Читать онлайн "Чёрная Вдова: На краю мира"

Огонь лениво потрескивал в неглубокой яме между камнями.

Ветер приходил с моря короткими холодными порывами, подхватывал песок и швырял его в костёр. Пламя пригибалось почти до самой земли, на мгновение тускнело, а затем снова расправлялось, цепляясь за почерневшие поленья рыжими языками.

За спиной, за полосой тёмного берега, дышало море.

Его почти не было видно. Лишь изредка лунный свет пробегал по гребням волн серебряной полосой и тут же исчезал в темноте. Глухой рокот прибоя смешивался с посвистом ветра и тихим звоном снастей на корабле, стоявшем неподалёку от берега.

Старый пират сидел на перевёрнутой бочке возле самого огня.

Обеими руками он придерживал потрёпанную жестяную кружку с ромом, будто та была единственной вещью, которой он доверял достаточно, чтобы не выпускать из рук. Лицо старика пересекали глубокие морщины. Кожа, выжженная солнцем и просоленная десятилетиями в море, давно приобрела цвет старой корабельной доски. Седая борода торчала в разные стороны и, судя по всему, последний раз встречалась с расчёской ещё тогда, когда половина сидевших вокруг костра даже не родилась.

Напротив расположились молодые матросы.

Один вытянул руки к огню и растирал замёрзшие пальцы. Другой, устроившись прямо на песке, лениво срезал ножом засохшие края с куска мяса. Ещё двое тихо спорили о чём-то возле ящика с припасами.

Самый молодой сидел ближе всех к старику.

Уже несколько минут он не сводил с него глаз с таким выражением, будто ожидал, что тот вот-вот достанет из кармана карту сокровищ, ключ от затонувшего города или, на худой конец, объяснит, куда исчезает ром, когда его никто не пьёт.

Старик сделал небольшой глоток. Ром обжёг горло. Он поморщился, провёл большим пальцем по краю кружки и только после этого заговорил:

— На рассвете снимаемся с места. Если ветер не переменится, к полудню будем в Гавани Ветров.

Один из матросов перестал ковырять мясо.

— Зачем нам туда?

— Встретимся с человеком.

Старик снова поднёс кружку к губам, но пить не стал.

— Говорят, у него есть сведения о британцах.

— А что с британцами?

Несколько взглядов одновременно повернулись к нему. Старик медленно опустил кружку. Огонь на мгновение вспыхнул ярче, высветив глубокие тени под его глазами.

— Заключили союз с испанцами.

У костра стало тише. Даже море словно на мгновение отступило куда-то дальше.

— Значит, скоро на воде станет тесно, — пробормотал кто-то.

Матрос возле ящика коротко усмехнулся.

— Тесно? Да нам крышка.

Смех вышел негромким. Скорее привычным, чем весёлым. Так смеялись люди, которые давно поняли: море всё равно сделает по-своему, сколько бы они ни строили планов.

Самый молодой матрос поворошил угли тонкой палкой. Из костра взметнулась россыпь искр и тут же растаяла в ночном воздухе.

— Вот если бы здесь была Целестия…

Старик замер. Кружка остановилась возле его губ. Он медленно опустил её и тихо усмехнулся.

— Целестия…

Имя словно повисло между ними. Старик посмотрел в огонь, но, казалось, видел уже не его.

— Гроза морей. Хаос под парусами. Женщина, которой даже буря порой предпочитала уступить дорогу.

Один из матросов прищурился.

— Ты говоришь так, будто знал её лично.

Старик поднял взгляд. Свет костра скользнул по его лицу, и на секунду во взгляде проступило что-то далёкое, давно пережитое.

— Мне доводилось встречать её прежде.

Несколько человек повернулись одновременно.

— Серьёзно?

— Ты никогда об этом не рассказывал.

— Так расскажи!

Старик покачал головой.

— Ох-хо-хо… И зачем вам понадобилась эта старая байка?

Матросы уже придвигались ближе. Один бросил мясо обратно на тряпицу. Другой подтащил ящик и уселся на него. Самый молодой вообще оказался почти у самого костра, будто боялся пропустить хоть слово. Старик посмотрел на них поверх кружки.

— Я ведь могу и передумать.

Никто не двинулся. Он усмехнулся.

— Вот так всегда.

Ром тихо плеснул о стенки кружки. Несколько секунд старик молчал, задумчиво перекатывая её между ладонями.

