Читать онлайн "Вернуть Королеву"

Серые, густые тучи плотной пеленой повисли над шпилями городских небоскрёбов, закрывая собою небо. Осень в этом году выдалась холоднее, чем в прошлом, опустив температуру до плюс семи уже в первые числа сентября. Мрачная и тоскливая погода угнетала, добавляя к промозглому ветру ещё и частые дожди, щедро поливающие улицы Шанхая почти целые сутки. Сегодняшний день не был исключением, заставляя людей привычно кутаться в тёплые плащи и держаться за свои зонты, спасаясь от мелкого моросящего дождя, бьющего в лицо колючими холодными иглами. В такую погоду хотелось смотреть фильм в тепле дома, уютно завернувшись в плед и грея руки о кружку с какао или чаем, но никак не заставлять себя работать, украдкой отсчитывая часы до конца рабочего дня.

Сон Ли в пятый раз за последние двадцать минут косится на висящие в холле настенные часы и тяжело вздыхает, умирая от скуки. Ей кажется, что этот день никогда не кончится, словно время остановилось, а какая-то неведомая сила не давала стрелке на циферблате часов перескочить на следующее деление. В холле практически пусто, не считая трёх посетителей, сидящих на диванчиках в зоне ожидания.

Суровый пожилой мужчина, в тонких очках на переносице и одетый во всё чёрное, буравит взглядом лежащие на журнальном столике каталоги и буклеты, призванные помочь посетителям скоротать своё время в очереди, Сон Ли почему-то думает, что он какой-то важный директор, от которого непременно пахнет дорогим древесным парфюмом. Сказать наверняка она не может — тот сидит слишком далеко. Рядом с мужчиной увлечённо читает один из журналов миловидная женщина в ярком драповом пальто цвета фуксии, а в другой части вестибюля, уткнувшись в телефон, сидит, закинув ногу на ногу, молодой парень — Сон Ли кажется, что он студент или стажёр. Это была её любимая игра — угадывать, кем является тот или иной посетитель, чем он занимается и что привело его в «Мирэй Хоспитал».

Она помнит, как пришла сюда три года назад. Молодая, едва окончившая институт и переехавшая в Шанхай из небольшого городка рядом с Гуанчжоу. «Мирэй Хоспитал» в Шанхае знали все: самый передовой медицинский центр, взлетевший на пьедестал почёта за рекордно короткое время и заработавший надёжную репутацию во всём городе, а может, даже и в стране. Здесь люди хотели лечиться и работать, приезжая сюда из самых отдалённых провинций, словно считали этот центр панацеей от всех своих болезней и проблем. Сон Ли была не исключением, вырвавшаяся из-под опеки родителей и только начавшая новую жизнь в большом мегаполисе, она, конечно, слышала про «Мирэй Хоспитал», куда устроилась работать медсестрой её университетская подруга. Сон Ли тоже попытала удачу и успешно прошла собеседование, теперь встречая посетителей на стойке ресепшена в огромном стеклянном вестибюле.

Оказалось, что это действительно неплохое место, оправдывая свою репутацию до последнего цуня. Здесь хорошо платили, работали грамотные врачи и добросовестный персонал, оказывались качественные услуги, было самое передовое оборудование и совершенно невероятный главврач. Сон Ли видела её пару раз: молодая, статная и с завораживающей солнечной улыбкой. Миранда Ван, владелица и по совместительству главврач «Мирэй Хоспитал» — женщина, которая сумела добиться столь невероятных высот и которая совершенно точно была профессионалом своего дела, лично принимая пациентов и проводя сложные операции. Человек с золотыми руками и обезоруживающей улыбкой.

Прошлой осенью Миранде исполнилось двадцать девять — слишком молодая для того положения, что она занимала. Сон Ли старалась не вникать в слухи и уж тем более не сплетничать о своём непосредственном начальнике, но желание узнать о Миранде Ван больше перевешивало все принципы вежливости и воспитания. Как ей это удалось? В их мире было сложно добиться выдающихся высот в столь молодом возрасте, а у Миранды в свои двадцать девять получилось не просто возглавить один из ведущих медицинских центров в Шанхае, но и стать его владельцем. Судя по тонкому металлу кольца на безымянном пальце, она была замужем, и это разогревало интерес к её персоне ещё больше. Кем был её муж, раз Миранда сумела добиться таких высот? Кем вообще нужно быть и какими возможностями обладать, чтобы твоя женщина жила такой жизнью? Вероятно, кем-то безумно влиятельным.

Кто сумел покорить сердце этой невероятной женщины, никто в центре не знал, до сих пор строя догадки и впитывая каждый слух о личной жизни владелицы «Мирэй Хоспитал». Миранда Ван была вежливой, относилась с уважением к каждому сотруднику, будь то врач или уборщица, никогда не прикрывалась своим положением, добросовестно выполняя работу, и ставила врачебный долг превыше всего, принимая пациентов наравне с другими врачами центра и являясь практикующим хирургом. Если у Миранды Ван и был влиятельный покровитель, то сказать, что она добилась всего только благодаря своим связям, ни у кого уж точно не повернётся язык. У Сон Ли точно не было шансов не заинтересоваться ею. Хоть она сама и была тоже женщиной, но от такой подруги точно не отказалась бы.

Представляя, каково это — жить с таким человеком, как Миранда Ван, девушка не сразу реагирует на выбежавших в холл врачей. Они суетятся, перебирая какие-то документы в руках, и взволнованно что-то обсуждают, суть чего до Сон Ли доходит с большим трудом. Она лениво напрягает слух, выныривая из своих мыслей, и пытается вслушаться в разговор, разбирая фразы: «Есть пятнадцать минут» и «Нужно готовиться». Стоит ей перевести взгляд на собравшихся, как стеклянные входные двери с силой распахиваются, а в вестибюль тут же влетают несколько врачей скорой помощи, толкая перед собой каталку со скорчившейся на ней женщиной.

— Быстрее! Вызови госпожу Ван! — кричит ей один из фельдшеров. — Срочно нужна операционная!

