Читать онлайн "Неожиданная находка в Лиении. Часть 13"

Каждые четыре секунды по ребру кварцевого цилиндра прокатывалась янтарная волна. Свет скользил по монолитному постаменту, дробился в чёрном зеркале композитного пола и терялся во мраке высокого свода.

Серёжа держал на весу полевой терминал Лиении. Пальцы быстро перебирали сенсорные клавиши, направляя диагностические пакеты сквозь световую иглу прямо в закрытые регистры стойки Керона. Ни щелчков, ни лишнего шума. Только шорох климатической системы, сгонявшей мельчайшие частицы к вытяжным щелям у плинтусов.

На полированном настиле не оставалось даже следов наших ботинок. Пылеотталкивающий контур базы работал с едва уловимым потрескиванием. Я подошёл к внешнему кольцу платформы и провёл перчаткой по скошенной грани соседнего саркофага. Кварц там лопнул в незапамятные времена. Оплавленные края походили на застывшую смолу. Из разлома вылезло что-то похожее на смесь извести и ржавчины: подозреваю, это была органика, распавшаяся за миллионы лет в мелкий прах.

Центральный кокон, напротив, тихо жужжал. Насосы прокачивали золотистый гель снизу вверх. В этой плотной среде спящее женское тело казалось невесомым.

В наушнике щёлкнул канал связи. Голос Картаса пробился сквозь шорох несущей частоты:

— Приём. Лёд на трёх тысячах давит всё сильнее. Наружную рубашку скважины повело на три сантиметра внутрь. Если капсулу прихватит в направляющих, застрянем намертво. Сколько вам ещё?

Я глянул на таймер коммуникатора. До истечения срока, отпущенного Новиковой, оставалось меньше половины. Предстояло ещё подняться на шельф и свернуть лагерь до того, как геофизик отправит свой рапорт.

— Скоро будем, Картас. Держи платформу наготове.

Серёжа не повернул головы, но плечи под тканью куртки напряглись. Графика на его дисплее перестроилась. Трёхмерная модель мозга развернулась на тысячи светящихся волокон, переплетённых с кристаллической решёткой.

— Оболочка стабильна. — Из голоса ушла привычная насмешка. — Дальнейшего разрушения тканей нет. Биологический возраст зафиксирован на тридцати годах. Но Керон заложил жёсткие правила безопасности.

Он развернул проекцию рядом со мной. На ней мигал расчётный цикл адаптации: пять с половиной тысяч суток.

— Чуть больше пятнадцати лет. Это минимальный срок, если не хотим сжечь кору.

Вика стояла за моим плечом. При слове «пятнадцать» она шагнула вперёд, сжимая кулаки в карманах штормовки:

— Сколько? Пятнадцать лет? Вы издеваетесь? Это полжизни! Ты останешься одна в этой каменной норе под четырьмя километрами льда?

Серёжа свернул проекцию движением пальцев.

— Вика, физику не обманешь. Личность Кизары как колоссальный массив данных. Если влить его в живой мозг одним импульсом, синапсы сгорят за доли секунды. Фотонные проводники должны прорастать в кору клетка за клеткой, связываясь с каждым отдельным нейроном. Биосинтез нельзя разогнать без риска разрушить органику. Либо этот срок, либо труп прямо в капсуле.

Вика шумно втянула воздух. Подошла к бронестеклу почти вплотную, вглядываясь в тёмный силуэт, застывший в золотистой невесомости геля:

— Вы рассуждаете об этом так, словно перебираете старый движок. «Фотонные проводники», «биосинтез»... Там живой человек. Она очнётся через полтора десятилетия в абсолютной темноте. Вы хоть на секунду способны представить, каково это: открыть глаза, когда вокруг ни души?

Серёжа не отвёл взгляда от разъёмов у основания стойки. Только сильнее сжал челюсть:

— Поэтому я и проверяю, что произойдёт, если мы опоздаем.

Я смотрел на спящую за кварцем женщину. Янтарный импульс снова прошил толщу раствора, очертил бедро, плечо и откинутую назад голову с тёмными прядями, колыхавшимися в ламинарном токе жидкости.

Пятнадцать лет.

Когда она проснётся, нам с Серёжей будет по тридцать два. Я попробовал представить его в этом возрасте и не смог.

— Кизара, — позвал я.

Её проекция стояла у самого обреза композитного постамента. Плотный световой контур заметно дрожал, по ткани комбинезона пробегали полосы рассинхронизации. Кизара посмотрела на свои руки, сжала призрачные пальцы в кулаки.