— Одно могу сказать точно…

Его голос стал тише, словно старик говорил уже не с матросами, а с собственными воспоминаниями.

— Когда Целестия Блэйз поднимала паруса, в портах начинали молиться.

Ветер прошёл вдоль берега, потянул за собой дым и на мгновение закрыл лица сидевших вокруг костра серой пеленой.

— А когда на горизонте появлялась «Чёрная Вдова», купцы прятали золото, солдаты заряжали пушки, а капитаны внезапно вспоминали обо всех грехах, за которые море однажды могло потребовать расплаты.

Молодой матрос нахмурился.

— Она правда была настолько страшной?

Старик посмотрел на него.

— Нет, парень.

Он слегка качнул кружкой.

— Страшные люди обычно хотят, чтобы ты их боялся.

Где-то в темноте с глухим шумом разбилась волна. Старик перевёл взгляд за плечи матросов, туда, где ночь сливалась с морем.

— Целестии было всё равно.

Огонь затрещал.

— За её голову назначали такие награды, что честный человек мог купить себе поместье, новую жизнь и ещё оставить достаточно денег на приличные похороны.

Кто-то тихо усмехнулся.

— За ней охотились британцы. Испанцы. Охотники за головами. Пираты, которым казалось, что на поимке Целестии можно прославиться.

Старик сделал паузу.

— Большинство быстро меняло мнение.

На этот раз смех был чуть громче. Но он быстро стих. Старик опустил взгляд на пламя.

— И всё же самое странное в Целестии было не то, что она смеялась смерти в лицо. И даже не то, что каким-то невероятным образом выбиралась из каждой передряги, в которую сама же себя и загоняла.

Он ненадолго замолчал. Ветер стих. Остался только ровный шум волн и негромкий треск углей.

— Нет…

Старик медленно покачал головой.

— Самое странное было в другом. Сколько бы раз её ни загоняли в угол, сколько бы пушек ни смотрело в её сторону и сколько бы людей ни уверяло её, что всё кончено…

Он поднял глаза.

— Целестия никогда не выглядела так, будто проиграла.

Самый молодой матрос подался вперёд.

— Даже когда её поймали?

На лице старика появилась едва заметная улыбка.

— Особенно тогда.

Он сделал ещё один глоток.

— Однажды британцам всё-таки повезло. Целестию Блэйз поймали. Заковали в цепи, отняли оружие и бросили в темницу. На рассвете её собирались повесить.

Матросы притихли.

— И?..

Старик не ответил. Он смотрел на огонь, будто пламя снова показывало ему события той далёкой ночи. Потом усмехнулся.

— Они были уверены, что история Целестии Блэйз закончится на рассвете.

В костре громко треснуло полено. Россыпь искр взлетела к чёрному небу.

— Они ошибались. До рассвета тогда оставалось несколько часов.

Капля сорвалась с потолка и разбилась о каменный пол. Целестия чуть пошевелила рукой, и цепи на её запястьях тихо звякнули в ответ.

Длинные серебристые волосы рассыпались по плечам и спине, выбившись из-под контроля ещё задолго до того, как её бросили сюда. Несколько прядей падали на лицо, но Целестия даже не пыталась их убрать. В полумраке особенно выделялись её глаза, разные от рождения: один холодный голубой, второй глубокий фиолетовый. Даже сейчас, закованная в цепи и лишённая оружия, она мало походила на пленницу. Тёмная рубаха была перехвачена кожаным корсетом, поверх неё оставался потрёпанный пиратский жилет, узкие штаны исчезали в высоких сапогах с металлическими носами. Пояс, на котором обычно висели два кремневых пистолета и кутласс, забрали вместе с оружием, оставив на ткани только светлые следы от ремней.

Сказать, что камера была отвратительной, значило сделать ей комплимент. В выбоинах между камнями стояла мутная вода, стены покрывала влажная плесень, а воздух пропитался солью, сыростью и ещё каким-то тяжёлым запахом, происхождение которого Целестия предпочитала не выяснять. Узкое окно под самым потолком давно потеряло всякий смысл. Вместо света через него проникал только холодный морской ветер.

В углу лежал сгнивший пучок соломы, когда-то, вероятно, считавшийся постелью. Целестия некоторое время рассматривала его, потом перевела взгляд на собственные сапоги и решила, что каменный пол всё-таки вызывает больше доверия.

За дверью послышались шаги.