Сон Ли тут же включается в работу, судорожно набирая на рабочем телефоне нужный номер и бросая быстрый взгляд на скрючившуюся в болезненном спазме девушку на каталке. «Беременная», — понимает Сон Ли. Предвиделись тяжёлые роды.

***

Миранда Ван любит свою работу, она может спасать жизни, быть полезной и делать жизнь людей лучше. Помогать — это то, в чём она видела себя с самого детства, то, к чему она всегда стремилась, и что казалось ей бесконечно ценным. Сейчас, идя по коридору к операционной и натягивая на ходу маску, для неё не имеет значения, что она после долгого рабочего дня, почти не спала и ещё не обедала сегодня. Всё, что сейчас было важно — это жизнь человека на операционном столе. Две жизни. Её предупредили, что экстренно доставленный пациент — беременная женщина с преждевременными родами и сильным кровотечением. Миранда знает, что такие случаи, как правило, критичны и для роженицы, и для ещё не рождённого ребёнка.

— Госпожа Ван! — встречает её у входа в операционную медперсонал.

— Как её состояние? — принимает из рук ассистента сопутствующие документы Миранда.

— Критическое. Сильное кровотечение, перинатальные осложнения, — информирует ассистент, пока Миранда вчитывается в карточку пациента.

Ассистенты и врачи суетятся возле неё, помогая подготовиться, и обсуждают план действий, пока Миранда дезинфицирует руки и надевает медицинские перчатки, заходя в операционную, где, лёжа на столе под лампами, её уже ждёт пациент. Она подходит к размеренно дышащей под введённым наркозом девушке, оценивая её внешнее состояние: Хелена Крайстли, двадцать лет, гражданка Германии, первая беременность.Тонкие черты лица, светлые спутанные волосы, впалые щёки и залёгшие под глазами тени от недосыпа. Совсем ещё девчонка. Миранде всегда было жаль, когда к ней на стол попадали такие юные пациенты. Особенно в состоянии, которое было сейчас у Хелены. Да, природа дала женщинам способность вынашивать ребёнка, но гарантии безопасных и лёгких родов, увы, никто дать не мог.

Сейчас, спустя несколько часов после начала операции, пытаясь спасти жизнь лежащей на операционном столе девушки, Миранда понимала, что результат уже предсказуем. Её доставили в центр слишком поздно. Хелена Крайстли, двадцать лет, гражданка Германии, первая беременность, ребёнка спасти не удалось. Когда случались такие ситуации, где выжить могла либо мать, либо ребёнок, Миранда пыталась вопреки всему спасти жизнь обоих. Поэтому её называли «Золотым доктором». Она боролась за каждую жизнь в своих руках, пыталась спасти и спасала. Но не сегодня. Сегодня она отвоевала жизнь своей пациентки, но не смогла побороться за жизнь её ребёнка.

Миранда выходит из операционной, сжимая в кулаках руки в окровавленных перчатках, и не слышит ничего, кроме бешено бьющегося пульса в ушах. Вымотанная и опустошённая. Такие случаи не были редкостью. Не всё всегда изначально зависит от врача —иногда бывает просто слишком поздно. Она понимает, что это не её вина: девушка потеряла слишком много крови и, скорее всего, когда её доставили в центр, ребёнок в животе был уже мёртв. Миранда прекрасно знает всё это, но избавиться от чувства вины и собственного бессилия не может.

— На, выпей, — протягивает стакан с кофе Синь Лу, коллега Миранды и её близкая подруга. — Ты не виновата, ты же знаешь.

— Знаю, — кивает Миранда, смотря пустым взглядом перед собой и игнорируя кофе.

— Главное, что сама пациентка жива, — буквально впихивает в чужую руку стакан с кофе Лу, садясь рядом на диванчик в холле.

— Да. Сколько лет работаю, а всё не могу привыкнуть, — грустно усмехается Миранда, теребя пальцем ободок стаканчика.

— Когда я только стала практикующим хирургом, у меня в первую же экстренную операцию умер пациент. Пожилая женщина. Не выдержало сердце. Я понимала, что с возрастными пациентами всегда есть риск, который никто не может предугадать, но всё равно очень долго винила себя. Руководство и коллеги меня поддерживали, говорили, что почти каждый хирург сталкивается с такими случаями, и это часть нашей профессии. Но я винила себя, потому что в тот момент, на операционном столе, эта женщина была в моих руках. Мне понадобилось много времени, чтобы справиться с этой ситуацией и своими мыслями. Всё, что ты можешь сейчас сделать — это поехать домой и просто пережить это. Выплесни свои чувства, отключи голову и просто переживи.

Синь Лу замолкает, поворачиваясь к Миранде, и кладёт руку ей на плечо, приобнимая. Она, как никто другой, понимала, что сейчас чувствует подруга, и знала, что здесь нельзя никак помочь. С этим каждый хирург должен справиться сам. Это можно только принять и пережить.

— Спасибо, Лу-Лу, — приобнимает девушку в ответ Миранда, кладя голову ей на плечо.

Есть вещи, которые нужно просто пропустить через себя и принять как данность. И это самое сложное в работе, где каждый день держишь в руках жизни других людей и несёшь за них ответственность. Для Миранды это никогда не было просто работой. Это живые люди, со своими судьбами и переживаниями. Люди, которые доверили ей самое дорогое, что у них было, — здоровье. Следуя совету Синь Лу и предупреждая своего заместителя, Миранда садится в машину, заводит мотор и выезжает с территории центра. Юй Чжочэн, первый заместитель главврача и по совместительству лучший друг, молча обнимает Миранду в ответ и кивает. Они с Синь Лу всегда понимали её без слов, поддерживая в любой ситуации. Самые близкие люди в жизни Миранды.

