Читать онлайн "Прыг-Скок"

«Темнота.
Я боюсь, что она
Не уйдёт никогда.
Темнота.
Словно брат и сестра,
Не разлей мы вода».

***

Кролик — это первое, что я запомнил. Сон белой морды кролика с пустыми чёрными глазами, рваной шерстью и будто сломанным ухом. Чем больше деталей вспоминаешь, тем больше понимаешь — это не самый настоящий кролик.

***

Меж тем я понял, что проснулся, но глаза открыть не мог. Единственное, что вообще хоть как-то двигалось, — кончики пальцев. Под собой они чувствовали шершавый песок и бетон.

В темноте собственных век мне постоянно слышался чей-то голос, но он шёл будто издалека, и ни владельца голоса, ни слов я разобрать не мог.

Я не знаю, сколько так лежал, но в какой-то момент мне на нос что-то упало. Что-то лёгкое, воздушное и немного щекотное. Странно, но почему-то именно это вернуло меня сюда, и я смог открыть глаза.

Всё, что я видел, сильно плыло и было размыто. Но почти сразу из осколков собралась чья-то фигура. Поначалу она просто сидела рядом, но потом, возможно, увидев мой взгляд, её голова рывком придвинулась к моему лицу.

— Ау-у... Вы живой? — наконец речь стала отчётливой.

Голос, который звучал всё это время, принадлежал ребёнку. Ребёнку в грязной рубашке и маске совы, который сейчас щёлкал у меня перед глазами. Маска закрывала всё его лицо, кроме рта, а глаза были чуть разного размера.

Почему-то сонного меня парень очень сильно испугал. Я резко оттолкнул его от себя и ползком попятился назад.

— Живой... — пробормотал он, потирая у стены затылок.

— Ты кто?

— Тек-Тек...

— Кто?

— Тек...

— Мне это ни о чём не говорит... Что ты делаешь у меня дома?

— Это ваш дом?

— Ну конечно это мой... — я оглянулся, — нет, не похоже... Мне это всё снится, что ли?

— Не знаю, как вы, но лично я живой. Так что если я вам и снюсь, то выходит, что все персонажи наших снов — это реальные люди с личностью и характером.

— Чего?

— Ладно, забудьте.

***

Мы с Теком оказались в непонятном месте, вроде подвального помещения. Всюду были двери в кирпичных стенах, но большая их часть была закрыта на замки. Я не помнил, как тут оказался, а он проснулся здесь так же, как и я, и тоже ничего не помнил.

Ещё где-то полчаса мы просто сидели на ящиках и разговаривали. Оказалось, он немного шепелявит, из-за того, что у него нет одного переднего зуба. И всё же это вовсе не мешало его не по-детски взрослому (и местами странному) взгляду на мир проявлять себя, а только наоборот.

— Ну что, пошли? — вдруг встал Тек.

— Куда?

— Я боюсь, что прирасту к ящику, если продолжу так сидеть. Не против немного пройтись?

***

Над головой постоянно шумели ржавые трубы. Из-за старости они кое-где текли. Кто-то обмотал их разными тряпками, но даже это не спасло — во многих местах всё равно были лужицы странной зеленоватой жижицы.

— Ну вот ты лежал в таком параличе, и что дальше?

— Ну, паралич не паралич, а смог я что-то делать, когда мне на нос что-то упало.

— «Что-то» — это что?

— Перо. Самое обыкновенное перо цвета каштана.

Тек обернулся на меня.

— О, спасибо, — он забрал перо и вставил себе в маску.

— А, так это твоё перо?

— Может быть.

Тек шёл впереди, и я от него слегка отставал. Мне удавалось немного его догнать лишь тогда, когда он останавливался отодрать от стены рукав своей рубашки, большой ему на два размера.

В какой-то момент я задумался над чем-то и не заметил одну лужу. Я поскользнулся, а когда встал, от моего спутника остались лишь звуки шагов вдалеке.

Я быстро поднялся и почти что побежал на звук. Но подвал стал больше напоминать лабиринт, и за каждым вторым поворотом меня ожидала либо новая развилка, либо снова тупик. С каждым новым поворотом звук шагов был ни тише, ни громче, так что ориентацию я потерял совсем.

Поворотов через двадцать глаза прорезал яркий белый свет — совсем не похожий на эти жёлтые лампы. Шаги затихли, дальше был только тупик, так что мне ничего особо не оставалось, как пойти к нему.

