Читать онлайн "Ведьмин форсаж"

Дорожная пыль глухого баронства Шраффенбург толстым слоем ложилась на лакированные бока «Бродячего Будуара Мадам Люси». Снаружи это чудовищное транспортное средство выглядело как гигантский трёхэтажный цыганский табор на стероидах: чёрное дерево, кованые железные узоры в виде переплетённых роз, огромные бронированные колёса диаметром с хорошую мельницу и вечно дымящая печная труба, из которой валил фиолетовый дым с ароматом сушёной лаванды и похоти.

Люси Мэйн, верховная жрица плотской магии и по совместительству генеральный директор этого передвижного вертепа, стояла посреди своей личной лаборатории на втором этаже фургона. Лаборатория благодаря заклинанию расширения пространства была размером с приличный бальный зал. Люси была затянута в изумрудный бархатный корсет так немилосердно, что её пышная грудь, казалось, жила собственной жизнью, кокетливо вздымаясь при каждом вздохе. Рыжие кудри были небрежно заколоты шпилькой из кости василиска, а на кончике носа сидело пятнышко от сажи.

— Джером! Твою волчью матушку через левое колено! — заорала Люси, помешивая огромной серебряной поварёшкой в бурлящем котле. — На каком ухабе ты сейчас подпрыгнул?! У меня половина настойки «Ведьминого корня» выплеснулась прямо на ковёр! Ты знаешь, что теперь будет с ковром?! Он уже третий раз за утро пытается изнасиловать ножку стола!

Снизу, из кабины водителя, донёсся утробный, хриплый хохот, от которого завибрировали хрустальные флаконы на полках. Через деревянный люк в полу высунулась массивная голова Джерома Минименга. Зверолюд-волк скалился, демонстрируя внушительные клыки. Его серые волчьи уши забавно дёргались, а из-под кожаной жилетки на голое тело виднелась мощная, покрытая шрамами грудь.

— Расслабься, рыжая, — ухмыльнулся Джером, поправляя байкерскую перчатку без пальцев. — Дороги в этом баронстве такие, будто по ним стадо циклопов в чехарду играло. Мы подъезжаем к Нижним Брыкалам. По моему нюху, там пахнет тухлой капустой, немытыми коровами и... кучей нереализованного мужского потенциала. Местные мужики не видели приличных женщин со времён последней ярмарки, так что готовь кошельки, хозяйка.

Люси вздохнула, вытерла руки о кружевной передник и подошла к окну. Они действительно въезжали в зачуханную провинциальную деревушку. Вокруг высились покосившиеся избы с соломенными крышами, а у обочины стояли брязгающие вилами крестьяне, которые при виде гигантского катящегося фургона судорожно крестились и роняли челюсти в дорожную грязь.

— Джери, паркуйся у старой мельницы, — скомандовала Люси, поправляя свой фирменный мини-цилиндр с вуалью. — И включи призывной маяк. Пусть эти деревенские жеребцы знают, что в их серые будни приехал настоящий праздник плоти.

Джером дёрнул огромный рычаг управления шестёркой демонических коней-тяжеловесов. Кони — огромные угольно-чёрные твари с горящими красными глазами — дружно всхрапнули, пустив из ноздрей искры, и плавно осадили сорокатонную махину у окраины деревни. С тихим гидравлическим шипением над крышей фургона развернулась гигантская иллюзорная вывеска в виде розовых неоновых губ, которая начала призывно подмигивать, освещая унылые деревенские пейзажи вызывающим багровым светом.

Не прошло и двадцати минут, как у подножия раскладной бархатной лестницы фургона выстроилась робкая, переминающаяся с ноги на ногу очередь из местных обывателей. Первым решился войти староста деревни — приземистый, толстый мужичок по имени кареглазый Тит, от которого за версту несло дешёвым самогоном и навозом.

Его встретила Люси, восседая в глубоком кожаном кресле с бокалом красного вина. Атмосфера внутри «Будуара» разительно отличалась от внешней грязи: пахло дорогой парфюмерией, шёлковые шторы колыхались от лёгкого магического ветерка, а из скрытых динамиков (зачарованных ракушек) лилась томная, расслабляющая музыка.

— П-приветствую, уважаемая госпожа ведьма... то есть, мадам, — заикаясь, произнёс Тит, судорожно сжимая в руках помятую шапку и стараясь не смотреть на экстремальное декольте Люси, хотя его глаза упорно косили именно туда. — Мы тут... это... прослышали, что у вас заведение... элитное. А у меня, понимаешь, беда. Жена моя, Марфа, баба строгая, а у меня последние полгода... ну, в общем, «жезл» не калибруется. Магия ушла из штанов, понимаешь?

Люси понимающе и очень сочувственно улыбнулась. Это была её любимая категория клиентов.

— О, почтенный Тит, не переживай, — пропела она, её голос обволакивал, как тёплый сироп. — Магия плоти подвластна моей воле. У меня есть как раз то, что тебе нужно. Уникальный эликсир «Ведьминого корня». Всего одна капля — и твоя Марфа будет умолять о пощаде до самого утра. С тебя два серебряных за вход и три за зелье.

Староста дрожащими руками вытряхнул монеты. Люси повернулась к полке, взяла маленький флакон с фиолетовой жидкостью и... в этот момент Джером внизу решил проверить тормозную систему фургона. Раздался резкий толчок. Рука Люси дрогнула, и вместо одной капли в бокал с вином, который она приготовила для Тита, плюхнулось добрых пол-флакона.

Жидкость в бокале бешено забурлила, сменив цвет на агрессивно-пурпурный, и издала тихий хлопок.

— Ой... — тихо пискнула Люси.

— Что «ой»? — насторожился Тит, который уже тянулся к бокалу.

— Ничего, ничего! Экстра-доза для гарантированного результата! — быстро сориентировалась ведьма, пододвигая бокал клиенту. — Пей залпом, дорогой. И сразу беги в третий кабинет, там тебя ждёт наша нимфа Хлоя.