Они все познакомились в институте, вместе учась в одной группе и бредя мечтой стать врачами. Эти двое были с ней с самого начала пути, когда у Миранды ещё не было ничего, а сама она была простой девчонкой из простой семьи, приехавшей из Чунцина поступать в Шанхайский Национальный Медицинский Университет. Она поступила и окончила его с отличием, ещё во время учёбы совмещая институт и интернатуру в районной больнице. В те годы Миранда жила сначала в общежитии, а потом в крохотной квартире вместе с Лу-Лу и Чжочэном, питалась лапшой быстрого приготовления, запивая литрами кофе, спала по четыре часа и работала на пределе возможностей. Синь Лу и Юй Чжочэн хорошо помнят эти времена, проходя через те же этапы, что и Миранда. Возможно, именно поэтому все трое сейчас добились того, чего хотели. Потому что всё это время были вместе. Миранда всегда помнила и будет помнить, через что они прошли, чтобы прийти к своему успеху.

Машина сворачивает с главной дороги, проезжает через пропускной пункт и сбавляет скорость, въезжая на территорию частных секторов. За окном мелькают коттеджи, пентхаусы и особняки, соревнующиеся между собой в разнообразии форм и буквально кричащие о статусе своих владельцев, и Миранда, живя здесь уже не первый год, мажет по ним равнодушным взглядом, подъезжая к воротам своего дома и кивая охране. Когда створки автоматических ворот разъезжаются в стороны, пропуская её машину на территорию дома, Миранда уже почти пришла в себя. Она паркует свой «порше» перед домом, кивает в знак приветствия встречающей её охране и поднимается по массивным ступеням крыльца в дом.

— Госпожа Ван, — приветствует её горничная, добродушная полноватая женщина средних лет.

Миранда устало улыбается ей в ответ, говоря, что ничего не нужно, и отпускает. Мария всегда была чуткой женщиной, считывающей настроение окружающих в два счёта и умеющей быть ненавязчивой, и Миранда очень ценила в ней эти качества. Марии можно было доверить любые поручения, не беспокоясь о надёжности их выполнения. Сегодня у Миранды для всех было только одно поручение: не беспокоить. Она поднимается по широкой лестнице на второй этаж, доходит до ванной и залезает под горячий душ. Вода всегда помогала ей смывать с души и тела тяжесть сложных дней, расслабляя и обволакивая мышцы согревающей негой. Миранда закрывает глаза, подставляет мягким струям лицо, позволяя им затекать в глаза, нос и рот, и даже не пытается отстраниться. Вода второй кожей обрамляет уставшее тело и скрывает скатывающиеся из глаз слёзы.

Она редко позволяет себе такую слабость, но сейчас в ней слишком много эмоций, чтобы пытаться их удерживать внутри. От бегущих по щекам слёз, смешивающихся со струями воды, уже щиплет глаза, а в груди расползается чувство потерянности и пустоты. Это был не её ребёнок — её пациента, — но Миранда словно на собственной шкуре ощущает всё то, что предстоит почувствовать той девушке, узнав о смерти своего нерождённого малыша, и это парализует неконтролируемой вспышкой глухой ноющей боли, которую не способен вылечить ни один врач в мире.

Время замирает, стирает границы и сливается в один бесконечно тянущийся момент, засасывающий в пустоту и холод. Она не знает, сколько стоит так, абстрагировавшись от реальности и смотря невидящим взглядом в одну точку перед собой, но, когда дверь ванной тихо щёлкает, впуская в комнату ещё одного человека, Миранда даже не поворачивает головы. Она знает, кто это. Делая воду погорячее и облокачиваясь на стенку душевой, Миранда слушает, как за тонкой матовой перегородкой клацают запонки и шуршит одежда, а через минуту кожи касается едва ощутимый холодок от открывшейся дверцы.

— Привет, — вкрадчивый голос, и прохладные руки обнимают её со спины, притягивая к крепкому телу.

— Привет, — так же вкрадчиво отвечает Миранда, разворачиваясь в кольце рук и заглядывая в родное лицо, слабо улыбаясь.

Ван Кай, человек, умеющий чувствовать её каждой клеточкой тела, даже если они находятся за сотни километров друг от друга. Её самый близкий друг и законный муж.

— Устала? — блуждает руками по спине Миранды мужчина, легко и невесомо касаясь кожи и конечно же замечая опухшие глаза и её состояние.

— Да. Сегодня умер пациент. У меня на столе.

Кольцо рук сжимается крепче, ближе притягивая к себе и позволяя уткнуться носом в изгиб шеи. Миранда вдыхает родной запах и чувствует, как тревога и фантомы чужой боли сменяются эмоциональной опустошённостью.

— Иди сюда, — Кай всегда обладал удивительной способностью развеивать все страхи и переживания всего лишь одной фразой. — Кто это был?

— Неродившийся ребёнок, — тихо отвечает Миранда, водя носом по местечку у основания шеи и рисуя пальцами узоры на лопатках мужа. — Я экстренно оперировала беременную девушку. Она потеряла много крови, но выжила. А ребёнок нет.

— Ты в этом не виновата, ты же знаешь.

— Да. Просто это всегда тяжело, когда на твоём столе кто-то умирает. Начинаешь воспринимать эту смерть, как свою собственную.

Кай ослабляет кольцо рук, немного отстраняясь, и заглядывает в лицо Миранды, словно пытаясь забрать все её тревоги.

— Давай закажем на ужин что-нибудь вредное, — берёт он с полочки тюбик с гелем для душа, открывая его и выдавливая на плечи Миранды.

Пространство душевой заполняет тонкий аромат цитруса и чего-то цветочного. Грейпфрут и орхидея, кажется. Миранда любит запах цитрусовых, купив с этим ароматом уже практически всё, что могло так пахнуть.

— Давай я сама приготовлю?

— Конечно. Люблю, когда ты готовишь, — улыбается Кай, массирующими движениями размыливая гель по нежной коже.

