Читать онлайн "Гетерохромия"

Посвящается Тем, кто как Свет

ГЕТЕРОХРОМИЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Марш-бросок перед смертью

Пора. Я готов начать.

Неважно, с чего. Открыть

рот. Я могу молчать.

Но лучше мне говорить.

Иосиф Бродский

Жарким утром пятого августа в аэропорту «Шереметьево» благополучно совершил посадку рейс SU2337, следовавший по маршруту Маркинск – Москва. В гомонящей на все лады толпе суетящихся пассажиров выделялся высокий темноволосый мужчина в безукоризненно скроенном светло-сером костюме. Лицо этого человека было спокойным, движения – сдержанными и неторопливыми. Удивительные глаза, один карий, другой льдисто-голубой, смотрели на мир с достоинством. Лёгкую нервозность выдавала лишь дурацкая привычка изредка покусывать губы.

Вскоре гражданин вышел из здания аэропорта и сел в ожидавший его чёрный «DiMora Natalia SLS 2». Водитель, молчаливый тип неопределённого возраста с абсолютно непроницаемым лицом, вместо приветствия лишь едва заметно кивнул.

Через полтора часа автомобиль, деликатно шурша покрышками, подкатил к гостинице «Балчуг Кемпински». Пассажир несколько поспешно покинул салон и вскоре исчез за стеклянными дверями. Сидевший за рулём человек проводил его фигуру взглядом, и через минуту сверкающая полированными боками машина, похожая на изящную хищную кошку, медленно скрылась за углом.

Вечером постоялец выйдет на улицу в обыкновенных, даже несколько потрёпанных джинсах, простенькой футболке и малопрезентабельных на вид кроссовках. Походка его изменится, плечи как будто ссутулятся, а на голове появится низко надвинутая кепка. Старательно пряча лицо, мужчина сядет в такси и уедет в Кунцево.

К счастью, куривший неподалёку водитель «DiMora» этого не заметит – буквально за секунду до происходящего он обратит своё внимание на развязавшиеся шнурки и, как настоящий педант, тут же примется исправлять досадное недоразумение.

***

В ночь с восьмого на девятое августа в посёлке Боголюбово, что на севере Московской области, в старом родительском доме беспокойно ворочался на продавленном диване Ринат Гордеев. Сон, наполненный пугающими фантасмагорическими образами, напоминал болото - он затягивал сознание в свои глубины неумолимо и бесстрастно.

… Тяжёлый смрадный воздух обволакивал тело, точно саван. Темнота беспардонно щерилась из углов сюрреалистичными мутными провалами, в которых воспалённый тревогой мозг рисовал что-то искажённое, нарочито неправильное.

Погружённый во тьму незнакомый дом спал нервным поверхностным сном. Душная ночь шевелила полуистлевшие занавески, мерно тикали в просторной гостиной разъедаемые плесенью часы, а по высоким потолкам метались беспокойные тени. На кухне в большом фарфоровом блюде медленно догнивали яблоки, источая противный сладковатый запашок. На кафельном полу растеклась подёрнутая плёнкой коричневая лужа. Гордеев, повидавший на своём веку предостаточно, лишь поморщился и нехотя потащился на второй этаж.

Там, в просторном кабинете, он увидел круг мягкого жёлтого света, который выхватывал из темноты силуэт рослого мужчины. Тот закрыл крышку пыльного ноутбука и отложил в сторону какой-то небольшой предмет, похожий на внешний жёсткий диск. Неожиданно со двора послышался шум, будто кто-то с разбега влетел в металлические ворота. Гордеев невольно дёрнулся и выглянул в окно - от мерцавшего фонаря испуганно шарахнулась плоская чёрная фигура. Замешкавшись, она прильнула к стальным прутьям забора и замерла. Лихорадочно блестели в ночи бездонные бельма слепых, похожих на блюдца, глаз.

- Не бойтесь. У этих припадочных всё равно ни ума, ни фантазии.

Ринат повернулся. Незнакомец стоял у шкафа и держал в руках небольшой томик в синем бархатном переплёте. Лицо неизвестного продолжал скрадывать мрак.

«Да и было ли оно вообще, это лицо?..»,- вдруг подумал Гордеев.

- Моя жена иногда развлекает себя гаданием на стихах. Она не суеверна, но любит разнообразить свой досуг, и - верите ли?- эта ерунда иногда работает. А вы, Ринат… вы боитесь увидеть грядущее?

- Предпочитаю оставаться в неведении,- промямлил Гордеев, ощутив странное смущение,- потому что если будущее неизбежно и при этом не обещает ничего хорошего, перспектива провести остаток жизни в страхе совершенно не прельщает. А вы боитесь?

- Мёртвые не боятся.- Ринату показалось, что собеседник улыбнулся.- И потом, я знал, на что иду. Понимал, какую цену придётся заплатить. Они закопали меня под самым неказистым камнем...

- И вы не жалеете?

- Ничуть. Главное, чтобы оно того стоило. Но без вас мне не справиться.

Заполонившие кабинет тени пришли в радостное возбуждение. Неизвестный же открыл книгу и прочёл:

Дерево. Тень. Земля

под деревом для корней.

Корявые вензеля.

Глина. Гряда камней.

- Дерево, дерево,- вдруг завизжали тени,- земля!.. Гряда камней!.. Камней!.. Камней!..

У Рината закружилась голова. Он без сил привалился к стене, ощутив под пальцами сухой, крошащийся от времени кирпич.

Корни. Их переплёт.

Камень, чей личный груз

освобождает от

данной системы уз.

Он неподвижен. Ни

сдвинуть, ни унести.

Тень. Человек в тени,

словно рыба в сети.

… Гордеев проснулся, когда упал с дивана, ощутимо приложившись дурной головой о дощатый пол. Потирая затылок и морщась от боли, он встал, прошлёпал босыми ногами на кухню и залпом осушил стакан холодной воды.

Ночь проникала в дом чарующим стрёкотом сверчков. Тяжёлый августовский воздух лениво колыхал роскошную крону старого дуба, по небу плыли лёгкие рваные облака… Поэзия, да и только.

«Как он сказал?.. Гряда камней?..».

В ту ночь Ринат так и не сомкнул глаз, промаявшись в постели до десяти утра. Дурацкое, и вместе с тем абсолютно безосновательное предчувствие того, что этой ночью что-то пошло не так, изрядно действовало на нервы.

Оставаться на даче одному почему-то не хотелось, и после недолгих раздумий Гордеев отправился в Москву, где любые иррациональные страхи отступали под давлением суровой действительности.

Он не знал, что в это самое время за тысячи километров от столицы уже вовсю разыскивали мужчину, который несколькими днями ранее остановился в отеле «Балчуг Кемпински». Когда сердце этого человека отсчитывало последние удары, он в последний раз успел попросить смерть не мешать ему.

И она услышала.

***

Целиком погружённый в собственные мысли, Ринат никоим образом не отреагировал на приветствие соседки, которая давно и безуспешно пыталась завоевать его внимание томными улыбками и недвусмысленными намёками. Светка обиженно надулась, точно рыба-шар, гордо вскинула голову и прошла мимо, как бы случайно задев журналиста выдающейся пятой точкой. Впрочем, дешёвый дамский пассаж эффекта не возымел: тихо матерясь себе под нос, Гордеев продолжал крутиться у почтового ящика - старый замок снова заклинило.

- Да твою мать!- В сердцах он шарахнул ладонью по холодному металлу. Светка ойкнула, записав ругательство на свой счёт, и поспешила убраться с глаз долой.

Неожиданно дверца со скрипом открылась, явив пред светлые очи Гордеева нечто, завёрнутое в полиэтилен.

Обыкновенный внешний жёсткий диск. Ни записок, ни адреса, ни имени отправителя – ничего. Пока Ринат в недоумении глазел на находку, дверь подъезда с шумом шарахнулась о косяк, и рядом возник юный сосед этажом выше.

- Здрасте, Ринат Андреевич!

- Привет, Максим.

Мальчишка вытер тыльной стороной ладони нос и, кивнув на диск, сказал:

- Вас тут один дядя искал, кстати. Просил это передать.

- Какой дядя?

- Странный. У него ещё глаза разного цвета.

Гордеев напрягся и устроил пареньку форменный допрос. Картина получалась занятная.

Вечером пятого числа Максим вышел из подъезда и наткнулся на загадочного «дядю». Тот отличался высоким ростом, на голове носил кепку, имел тёмные (но это неточно) волосы и одну, но зато очень яркую примету.

- У него глаза как у хаски, прикиньте!- живописал пацан.- Один голубой, а другой – карий!..

Неизвестный поинтересовался у Максима, знает ли тот Рината Андреевича. Получив утвердительный ответ, мужчина протянул мальчишке свёрток и пояснил: это – очень важные сведения, которые обязательно нужно передать Гордееву. Тип, даже не назвавший своего имени, подчеркнул, что о его визите, равно как и посылке, нельзя никому говорить. В качестве подтверждения серьёзности своих намерений мужик вручил малолетнему курьеру целых десять тысяч рублей и был таков. Максим, честно отрабатывая гонорар, звонил Ринату в дверь два дня подряд, но ему так никто и не открыл. Потеряв терпение, пацан с трудом запихнул посылку в почтовый ящик соседа и посчитал свою миссию выполненной.

- Это всё?- в глубокой задумчивости поинтересовался журналист.

- Ага.

- Спасибо. Ты мне очень помог.

- А что случилось-то, Ринат Андреевич?

Гордеев покосился на диск.

- Я бы и сам хотел знать… Но ты должен запомнить одну важную вещь: никогда не вступай в разговор с незнакомцами и уж тем более ничего у них не бери. А что до этого дяди… Это будет наш с тобой секрет, хорошо?..

… Вечер обещал быть томным. Соорудив себе внушительный бутерброд и заварив крепкий чай, Гордеев расположился за рабочим столом и с некоторым опасением подключил диск к ноутбуку. Запустил антивирус. «Угроз не обнаружено».

На носителе было всего три элемента - две внушительных по весу папки и файл в формате .word с интригующим названием «Прочесть в первую очередь». Ощущая лёгкий мандраж, схожий с азартом охотника, Гордеев открыл документ.

В то же время. Коттеджный посёлок «Aurum» близ Маркинска. Дом Игоря Варшавина.

Игорь Валерьевич Варшавин набросил халат, подошёл к зеркалу в ванной комнате и стал пристально вглядываться в отражение. Тёмные, аккуратно уложенные волосы блестящим шёлком подчёркивали привычную бледность лица. Большие светло-серые глаза, взгляд которых мог выдержать только один, ныне уже покойный, человек, покраснели. Верхнее веко вдруг задёргалось… Игорь Валерьевич провёл ладонью по подбородку. На нём – о боже!- отчётливо виднелась двухдневная щетина. Чёрт возьми. Впервые за всю жизнь он забыл побриться.

Что происходит?.. Почему – так?.. Смерть давно ходила с ним рука об руку, не смея пересекать незримую черту, точно боялась сама. Но с гибелью Матвея Кузнецова что-то изменилось. И костлявая, кажется, начинала проявлять неповиновение. Показывать характер. Короче говоря - наглеть.

- Неужели скоро?- вдруг спросил Варшавин самого себя и неприятно удивился, до чего инородно и непривычно звучит для него собственный голос. Глубокий и бархатный, совершенно гипнотический, сейчас он более всего походил на прокуренный хрип завсегдатая дешёвых алкомаркетов.

В нос ударил густой запах влажной земли и крови.

Варшавин закрыл руками лицо. Ощущение одиночества в большом и просторном доме отныне не приносило ему покоя. Теперь особняк пугал. Потому что чем больше в жилище укромных уголков, тем выше вероятность, что там прячется какая-то дрянь.

- Матвей,- отчётливо произнёс Игорь Валерьевич, отрывая ладони от бледного лица,- это ты?

Вместо ответа послышался лёгкий шорох. Варшавин обернулся. Мёртвый Матвей Кузнецов сидел на диване. Его глаза, удивительно живые и яркие, поблёскивали в полумраке комнаты. Кровь из проломленного черепа залила левую половину лица и бесшумно капала на серый ковролин.

- Тебе… больно?- вдруг спросил Игорь Валерьевич, тут же осознав, насколько абсурдно прозвучал вопрос. Снова предательски задёргалось веко…

- Уже нет,- спокойно ответил Матвей, и его разбитые губы тронула лёгкая улыбка. Улыбка покоя и разочарования.

- Зачем ты пришёл? Отомстить? Хочешь, чтобы я вышел в окно или вскрыл себе вены?

Матвей не ответил. Лишь устало склонил разбитую голову на подушку, бесцеремонно разлёгшись на диване и пачкая дорогую обивку кровью и землёй.

Ночь Игорь Валерьевич провёл без сна.

А вы бы могли спокойно спать, зная, что на вас смотрит покойник?..

***

Ринат отлепился от компьютера только спустя несколько дней. Он практически не ел и не спал и вскоре довёл себя до такого состояния, что стал с опаской поглядывать в зеркало. Оттуда на него пялилось нечто с всклокоченными волосами, жёсткой чёрной щетиной и тёмными кругами под глазами.

Нещадно болела голова. Мысли путались, сваливались в кучу, хаотично наползая друг на друга. Тщетно пытаясь хоть как-то их систематизировать, журналист оторвал задницу от кресла, размял затёкшие ноги и принялся мерить шагами комнату, всё ещё с трудом осознавая, что именно попало ему в руки.