Тит осушил бокал, крякнул, вытер усы и направился по коридору. Люси с тревогой посмотрела ему вслед. Полуторная доза «Ведьминого корня» на обычного человека — это было... экспериментально.

Через пять минут из третьего кабинета раздался звук, похожий на рёв раненого бизона. Затем последовал грохот ломающейся мебели. Люси бросилась по коридору, на ходу вынимая из корсета волшебную палочку. Когда она распахнула дверь, её глазам предстала эпичная картина.

Староста Тит, абсолютно голый, если не считать его семейных портов в горошек, прыгал по комнате с грацией молодого кентавра. Но самое ужасное — из-за передозировки магии его уши выросли до размеров хороших лопухов, стали пушистыми и серыми, а сзади отчаянно вилял настоящий ослиный хвост. При этом его «главное орудие» выросло до таких пропорций, что Тит использовал его чуть ли не как третью точку опоры при прыжках.

Нимфа Хлоя сидела на шкафу, поджав свои зелёные ножки, и испуганно визжала:

— Люси! Сними этого осла отсюда! Он возомнил себя племенным жеребцом! Он только что сломал кровать и пытался покрыть тумбочку!

— И-а-а! И-а-а! Марфа, я иду! — орал обезумевший от похоти староста, его ослиные уши бешено хлопали по щекам.

— Джером!!! — заорала Люси на весь фургон. — Бегом сюда! У нас чрезвычайная ситуация зоофилического характера!

Дверь кабинета разлетелась в щепки (Джером вообще не признавал дверные ручки). Зверолюд ворвался в комнату, его хвост стоял трубой от охотничьего азарта, а глаза горели хищным жёлтым светом.

— Так-так-так, кто тут у нас разбушевался? — прорычал волк, разминая огромные кулаки. — Староста, а ну хорош копытами стучать! Тут приличный бордель, а не скотный двор!

Джером совершил профессиональный прыжок, перемахнул через сломанную кровать и повалил Тита на ковёр. Староста, ведомый тройной дозой афродизиака, проявил неожиданную прыть. Он перевернулся, обхватил двухметрового волка своими короткими ногами и попытался... пристроиться к его бедру с самыми недвусмысленными намерениями.

— Ах ты старый извращенец! — взвыл Джером, чьё волчье достоинство было глубоко оскорблено. — Люси, дай нейтрализатор, он меня сейчас оттопчет!

Люси судорожно ковырялась в сумочке на поясе, выбрасывая на пол сушёных жаб, обломки карт и кружевные стринги.

— Сейчас, сейчас! Где этот чертов отвар из капустных листьев?! — паниковала ведьма.

В этот самый неподходящий момент у Джерома, который из последних сил удерживал брыкающегося ослиного старосту, нестерпимо зачесалось за правым ухом. Дело в том, что на прошлой стоянке в лесу он подхватил парочку местных лесных блох, и противоблошиное мыло Люси еще не успело подействовать.

Задняя лапа Джерома (которая в человеческом облике была обычной мускулистой ногой в армейском сапоге) начала непроизвольно и бешено дёргаться, стуча по полу с частотой пулемёта.

— О-о-о, чёрт... Только не сейчас... — пропыхтел волк, теряя захват. — Люси... чеши ухо... быстрее... я сейчас его выпущу...

Тит воспользовался заминкой, выскользнул из-под обмякшего волка, издал победный крик «И-а-а!» и с разбегу выпрыгнул в окно кабинета, разнеся витражное стекло в мелкие дребезги.

Люси замерла с флаконом нейтрализатора в руках. Джером продолжал яростно чесать ухо ногой, издавая стоны облегчения. Хлоя на шкафу тихо плакала.

— Джери... — медленно произнесла Люси, её голос стал угрожающе тихим, а рыжие волосы, казалось, начали искриться от подступающего гнева. — Наш первый клиент... улетел в окно... в облике озабоченного осла... прямо посреди бела дня... в деревне, где у каждого второго есть вилы.

Джером наконец перестал чесаться, встал, поправил куртку и виновато поджал хвост.

— Ну... технически, он ушёл довольным. Энергии у него хоть отбавляй. Думаю, его Марфа оценит результат.

— Его Марфа поднимет всю деревню, и нас сожгут вместе с фургоном! — заорала Люси, хватая стоявшую в углу метлу и начиная ожесточенно лупить волка по широкой спине. — А ну бегом за ним! Поймать, влить нейтрализатор и вернуть в человеческий вид, пока он не перетоптал весь местный рогатый скот!

Нижние Брыкала содрогнулись. Представьте картину: по главной улице деревни, поднимая тучи пыли, несётся абсолютно голый староста с огромными ослиными ушами и хвостом, распугивая гусей и крича непристойности. За ним, огромными прыжками, перемахнув через заборы, несётся двухметровый оборотень в кожаной куртке, который на ходу пытается вытащить блоху из-под мышки. А замыкает это шествие верховная ведьма Люси Мэйн, которая летит в трёх метрах над землёй на ожившей швабре (потому что метлу она сломала о спину Джерома), и из её пальцев во все стороны летят зелёные искры магического раздражения.

— Стоять, паршивое копытное! — рычал Джером, совершая очередной прыжок.

Тит ворвался на собственный двор, где его законная супруга, дородная баба Марфа весом со среднюю наковальню, как раз развешивала белье. При виде своего благоверного в таком... экстравагантном виде и со столь выдающимся «жезлом», Марфа сначала уронила таз с мокрыми простынями, а затем её лицо приняло выражение глубокого, философского раздумья.

— Тит... — выдохнула она, оглядывая его анатомические изменения. — Это что ж тебе такое в том чёрном фургоне налили?

— Марфа! Любовь моя! Я тигр! Я жеребец! И-а-а! — заорал староста и с разбегу запрыгнул на неё, повалив вместе с веревками для белья.

