Читать онлайн "Неожиданная находка в Лиении. Часть 12"

Я ушла вперёд, оставив спутников у поворота.

Коридор тянулся дальше, мимо утопленных в стену шкафов и закрытых боковых проходов. На потолке сохранились какие-то крепления. Под одним валялась решётка, осыпавшаяся серой крошкой. Я присела рядом: на полу под ней виднелись царапины.

— Кизара, далеко не уходи, — позвал Теодор.

— Я здесь.

Его фонарь появился из-за поворота. Луч прошёл сквозь моё плечо и остановился на решётке.

— Что нашла?

— Пока только повод смотреть под ноги.

Серёжа приблизился, заглянул наверх и обошёл обломки.

— Заботливая какая. А сама, наверно, прямо через них прошла?

— Могу вернуться и споткнуться. Если тебе будет легче.

Он усмехнулся и пошёл дальше.

Я задержалась у стены. В трещине между сервисным люком и облицовкой застрял край уплотнения. Хотелось подцепить его, проверить, сохранилась ли эластичность. Рука уже поднялась, когда я остановила движение.

Пришлось позвать Серёжу.

Он вернулся без вопросов, достал щуп. Материал рассыпался от первого касания.

— Всё, — сказал он. — Здесь герметичности давно нет.

Я кивнула. Такие просьбы раздражали. Рассмотреть повреждение я могла сама. Чтобы проверить простейшую догадку, требовались чужие руки.

Вика кашлянула и плотнее запахнула штормовку. Под четырьмя километрами льда держалась слабая плюсовая температура, но спутники уже продрогли. Теодор спросил, не нужна ли остановка.

— Дойдём до следующего зала, — буркнула она.

Я оглядела проход впереди и пошла первой.

Вика осторожно переступала через сколы. Иногда каркас ограничивал движение, и ей приходилось искать другую опору. Кости срослись, но резкие повороты всё ещё причиняли боль. Она злилась на эти остановки: поправляла штормовку, выжидала несколько секунд и пробовала снова.

Теодор предложил помочь. Вика покачала головой, дождалась, пока ослабнет натяжение полимерных тяг, и перешагнула сама.

Лезвия Тео убрал ещё у поворота, но кисти оставлял свободными. На каждом ответвлении задерживался, прислушивался и только потом пропускал остальных.

Сорок восемь часов, полученные от Новиковой, продолжали уходить. Значительную часть срока мы потратили на последние сотни метров проходки и спуск. Теодор проверил время, затем вызвал Картаса и сразу получил ответ. Через несколько минут он снова коснулся гарнитуры, но на этот раз промолчал.

Прожектор освещал сервисные люки и крепления под потолком. Во второй руке Серёжа держал сканер; поверх схемы коридора шли данные из скважины.

— Картас остался у подъёмника. Оболочку местами выдавливает внутрь, зазор у направляющих уменьшается. Кабель ещё пройдёт, а капсула может застрять.

Он убрал схему ствола и вернулся к обследованию коридора.

— Так что без долгих остановок. На обратную дорогу тоже оставьте время.

Он мимоходом скользнул лучом по потолочной балке:

— И здешний потолок тоже не в восторге. Плиты просели. Ещё пара тысячелетий, и эта нора может сложиться внутрь.

Вокруг креплений расходились трещины. Защитное покрытие отслаивалось, обнажая тёмную основу композита. Серёжа задел рукавом открытую распределительную коробку. Из неё посыпалась изоляция; тонкие жилы остались висеть на контактах.

Он посмотрел на крошку у ботинка и осторожно отвёл локоть.

— Закрытые блоки ещё держатся. Всё, что потеряло герметичность, лучше не трогать.

Дальше он пошёл боком, прижав сканер к груди. Между стеной и плечом оставалось достаточно места, но теперь он следил и за этим расстоянием.

Проход перегородила рухнувшая балка. Между её концом и стеной оставалась щель, но Вика, попробовав протиснуться, отступила. Каркас не позволял повернуться сильнее.

— Тео, здесь бы немного шире.

Серёжа проверил сканером крепления над головой.

— Режь. На ней ничего не держится.

Теодор дождался, пока Вика отойдёт, и выдвинул клинок. Синее лезвие прошло через край профиля. Отсечённый кусок упал к его ногам, рассыпав по настилу капли металла.

Когда срез остыл, Теодор прошёл первым и повернулся к Вике.

— Давай руки.

Она ухватилась за его предплечья. Подняла ногу над обломком, но на середине движения поморщилась и замерла.

Теодор придвинулся ближе.

— Обопрись на меня.

Вика послушалась. Теодор помог ей перешагнуть через обломок и придержал, пока она выпрямлялась. Когда он разжал руки, её пальцы скользнули по его рукаву к ладони. Вика коротко сжала её, прежде чем отпустить.

— Спасибо, Тео.

Он улыбнулся и отступил, освобождая проход.

Я отвернулась, сканируя пустоту впереди.

За балкой коридор расширился. В стенах шли ряды узких вертикальных ячеек. Большинство закрывали матовые заглушки, у нескольких крышки лежали на полу. Внутри виднелись направляющие под цилиндрические кассеты и по две трубки у основания.

Серёжа посветил в ближайшую.

— Шкафчики? У Керона была очень странная раздевалка.

Теодор присел, не касаясь края.

— Трубки куда ведут?

— В общий коллектор. Здесь что-то держали в одинаковых условиях.

Я приблизилась к открытой ячейке.

— Инкубационная секция.

Серёжа повернул голову:

— Узнала?

Я смотрела на крепления. Нижний фиксатор следовало отвести вправо, затем приподнять кассету. Это я знала. Откуда? Не могла сказать.