Сначала далёкие, глухо отражавшиеся от каменных стен. Затем ближе. Вместе с ними по коридору пополз тёплый свет факела.

У решётки остановились двое стражников. Один держал факел, второй связку ключей и выражение лица человека, которому ужасно нравилась собственная должность.

— Целестия Блэйз.

Она лениво подняла руку.

— Здесь.

Стражник нахмурился, будто именно такого ответа почему-то не ожидал.

— Завтра на рассвете тебя повесят.

— М-м.

Он подождал.

Целестия тоже.

— И это всё, что ты можешь сказать, «Гроза морей»?

Она посмотрела на него внимательнее.

— А что ты хочешь услышать? Чтобы я заплакала? Умоляла? Пообещала исправиться? О добрый и невероятно мужественный стражник, пожалуйста, не вешайте меня завтра. Я обещаю больше никогда не грабить торговые суда, унижать адмиралов, поджигать государственное имущество и…

Целестия задумалась, перебирая что-то в памяти.

— Что ещё там было?

Второй стражник скривился.

— Убийства.

— А. Точно. И убийства. Ну как? Убедительно?

— Ты ненормальная.

— Мне часто это говорят.

Первый стражник подошёл ближе к решётке. Свет факела скользнул по железным прутьям и лёг на лицо Целестии неровными полосами.

— Смейся пока можешь. Завтра ты встретишь последний рассвет.

Она слегка наклонила голову и несколько секунд смотрела на него с неожиданной серьёзностью, будто действительно решила обдумать услышанное.

— Надеюсь, хотя бы погода будет хорошая. Было бы обидно умирать под дождём.

Напарник стражника не удержался от короткой усмешки, за что тут же получил раздражённый взгляд.

— Умничай сколько хочешь. Завтра ты станешь примером для всех остальных.

Выражение лица Целестии неожиданно потеплело.

— О, примером? Как мило. Это будет ваш способ признаться в любви?

Стражник снова нахмурился. Целестия внимательно осмотрела его, затем перевела взгляд на второго.

— Хотя нет. Не выйдет. Я всё равно вас не запомню. Вы выглядите как все остальные. Скучные и слегка недогнившие.

Пальцы стражника крепче сжались вокруг рукояти меча.

— Наслаждайся последней ночью, Блэйз.

Он развернулся и пошёл по коридору. Второй задержался возле камеры ещё на секунду, будто хотел добавить что-нибудь напоследок, но передумал и последовал за ним.

Тяжёлая дверь в конце коридора захлопнулась. Шаги ещё некоторое время отражались от стен, пока окончательно не растворились в глубине тюрьмы.

Целестия проводила их взглядом и тяжело вздохнула.

— Поймали пирата, а развлекать так и не научились. Какой позор.

Она устроилась спиной к холодной стене. Темница снова погрузилась в прежнюю тишину. Где-то за камнем шумело море, сверху размеренно падала вода, а цепь при каждом движении лениво скребла по полу.

Целестия подняла руки и осмотрела железные браслеты. Потянула одну цепь, затем другую. Звенья натянулись и ответили сухим металлическим звоном.

— Ну и что мне с вами делать?

Цепи, разумеется, ничего не ответили. Она немного подождала.

— Вот и я не знаю.

Целестия прикрыла глаза и тихо запела себе под нос.

Время тянулось медленно. Песня сменилась другой, затем третьей. Вода продолжала капать с потолка, ветер посвистывал в узком окне, а где-то далеко за стенами тюрьмы гавань жила своей ночной жизнью, пока глухой удар не прокатился над крышами и не утонул где-то возле моря. Через секунду издалека донеслись первые крики.

Второй взрыв оказался ближе. Под ногами едва заметно качнулся пол, с потолка посыпалась тонкая каменная пыль. Целестия подняла взгляд и улыбнулась.

— Ну наконец-то.

За стенами тюрьмы один за другим зазвучали тревожные колокола. По двору побежали люди. Послышался звон оружия, чей-то крик, затем отчаянный приказ закрыть ворота.

Целестия поудобнее устроилась у стены.

— Я уж начала думать, что вы забыли.

Третий взрыв прогремел совсем рядом, заставив стены содрогнуться. Где-то в коридоре с грохотом рухнуло что-то тяжёлое, но Целестия едва успела повернуть голову, когда с противоположной стороны камеры раздался короткий свист и каменная кладка взорвалась внутрь. Крупные обломки пронеслись через помещение, ударились о противоположную стену и посыпались на пол вместе с густым облаком пыли. Через образовавшийся пролом ворвался холодный ночной воздух, сразу перебив тяжёлый запах сырости и плесени. Целестия закашлялась и прикрыла лицо рукой.