В этот момент во двор ворвался Джером. Он честно хотел разнять эту любящую пару, но Марфа, оказавшись под натиском неожиданно помолодевшего и гиперактивного мужа, вдруг закричала на волка:

— А ну пошел вон, собака плешивая! Не мешай семейному счастью! Тит, делай со мной что хочешь, бог с ними, с ушами!

Джером замер на месте, почесал репу.

— Люси... — крикнул он вверх, где над двором кружила ведьма. — Тут, кажется, нейтрализатор уже не нужен. Потребитель доволен.

Люси плавно приземлилась на стог сена, заглушила швабру и устало потерла переносицу.

— Боги плодородия, дайте мне сил... Ладно, Джери, оставь их. Но пусть этот осел... в смысле, староста, завтра доплатит за порчу витражного окна и сломанную кровать. Иначе я нашлю на их коров проклятие вечной лактации пивом, и вся деревня сопьется к чертям.

К вечеру ситуация в Нижних Брыкалах стабилизировалась самым неожиданным образом. Пример старосты Тита оказался лучшей рекламой, которую только можно было придумать. К «Бродячему Будуару» выстроилась очередь из мужчин всей округи, причём многие тащили с собой не золото, а мешки с зерном, окорока и бочонки с домашней наливкой.

Внутри фургона царило бурное, пошлое веселье. Эльфийка Аэлиль, которая сбежала из своего скучного священного леса ради карьеры в шоу-бизнесе, зажигала на серебряном пилоне в главном зале фургона. Её полупрозрачный наряд из эльфийского шёлка не скрывал абсолютно ничего, а её длинные уши кокетливо подрагивали в такт музыке. Деревенские мужики сидели вокруг, пуская слюни в кружки с элем, и судорожно сжимали в карманах свои с трудом накопленные медяки.

Люси сидела за барной стойкой, которую временно заменял огромный сундук с зельями, и подсчитывала прибыль. Джером сидел рядом, лениво покручивая в руке стакан с крепким самогоном.

— Ну что, рыжая, — ухмыльнулся волк, легонько подталкивая её своим пушистым хвостом под столом. — А ты переживала. Бизнес прёт. Мы за этот вечер заработали больше, чем за неделю в столичных пригородах.

— Прёт-то прёт, Джери, — вздохнула Люси, пряча мешочек с серебром в корсет. — Но мне нужен новый поставщик витражных стёкол. И нужно что-то делать с твоими блохами. Если ты еще раз начнешь дергать лапой во время разгона клиентов, я тебя заставлю спать на крыше фургона вместе с демоническими конями.

— Эй, коней не трогай, они ребята душевные, — хмыкнул Джером. — Кстати, о птичках... Там к тебе какой-то местный кузнец просился на личный прием. Говорит, у него фантазия — хочет, чтобы его выпороли ожившими лозами чертополоха. Спрашивал, сколько это будет стоить в пересчете на подковы для нашего фургона.

Люси хищно улыбнулась, её изумрудные глаза вспыхнули колдовским огнем. Она поправила свой мини-цилиндр, потянулась, заставив корсет соблазнительно затрещать на её пышных формах.

— Подковы нам нужны, у нас как раз задняя ось поскрипывает. Скажи ему, пусть заходит в пятый кабинет. Я как раз сегодня утром собрала свежий чертополох, он такой... кусачий, упругий. Кузнецу понравится.

Она поднялась, обдав Джерома тонким ароматом болотной мяты и дикой страсти, и пошла встречать нового гостя. Волк проводил её долгим, голодным взглядом, его хвост непроизвольно стукнул по полу. Он знал, что эта ночь будет долгой, жаркой и невероятно прибыльной.

Граница Священного Леса Лориэль встретила «Бродячий Будуар Мадам Люси» неласково. Стоило огромным, окованным железом колёсам фургона подмять под себя первую вековую фиалку, как из густых крон столетних дубов посыпались стрелы. Хвала богам, Джером успел вовремя дёрнуть рычаг, и защитное ведьминское поле, окутавшее трёхэтажную махину фиолетовым мерцанием, превратило эльфийские стрелы в безобидные зубочистки, которые с сухим стуком посыпались на лакированную крышу.

— Стоять, чудовищная колымага блуда! — раздался сверху звонкий, неестественно чистый голос.

Из кустов, плавно ступая в своих шёлковых сапожках, выплыл отряд эльфийских пограничников. Возглавлял их высокий, заносчивый красавец в сияющих доспехах из лунного серебра. Его золотые волосы были уложены волосок к волоску, а на благородном лице застыло такое брезгливое выражение, будто он только что наступил в орочий навоз. Это был принц Леголаэль — бывший жених эльфийки Аэлиль, которая сейчас работала главной звездой пилона в заведении Люси.

Люси Мэйн, верховная жрица плотской магии, недовольно вздохнула и отложила в сторону хрустальный флакон. Сегодня на ней был экстремально короткий халатик из изумрудного шёлка, который при каждом шаге соблазнительно приоткрывал кружевную подвязку на бедре, удерживающую волшебную палочку. Корсет, как обычно, выставлял её пышные холмы на всеобщее обозрение, заставляя даже целомудренных лесных птиц затыкать клювы.

— Джери, глуши коней, — скомандовала ведьма, спускаясь по винтовой лестнице на первый этаж фургона. — Кажется, к нам пожаловала местная лесная аристократия. Сейчас будут читать нотации о чистоте духа и порче экологии.

Через водительский люк просунулась недовольная морда Джерома Минименга. Волк яростно грыз деревянную зубочистку, а его серые уши были плотно прижаты к черепу от раздражения.

— Рыжая, давай я просто перееду этих долгоухих? — прорычал зверолюд, поглаживая огромный руль из кости мамонта. — Мои демонические кони три дня не ели свежей конины, а эти эльфы на вид такие нежные, диетические. Как раз для легкого перекуса.