Чтобы хоть как-то прийти в чувство, он влил в себя две чашки сладкого кофе, закусил каменными мятными пряниками, а потом снова сел за компьютер и принялся изучать сводку происшествий по Маркинской области. Ничего особенного. «В Маркинске пьяный отец выбросил годовалого сына из окна девятого этажа», «Дракой у клуба «Антрацит» заинтересовался Следственный комитет», «В Кировском районе силовики накрыли подпольную нарколабораторию»…

И никаких новостей о сотруднике «Black gold», настоящего имени которого Гордеев даже не знал.

Немного поколебавшись, Ринат взял в руки телефон.

- Юр, привет. Минута есть?

- Ты на часы смотрел?- лениво отозвался товарищ, смачно зевнув.

- Половина третьего. Доброе утро, страна!

- Я ещё сплю.

- Просыпайся, дело есть.

- Ну…

- Ты дома?

- Ну…

- Баранки гну. Я к тебе сейчас подъеду, кое-что покажу. Сможешь определить, монтаж это или нет?

- А что таки мне за это будет?

- Долг прощу,- хмыкнул Гордеев,- ты мне тридцатку должен, забыл?

- Да помню, помню,- огрызнулся Юрка,- только сегодня не получится, ко мне Ленка должна прийти… давай завтра.

- Ладно,- процедил Гордеев, в великом унынии осознав, что ещё целые сутки его будет мучить неопределённость,- во сколько?

- К двенадцати подъезжай.

- Угу. И это, Юр… об этих файлах - никому, понял?

- Да вроде не трепло,- хохотнул приятель,- а ты что, очередной компромат нарыл?

Гордеев благоразумно пропустил мимо ушей щекотливый вопрос и отключился. В конце концов истощённый организм не выдержал, и Рината сморил тяжёлый, тревожный сон.

***

С трудом продрав глаза четырнадцатого августа, он понял две вещи: во-первых, сосед снизу в очередной раз словил белку и стал гонять по квартире чертей, а во-вторых, он, Гордеев, проспал и теперь безнадёжно опаздывал.

Хмурые лица пассажиров метро вгоняли в какое-то странное оцепенение. А потом он почувствовал на себе пристальный взгляд. Мужик в костюме. Отталкивающего вида тип неопределённого возраста с лицом, лишённым, казалось бы, всяких эмоций – он внимательно взирал то на Гордеева, то на носки собственных отполированных до зеркального блеска туфель. Идиотская игра в гляделки продолжалась до тех пор, пока поезд не подкатил к станции. Двери с шипением распахнулись, и подозрительный субъект вышел, оставив после себя лёгкий шлейф ненавязчивого парфюма.

На своё счастье Гордеев не знал, что его случайным попутчиком оказался тот, кто недавно привёз в «Балчуг Кемпински» высокопоставленного человека из компании «Black gold». Именно этот «высокопоставленный человек» попросил соседского мальчишку передать Ринату диск. Именно этот «высокопоставленный человек», уже будучи мёртвым, пришёл к журналисту во сне. Именно из-за этого «высокопоставленного человека» всё и началось…

Впрочем, водитель «DiMora» также не был в курсе, с кем едет в одном вагоне. В противном случае эта история бы закончилась, не успев начаться, и мы бы уже вовсю оплакивали безвременную кончину Рината Гордеева, аккуратно поправляя на могильном холмике аляпистые венки с чёрными траурными ленточками – «От друзей», «От коллег»…

***

- Не монтаж,- авторитетно заявил Юрка, откинувшись в кресле, которое жалобно скрипнуло под его стокилограммовой тушей.

- Уверен?

- А ты во мне сомневаешься?- хмыкнул приятель, уперев в нависающие над трениками бока пухлые ручки.

- И в мыслях не было.

- То-то!- с важным видом пробурчал Юрка.- Может, кофе? А то выглядишь ну очень хреново, если честно.

- А покрепче ничего нет?

Понимающе похлопав Гордеева по плечу, друг извлёк из недр шкафа пузатую бутылку коньяка.

- Двадцатилетний, между прочим!- гордо провозгласил приятель, церемонно разливая по бокалам благородный напиток.

В качестве закуски к элитному пойлу предлагались дешёвые плавленные сырки и безвкусные крекеры, по органолептическим свойствам напоминающие картон.

***

Ринат пришёл домой около семи вечера и только сейчас понял, как сильно устал. Помешивая в кастрюле пельмени, он вызывал в памяти строки из письма, в котором некто, именующий себя Mátyás Kovács, описывал не только мотивы своего поступка, но и проливал свет на события, которые уже давно не давали Гордееву покоя.

Ринат вёл журналистское расследование, объектом которого была одиозная фигура Игоря Варшавина и деятельность нефтяной компании «Black gold», в которой последний занимал пост председателя совета директоров.

Негодующая общественность единогласно считала этого человека главным виновником бед, свалившихся на многострадальную экологию региона: износ оборудования систематически провоцировал разливы нефти, и на загрязнённых территориях стали фиксировать высокий уровень общей заболеваемости и смертности. Ущерб, нанесëнный окружающей среде, и вовсе с трудом поддавался оценке.

Однако народная молва почитала экологические преступления лишь за вершину айсберга. Поговаривали, что, дескать, нет в Уголовном кодексе такой статьи, которую нельзя было бы впаять господину Варшавину. Тут тебе и заказные убийства, и коррупция, и отмывание денег с незаконным оборотом оружия. Выбирай, не хочу!.. Но с Игоря Валерьевича всё как с гуся вода, что для человека его положения и склада характера было в общем-то неудивительно.

Собственно, именно поэтому расследование шло у Рината со скрипом (а если выразиться точнее, то практически никак) - фактами, указывающими на нарушения закона, он не располагал, неформальные источники, опасаясь за свою жизнь, рта предпочитали не раскрывать, а представители правоохранительных органов однажды и вовсе дали понять, что в случае, если журналист не остудит свой пыл, его будут ждать большие неприятности. Нечего, мол, уважаемых людей беспокоить и напраслину на них возводить.

То, что дыма без огня не бывает, Гордеев окончательно понял около полугода назад, когда с ним вышла на связь некая дама, представившаяся бывшей сотрудницей «Black gold», и недвусмысленно намекнула, что готова поделиться любопытной информацией. Разумеется, на условиях полной анонимности. Ринат звёзд с неба не хватал, но решил - чем чёрт не шутит, может, тщеславной бабе и впрямь есть, что рассказать.

Беседа, впрочем, так и не состоялась - женщина, назвавшаяся Мариной Сидельниковой, скончалась за день до предполагаемой встречи. Вердикт судмедэксперта был однозначен - приболела, приняла антибиотик и… вместо лечебного эффекта изволила отъехать на тот свет. Отёк Квинке в области гортани - это, знаете ли, не шутки.

Тогда Гордеев задумался, вспоминая слова острой на язык коллеги. «Знаешь, почему ты до сих пор жив?- как-то предположила за обедом Дашка, энергично дирижируя чайной ложечкой.- Да потому, что у тебя на Варшавина толком ничего нет. В противном случае я бы тебя уже в морге опознавала…».

… Сосредоточенно ковыряя вилкой разварившиеся пельмени, Ринат закрыл глаза. Память услужливо подсунула ему фрагмент письма, которое он, кажется, уже успел выучить наизусть.

«… статус соучастника не прельщал, и поэтому на предложение Игоря Валерьевича стать его «доверенным лицом» я ответил отказом.

А потом на меня вышел некто Павел Суровицкий, бывший сотрудник компании. Я проверил в отделе кадров – такой действительно работал, отдал «Black gold» восемь лет и уволился на пике карьеры примерно за год до того, как пришёл я.

Суровицкий предостерегал. «Я слежу за новостями,- говорил он,- и вижу, как часто рядом с фамилией Варшавина мелькает твоя. Не обольщайся. У любой медали есть обратная сторона. И не факт ещё, что она тебе понравится». Через месяц после этого разговора его нашли в заброшенном санатории с петлёй на шее. Рядом лежала предсмертная записка. Знакомый следователь проболтался, что Суровицкий собирался в Новосибирск к больной матери, которой срочно требовалась операция. Уже чемоданы успел собрать и вдруг… решил свести счёты с жизнью. Получалась явная нестыковка, но признаков насильственной смерти не было, и дело спустили на тормозах…».

Отставив в сторону пустую тарелку, Гордеев открыл ноутбук и вбил в строке поиска «black gold павел суровицкий».

«В МАРКИНСКОЙ ОБЛАСТИ БЫВШИЙ СОТРУДНИК НЕФТЯНОЙ КОМПАНИИ «BLACK GOLD» ПОКОНЧИЛ С СОБОЙ. СЛЕДСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ РАЗВЕНЧИВАЕТ МИФЫ И ПРИЗЫВАЕТ НЕ ВЕРИТЬ СЛУХАМ О ЗАКАЗНОМ УБИЙСТВЕ.

В заброшенном санатории на окраине Маркинска 23 мая было найдено тело бывшего менеджера нефтяной компании «Black gold» Павла Суровицкого. Сообщается, что труп обнаружили местные подростки.

Представитель регионального Следственного комитета сообщил, что в настоящее время нет никаких оснований полагать, что смерть была насильственной.

«По предварительной информации причина гибели не носит криминальный характер - Павел Суровицкий покончил с собой, рядом с телом нашли предсмертную записку»,- рассказал «PressПапье», старший помощник руководителя СУ СК по Маркинской области Константин Рогов, призвав не верить распространяющимся в сети слухам о заказном убийстве, которое, по сообщениям Mash и Baza, может быть связано с профессиональной деятельностью Суровицкого во время работы в компании «Black gold».

«Подобные заявления не имеют под собой никакой основы»,- заявил Константин Рогов, добавив, что в настоящее время проводится доследственная проверка, по результатам которой будет принято соответствующее процессуальное решение — возбуждение уголовного дела о доведении до самоубийства, либо же отказ в этом.

У Павла Суровицкого остались жена и двое сыновей…».

Гордеев взъерошил волосы и вспомнил ещё одно имя - Mátyás писал о некой Жанне Вельцер, которая конфликтовала с Варшавиным.

«Ну, раз пошла такая пьянка…».

«Новости Вельцер». Куча ссылок с громкими заголовками. Гордеев по старой профессиональной привычке ткнул в наиболее скромный из них.

«МЕЖДУ ЖИЗНЬЮ И СМЕРТЬЮ: ЗА ЖИЗНЬ ПОПАВШЕЙ В ДТП ЖАННЫ ВЕЛЬЦЕР БОРЮТСЯ ВРАЧИ.

В результате ДТП в Петровском районе Маркинской области серьёзно пострадала Жанна Вельцер, известная в регионе филантроп и предприниматель.

По предварительным данным, 20 марта в ночное время на 34 км региональной автодороги «Маркинск-Гончарово» в Петровском районе произошло дорожно-транспортное происшествие. Находившаяся за рулём «BMW X7» Жанна Вельцер не справилась с управлением, в результате чего автомобиль вылетел на встречную полосу и столкнулся с «Toyota Allion», водитель которой от полученных травм скончался на месте.

В результате аварии Вельцер диагностированы множественные сочетанные травмы и обширная кровопотеря. На данный момент женщина находится в крайне тяжёлом состоянии, за её жизнь борются врачи.

Сотрудниками полиции устанавливаются причины и обстоятельства произошедшего…».

Ринат откинулся на спинку стула. Что ж, превосходно. Ещё несколько дней назад у него не было ровным счётом ничего, а сейчас?.. Сейчас он располагает материалами, которые способны вознести его на журналистский Олимп. Но с чего начать?

Это был, пожалуй, самый сложный вопрос, но Гордеев трудностей не боялся. Пританцовывая, он вымыл посуду и на радостях даже решил сходить в бар - надо же, в конце концов, устроить себе маленький праздник?..

***

Любимое заведение, как всегда, тонуло в полумраке. Наибольшей камерности атмосфере придавал факт практически полного отсутствия посетителей.

Гордеев кивнул знакомому бармену, уселся за стойку и заказал стаут с нехитрой закуской.

«Этот человек, возможно, уже мёртв, а я устраиваю пляску на его костях»,- вдруг подумал журналист. Чтобы хоть как-то отвлечься от неприятной мысли, он уставился на экран большого плазменного телевизора. Именно в этот момент на нём появилась фотография мужчины средних лет. Один его глаз был голубым, другой - карим.

- В Маркинской области продолжаются поиски исчезнувшего топ-менеджера нефтяной компании «Black gold» Матвея Кузнецова, который пропал в окрестностях Маркинска вечером восьмого августа по дороге домой,- бойко вещал корреспондент, полноватый молодой мужчина с рано наметившейся лысиной,- к поискам присоединились члены добровольного поисково-спасательного отряда «Надежда», также работает полиция и МЧС. Председатель совета директоров «Black gold» Игорь Варшавин коротко прокомментировал инцидент, назвав его «вопиющим проявлением нашего времени».

Картинка сменилась, и на экране возникло лицо Игоря Валерьевича - худощавое, породистое, с фарфорово-белой, почти прозрачной кожей и жёсткими светло-серыми глазами.

- Страшно, что люди пропадают вот так - средь бела дня… Это вопиющее проявление нашего времени… Уверен, что Матвей скоро вернётся к своей семье целым и невредимым!

Гордеев аж скривился. Вот ублюдок!.. Это же надо так умело изображать из себя человека!..