— Аккуратнее нельзя было?

Снаружи кто-то заорал:

— Капитан!

В сером облаке появилась фигура. Через пролом, цепляясь одеждой за острые края камней, внутрь протиснулся Джек по прозвищу «Кривой Грог». Невысокий, заметно располневший в животе, он мало походил на человека, которому стоило поручать эффектные спасательные операции. У пояса привычно болтались две фляги с ромом, пережившие, судя по вмятинам, куда больше приключений, чем большинство их владельцев.

Джек стряхнул с плеч каменную крошку и выпрямился с таким довольным видом, будто разрушенная стена была произведением искусства, а он лично заслуживал за неё медаль.

— Мы пришли!

Целестия посмотрела на Джека. Потом на дыру размером почти с половину стены. Затем снова на Джека.

— Вижу.

— Мы почти не опоздали.

— Почти?

Джек замолчал.

— Ну…

Целестия прищурилась.

— Джек.

— Мы немного задержались.

— Где?

Он посмотрел куда-то в сторону пролома.

— В таверне.

Несколько секунд Целестия просто смотрела на него.

— Ты серьёзно?

— Капитан, в своё оправдание скажу: у них была скидка.

Целестия медленно закрыла глаза.

— Ещё одно слово, Джек, и следующей пушкой выстрелят тобой.

— Понял.

Из коридора донёсся топот нескольких пар сапог. Джек быстро посмотрел в сторону двери.

— Нам, наверное, пора.

Целестия закатила глаза.

— Правда?

— Думаю, да.

— Какая неожиданно здравая мысль.

Он подбежал к ней, опустился на колено и принялся возиться с замком на цепях. Ключ несколько раз проскользнул мимо скважины.

— Джек.

— Да?

— У тебя руки дрожат.

— Там много солдат.

— Тогда быстрее.

За стеной снова прогремел выстрел. Камера едва заметно вздрогнула, с потолка посыпалась новая порция пыли.

— Почти…

Замок щёлкнул.

Железные браслеты раскрылись. Целестия поднялась, и цепи с тяжёлым звоном упали на мокрый каменный пол. Она несколько раз сжала пальцы, возвращая чувствительность затёкшим кистям, и посмотрела в коридор.

В нескольких шагах за решёткой стоял грубо сколоченный стол. На нём лежали два кремнёвых пистолета и меч. Целестия задержала на них взгляд, затем посмотрела на Джека. Точнее, на пистолет у него за поясом.

Он заметил это слишком поздно.

Одним движением Целестия выдернула оружие из его ремня, развернулась и выстрелила в замок. В тесной камере грохот ударил по ушам, из железа брызнули искры. Замок сорвало с крепления, и решётчатая дверь со скрипом приоткрылась.

— Эй! Это вообще-то мой…

Целестия подбросила пистолет в его сторону. Джек вскинул руки и едва успел поймать его.

— Уже твой.

Она толкнула решётку ногой и вышла в коридор.

На столе лежали её личные пистолеты, которые Целестия называла «Крах» и «Судья».

— Маленькие мои…

Она взяла оба пистолета и провела пальцами по резным рукоятям, словно проверяя, всё ли с ними в порядке.

— Как же я по вам скучала.

Позади раздался довольный голос Джека:

— Спасибо, капитан.

Целестия медленно повернула голову.

— Я разговаривала с пистолетами, Джек.

— А.

— Но ты тоже молодец.

Он расплылся в улыбке.

— Правда?

— Нет.

Из глубины коридора донёсся тяжёлый топот сапог, быстро приближавшийся к повороту. Через несколько секунд оттуда вылетел стражник и резко затормозил, увидев перед собой разнесённую камеру, всё ещё затянутую оседающей пылью. Возле пролома стоял Джек с пистолетом в руке, а рядом с ним Целестия, которую совсем недавно оставили дожидаться собственной казни, теперь спокойно держала своё оружие.

Она встретила взгляд стражника.

— О. А вот и развлечение.

Стражник рванулся к мечу, но Целестия оказалась быстрее. Пистолет уже смотрел ему в лицо, когда под каменными сводами грянул выстрел. Пуля прошла в нескольких сантиметрах от его виска и ударила в стену, осыпав плечо каменной крошкой. Рука стражника так и застыла на рукояти наполовину обнажённого клинка.

