Глава: "Рассказ 1. «Зорька, коза и предательство»"
Витька Снигирёв проснулся от того, что кто-то жевал его кроссовки.
Не грыз, не рвал — именно жевал. Мерно, с достоинством, как будто кроссовки были не кроссовками, а овсяным печеньем, которое надо растянуть на всё утро.
Витька открыл один глаз.
Над ним нависала коза. Морда у козы была наглая, бородатая и абсолютно уверенная в своей правоте. Коза жевала Витькин левый кроссовок и смотрела на Витьку так, как смотрит начальник на подчинённого, который опоздал на планёрку.
— Мама, — сказал Витька в потолок. — Тут коза.
— Это Зорька, — отозвалась из кухни бабушка. — Не трогай её, она добрая.
— Она ест мои кроссовки.
— Значит, любит тебя.
Витька сел на раскладушке. Коза по имени Зорька не торопясь дожевала кроссовок и посмотрела на него с интересом: мол, а что у тебя ещё есть?
Так началось первое утро Витьки в деревне.
Деревня называлась Малые Кузьмичи. В ней было четыре дома, один магазин, одна река, один мост и — как выяснилось — одна коза.
Коза была общей. То есть формально она принадлежала бабушке, но фактически жила у всех сразу: утром паслась у магазина, днём гуляла по мосту, вечером возвращалась к бабушке и требовала ужин.
— Она у нас самостоятельная, — объяснила бабушка. — Раз в два дня сама приходит.
— А если не придёт?
— Значит, у кого-то другого ночует.
Витька посмотрел на Зорьку с уважением. Вот это жизнь: ходишь где хочешь, ешь что хочешь, ночуешь у кого хочешь. Никакой тебе школы, никаких «сядь ровно, Снигирёв», никаких «а голову ты дома не забыл?».
— Бабушка, — сказал Витька. — А можно я тоже буду ходить, где хочу?
— Можно, — согласилась бабушка. — Но к обеду чтоб был. И Зорьку с собой бери, а то она одна у магазина скучает.
Первая неделя прошла как во сне.
Витька вставал, когда солнце уже висело над рекой, шёл на мост — проверять, как там Зорька. Зорька стояла на мосту и делала вид, что смотрит на воду. Витька садился рядом, свесив ноги, и они смотрели на реку вместе. Коза жевала, Витька думал.
О чём думает десятилетний мальчик, сидя на мосту рядом с козой?
О разном.
О том, что в городе сейчас, наверное, жарко. О том, что Петька Ковалёв, наверное, сейчас в лагере и, наверное, уже подружился с каким-нибудь козлом вроде себя. О том, что мама с папой развелись год назад, и папа теперь приезжает по выходным, и когда он приезжает, они с мамой разговаривают так вежливо, как будто они не муж и жена, а делегации двух стран.
И о том, что здесь, у реки, всё это как будто не совсем про него. Как будто он, Витька, — тоже немножко Зорька. Приходит, смотрит на воду, думает свои козьи мысли и никому ничего не должен.
— Ме-е-е, — сказала как-то Зорька, и Витька был с ней полностью согласен.
А потом случилось предательство.
Витька сидел на крыльце, доедал бабушкины пирожки с картошкой и наблюдал, как Зорька пасётся у забора. Всё было хорошо. Всё было просто замечательно. Настолько замечательно, что Витька уже почти поверил: вот она, настоящая жизнь, вот здесь он и останется навсегда, и пусть весь город едет сюда, если хочет.
И в этот самый момент у калитки появилась Ленка Круглова.
Витька поперхнулся пирожком.
Ленка Круглова училась с ним в 3 «Б». Ленка Круглова была — как бы это сказать — Ленкой Кругловой. Она всегда знала ответ, даже когда её не спрашивали. Она носила бант. Она говорила: «Снигирёв, ты опять не готов». Она один раз сказала Витьке, что он неправильно держит ручку, и с тех пор Витька держал ручку правильно, хотя никому в этом не признавался.
И вот эта самая Ленка Круглова стояла у бабушкиной калитки. С чемоданом. В шляпе. И смотрела на Витьку так, как смотрят на неприятную неожиданность.
— Снигирёв? — сказала она.
— Круглова? — сказал Витька.
— Ты что тут делаешь?
— Я тут живу. А ты?
— Я тут живу. С бабушкой. На лето.
— У тебя тут бабушка?
— У меня тут бабушка.
— А у меня тут бабушка.
Они замолчали и стали смотреть друг на друга, как два разведчика, случайно встретившихся в тылу врага.
А потом Зорька подошла к Ленке Кругловой. Задумчиво посмотрела. И съела её шляпу.
— Ай! — сказала Ленка.
— Это Зорька, — объяснил Витька. — Она добрая. Просто любит тебя.
Ленка Круглова стояла без шляпы, с козьей слюной на волосах, и смотрела на Витьку так, что Витька понял: лето только начинается.
И что оно будет — длиной в целую жизнь.
ЛитСовет
Только что