— Отставить каннибализм, Джери, — фыркнула Люси, открывая массивную дубовую дверь фургона и плавно спускаясь по бархатной лестнице прямо навстречу эльфийскому принцу. — Мы здесь ради коммерции, а не ради войны.

Принц Леголаэль, увидев ведьму, на секунду споткнулся взглядом о её выдающееся декольте, его благородный кадык судорожно дернулся, но он быстро взял себя в руки и направил на неё сверкающий клинок.

— Колдунья! Твой передвижной вертеп нарушает покой Священного Леса! Мы знаем, что внутри этой оскверненной кибитки томится в рабстве прекрасная дева Аэлиль, которую ты околдовала своими грязными чарами! Выдай нам её, заплати пошлину в сто золотых за порчу лесного мха и разворачивай своих коней ада обратно в свои вонючие человеческие земли!

Из-за спины Люси, покачивая бедрами и кокетливо поправляя прозрачный пеньюар, вышла сама Аэлиль. Её длинные эльфийские уши были украшены цепочками с пирсингом, а на губах играла вызывающая улыбка.

— Слышь, Леголаэль, — протянула эльфийка, лениво облокачиваясь на плечо Джерома, который как раз вышел из кабины. — Какое рабство, дурик? Я тут за одну ночь зарабатываю больше, чем ты за год охраны этих дурацких кустов! И вообще, у меня тут свободный график, бесплатное питание и личный пилон с подогревом. Так что засунь свой лунный клинок себе в... колчан и не мешай честному бизнесу!

Принц Леголаэль побелел от ярости. Его воины начали натягивать тетиву луков. Ситуация пахла крупными неприятностями и дырками в обшивке фургона. Люси поняла, что пора пускать в ход тяжелую ведьминскую артиллерию. Она незаметно запустила руку в карман своего шёлкового халатика и извлекла оттуда круглую стеклянную бомбочку, наполненную розовым газом — её новейшую разработку, концентрированный приворотный туман под названием «Пыльца Афродиты».

— Ну хорошо, мальчики, раз вы такие строгие... — пропела Люси, делая шаг вперед и соблазнительно покачивая бёдрами. Эльфы невольно затаили дыхание. — Давайте обсудим пошлину... Вот вам мой первый взнос!

Ведьма с силой грохнула бомбочку о землю прямо под ногами эльфийского отряда. Розовое стекло разлетелось вдребезги, и из него с шипением вырвалось огромное, густое облако сладкого, пахнущего клубникой и диким мускусом тумана. Эльфы, не ожидавшие такого коварства, дружно вдохнули волшебную пыльцу.

Эффект был мгновенным и сокрушительным.

Принц Леголаэль замер. Его суровое, высокомерное лицо вдруг обмякло. Глаза округлились, зрачки расширились, а по телу прошла сладостная дрожь. Лунный клинок с тихим звоном выпал из его ослабевших пальцев прямо в траву.

— О-о-о... — выдохнул принц, и его идеальный, чистый голос сорвался на хриплый шёпот. — Какая... какая интересная трава... И почему мне вдруг стало так... жарко в этих доспехах?

Остальные пограничники тоже начали вести себя крайне странно. Один из них бросил лук и принялся с упоением обнимать вековую берёзу, нежно поглаживая её кору и шепча: «О, прекрасная нимфа, твои ветви так упруги...». Другой эльф упал на колени и начал судорожно стягивать с себя кожаные штаны, крича, что его «стрела любви требует немедленной тетивы».

Люси хищно улыбнулась, поправляя свой мини-цилиндр.

— Отлично, магия работает без осечек. Джером, хватай принца и тащи в фургон. Мы проведем для него VIP-экскурсию. Аэлиль, детка, готовь пилон. Сегодня у нас в гостях высшая эльфийская знать, и они готовы... гхм... пожертвовать все свои сбережения на развитие нашей Академии.

Джером, довольно ухмыляясь и почесывая свой пушистый хвост, легко, словно мешок с овсом, закинул принца Леголаэля на свое широкое плечо. Принц при этом даже не сопротивлялся. Он лишь блаженно пускал слюни на кожаную куртку зверолюда и пытался лапать его за волчьи уши, бормоча: «О, какой пушистый... какой брутальный мужчина... возьми меня в свои дикие степи...».

— Слышь, рыжая, — проворчал Джером, поднимаясь по лестнице фургона. — Если этот длинноухий еще раз укусит меня за ухо, я его сам оттопчу, без всякой магии. От него пахнет цветочными духами, у меня от этого аромата сейчас мигрень начнется!

Главный зал «Бродячего Будуара» к вечеру превратился в настоящий филиал эльфийского ада. Приворотный туман Люси окончательно разрушил всю хваленую эльфийскую скромность и целомудрие.

Принц Леголаэль, лишившийся своих сияющих доспехов и оставшийся в одних шёлковых трусах с золотой вышивкой в виде дубовых листьев, сидел в первом ряду перед сценой. Его глаза горели безумным огнем вожделения. Он безостановочно пил ведьминский эль, который ему подливал Джером, и бросал на сцену золотые монеты, кольца и даже фамильный изумрудный перстень.

На сцене зажигала Аэлиль. Она вытворяла на серебряном пилоне такие трюки, от которых у обычного человека давно бы завязался узлом позвоночник. Эльфийка крутилась вниз головой, цепляясь за шест только своими длинными, стройными ногами, и соблазнительно прогибалась, выставляя напоказ свои упругие ягодицы.

— Давай, Лего! — кричала она со сцены, подмигивая бывшему жениху. — Смотри, от чего ты отказался ради своих скучных лесных законов! Кто тут говорил, что эльфийская женщина должна только петь баллады луне?!