***

Свет был таким ярким для меня сначала, что я шёл, вытянув руки вперёд, как в темноте. Легко догадаться, что таким путём я почти сразу во что-то врезался.

— Тебе тоже привет... — шипя, сказал снизу Тек.

— Тек! Ну ты конечно... Не ушибся?

— Да нет, нормально... — отмахнулся Тек, стирая с колена кровь.

Мы стояли (точнее, стоял я, а Тек сидел на полу) в коридоре довольно просторной (по меркам подвала) комнаты. Её мы почти не видели, потому что она уходила вбок.

Медленно взгляд мальчика застыл примерно на углу невидной мне комнаты, после чего он начал отползать назад.

— Что такое?

Тек ничего не ответил, а лишь показал мне два пальца вниз.

Этот жест и испуганный спутник меня немного напугали, но больше заинтриговали. Я медленно посмотрел за угол и увидел в конце комнаты чью-то фигуру. Сначала она была тёмной и неясной, а потом посветлела в скучающего на стуле широкоплечего мальчика. У него тоже была маска, но на этот раз медведя. Маска медведя на всё лицо, но почему-то без рта.

— А где второй? — шепнул я подошедшему Теку.

— В каком смысле?

— Ну ты же показал, — я повторил его жест.

— Ну, человечек. А с чего ты взял, что их два?

— Я тебя понял, Тек...

Когда мы снова посмотрели на незнакомца, он уже смотрел на нас в ответ. Видимо, я всё же не умею говорить тихо.

— Привет... Добрый день, вечер, ночь... Салют, бонжур, нихао? — начал Тек.

Собеседник молчал, но явно посчитал Тека немного пришибленным.

— Кхм-кхм... Как тебя зовут? — начал заново Тек.

В ответ лишь снова тишина. Совёнок был растерян и посмотрел на меня взглядом «сделай что-нибудь», но я лишь развёл руками.

— Ты можешь говорить?

Незнакомец сделал жест рукой, будто говоря «сам посмотри».

— А имя-то у тебя есть?

Незнакомец покачал головой.

— В каком смысле? У всех есть имя, и у тебя оно тоже должно быть. А если сейчас нет, то пусть будет. Например... Например, мы его можем придумать.

Мишка сделал жест «валяйте».

В поисках вдохновения Тек-Тек взглядом бегал по комнате, и я вместе с ним. Всюду были ржавые колёса, шестерни, пружины, лампочки, жесть и прочий старый хлам. Выше на полках стояли кучи книг и журналов — от классики до дешёвого ширпотреба.

— «Сто схем оригами», «Индейцы племени майя»... — перечислял названия медведю Тек. — «Зоопарк из газетных трубочек», «Озеро, которого нет», «Культура жителей Катманду»...

На последнем слове мальчик поднял голову на Тека, хотя до этого смотрел в пол.

— «Культура жителей Катманду».

Мишка кивнул, пытаясь что-то донести.

— Катманду?

Мальчик Катманду кивнул ещё раз.

***

Катманду был довольно гостеприимным и, по-видимому, считал комнату своим домом. Из старого походного чайника он налил нам непонятный чай, пахнущий бергамотом.

— А на кой ты складируешь весь этот хлам?

— Ну, Роджер, полегче, может, это всё и не хлам.

— А что тогда? Новогодняя ёлка?

— Не слушай его, Кат, он иногда бредит.

— Да сам ты бредишь.

В какой-то момент мишка показал жест «сейчас» и вышел из комнаты. Время шло, долго время шло, но Катманду так и не вернулся.

— А если он потерялся? — забеспокоился Тек.

— Ну, он же тут живёт, вряд ли он потерялся бы в своём же доме.

— Ну, знаешь, если бы мой дом был наполовину мрачным запутанным лабиринтом, я бы терялся в нём каждый день. Может, и у него так же? Может, он вообще из комнаты редко выходит?

— Не похоже, — смотрел на хлам я.

— Может, сходим за ним?

— Тек, ну ты серьёзно? Что, если он придёт, когда нас не будет, и тоже пойдёт нас искать? Что, если мы сами заблудимся? Что, если ты куда-то от меня опять уйдёшь?

— Если хочешь, пойдёшь впереди, чтобы я опять без тебя не ушёл.

— Всё равно.

— Ну пойдём, — тянул меня за руку Тек-Тек.

— Ладно, ты не отвяжешься...

Тек выглядел счастливым.