Миранда подставляется под скользящие по телу руки, чувствуя, как вместе со стекающей под струями воды пеной смываются и все переживания. Она послушно поворачивается, позволяя чужим ладоням намылить спину, невесомо касаясь кожи, оглаживая и окончательно унося прочь тревоги. Миранда ловит руку мужа, притягивая его ближе, и прижимается к нему спиной, чувствуя, как ласковые ладони тут же берут её в своё кольцо, начиная водить по груди и поднимаясь выше, слегка обхватывая горло и заставляя запрокинуть голову на чужое плечо. Губы Кая прижимаются к чувствительной шее, проходясь по мокрой коже и оставляя на теле рой мурашек, а рука на горле слегка сжимается. Миранда обожает, когда он совмещает нежность и силу. Кай всегда даёт почувствовать, как много Миранда значит для него, демонстрирует весь спектр своих чувств, но в то же время контролирует свою силу, позволяя проявиться природным инстинктам доминирования.

Рука с горла перемещается ниже, оглаживает грудь, задевает соски, опускается на живот и ниже, соскальзывая к паху и касаясь складок плоти. Кай не был чудесным психологом и не умел вести душещипательные долгие разговоры, но он всегда тонко чувствовал состояние Миранды и точно знал, что ей нужно. Сейчас ей совершенно точно нужно было отвлечься, почувствовать себя в безопасности и вспомнить, что в этом мире есть, кому о ней позаботиться. Любовь и безграничное обожание — вот рецепт психотерапии от Ван Кая.

Миранда шумно выдыхает, прижимаясь к телу позади ещё плотнее, и чувствует ягодицами упирающийся в них начинающий твердеть член. Чужая ладонь плавно скользит по складкам плоти, мягко надавливая на клитор, а сама Миранда ёрзает ягодицами по упирающемуся в них стремительно каменеющему члену мужа, вырывая из его груди приглушённый стон. Горячие губы снова возвращаются на шею, пока пальцы плавно проникают в неё. Кай любил долго ласкать её точно так же, как и любил брать страстно и порывисто, обрушивая всё своё желание и эмоции.

Миранда стонет, выгибаясь дугой, и чувствует, как стояк Кая проходится между ягодиц. Снова стон. Ласки Кая неспешны, но Миранда знает, что внутри него уже бушует пожар, который тот еле сдерживает. Кай всегда открыто выражал свои чувства, показывал, как сильно любит и хочет её, и не боялся признаваться в своей одержимости ею. Миранда плотнее прижимается к разгорячённой коже и чувствует чужой пыл вместе с безграничным обожанием. Как бы сильно ни был возбуждён Кай, на первом месте для него всегда было удовольствие Миранды, и это сводило с ума сильнее любой, даже самой изощрённой ласки.

Шумно выдохнув, Миранда заводит руку назад и прикасается к члену, аккуратно беря в ладонь и скользя по стволу. Губы Кая снова проходятся по шее, слегка прикусывая нежную кожу и тут же проводя языком по месту укуса. Внутрь Миранды входят уже две фаланги, раздвигая стенки и разминая мышцы, а пальцы наращивают темп. Кай терпеливо ласкает её, осыпая шею и плечи поцелуями, и Миранда знает, что как бы сильно муж ни был возбуждён, как бы сильно ни хотел её, он никогда не позволит себе сделать ей больно.

Даже беря Миранду жёстко, разложив на столе, вдалбливая в твёрдую поверхность и заставляя срывать голос, он всегда чутко контролирует грань между возбуждающим подчинением и грубой силой, соблюдая этот будоражащий баланс и заставляя Миранду сходить с ума от бесконечного доверия к нему. Кай целует в шею и слегка прикусывает тонкую кожу, срывая с чужих губ протяжные стоны. В Миранду свободно входят уже три пальца, а всё нутро начинает сжиматься от предвкушения горячего пульсирующего члена внутри.

— Кай… — стонет она, и мужчина, не отрывая губ от чужой шеи, осторожно приставляет головку к разработанному входу, надавливая и плавно входя внутрь.

Миранда глухо стонет, опираясь ладонями на стенку душевой, и чувствует горячее ласкающее дыхание Кая на своей шее. Толчки, сначала аккуратные, дающие привыкнуть к заполненности, становятся всё более напористыми и глубокими, и Миранда прогибается в спине, корябая ногтями кафельную плитку душевой и подставляясь под ускоряющийся темп, подмахивая бёдрами и разводя ноги ещё шире. Одна рука Кая зарывается в струящиеся по спине длинные пряди волос, вплетая в них пальцы и оттягивая назад, а вторая скользит по шее, сжимая и чувствуя под ладонью вибрацию стонов.

Кай входит до упора, буквально натягивая на себя, держа руку на горле и ласково сжимая его в собственническом жесте. До трясучки властно и сладко. Он мог быть с Мирандой грубым, но эта грубость всегда была обусловлена горячим сексом и дрожью удовольствия в теле, никогда не выходя за рамки их постели. С хлюпающим звуком он вгоняет член особенно глубоко, продолжая чувствовать чужое горло под рукой, и прикусывает мочку уха. Миранда скользит ладонью к клитору, закрывая глаза в предоргазменной судороге, и сжимает член Кая внутри. Гортанно и протяжно простонав, её накрывает белый шум волны оргазма. Кай, чувствуя, как тесно сжимает внутри его член Миранда, делает ещё несколько глубоких толчков и с гортанным рыком кончает внутрь.

Тяжело дыша и открывая глаза после до сих пор отдающегося в каждой клеточке тела оргазма, Миранда разворачивается лицом к мужу, чувствуя, как выскальзывает из неё член, и находит его губы своими, целуя. Тягуче, глубоко и нежно, растягивая момент и делясь испытываемыми сейчас чувствами. Кай притягивает её ближе, отвечая на поцелуй, гладит пахнущие цитрусовым шампунем волосы и зарывается в мокрые пряди ладонью.

— Давай поужинаем в спальне? — говорит Миранда, беря с полки гель и выдавливая его на плечи мужа.

— Всё, что захочешь, — с улыбкой отзывается Кай, позволяя душистой пене скользить вдоль тела.

