, а имена — нет.

Вот, например, эта высокая, стройная блондинка. Тоже помятая, тоже зеленоватая, но даже это не могло скрыть того обстоятельства, что она была очень красивая. Волосы заплетены в растрепанную косу, которая по каким-то причинам не пережила перелет достойно. Блондинка трогала косу и хмурилась. Хотя по ее лицу было трудно отличить недовольство от тошноты.

Рядом с ней стояла кудрявая девушка пониже ростом, которая выглядела бодрее остальных. Она внимательно разглядывала коллег, и взгляд у нее был цепкий, какой бывает у человека, привыкшего оказывать помощь. Когда богатырь на полу схватился за голову, девушка качнулась к нему, но тот поднялся сам, и она осталась на месте.

В хорошем фильме капитан сейчас вышел бы вперед и произнес речь на фоне патетической музыки: что-нибудь ободряющее про великую миссию, про звезды, которые нас дождались.

Но вместо музыки раздался голос из динамиков:

— Добрый день. Я начальник базы, можете звать меня Кэпом. Сейчас на ваши коммуникаторы придет схема заселения. В левом коридоре «А» каюты с первой по двенадцатую. Правый коридор «Б» начинается с тринадцатой. Общий сбор через два часа в кают-компании.

Пауза.

— Добро пожаловать.

И тишина. Продолжения не последовало. Богатырь осторожно потрогал живот и первым двинулся вглубь базы, держась за стену. За ним потянулись остальные. Кудрявая шла рядом с блондинкой и что-то ей говорила. Блондинка кивала, не отпуская косу.

Я посмотрел в коммуникатор, нашел на схеме капитанский мостик, потом свою каюту — четвертая, первый коридор, подхватил контейнер и пошел. Стены качнулись, и я положил ладонь на переборку. Стены, разумеется, были ни при чем.

* * *

Моя каюта была безликой: койка, стол, шкаф, санузел за раздвижной перегородкой. Стены молочного цвета, пол чуть темнее, и ни одной лишней детали. В фильмах космонавты украшали стены фотографиями родных, а мои родные были в цифровом архиве, и смотреть на них мне пока не хотелось.

Я открыл контейнер и достал единственный нестандартный предмет, который взял с собой, — пластиковую фигурку капитана Пикара из «Звездного пути», купленную когда-то на барахолке. Лысый, в красном мундире, он при своих десяти сантиметрах роста излучал непоколебимую уверенность. Кажется, он единственный, кто здесь знает, что делать.

Я поставил капитана на стол.

— Ну что, мы на месте.

Пикар не ответил, но и не возразил. Это обнадеживало.

Потом я сел на койку, которая пахла упаковочной пленкой, закрыл глаза и понял, что если не встану прямо сейчас, то засну. А через полтора часа общий сбор.

* * *

В кают-компанию я пришел на пятнадцать минут раньше: хотел осмотреться, пока никого не было.

Там уже сидел парень — имя я пока не вспомнил — биолог, назначен на камбуз. Выглядел он куда лучше, чем час назад: зеленца почти сошла, и на щеках уже выступил румянец. Парень мрачно разглядывал панель профессионального синтезатора пищи.

— Модель ПСП-7, — сказал он, не поднимая головы. — Уже устарела. Вкусовой диапазон всего двести миллионов комбинаций на бумаге. Посмотрим, каким он будет в деле.

— Привет, — сказал я. — Денис.

Парень оторвался от синтезатора и взглянул на меня. Глаза у него были добрые и немного сонные.

— Василий.

— Я ...

— Мне без разницы, кто, — честно сказал Вася. — Лишь бы в оборудование не лез.

Он повернулся обратно к синтезатору, и разговор закончился.

Люди подтягивались по одному и группками. Душ и полтора часа в вертикальном положении сделали свое дело, бодрости в них заметно прибавилось. Парни и девушки рассаживались неравномерно, оставляя между собой пустые места, как в общественном транспорте, где каждый надеется, что соседнее сиденье останется свободным. Среди них выделялась женщина постарше, которая держалась спокойнее и увереннее всех.

Блондинка — Олечка, кислородная служба — уверенно села рядом с той же кудрявой и сразу начала что-то рассказывать, энергично жестикулируя. Она выглядела свежо и аккуратно. Серебристый комбинезон, в который она переоделась, сидел так, будто его подгоняли по всем ее меркам. Я усилием воли отвел взгляд.

Впрочем, через минуту я снова посмотрел на нее: Олечка подняла голову, принюхалась и нахмурилась, видимо, из-за химического запаха. Посмотрела на вентиляционную решетку над шлюзом и сказала что-то кудрявой соседке. Кудрявая — Настя, медик — слушала, кивала, но глаза ее при этом бегали по кают-компании, разглядывая возможных пациентов.

Рядом с Васей устроился Петя — я узнал его не по лицу, а по габаритам. Фитнес-тренер из службы здоровья, по совместительству Васин помощник. Вблизи стало заметно, что Петя не просто крупный, а действительно огромный. При этом двигался он осторожно, будто постоянно боялся кого-нибудь задеть. Сейчас он с интересом поглядывал на синтезатор, но время от времени переводил взгляд на Олечку.