***

И вот мы снова идём вдвоём по тёмному подвалу с жаром от ламп и запахом плесени в воздухе. Признаюсь, заглядывать в каждую дверь, надеясь что-то или кого-то найти, и ничего не находить — довольно утомительно.

— Как думаешь, — от скуки начал я, — зачем ему столько барахла у себя в комнате?

— Кому — ему?

— Мистеру столице Непала.

— Это кто?

— Катманду, конечно, кто ж ещё.

— Ну, а может, они ему нужны для чего-то.

— Для чего ему ржавые колёса от велосипеда?

— А может, он просто коллекционер.

— Кто коллекционирует битые лампочки?

— Как будто ты никогда фантики не собирал.

— Ну да, зачем они мне?

Тек впервые выглядел так, будто я загнал его в тупик. Некоторое время он шёл с озадаченным видом, а потом ответил:

— Знаешь, не всем нашим действиям обязательно нужен какой-нибудь смысл. Вот какой смысл лежать и смотреть на ту стену? Никакого нет смысла, но кто-то ведь будет лежать и сверлить стену взглядом. И ведь главное, что ему будет это нравиться. Так же и здесь. Ему просто нравится тащить к себе всё, что только можно. А если пытаться придавать смысл этим действиям, то так всю жизнь и будешь ломать голову, смотря на человека, смотрящего на стену. Смысл всех занятий в том, чтобы они доставляли удовольствие, а остальное необязательно. Тихо... — Тек остановился, подняв палец. — Слышишь?

Я прислушался. Издалека доносился глухой звук. Сначала он был неразборчив, а потом всё больше стал напоминать тявканье маленькой собачки, вроде щенка.

Едва звук стал различим, Тек со всех ног бросился в сторону его источника, хоть путь и проходил через тёмный коридор. И снова мне пришлось догонять этого мальчика. Но на этот раз путь был короче: нужно было пройти только прямо и свернуть два раза.

Я нашёл парня в освещённой прожектором комнате с вислоухим щенком на руках. Тек-Тек тискал его и поглаживал по светло-коричневой голове, а щенок просто выглядел довольным, что хоть кого-то встретил.

— «Йозеф»... — прочитал надпись на ошейнике Тек. — Откуда же ты тут такой взялся, Йозеф?

— Кхм... Давай ты лучше унесёшь отсюда уже эту блошиную ферму на ножках, а?

Женский голос резко прервал всю эту идиллию. Он шёл с правой стороны комнаты, которая снова не была мне видна, а Тек сидел к ней спиной. Посмотрев на неё, пёс зарычал.

***

В той стене было углубление, огороженное ржавой решёткой, за которой на полу сидела высокая девочка в бирюзовом платье и маске лисы.

— Ну, что ты так смотришь? Для тебя женщина — открытие? — сказала она Теку.

— Если в маске лисы, то да.

— Ну, пора уже ко всему привыкать, малышок. Я для тебя ещё и не такая неожиданность, — ехидно сказала лисица.

— Прошу прощения, но я не малышок.

— Да? А кто же тогда?

— Тек-Тек.

— А-а! Как же я сразу не поняла! А я тогда Елизавета Вторая. Приятно познакомиться, Наполеон, — протянула руку девочка.

— Ну ладно. Если я малышок, то ты тогда будешь дылдой.

— Только посмотрите на этого злобного гнома! Никто тебя не учил, что женщин оскорблять нельзя, да? Ну смотри, а то в следующий раз тебе кто-нибудь голову скрутит. Ну, даже я, например...

— Даже так? Ну и ладно тогда.

Со щенком на руках Тек демонстративно пошёл к выходу и позвал меня за собой рукой.

— До скорых встреч, мой милый трубадур, — крикнула вслед девочка.

Когда мы были уже достаточно далеко от комнаты и почти завернули за поворот, мы внезапно услышали совсем другие крики.

— Ну ладно-ладно! Простите меня, прости! Не оставляйте меня только тут и дальше, пожалуйста!

Похоже, эти слова тронули Тека. Он остановился и молча стоял пару секунд, после чего бросился обратно к комнате. Видя, что к ней вернулись, лиса показала рукой на щиток напротив клетки.

— Второй, — сказала она. — Или нет... Или да?.. Разберёшься, короче.

Внутри щитка было с десяток пронумерованных рубильников, из которых единственным включённым был номер второй.

Когда Тек его переключил, что-то в стене громко щёлкнуло, и лёгкий гул со стороны решётки пропал.