- Отметим,- продолжал тем временем корреспондент,- что компания «Black gold» оказывает участникам поисков всестороннюю поддержку - десятки сотрудников корпорации влились в ряды добровольцев и передали поисковикам фонари, аккумуляторы, ноутбуки, беспилотники и генераторы. Также по факту исчезновения мужчины возбуждено уголовное дело по статье «Убийство»…

Теперь на экране появился человек в форме – тёмные глаза смотрели в камеру спокойно и чуть устало. Ринат успел прочесть: «Константин Рогов, старший помощник руководителя СУ СК по Маркинской области по информационному взаимодействию с общественностью и средствами массовой информации».

- В поиске пропавшего задействовано порядка восьмидесяти человек, в том числе следователи и следователи-криминалисты Следственного управления, сотрудники ГУ МВД России по Маркинской области, волонтёры,- бесстрастно сообщил Рогов.- Используются специальные технические средства. Проведение мероприятий по установлению местонахождения пропавшего продолжается.

- Скажите, правда ли, что в день исчезновения Матвея Кузнецова камеры засекли его машину на 46-м километре трассы «Маркинск – Дрожжино»?- У лица господина Рогова возник тускло поблёскивающий на солнце микрофон.

- Без комментариев,- сухо ответил представитель регионального СК.

- Напомним,- продолжил щекастый корреспондент,- что пропавший Матвей Кузнецов был одет в светло-серый костюм с бордовым галстуком, белую рубашку, чёрные туфли. В качестве примет указываются: рост 195 сантиметров, нормальное телосложение, волосы чёрные, особая примета - гетерохромия: один глаз голубой, другой карий. Если вы располагаете какой-либо информацией о пропавшем или его местонахождении, просьба позвонить по указанным на экране телефонам...

Гордеев отставил бокал со стаутом, выудил из кармана блокнот, нацарапал в нём несколько строк и в глубокой задумчивости уставился на собственные руки.

Дела, однако.

По всему выходило, что пропавший Матвей Кузнецов и Mátyás Kovács, передавший Ринату архив - одно и то же лицо.

- Он - топ-менеджер «Black gold», это раз,- тихонечко бубнил себе под нос журналист, загибая пальцы,- приметы совпадают, это два. Три… Mátyás это и есть Матвей!.. А Kovács - с венгерского «кузнец»... Кузнецов!.. Ну конечно!.. И наконец, четыре… Mátyás-Матвей, имевший все основания опасаться за свою жизнь, пропал… Варшавин обрубает концы?..

… На площадке перед домом Ринат заметил Макса – юный сосед сидел на лавке, уткнувшись в планшет. Секунду поразмыслив, Гордеев нашёл в сети фотографию пропавшего, загрузил её на телефон и показал парнишке. Тот кивнул: «Это он. Тот дядя».

«Интересно, какая нынче в Маркинске погода?..»,- подумал Ринат, разглядывая безоблачное московское небо. Сегодня оно было на удивление чистым – звёзды сияли до неприличия ярко, даже несколько… кичливо?..

Он, конечно, мог бы и наплевать на исчезновение своего источника, но поступить подобным образом журналисту не позволяла, как ни странно, совесть. Он должен поехать в Маркинск и разобраться, что за мутная история приключилась с человеком, которому Ринат невольно оказался обязан очень, очень многим.

Холодный рассудок твердил: «Уймись, придурок! Или жизнь не дорога?!». Натура же, склонная к авантюрам, вопила: «Езжай, езжай, ещё что-нибудь нароешь, это будет твой лучший материал!». А ради хорошего материала Ринат был готов практически на всё. Мать бы он, конечно, не продал, но вот пожертвовать длительным отпуском мог вполне.

Через пару дней, покидая квартиру с небольшой сумкой и смешанными чувствами, Гордеев вежливо улыбался консьержке и отчаянно пытался понять, куда приведёт его эта дорога.

***

Шестнадцатого августа в здании Маркинской городской администрации было тихо - точно сонная одурь окутала полупустые в сезон отпусков кабинеты. Лишь на третьем этаже царило лихорадочное оживление: по коридору беспокойно металась тоненькая фигурка - строгое синее платье, высокие каблуки, в глазах - вечная растерянность, граничащая с паникой. Это Олечка Краснова, помощник главы города, спешила выполнить очередное поручение шефа в самые короткие сроки, и поэтому на незнакомца у лестницы она не обратила никакого внимания - глазеть по сторонам Олечке было решительно некогда.

А меж тем мужчиной, который так и не удостоился её внимания, был не абы кто, а Варшавин Игорь Валерьевич собственной персоной. Да вот только выглядел он неважно - ледяная маска спокойствия на фарфорово-белом лице будто треснула, на лбу выступил пот, а на правом виске быстро-быстро пульсировала под тонкой кожей голубая жилка.

Варшавин зажмурился и открыл глаза. Видение почему-то не исчезало. Мёртвый Матвей Кузнецов по-прежнему стоял напротив, непринуждённо скрестив на груди руки - все в ссадинах и кровоподтёках.

- Страшно?- вдруг спросил он, разлепив сухие разбитые губы. В глазах покойного, уставших, но по-прежнему ярких, не было злорадства. Как, впрочем, и торжества.

Варшавин молчал. Он понимал, что происходящее нереально, а стало быть, повлиять на него он не в силах. Значит, надо просто не дёргаться и переждать. А потом подлечить изрядно пошатнувшиеся нервы. Разумеется, это всё нервы. Они есть даже у таких, как Игорь Валерьевич.

- Они придут. И ты не откупишься. Уже не откупишься.

Более Матвей не сказал ни слова. Он долго смотрел на Варшавина, потом как-то разочарованно покачал головой и ушёл. Звук его шагов ещё долго отражался от стен, а потом утонул в тишине, ставшей вдруг такой густой и неестественной.

ГЛАВА ВТОРАЯ

«Вы в отпуск или по делам?»

Дерево. Тень. Земля

под деревом для корней.

Корявые вензеля.

Глина. Гряда камней.

Иосиф Бродский

Вечером семнадцатого августа Гордеев сидел в купе, взирая на платформу через мутное стекло, и думал.

«Пожалуй, это самый оригинальный отпуск из всех, который мне когда-либо выпадал. Главное, чтоб не последний…».

Перед поездкой он сделал копию архива и передал её единственному человеку, которому мог доверять безоговорочно.

«Спрячь хорошенько. Если со мной что-то случится, сразу неси это в редакцию».

«Может, просто завещание напишешь?»,- скривилась сестра, принимая свёрток.

«Это лишнее,- улыбнулся Гордеев,- тебе и без завещания всё достанется, как моему единственному родственнику».

«Идиот»,- буркнула Анька, отставляя в сторону костыль. Поджала тонкие губы, и белевший на щеке шрам едва заметно дёрнулся.

Расспросов она не устраивала. Надо – значит, надо. Ринат понимал, что отныне ей тоже угрожает опасность. Понимала это и Анька. Но – ничего не сказала. А зачем?..

… Через мгновение в купе ввалился коренастый лысый мужичок с объёмистым брюшком, грохнул видавшие виды сумку на пол и приветливо протянул Ринату широкую сухую ладонь:

- Вечер добрый! Я Виктор. Можно просто Витёк.

- Ринат,- без энтузиазма ответил журналист, отвечая на рукопожатие.

- Очень приятно. Куда едете?- поинтересовался попутчик, усаживаясь напротив и распространяя вокруг себя крепкий запах пота и сигарет.

- В Маркинск.

- О-о-о, я тоже,- радостно заулыбался мужичок, и Гордеев окончательно приуныл,- домой вот возвращаюсь… А вы в отпуск или по делам?

- Всего понемногу,- криво усмехнулся Ринат, который терпеть не мог пустой болтовни. Впрочем, отвечая на будничный вопрос, против истины он не погрешил совершенно.

Витёк открыл было рот, чтобы продолжить беседу, но не тут-то было – на счастье Гордеева, в купе вошла грузная пожилая дама, и галантный Витёк, подскочив, тут же принялся помогать ей с тяжёлыми сумками.

***

Стрелки наручных часов плавно подбирались к полуночи. Попутчики давно улеглись, и теперь никто не мешал журналисту спокойно подумать.

«Матьяш… пропал… убит?.. Варшавин заметает следы… Стало быть, и мне недолго осталось?.. Или… нет?.. Убийства, сфабрикованные уголовные дела… Сидельникова была убита?.. И Суровицкий тоже?.. Убийство… следователь… где убийство - там всегда следователь… кому поручили дело Матвея?.. Надо бы выяснить… и баба эта, как её… Вельцер… нужно с ней побеседовать… машина Матвея последний раз попала на камеры в районе 46-го километра трассы «Маркинск – Дрожжино»… 46-й километр… что там?..».

Гордеев открыл карту. Ближайшим населённым пунктом оказалось село Григорово, население которого по состоянию на 2011 год насчитывало аж целых 27 человек. Одноимённая железнодорожная станция была закрыта в далёком 1994-м, а в лесном массиве в нескольких километрах от села находились какие-то «Григоровские менгиры»... Журналист открыл галерею и чуть с ума не сошёл от нетерпения, ожидая, когда наконец прогрузятся изображения.

На фотографиях была запечатлена гряда камней. Высокие, грубо отёсанные валуны стояли посреди леса рядами. На каких-то снимках в линии было по три камня, на других насчитывалось более дюжины. Сведения о местной достопримечательности, впрочем, были довольно скудны – несколько откровенно бредовых заметок на местном шизотерическом форуме с дизайном образца середины нулевых спорили, что же на самом деле представляло из себя это место. Авторы постов выдвигали самые разнообразные теории: одни топили за версию в пользу древнего святилища, другие высказывали мнение о могилах шаманов, третьи – о самой настоящей обсерватории эпохи неолита. Четвёртые же, очевидно, самые отбитые, доказывали, что булыжники являются неким важным ориентиром для инопланетян. Писали о пропавших в лесу людях, останки которых якобы находили у подножия загадочных камней, о блуждающих в округе призрачных силуэтах, каких-то светящихся шарах и прочей ерунде…

Ринат пожевал губы, сунул планшет в сумку и вышел из купе - хотелось размять ноги и немного отвлечься от паранормального бреда.

«Знаешь, почему ты до сих пор жив?- снова раздался в голове высокий Дашкин голосок.- Да потому, что у тебя на Варшавина толком ничего нет. В противном случае я бы тебя уже в морге опознавала…».

Бурное воображение тут же нарисовало Гордееву малопривлекательную картину: вот его тело лежит на холодном металлическом столе с канавками. Скальпель судмедэксперта касается кожи и неспешно скользит от груди к паху… В воздухе висит едкий запах формалина…

Так себе перспективка, конечно. Нет, лучше по-другому: стоящему в клетке Игорю Валерьевичу оглашают суровый приговор, зал суда содрогается от аплодисментов, озаряется вспышкам десятков камер, а газеты пестрят громкими заголовками в стиле «Долго музыка играла: благодаря московскому журналисту олигарх Варшавин всё же отправился по этапу».

… В вагоне горел тусклый свет, и тишину нарушал лишь мерный стук колёс, да едва различимые голоса. В одном купе жеманно шушукалась влюблённая парочка, в другом раздавался сонный детский лепет… Мимо Гордеева прошествовала симпатичная брюнеточка. Наманикюренные пальчики держали кружку с кипятком, ярко накрашенные губки были сосредоточенно поджаты. Ринат проводил девицу взглядом, самокритично отметив: «М-да, докатились. Когда в последний раз ты смотрел на женщину как на женщину, а не как на потенциальный источник информации?..». Вздохнув, он снова уставился в окно. За стеклом мелькали редкие огни, да чёрные силуэты высоких острых елей. По небу цвета сапфира рассыпались мерцающие бриллианты звёзд.

«Где вы, гражданин Кузнецов?- вдруг подумал Ринат.- Под грядой камней?..».

Нет, надо ложиться спать. «Утро вечера мудренее»,- здраво рассудил Гордеев и вернулся в купе. Наверху негромко посапывал Витёк. Грузная соседка, расположившаяся на нижней полке, спала, свернувшись на узком ложе исполинским калачиком. Причудливая игра света и тени превращала её одутловатое лицо в жутковатую личину какого-то древнего божества.

Поезд стал потихоньку замедлять ход. Громада густого леса за окном вскоре сменилась очертаниями приземистых домиков, редкие тусклые фонари еле-еле освещали раздолбанную полосу асфальта… А потом состав дёрнулся и замер.

Взору предстал какой-то заброшенный полустанок. На покосившейся табличке с облупившейся краской угадывались едва различимые буквы – «Григорово». Разбитую платформу украшали пучки бурно разросшегося сорняка, а крошечное здание станции выглядело так, будто в него угодил снаряд - частично обрушившиеся стены и провалившаяся кровля вкупе с чёрными провалами выбитых окон придавали строению совершенно безрадостный вид. Печальную картину озарял один-единственный фонарь...

А потом Ринат увидел его - человека в светло-сером костюме. Он неподвижно сидел на грязной скамье, низко склонив на грудь голову точно в страшном бессилии. Некогда белая рубашка была вымазана землёй и чем-то бурым, на руках угадывались ссадины, галстук съехал вбок… Но вот человек медленно поднял взгляд и каким-то невероятным образом за долю секунды очутился совсем рядом, приникнув к самому стеклу. С бледного, залитого кровью лица на Гордеева не мигая смотрели спокойные глаза, которые уже не принадлежали миру живых. Удивительные, не по-человечески яркие - один льдисто-голубой, другой карий. Разбитые губы что-то шептали. Ринат не слышал, что, но знал - Матвей снова говорил ему про «гряду камней».

