Читать онлайн "Неожиданная находка в Лиении. Часть 11"

Снаружи ревел шторм, но в жилом отсеке было относительно тепло. Проходчик работал вторые сутки. Выхлопной патрубок под потолком забивала ледяная крошка. Пыль под давлением свистела в колене воздуховода, монотонно раскачивая гофрированную трубу.

На складном походном столике закипала вода в дешёвом электрическом чайнике, купленном для маскировки на мурманской барахолке. Рядом Ренос вскрыл гермопакет лиенийского полевого пайка. Сработал скрытый клапан, сублимированный брикет внутри вздулся, обдав лицо сухим паром с химическим запахом.

— Высокая кухня цивилизации, — Серёжа бросил на ящик пустую упаковку и отхлебнул кипятка прямо из жестяной кружки, поморщившись. — Три тысячи калорий, сорок микронутриентов и вкус горелого полиэтилена. Глотайте быстрее, пока это варево не замёрзло.

В углу у монтажного люка лежали три дуги из чёрного матового сплава.

— Подъёмную клеть сюда никто не потащит, — Серёжа пнул крайнюю секцию носком ботинка. — Это своего рода лифт для нашей скважины. Собрали на коленке из того, что списали в Лиении под видом бракованных шасси. Гравитационный тормоз, три направляющих диска и ручной сброс. Трое влезут, только выдыхать придётся по очереди.

Я подошёл к раструбу скважины. Жерло диаметром чуть больше метра светилось ровным фиолетовым кольцом: плазма выжигала породу без единого скола, оставляя за собой гладкую стеклянную корку. Туда, в тёмный колодец, свисал тонкий сигнальный кабель и труба для вывода льда и снега. На полтора километра ниже рабочая головка дробила ледяной массив, и его нужно было проверить на перегрев.

Вика перехватила мой взгляд, молча затянула ремни «Второй кожи» и шагнула внутрь трубчатого каркаса. Ей даже не пришлось пригибаться: капсула напоминала разрезанный вдоль термос с ручками от велосипедного руля.

— Вниз едем вдвоём, — бросил я Серёже. — Контролируй натяжение кабеля сверху.

— Валяйте. Но учти: разобьёте корыто, счёт за ремонт выставлю казне Церисии.

Мы с Викой втиснулись в капсулу плечом к плечу. Серёжа вдавил тумблер на ободе. Конструкция без толчка снялась с фиксаторов, зависла над пустотой и мягко пошла вниз.

Скорость нарастала без звука приводов. Нас не трясло, только воздух стал плотным, холодным и сухим, забивая ноздри запахом обожжённой изоляции. Стенка шахты неслась мимо в двадцати сантиметрах от плеча.

Вика не держалась за поручни. Она прижалась ладонью к прозрачному экрану, следя за каждым изменением в толще. В свете налобного фонаря на гладкой оплавленной поверхности мелькали серые, синие и мутно-белые полосы. Мельчайшие пузыри воздуха застыли внутри ледника за миллионы лет до появления первого человеческого костра.

— Похоже на поздний плейстоцен, — выдохнула она прямо в стекло. Пар от дыхания тут же сдуло в вентиляционную щель. — Господи, Тео, смотри на тёмную прослойку. Слой вулканического пепла. Интересно, какой вулкан его оставил? Нынешняя карта таких уже не знает. Мы летим сквозь геологическую летопись планеты быстрее товарного состава.

— Дорвалась, блин, геолог на выезде, — прохрипел в наушнике Серёжа. Связь по кабелю шла без помех. — Ты на слои не молись, Вик. Руки внутрь подбери. Зацепишь нарост на стенке, нам тебя снизу соскребать придётся.

Она пропустила реплику мимо ушей. Полосы одна за другой сменяли цвет, а пальцы в тонких перчатках нервно постукивали по колену, словно Вика пыталась на ощупь пересчитать плотность каждого замёрзшего пласта.

На вираже капсулу чуть качнуло. Вика инстинктивно схватилась за поручень левой рукой и коротко поморщилась: зажившие переломы рёбер и трещина таза после пермской аварии всё ещё напоминали о себе при резких движениях, даже сквозь компенсирующий натяг «Второй кожи». На тыльной стороне её ладони белел след от медицинского катетера. Заметив, куда я посмотрел, она убрала руку в карман штормовки и выпрямилась.

