Рядовой Джонни Батц сидел по пояс в траншейной жиже планеты Слякоть-9. Официально эта планета называлась Жемчужина-Виктория, но после того как орбитальные бомбардировщики Империи и Конфедерации пятьдесят лет подряд утюжили ее континенты, жемчугом здесь и не пахло. Пахло палёным пластиком, немытыми телами и переработанным соевым пайком.
Война шла так долго, что центральные компьютеры на Земле уже забыли, из-за чего она началась. Кто-то кому-то не уступил гиперпространственный коридор, или кто-то оскорбил чьего-то посла. Какая разница? Военно-промышленный комплекс требовал крови и налогов.
Джонни Батц был уникальным солдатом. Не потому, что был храбр. Просто он был единственным человеком в 33-м ударном батальоне, у которого оставался один рабочий патрон.
«Солдат! Если у тебя кончились боеприпасы, используй приклад. Если сломался приклад, используй зубы. Если выбили зубы, дезориентируй врага своим героическим и патриотичным кровотечением!» — Из Полевого Устава Космической Пехоты, издание 404-е.
Экономика обеих сторон рухнула десять лет назад. Заводы встали. Логистика превратилась в миф. Последний корабль снабжения скинул на позиции батальона контейнер, в котором вместо плазменных винтовок оказались десять тысяч парадных аксельбантов и ящик леденцов от кашля.
Поэтому патрон Батца — тяжёлая, бронебойная пуля калибра 12 мм — был объектом поклонения. Батц натирал его тряпочкой и прятал на груди, как святыню.