… Часы показывали половину второго ночи. Поезд стрелой нёсся в темноту. Никаких заброшенных полустанков, никаких окровавленных лиц, ничего… Только умиротворяющее посапывание Витька да ровное дыхание дородной дамы напротив.

Ринат выдохнул, с удовольствием впечатался затылком в мягкую подушку и через некоторое время опять провалился в сон. Там к нему снова явился Матвей. Он держал в руке окровавленный булыжник и, словно заведённый, постоянно лепетал про «камень, чей личный груз освобождает от данной системы уз…». За спиной покойного высилась гряда камней и Игорь Валерьевич собственной персоной. Из глаз Варшавина лились чёрно-коричневые маслянистые слёзы («Нефть, наверное»,- отстранённо подумал тогда Ринат), лицо было искажено гримасой не то ужаса, не то безумия, а из перекошенного рта вырывались рубящие стихи Бродского.

Он неподвижен. Ни

сдвинуть, ни унести.

Тень. Человек в тени,

словно рыба в сети.

СЛОВНО РЫБА В СЕТИ!..

***

18 августа, утро. Следственное управление Следственного комитета Российской Федерации по Маркинской области.

- … интересная получается штука... шестого августа Матвей должен был провести в Москве переговоры с зарубежными партнёрами, и он их провёл. Но речь не об этом. Есть одна странность, которая не вписывается в его официальный график. Он прилетел в «Шереметьево» утром пятого числа, остановился в отеле «Балчуг Кемпински», а вечером куда-то уехал, сменив дорогой костюм на джинсы и футболку. В гостиницу он вернулся только через два часа.

- И где был, конечно же, непонятно?..

- Пока нет. Меня больше смущает маскарад, который он устроил. Даже кепку на голову нацепил, чтобы лицо на камерах не светить.- Сергей Дмитриевич усмехнулся.

- Думаешь, это как-то связано с его последующим исчезновением?

- Возможно. Выясняем.

- Ну допустим,- тяжело вздохнул полковник Гравицкий,- а что Варшавин?

- Сокрушается и оказывает всяческое содействие,- лучезарно улыбнулся майор Салтыков.

- Значит, это либо он, либо… кто-то под него копает. А у нас униженных и оскорблённых предостаточно, ты сам знаешь.

- Всё может быть,- уклончиво ответил следователь.- Говорят, в последнее время отношения между Варшавиным и Кузнецовым испортились. Якобы Матвей отказался в чём-то участвовать… В чём именно, неизвестно. Игорь Валерьевич смеётся и призывает не верить глупым россказням. Но в компании шепчутся… и напрямую ничего не говорят. Боятся.

- В компании у него шепчутся,- скривился Гравицкий,- ты мне факты, Сергей Дмитриевич, факты давай! А домыслы к делу не пришьёшь! Маша сказала Свете, Света растрепала Наташе… А!- И полковник разочарованно махнул рукой.

- Есть ещё камеры, которые засекли машину потерпевшего на 46-м километре трассы «Маркинск – Дрожжино». Ведём поиски, опрашиваем возможных свидетелей, но пока глухо - ни тела, ни автомобиля.

- Есть ещё вечер пятого августа, с которым у нас также «глухо»,- с кислой миной ввернул Михаил Александрович.

Вместо ответа Салтыков уставился на слегка выцветший портрет Президента. Владимир Владимирович взирал на следователя отстранённо, без всякого интереса.

Некоторое время молчал и Гравицкий. Затем он встал, подошёл к окну и наконец произнёс:

- У тебя есть хоть какая-нибудь внятная версия? Я сейчас даже не о фактах, а скорее, об интуиции.

- Варшавин что-то предложил Матвею, а когда получил отказ, решил подстраховаться и устранить неблагонадёжный элемент. Я уверен, что Кузнецов мёртв. Посудите сами: четвёртого августа он без объяснения причин отправляет жену в Будапешт, явно чего-то опасаясь… пятого вылетает в Москву, устраивая вечером конкурс с переодеванием. На следующий день возвращается в Маркинск, а потом исчезает.

- Складно звучит. Но ты же понимаешь, какая доказательная база нам нужна, чтобы закрыть Варшавина?..

Салтыков лишь сдержанно кивнул, понимая, что у него этой базы нет, и, скорее всего, никогда не будет.

- Копай, Сергей Дмитриевич, копай,- заключил Гравицкий,- землю носом рой, но добудь мне Кузнецова, живого или мёртвого. Дознайся, куда он ездил тем вечером. И достань мне доказательства причастности Варшавина ко всей этой истории. Вопросы есть?

- Никак нет,- обречённо выдохнул майор,- разрешите идти?

- Иди,- бросил полковник и, когда Салтыков уже перешагивал порог, вдруг гаркнул:- Сергей Дмитриевич!..

Следователь обернулся.

- Удачи,- сухо уронил Гравицкий,- и будь осторожен.

Майор кивнул и в глубокой задумчивости отправился в свой кабинет пить четвёртую за утро чашку чая - непременно крепкого, точно классический лагерный чифирь, и приторно-сладкого, как бурда в школьной столовой.

На лестнице Салтыков столкнулся с опером. Тёмные круги под глазами капитана Игнатьева и донельзя измождённый вид выдавали в нём человека, отчаянно нуждавшегося если не в отпуске, то хотя бы в нормальном режиме сна.

- Чай будешь? Или кофе?- сжалился Салтыков над коллегой, пожимая тому руку.

- Я всё буду,- вздохнул Игнатьев и без обиняков спросил:- Может, у тебя и пожрать есть?

- Есть. Пицца вчерашняя устроит?

- Устроит. Я уже третьи сутки на ногах, не пожрать, ни посрать… Носимся с этим Кузнецовым, как с писаной торбой…- ворчал опер, пока майор открывал дверь кабинета.

***

Двадцатого августа около полудня Маркинск встретил Гордеева палящим солнцем и запахом дорожной пыли. На небольшом вокзале толпился разношёрстный люд - мамочки с ноющими детьми, крепенькие коренастые мужички в затрапезной одежде да растерянно оглядывающиеся по сторонам командированные. В ожидании такси Ринат зашёл в крошечный буфет, располагавшийся в зале ожидания, взял пирожок с мясом, бутылку минералки и расположился за столиком, покрытым отвратительной липкой клеёнкой. На стене красовалась ориентировка с тревожной надписью.

«Помогите найти человека! Нужна помощь добровольцев!

Пропал Кузнецов Матвей Александрович, 1979 г.р. Приметы: рост 195 см, нормального телосложения, волосы чёрные, особая примета - гетерохромия (один глаз карий, другой голубой). Одежда: светло-серый костюм, белая рубашка, бордовый галстук, чёрные туфли.

08.08.2023 выехал из Маркинска и пропал по дороге домой, с тех пор его местонахождение неизвестно.

Просим сообщать любую информацию по телефону 112 или звонить на горячую линию 8 (800)…»

Улучив момент, Ринат незаметно сорвал листок и быстренько сунул его в карман. Через несколько минут он прыгнул в такси и отправился в гостиницу на окраине города.

***

Выйдя из машины, Гордеев невольно присвистнул. Если центр Маркинска радовал глаз свежим ремонтом и отреставрированными «пряничными» фасадами старинных зданий, то окраина наоборот навевала мысли об атмосфере тотальной безысходности типичной российской провинции - такую не покажут в роликах, призывающих поддержать внутренний туризм, и не станут в красках расписывать кривляющиеся на камеру девочки-блогеры.

- М-да,- протянул журналист, окидывая взглядом унылый пейзаж,- идеальное место, чтобы спиться или сторчаться. Ну, или руки на себя наложить… Как Суровицкий.

Гостиница «Сириус» стояла на отшибе и представляла собой бетонную коробку совершенно невероятной формы - казалось, что здание проектировал архитектор с явными отклонениями в психике. Ломаные линии серой громады, показавшейся Ринату монструозным крематорием, резкими росчерками высились в центре небольшого пустыря и будто насмехались над самой сутью гармонии. Аккурат за гостиницей тянулся перелесок, а на дне глубокого оврага в куче строительного мусора медленно рассыпался ржавый остов какого-то автомобиля…

… В «Сириусе» пахло книжной пылью и ушедшей эпохой. Скрипучий паркет, милосердно укрытый дешёвым бордовым ковролином, лакированные деревянные панели на стенах, обшарпанные двери, которые можно выбить с полпинка… Ни дать, ни взять образцовый санаторий советской поры. То есть, когда-то образцовый…

Девушка на рецепшн, крашеная блондинка в кислотно-розовой безразмерной футболке и с пирсингом в носу, оторвалась от монитора лишь тогда, когда Ринат, не выдержав, демонстративно кашлянул. С лицом недоенной козы администратор посмотрела на гостя так, будто делала грандиозное одолжение, и наконец процедила:

- Чем могу помочь?

- Добрый день. Моя фамилия Гордеев, я бронировал у вас номер…

- Одну минуту,- прервала его девица, снова деловито уткнувшись в компьютер. Журналист терпеливо наблюдал, как неспешно били по клавиатуре устрашающе длинные ногти тёмно-зелёного цвета.

… Номер, вопреки ожиданиям, оказался вполне сносным - скромным, но чистым. Видавшее виды постельное бельё было застирано чуть ли не до дыр и благоухало стерильной чистотой операционных. Небольшой холодильник исправно работал, из кранов текла вода, а wi-fi отличался на удивление высокой скоростью и стабильным соединением - одним словом, всё было не так уж скверно.

Передохнув с дороги, Ринат изучил сайт благотворительного фонда Жанны Вельцер и, связавшись с секретарём, заявил, что хотел бы обсудить вопрос, связанный с пожертвованием медицинского оборудования и расходных материалов, необходимых больным детям. Подобное враньё стоило Гордееву некоторых угрызений совести, но он утешал себя тем, что эта ложь определённо была во спасение.

В конце концов, цель оправдывает средства, не так ли?..

***

23 августа, день.

Благотворительный фонд с незамысловатым названием «Вместе» располагался в историческом центре Маркинска в бывшем купеческом доме, который благополучно пережил реставрацию и радовал глаз бело-лазоревыми красками. Интерьер в пастельных тонах был полон света, а стены с изображениями мультяшных героев украшали детские рисунки.

Секретарь, добродушная полная женщина, назвавшаяся Ингой, любезно предложила Гордееву кофе. Ринат, успевший тысячу раз проклясть своё решение вырядиться для пущей важности в костюм, в ответ лишь слабо улыбнулся и попросил воды.

Решимость покинула его, как только он увидел госпожу Вельцер. Журналист разбирался в людях и мгновенно понял - его заранее подготовленный и тщательно спланированный спектакль провалился, не успев начаться. Жанна Теодоровна тем временем неспешно встала из-за стола и, чуть прихрамывая, подошла к двери. Деликатно щёлкнул замок.

- А теперь скажите мне, кто вы на самом деле и зачем пришли. Инга человек наивный, и поверит любой байке - даже такой банальной, как ваша. Но со мной подобный номер не пройдёт.

Гордеев невольно на неё засмотрелся. Нечасто ему приходилось видеть подобных женщин, ох, нечасто. Подтянутая, даже чуть худощавая, Жанна явно перешагнула пятидесятилетний рубеж и обладала какой-то совершенно необычной красотой, которая давала сто очков вперёд тюнингованным девицам с однотипными «инстаграмными» мордочками. Короткие серебристо-белые волосы аккуратно уложены, золотисто-карие глаза смотрят уверенно и чуть устало. Тонкие алые губы едва заметно поджаты, острый подбородок придаёт точёному лицу строгое изящество. От левого виска к уголку рта тянется длинный шрам…

- Я слушаю, молодой человек.- Гордееву такие слова польстили, и он невольно приосанился.- Если вы «шестёрка» Варшавина, то передайте ему пламенный привет и присовокупите к своему отчёту следующее: я не боюсь. Ни бога, ни чёрта, ни тем более такую мразь, как Игорь Валерьевич.

Ринат без приглашения опустился в кресло, выдохнул и расслабил дурацкий галстук, в момент растеряв весь представительный лоск.

- Я не от Варшавина… я журналист из Москвы. Меня зовут Ринат. Ринат Гордеев. И мне нужна ваша помощь.

В силу специфики профессии он крайне редко говорил с людьми так прямо - хотя бы потому, что частенько опасался за свою жизнь. Способность изворачиваться и надевать на себя маски стала для него малоприятным условием карьерного выживания, и поэтому сейчас Гордеев искренне радовался, что может позволить себе роскошь быть честным. Жанне он почему-то верил.

Однако Вельцер подобный порыв откровенности не оценила. Резко вскинула на него взгляд. Сказала, как отрезала:

- Уходите.

- Жанна Теодоровна, я…

- Уходите. Или вас выпроводят насильно.

- Да послушайте же вы!- вдруг заорал Гордеев, теряя самообладание.- Это очень важно!.. Один человек, скорее всего, уже мёртв, и я не хочу, чтобы его смерть была напрасной! Дайте мне пару минут, я всё объясню, а потом уйду… сам!

Повисла пауза.

- У вас пять минут,- наконец отчеканила Вельцер и посмотрела на золотые часики, украшавшие тонкое запястье.- Время пошло.

И Ринат рассказал ей всё.