Медленно девочка подошла к решётке и открыла дверь, как будто не веря, что та теперь может открыться. Уже через миг Тека сжимали в объятиях, которые разорвались так же быстро, как и начались.

— Кхм... Спасибо... — неловко промямлила лиса, глядя в пол.

***

— А какая вообще цель всех наших хождений тут? — спросила Исл.

— Мы ищем своего друга Катманду, — ответил девочке Тек.

— Как будто я ожидала нормального ответа... И как же он выглядит?

— Ну, он такой большой, в маске медведя, в жилетке с кучей карманов...

— Конечно, давайте вместо выхода искать грёбаного медведя... А как вы его вообще собираетесь искать в таком большом месте? На ощупь? На звук? Методом тыка? Собака вынюхает?

— Не собака, а Йозеф. Он пёс. И нет, мы... — Тек задумался, из-за чего слегка сбавил шаг, — ...просто ходим и ищем.

— Меня даже не спрашивай, это не я придумал, — сказал я посмотревшей на меня Исл.

— Ну... Я был озадачен...

— Слушай, Озадачен, я понимаю, что ты невысокий и ноги у тебя короткие, но я знаю, что идти быстрее ты можешь, так что иди быстрее, — перебила Исл.

— Угу, а у тебя, видимо, слишком длинные.

— Ох, не знала, что ты такой фут-фетишист, малыш.

— Угу, спасибо, конечно...

Как-то мы пришли к выводу, что лучшим решением будет пойти обратно к комнате Катманду. Мы шли уже сорок минут после знакомства с Исл и довольно сильно устали. Лишь иногда мы останавливались и чуть сдавали назад, потому что Йозеф считал своим звериным долгом забегать в каждую дверь и тащить оттуда что-то.

В одну из таких «вылазок» он принёс старый никому не нужный теннисный мячик. Ну, как никому не нужный. Никому он не был нужен, кроме Исл. Теперь она шла и кидала его во все стены, а когда тот отлетал, пыталась поймать. Нередко он прилетал в затылок Теку и даже мне, хоть я и шёл впереди всех, а она — последней.

Мы решили немного передохнуть в небольшом подобии зала. Там Исл нашла стол с кучей консервных банок, в которые она стала пытаться попасть мячиком.

Долгое время у неё ничего не получалось, но в какой-то момент мячик полетел слишком сильно и слишком высоко. Звон, треск — и свет гаснет.

— И что это такое было? — спросил я.

— Ну-у, э-э... Это не я, это лампа сама.

— Точно? В неё там ничем не зарядили? — недовольничал Тек, немного дрожащим голосом.

— Ну, мало... вероятно?

— Угу, конечно.

— Ну и что теперь делать? — спросил из темноты я.

— Нужно как-то найти электрощиток и включить электричество. От разбитой лампы случилось короткое замыкание, и автомат вырубил свет. Ну, если он тут, конечно, есть.

— А если нет?

— А если нет, то будем, как кроты, искать вслепую.

***

Теперь наше и без того плачевное положение усугубляло и то, что мы были в абсолютной темноте (даже рук не видели). Тек предложил идти вдоль одной из стен, взявшись за руки, чтобы не потеряться (причём всё более и более боязливым голосом). Мы так и сделали.

Первым шёл он с Йозефом, за ним — я, последней — Исл. Почему-то Йозеф стал сильно рычать и вырываться, так что мальчику пришлось найти в кармане подобие поводка и привязать пса к своей руке. Вскоре Тек устал удерживать четырёхлапого бунтаря и решил передать его мне. Он перевязал поводок на мою руку, но когда начал передавать мне Йозефа, тот всё-таки вырвался и побежал.

— Роджер!

Пёс рванул так, что, несмотря на свой небольшой размер, потащил меня за собой.

Я попытался схватиться за что-то в темноте, но смог лишь порезать обо что-то ладонь.

***

Знаете, я всегда впадал в некую эйфорию от ощущения темноты. Помню, как в детстве во всём доме отключили свет, и я искал фонарик на ощупь. Конечно, я его нашёл, но перед этим точно так же рассёк себе руку кухонным ножом. Какая милая случайность!

Поверили? А зря, я вас обманул. Почти. Я ненавижу темноту и ощущение, что между закрытыми и открытыми глазами разницы никакой, но пара шрамов на руке у меня всё же есть.

***

Йозеф бежал куда-то очень долго и целеустремлённо, будто видел маршрут сквозь черноту. Даже при свете найти друг друга на таком расстоянии здесь почти нереально, а уж без него — совсем мрак.