Синтезатор вдруг пискнул и мигнул панелью. Вася дернулся к нему, как мать к ребенку, который закашлялся, а Петя от неожиданности опрокинул пустой стул.

— Извините, — сказал Петя тихо.

Для человека его размеров покраснел он удивительно быстро.

У стены поодаль от остальных сидел худощавый парень с резкими чертами лица и выражением человека, которому все время что-то не нравится. Оно и неудивительно: Никита — химик, переработка отходов.

В дальнем углу темноволосая девушка читала что-то на коммуникаторе. Почувствовав мой взгляд, она подняла на меня зеленые глаза. Алина, второй медик.

Рядом со мной тихо сел лохматый паренек, которого я помнил совсем смутно, — моложе всех, с землей под ногтями, хотя откуда бы взяться земле сразу после анабиоза. Он осматривал кают-компанию с тихой полуулыбкой, будто видел здесь что-то, чего остальные не замечали.

— Федор, — сказал он, поймав мой взгляд, и кивнул. — Оранжерея.

— Денис…

— Я знаю, кто ты.

Я хотел пошутить, но тут над головой щелкнул динамик:

— Все на месте?

Я оглядел нашу кают-компанию. Присутствовали все. Почти. Кресло во главе стола оставалось пустым.

— Все, — сказал я в потолок.

— Хорошо, — сказал Кэп. — Тогда начнем.

«Голос с небес» ровно, без интонаций, перечислил службы и сотрудников, назвал приоритеты первой недели. Кислородная станция — в первую очередь. Водоочистка параллельно. Синтезаторы еды по возможности наладить к завтраку. На сегодня — сухой паек. Медблок — проверить оборудование. Дежурства начнутся согласно графику, который старпом составит к утру.

Кэп замолчал. И тут я почувствовал, как девятнадцать пар глаз начали искать по кают-компании этого самого старпома. Переглядывались, пожимали плечами: никто его не помнил. Надо было что-то сказать, но у меня пересохло во рту. Я неловко поднялся.

— Старпом — это я.

Мой голос прозвучал не так уверенно, как хотелось бы.

Головы повернулись. Девятнадцать человек смотрели на меня — на того самого парня, который два часа назад покачивался у них на глазах, вцепившись в контейнер. Никита приподнял бровь, Олечка вежливо улыбнулась, а Вася даже не обернулся.

— Денис, — добавил я откашлявшись. — Котов. Если что…

Пауза. Потом кто-то спросил:

— А капитана увидеть можно?

Никто не ответил. Я тоже промолчал, хотя по статусу должен был знать. Просто отличное начало карьеры — ноль реакций от коллектива!

График к утру. Значит, надо идти на мостик.

* * *

Капитанский мостик базы находился на уровне выше, в конце короткого коридора. Я подготовился к разочарованию, но все равно надеялся на панорамный вид, кресло в центре зала и красивые информационные экраны.

Меня ждало большое неуютное помещение, в центре которого находились стол, три монитора, кресло на колесиках. На стене справа висели панели с техническими показателями. Я сел в кресло, оно скрипнуло.

Вот, подумал я, мое рабочее место на ближайшие полгода. Отсюда я буду руководить людьми, которых не помню в лицо, на планете без имени и под куполом, через который не видно неба.

Наша новенькая база была рассчитана на целый научный городок. А пока нас тут двадцать один человек в одном жилом секторе. Остальные коридоры темные и гулкие, как пустой дом, в который еще не заехали жильцы.

За шесть месяцев мы должны отладить системы жизнеобеспечения. Когда все заработает в штатном режиме, на базу прилетят ученые со своим техперсоналом, а мы вернемся домой. Полгода работы, полгода анабиоза на обратном пути — и Земля. Так обещали на брифинге.

Кресло скрипнуло еще раз. Я открыл на мониторе пустой еще график дежурств.

* * *

Выходя с мостика, я почти налетел на Олечку. Она стояла у вентиляционной панели, разглядывая что-то внутри.

— Тут фильтр забит, — сказала она не оборачиваясь. — Поэтому воздух такой. Нужен инструмент, а я не знаю, где склад.

Я тоже не знал. Но это был первый конкретный вопрос, который мне задали как старпому, поэтому я открыл план базы на своем коммуникаторе и задал поиск. Олечка наклонилась ко мне и тоже посмотрела на экран. От нее пахло свежестью, как в грозу. Я хотел проводить ее до склада, но она уже кивнула мне, прощаясь, и ушла одна.

* * *

Мыслеблог. Запись первая (настоящая).

Первый день на базе — это какой-то чудовищный сон. Команда похожа на зомби. Кэпа не видно. Мы предоставлены сами себе. Синтезатор еды прошлого поколения. Каюта — четыре стены. Мостик — безликий, кресло скрипит.

Не знаю, зачем я это записываю. Капитан Пикар вел бортовой журнал. Я тоже буду. Хотя бы потому, что поговорить здесь пока не с кем.

P.S. Сразу не смог заснуть и пошел знакомиться с базой. Нашел дверь там, где ее по плану быть не должно. Она без маркировки и панели доступа и открыть ее не получилось. Мне это не нравится.