Читать онлайн "Поцелуй вампира"

Ночь в борделе «Клыки и Розы» всегда начиналась одинаково: со звука бьющегося стекла, отборного орочьего мата и стойкого запаха дешёвых афродизиаков, который намертво въелся в бархатные обои.

Тиффания Лукреция фон Карштайн — для коллег и постоянных извращенцев просто Тиффи — сидела на краю роскошной кушетки, затянутая в латексный корсет настолько туго, что её и без того выдающаяся грудь казалась двумя спелыми дынями, готовыми лопнуть от малейшего прикосновения. Чулки в сетку идеально подчеркивали округлость бёдер, а на ногах красовались шпильки такой длины, что ими можно было заколоть некрупного дракона.

Единственной проблемой было то, что Тиффи была вампиром. А вампиры, как известно, не отражаются в зеркалах.

— Мира! Мать твою за ногу, иди сюда! — завопила Тиффи, тщетно пытаясь накрасить губы кроваво-красной помадой наугад. В итоге линия помады ушла куда-то к уху, делая её похожей на безумного клоуна-убийцу с очень сексуальным декольте.

В комнату, покачивая бёдрами и на ходу поправляя кружевной чепчик, заглянула горничная-суккуб.

— Опять промазала? — прыснула Мира, оценив масштабы катастрофы. — Тиффи, дорогая, тебе нужно либо нанять личного визажиста, либо переходить на естественный бледный лук. Сейчас исправим.

Мира смочила салфетку слюной (что для суккуба было актом высшего доверия) и принялась бережно стирать помаду с фарфоровой щеки вампирши.

— Легко тебе говорить, — проворчала Тиффи, послушно подставляя лицо. — У вас, демонов, всё просто. Сиськи вывалила, хвостом крутанула — и клиент твой, изливает душу и кошелёк. А мне каково? На дворе двадцать шестой век от Сотворения Мира, а люди до сих пор думают, что если я вампир, то меня нужно трахать исключительно на надгробии под крики летучих мышей! Вчера один граф из сопредельного королевства притащил с собой целую сумку бутафорской земли из «родного склепа». Рассыпал по всей кровати. Ты представляешь, как эти комья грязи забиваются в... самые интимные складки, когда ты сверху?! Я потом полночи выковыривала чернозём из таких мест, о существовании которых даже анатомический атлас умалчивает!

Мира расхохоталась, нанося финальные штрихи на пухлые губы подруги.

— Зато платят золотом, дорогая. Ладно, беги вниз. Олли уже открыл бар, а у тебя через десять минут первый клиент по записи. Какой-то важный гном из купеческой гильдии. Говорят, заказал услугу «Экстаз Клыка» и доплатил за то, чтобы ты была в образе строгой госпожи.

Тиффи хищно улыбнулась, обнажив два идеально белых, острых клыка.

— О, гномы — это хорошо. Они плотные, наваристые, и у них в крови всегда повышенное содержание железа. Главное — чтобы он перед этим не наелся своего вонючего подземного лука.

Спустившись в главный зал, который утопал в полумраке, багровых тонах и густом дыму из кальянов, Тиффи сразу направилась к барной стойке. За ней, как всегда, царил Оливер Лейсон — единственный смертный человек в этом вертепе, который умудрялся сохранять рассудок и идеальную складку на брюках. Олли виртуозно крутил в руках шейкер, смешивая фирменный коктейль «Взрыв пони» для парочки подвыпивших сатиров, которые уже вовсю лапали местную нимфу за зелёные ягодицы.

— Привет, ходячая закуска, — мурлыкнула Тиффи, опираясь грудью на полированную дубовую стойку и стреляя глазками.

— И тебе не хворать, кровососущая пиявка, — не оборачиваясь, ответил Оливер, ловко разливая ядовито-розовую жидкость по бокалам. — Держи свою порцию. Первая отрицательная, утренний забор от девственника-подмастерья. Мадам еле выбила скидку у поставщика.

Он пододвинул к ней изящный хрустальный бокал, в котором пенилась густая тёмно-красная жидкость с плавающим в ней кусочком льда и кокетливым зонтиком. Тиффи жадно припала к бокалу, зажмурившись от удовольствия. Кровь приятно обожгла горло, возвращая её бледной коже здоровый (насколько это возможно для мертвеца) румянец.

— М-м-м, божественно, — простонала она, облизывая окровавленные губы. — Но, кажется, подмастерье перед сдачей крови сожрал пирожок с капустой. Немного отдаёт дрожжами.

— Скажи спасибо, что не чесноком, — хмыкнул Олли, протирая бокал белоснежным полотенцем. — Кстати, о чесноке. Твой гном, который ждёт в третьем кабинете... Я заметил, что от него подозрительно пахнет колбасой. Будь осторожна. Если у тебя опять начнётся аллергический отёк Квинке, как в прошлый месяц с тем паладином, я тебя откачивать слюнями инкуба больше не буду. Это было слишком мерзко даже для моих свободных взглядов.

— Не каркай, Олли. Мои клыки жаждут работы. Пойду разомну этого бородатого крепыша.

Третий VIP-кабинет был оформлен в стиле «Пыточная для начинающих»: кожаные ремни, кандалы на стенах (исключительно с мягкой бархатной подкладкой, безопасность клиентов — превыше всего) и огромная кровать под балдахином.

На краю кровати сидел почтенный гном по имени Балин Железнопуз. Его борода была заплетена в тугие косы, перехваченные золотыми кольцами, а сам он сидел в одних кружевных семейных трусах с изображением наковален, судорожно сжимая в руках кожаную плётку.

— Ну и где тебя черти носят, ночная бабочка? — проворчал Балин, пытаясь придать голосу строгость, хотя его короткие ножки, не достававшие до пола, заметно подрагивали от возбуждения. — Я заплатил за час доминирования, а не за то, чтобы рассматривать эти дурацкие цепи!

Тиффи вошла, плавно покачивая бёдрами, и с громким щелчком закрыла дверь на засов. Её глаза вспыхнули голодным рубиновым светом.

— Тихо, ничтожный червяк, — включила она режим «Госпожи», от которого у гнома сладко заныло где-то в районе поясницы. — Кто разрешил тебе подавать голос без команды? На колени!