Резко меня ослепило ярким светом (уже второй раз). Я даже подумал, что умер, но нет. Щенок остановился в единственной освещённой комнате, свет которой буквально выжигал глаза, как огонь.

Я встал, но почти сразу чуть не упал, потому что после импровизированной гонки на собачьей упряжке голова очень сильно кружилась. Я опёрся на стену и нашёл за головой что-то вроде шкафчика. Он был сделан из металла, а на дверце, судя по всему, было что-то нарисовано. Тогда я не додумался, что это может быть электрощиток, и залез рукой внутрь.

***

Клювы с зубами острее, чем бритвы, крылья несутся быстрей колесницы, и нет в этом мире гнезда для ворон, кроме доверчивых и гнусных имён.

Деревянный трёхглазый альбинос-жираф выражал вселенское недовольство своим хоботом, не похожим на остальных отсталых бегемотов.

Ехидный бульвар, заунывный сарай, полетели качели без штанги и цели. Летели, летели и не долетели.

Робкий боится куда-то идти, робкий боится души темноты. Не бойся, не падай, я дам тебе дверь. Кто пойдёт к ней, тот окажется с ней. Дверь сияет судьбой и великой свободой, не вспомнишь, откуда пришли все невзгоды. И кто пойдёт к ней, тот окажется в ней: пять милых зверят и один браконьер.

***

— Роджер! Роджер! — доносились откуда-то голоса эхом.

Я не мог понять, где я. Как будто где-то в космосе, где звёзды — разноцветные блёстки, а разум — туманность.

— Почему у него всё лицо в крови?

— Да у него потому что рука порезана.

— Я это вижу, но лицо-то цело.

— По-твоему, он не мог рукой лицо потрогать?

— А, кстати, мог.

— Так, а что нам с ним делать?

— Ну, я знаю, где находится копчик.

— Как тебе поможет сейчас это великое знание?

— Ну, а вдруг он у него сломан и он просто парализован?

— Перелом копчика не парализует.

— Правда?

— Не знаю.

И всё же я снова открыл глаза и снова лежал на полу, но теперь в комнате Катманду. Наверное, я мог и догадаться, что только у него в комнате есть окно во всю стену (откуда в подвале окно с таким ярким светом?). На этот раз надо мной нависали Тек-Тек с Исл, а Йозеф что-то вынюхивал в стороне.

— А, гляди, живой!

— Значит, он не парализован?

— Да ты заколебал со своим параличом! Логично же, что нет.

— Ну, ты же сама сказала «Не знаю».

— Всё, не бухти. Ты не на бухте.

И тут щенок снова залаял и снова куда-то меня потащил.

— Йозеф! Ты издеваешься?! — кричал, догоняя нас, кто-то.

На этот раз мы добежали очень быстро — уже через пару минут были у громоздкой металлической двери. Почти сразу прибежали и Исл с Тек-Теком, который наконец отвязал от меня самоходный мохнатый болид.

— Какого хрена он у тебя такой бешеный? — задыхаясь от бега, спросила Исл.

— Не знаю, он раньше нормальным был. Вот что ты такой непослушный, Йозя?

— Он у него ещё и Йозя...

— Вам-то легко, вас он не тащил сто километров, — вставая, сказал я.

— Кстати, информирую, что я впервые вижу эту дверь и это место, — сказала Исл.

— Да чё всем на меня плевать...

— Это похоже на входную или же выходную дверь. Такие очень любят делать в подвалах, особенно старых, — сказал Тек.

— Так это выход, получается?

— Получается, да, но на нём тут замок.

— Погоди, а почему замок внутри? Получается, дверь закрыл кто-то, кто сейчас здесь?

— Очень правильная, но тревожная теория, Роджер. И ведь главное: зачем кому-то вообще запирать подвал изнутри?

— Ну как зачем, чтобы детей держать, конечно, — сказала Исл.

Возникла странная пауза.

— Да ну я же шучу! Ну, может быть, он от кого-то прятался? Хотя, какая вообще разница, зачем он тут закрылся? Давайте уже просто вскроем замок и уйдём — это же несложно!

— Как будто ты так когда-то делала...

— Ну да.

— Что? Ладно... В любом случае мы отсюда не можем уйти без Катманду.

— Опять этот... Ну вот что тебе мешает уйти без него? Рано или поздно он всё равно увидит, что дверь открыта, и сам выйдет, вот увидишь. А так ты только тратишь наше время и лично мои нервы, мистер Материнский Инстинкт К Медведям.