— Отлично, — сказала Целестия. — Ты как раз мне нужен.

Стражник медленно убрал руку от меча.

— Передашь своим друзьям одну вещь.

Она привычным движением перехватила пистолет поудобнее.

— Чужое оружие трогать невежливо.

Джек выглянул в коридор. Откуда-то издалека уже доносились крики и быстрый топот десятков сапог.

— Капитан, там половина гарнизона бежит сюда.

— Половина?

Джек прислушался к нарастающему топоту.

— Может, чуть больше.

Целестия посмотрела в глубину коридора. Крики становились громче. Затем она обернулась к огромному пролому за спиной.

— Какая жалость.

Она забрала со стола меч и закрепила ножны на поясе.

— А мы уже уходим.

Стражник всё ещё стоял у стены, стараясь не делать лишних движений. Целестия прошла мимо него и на секунду остановилась.

— Не забудь передать про оружие.

После чего спокойно шагнула обратно в разрушенную камеру.

За проломом тянулся узкий участок земли между тюремной стеной и каменной набережной. Ночной ветер сразу ударил в лицо запахом моря, дыма и горящего дерева. Чуть дальше несколько членов команды «Чёрной Вдовы» торопливо откатывали пушку от стены, пока ещё один заряжал следующую с таким усердием, будто собирался проверить, сколько выстрелов потребуется, чтобы от тюрьмы вообще ничего не осталось.

Целестия остановилась у края пролома.

— Эй!

Матрос с ядром в руках поднял голову.

— Капитан?

— Хватит ломать тюрьму. Я уже снаружи.

Он посмотрел на неё. Потом на ядро. Затем с явным сожалением положил его обратно.

— А мы только пристрелялись.

Целестия спрыгнула вниз.

— В следующий раз.

Джек выбрался следом.

Гавань за время её заключения успела заметно преобразиться. Над крышами поднимались густые клубы дыма. Возле причалов горел склад, окрашивая низкие облака грязно-оранжевым светом. По улицам носились солдаты, где-то звонили тревожные колокола, а со стороны форта доносились редкие пушечные выстрелы.

Среди всего этого хаоса над тёмной водой возвышались знакомые мачты.

Целестия глубоко вдохнула прохладный морской воздух. После сырой камеры он показался почти роскошью.

— Вот теперь гораздо лучше.

— Капитан!

Джек догнал её у каменной лестницы, ведущей к набережной.

Целестия не остановилась.

— Что ещё?

— У меня плохая новость.

Она сделала ещё несколько шагов, затем всё-таки повернулась.

— Нас снова окружили?

— Нет.

— Корабль горит?

Джек бросил взгляд в сторону гавани.

— Пока нет.

Целестия прищурилась.

— Тогда насколько плохой может быть новость?

Он замялся.

— Мы не нашли ром.

Несколько секунд она молча смотрела на него.

— Джек.

— Да, капитан?

Целестия медленно подняла пистолет.

— Скажи мне, что ты пошутил.

— Я сейчас ещё раз проверю.

Он тут же развернулся в сторону города.

— Джек!

Тот остановился.

— Да?

Целестия указала пистолетом на «Чёрную Вдову».

— Сначала корабль.

Джек окинул взглядом корабль и снова посмотрел в сторону города.

— Точно.

— Потом ром.

— Понял!

Он побежал к причалу.

Целестия проводила его взглядом и покачала головой. Позади уже слышались голоса солдат, добравшихся до разрушенной камеры. Кто-то громко требовал перекрыть набережную, кто-то звал подкрепление, а один особенно настойчивый голос пытался выяснить, кто разрешил стрелять из пушки по собственной тюрьме.

Она поправила меч на поясе и направилась вслед за командой.

— Когда-нибудь я найду нормальную команду.

Целестия вышла к гавани, где за считанные минуты причал успел превратиться в настоящее поле боя. До её корабля оставалось всего несколько сотен шагов, но путь к нему уже пересекали бегущие между складами солдаты, над крышами клубился дым, который ветер рвал на длинные серые полосы и уносил к морю, а где-то позади снова прогремела пушка, на мгновение окрасив черепицу коротким оранжевым заревом.

У дальнего причала покачивалась «Чёрная Вдова». Чёрные паруса уже поднимались по мачтам, матросы торопливо освобождали швартовы, затаскивали на палубу последние ящики с припасами и время от времени отвечали выстрелами в сторону набережной, не позволяя солдатам подобраться ближе.