— О, Аэлиль! Ты богиня порока! — вопил принц, пытаясь запрыгнуть на сцену, но Джером каждый раз аккуратно, но твердо возвращал его на стул за шкирку. — Я отказываюсь от трона! Я отказываюсь от леса! Я хочу быть твоим ковриком для ног!

В этот момент в зал ворвалась Люси. Её лицо выражало крайнюю степень озабоченности.

— Джером! Проблема! — тяжело дыша, произнесла она, хватая волка за рукав куртки. — В пятом кабинете... Там один из эльфийских лейтенантов... Он принял тройную дозу моего «Ведьминого корня» по ошибке! Он перепутал флаконы на стойке!

Джером застонал, хлопая себя ладонью по лбу.

— Опять?! Рыжая, у тебя на этой неделе какая-то мания устраивать передозировки! Что с ним на этот раз? Он тоже превратился в осла?

— Хуже! — паниковала Люси. — Из-за эльфийской физиологии зелье дало другой побочный эффект. У него проснулась... магия древних лесных титанов! Он сейчас заперся в кабинете с нашей нимфой Хлоей, и от его... гхм... бурного экстаза фургон начинает прорастать деревьями изнутри! Пошли скорее, пока мы не превратились в передвижную оранжерею!

Когда Люси и Джером подбежали к пятому кабинету, оттуда уже вовсю лезли толстые, мясистые ветви дикого плюща и корни столетних дубов, которые стремительно пробивали дорогую бархатную обшивку стен. Фургон жалобно скрипел. Демонические кони на улице испуганно ржали, чувствуя, как их передвижной дом начинает пускать корни прямо в эльфийскую землю.

Из-за закрытой двери доносились оглушительные стоны Хлои, которые чередовались с глухими ударами и победными криками эльфийского воина:

— О-о-о! Могучий дуб плодородия пронзает священную чащу! Расти, мой лес! Расти!

— Твою направо... — выругался Джером, осматривая ветви. — Он нам сейчас всю подвеску сломает! Если корни дойдут до главной оси, мы отсюда до скончания веков не уедем!

Волк с разбегу выбил дверь своим мощным плечом. Картина внутри превзошла все ожидания. Эльфийский лейтенант, парень хрупкого телосложения, сейчас выглядел как оживший лесной бог. Его кожа покрылась зеленоватым налетом, волосы превратились в шевелящуюся копну из листьев, а его... «корень плодородия» вырос до таких размеров и твердости, что напоминал хорошее карельское бревно. Он яростно и неутомимо трудился, прижав нимфу к стене, которая была полностью покрыта цветущими розами. Хлоя, несмотря на опасность ситуации, выглядела... неприлично счастливой и лишь закатывала глаза от невиданной эльфийской мощи.

— Так, лесной гигант, хорош садовничать! — рявкнул Джером, бросаясь вперед и хватая эльфа за деревянные плечи.

Но эльф, ведомый ведьминской магией, оказался невероятно силен. Он резко повернулся, взмахнул рукой, и из пола мгновенно выросла толстая лоза, которая намертво обвязала Джерома по рукам и ногам, прижав его к косяку двери.

— Эй! Отпусти, куст ходячий! — взвыл волк, тщетно пытаясь порвать путы. — Люси, делай что-нибудь! Он меня сейчас к стене привьет, как мичуринское яблоко!

В этот самый неподходящий момент у Джерома снова сработал его проклятый волчий инстинкт. Из-за обилия цветущих роз в комнате у него в носу дико зачесалось.

— А... А... — засипел оборотень, его хвост испуганно поджался между ног. — Люси... я сейчас... А-а-апчхи!!!

Мощный волчий чих сдул все листья с головы эльфийского лейтенанта. Но хуже всего то, что от звука чиха испугалась швабра Люси, которая мирно стояла в углу коридора. Оживший предмет мебели решил, что на хозяйку нападают, ворвался в комнату и начал ожесточенно лупить эльфа по его деревянной заднице своим волокнистым концом.

— Ай! Ой! Лоно природы атакует с тыла! — закричал лейтенант, теряя концентрацию.

Магия титанов начала стремительно спадать. «Бревно» эльфа уменьшилось до обычных, вполне скромных размеров, ветви плюща на стенах засохли и опали, а сам воин без сил рухнул на подушки, тяжело дыша и прикрывая пострадавшие ягодицы руками.

Люси быстро подбежала, влила ему в рот остатки отвара из капустных листьев и облегченно выдохнула, вытирая пот со лба.

— Слава богам плодородия... — прошептала она, опираясь на швабру, которая послушно замерла рядом. — Еще бы пять минут — и наш фургон превратился бы в заповедник. Джери, ты как?

Волк, все еще привязанный к косяку лозой, сердито зыркнул на нее своими желтыми глазами.

— Отлично, рыжая. Просто супер. Меня чуть не изнасиловал эльфийский дуб, я чихнул так, что у меня чуть уши не отвалились, а ты стоишь и улыбаешься. Развяжи меня немедленно, пока я не начал грызть эту деревяшку зубами!

К рассвету приворотный туман над Священным Лесом окончательно рассеялся. Эльфийские пограничники лежали в главном зале фургона в самых живописных и порочных позах, напоминая жертв грандиозной оргии.

Принц Леголаэль спал на полу, нежно обнимая сапог Джерома и тихонько посапывая. Аэлиль сидела на сцене, лениво потягивая эльфийский нектар и подсчитывая гору золота, которую принц оставил у её ног.

Люси и Джером стояли на крыльце фургона, осматривая повреждения. Фургон был слегка поцарапан ветками, но в целом ходовая часть не пострадала. Демонические кони уже нетерпеливо били копытами, готовые сорваться с места.

— Так, Джери, заводи шарманку, — скомандовала Люси, пряча в корсет увесистый кожаный мешочек с эльфийскими изумрудами. — Надо уносить ноги, пока этот принц не протрезвел и не вспомнил, что он вообще-то обещал сожчь нас на костре за нарушение лесных законов.