Балин с готовностью шмякнулся на ковёр, преданно глядя на неё снизу вверх. Тиффи подошла ближе, чувствуя, как её клыки начинают непроизвольно удлиняться, предвкушая дегустацию. Она запустила пальцы в его бороду, слегка откинула его голову назад, подставляя толстую гномью шею, где отчетливо пульсировала жирная, богатая золотом вена.

— Сейчас ты узнаешь, что такое истинный экстаз... — прошептала она, наклоняясь к его уху.

И тут до её чуткого вампирского обоняния донёсся ОН. Запах. Нет, не просто запах — это было терактом против её обонятельных рецепторов. Насыщенный, концентрированный, ядрёный аромат чесночного соуса «Тартар», которым гном, судя по всему, заполировал жирную свиную рульку перед визитом.

Тиффи замерла. Её глаза округлились.

— Ты... ты что жрал перед приходом сюда, бородатый суицидник?! — закричала она, мгновенно выходя из образа.

— Э-э-э... ну, рульку... — растерялся Балин. — И это... гренки с чесночком. Для аппетита! А что такого?

— Что такого?! — Тиффи не успела договорить. В её носу нестерпимо зачесалось. Она попыталась зажать нос руками, но было поздно. — А-а-а... А-а-апчхи!!!

Мощный вампирский чих снёс балдахин с кровати. Но хуже всего было то, что из-за спазма её вампирская физиология дала сбой. Глаза Тиффи мгновенно отекли, превратившись в узкие щелочки, нос покраснел, а из горла вырвался хриплый сип.

— Врача... — прохрипела она, падая на гнома. — Олли... зови Олли...

Балин, решив, что это часть какого-то особо извращённого эльфийского или вампирского ритуала, обрадовался:

— О-о-о, жёсткие игры! Мне нравится! Давай, души меня своими огромными...

— Дурак! — просипела Тиффи, пытаясь отползти. — У меня... анафилактический... шок!

Через три минуты дверь кабинета была выбита мощным ударом ноги Оливера. Бармен ворвался в комнату, держа наперевес огромный шприц с противоаллергическим зельем (экстракт корня мандрагоры, смешанный с чистой водкой). За ним бежала мадам Зулла, которая параллельно пыталась на ходу подсчитать ущерб от сломанного балдахина.

— Ложись! — рявкнул Олли, хватая Тиффи за латексные бёдра и без лишних прелюдий всаживая шприц прямо сквозь сетчатые чулки в её аппетитную ягодицу.

Тиффи издала такой пронзительный визг, который заставил бы позавидовать банши. Но зелье подействовало мгновенно: отёк с глаз начал спадать, а дыхание выровнялось.

— Гном хренов! — заорала мадам Зулла, хватая Балина за бороду и поднимая его в воздух одной рукой. — В правилах заведения чётко написано: «Никакого чеснока за шесть часов до сеанса с вампирами!». С вас штраф — пятьдесят золотых за покушение на жизнь сотрудника и порчу имущества!

— Но я не знал! — пищал гном, дрыгая короткими ножками в трусах с наковальнями. — Я думал, это просто миф!

— В «Клыках и Розах» мифов нет, здесь только суровый бизнес! — отрезала орчанка, вытряхивая из его штанов кошелёк. — Олли, приберись тут. Тиффи, марш в бар, приди в себя. У тебя через полчаса следующий клиент — магистр из местной Академии Волшебства. И не дай бог он окажется любителем чесночных гренок, я сама тебя укушу!

Вернувшись за барную стойку, Тиффи сидела на высоком стуле, придерживая у укола пострадавшую ягодицу и мелкими глотками пила томатный сок со спиртом, который Олли любезно смешал ей для успокоения нервов.

— Ну и ну, — хмыкнул Оливер, протирая стойку. — Твоя задница сегодня пользуется популярностью. Сначала гном, теперь вот шприц тридцатого калибра. Как ощущения?

— Заткнись, Олли, — проворчала вампирша, лениво покручивая трубочку в бокале. — Если этот маг окажется таким же идиотом, я переквалифицируюсь в официантки. Там хотя бы кусать никого не надо, просто носи подносы и улыбайся.

— Ага, с твоим-то декольте тебе только подносы носить, — рассмеялся бармен. — Клиенты будут ронять челюсти прямо в суп. Кстати, а вот и твой чародей.

К стойке приблизился пожилой мужчина в роскошной мантии, расшитой золотыми звёздами и... подозрительными силуэтами, напоминающими фаллические символы древней Вавилонии. Это был архимаг Септимус, частый гость заведения, который страдал от застарелого кризиса среднего возраста и хронической импотенции, которую безуспешно пытался лечить магическими методами.

— Приветствую тебя, прекрасная дочь ночи, — слащавым голосом произнёс Септимус, пытаясь расправить седую бородку. — Сегодня мой великий жезл магии готов к великим свершениям! Я разработал новое заклинание... Называется «Пронзающий луч титанической страсти»!

— Септимус, — устало вздохнула Тиффи, подпирая подбородок ладонью. — Давай без лучей. В прошлый раз твой «луч» прожёг дыру в полу, и мы чуть не провалились в подвал к гномам-чернорабочим. Давай по старинке: я тебя связываю, ты плачешь, я немного пью твоей магии через кровь, ты испытываешь оргазм от гипноза, и все расходятся довольными.

— Нет! Сегодня всё будет иначе! — гордо заявил маг, доставая из-за пазухи огромный флакон с ядовито-зелёной светящейся жидкостью. — Я принял тройную дозу эликсира «Гордость Кентавра»! Моя сила не знает границ!

Оливер, услышав название эликсира, медленно опустил бокал, который протирал, и с ужасом посмотрел на мага.

— Э-э-э, господин архимаг... — осторожно вмешался Олли. — «Гордость Кентавра» вообще-то предназначена для боевых коней, чтобы они могли бежать трое суток без остановки. Человеческое сердце от такой дозы может просто... катапультироваться из груди. А уж про другие органы я вообще молчу.

— Ха! Смертный червь! Что ты понимаешь в великом искусстве алхимии?! — воскликнул Септимус и, не слушая возражений, схватил Тиффи за руку. — Идём, моя бледная богиня! Время великого культа!