— Тек, ну правда... С Катманду вряд ли могло произойти что-то прям страшное, а если мы будем его искать дальше, то с нами что-то страшное как раз и случится, — я показал Теку рассечённую руку. — Давай просто выйдем отсюда и оставим, например, записку, где нас искать.

— Вот-вот... — сказала Исл и врезалась во что-то спиной.

Сзади неё спокойно стоял Катманду. Интересно, сколько он тут уже стоит?

— Катманду! Где ты был? — спросил радостный Тек.

В своём пожизненном репертуаре мальчик ничего не ответил, а лишь спокойно достал из кармана старый ключ и открыл входную (или выходную) дверь, приглашая всех на выход.

— А ведь я говорила, что этот медведь какой-то странный! — сказала Исл, поднимаясь по лестнице.

— Не говорила ты такого, — ответил идущий следом Тек.

— Говорила!

— Ты его впервые в жизни видишь, когда ты могла успеть?

— Ты что-то, наверное, путаешь...

— Ты ничего не объяснишь? — спросил я Катманду.

В ответ он покачал головой. Впрочем, ничего другого и ожидать было нельзя.

***

Из люка в земле мы вышли на поле. Громадное поле, окольцованное хвойным лесом. Трава была сухой и почти жёлтой, в лицо дул ветер и летели листья. Из белого неба недалеко приземлился ворон. Он немного поклевал что-то в земле (судя по всему, это что-то когда-то было живым), но то ли ничего не добившись, то ли испугавшись нас, улетел.

— В какую удачную погоду мы решили всё-таки выйти... — сказала Исл.

— И куда нам теперь идти? — спросил я.

— Хороший вопрос, но пока я сказать не могу, простите. Я думаю, кому и зачем нужен подвал посреди огромного поля. Хотя, тогда это больше похоже на катакомбы, — ответил Тек.

— Мы в Париже, что ли, чтоб тебе тут катакомбы были? И вообще, мне, как женщине, а тем более в платье, немного прохладно тут стоять.

Катманду похлопал Тека по плечу и куда-то показал.

— А вот там есть какая-то роща! Пойдём туда?

— А у нас есть выбор?

— Ну, если хочешь, сиди тут, а мы тогда пойдём, — ответила Исл.

***

По пути я очень много думал, отчего почти не обращал на всех и всё внимания. Зачем подвал в поле? Кто закрыл подвал изнутри, зачем, откуда ключ у Катманду? Может, закрыл он? Кто запер Исл и почему именно её? Откуда все тут взялись? Почему все, кроме меня, в масках? Почему Катманду не говорит и не то что проснулся тут, а полноценно живёт? Может, все сюда попали так же, как мы с Теком, но намного раньше? Но тогда бы они нашли выход... И снова выходит: как все тут оказались, зачем, почему? Как...

— Автобус!

— Что?

В роще из наполовину лысых деревьев мы вышли на своеобразное маленькое поле. В самом его центре стоял старый белый автобус.

В решётке радиатора Тек нашёл ключи и смог открыть двери (чудо, что они ещё работают, так как стоит он тут явно давно).

В салоне пахло затхлостью, некоторые ручки из сидений с имитацией кожи были вырваны, всюду были чьи-то вещи.

Пока Исл чуть не стошнило оттого, что Йозеф принёс дохлую белку, Тек нашёл в бардачке шофёрскую фуражку и карту, где крестиком были отмечены какой-то город и вокзал. Карта была слишком старой и порченой, отчего надписи прочитать было нереально.

Под задними сиденьями мы нашли три канистры бензина, плюс у машины был полный бак, так что общим умом и безвыходным положением мы приняли решение ехать по карте (как минимум не нужно снова куда-то идти). По обозначениям было неясно расстояние, но Тек сказал, что, скорее всего, это не так далеко.

Начало темнеть. Катманду сидел с Йозефом и просто смотрел в окно, иногда давая псу тот самый мячик. Тек сидел на нескольких книжках, чтобы хоть как-то видеть дорогу, а от его поворотов некоторые вещи буквально летали по салону. Исл под своим сиденьем нашла древний кассетник с наушниками и слушала единственную кассету. Иногда ей нравилось, иногда не очень, иногда ей было плевать. Я сидел на заднем сиденье и в скором времени начал засыпать. Возможно, всё это просто странный сон, кома, видение, аллегория, и когда я снова открою глаза, всё исчезнет и снова станет нормальным, как прежде. Возможно…