Они ещё долго стоят под массажными струями воды, нежась в тепле и натирая друг друга гелем для душа, помогая потом его смыть и просто наслаждаясь этим уютным ритуалом. После, когда Миранда сама готовит им ужин, отпустив на этот вечер повара, они идут в спальню, заворачиваясь в ворох одеял и включая фильм. Кай любит проводить своё время так: обняв Миранду и вдыхая запах её шампуня. Неважно, сколько лет они знакомы и как много времени проводят вместе — ему всегда будет мало. С самой первой их встречи, ещё семь лет назад, он понял, что Миранда — тот человек, который всегда будет вызывать у него голод.

Кай был совершенно жадным до неё: её тела, голоса, улыбки, взгляда, мыслей, эмоций — всего, из чего она состоит. Иногда ему кажется, что из-за одной слезинки этой женщины он вполне себе готов развязать Третью Мировую во всех существующих мирах и вселенных. Миранда тоже это знает, умело остужая пыл мужа. Ван Каю тридцать четыре, он молод, горяч, импульсивен и, если бы не Миранда, то, наверное, вообще не знал бы тормозов. Этому миру нужно было молиться, чтобы Миранда была рядом с Каем, потому что это единственный рычаг, способный сдерживать его зверя внутри.

***

Настойчивые лучи по-осеннему яркого солнца проникают через широкую арку окон в спальню, развенчивая утренний сумрак комнаты. Сегодня впервые за несколько дней наконец-то выглянуло солнце, встречая начало нового дня во всей своей красе. Кай любил, когда утро начиналось так: со скользящих по комнате солнечных лучей и сопящей рядом Миранды. Ещё в самом начале их совместной жизни они договорились, что независимо от того, что между ними будет происходить, засыпать и просыпаться они будут непременно в одной постели. Никто из них ни разу не нарушил данное обещание, даже в редкие ссоры завершая и начиная день вместе. Это был их маленький ритуал и залог хорошего дня.

Кай скользит взглядом по зарывшейся носом в подушку спящей жене и не может удержаться от того, чтобы не прикоснуться к ней, мягко проводя по спутанным во сне волосам и вдыхая ещё сохранившийся запах шампуня. Они познакомились семь лет назад, когда Каю едва исполнилось двадцать семь, а Миранде было двадцать два. Он помнит, как приехал в универ к другу, с которым они тогда вместе гоняли на мотоциклах, и увидел у входа Миранду. Увидел и забыл, как дышать. Изящная, красивая и улыбающаяся этой своей невероятной улыбкой. Она смеялась в компании парня и девушки, даже не подозревая о существовании Кая, который в тот момент уже понял, что пропал.

После этого Кай каждый день стал договариваться со своим другом, всегда подъезжая на мотоцикле прямо к главному входу института и вылавливая взглядом фигуру Миранды. Через неделю таких визитов Кай наконец-то уверенно заявил ей, что не отстанет, пока она не сходит с ним пообедать. Миранда, шокированная такой наглостью, конечно же, отказала, и тогда Кай, используя всю свою харизму и обаяние, убедил её подругу, Синь Лу, сказать ему номер Миранды, написав ей в тот же день. Конечно, диалог завязался не сразу, Миранда тогда была в отношениях со своим одногруппником, с которым встречалась уже полтора года. Кая это, конечно же, совершенно не смущало.

На протяжении двух недель он упорно желал Миранде «доброе утро» в начале дня и «спокойной ночи» в конце, получая в ответ лишь короткое уведомление «прочитано» и ни одного сообщения. Это Кая тоже не смущало, он знал, чего хочет, и знал, что добьётся этого любым способом. Через две недели таких сообщений без ответа Миранда написала ему сама. Согласилась встретиться и поговорить, надеясь остудить пыл Кая длинным монологом о его нахальстве и напоминая о своих отношениях. И они встретились, но вместо долгих разговоров о бестактном поведении оказались в парке аттракционов, а потом уже в кафе, болтая обо всём на свете. С того дня переписки больше не были односторонними короткими фразами, Миранда начала отвечать ему, рассказывая какие-то повседневные мелочи, словно они были знакомы уже не первый год. Медленно, но верно Миранда открывалась и училась доверять, обсуждая всё, что происходит в её жизни.

Кай стал для неё тем, с кем комфортно и надёжно. Он всё так же приезжал к Национальному Медицинскому Университету, только уже не к другу, а к ней, маленькими, уверенными шагами заполняя собой всё свободное время Миранды и тактично вытесняя из её жизни всё ещё существующего парня. Это была тактика Кая: показать, что он лучше. Её парень не будет понимать Миранду так, как понимает Кай; не будет поддерживать так, как поддерживает Кай; не будет веселить так, как веселит Кай, и с ним не будет так же комфортно, как с Каем. Спустя почти полгода Брэндон и Миранда расстались, потому что Миранда теперь тоже была уверена: он ей не подходит.

Кай, ожидавший этого момента, конечно же, уверил Миранду в правильности её решения, а потом молча поцеловал, получая неуверенный вздох в ответ. Это была самая долгожданная победа Кая, стоящая каждого прошедшего дня. Никогда прежде он не тратил столько времени, чтобы получить расположение человека, ему всегда всё доставалось само по себе: он был молод, красив и из влиятельной семьи — любой сам с радостью прыгал к нему в постель. С Мирандой же так не хотелось. Её хотелось завоёвывать аккуратно, чтобы не спугнуть, шаг за шагом располагая к себе. И у Кая это получилось. Сейчас, смотря на спящую рядом Миранду, гладя её растрёпанные волосы и наблюдая, как солнечные зайчики скачут по её закрытым векам, Кай был счастлив. Он просыпается и засыпает с этой женщиной в одной постели, прикасается к ней, целует, обнимает, заставляет дрожать в своих руках и срывает с её губ громкие стоны.