Когда они заперлись в пятом кабинете, Тиффи поняла, что Олли был прав. Эликсир подействовал на мага самым непредсказуемым образом. Его жезл — в смысле, анатомический — не просто поднялся, он начал светиться ровным неоновым светом и издавать странный гул, похожий на работу высоковольтного трансформатора.

— О-о-о, какая мощь! — орал Септимус, срывая с себя мантию и оставаясь в одних носках на подтяжках. — Смотри, Тиффи! Я управляю энергией космоса!

— Септимус, твою магическую матушку, выключи это! — закричала Тиффи, пятясь к стене. — Твой... эм... прибор сейчас взорвётся! От него искры летят!

Маг, войдя в полный раж, попытался повалить вампиршу на кровать. Но в этот момент концентрация магии в его организме достигла критической точки. Вместо того чтобы совершить фрикцию, Септимус случайно активировал заклинание массовой левитации, причём направленного действия.

Раздался громкий хлопок. Вся мебель в комнате — кровать, тумбочки, кресла и даже тяжелый платяной шкаф — оторвалась от пола и зависла в воздухе. Но хуже всего было то, что левитация подействовала на одежду. Тугой корсет Тиффи сорвало с корнем, и её роскошная грудь оказалась на свободе, причём под действием антигравитации её соски кокетливо потянулись вверх, к потолку.

— Эи! Верните гравитацию моим прелестям! — возмутилась вампирша, пытаясь поймать улетающий корсет.

Септимус же, полностью потеряв контроль над телом, начал хаотично летать по комнате, отскакивая от стен, как резиновый мячик. При этом его светящийся «агрегат» оставлял в воздухе неоновые шлейфы, похожие на лазерное шоу на дискотеке.

— Спасите-е-е! — вопил архимаг, врезаясь задницей в люстру. — Заклинание обратного хода... я забыл формулу! О боги, эликсир коней... он слишком силён!

Тиффи, прыгая с одной летающей подушки на другую, пыталась поймать безумного старика за ноги.

— А ну стой, старый хрыч! — рычала она, сверкая обнажённым телом посреди летящего хаоса. — Если ты сейчас же не опустишь меня на землю, я выпью твою кровь до последней капли и сделаю из твоей мантии половую тряпку!

Спустя полчаса магия наконец иссякла. Вся мебель с грохотом рухнула на пол, похоронив под собой остатки интерьера кабинета №5. Септимус, абсолютно истощённый и лишившийся своей магической энергии на ближайший год, лежал на полу, блаженно улыбаясь и прикрывая срам обрывком шторы.

Тиффи, завернувшись в простыню, злая как сто чертей, ворвалась в бар. Её волосы были растрёпаны, а на плече красовался след от укуса... её собственного клыка, который она случайно прикусила во время полёта.

Оливер, увидев её, молча налил ей двойную порцию водки со свежей кровью (коктейль «Кровавый Олли»).

— Ну как полетали? — с ухмылкой спросил он. — Снизу казалось, что у вас там проходит закрытый съезд авиаторов.

— Налей ещё, — глухо произнесла Тиффи, осушив бокал залпом. — Этот старый козёл сломал мне корсет. Ручной работы, между прочим! Из кожи девственного василиска! Где я теперь найду такой же?

— Ну, мадам Зулла уже выставила Академии счёт, в который включила стоимость корсета, новой кровати и моральный ущерб за «психологическую травму твоих сосков», — успокоил её Олли, подмигивая. — Так что без шмоток не останешься.

К стойке, тяжело вздыхая, подошла Мира. Она выглядела не менее уставшей.

— Девчонки, это какой-то ад, — пожаловалась суккуб, падая на соседний стул. — Ко мне сейчас записался кентавр. Настоящий. Из степных кланов. Я ему говорю: «Дорогой, у нас тут бордель, а не ипподром, я физически не смогу...». А он мне показывает мешок с алмазами и говорит, что ему просто нужно, чтобы кто-то почистил ему копыта и поговорил с ним по душам, потому что его жена-кобыла постоянно пилит его за маленькую зарплату.

— И что ты сделала? — поинтересовалась Тиффи, чувствуя, как алкоголь и кровь приятно расслабляют мышцы.

— Что-что... Взяла щётку, скребок и три часа драила его подковы, — фыркнула Мира. — Зато заработала столько, что завтра куплю себе те шелковые чулки с заклинанием автоподтяжки.

Оливер весело рассмеялся, протирая очередной бокал.

— Вот за это я и люблю нашу работу, — подытожил он. — Нигде больше не увидишь, как грозные воины плачут из-за копыт, маги устраивают лазерные шоу своими... достоинствами, а гномы пытаются отравить вампиров чесночными гренками. Мы дарим людям и монстрам счастье, девчонки. Ну и забираем их деньги, конечно.

Тиффи посмотрела на своего смертного друга, затем на Миру, и впервые за эту долгую ночь искренне улыбнулась, обнажив клыки.

— Ладно, ходячая закуска, наливай по кругу. Ночь только началась, а у входа, кажется, мнётся банда похотливых орков-наёмников. Олли, готовь «Взрыв пони», сегодня нам понадобится много смазки и терпмышцы

Некоторое время спустя...

Двери заведения не просто открылись — они жалобно хрустнули, когда внутрь ввалился отряд из двенадцати огромных, зеленокожих, пахнущих потом, сырым мясом и дешёвым элем воинов клана «Кровавого Топора». Возглавлял эту весёлую компанию громила по имени Гарг Хмурый — орк таких размеров, что его бицепс был толще, чем вся талия Тиффи Лу.

— Эй, человечишка! — взревел Гарг, со всей силы грохнув огромным кулаком по дубовой стойке, отчего половина чистых бокалов Оливера жалобно дзынькнула. — Нам лучшего эля, корыто жареных свиных ушей и самых мясистых девок! Мы три месяца сидели в осаде, у моих парней гормоны бурлят так, что они готовы лапать даже крепостные стены!

Оливер Лейсон даже бровью не повёл. Он привычным движением крутанул в руке полотенце, закинул его на плечо и лучезарно улыбнулся, хотя его рука под стойкой уже легла на рукоять любимой дубинки «Успокоитель».