— Кажется.

Он провёл сканером вдоль закрытых крышек.

— На этих пломбы целы. А здесь кассету вынули и не закрыли. Консервацию закончили не везде.

Я подняла руку к направляющей. Моя проекция дёрнулась и замерла.

Из заблокированной памяти прорвались старые сенсорные данные. Модуль воспроизвёл их вместе с изображением коридора, и правое запястье внезапно налилось тяжестью. Кожи коснулся холодный обод перчатки. Щёлкнул замок вакуумного кольца.

Я подняла руку. Сквозь прозрачные пальцы виднелась стена, но ощущение сохранялось: перчатка охватывала запястье, чуть натягивалась на пальцах при сгибании кисти. Я несколько раз пошевелила пальцами. Мне хотелось почувствовать это ещё раз, пока фрагмент не оборвался.

За плечом тяжело ступили. Вместе со звуком вернулось воспоминание о Кероне: он стоял рядом, наклонившись к открытой ячейке. Я помнила его руку на краю кассеты, потёртый манжет, близость чужого тела за спиной.

Я вспомнила эти соты заполненными.

В ячейках стояли прозрачные цилиндры с питательной средой. В каждом находилась заготовка длиной около десяти сантиметров: крупная голова, тёмные участки формирующихся глаз, тонкие конечности. До зрелого органического носителя оставались годы выращивания.

Я помнила порядок проверки кассеты. Температура, состав среды, состояние тканей, отклонение от модели. Но ни одного результата, ни одной заполненной записи.

Свет моей проекции вспыхнул ярче.

Цилиндры исчезли, а в открытой ячейке остался бурый налёт, растрескавшийся там, где слой был толще.

— Кизара, что за вспышки? — Серёжа прикрыл глаза ладонью. — Устроила тут дискотеку. Чего замерла?

Я убавила яркость проекции. Холод перчатки уже исчез, но я всё ещё держала кисть согнутой, пытаясь снова ощутить обод на запястье. Серёжа заметил, куда я смотрю, и опустил руку.

— Ничего. Битый фрагмент памяти, — ответила я. — Уже прошло.

Он задержал на мне взгляд, но расспрашивать не стал. Я отвернулась к ячейкам, прежде чем он успел заметить что-нибудь ещё. Не хотелось пересказывать ему эти несколько мгновений, отвечать на вопросы, смотреть, как он проверяет мой модуль. Я пока сама не понимала, что именно вернулось.

Вика наклонилась к соседней ячейке, направив фонарь на бурый налёт. Поднесла палец, но касаться не стала.

— Здесь что-то высохло. Кизара, ты назвала это инкубационной секцией… Вы здесь выращивали людей?

Я посмотрела на углубление, где в воспоминании стояла прозрачная кассета.

— Органические носители. До готового тела им оставались годы.

Вика выпрямилась. Свет фонаря прошёл по ряду заглушек и остановился на последней.

— Столько сразу? Теперь понятно, почему ты хотела сюда попасть.

Я не стала её поправлять. До этой минуты я и сама не знала, что увижу в ячейках.

Теодор уже стоял у следующего шлюза. Проверив время, он обернулся к нам:

— Вик, идём. Впереди ещё весь комплекс.

Она задержалась на секунду, разглядывая крепления, затем догнала его.

За перекошенным шлюзом открылся круглый зал. Вдоль стен выступали призмы памяти. Ни одна не светилась. Пыль лежала у их оснований, а посередине пола виднелась чистая полоса, выдутая слабым потоком из вентиляционной щели.

На гранитном основании стоял чёрный куб высотой по грудь Теодору. По граням расходились трещины, а под одной из них слабо светился индикатор.

Серёжа присел и провёл сканером у основания.

— Корпус развязан с полом. Здесь отдельная подвеска, защита от вибраций.

Теодор указал на знак у нижнего ребра:

— Такая маркировка есть в хранилище Церисии. Закрытый архив.

— Да, — я провела короткую диагностику. — Носитель хранит данные без питания. А устройство чтения ещё работает.

— Обычная флешка размером с комод, — Серёжа постучал по материалу. Звук вышел негромким. — Как эту штуку запустить, если она уснула ещё до появления обезьян?

— Она не уснула, — отозвалась я, глядя на куб. — Она ждёт ключ.

— Ну так давай, командуй, — парень отступил на шаг, освобождая мне место. — Ковырять древний церский носитель данных мне что-то не хочется. При первой ошибке ядро с данными спечётся.

Я подняла ладонь к левому верхнему углу куба. Большой палец повернулся к боковой грани. Жест оказался знакомым, хотя раньше мне нечего было открывать таким способом.

Модуль отправил запрос доступа.

Я увидела его в журнале уже после передачи: цифровая подпись, ответ архива, подтверждение полномочий. Ключ хранился в служебном разделе, который до этой секунды не появлялся среди доступных мне данных.

Внутри куба щёлкнул замок. Серёжа отступил. Теодор поднял руку, останавливая Вику.

— Назад!

По трещинам прошёл свет. Три сектора крышки разошлись, открывая углубление с проектором. Архив не потребовал дополнительной проверки. Он признал за мной право читать и изменять содержимое.

Я не знала, что в нём записано. Система считала, что я имею право.

— Для человека без памяти ты здесь неплохо ориентируешься, — тихо уронила Вика из-за плеча Теодора.

Серёжа медленно опустил сканер, направив прожектор на моё мерцающее лицо:

— Одно из двух, подруга. Либо ты виртуозно вскрываешь древние замки... либо ты эту дверь захлопнула сама.

Я не ответила. В световом луче закружились потревоженные частицы вековой пыли, плотность потока возросла, и светящееся марево начало собираться в панораму.