Это тот человек, которого Кай выбрал однажды и хочет выбирать каждый новый день, хочет делать счастливым и видеть солнечную улыбку на губах, в которую так сильно влюбился ещё с первого взгляда, как увидел. Они женаты уже пять лет, и кажется, что быть ближе уже просто некуда, но Каю мало кольца на пальце, ему хочется растворить Миранду в себе и раствориться в ней в ответ. Миранда Ван — его одержимость, зависимость и наркотик. От неё сносит крышу и щемит сердце, и Каю безумно это нравится. Миранда под боком шевелится, морщась от падающих на веки солнечных лучей, и Кай неотрывно наблюдает, как лениво она открывает глаза, потягиваясь на шёлковых подушках.

— Привет, — улыбается Кай, ловя сонный взгляд жены.

— Привет, — такая же улыбка в ответ.

Миранда двигается ближе, перекладывая голову с подушки на грудь мужа, и притирается щекой к обнажённой коже. Рука Кая тут же опускается на тёмную макушку и зарывается в волосы, неспешно перебирая пряди и пропуская их сквозь пальцы. Миранда скользит рукой по твёрдой груди, поднимается на шею, оглаживает щёку и спускается вниз, на плечи и руки, пока не достигает ладони Кая, вкладывая в неё свою и переплетая пальцы. Такой невинный маленький жест, способный заставить сердце сладко щемить, посылая по телу дрожь.

Она приподнимается с груди Кая, дотягиваясь до его губ, и целует. Неспешно, тягуче и лениво оглаживает языком чужие губы, проникает в рот и сплетается там с языком Кая. Мужчина гладит её спину, плавно проходясь от лопаток до поясницы, и опускается ниже, сжимая через тонкую ткань пижамных шорт упругие ягодицы. Миранда отрывается от губ, принимая сидячее положение, и, отбросив в сторону одеяло, забирается на бёдра Кая. В половинки ягодиц ощутимо упирается уже полутвёрдый член, и Миранда двигает тазом, дразня.

— Блять, Ми-Ми, — выдыхает Кай, снова притягивая к себе Миранду и сминая её губы в поцелуе.

Она скользит языком во рту мужа, продолжая двигать бёдрами, и чувствует, как всё больше твердеет член под ней. Руки Кая скользят по спине, забираются под тонкий шёлк пижамной рубашки, гладят горячую кожу и спешно дёргают вещь вверх, снимая. Стройное, подтянутое тело отзывается на каждое его прикосновение, излучая настоящий пожар и распространяя этот огонь на всё вокруг. Кай проходится ладонями вдоль обнажённых плеч, рёбер, оглаживает большими пальцами живот и останавливается на выступающих тазовых косточках.

Отрываясь от чужих губ, Миранда скользит руками вдоль крепкого тела под ней, прикусывая ключицы, и ведёт языком мокрую дорожку вниз, обводя мышцы проступающего пресса и останавливаясь у кромки штанов, подцепляя резинку зубами, и, помогая себе руками, стягивает их вниз. Кай шумно выдыхает, когда горячий рот накрывает его уже стоящий член, проводя языком по всей длине ствола и облизывая головку. Миранде нравилось начинать своё утро так: поздно и с секса, когда мозг просыпается лениво и неспешно, а тело плавится от распаляющих, горячих прикосновений. Юркий язык ведёт мокрую дорожку вдоль ствола, снова возвращаясь к головке, обводит её по контуру и всасывает в себя. Кай одной рукой гладит её бёдра, а второй дёргает её шорты вниз.

Обхватывая губами горячую головку, Миранда чувствует, как Кай проходится пальцами по тонкой ткани белья, отодвигая его, и касается уже влажных складок плоти. Ловкий палец ласково кружит у входа, дразняще кружа по краю, и плавно проникает, проталкиваясь внутрь и разрабатывая. Она разводит ноги шире, не отрываясь от члена, создаёт щеками вакуум, иногда соскальзывая с гладкого ствола вниз, и вырывает из груди Кая глухие стоны. К первому пальцу добавляется второй, скользя внутри с хлюпающим звуком, то ускоряя, то замедляя темп, и заставляет желать уже не третий палец, а пульсирующий горячий член. Когда сил терпеть больше не остаётся, Миранда отрывается от члена, сбрасывая на пол нижнее бельё, и седлает бёдра Кая, жадно притираясь к нему и, обхватив ладонью член, направляя в себя.

Глухой, протяжный стон срывается с губ обоих, когда Миранда опускается на его бёдра, позволяя члену целиком заполнить себя. Сначала плавные, раскачивающиеся движения, спустя несколько минут становятся глубокими и нетерпеливыми. Миранда чувствует в себе пульсирующий горячий член и крепкие обжигающие руки на своих бёдрах и чувствует, что сходит с ума от агонии удовольствия и желания. Кай обожает видеть её такой: сгорающей от желания и громко стонущей. Одной рукой Кай соскальзывает с бедра Миранды, находя набухший чувствительный клитор, и скользит по нему подушечками пальцев, нажимая. Он всегда знал, как именно ей нужно. Его громкий, гортанный рык и протяжный стон Миранды заполняют всё пространство спальни, отражаясь от стёкол окон. Миранда выгибается в оргазменной судороге, а Кай взрывается внутри неё, чувствуя, как крепко она сжимает член в себе.

— С добрым утром, — улыбается Миранда, приникая к губам Кая и чувствуя сквозь поцелуй его улыбку.

День определённо начался, как надо.

***

В «Мирэй Хоспитал» Миранда сегодня приезжает на два часа позже обычного, тут же сталкиваясь в коридоре с Юй Чжочэном и Синь Лу, которые налетают на неё с вопросами о самочувствии и, подхватывая под руки с двух сторон, тащат в ближайший кабинет — Синь Лу.

— Ты уверена, что в норме? — не успокаивается Лу-Лу, обеспокоенно заглядывая в лицо Миранды.

— Ты посмотри на её шею, — усмехается Чжочэн. — Она явно лучше, чем все мы вместе взятые.