— Рад приветствовать героев осады в нашем скромном приюте греха, почтенный Гарг, — елейным голосом произнёс бармен. — Эль сейчас будет. Что касается девок... Наш персонал готов предоставить вам весь спектр удовольствий. Но предупреждаю сразу: за порчу имущества, укусы выше нормы и попытки утащить нимф в качестве военных трофеев — штраф тройной. Мадам Зулла лично будет снимать шкуру с нарушителей. Вы ведь помните её? Она из вашего же клана.

При упоминании мадам Зуллы Гарг заметно притих и даже как-то уважительно втянул голову в плечи. Зуллу в клане помнили как женщину, которая в молодости могла задушить бешеного вепря голыми руками.

Тиффи Лу, сидевшая неподалёку и лениво потягивавшая свой вампирский коктейль, хищно зашевелила ноздрями. Запах орочьей крови всегда был... специфическим. Он напоминал смесь острого перца, пороха и адреналина. Тяжёлая, густая пища, от которой у обычного вампира случился бы заворот кишок, но Тиффи любила экстрим.

— Эй, бледная! — один из молодых орков, чьё лицо было покрыто свежими боевыми шрамами, заметил вампиршу и плотоядно ухмыльнулся, обнажив нижние клыки. — А ты ничего так. Худая, правда, как щепка, но корсет у тебя знатный. Пойдём, покажешь мне, на что способны городские кровососки!

Тиффи медленно повернула к нему голову. Её глаза на мгновение вспыхнули алым потусторонним огнём, а на губах появилась обманчиво мягкая улыбка.

— О, зелёный мальчик, — промурлыкала она, сползая со стула и плавно, словно кошка, приближаясь к нему. Её шпильки цокали по полу, как капли крови по надгробию. — Ты уверен, что твоя орочья выносливость выдержит свидание со мной? Мои игры обычно заканчиваются тем, что мужчины умоляют вернуть им маму, гравитацию и трусы.

Орк загоготал, хватая её за талию.

— Да я в одиночку завалил болотную гидру! Думаешь, я испугаюсь девки, которая боится солнечного света? Наливай нам и организуй комнату, бармен! Сегодня «Клыки и Розы» увидят, как куётся настоящая орочья любовь!

Оливер сочувственно посмотрел на орка, выписывая ему ключ от кабинета №6.

— С тебя десять золотых за вход, парень. И мой тебе совет: не пытайся целовать её с языком. Она не кусается... точнее, кусается, но только один раз и на всю жизнь.

Шестой кабинет борделя был оформлен в «восточном» стиле — куча мягких подушек на полу, шёлковые занавески и полное отсутствие тяжёлой мебели, которую орки могли бы использовать в качестве метательного оружия в порыве страсти.

Орк, которого, как выяснилось, звали Брог, сбросил с себя наплечники и остался в одних кожаных штанах, которые держались на честном слове и огромной железной бляхе с эмблемой топора. Его мускулатура действительно впечатляла, но интеллект, судя по выражению лица, уступил место исключительно первобытным инстинктам.

— Ну что, бледная, — ухмыльнулся Брог, разминая кулаки. — Как начнём? Сразу к делу или ты хочешь станцевать?

Тиффи закрыла дверь на засов и повернулась к нему. Ей не хотелось тратить много физических сил после недавнего полёта с магом Септимусом. Её задница до сих пор ныла от укола Оливера, поэтому она решила применить своё главное оружие — вампирское Очарование.

— Брог... — выдохнула она, делая голос низким, бархатным и проникающим прямо под черепную коробку. — Посмотри на меня.

Орк тупо уставился в её огромные вишнёвые глаза. Зрачки Тиффи начали медленно расширяться, пульсируя в такт её небиющемуся сердцу. Магия вампиров была тонкой штукой: она не лишала воли полностью, но превращала любые желания жертвы в абсолютное, фанатичное поклонение вампирше.

— О-о-о... — выдохнул Брог. Его агрессивный напор мгновенно испарился. Лицо разгладилось, приняв выражение абсолютного, детского блаженства. — Какие... красивые глазки. Как две спелые брусники в болоте...

— Отлично, мой зелёный пельмешек, — улыбнулась Тиффи, подходя ближе и нежно проводя коготком по его широкой груди. — А теперь слушай мою команду. Ты сейчас аккуратно ложишься на эти подушечки. Расслабляешься. И представляешь, что ты — послушный, верный пёсик, который ждёт ласки от своей госпожи.

— Я... я пёсик... — послушно пробормотал огромный воин, который ещё десять минут назад хвастался убийством гидры. Он с глухим стуком повалился на подушки, вытянул руки по швам и преданно заглянул ей в лицо. — Гав?

Тиффи едва удержалась, чтобы не расхохотаться.

— Умница. А теперь — самое приятное. Услуга «Экстаз Клыка». Тебе понравится.

Она оседлала его массивные бёдра, латекс её корсета соблазнительно заскрипел. Наклонившись к его шее, Тиффи аккуратно нащупала пальцами сонную артерию. Орк был горячим, его кожа буквально пылала. Вампирша приоткрыла рот, её клыки удлинились, тускло блеснув в полумраке.

Один чёткий, выверенный укус.

В тот же миг в кровь Брога хлынул вампирский токсин — мощнейший природный афродизиак и галлюциноген. Орк издал звук, похожий на вопль раненого слона, но это был вопль чистейшего, концентрированного наслаждения. Его глаза закатились, по телу прошла мощная судорога, а пальцы ног судорожно впились в шёлковые подушки. В его сознании в этот момент, судя по всему, происходил парад победы, где он одновременно завоевывал три королевства и ел бесконечный шашлык.

Тиффи сделала несколько жадных глотков. Орочья кровь оказалась невероятно крепкой, с привкусом дегтя и острого перца, отчего у неё в голове приятно зашумело, словно от хорошего выдержанного коньяка.

— Ух, хороша чертовка, — прошептала Тиффи, отстраняясь и вытирая каплю крови с подбородка. Брог лежал без движений, на его губах блуждала счастливая идиотская улыбка, а его... боевой жезл в штанах дёргался в такт уходящему экстазу.