***

Когда Гордеев замолчал, Жанна Теодоровна принялась неспешно мерить шагами кабинет. Она подошла к окну, лёгким движением поправила причёску, задумчиво провела пальцем по подоконнику… Ринату в конце концов надоело мужественно потеть в треклятом костюме, и он снял пиджак. А Жанна тем временем повернулась и, скрестив на груди руки, наконец произнесла:

- Если всё это правда, то ваша жизнь гроша ломаного не стоит. Вы это понимаете?

- Понимаю. И поэтому я здесь.

- Что вы хотите?

- Знать.

Жанна дёрнула узкими плечами:

- То, что пишут о Варшавине, трудно назвать результатом настоящего журналистского расследования. Впрочем, упрекать ваших коллег за это трудно - любые попытки подобраться к Игорю заканчиваются весьма плачевно. Поверьте, я знаю, о чём говорю.

- Вы-то ему чем не угодили?

- Вы вообще представляете себе, что такое добыча нефти?- вдруг поинтересовалась Вельцер как-то невпопад.

- Только если в самых общих чертах.

- Значит, должны понимать, что подобная деятельность так или иначе негативно влияет на окружающую среду и здоровье людей. Прибавьте к этому тот факт, что «Black gold», например, не заморачивается нейтрализацией отходов…

- Всё равно не пойму,- замотал головой Ринат,- при чём здесь вы?

- При том, что большинство подопечных нашего фонда - дети из загрязнённых районов. Многие ребята страдают целым букетом заболеваний, и я для Варшавина как бельмо на глазу.

- И поэтому он решил вас убрать? То ДТП…

- Полагаю, да,- кивнула Вельцер.- На трассе меня кто-то подрезал, я вылетела на встречку, а когда пришла в себя, узнала, что водитель «Тойоты», в которую я врезалась, погиб. Потом было расследование, суд… и два года принудительных работ. Странно…- Жанна вдруг усмехнулась.

- Странно что?- не понял Ринат.

- Легко отделалась. Если авария действительно подстроена Варшавиным, то шансов у меня по идее вообще не должно было быть… Ринат, прошу, подойдите. Только аккуратно, чтобы вас не было видно с улицы.

Гордеев послушно приблизился к окну.

- Видите серебристый «Рено Логан» у ворот? Он пасётся здесь с самого утра. Вчера была синяя «Киа», сегодня вот – «Рено».

- И?..

- Люди Варшавина,- пояснила Вельцер,- приглядывают за мной… У них всегда нарочито неприметный вид, так что будьте начеку.

- То есть, мне стоит опасаться каждого второго?- без тени сарказма поинтересовался Гордеев.

- Как вариант,- пожала плечами Жанна,- ну, или каждого первого.

***

Вернувшись в «Сириус», он думал. Что теперь? Отправиться к загадочной гряде камней в Григорово и искать там Матвея? А дальше?..

Голова шла кругом. Чувствуя, как от жары медленно плавятся мозги, Ринат отправился в душ. Прохладные струи воды успокаивали, и вскоре хаотичные мысли выстроились в аккуратный последовательный ряд.

Через несколько минут журналист уже звонил знакомому следователю из Москвы. Капитан Стрельников долго не отвечал, но вот наконец длинные гудки сменились коротким и недовольным:

- Алло.

- Олег, привет. Гордеев.

- Опять ты,- не очень вежливо отозвался капитан,- чего надо?

- Как всегда - твоя неоценимая помощь.

- Сколько можно? Задолбал ты уже, совесть имей!

- А я чем занимаюсь?- хохотнул журналист.- А если серьёзно, то это очень важно. Очень. Ты даже не представляешь, насколько.

- У тебя по-другому не бывает,- буркнул Стрельников,- что ни печаль - так непременно дело жизни и смерти…

- Так поможешь или нет?

- Блин… Давай быстрее только, мне в прокуратуру надо…- наконец сдался капитан. Человеком он был добрым и друзьям обычно помогал. Если это, конечно, не вредило службе и собственной репутации.

- В Маркинской области несколько дней назад пропал Матвей Кузнецов, «шишка» из нефтяной компании «Black gold». Региональный СК «возбудился» по сто пятой. Нужна информация, к какому следователю попало в производство это дело. Хочу поделиться с ним кое-какими сведениями.

- Гордеев, ты совсем того? Берега попутал? Я тебе что, крыса какая – коллег сдавать?

- Не мороси, Евгенич. Я ничего сверхъестественного не прошу, просто фамилию и служебный телефон. Чтоб ты знал, мне твой Следственный комитет за высокий порыв вообще благодарность дать должен…

- Или по морде.

- Что?

В трубке послышалось короткое «б…», вздох, невнятный шорох, а потом Стрельников процедил:

- Ничего. Ладно. Постараюсь выяснить.

- Олег, мне бы…

- Что?

- Посрочнее.

- Тогда двойная такса,- невозмутимо отреагировал следователь.

- То есть?- растерялся Гордеев.

- Дурак ты,- резюмировал Олег Евгеньевич,- юмора не понимаешь. Так, всё, до свидания, мне прокурор звонит. Как что будет, сообщу.

- Я твой должник!

- Да тебя даже если на органы разобрать всё равно мало будет,- фыркнул Стрельников и отключился.

Гордеев хлопнул в ладоши. Теперь у него был готов план. Сначала он поедет в Григорово искать Матвея. Потом, вне зависимости от результата поисков, попытается поговорить с человеком из местного СК. Затем, заручившись поддержкой друзей и коллег, наконец примется за сам материал, предварительно анонсировав «бомбу». И тогда, с большой долей вероятности, Варшавин не решится настолько глупо марать руки новой кровью. Потому что в противном случае ему придётся убрать не только Гордеева, но и десятки других людей, причём одномоментно… А такой откровенный зашквар был бы слишком крут даже для Игоря Валерьевича.

… Через полчаса, посвежевший и чрезвычайно довольный собой, Ринат отправился в ближайший магазин «Охота и рыбалка». Там он приобрёл всё необходимое для похода в лес, после чего отужинал в пабе с дурацким названием «Пузо тролля».

В эту удивительно ясную ночь, когда Гордеев спал безмятежным сном младенца, на шее его медленно, но верно затягивалась незримая петля - водитель белой «Хонды», припаркованной у «Сириуса», уже успел отчитаться обо всех перемещениях объекта и получить новые указания.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Делай что должен, и будь что будет

Это абсурд, враньё:

череп, скелет, коса.

«Смерть придёт, у неё

будут твои глаза».

Иосиф Бродский

Утром двадцать пятого августа Гордеев забросил в багажник арендованного автомобиля нехитрый скарб. Внимательно осмотрелся - никого.

Вроде никого…

От вчерашнего приподнятого настроения не осталось и следа. На смену идиотскому подростковому азарту пришло чувство мрачной решимости. Оно вдруг навалилось на плечи свинцовой тяжестью, прорезало лоб глубокой складкой и исторгло из груди невольный вздох. Кажется, Ринат только сейчас по-настоящему понял, что такое долг. И какую высокую цену ему, быть может, придётся заплатить.

«Во всяком случае, не дороже того, что уже отдал Матвей,- подумал журналист, всматриваясь в дорогу,- главное, чтобы быстро… Не хочу мучиться».

Вскоре городской пейзаж сменился пасторалью частного сектора, а потом и вовсе – умиротворением безлюдной местности. Единственным напоминанием о цивилизации служили линии электропередач да редкие заправки.

- Через шестьсот метров поверните направо,- ожил навигатор немного елейным, почти ласковым женским голосом.

Через мгновение на дороге мелькнул покосившийся указатель «Григорово – 9», и асфальт сменился убогой грунтовкой.

Телефон коротко звякнул – это было сообщение от Стрельникова. «Следователь Салтыков Сергей Дмитриевич, майор, 8 (49185) 5-14-33. Только я тебе ничего не говорил. Вякнешь – лично пристрелю, и мне за это ничего не будет». Гордеев усмехнулся. Олег, конечно, та ещё язва, но человек всё-таки хороший.

… На въезде в Григорово связь пропала, и Ринат мысленно отвесил себе комплимент за дальновидность – вчера он как раз загрузил на телефон офф-лайн карты.

Село встретило незваного гостя «мерзостью запустения». Именно это ёмкое библейское выражение как нельзя лучше подходило для открывшегося пейзажа. То, что в Григорово никто не живёт, было понятно сразу - не лаяли дворовые псы, не переругивались через забор соседки, не скрипела колодезная цепь… Осиротевшие, потемневшие от времени дома уныло смотрели на окружающий мир пыльными стёклами старых окон. Участки заросли высокой травой, на крышах некоторых изб колыхались тонкие берёзки - природа стремительно забирала своё.

Ринат выбросил из головы посторонние мысли и сосредоточился на деле: отогнал машину к самой опушке, тщательно замаскировал автомобиль ветками, после чего взвалил на плечи увесистый рюкзак и зашагал в лес, сверяясь с картой - путь до гряды камней, которая гордо именовалась «Григоровскими менгирами», был только один – пешком вглубь лесного массива.

Пройти предстояло около шести километров.

***

Лес был мрачен и неприветлив. Гордеев, глазея на могучие стволы вековых елей, выключил на телефоне звук и стал идти тише. Нож, заткнутый за пояс, некоторым образом успокаивал. Внушал хоть какую-то иллюзию защищённости.

«Всяко лучше, чем ничего,- думал Ринат, то и дело осматриваясь,- хотя, если Варшавин уже послал за мной, шансов у меня немного… Да и хрен с ним. Материал ведь всё равно опубликуют... Игорь Валерьевич, мы с Матвеем вас из могилы достанем».

***

Оставляя за собой клубы пыли, на главную улицу заброшенного села выкатилась старенькая «Нива». Неприметная и изрядно побитая внешне машина удивительно органично смотрелась на фоне разваливающихся домов – на колёсных арках виднелись следы коррозии, переднее левое крыло было чуть смято, а одна из разбитых фар залеплена обыкновенным прозрачным скотчем…

Анатолий Новицкий, начальник личной охраны Варшавина и по совместительству главный специалист по урегулированию «деликатных вопросов», был уверен, что главное в его деле – не привлекать внимание. И поэтому посылать на задание тупоголовых качков с их примитивными методами Анатолий Дмитриевич считал за мещанство, достойное разве что людей чрезвычайно пошлых и недалёких. Его подчинённые никогда не выделялись из толпы: обыкновенные граждане, увидишь таких и через минуту даже не вспомнишь, как они выглядели. Крутые внедорожники, на которых разъезжают представители криминального мира из низкопробных сериалов? Увольте. То ли дело простенький с виду, желательно поддержанный автомобиль, коих на российских дорогах миллионы.

А ещё Новицкий, как бывший силовик, знал массу способов физического устранения и, что немаловажно, всегда делал это безупречно. Взять, например, историю с той же Сидельниковой. Уволившись из «Black gold» и обосновавшись в элитном коттеджном посёлке недалеко от Москвы, дура-баба думала, что теперь можно вздохнуть спокойно – особенно когда вокруг тебя понатыканы камеры, а на въезде стоят серьёзные ребята из ЧОПа. Но тщеславие и болтливый язык ещё никому не приносили пользы, и по поручению Игоря Валерьевича длинные руки Новицкого дотянулись и до нежной Маринкиной шейки. Внезапная смерть от отёка Квинке повергла в шок разве что родственников покойной, но никак не судмедэксперта, проводившего вскрытие – профессионал своего дела, он знал, насколько абсурдной и до обидного нелепой может быть гибель человека из-за, казалось бы, сущей ерунды.

В общем, за все годы «службы» Новицкий не облажался ни разу.

До тех пор, пока Варшавин не поручил ему убрать Матвея Кузнецова – в случае с этим человеком план, который Анатолий Дмитриевич любовно пестовал несколько бессонных ночей, неожиданно дал сбой.

В день своей предполагаемой гибели господин Кузнецов должен был поехать на один из объектов «Black gold» и стать жертвой несчастного случая. Но он, вдруг сославшись на плохое самочувствие, пробыл в центральном офисе компании до вечера, после чего направился домой. Варшавин, обладающий каким-то звериным чутьём, тут же дал соответствующие распоряжения Новицкому, и тот незамедлительно отправил за Матвеем своих людей.

Эти двое подрезали его на одном из самых глухих участков трассы, затем филигранно увели машину жертвы в лес, аккурат на заброшенную грунтовку, зажатую с обеих сторон густым ельником. Как именно убийцы намеревались устранить «клиента» – загадка. Но чисто выполнить заказ им не удалось: Матвей, обычно спокойный и доброжелательный, приготовился продать свою жизнь за дорого и выхватил пистолет, что стало для его оппонентов полной неожиданностью. И тем не оставалось ничего иного, как действовать – быстро, безотказно и… грубо.

Совсем не так, как планировалось.

Завязалась потасовка. Один из нападавших выбил из рук Матвея оружие. Другой, потеряв над собой контроль, принялся его избивать. А потом схватил увесистый камень и несколько раз ударил жертву по голове.

Тело решили закопать у Григоровских менгиров, а серебристый «Volvo» Кузнецова утопить в болоте, предварительно отогнав машину за сорок километров от места расправы.

Варшавин, узнавший подробности этой истории, был в тихом бешенстве. Негодовал и Новицкий. Но вскоре облажавшейся по полной программе парочке выпал шанс исправиться – Анатолий Дмитриевич поручил им проследить за подозрительно любопытным журналистом из Москвы. Вскоре стало ясно: мужик явно что-то знает. Варшавин в ответ на вопрос, что делать с поганым писакой, раздражённо заметил, что, дескать, коли Новицкий сам не в состоянии урегулировать подобный пустяк, то он либо отупел, либо устал.