Синь Лу прослеживает за взглядом Чжочэна и выцепляет на шее Миранды участок кожи, не скрытый воротником рубашки, на котором виднеются налитые багровые следы засосов. Миранда тоже инстинктивно ощупывает свою шею, мысленно чертыхаясь и радуясь, что первыми за сегодня, кто её увидел в таком виде, были друзья, а не пациенты или сотрудники.

— Ну тогда я спокойна, — хихикает Синь Лу, плюхаясь на диванчик рядом с подругой. — Передавай Каю привет.

— Непременно, — усмехается в ответ Миранда, доставая телефон и смотря на свою шею в отражение экрана. — У тебя есть, чем это замазать? — она вопросительно смотрит на подругу, которая всегда таскала с собой в сумке целый набор визажиста.

— Сейчас гляну, — улыбается девушка, дотягиваясь до своей стоящей рядом сумки и начиная усердно в ней копаться.

Чжочэн, сдерживая смешок, бросает весёлый взгляд на смутившуюся Миранду и отворачивается, отходя к стоящей на подоконнике кофемашине.

— Будет кто кофе? — оборачивается он к друзьям, нажимая на кнопку на панели.

— Опять пользуешься моим кофе? — ворчит Синь Лу, забавно морща нос.

— Ты всё равно покупаешь его в столовой внизу. Зачем тогда тебе вообще кофемашина?

— Чтобы ты спросил, — корчит сердитую моську девушка, вытаскивая из сумки тюбик тонального крема. — Нашла. Поворачивайся, будем скрывать следы твоего счастливого брака.

Миранда послушно подставляет шею, отгибая воротник рубашки и позволяя Лу приступить к работе.

— Как твоя сегодняшняя конференция, кстати? — Чжочэн берёт кружку со свежим кофе и делает глоток.

— Ты идёшь сегодня на конференцию? — вопросительно смотрит на подругу Синь Лу, отрываясь от своего занятия.

— Она на ней выступает, — усмехается Чжочэн.

— Госпожа Ва-ан, — щурит глаза Синь Лу, заканчивая замазывать шею и убирая тональник обратно в сумку.

— В Научном Институте Хирургии сегодня будет конференция. Соберётся международная делегация. Я, как владелец медицинского центра и практикующий хирург, должна там быть, — вздыхает Миранда, снова доставая телефон и рассматривая в отражение свою шею. Идеально ровный тон.

— Вау, да ты крута, Миранда Ван, — смеётся Синь Лу. — Будешь там с важным видом объяснять важные вещи, да?

— Совершенно скучные и шаблонные вещи про развитие моего центра и внедрение новых технологий в медицину, — поправляет воротник рубашки Миранда, вставая с дивана.

— И правда, какая скука, — дует губы Синь Лу, откидывая голову на спинку дивана.

— Всё, побездельничали? А теперь марш работать, — с напускной строгостью шикает Миранда, всё же не сдерживая улыбку в конце.

— Есть, госпожа начальница, — вытягивается по струнке Чжочэн, отдавая честь рукой с кружкой кофе.

Миранда с Лу не сдерживают смеха — настолько комично это выглядит. Под конец рабочего дня, когда Миранда заканчивает разбираться с документами, её мысли вновь возвращаются к вчерашней пациентке. Хелена Крайстли, двадцать лет, первая беременность. Она помнит все данные из карточки наизусть и всё ещё чувствует за собой вину, хоть и понимает, что ни в чём не виновата. Миранда откладывает документы в сторону, смотрит на часы и встаёт из-за стола. Её рабочий день окончен, а впереди ожидает ещё долгая конференция. Она гасит свет, выходит из кабинета и закрывает дверь. В коридорах уже почти никого нет, кроме дежурного персонала и задержавшихся подольше коллег. Миранда идёт по длинному коридору, выходит в холл и останавливается у стойки регистратуры, за которой сидит, зевая, молодая медсестра.

— Госпожа Ван, — тут же встаёт со своего места женщина, заметно оживляясь при виде начальницы. — Вам чем-то помочь?

— Да, — кивает она. — Вчерашняя экстренно прооперированная пациентка, как она?

— А, та девушка? Пришла в сознание, но состояние всё ещё тяжёлое. Боже мой, совсем девчонка ведь ещё… — начинает причитать женщина, качая головой и причмокивая языком.

— В какой она палате?

— Секунду… — начинает что-то быстро просматривать в лежащих перед ней бумагах медсестра. — В двести тринадцатой.

— Спасибо, — кивает Миранда, отходя от стойки и направляясь в противоположное от холла крыло. Двести тринадцатая была на этом же этаже.

Миновав череду одинаковых дверей с табличками, Миранда останавливается у нужной, делая вдох. Почему-то внутри поднимается лёгкая тревога. Она понимает, что вряд ли застанет девушку с улыбкой до ушей. Дверь с тихим щелчком открывается, пропуская в палату. Внутри горит приглушённый верхний свет, а на кровати неподвижно лежит девушка. Её глаза закрыты, но Миранда знает, что она не спит. Просто так легче — в тишине и темноте, вдали от всего мира. Она подходит к кровати, скользя взглядом по худому, измождённому лицу Хелены: её тело истощено, а теперь вместе с телом ещё и душа.

— Вы врач? — слышится тихий голос открывшей глаза девушки.

— Да. Меня зовут Миранда Ван. Как ты себя чувствуешь?

— А как бы себя чувствовали вы на моём месте? — в слабом подобии усмешки содрогаются искусанные губы.

— Плохо, — честно отвечает Миранда, смотря в пустые голубые глаза. — Ты потеряла много крови.

Хелена отворачивает голову, опуская взгляд куда-то в сторону.

— Я потеряла намного больше, чем просто кровь.

— Мне жаль, Хелена, — всё, что может сказать Миранда, смотря на ничего не выражающее лицо девушки перед собой. — Ты ещё сможешь забеременеть.

— Не смогу.

— Почему?

— Потому что без ребёнка у меня не будет будущего, — от едва слышимой дрожи в голосе Миранду прошибает, словно током.

— Хелена, поверь…

— Нет, вы не поняли. У меня ничего нет в этой стране: ни семьи, ни дома, ни денег. Отец ребёнка вышвырнет меня на улицу, как только узнает.