Она уже собиралась слезть с него и пойти объявить мадам Зулле, что клиент обслужен по высшему разряду, как вдруг из коридора раздался истошный крик Миры:

— Святоши! Инквизиция! Спасайтеся, кто может! Они ломают чёрный ход!

В борделе «Клыки и Розы» поднялась паника. Набеги инквизиции случались нечасто, поскольку мадам Зулла регулярно платила местному архиепископу «налог на благотворительность», но сегодня, судя по всему, прислали какую-то новую, не подкупленную смену.

Тиффи быстро накинула на плечи прозрачный халатик, оставив Брога блаженствовать на подушках, и выскочила в коридор. Там царил хаос: полуодетые сатиры прыгали из окон прямо в кусты роз, нимфы прятались в платяных шкафах, а Оливер нагло загораживал проход в главный зал своей широкой спиной, удерживая за грудки молодого парня в сияющей кирасе со знаком Святого Пылающего Сердца.

— Молодой человек, я вам ещё раз повторяю! — гремел Оливер, упираясь свободной рукой в косяк. — Это частное заведение! У нас есть лицензия от городского совета, подписанная лично бургомистром! Какое «искоренение скверны»?! Вы нарушаете права честных предпринимателей!

— Отойди, прислужник дьявола! — пищал парень. На вид ему было от силы года двадцать два, его светлые волосы растрепались, а в руках он судорожно сжимал серебряный крест и деревянный кол, который дрожал так, будто парень пытался удержать отбойный молоток. — Я чувствую здесь запах блуда, серы и... мертвечины! Я очищу это место огнём и молитвой!

— Ой, да ладно тебе, святоша, — лениво протянула Тиффи, выходя вперед и соблазнительно покачивая бёдрами. Её простыня едва прикрывала грудь, которая после недавнего укуса орка аппетитно вздымалась. — Каким огнём? Ты сначала со своим фитилем разберись, а то у тебя коленки так стучат, что сейчас кираса отвалится.

Молодой инквизитор — его звали брат бенедикт — повернулся к ней, и его челюсть медленно поползла вниз. Он никогда в жизни не видел вампиров. В учебниках Инквизиции их описывали как сморщенных, гниющих тварей со свисающей кожей и безумными глазами. А перед ним стояла сногсшибательная брюнетка с фарфоровой кожей, идеальной грудью пятого размера, которая едва удерживалась в латексном плену, и взглядом, от которого у Бенедикта в паху мгновенно стало очень тесно и горячо.

— Ты... ты... Нечистивая тварь! — выдохнул он, пытаясь направить на неё крест, но его взгляд упорно сползал в район её декольте. — Изыди!

— Куда изыди, милый? — хихикнула Тиффи, сделав шаг вперед и оказавшись вплотную к нему. Она уловила его запах — чистый, невинный, пахнущий ладаном, мылом и... диким, неосознанным вожделением. — Я здесь работаю. И, между прочим, за этот кабинет заплачено. Олли, сколько у нас стоит экстренное изгнание бесов из молодых инквизиторов?

— Для сотрудников министерства культа — двойной тариф, тридцать золотых в час, — мгновенно сориентировался Оливер, незаметно подмигивая вампирше. — Плюс доплата за использование деревянных предметов в интерьере.

— Отлично, — Тиффи молниеносно протянула руку, схватила Бенедикта за воротник кирасы и с силой, доступной только нежити, затащила его в свободный седьмой кабинет, с грохотом захлопнув дверь прямо перед носом ошарашенного Оливера.

Брат Бенедикт оказался прижатым к стене. Его кол отлетел в угол, а крест запутался в кружевах халата Тиффи. Парень тяжело дышал, его лицо пылало пунцовым цветом, а глаза испуганно метались от её губ к её клыкам, которые она кокетливо демонстрировала.

— Не убивай меня... — прошептал он, зажмурившись. — Я... я девственник! Моя кровь проклянет тебя!

— Девственник? — Тиффи удивленно приподняла бровь. — Боги мои, какая редкость в наши дни! И какая растрата ценного биоматериала. Слушай сюда, святоша. Я не собираюсь тебя убивать. Убивать клиентов — это плохой тон и огромный штраф от мадам Зуллы. Но раз уж ты ворвался в мою смену и сорвал мне рабочий график, тебе придётся расплачиваться.

— У меня... у меня нет золота! — пискнул Бенедикт, открывая один глаз. — Только общинная касса на ремонт часовни... Но я не могу! Это грех!

— Грех — это носить такие уродливые подштанники под кирасой, — фыркнула вампирша, ловким движением расстегивая застёжки на его броне. Кираса с грохотом упала на ковёр. Под ней оказалась простая холщовая рубаха, которая не могла скрыть того факта, что парень, несмотря на всю свою святость, был сложен весьма недурно. А уж его... «духовный стержень» под штанами заявлял о своём присутствии настолько громко, что Тиффи стало даже немного любопытно.

— Что... что ты делаешь?! — в панике вскричал Бенедикт, когда Тиффи толкнула его на кровать и запрыгнула сверху, прижав его руки своими холодными ладонями к подушкам.

— Провожу сеанс экзорцизма, — прошептала она ему прямо в губы, обдавая его дыханием с привкусом орочьего перца и алкоголя. — Изгоняю из тебя дух заносчивости и глупости. Расслабься, мальчик. Инквизиция учит вас бороться со злом, но они никогда не учили вас, как этому злу подчиняться.

— Я... я должен молиться... — Бенедикт попытался вспомнить хоть одну молитву, но когда холодные, нежные пальцы Тиффи скользнули под его рубаху, поглаживая живот, все святые тексты в его голове стёрлись, уступив место первобытному, звенящему вожделению.

— Молись, дорогой, молись, — промурлыкала она, наклоняясь ниже. Её грудь мягко прижалась к его грудной клетке. — Только вслух не надо, отвлекает.

Бенедикт сглотнул. В его душе происходила грандиозная битва между долгом и плотью. Плоть побеждала с разгромным счётом 10:0. Когда Тиффи прильнула к его губам в долгом, глубоком и невероятно порочном поцелуе, инквизитор окончательно сдался. Его руки, освободившись от захвата, сами собой легли на её латексные ягодицы, сжимая их с неожиданной для святоши силой.