— С удовольствием, хозяйка, — ухмыльнулся волк, прыгая в кабину водителя. — Направление?

— Давай к границе с гномами. У них там, говорят, сухой закон ввели в подземных городах, так что наш «Ведьмин корень» пойдет по цене чистейшего алмаза. Главное — следи за дозировкой, Джери. Мое сердце больше не выдержит ослиных ушей или прорастающих стен.

— Понял, не дурак, — хохотнул зверолюд, дергая рычаг.

Демонические кони издали яростный рёв, из их пастей вырвались струи багрового пламени, и сорокатонный «Бродячий Будуар Мадам Люси» с грохотом сорвался с места, оставляя позади Священный Лес, спящего в трусах принца и шлейф из аромата клубники, мяты и дорожного разврата.

Дорога к Великой Гномьей Гряде пролегала через узкие, скалистые каньоны, где небо казалось лишь тонкой синей полоской между нависающими утесами. «Бродячий Будуар Мадам Люси» катился по щебню, оглушительно громыхая своими титаническими колесами. Демонические кони-тяжеловесы, привыкшие к ровным дорогам баронств, недовольно всхрапывали, высекая копытами искры из гранита.

Люси Мэйн сидела в своей лаборатории, которая теперь больше напоминала склад ликеро-водочного завода после погрома. На полу валялись пустые мешки из-под эльфийских трав, а в углу уныло капал сломанный алхимический дистиллятор, из которого вместо ядреного спирта шла мутная, пахнущая кислыми огурцами жижа.

— Джером! Тормози эту колымагу, пока мы не растеряли остатки репутации! — крикнула Люси в напольный люк, нервно поправляя кружевную манжету своего изумрудного корсета. Сегодня она была зла, как стая голодных пикси. Рыжие кудри растрепались, а любимый мини-цилиндр с вуалью съехал набок. — У нас закончился базовый спирт для настойки «Ведьминого корня»! Из чего мне варить афродизиаки для гномов?! На воде из лужи?! Так они от неё только трезвеют и начинают требовать годовые отчеты о проделанной работе!

Фургон резко дернулся и замер, подняв тучу каменной пыли. Через мгновение в лабораторию поднялся Джером Минименг. Волк выглядел запыхавшимся, его куртка была расстегнута до самого пупа, обнажая мощный торс, а пушистый хвост нервно ходил из стороны в сторону, сметая пыль с полок.

— Спокойно, рыжая, — ухмыльнулся зверолюд, вытирая пот со лба байкерской перчаткой. — Мы как раз приехали по адресу. Это Железный Тупик — пограничный пост Подземного Королевства. Здесь сидит гномья мафия, которая держит весь оборот контрабандного спирта в этом секторе. Гномы ввели у себя сухой закон, так что теперь они гонят самогон в шахтах и продают его втридорога наземным магам. Пойдем, потолкуем с их боссом. Его зовут Барельд Короткий Ствол. Парень суровый, но до красивых баб и ведьминских штучек жутко падкий.

Люси вздохнула, достала из корсета помаду, быстро подвела свои пухлые губы и хищно улыбнулась.

— Ну что ж, Джери. Раз уж они любят красивых баб, пусть готовят свои цистерны. Пойдем, покажем им, что такое ведьминский маркетинг.

Когда они спустились из фургона, их уже ждал приемный комитет. Из темного зева пещеры вышли пятеро коренастых гномов в тяжелых кожаных фартуках поверх кольчуг. Все они были вооружены короткими, но очень увесистыми арбалетами. Возглавлял их Барельд — гном с невероятно широкими плечами и бородой, которая была завязана в три тугих узла и пахла сивушными маслами так сильно, что у Люси мгновенно заслезились глаза.

— Стоять, наземные извращенцы! — гаркнул Барельд, направляя арбалет на Джерома. — Это частная территория синдиката «Каменный Самогон». Что нужно вашей блудливой кибитке в наших святых горах?

— Нам нужен ваш лучший очищенный спирт, почтенный Барельд, — пропела Люси, делая шаг вперед и соблазнительно покачивая бёдрами. При каждом её движении изумрудный шёлк халатика опасно натягивался на её округлых формах. — Сто сорок вёдер. И мы готовы заплатить... не только золотом, но и эксклюзивными услугами нашего «Будуара». Вы ведь наверняка слышали, как наши девочки умеют снимать напряжение после тяжелой смены в шахте?

Гномы переглянулись. Барельд медленно опустил арбалет, его маленькие глазки вопиюще закосили в район ведьминского декольте. Он шумно сглотнул, поправил бороду и выдавил:

— Сто сорок вёдер — это стратегический запас синдиката... Но если ваша эльфийка на пилоне покажет мне то, о чем судачат в Нижних Брыкалах, и если ты, рыжая, дашь мне попробовать твой знаменитый «Ведмин корень»... мы можем договориться. Но уговор: сеанс дегустации прямо сейчас, в моем личном кабинете в пещере!

Кабинет Барельд обустроил с чисто гномьим размахом: огромный каменный стол, куча бочек с соленьями и тяжелые железные стулья. Люси и Джером вошли внутрь, держа в руках заветный флакон с пурпурной жидкостью. Гном-мафиози уже сидел на столе, нетерпеливо дрыгая короткими ножками.

— Итак, колдунья, показывай свою магию! — потер руки Барельд. — Моя гномья выносливость воспета в балладах, так что твой человеческий афродизиак для меня — как легкий компот. Наливай тройную дозу!

— Барельд, дорогой, ты уверен? — с наигранной тревогой спросила Люси, наливая зелье в кружку с контрабандным спиртом. — Мой корень имеет очень... специфические побочные эффекты на нечеловеческий организм. Мой водитель соврать не даст, мы недавно одного старосту еле отловили.

— Ха! Староста — жалкий смертный слабак! А я из рода Железнопузов! Пей, кровь горы! — рявкнул гном и осушил кружку залпом.

