Читать онлайн "Отец и Сын"

Отец приехал утром. Без звонка.

Сын увидел его в окно. Тот стоял у калитки с тяжёлой сумкой и смотрел на дом. Сын открыл дверь.

Отец поднял руку, будто хотел поздороваться, но опустил.

— Я на два дня.

Сын взял сумку. Она была старая, с чужой монограммой, пахла вокзалом.

В доме пахло деревом, пылью и старыми занавесками. Отец сел на табурет у окна, не снимая куртки. Сын поставил чайник.

Они молчали.

Дорога не разбитая, — сказал отец. — Но трясло.

Автобус?

Попутка. Потом пешком.

Он снял куртку. Свитер под ней был серым, застиранным. Сын узнал его. Мать купила этот свитер лет десять назад.

Чайник зашумел. Сын заварил чай.

У тебя тихо, — сказал отец.

Да.

Это хорошо.

За окном поднималось солнце. Свет падал на пол, на табурет, на край скатерти. Отец взял чашку и подержал её в руках.

Я продал дом, — сказал он. Сын не сразу ответил.

Тот самый?

Тот самый.

Зачем?

Отец посмотрел в окно.

Не мог там больше.

После завтрака отец вышел во двор.

Он подошёл к яблоне. Она была старая, полусухая, но цвела.

Не спилил, — сказал он.

Не стал.

И хорошо.

Он поднял с земли ветку, повертел и отбросил.

Я привёз кое-что.

Отец вернулся в дом и открыл сумку.

Внутри лежали инструменты, завёрнутые в промасленную тряпицу: рубанок, стамеска, ножовка, молоток с набойной рукояткой.

Это моё, — сказал он. — Тебе.

Сын взял рубанок.

Деревянная колодка была гладкой.

Зачем?

Понадобятся.

Сын провёл большим пальцем по дереву.

Я всё распродал, — сказал отец. — А это оставил. Он снова вышел во двор и сел на крыльцо.

Сын видел его через открытую дверь. Отец достал папиросу.

Сын не помнил, чтобы он курил.

Давно?

Недавно.

Вредно.

Знаю.

Отец закурил, глядя на яблоню.

Я вчера был на кладбище, — сказал он. Сын вышел и сел рядом.

Зачем?

Ограду поправил. Мать любила, чтобы всё было ровно.

Сын вспомнил, как мать летом красила ограду, а отец сидел на траве и подавал ей кисть.

Я тоже туда съезжу, — сказал сын.

Съезди.

Отец потушил папиросу о подошву и поднялся. Вечером они чинили дверь.

Отец снял её с петель и положил на козлы. Провёл ладонью по доске, осмотрел край.

Повело. Здесь. Сын присел рядом.

Что делать?

Стамеску дай.

Сын нашёл её в свёртке и протянул.

Держи дверь.

Сын прижал доску ладонью.

Крепче.

Сын надавил сильнее.

Вот так?

Теперь хорошо.

Отец поставил стамеску в паз и несколько раз ударил молотком. Потом подровнял край

ножом.

Рубанок.

Сын подал ему инструмент.

Отец провёл рубанком по доске. Стружка свернулась и упала на пол.

Когда ведёшь, не дави. Пусть сам идёт.

Помню.

Отец посмотрел на него.

Помнишь?

Немного.

Отец протянул ему рубанок.

Давай.

Сын поставил инструмент на доску. На секунду замер, потом толкнул вперёд. Рубанок пошёл неровно.

Сильнее не надо, — сказал отец. — Ты опять давишь. Сын ослабил руку и провёл ещё раз.

Стружка вышла длиннее. Отец кивнул.

Вот.

Сын ещё раз провёл рубанком.

Когда-то отец стоял за его спиной и держал его за локоть, показывая, как вести инструмент по дереву. Сыну было лет десять. Стружка всё время ломалась, а отец смеялся и говорил, что дерево чувствует торопливого человека.

Теперь отец стоял в стороне.

Руки помнят? — спросил он. Сын посмотрел на рубанок.

Наверное.

Это не уходит.

Они продолжили работу.

К темноте дверь встала на место.

Отец открыл её, закрыл, снова открыл.

Теперь не будет цеплять.

Да.

Отец вытер ладонь о штаны.

Нормально вышло. Инструменты они убрали в дом.

Потом сели ужинать. Хлеб, холодное мясо.

Отец ел медленно, резал хлеб к себе, как когда-то. Сын смотрел на его руки: в трещинах, с тёмными полосами под ногтями.

Ты не женат, — сказал отец.

Нет.

И не был?

Нет.

Отец кивнул.

Это тоже бывает.

В окно смотрела ночь. Где-то у реки скрипнула лодка.

А я рад, что ты меня пустил, — сказал отец. Сын пожал плечами.

Ты мой отец. Отец помолчал.

Это не всегда помогает. Сын отвёл глаза.

Потом сказал:

Оставайся.

Отец ничего не ответил.

Долго сидел, глядя в окно. Потом поднялся, убрал со стола, вымыл кружки. Ночью они легли в разных комнатах.

Сын долго не спал. Слушал, как отец кашляет, как скрипят половицы. Утром отец собрался.

Стоял у калитки с той же сумкой, только теперь она была легче. Инструменты остались в доме.

Я поеду, — сказал он.

Куда?

Пока не знаю. Может, к морю. Сын кивнул.

Пиши.

Отец усмехнулся.

Ты же знаешь, я не пишу.

Тогда звони.

Ладно.

Он поднял сумку.

Сын хотел что-то сказать, но не нашёл слов. Отец обнял его — коротко, неловко.

Сын почувствовал запах табака, старого свитера и вокзала.

Ты дом не держи запертым, — сказал отец.

Почему?

Отец посмотрел на дом.

Чтобы воздух ходил. Он пошёл по дороге.

Не обернулся.

Сын стоял у калитки, пока отец не скрылся за поворотом. Потом вернулся в дом.

На полу у двери оставалась стружка. Сын поднял одну щепку и бросил в печь. У стены стоял рубанок.

Сын взял его, поставил на край двери и по привычке толкнул вперёд. Рубанок пошёл ровно.

Сын остановился.

Посмотрел на стружку.

Ещё раз провёл рубанком.

За окном поднималось солнце. Яблоня цвела. Сын открыл окно.