— О боги... — простонал он в её губы. — Если это ад... то я не хочу в рай.

— Вот это правильный теологический подход, — одобрила Тиффи, разрывая поцелуй и принимаясь за его штаны.

Процесс «искупления грехов» затянулся на добрый час. Брат Бенедикт, ведомый вампирским гипнозом и собственными бушующими гормонами, проявил такую прыть, которой от него никто не ожидал. Он метался по кровати, стонал, выкрикивал имена святых в самые неподходящие моменты оргазма и в целом вёл себя как человек, который дорвался до запретного плода после двадцати лет голодовки.

Тиффи аккуратно прикусила его за плечо — не ради крови, а просто для вкуса. Его кровь оказалась невероятно сладкой, чистой, без капли алкоголя или табака. «Настоящий десерт», — подумала она, слизывая алую каплю с его кожи, пока парень содрогался в финальном, оглушительном экстазе, который заставил задрожать даже люстру (на этот раз без помощи магии).

Когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь плотные шторы седьмого кабинета, Тиффи уже сидела у зеркала, вернее, перед пустым местом, где оно должно было быть, и пыталась пальцами расчесать свои запутавшиеся светлые кудри. На её шее красовался засос — Бенедикт в порыве страсти забыл про святость и оставил-таки ей сувенир.

Сам инквизитор лежал на кровати, завернувшись в простыню, как в римскую тогу. Его лицо выражало сложную гамму чувств: от абсолютного блаженства до ужаса перед неминуемой геенной огненной.

— Я проклят... — тихо произнёс он, глядя в потолок. — Орден узнает... меня лишат сана. Меня сожгут на костре.

— Ой, прекрати ныть, святоша, — фыркнула Тиффи, не оборачиваясь. — Никто ничего не узнает, если ты сам не разболтаешь. Твои парни из отряда, кстати, сейчас вовсю развлекаются в главном зале с нашими русалками. Я слышала, как твой сержант битый час доказывал нимфе, что его арбалет — самый точный в королевстве, и демонстрировал ей это на практике. Так что вы все тут погрязли в блуде по самые уши.

Бенедикт сел на кровати, его простыня сползла, обнажив мускулистую грудь, покрытую царапинами от коготков вампирши.

— Ты... ты удивительная, — тихо сказал он, глядя на её точёную спину. — Ты не такая, как о вас пишут в книгах.

— Естественно, — ухмыльнулась Тиффи. — В книгах пишут теоретики, которые женщин только на картинках видели. Ладно, собирай свои шмотки, святой отец. Моя смена окончена, солнце встаёт, мне пора в гробик... То есть на мою ортопедическую кровать в подвале.

Она встала, подошла к нему и легонько щелкнула его по носу.

— И вот еще что. Если решишь вернуться... Накануне не ешь чеснок. А то вместо экстаза получишь струю мандрагорового зелья в задницу от нашего бармена.

Выйдя в главный зал, Тиффи застала эпичную картину. Банда орков и отряд инквизиторов сидели за одним огромным столом. Гарг Хмурый обнимал за плечи сержанта инквизиции, и они вместе орали пьяную строевую песню, стуча кружками по столу. Оливер, сонный, но довольный, безостановочно подсчитывал выручку, складывая золотые монеты в большой кожаный мешок.

— Ну как твой святоша? — спросил Олли, когда Тиффи подошла к стойке. — Изгнал из тебя бесов?

— Скорее я из него изгнала остатки здравого смысла, — зевнула вампирша, забирая у него бокал с остатками утренней крови. — Парень оказался способным. Думаю, он теперь наш постоянный клиент. Запиши его на следующую пятницу под псевдонимом «Брат Грешок».

— Сделано, — ухмыльнулся бармен, делая пометку в толстой книге записей. — Иди спать, Тиффи. Ты сегодня отлично потрудилась. Мадам Зулла выпишет тебе премию за предотвращение религиозного погрома.

Тиффи Лу пригубила бокал, посмотрела на весёлый, шумный и абсолютно безумный зал борделя «Клыки и Розы» и подумала, что её стодвадцатилетняя жизнь нежити — штука чертовски весёлая.

Рассвет только-только коснулся шпилей портового города, и бордель «Клыки и Розы» погрузился в ту самую благословенную тишину, когда орки уже уснули лицом в салате, инквизиторы уползли замаливать грехи, а нимфы ушли отмывать зелёные бёдра от массажного масла.

Тиффи Лу уже предвкушала, как сбросит свои адские шпильки, расшнурует латексный корсет, который за ночь въелся в её рёбра, и завалится в прохладный гроб с мягкой шёлковой подушкой. Но у судьбы (и у мадам Зуллы) на этот счёт были совершенно другие планы.

Парадные двери борделя, которые Оливер только что запер на три засова, вдруг разлетелись в щепки с таким грохотом, будто по ним ударили стенобитным орудием. В проёме, окутанный театральным фиолетовым туманом и стаей летучих мышей (которые тут же начали испуганно биться о люстру), стоял мужчина.

Он был одет по самой изысканной и безнадёжно устаревшей моде Высшего Вампирского Общества: бархатный камзол с жабо, кружевные манжеты, белоснежный парик и длинный плащ с кроваво-красной подкладкой. На его бледном лице застыло выражение такого глубокого, монументального высокомерия, словно он лично присутствовал при сотворении мира и остался крайне недоволен результатом.

— Тиффания Лукреция фон Карштайн! — прогремел его голос, усиленный темной магией. — Я нашёл тебя в этом вертепе блуда и плебейства!

Тиффи, державшая в руках бокал с остатками крови, медленно повернулась. Её уставшие за смену глаза сощурились, а клыки непроизвольно удлинились от глухого раздражения.

— Вальдемар, твою прабабушку через левое бедро! — заорала она, швыряя в него пустой бокал. Бокал, разумеется, разбился о магический щит графа. — Ты какого хрена ломаешь двери в шесть утра?! Я отпахала смену! У меня задница до сих пор болит от укола мандрагоры, а тут ты со своими летучими мышами! А ну кыш отсюда, пока я тебе твой кружевной воротник в одно место не засунула!