Люси и Джером синхронно зажмурились, ожидая, что сейчас у гнома вырастут ослиные уши или он начнет прорастать дубовыми ветками. Но гномья физиология преподнесла совершенно другой, куда более пошлый и комичный сюрприз.

Прошло тридцать секунд. Барельд вдруг замер. Его борода, завязанная в узлы, начала непроизвольно развязываться и... шевелиться. Под действием ведьминской магии плоти каждый волосок на его бороде превратился в маленькое, упругое и крайне чувствительное щупальце. Борода зажила собственной жизнью, кокетливо завиваясь в кольца и призывно шевелясь в сторону Люси.

Но хуже всего было то, что магия ударила гному прямо в его мужское эго. Барельд спрыгнул со стола, его лицо залилось пунцовым цветом, а глаза загорелись безумным пламенем страсти.

— О-о-о! Я чувствую силу предков! — закричал он, и его шевелящаяся борода-щупальце мгновенно рванулась вперед, попытавшись обвить лодыжку Люси. — Рыжая ведьма! Ты станешь королевой моей подземной шахты! Моя борода жаждет ласки!

— Фу! Уберите от меня эти волосатые щупальца! — взвизгнула Люси, запрыгивая на железный стул и отбиваясь от бороды своей волшебной палочкой. — Джером! Делай что-нибудь! Он меня сейчас защекочет до смерти!

Джером Минименг, который до этого момента сдерживал смех, бросился на помощь. Он схватил Барельд за шиворот, но гном, ведомый тройной дозой «Ведьминого корня», проявил невероятную силу. Он резко развернулся, и его ожившая борода плотным кольцом обвила шею волка, начав немилосердно его... щекотать в районе чувствительных волчьих ушей.

— А-ха-ха! Прекрати! — взвыл Джером, катаясь по полу вместе с гномом. — Люси... это... а-ха-ха... это невыносимо! Мои уши... у меня сейчас начнется... А-а-апчхи!!!

Мощный волчий чих сотряс пещеру. От звуковой волны со стола полетели кружки, а Барельд на секунду потерял концентрацию. Но в этот самый драматичный момент снаружи раздался пронзительный звук серебряного горна. Двери пещеры распахнулись, и на пороге появился человек в строгой черной мантии с золотыми весами на груди.

Это был сэр Родерик — Верховный Королевский Ревизор по делам магии, нравственности и налогообложения. За его спиной стоял отряд тяжелой королевской стражи.

— Именем Короля! — возгласил Родерик, доставая огромный свиток со множеством печатей. — Данный сектор объявляется зоной тотальной проверки! Мы ищем нелегальный бродячий бордель, который осквернил Священный Лес эльфов и совратил старосту Нижних Брыкал!

Ревизор опустил свиток и ошеломленно воззрился на картину перед собой: двухметровый волк в кожаной куртке пытается отодрать от своего уха шевелящуюся бороду-щупальце безумного гнома, а на стуле в мини-халатике стоит рыжая ведьма с палочкой наперевес, из которой во все стороны летят фиолетовые искры.

— Так... — протянул Родерик, медленно поправляя очки. — Кажется, мы нашли даже больше, чем искали. Статья тридцать два: незаконное использование биомагии. Статья сорок восемь: организация притона на колесах. И... боги мои, что этот гном делает со своей бородой?! Это же грубое нарушение санитарных норм Королевства!

Ситуация пахла не просто штрафом, а пожизненным заключением в королевской темнице для магов-преступников. Люси поняла, что нужно срочно включать режим максимального ведьминского блефа. Она плавно спрыгнула со стула, на ходу запахнула халатик, прикрывая кружевное белье, и сделала самое невинное и оскорбленное лицо, на какое только была способна.

— О, многоуважаемый господин ревизор! — со слезами в голосе воскликнула она, бросаясь к Родерику. — Как я рада вашему приходу! Вы спасены... то есть, вы спасли нас! Этот ужасный, озабоченный гном... он похитил нас! Он заставил моего законного мужа... — Люси указала пальцем на Джерома, который все еще пытался распутать бороду Барельд, — ...сражаться с его волшебной бородой за мою девичью честь!

Джером от такого заявления едва не подавился собственной слюной. Его серые волчьи уши встали торчком, а хвост испуганно замер.

— Мужа?! — переспросил Родерик, подозрительно глядя на оборотня. — Вы хотите сказать, что этот... полуволк — ваш законный супруг? В королевском регистре браков нет записей о союзе ведьмы и ликантропа!

— О, это был тайный брак по древнему обычаю вольных степей! — мгновенно сориентировалась Люси, подбегая к Джерому, бесцеремонно отталкивая гнома Барельд (который наконец начал приходить в себя от дозы спирта) и повисая на шее зверолюда. Она крепко прижалась своей пышной грудью к его грудной клетке и недвусмысленно ущипнула его за задницу под курткой, давая знак подыграть. — Правда, дорогой мой пушистик? Скажи господину ревизору, как сильно мы любим друг друга и нашу скромную... гхм... семейную кибитку!

Джером сглотнул, чувствуя, как ведьминский аромат мяты и тепло её тела мгновенно пробуждают в нем самые дикие инстинкты. Он обнял Люси за тонкую талию своей огромной лапой, прижал её к себе так сильно, что её корсет жалобно пискнул, и выдавил самую широкую и наглую улыбку, на какую был способен.

— Да, начальник, — прорычал волк, хищно блеснув желтыми глазами в сторону ревизора. — Мы с рыжей женаты уже три года. И если ты думаешь, что наша кибитка — это бордель, то ты глубоко ошибаешься. Мы просто... возим с собой её подружек-эльфиек. Ну, знаешь, чисто по-семейному, чтобы веселее в дороге было. А пилон в зале... это... тренажер для спины! У эльфиек, знаешь ли, сколиоз — профессиональная болезнь от долгого сидения на ветках.