— Почему ты не пойдёшь в социальную службу? — Миранда всматривается в большие безжизненные глаза напротив.

— Я нахожусь на территории этой страны нелегально. Мне не помогут.

— Как ты оказалась в Китае? — осторожно интересуется Миранда, чувствуя, как нарастает неприятное предчувствие внутри.

— Сбежала из дома. С мужчиной, — теперь у девушки безжизненный не только взгляд, но и голос.

— Отец ребёнка? — спрашивает Миранда, получая слабый кивок в ответ.

— Я уехала с ним, не сказав об этом ни родителям, ни друзьям. Хотела поступить в институт в Шанхае. Не поступила.

— И побоялась сказать об этом семье? Твои близкие, наверное, с ума сходят. Почему ты не сказала никому, где ты?

— Побоялась. Я едва закончила школу, подала документы в институт и провалилась. Семья считает меня их позором, а Рой, он забрал меня к себе, пообещал, что всё будет хорошо…

— Он что-то сделал тебе? — озвучивает своё предположение Миранда, мысленно молясь, чтобы оно оказалось неверным. — Хелена, послушай меня, ты не можешь вечно молчать. На твоём теле синяки. Бригада, которая тебя привезла, сказала, что тебя нашли на улице прохожие. В агонии ты постоянно спотыкалась и падала, ударялась обо всё, и синяки списали на это, но я работаю не первый день и знаю, как выглядят случайные травмы. Не все твои гематомы свежие. Это побои, милая.

Девушка молчит, поджимая губы, и Миранда всё понимает без слов. Ей было жаль Хелену. Эту наивную, глупую девочку, которая точно уж не заслужила всего, что выпало на её долю.

— Вы ведь тоже женщина, к тому же, замужем, — кивок на кольцо на пальце Миранды. — Вы должны меня понять. Одной тяжело выживать, особенно в чужой стране. А если ещё и с ребёнком…

— Не тяжелее, чем с некоторыми мужчинами, — отвечает Миранда. — То, что происходит сейчас в твоей жизни — гораздо важнее любого из существующих в мире мужчин. Сейчас те времена, когда твоё слово имеет силу. Только скажи — и его привлекут к ответственности, — Миранда делает паузу, смотря в заблестевшие от подступившей влаги глаза. — Отдыхай, тебе нужно восстанавливаться, — улыбается она, предоставляя девушке время разобраться со своими мыслями. — Если тебе что-нибудь понадобится, нажимай кнопку вызова персонала над кроватью или обращайся сразу ко мне, я главврач этого центра.

Девушка смотрит на Миранду, слабо приподнимая уголки губ, видимо, в полуулыбке.

— Спасибо.

Миранда бросает взгляд на задумчиво уставившуюся в потолок Хелену и выходит из палаты, тихо закрывая за собой дверь. В отражении окна бликуют отсветы от ярких, слепящих глаза ламп коридора, а на улице начинают зажигаться первые фонари. Да, Миранда знает, что многие семьи, особенно из далёких провинций, до сих пор сохраняют те давние, первобытные устои, когда женщины расценивались обществом только в качестве продолжателей рода. Некоторые мужчины и по сей день относятся к жёнам, как к своей собственности, прибегая к насилию.

Государство разработало немало законопроектов в защиту женщин, но многое из того, что происходит за стенами домов, так и остаётся за этими стенами, не предаваясь огласке. Миранда никогда не сталкивалась ни с чем подобным. Она всегда могла делать, что хотела, и ей бы никто не смел препятствовать. Сейчас же её положение и вовсе было неприкасаемым. Потому что препятствовать ей означало препятствовать Ван Каю. А препятствовать Ван Каю не хотел никто.

Кивая девушке на ресепшене в главном вестибюле первого этажа, Миранда выходит из центра, вдыхая вечернюю прохладу, и подставляет лицо колючему ветру. Временное потепление, что было днём, отступило, вновь сдаваясь промозглому холодному ветру. Она смотрит на свои наручные часы и понимает, что порядком задержалась, имея все шансы окончательно опоздать, застряв по дороге в пробке. Это становится ключевым фактором, почему Миранда решает ехать на метро, оставив машину на парковке у центра. Да, так у неё ещё есть возможность приехать вовремя.

Плотнее кутаясь в пальто, она выходит с территории центра и вклинивается в вереницу людей на тротуаре. У «Мирэй Хоспитал» было весьма удобное расположение: не далеко от центра города и всего в шести минутах ходьбы от метро. Миранда редко пользовалась общественным транспортом, предпочитая передвигаться на своей машине, с личным водителем или в крайнем случае на такси. Сегодняшняя поездка на метро ожидаемо не вызывала особого энтузиазма, полностью оправдывая её предположения, едва она запихнулась в битком набитый вагон. Душный, металлический контейнер с мрачными и уставшими людьми внутри. Когда ей чудом удаётся выйти на нужной станции, не застряв среди распаренных тел пассажиров, она нескончаемо рада, поспешным шагом идя в сторону выхода.

После душного подземелья метро с не самыми приятными запахами, холодная улица кажется едва ли не Раем в чистом виде. Миранда вдыхает полной грудью, ступая на асфальт тротуара, и почти что наслаждается этим мгновение. Здание Научного Института Хирургии находилось буквально в десяти минутах ходьбы, и Миранда засовывает озябшие руки в карманы пальто, сворачивая в нужную сторону в опускающихся на город сумерках. Когда напротив тихого сквера рядом с ней останавливается машина, а водитель что-то говорит через опущенное стекло, пытаясь привлечь её внимание, Миранда не сразу понимает происходящее, останавливаясь и заторможенно поворачиваясь к говорящему мужчине.

— Что, простите? — переспрашивает она, смотря на водителя.

Момент, когда из машины стремглав выскакивают двое крепких мужчин и прижимают что-то вонючее к её носу, она тоже пропускает, не успевая среагировать и отключаясь от реального мира.