Граф Вальдемар фон Кролок, бывший жених Тиффи, с которым она рассталась около пятидесяти лет назад из-за его невыносимого занудства и привычки читать стихи собственного сочинения во время оральных утех, брезгливо перешагнул через обломки двери.

— Как ты опустилась, Тиффания, — вздохнул он, поправляя манжету. — Чистокровная графиня, наследница древнего рода, работает... куртизанкой для гномов и орков! Это позор на всю нашу расу! Я пришёл, чтобы забрать тебя обратно в замок Кролок. Мы поженимся, и ты будешь вечно сидеть в башне, вышивать чёрным шёлком и слушать мой плач по ушедшим векам.

Оливер Лейсон, стоявший за барной стойкой, медленно поднял свою верную дубинку «Успокоитель» и внимательно осмотрел графа.

— Слышь, Дракула недоделанный, — лениво протянул бармен. — Во-первых, за сломанную дверь с тебя двадцать золотых. Во-вторых, у нас тут свободное государство и честный бизнес. Девушка работает по контракту, приносит прибыль и довольных клиентов. Хочешь её забрать? Оплачивай неустойку мадам Зулле — пять тысяч золотых. Либо разворачивай свой плащ и лети обратно в своё гнездо, пока я не вспомнил, куда положил ящик с серебряными гвоздями.

Вальдемар медленно повернул голову к Оливеру, и его глаза налились багровой яростью.

— Смертный червь... Ты смеешь подавать голос в присутствии повелителя ночи? Твоя кровь станет моим утренним аперитивом!

Граф вскинул руку, собираясь применить к Оливеру заклинание «Кровавого разрыва», но Тиффи молниеносно переместилась, встав между ними. Её латексный костюм угрожающе заскрипел, а из пальцев выдвинулись острые вампирские когти.

— Только тронь его, Вальдемар, и я высосу твою магию через твои же напыщенные уши! — прорычала она. — Олли — мой друг. И он прав. Я никуда с тобой не пойду. Мне здесь нравится! Здесь весело, здесь орки, здесь инквизиторы, которые трахаются так, будто завтра конец света! А у тебя в замке только паутина, сырость и твои сопливые сонеты о бренности бытия!

Вальдемар замер, оскорблённый в самых лучших чувствах. Из глубин коридора уже доносился тяжелый шаг мадам Зуллы, которая явно шла разбираться, кто посмел нарушить её утренний сон. Понимая, что против разъярённой орчанки и вампира его магия может не сработать, граф решил сменить тактику. На его губах появилась змеиная ухмылка.

— Хорошо, Тиффания. Мы решим это по законам древнего вампирского кодекса чести. Дуэль! Но не на мечах, мы ведь цивилизованные существа. Дуэль... на выносливость! Если твой смертный дружок сможет перепить меня, я оставлю тебя в покое и оплачу ремонт дверей. Но если он упадет под стол — ты вернешься со мной в замок и станешь моей вечной рабыней.

Тиффи испуганно обернулась на Оливера.

— Олли, нет! Не соглашайся! Он высший вампир, его печень мертва уже четыреста лет, он может пить чистый спирт цистернами и даже не поморщится!

Оливер Лейсон лишь хмыкнул. Он аккуратно положил дубинку на стойку, закатал рукава своей белоснежной рубашки еще выше и посмотрела на графа взглядом профессионального игрока в покер, который только что получил флеш-рояль.

— Значит, алкогольная дуэль? — переспросил бармен. — Правила просты: пьём по очереди то, что я наливаю. Кто первый отрубился или побежал в туалет звать ихтиандра — тот проиграл. Идёт?

— Смертный, ты безумен, но мне нравится твоя дерзость, — рассмеялся Вальдемар, вальяжно усаживаясь на высокий барный стул и раскидывая свой плащ. — Наливай свою жалкую сивуху. Посмотрим, на что способен твой человеческий желудок.

Оливер подмигнул Тиффи, которая судорожно сжимала кулаки от волнения, и полез в самый нижний, потайной ящик барной стойки. Там хранились бутылки, которые использовались только в самых экстренных случаях — например, когда нужно было усыпить разбушевавшегося дракона или успокоить взвод гномов-дезертиров.

— Раунд первый, — провозгласил Оливер, выставляя на стойку две массивные глиняные кружки. — Фирменная орочья настойка «Бешеный вепрь». Крепость — семьдесят градусов, настояна на мухоморах и копытах кентавра. Из побочных эффектов — возможна кратковременная потеря зрения и непреодолимое желание оторвать кому-нибудь голову.

Олли налил ядовито-зелёную тягучую жидкость до краев. Вальдемар брезгливо поморщился, но взял кружку своими изящными пальцами с перстнями.

— За твою скорую кончину, смертный, — высокомерно произнес граф и осушил кружку одним махом. Его глаза на секунду округлились, из ноздрей вырвалось два облачка пара, но он удержал лицо и с глухим стуком поставил кружку обратно. — Неплохо. Немного отдаёт болотной жижей, но для плебеев сойдёт. Теперь ты.

Оливер молча взял свою кружку, перекрестился (что заставило Вальдемара кокетливо отпрянуть) и выпил жидкость залпом. Его лицо покраснело, венка на лбу надулась, но он лишь шумно выдохнул и вытер рот рукавом.

— Хорошо пошла, — крякнул бармен. — Раунд второй. Гномья самогонка «Шахтёрский выхлоп». Восемьдесят пять градусов. Настояна на подземном угле и слезах девственных гоблинш.

На этот раз жидкость в стаканах буквально дымилась. Вальдемар, не желая терять лицо перед Тиффи, схватил стакан и выпил. На этот раз его бледные щеки покрылись неестественным румянцем, а кружевное жабо подозрительно задергалось от подступающей икоты.

— Кхм... крепко... — сиплым голосом выдавил граф, пытаясь сохранить величественную позу. — Но повелители ночи... не знают слабости! Пей, человек!

Оливер выпил свою порцию. Его глаза заслезились, он судорожно схватил дольку лимона, сожрал её вместе с кожурой и несколько секунд просто молча хватал ртом воздух, напоминая выброшенную на берег рыбу. Тиффи в панике кусала губы, готовая в любой момент броситься на Вальдемара.