Родерик скептически осмотрел эту «семейную пару». Было очевидно, что он не верит ни единому слову, но юридически придраться на месте без официального обыска фургона он не мог.

— Хорошо, — ледяным тоном произнес ревизор. — Мы проведем полный досмотр вашего транспортного средства. И если я найду там хоть одну каплю нелегального афродизиака или незарегистрированную нимфу без медицинской книжки... вы оба отправитесь на урановые рудники. Окружить фургон!

Ситуация стала критической. Королевские стражники начали стягивать кольцо вокруг «Бродячего Будуара». Внутри фургона Аэлиль и Хлоя судорожно пытались спрятать горы золота и эльфийских изумрудов под матрасы.

Люси и Джером, ведомые стражниками, шли к фургону. Волк незаметно шепнул ведьме на ухо:

— Рыжая, у нас проблемы. Если они зайдут внутрь, они увидят, что комната расширена магией пространства на триста метров. За это нас точно кастрируют. Нужно рвать когти. Сейчас.

— Как, Джери?! — так же тихо ответила Люси, нервно теребя палочку. — Кони заблокированы стражей!

— Доверься мне, — подмигнул волк.

Когда они подошли к кабине водителя, Джером вдруг издал дикий, оглушительный волчий вой, от которого у стражников заложило уши, а королевские лошади в панике начали брыкаться и давить собственных всадников. Воспользовавшись секундным замешательством, Джером молниеносным движением схватил Люси под мышку, запрыгнул в кабину фургона и с силой захлопнул бронированную дверь.

— Ложись, рыжая! — заорал он, врубая главный рычаг управления демоническими конями на максимум. — Раунд четвертый: гидравлический прорыв!

Кони ада — шестерка огромных черных тварей — взревели так, что с гор посыпались камни. Из их пастей вырвались гигантские струи чистого багрового пламени, которые мгновенно испепелили деревянные заграждения королевской стражи. Сорокатонный фургон сорвался с места с такой скоростью, что ревизор Родерик, который как раз пытался залезть на подножку, отлетел прямо в бочку с гномьим рассолом.

— Держись!!! — вопила Люси, летая по кабине, пока фургон на бешеной скорости несся по узкому каньону, сшибая колесами гранитные выступы.

Сзади раздавались выстрелы из арбалетов и крики ревизора: «Поймать их! Объявить в общекоролевский розыск! Выписать штраф за осквернение ревизорской мантии рассолом!».

Но «Бродячий Будуар» был неудержим. Благодаря гному Барельду, который в порыве благодарности перед побегом успел-таки закинуть в задний отсек фургона три цистерны чистейшего стоградусного контрабандного спирта, Люси прямо на ходу активировала систему «Магического форсажа». Она плеснула спирт в главный алхимический котел, выкрикнув заклинание ускорения плоти.

Фургон окутался ядовито-розовым неоновым пламенем, колеса оторвались от земли на полметра, и трехэтажная махина блуда буквально полетела над скалами, оставляя королевскую стражу и ревизора далеко позади, в облаках пыли и чесночного дыма.

Спустя два часа безумной гонки караван наконец пересек границу Королевства и въехал на вольные нейтральные земли Вольных Баронств. Магический форсаж иссяк, и фургон плавно опустился на мягкую зеленую траву бескрайней степи. Демонические кони, тяжело дыша и пуская пар, улеглись на лугу, довольные выполненной работой.

Люси и Джером сидели на крыльце своего передвижного дома. Солнце медленно поднималось над горизонтом, окрашивая бескрайние поля в нежные розовые и золотистые тона. Фургон был слегка потрёпан, на боках красовались царапины от гранита, но в целом их вертеп греха выстоял.

Из фургона вышла сонная Аэлиль, потягиваясь и демонстрируя свои идеальные формы в лучах утреннего солнца.

— Ну и покатушки, — зевнула эльфийка. — У меня в зале вся выручка из сундуков высыпалась. Но хорошая новость: гномы перед погоней успели перевести нам на счет в банке аванс за эльфийское шоу. Так что мы теперь официально богаты.

— Отлично, детка, — устало улыбнулась Люси, снимая свой мини-цилиндр и позволяя рыжим кудрям упасть на плечи. — Иди отдыхай. Нам всем нужен перерыв.

Эльфийка ушла внутрь, оставив ведьму и оборотня наедине. Джером сидел рядом, лениво покручивая в руке стакан с остатками гномьего спирта. Его пушистый хвост мерно постукивал по деревянной ступеньке.

— Ну что, «жена», — с наглой волчьей ухмылкой произнес он, поворачиваясь к Люси и хитро щуря желтые глаза. — Раз уж мы теперь официально женаты по древнему степному обычаю... Может, пора закрепить наш союз на практике? А то ты меня так убедительно обнимала перед ревизором, что у меня до сих пор... гхм... волчьи инстинкты бурлят.

Люси Мэйн лукаво посмотрела на него из-под длинных ресниц, её изумрудные глаза вспыхнули колдовским, очень обещающим огнем. Она приблизилась к нему вплотную, обдав его ароматом болотной мяты и дикого мускуса, и легонько провела пальчиком по его шрамированной груди.

— Мечтай, пушистик, — прошептала она, её губы были в сантиметре от его волчьего носа. — Сначала почини мне дистиллятор, отмой фургон от эльфийских листьев и выведи своих проклятых блох. А вот потом... если у тебя еще останутся силы... я покажу тебе, почему меня называют Чертополоховой ведьмой. Тебе понадобятся все твои девять жизней, Джери.

Волк хищно зарычал, перехватил её за талию и вовлек в долгий, горячий и невероятно порочный поцелуй, от которого у Люси сладко заныло внизу живота. Корсет ведьмы в очередной раз протестующе затрещал, но на этот раз обоим было на это абсолютно наплевать.