Это был прямой сигнал к действию.

И вот сейчас двое убийц явились за Ринатом. Один из головорезов, Слава Рябов по кличке Рябой, жевал травинку и внимательно осматривал дорогу. Цепкий взгляд водянисто-голубых глаз заскользил по следам протектора и упёрся в кусты, где Гордеев около получаса назад спрятал арендованный автомобиль (как ему казалось, весьма надёжно).

Подельник, сидящий за рулём, высунул из машины белобрысую голову и осведомился:

- Ну и?

- Он ушёл к камням. Одного понять не могу… Как пронюхал, где мы Кузнецова прикопали?..

- Да мало ли…

- Лёх, ты дебил? Об этом знали только мы, Варшавин и Новицкий. Всё. Свидетелей не было.

- А если были?..

- Не было свидетелей,- медленно произнёс Рябой, свирепо посмотрев на подельника. Тот смутился и отвёл взгляд,- и вообще, хорош трепаться. Выгружаемся.

***

Через несколько часов на торжественное безмолвие леса опустились сумерки. Резко похолодало. Рябой потирал руки, согревая пальцы дыханием. Взгляд его стал более сосредоточенным и… нервным?.. Глаза бывшего спецназовца напряжённо смотрели в темноту, жавшуюся к стволам деревьев – густую, вязкую, почти осязаемую. Казалось, отвернёшься на секунду – и она тут же бросится со спины, сомкнёт гибкие пальцы на шее…

Задушит и - не заметит.

Лёха же молча уминал тушёнку, бросая на товарища косые взгляды.

- Что?- наконец не выдержал тот.

- Кого высматриваешь?

- Хрен знает, кто тут бродит. У меня в детстве кореша волки загрызли… Так что бдительность не помешает. Жри давай. Через два часа выступаем.

Лёха послушно жрал и почему-то был уверен – дело не в волках. Так чего или кого боится Рябой? Неужели мёртвого Матвея, который вот уже третью неделю гниёт в чёрной земле этих суровых лесов?..

… Стылый ночной воздух неумолимо вытягивал из тела остатки тепла. И откуда взялась в августе такая холодина?.. Развести костёр - значит, тут же выдать своё присутствие, а это было совершенно недопустимо. Особенно, когда до лагеря жертвы по прямой каких-то полтораста метров…

В самые тёмные часы две рослые тени наконец поднялись с земли и, разделившись, осторожно отправились в сторону места, где обретался Гордеев.

***

26 августа, ночь.

В ночном лесу каждый звук, естественный по своей природе, приобретает зловещий, мистический оттенок. Мы, люди прогрессивного века, до сих пор трепещем перед темнотой. Кто-то – явно, кто-то – скрыто. Победившие многие болезни и научившиеся убивать себе подобных лёгким движением руки, мы так до конца и не избавились от одного из главных страхов древности. Первобытный ужас связывает нас с далёкими предками незримой, неразрывной нитью. В такие моменты поневоле задумываешься – а так ли уж на самом деле далеко ушли мы от тех, кто жил на заре человечества и видел лица богов в каждом всполохе костра, в каждой тени на стенах своего примитивного жилища?..

Мягкий свет пламени падал на шероховатую поверхность валунов. Как знать, может, это жрецы, некогда обращённые волей неизвестного божества в неподвижные глыбы?..

Ринат не спал. Привалившись спиной к одному из камней, он всматривался в огонь. Противно саднили от комариных укусов руки. Болели от увесистого рюкзака плечи… Ныла спина.

Гордеев устало смежил веки, а потом услышал вопль. Он оборвался почти мгновенно – так кричит человек, который не хотел быть обнаруженным.

Журналист подскочил, как ошпаренный. Хотел заорать в ответ что-то типа «Вы где?», но поспешно прикусил язык.

«Какого чёрта? Кто может быть здесь, в такое время?.. Туристы-экстремалы или?.. Или люди Варшавина? Жанна предупреждала… А если не они? Если кому-то действительно нужна помощь, а я?.. Да ё-моё!.. Как же трудно быть порядочным человеком!..».

Он попытался встать, но чья-то тяжёлая рука, внезапно опустившаяся на плечо, остановила его. Вокруг не было ни души.

Гордеев понял – рыпаться пока рано.

Пока ещё рано…

***

Лёха нашёл товарища быстро. Приблизился и понял: дело дрянь. На ноге Рябого намертво сомкнулся старый капкан. Почти чёрная в свете полной луны кровь пульсирующими ручейками текла из конечности, зажатой между проржавевших от времени зубцов. Подельник тяжело дышал, точно раненый зверь. Лоб покрывали бисеринки пота, пальцы судорожно впивались в почву.

А потом появились они. Стая волков и мёртвый Матвей Кузнецов. Хищники, точно верные собачонки, лизали его окровавленные ладони и, казалось, жмурились от удовольствия, когда холодные пальцы покойного гладили их головы.

Лёха, эта флегматичная машина для убийства, вдруг осознал, что такое отчаяние, от которого хочется выть. Чёрт бы побрал этого Кузнецова!.. Выполз из могилы, сука, и чего ему там не лежалось!.. Череда неприятностей началась именно с него, с этого фрика с разноцветными глазами и венгерскими корнями!.. И вот теперь Рябой на пороге вечности, и есть все основания полагать, что он, Лёха, скоро к нему присоединится – если его каким-то чудом не разорвут на части «санитары леса», то это досадное недоразумение с удовольствием исправит Новицкий, лично пристрелив нерадивого подчинённого из своей любимой «Беретты».

… Подельники пытались защищаться. Они выпустили по стае четыре магазина, но безрезультатно. Пули прошивали волчьи тела, да вот толку от этого не было - хищники и так уже давно были мертвы.

Смерть Лёхи и Рябого была относительно быстрой. Совсем не такой, как кончина Матвея Кузнецова – его костлявая мучила долго и страшно бесилась, потому что человек «с глазами как у хаски» не боялся умирать.

Он знал, что жизнь всё равно – сильнее смерти.

***

Вымотанный донельзя, ночь Гордеев провёл без сна. Выстрелы и крики сказали ему больше любых слов.

Темнота общалась с ним. Тихо, приглушённо, точно через грязный, измазанный кровью платок. Она говорила устами двух мужчин. Голоса были грубые, чуть раздражённые.

«Тяжёлый, зараза!»,- сетовал один.

«Хорош ныть. Лучше подумай, как будем объяснять произошедшее Новицкому. Это залёт, Лёх».

«Да знаю я,- буркнул собеседник,- ну а что мне ещё оставалось, когда он ствол выхватил? Колыбельную спеть?!».

«Достаточно было просто аккуратно вырубить, а ты... Так, ладно. Давай вот здесь. А ну-ка посвети…».

Вскоре голоса сменились монотонным звуком лопат, врезающихся холодными лезвиями в сочную, чуть влажную почву.

«Ну, Рябой, вроде норм… или ещё?».

«Не, глубже давай. А то волки мертвечину почуют и разроют к чертям…».

«Так нам это только на руку».

«Включи мозги,- устало ответствовал товарищ,- даже если хищники растащат труп, всё равно есть вероятность, что в этих глухих местах тело могут найти. Пусть и по кускам… Потом рано или поздно установят личность, и неизбежно возникнет вопрос: а что топ-менеджер «Black gold» делал в такой дыре в костюме и при галстуке?.. Напрашивается простой ответ: а ничего, его сюда привезли. И явно не с благими намерениями. Неужели непонятно?».

«Ну…».

«Баранки гну. Копай, не отвлекайся».

Ринат закрыл глаза. Жгучая чернота под веками немного рассеялась. К звукам прибавилась картинка: двое убийц, споро выкапывающих могилу в приглушённом свете фонаря, рядом - тело Матвея, на котором не было живого места.

Яркая луна, на мгновение выглянувшая из клубящегося серого шёлка облаков, осветила статную фигуру покойного во всех подробностях, и Гордеев увидел всё - сверкавшие на окровавленном лице широко распахнутые глаза, сбитые в драке костяшки пальцев, вывернутые под невероятным углом кисти белых рук, сухие, чуть приоткрытые губы…

Ринат без сил опустил голову на грудь. Он много раз видел смерть, но привыкнуть к ней так и не смог. Костлявая часто ходила рядом. Щерилась на журналиста пустыми провалами глазниц и… молчала. Потому что знала – за неё уже давно всё сказано.

… С первыми лучами солнца Гордеев заварил себе чаю, приговорил бутерброд с сырокопчёной колбасой, а потом принялся искать тот «самый неказистый камень», под которым лежал Матвей.

Небольшой тёмно-серый валун, у подножия которого была потревожена земля, жался к молодой сосенке.

В душе будто что-то надломилось. Время замерло, и Ринат вдруг понял: то, к чему он так долго стремился, отныне не имело для него никакого значения.

Он хотел что-то сказать покойному, но не смог. Слов не было.

А может, они просто утратили смысл?..

***

27 августа, день. Следственное управление Следственного комитета Российской Федерации по Маркинской области.

Майор бездумно пялился в окно. Бело-жёлтое солнце по ту сторону пыльного стекла стремительно раскаляло и без того изнывающий от жары Маркинск. В луже у проходной устроили забавную возню воробьи… В сквере, прячась в густой тени берёз и тополей, чинно беседовали на лавочках пенсионерки.

От почти безмятежного созерцания тщетности бытия майора отвлёк телефонный звонок. На дисплее высветился незнакомый номер. Почему-то московский. Сергей Дмитриевич напрягся и трубку брать не спешил.

«Делом Кузнецова заинтересовался центральный аппарат? Этого ещё не хватало…».

Неизвестный, кем бы он ни был, не унимался - очевидно, решил взять следователя измором. После пятого по счёту звонка Салтыков сдался на милость судьбы и взял трубку.

Как говорится, делай, что должен – и будь, что будет.

«И вылетай с волчьим билетом из органов, ага».

- Салтыков, слушаю,- как можно более равнодушно обронил майор.

- Добрый день, Сергей Дмитриевич.

- Добрый. С кем имею честь?

- Ринат Гордеев, газета «Проба пера». Мне нужно срочно с вами поговорить. Это касается Матвея Кузнецова.

Салтыков, относившийся к жизни с изрядной долей иронии, обладал удивительной способностью в любой помойке минусов отыскать плюс. Вот и сейчас подумал: разговор с писакой лучше, чем «задушевная» беседа с Москвой. Хотя бы потому, что первого можно послать.

- Знаете, Ринат,- поспешил ответить майор,- никаких комментариев я не даю, кроме того…

- Я к вам не за этим,- перебил его Гордеев.

- А за чем?

- Мне нужно передать вам кое-какие сведения. И да… Матвей убит. Я знаю, где тело. И кто стоит за его смертью.

- Вот как…- медленно произнёс Сергей Дмитриевич, аккуратно опустился в кресло и взял ручку. С края стола притянул к себе листок бумаги. Спросил – осторожно, вкрадчиво:- И кто же?

- Игорь Варшавин.

Салтыков не удивился, услышав хорошо знакомую фамилию.

- Почему я должен вам верить?

- У вас нет другого выбора. Следствие стоит на месте,- без обиняков заявил звонивший. Майор, поджав губы, нехотя признал – а ведь прав, зараза. Интересно, откуда знает? Неужели в Управлении завелась крыса, которая сливает на сторону информацию?..

- И чего вы хотите?

- Я уже сказал. Мне нужно с вами встретиться. Сейчас я нахожусь в Маркинске и могу подъехать в любое время. Наша беседа не займёт много времени, максимум минут десять. Может, двадцать.

- Откуда мне знать, что ваши сведения действительно чего-то стоят?- не выдержал майор.

- Мне нет никакого резона вам врать.

- Да ну?- усмехнулся Салтыков.

- Сами подумайте: зачем?

- Вариантов масса, а у меня нет времени фантазировать.

- Значит, вам придётся просто мне поверить. Так сказать, на свой страх и риск.

Салтыков задумался. Поневоле вспомнил слова полковника Гравицкого про «униженных и оскорблённых», которым Варшавин перешёл дорогу. Про громкие дела, оставшиеся «нераскрытыми», и многочисленные смерти, «не носившие насильственный характер».

То, что берега Игорь Валерьевич потерял уже давно, знали и понимали все. Что не давало этим «всем» сплотиться против общего врага - одному богу известно. Впрочем, в бога Салтыков не верил. Он был хорошим следователем и давно понял одно: мир не бывает справедливым или несправедливым. Он просто есть – свой для каждого.

- Хорошо,- наконец сдался майор,- подъезжайте завтра к полудню в Управление. Маркинск, улица Достоевского, три. Я встречу вас у проходной.

- До встречи.

В трубке раздались короткие гудки. Минуту поколебавшись, Салтыков набрал коллеге.

- Серёга, здорово. Номерочек пробей мне… записываешь? Ага, диктую… Восемь… девятьсот шестнадцать…

В трубке послышалось бодрое перестукивание клавиш, и после небольшой паузы собеседник отрапортовал:

- Так… Гордеев Ринат Андреевич, 1983 года рождения. Не женат, детей нет. Проживает в Москве по адресу Лагжанский проезд, дом девять, квартира двадцать три… Журналист криминальной хроники газеты «Проба пера»… Профессиональный интерес составляет в основном деятельность компании «Black gold» и личность Игоря Варшавина, председателя совета директоров… Да и всё, в принципе. Не был, не состоял, не привлекался твой Гордеев. Ничего особенного. Скукота…

- Угу…,- задумчиво промычал Салтыков,- фоточку его скинь мне.