— Вы не понимаете. — Голос дрогнул. — Для меня это будет одна секунда. Погасила матрицу, и тут же открыла глаза. Но когда я их открою... кто будет стоять по ту сторону стекла? Вы вернётесь наверх. У вас впереди свои задачи, разногласия, люди с поверхности, которые уже дышат в спину. Если что-то пойдёт не так, если вас не станет, я останусь в этой банке на глубине четырёх километров. Без связи. Без инструментов. Пока не умру от голода.

Она замолчала. Радужные глаза потемнели, потеряв насмешливый блеск.

Серёжа выпрямился во весь рост. Засунул руки в карманы куртки, подошёл к проекции так близко, что его дыхание лёгким паром коснулось света.

— Сестрёнка, смотри сюда, — произнёс он негромко, чеканя каждое слово. — Я не сдохну. И Теодору не позволю. К твоему пробуждению мы вернёмся в этот зал. Я лично сниму блокировку, раскодирую замок и принесу тебе нормальные шмотки из Лиении, чтобы не щеголяла перед нами голышом. Мы заберём тебя отсюда. Даю слово.

Кизара криво усмехнулась:

— Вещи захвати, Краснов. Пригодятся.

Она повернулась к Вике:

— Вика... кофе. Найди нормальный на поверхности. Самый горький, какой отыщешь. Чтобы драло горло.

Вика часто закивала, пряча подбородок в ворот штормовки:

— Найду, Кизара. Самый крепкий достану. Обещаю.

Кизара повернулась ко мне и расправила плечи, возвращая привычную жёсткую выправку:

— Тео... Я скинула в кэш твоего коммуникатора открытые базы Института физики Земли и личное дело Новиковой. Полная раскладка по её диссертации и слабым местам. Изучишь по дороге. Пригодится, когда пойдёшь с ней торговаться.

— Спасибо. — Я шагнул к ней вплотную. — Знаешь... а ты классная. Для первого Истинного Цера, которого я встретил, вообще идеальный вариант.

Я не удержался и протянул ладонь к её лицу. Ткань полярной перчатки рассекла свет. Кончики пальцев озарились слабым лазурным ореолом. Тепла не было, но Кизара не отстранилась — наоборот, чуть подалась навстречу, будто пытаясь перехватить жест сенсорами модуля.

— Хватит нежностей, Быстров, — тихо бросила она, и в динамике снова зазвучала прежняя твёрдость. — Оставим их на потом. До встречи через пятнадцать лет.

— До встречи.

Я расстегнул молнию нагрудного кармана куртки. Все эти дни кристалл лежал там, подрагивая ровной пульсацией силового элемента. Я привык к этому ощущению у самого сердца. Рука сама находила его грани сквозь ткань при каждом шаге.

Я достал модуль. На приёмном терминале Керона плавно раздвинулись защитные шторки гнезда, открывая сапфировые направляющие.

Опустил куб в порт. Металл скользнул по пазам без малейшего люфта, и в глубине плиты сработал механический захват, фиксируя модуль на шине нейроиндукции. Я застегнул пустой карман и зачем-то прижал его ладонью.

Силуэт Кизары начал стремительно терять плотность. Световые линии истончались, превращаясь в прозрачную паутину. В последние секунды она смотрела на нас широко раскрытыми глазами: без капли высокомерия, как обычная девчонка, которой было по-настоящему страшно уходить в глухую вековую темноту. Световой поток дрогнул и плавно втянулся в оптические каналы у основания саркофага.

В зале сразу стало темнее. Лучи наших фонарей упёрлись в потемневший бронированный кварц. Внутри цилиндра дрогнули кисти спящей женщины, пальцы рефлекторно сжались. Вдоль позвоночника, от шеи до поясницы, прокатилась синяя искра, связывая квантовые матрицы кристалла с нервными узлами. Янтарный огонёк на ребре кокона погас, сменившись ровной лазурной полосой. Таймер начал свой медленный отсчёт.

Серёжа захлопнул крышку полевого планшета и защёлкнул фиксатор на бедре:

— Сигнал чистый, теплоотвод в норме. Уходим, Тео. Ствол ведёт, если капсулу заклинит в распорках, нам отсюда пешком не выйти.

В моём ухе щёлкнуло. Я рефлекторно прижал пальцем наушник гарнитуры, ожидая услышать едкий комментарий. В канале стояла тишина.

Серёжа задержался на секунду, глядя на пустое место над терминалом, где только что мерцали радужные глаза внучки Тионура, затем резко развернулся к аварийному шлюзу:

— Быстрее. Лёд ждать не станет.