К бару наконец спустилась мадам Зулла. Осмотрев сломанную дверь и дымящиеся стаканы, она всё поняла без слов. Орчанка уселась на соседний стул, подпёрла голову кулачищем и кровожадно ухмыльнулась:

— О, алко-батл! Ставлю тридцать золотых на то, что у кровососа первыми откажут почки! Олли, сынок, поднажми! Не позорь наше заведение перед этой кружевной молью!

— Раунд третий, финальный, — прохрипел Оливер. Его голос уже заметно заплетался, но в глазах горел огонь истинного фаната своего дела. — Авторский коктейль. Называется... «Поцелуй Иуды».

Бармен достал бутылку чистейшего медицинского спирта, плеснул его в стаканы. Затем добавил туда эльфийского абсента, капельку яда скорпиона для остроты ощущений и... достал из-под стойки главный секретный ингредиент. Это была баночка с концентрированным, выжатым под гидравлическим прессом соком дикого чеснока.

Тиффи ахнула и отшатнулась на три шага назад, зажав нос халатом.

— Олли! Ты с ума сошел?! Это же чеснок! Он ведь убьет его... и меня заодно!

— Для тебя, Тиффи, это яд, — ухмыльнулся Оливер, хотя его самого уже прилично пошатывало. — А для нашего графа... это просто проверка на то, насколько его вампирский желудок готов к суровым реалиям портового общепита. Ну что, Вальдемар? Слабо? Или повелители ночи пьют только диетическую кровь девственниц?

Граф Вальдемар посмотрел на мутную, пузырящуюся жидкость, от которой исходил ядрёный, сбивающий с ног аромат чеснока. Его вампирское естество кричало об опасности, но гордость Кролоков не позволяла сдаться какому-то человеческому бармену.

— Я... я выпью это варево! — высокомерно заявил граф, хотя его голос сорвался на фальцет. — И после этого я заберу Тиффанию, а твой труп выброшу собакам!

Вальдемар схватил стакан, зажмурился и влил в себя «Поцелуй Иуды».

Следующие несколько секунд вошли в историю борделя «Клыки и Розы» как «Великое чесночное фиаско».

Сначала граф Вальдемар стал бледно-зелёным. Затем его глаза вылезли из орбит так сильно, что стали похожи на два помидора. Чесночный сок в сочетании со спиртом и ядом скорпиона вступил в бурную реакцию с его древней вампирской кровью.

— А... А... — попытался сказать граф, но вместо слов из его рта вырвался мощный столб фиолетового пламени (алхимия — штука непредсказуемая). Жабо графа мгновенно загорелось.

— Ой, мамочки! — пискнул Вальдемар, полностью теряя свой аристократический апломб. Он подпрыгнул на месте, его плащ запутался в барном стуле, и повелитель ночи с грохотом повалился на пол, отчаянно пытаясь потушить горящие кружева.

Но самое страшное было впереди. Вампирский желудок не выдержал такой атаки на экосистему. Вальдемар резко вскочил, зажал рот ладонью, его щеки раздулись, как у хомяка, и он с диким сипением бросился вон из борделя, на ходу теряя летучих мышей, парик и остатки фамильной гордости. Из коридора донёсся звук безудержной, фонтанирующей рвоты прямо на клумбу с мадамскими розами.

Оливер Лейсон спокойно проводил его взглядом, затем медленно повернулся к своему стакану с «Поцелуем Иуды», взял его... и вылил в раковину.

— Ты... ты не стал пить? — удивленно моргнула Тиффи, убирая руки от лица.

— Ты дура, Тиффи, или просто прикидываешься? — добродушно хмыкнул Олли, тяжело опираясь на стойку. — Если бы я это выпил, моя печень улетела бы в теплые края вслед за его мышами. Бармен должен уметь блефовать. Я просто знал, что этот напыщенный индюк слишком горд, чтобы проверять, выпил я или нет.

Мадам Зулла разразилась таким громовым хохотом, что со стен окончательно осыпалась штукатурка. Она со всей силы хлопнула Оливера по плечу, отчего тот чуть не ушёл лицом в раковину.

— Ну, сынок! Ну, порадовал! — утирала слёзы орчанка. — Завтра же повышаю тебе оклад на два золотых! А этот кружевной придурок оставил у входа свой мешок с вещами, когда бежал. Там золота как раз на три новые двери хватит!

Спустя час Вальдемар, окончательно опозоренный, отмытый уличным фонтаном и лишившийся половины магии, улетел в сторону своего замка в облике ободранной, кашляющей летучей мыши.

Тиффи и Оливер сидели на крыльце борделя, завернувшись в один большой тёплый плед. Солнце уже полностью взошло, окрашивая портовые воды в золотистые тона. Вампирша, несмотря на опасность солнечных лучей, сидела в густой тени навеса, положив голову на плечо своего смертного друга. От Оливера разило орочьей настойкой и победой, но для Тиффи это был лучший запах на свете.

— Спасибо, Олли, — тихо произнесла она, играя с пуговицей на его жилете. — Если бы не ты, я бы сейчас сидела в унылой башне и слушала стихи про гробы.

— Брось, Тиффи, — сонный бармен приобнял её за плечи. — Кто же отпустит лучшую доминантку заведения? Без тебя наши гномы со скуки поумирают, а инквизиторы вообще забудут, как молиться. Мы ведь команда. «Клыки и Розы» своих не бросают.

— Это точно, — улыбнулась вампирша, обнажив клыки, на которых в лучах утреннего света зловеще и сексуально блеснула капелька орочьей крови. — Слушай, Олли... А тот коктейль... Твой чесночный сок... Он ведь правда был концентрированным?

— Абсолютно, — зевнул Оливер. — Прямой отжим из огорода мадам Зуллы.

— Зараза ты, Лейсон, — хихикнула Тиффи, легонько кусая его за мочку уха, отчего бармен сладко вздрогнул. — Из-за тебя мне теперь три дня придётся чистить зубы эльфийской пастой с ароматом мяты, чтобы вернуть рабочую форму.

— Ничего, переживешь, — ухмыльнулся Оливер, закрывая глаза. — Главное — что следующая смена только через двенадцать часов. А там, говорят, к нам обещал заглянуть морской владыка с целым мешком жемчуга и очень странными фантазиями насчет щупалец...