- Уже.

- Увидел, спасибо.

- Обращайтесь, товарищ майор.

***

Салтыков деликатно постучался и, не дожидаясь ответа, сунул голову в кабинет полковника Гравицкого.

- Михаил Александрович, разрешите?

- Заходи,- буркнул шеф, не поднимая глаз от каких-то бумаг,- присядь пока...

Сергей Дмитриевич покорно опустился на стул. Посмотрел на начальника. Тот выглядел непривычно, даже как-то неформально. Рукава рубашки (кажется, женщины называют такой цвет «шампань», но майор точно не знал) закатаны до локтя, волосы немного взлохмачены, на худощавом лице синевой отливает щетина. От скуки Салтыков принялся рассматривать и без того хорошо знакомый кабинет. В полуоткрытом шкафу, поблёскивая золотистыми пуговицами, висел на вешалке синий китель, рядом - идеально выглаженная форменная рубашка и брюки. Ни складочки на них, ни ворсинки, ни единого залома…

На подоконнике, словно бросая вызов аскетичности пространства (а может, и наоборот - подчёркивая её), царственно высился кактус по имени Гена. Большой, с длинными колючками, он будто беспардонно пялился на Салтыкова двумя алыми цветками. Говорят, что хозяева имеют сходство со своими домашними животными. Майор был уверен, что правило это применимо и в отношении растений. Полковник Гравицкий определённо походил на Гену - такой же внушительный и острый (на язык). Особенно, когда злился. Да и глаза вон - большие, красные… Прямо как цветки у Гены.

- Ну, рассказывай, с чем пожаловал,- наконец произнёс Михаил Александрович, отложив бумаги. Белки его светло-голубых глаз прорезала сетка мелких сосудов.

И Салтыков рассказал. Полковник слушал его внимательно, частенько делая какие-то пометки в ежедневнике – страшненькой зелёной книжечке, которая, судя по внешнему виду, застала ещё Куликовскую битву (или вообще – разгром Хазарского каганата). Когда майор закончил, Гравицкий спросил:

- И каковы твои дальнейшие действия?

- Завтра встретимся, поговорим – а там видно будет.

- Ну да, ну да…- Михаил Александрович потёр ладонями лицо,- но вообще странно как-то. Даже если на секунду представить, что мужик не врёт, и у него действительно есть какая-то ценная информация, я логику понять не могу. Эти журналюги за вкусный материал мать родную продадут. А он предлагает его… нам?.. С чего бы? Откуда такая щедрость?

Салтыков молчал. Он вообще предпочитал не открывать рта, если не мог ответить на поставленный вопрос.

- Ты знаешь, чего, Сергей Дмитриевич… я сейчас Мальцеву позвоню - спецы его в кабинете твоём пошуруют. Чтобы весь завтрашний разговор записать. А Гордеева этого… Под негласное надо будет взять. Так, на всякий случай.

***

На следующий день без четверти двенадцать Салтыков уже стоял у КПП со стороны улицы и делал вид, что разговаривает по телефону. Одет он был не по форме - джинсы, поло и новенькие кеды. В руках - небольшая кожаная папка.

Мужчину, прошедшего мимо, он узнал сразу. И решил немного за ним понаблюдать. Гордеев вёл себя спокойно и уверенно. Лица не скрывал - даже наоборот: вертел головой в разные стороны, нарочито отсвечивая таблом на камеры.

Сергей Дмитриевич хмыкнул.

«Хитёр чёрт…».

- Ринат Андреевич?

Журналист обернулся. Смерил майора быстрым взглядом, протянул ладонь. Салтыков ответил на рукопожатие и, указав широким жестом на здание Управления, по привычке обронил:

- Пройдёмте.

Гордеев усмехнулся, однако язвить не стал.

***

- Чай, может быть? Или кофе?- осведомился Салтыков с издевательской ноткой в голосе. Акул пера он терпеть не мог. Ринат это понял и решил ответить взаимностью.

- Кофе со сливками, будьте добры. Два кусочка сахара.

- Без проблем. Но у нас, провинциалов, только растворимый,- осклабился следователь,- с ароматом сливочного мороженого. Хотите?

Гость благосклонно кивнул. Предварительный обмен любезностями был окончен. Напоив Гордеева коричневатой бурдой (купленной, между прочим, на свои кровные), Сергей Дмитриевич сел напротив и сцепил руки в замок.

- Излагайте.

Салтыков умел не только слушать, но и смотреть. Он фиксировал поведение собеседника во всём его многообразии: поза, тембр голоса, особенности жестикуляции и зрительного контакта… И очень быстро понял - этот человек не врёт. Но вместе с тем определённо чего-то не договаривает.

- Как вы узнали, где тело? И кто непосредственные исполнители? Простите, но из вашего рассказа этого не следует…

Гордеев, то и дело почёсывая искусанные комарами руки, на поставленные вопросы отвечал крайне вяло и неохотно. Дескать, у него свои источники, и раскрывать он их не намерен. Он действительно поведал следователю практически всё, сознательно опустив «паранормальные» моменты. Упекут, чего доброго, в психушку после подобных откровений. Доказывай потом, что не шизоид…

Пауза в разговоре двух мужчин длилась долго. Минуту, а может, целых две. Журналист вытащил из рюкзака какой-то плоский чёрный предмет. Выносной диск.

- Вот. Здесь – всё. Я не юрист, но уверен - на «пожизняк» точно хватит. Варшавин нажил себе немало врагов, и эти люди с радостью заберут себе славу охотников за справедливостью, если вы будете бездействовать.

- Убавьте градус пафоса, гражданин Гордеев,- поморщился Салтыков, идя в наступление,- и потом, понять не могу - вы мне что, угрожаете?

- И в мыслях не было,- улыбнулся Ринат,- но прошу учесть: мы - солидное издание с многомиллионной аудиторией. Нам доверяют. К нам прислушиваются. А управа найдётся на любого. Даже на таких, как Варшавин.

- Вы действительно в это верите?- спросил майор без тени сарказма.

- Иначе бы не пришёл. А… вы? Вы - верите? Или просто сидите тут ради зарплаты и досрочной пенсии?

- Это вас так на журфаке учат, что ли? Приходить к людям за помощью и им же при этом хамить?

- У каждого свои университеты,- резонно отметил Ринат,- а в моей профессии… да и вашей тоже, чего греха таить - по-другому никак. Берём нахрапом.

Теперь замолчал Салтыков.

- Если тут и впрямь полный компромат на Варшавина, вы могли бы сделать на этом карьеру,- сказал майор после очередной затянувшейся паузы.

- Мог бы,- неопределённо дёрнул плечом журналист. Взгляд его изменился. Заносчивый и резкий, Гордеев вдруг посмотрел на следователя без вызова, мгновенно утратив напускную спесь.

- … но не стали. Почему?

- Потому что это неправильно,- просто сказал Ринат и поднялся.- Мне пора. Да, и ещё… позавчера ночью в лесу я слышал крики, выстрелы, и нечто, похожее на рычание. Наверное, волки, не знаю.

- Кто кричал? Вы видели этих людей?

- Нет. Полагаю, их послали по мою душу, но не срослось. Что до Матвея… Как я уже говорил, его закопали у Григоровских менгиров, у подножия самого неприметного камня. Вы сразу его узнаете - там взрыта земля… Убийцы, видимо, очень торопились, и не стали аккуратно снимать дёрн.

Он помолчал немного и продолжил:

- Надеюсь, Варшавин вас не купил. А если я ошибаюсь, то хочу предупредить - моя смерть ничего не изменит. Эти сведения,- Ринат посмотрел на диск,- всё равно будут обнародованы. К чему это приведёт, можете представить сами. Я не знаю, чью позицию занимаете вы, и понимаю, что сегодняшний разговор может стоить мне жизни, но мне бы очень хотелось верить, что мы с вами всё же по одну сторону баррикад.

***

Салтыков, настоятельно порекомендовав Ринату пока не уезжать из города, принялся за изучение жёсткого диска. Там действительно было всё. Личная и служебная переписки, записи разговоров Варшавина, внутренние документы «Black gold» и многое, многое другое, чего так отчаянно не хватало следствию.

Сергей Дмитриевич ушёл в работу с головой. Анализировал, сопоставлял, выцеплял из архива многочисленные «висяки». Спал по три часа в сутки и литрами глушил кофе (тот самый, с ароматом сливочного мороженого).

И вот наконец весь массив данных был изучен. И он идеально вписывался в версию Салтыкова.

Несколько месяцев назад между Игорем Валерьевичем и Матвеем действительно состоялся диалог. Первый открыто предлагал второму стать своим «доверенным лицом» (читай – главным подельником), но Кузнецов участвовать в каких-либо мутных схемах отказался наотрез.

Некоторое время Варшавин не предпринимал ничего. Возможно, обдумывал, как следует поступить со строптивым сотрудником, а может, уже знал, как, но по неизвестным причинам медлил. Кузнецов же, заподозрив неладное после смерти Суровицкого, решил действовать. И стал собирать компромат на собственного шефа.

…Последним файлом на диске значился скриншот сообщения, которое Игорь Валерьевич адресовал Новицкому ранним утром четвёртого августа. Там было всего два слова: «Убери Кузнецова».

Впоследствии выяснится, что переписка, конечно же, была подчищена обеими сторонами. Но шпионская программа, подсаженная Матвеем на мобильник Варшавина, уже успела сделать свою работу. И Кузнецов совершает последний марш бросок перед смертью – сначала отправляет жену в Будапешт, на следующий день под благовидным предлогом вылетает в Москву, чтобы разыскать Гордеева. Но тот прохлаждается в Боголюбово, и опальному менеджеру «Black gold» не остаётся ничего иного, как передать диск соседскому пацану в надежде, что тот всё-таки вручит посылку адресату…

Шестого августа Матвей садится на самолет до Маркинска, а на исходе дня восьмого числа отдаёт богу душу.

Салтыков смотрел в монитор долго, до рези в глазах. Наконец он опустил веки и устало закрыл руками лицо.

«Он знал, что умрёт. Он всё знал заранее…».

Наверное, это очень страшно - идти навстречу собственной гибели. Понимать, что скоро тебя не станет. Боялся ли Матвей?.. Салтыков понятия не имел. Но в одном был уверен - он сделает всё возможное, чтобы смерть этого человека оказалась не напрасной.

Ведь Господь, как говорится, не фраер - Он всё видит. Просто иногда Ему нужно немножечко подсобить.

«Недолго Варшавину топтать эту грешную землю,- вдруг подумал майор,- слишком часто он заигрывал со смертью... И ей надоело…».

Следователь не мог понять, кто (а главное - зачем?) вложил в его голову эту мысль. Она казалась странной, чужеродной. Но тем не менее, удивительным образом вписывалась в систему салтыковских представлений о справедливости.

… Отчаянно зевая, майор наконец выключил компьютер, запер кабинет и отправился домой.

Он не увидел в коридоре мёртвого Матвея Кузнецова - тот стоял, скрестив на груди окровавленные руки, и молча смотрел вслед Сергею Дмитриевичу.

Потом разбитые губы покойного тронула лёгкая, едва заметная улыбка.

Не принадлежавший миру живых, он знал - теперь всё будет так, как дóлжно.

***

Некоторое время спустя.

Гордеев чувствовал, что за ним присматривают. Кто это был - люди Варшавина или же оперативники, посланные Салтыковым - журналист не знал. Да и не особо стремился.

Вскоре он купил билет на поезд до Москвы и через пару дней уже сидел в купе, бездумно взирая на платформу. Бойкие старушки торговали пирожками, девчонки в коротких шортиках и обтягивающих маечках вешались на шею быдловатого вида парней… Молодая мамаша в цветастом платье тщетно пыталась унять ревущего сынишку.

Матвей умер. Он, Ринат, быть может, тоже скоро умрёт. А жизнь продолжится. И та женщина, симпатичная уставшая брюнетка без кольца на безымянном пальце, всё так же будет успокаивать мальчишку с забавными вихрами пепельно-пшеничного оттенка…

А его, Гордеева, возможно, уже не будет на этом свете. Но Ринат не боялся. Он просто устал. И если бы сейчас в купе ввалились устрашающего вида молодчики, чтобы тихонько свернуть ему шею - он бы не удивился. Он, возможно, даже не оказал бы сопротивления.

Почему?

Одному богу известно.

Хотя Гордеев, как и Салтыков, в бога не верил.

Но зато бог явно верил в этих двоих.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

«С тех пор я потерял всё, даже страх перед смертью»

Мать говорит Христу:

— Ты мой сын или мой

Бог? Ты прибит к кресту.

Как я пойду домой?

Как ступлю на порог,

не поняв, не решив:

ты мой сын или Бог?

То есть, мёртв или жив?

Он говорит в ответ:

— Мёртвый или живой,

разницы, жено, нет.

Сын или Бог, я твой.

Иосиф Бродский

Шло время. Оставшиеся дни отпуска пролетели, как единый миг. Наступила середина сентября – дождливая и какая-то по-октябрьски промозглая... На жизнь Гордеева так никто и не покусился – и он сделал вывод, что трепетное внимание к его персоне исходит не от людей Варшавина, а от представителей органов правопорядка, что в некоторой мере утешало.