Интересно, каково это: смотреть на окружающий мир и видеть в нём только вопросы? Без регламентов безопасности, без ожидания удара в спину и без необходимости вычислять, кто из союзников окажется предателем. Она находила в леднике историю. Я проверял, сколько времени понадобится стенкам, чтобы сойтись.

Капсула резко сбросила ход. Опорные кольца зашипели, гася инерцию, и платформа зависла в пяти метрах над каркасом проходчика.

Агрегат висел на трёх распёртых в лёд лапах. Резонансная головка дробила массив в центре, а кольцевая фреза выравнивала контур ствола. Следом форсунки расплавляли ледяную кромку и запечатывали её в плотную оболочку. Вокруг клубился густой белый пар.

На отметке три тысячи метров приборы на пульте проходчика вспыхнули жёлтым.

Я перегнулся через перила, глядя на экран телеметрии. За нами по каналу связи наблюдал весь верхний модуль.

— Сбавили ход почти вдвое, — голос Серёжи в гарнитуре потерял насмешливость. — Давление на внешнем периметре скачет. Стенка за термическим поясом плывёт.

Прямо под направляющими лапами оплавленная кромка шахты теряла форму. Стекловидная корка трескалась, лёд выдавливало внутрь колодца мягким синеватым тестом. Базальный горизонт ледника жил по своим законам: колоссальная масса верхних слоёв сдавливала тёплые придонные пласты, заставляя замёрзшую воду течь. Ствол сжимался прямо на глазах, угрожая намертво заклинить многотонную тушу бура.

— Зажмёт лапы, наверх мы его не поднимем, — передал я в микрофон. — Срежет металл к чертям.

Вика прищурилась, изучая показания датчиков температуры на станине:

— Металл отводит тепло быстрее, чем оплавленная оболочка успевает схватиться. На этой глубине слой ведёт себя как вязкий композит. Давление почти триста атмосфер, температура близка к точке плавления. Стенка начинает ползти внутрь ствола.

— Предлагаешь заглушить головку? — отозвался Серёжа. — Скважину сомкнёт за два часа.

— Наоборот. Может, увеличить температуру по контуру? Спекание пойдёт глубже, термический пояс сформирует вокруг ствола дополнительную стекловидную рубашку. Это возможно?

В гарнитуре прошёл короткий сигнал. Серёжа помолчал пару секунд, прикидывая схемы распределения мощности.

— Сработает, если перебросить накачку с центральных инжекторов на внешнее кольцо.

Через секунду он уже кричал команды технику:

— Ренос, снимай лимит с накопителей третьей группы. Перебрось тридцать процентов на внешнее оплавление. Фазу импульса сдвинь вперёд на полсекунды.

Плазменная вспышка под нашими ногами из фиолетовой стала белой. Волна сухого жара ударила по днищу капсулы так, что краска на ограждении затрещала. Оплывающий буграми массив вскипел, выбросил фонтан пара, и расширившийся огненный пояс расплавил кромку и запечатал её глубже. За ним протянулся затвердевший слой с маслянистым отливом. Стрелки давления на станине дёрнулись влево и замерли в зелёном секторе.

Типичный Серёга: перехватил чужую догадку на лету и отдал распоряжения с таким видом, будто сам держал эту схему в резерве с прошлого вторника.

Я не стал комментировать. Главное, фреза снова вгрызлась в монолит, набрав рабочие обороты.

Мы поднялись наверх через сорок минут. В модуле стояла непривычная тишина.

Ветер за тонкими композитными панелями сбавил обороты. Буран снаружи не бил в рёбра каркаса, а лишь шуршал позёмкой по насту. Ренос сидел у распределительного шкафа, уронив руки на колени, и следил за периметром.

— Буря стихает? — Вика стянула шлем, встряхнув слипшимися от пота волосами.

Серёжа подошёл к терминалу погоды, постучал пальцем по экрану с барометрической кривой.

— Глаз циклона. Давление на самом дне, фронт просто закрутило узлом над морем. Передышка на два часа, не больше. Потом ударит с новой силой.

Я толкнул защёлку шлюза и приоткрыл смотровую створку. Молочная муть рассеялась. Ветер ушёл, а давление продолжало падать.