Кто-то первым заметил Целестию.

— Капитан!

По палубе прокатился радостный гул.

— Капитан вернулась!

— Я же говорил, что её не повесят!

— Ты говорил, что мы опоздаем!

— Но не опоздали же!

Целестия поднялась по сходням и оглядела собравшихся вокруг неё матросов.

— Всё-таки вы не такие уж и бесполезные.

Над головой хлопнули крылья, и Целестия подняла взгляд. С реи сорвался попугай, сделал над палубой широкий круг и вскоре опустился ей на плечо. При виде него её лицо заметно смягчилось.

— Порох!

Она подставила палец под его клюв и осторожно провела рукой по перьям.

Порох громко щёлкнул клювом.

— Капитан!

— Да, мой хороший. Эти идиоты хотя бы кормили тебя?

Попугай расправил крылья.

— Идиоты!

Несколько человек рядом возмущённо повернулись.

— Эй!

Целестия посмотрела на Пороха с явным одобрением.

— Умница.

Джек как раз поднялся на палубу.

— Значит, попугаю вы рады.

— Он не задержался в таверне, пока меня собирались вешать.

Джек поднял палец, словно хотел что-то сказать, но, увидев раздражённый взгляд капитана, решил не продолжать.

Со стороны форта прогремел выстрел. Над каменной стеной расползлось густое облако порохового дыма, а через несколько мгновений ядро врезалось в борт «Чёрной Вдовы».

Дерево лопнуло с сухим треском. Щепа разлетелась по палубе, одна из перекладин раскололась пополам и рухнула возле борта. Несколько матросов пригнулись, но почти сразу вернулись к снастям.

Целестия даже не обернулась.

— Шевелитесь!

Вторая пушка ударила следом. Ядро прошло через ограждение ближе к корме и разнесло несколько пустых бочек, разбросав по палубе доски и обручи.

— Поднять паруса! Освободить швартовы!

Матросы сорвались выполнять приказ. Канаты натянулись, тяжёлые полотнища поймали ветер, кто-то уже рубил топором последний швартовочный трос.

Целестия двинулась к штурвалу.

— Шевелитесь, трусливые псы! Море зовёт!

«Чёрная Вдова» медленно начала отходить от причала.

С берега снова ударили пушки.

Одно ядро врезалось в борт и выбило часть ограждения. Другое прошло над палубой и ударило возле кормы. Дерево разлетелось в стороны. Одна бочка раскололась. Вторая покатилась по палубе и ударилась о основание мачты. Целестия повернула голову.

На боку уцелевшей бочки темнела знакомая метка. Несколько секунд она смотрела на неё.

— РОМ!

Половина команды обернулась.

— Не дайте этим шавкам тронуть мой ром!

Джек, до этого помогавший у борта, сразу понял, к чему всё идёт, и попытался незаметно отойти в сторону.

— Джек!

Он замер и нехотя посмотрел на капитана.

— Да, капитан?

Целестия указала пистолетом на бочки.

— Будешь живым щитом.

Джек посмотрел на неё, потом на ром, а затем на берег, где артиллеристы уже готовили следующий залп.

— Но, капитан...

— Я сказала: сначала корабль, потом ром! Корабль уже уходит. Выполнять!

Джек ещё секунду надеялся увидеть на её лице хоть намёк на шутку, но быстро понял, что зря тратит время.

— Есть, капитан.

Он схватил ближайшую уцелевшую бочку и потащил её подальше от борта, выкрикивая что-то остальным матросам. Через несколько секунд к нему присоединились ещё двое, и вся троица принялась спасать запасы рома с такой самоотверженностью, которой минутой раньше никто не проявлял даже при обстреле.

Целестия уже смотрела вперёд. Ветер всё сильнее наполнял паруса, причал медленно уходил назад, а тёмная вода перед носом корабля раскрывалась широкой дорогой в открытое море.

Когда береговая линия окончательно скрылась из виду, Джек подошёл к Целестии. Она стояла у штурвала, устремив взгляд за горизонт.

— Что дальше, капитан?

— Это же очевидно, Джек.

— М?

Целестия чуть повернула голову.

— Сперва навестим старого знакомого. Мне нужно задать ему пару вопросов. Например, почему британский флот оказался там подозрительно вовремя, как раз когда мы прибыли его навестить.