Ринат не удивился, заметив на служебной парковке редакции чёрный «Nissan» с незнакомыми номерами. Козырнув операм, самозабвенно жующим в салоне шаурму, журналист поднялся по лестнице и вошёл в здание, от стеклянной громады которого успел порядком отвыкнуть.

Эта странная история изменила его. Некогда общительный, Гордеев временами уходил в себя, не замечая никого и ничего вокруг. Дашка бросала на него любопытные взгляды, но открыто спросить, что произошло, так и не решилась. Поэтому начала издалека. Подошла, облокотилась на стол. Эффектно откинула за спину прядь блестящих чёрных волос. Поинтересовалась почти непринуждённо:

- Как отпуск?

- Пока не знаю.

- В смысле?- не поняла Дашка и непонимающе захлопала глазами. Наращенные ресницы, непомерно длинные и пушистые, бессовестно уродовали самобытную красоту её тувинского лица.

- Не бери в голову,- отмахнулся Ринат,- я… нехорошо себя чувствую, Даш. Если у тебя ничего срочного, давай потом поболтаем, а?

- Ладно,- пожала плечами коллега и как бы невзначай обронила:- Я просто хотела сказать, что взяли твоего Варшавина.

- Взяли?- глупо переспросил журналист.

- Гордеев, выходи из анабиоза.- Дашка участливо похлопала его по плечу.- Иногда это даже полезно. Пока ты тут испепелял взглядом монитор, Следственный комитет какой-то там области опубликовал видео задержания. Маски-шоу, все дела...

Гордеев молчал.

- Не, ну ты не переживай так сильно,- продолжала сочувственно чирикать коллега,- не повезло с Варшавиным – повезёт с кем-нибудь другим… Мало ли у нас «честных» людей, на которых есть убойный компромат?..

***

«Игорь Варшавин стал основным обвиняемым по целому ряду статей: следствие инкриминирует ему создание и руководство преступным сообществом и вооруженной группировкой, взяточничество, легализацию денежных средств, полученных преступным путём, незаконный оборот оружия, а также убийство двух и более лиц общеопасным способом… за последние несколько лет по указанию Варшавина в Маркинской области совершено более восьмидесяти убийств. На счету группировки - жизни представителей правоохранительных органов, судей, чиновников, коммерсантов, журналистов и общественных деятелей…».

«… в отношении Игоря Варшавина избрана мера пресечения в виде заключения под стражу… также на два месяца в СИЗО отправлены начальник его личной охраны Анатолий Новицкий и десятки других лиц, имена которых не разглашаются в интересах следствия... фигурантам резонансного дела грозят длительные сроки лишения свободы, вплоть до пожизненного заключения…».

«… суд в Маркинске признал виновными по ч. 1 ст. 217 УК РФ (нарушение требований промышленной безопасности опасных производственных объектов) и ст. 246 УК РФ (нарушение правил охраны окружающей среды при производстве работ) семерых фигурантов дела о крупном разливе нефти на Иванихинском месторождении в 2023 году... Росприроднадзор оценил ущерб в 251 млрд руб., суд обязал «Black gold» выплатить 247 млрд руб., что стало рекордной компенсацией за вред, причинённый окружающей среде… Ростехнадзор по итогам проведённого расследования сделал вывод, что причиной крупнейшей в истории Маркинской области аварии послужили недостатки при конструировании свайного основании нефтяных резервуаров, а также общая изношенность оборудования…».

«… последними арестами Следственный комитет завершил активную фазу расследования... председателю совета директоров нефтяной компании «Black gold» Игорю Варшавину грозит пожизненное лишение свободы…».

Ринат закрыл крышку ноутбука. Потянулся. Допил чай. Взглянул на часы – без пяти семь… Значит, в Маркинске уже одиннадцать вечера. Интересно, спит ли Салтыков?

«Не спит, конечно,- ответил самому себе Ринат,- следователи ведь никогда не спят… И не едят. А ещё не ездят в отпуск…».

Он взял в руки телефон и набрал служебный номер майора, если честно, не особо надеясь, что тот ответит. Однако следователь взял трубку почти сразу.

- Салтыков,- раздался в мембране уставший голос.

- Сергей Дмитриевич? Здравствуйте. Это Гордеев. Извините, что поздно…

- А, Ринат, добрый день. То есть вечер. Никогда не думал, что скажу это, но я рад вас слышать. Правда. Сам хотел позвонить, да замотался…

- Понимаю. Вы в Маркинске? Никуда уезжать не собираетесь?

- Куда там,- усмехнулся следователь,- у нас тут все на ушах стоят…

- Я бы хотел с вами встретиться. Просто – поблагодарить. Лично.

- Это я вас благодарить должен. И Матвея… да только он не услышит.- Салтыков на мгновение запнулся, потом, словно очнувшись, продолжил:- Конечно, подъезжайте. Запишите на всякий случай мой мобильный. Я сейчас в Управлении далеко не всегда бываю – сами понимаете.

***

29 сентября, ночь. Следственное управление Следственного комитета Российской Федерации по Маркинской области.

В коридорах было тихо. Под высокими потолками, украшенными широкой полоской лепнины, тускло горели невидимые глазу светильники. Пахло дубовым паркетом, тяжёлыми портьерами и старыми архивными папками.

Из-под двери салтыковского кабинета пробивалась слабая полоска света. Сам майор спал за столом, уронив беспокойную голову на руки. В полумраке деликатно мигал разноцветными огоньками служебный телефон, да едва слышно тарахтел маленький холодильник, где доживал свои последние часы салат.

Сон Сергея Дмитриевича прервал звонок мобильного. Резкий, какой-то неестественно громкий. Звонил Крайнов, заместитель начальника СИЗО, где вот уже две недели в небольшой одиночной камере коротал свои безрадостные деньки Варшавин.

Пригладив волосы, следователь мельком глянул на часы. Половина третьего. Отчего-то тревожно заныло в груди.

- Салтыков, слушаю.

- Сергей Дмитриевич, приветствую.- Крайнов говорил спокойно, даже непринуждённо.- Тут такое дело… Уж не знаю, поздравить тебя, что ли - или наоборот, посочувствовать. В общем, скончался твой подследственный.

- Как? От чего, когда?!

- Ну, может, с полчаса назад. Мне дежурный позвонил, а я вот сразу – тебе.

- Причина смерти?

- Врач пока ничего конкретного сказать не может, у них всё как обычно – «вскрытие покажет». Может, сердце или тромб… Единственное что, накануне вечером, когда стемнело, орал твой обвиняемый так, что весь изолятор мне переполошил. «Уберите,- верещит,- уберите их, не могу я больше…». Кукухой, видать, поехал. Накапали мы ему чуть седативного, он и затих. Потом сидел в углу, бормотал что-то и всё руками размахивал, будто отгонял кого. А ночью умер.

- Андрей Владимирович, а…

- Понимаю, куда ты клонишь,- сурово прервал его собеседник,- так вот: не клони. Сам он умер. Понимаешь, сам!

- Тело уже увезли?- спросил Салтыков после некоторой паузы.

- Пока нет, но скоро увезут,- зевнул Крайнов.- Так что если хочешь посмотреть, поторопись.

- В морге посмотрю. Куда его?..

- В бюро на Авиамоторной.

- Понял, спасибо.

- И ты будь здоров,- ответил Андрей Владимирович и отключился.

***

29 сентября, около восьми часов вечера.

Оригинальное чувство юмора владельца заведения Ринат оценил сразу, как только посмотрел в меню. Кафе «Дрезден» с изысканным европейским интерьером предлагало посетителям познакомиться со всеми оттенками вкусов солнечной Грузии: тут тебе и шашлыки, и хинкали, и сациви, и чахохбили с пхали…

К Гордееву подошла официантка, худосочная особа лет двадцати. Девица растянула ярко накрашенные губы в искусственной улыбке и приторным тоном осведомилась:

- Уже определились?

- Американо, пожалуйста. Насчёт остального пока подумаю.

От скуки журналист принялся разглядывать немногочисленных посетителей. В полумраке самого дальнего угла тихо, вполголоса, переговаривалась семейная пара. У барной стойки, подперев ладонью небритое лицо, сидел уже порядочно набравшийся субъект в старомодном костюме. Пальцы гражданина украшали многочисленные шрамы и расплывшиеся синие пятна «перстаков»... За столиком напротив в компании бутылки шампанского коротали вечер две дамы средних лет, обсуждая какую-то Наташку, «шалаву из планово-экономического».

Но вот над дверью коротко звякнул колокольчик – то был майор. Он стащил с шеи шарф, подошёл к Ринату и улыбнулся, протянув ладонь:

- Добрый вечер. Простите, опоздал.

- Рад вас видеть,- искренне ответил Гордеев, пожимая следователю руку.

Тот уселся напротив и принялся изучать меню. Покрасневшие серо-голубые глаза заскользили по строчкам.

- Я читал новости,- продолжал тем временем Ринат.- Это правда, что ему грозит пожизненное?

Салтыков поднял взгляд и как-то странно усмехнулся:

- Ему уже ничего не грозит.

- То есть как?..

- А очень просто,- пожал плечами следователь,- сегодня ночью Варшавин скончался в СИЗО. Мы пока не афишировали это в СМИ. Так что… сливаю вам своего рода эксклюзив.

Тут подошла официантка, и майор сделал заказ. Ринат же без сил откинулся на спинку деревянной скамьи.

- Скончался, значит…- растерянно выдохнул он.- Ему помогли?..

- Я тоже сначала думал… всякое. Но ошибался. Тромбоэмболия лёгочной артерии. Молниеносное клиническое течение. Так, секунду…- Майор извлёк из портфеля блокнот и прочёл:- «… полная закупорка тромбом обеих основных ветвей лёгочной артерии… острая дыхательная недостаточность, остановка дыхания, коллапс, фибрилляция желудочков...». Он умер за несколько минут.

- А эта тромбоэмболия… что, были какие-то предпосылки?

- Несколько лет назад Варшавин попал в аварию и получил не только множественные переломы, но и серьёзную травму спинного мозга. По словам судмедэксперта, подобные эпизоды могут служить фактором риска. И всё бы ничего, но есть одна странность - накануне вечером Игорь Валерьевич переполошил весь изолятор. Бесновался в своих «апартаментах» и всё просил кого-то убрать. Потом вроде успокоился. А затем и вовсе – упокоился. Но, полагаю, всё же не с миром… Помните полотно Михаила Клодта «Иван Грозный и тени его жертв»?

Гордеев кивнул.

- Бред конечно, но иногда мне кажется, что к Варшавину приходили убитые по его приказу люди.

- Значит, совесть заела?- предположил Ринат.

- Совесть?- усмехнулся майор.- Не думаю. Скорее, шиза… кто уж теперь дознается.

- А что остальные? Новицкий и его люди?

- Про недопустимость разглашения данных предварительного расследования ничего не слышали?

Ринат стушевался:

- Слышал.

- Это хорошо. Значит, трепаться не станете. Если вкратце, то план по устранению Матвея дал сбой, и убрать его «чисто» не удалось. В машине исполнителей нашли микрочастицы крови. К слову, именно эти люди должны были устранить и вас. Новицкий опознал то, что от них осталось.

- Всё-таки волки?..- тихо спросил журналист.

- Волки, волки,- кивнул следователь,- фрагменты тел и одежды мы собирали в радиусе трёх километров. А, да что там,- он махнул рукой.- Кстати, о фрагментах: здесь отменный шашлык, рекомендую.

Подавив невольный смешок, Гордеев спросил:

- А Матвея уже похоронили?

- Насколько, я знаю, да.

- Можете узнать, где?

- Могу.

Виляя узкими бёдрами, к столику подошла официантка и поставила перед следователем блюдо с внушительной порцией шашлыка. Сергей Дмитриевич с воодушевлением принялся за ужин. Минуту поколебавшись, Ринат спросил:

- Значит, шашлык рекомендуете?..

- Угу,- промычал Салтыков с набитым ртом,- берите, не пожалеете. В «Дрездене» самый лучший шашлык.

***

2 октября. Маркинск, Старое кладбище.

В небе висели низкие светло-серые тучи – плотные, точно грубый домотканый шёлк. Холодный ветер лениво качал пышные верхушки сосен. Гордеев молча смотрел на свежий могильный холмик. Даты жизни, фото в рамке, густой сладковатый запах лилий и едва уловимый тонкий аромат роз...

Ринат хотел сказать много, но слов почему-то не находил. И тихо проговорил лишь одно:

- Всё было не зря, Матвей. Всё было не зря…

… К остановке подкатил старый, трясущийся всеми частями автобус. Журналист уселся у окна и почему-то посмотрел на кладбищенскую церквушку. У паперти стоял Матвей.

Но вот крови на его лице уже не было, да и костюм - в полном порядке. И глаза - яркие, живые, один - голубой, другой - карий, они… будто светились. Покойный улыбнулся, подняв в знак прощания ладонь. Ринат помахал ему в ответ. «Как странно,- подумал тогда Гордеев,- я никогда не видел этого человека живым… и он стал мне другом. Смерть не помешала ему ничем…».

Автобус, набирая скорость, покатился по ухабистой дороге. Ринат выудил из кармана наушники, остановив выбор на Samsas Traum.

«Seitdem verlor ich alles, auch die Angst vor meinem Tod»,- пел Александр Каште.

«С тех пор я потерял всё, даже страх перед смертью».

© Алина Рауд. 2026