Читать онлайн "Гонка на озере"

— Где тебя черти болотные носят?! — ворчу я, когда довольная морда Буга нарисовывается рядом с нашим пикапом. — «Выдру» давно на воду спускать пора.

В руке у паршивца уже ноль-три светлого торчит. А солнце только между кипарисами выглянуло.

— Разведывал обстановку, — дергает тот плечами беспечно. — Твое-то дело маленькое — выжимай из движка максимум, а на носу мне вертеться, как еноту на шесте, чтоб мы никуда не влетели. Надо ж поглядеть на соперников, прикинуть варианты…

— А то первая в твоей жизни гонка, никого-то из парней ты раньше в глаза не видал! — хмыкаю я, развязывая угол тента, которым девочка наша к прицепу притянута. — Сплошь профи из топей Эверглейдс, угу…

— Бобер с ними, с парнями, угадай, кого еще я там видел? — прищурив голубой глаз, продолжает трепать языком Буг.

— Ну? — берясь за следующий угол, без особого интереса спрашиваю я, не собираясь играть с чертовым напарничком в угадайку.

— Шери! — торжествующе объявляет он.

— Тоже мне новость… Милашек у тебя — как у опоссума спиногрызов. На что только западают… Да не стой ты пнем, помогай!

— Да не шери вообще, а ШЕРИ! — закатывает тот глаза, тяжко пораженный в самое сердце моей недогадливостью.

Ах, она… Не уехала, значит. Сердце вдруг подпрыгивает в груди, как поплавок от мощной поклевки. Вот это новость, конечно.

— Видел бы ты, как Дон вокруг нее круги нарезает! Сом волосатый. Усадил на своей веранде, рядом с собой — типа, почетное место. И сука со щенками там же. Шери с ними играла, меня не заметила. А я и не полез здороваться, чего раньше времени…

Бросаю быстрый взгляд на него — неожиданно. Чтоб ты и не сунулся покрасоваться?

— Так что сам понимаешь — облажаться теперь никак нельзя. Мы должны выиграть эту гонку и забрать главный приз! — добавляет Буг.

Главный приз, значит… А ставочки-то подросли.

С усилием стягиваю тяжелый брезентовый тент с лодки. Напарник допивает пиво и берется наконец за работу: подхватывает ослабленный носовой фал и захлестывает петлей на прицепную скобу, чтобы посудина раньше времени не сошла с места. Я молчу. Надо проверить крепления на V8, чтобы болт какой прямо на трассе не вылетел. Перевернемся к чертям болотным… и это в лучшем случае.

— Чего застыл? Зажигание слюной не залей, — ехидно толкает меня в бок Буг. — Давай спускать красотку на воду…

Отцепляем «Выдру» от пикапа, сталкиваем по направляющим в байу — и через минуту лодка уже покачивается у берега. Буг бросает мне швартовый конец, отгоняет машину на сухой пятак и возвращается, чтобы занять место на носу: тот на скорости так задран, что без дополнительного груза я тупо не вижу, куда рулить. Пока он протирает полой рубашки защитные очки, я натягиваю плотные кожаные перчатки — лишние мозоли, порезы и ожоги ни к чему.

— Запомни, Буг: на открытой воде нас начнет заносить. Ты на носу не для красоты болтаешься. Чуть что — даешь противовес.

— Да помню я! В первый раз, что ли? — огрызается тот. Ну-ну… Перевернемся на глазах у шери — я из шкуры с твоей задницы ей шляпу выкрою.

Рифленая ручка румпеля привычно ложится в ладонь. Вторая — на рычаг газа. Мощный мотор отзывается с полоборота — басовитым, ровным рыком — аж лягушки по камышам прыскают, а в зарослях недовольно каркает цапля: всю охоту мы ей распугали. Утренний свет наливается розовым, подкрашивая бороды испанского мха, свисающего с кипарисов. «Выдра» трогается с места, Буг возносится точно Иисус и начинает командовать: правее, левее… а мой поплавок за грудиной все никак не может угомониться.

Огибаем песчаную косу — здесь камыши уступают место разлапистым затопленным дубам, и перед нами открывается заводь у Ирисовой Кочки. Зрелище то еще! Корыт нагнали столько, будто весь цвет болотного браконьерства от Чакахулы до самого Батон-Руж собрался. Старые плоскодонки, выпендрежные эйрботы с аэродромными пропеллерами, разномастные катера — все рычат движками, воняют выхлопами и трутся бортами, надеясь занять местечко поближе к линии старта. Грязные гонки — дело такое, тут тебе по секундомеру и линеечке судья отмашку не даст. На мостках уже вовсю горланят зрители, размахивая купюрами и делая ставки.

Немного сбавляю газ, удерживая тяжелый рычаг, пока «Выдра» огибает посудины соперников, пробираясь вперед. Идем впритирку к камышам.

— Сол, глянь-ка, — через плечо бросает Буг. — Жако уже вперед протолкался, индюк надутый, со своей «Сколопендрой». Склабится стоит.

Нос лодки просел на малом ходу, и я и без него прекрасно вижу кривоносого двухметрового детину на уродливом эйрботе, который хлебает пиво из банки. Заметив «Выдру», он выворачивает в нашу сторону грязный средний палец и презрительно сплевывает в воду. Ну-ну. Хрена болотного ты у меня главный приз заберешь, ублюдок. Все байу не понаслышке знает, как ты с собаками обращаешься. Но с тобой я позже разберусь.

А сейчас мой взгляд помимо воли скользит вверх, над головами столпившихся на длинной пристани старины Дона болельщиков, к его роскошной веранде на толстых кипарисовых сваях. Ирисы окружают дом со всех сторон, покачивая пестрыми бутонами на утреннем ветерке — оттуда и Ирисовая Кочка. Вот она — в дубовом кресле, на самом удобном для наблюдения месте — и солнце не достанет, и вся заводь и озеро как на ладони. Знаменитая Донова катахула у ее ног лежит, а толстолапый выводок рядом возится — играет.

На ней просторное полотняное платье и какие-то пестрые украшения, и синие прядки в коротких темных волосах от этого особенно яркие. Экзотическая птица, которую занесло на наше болото любопытство…

«Писательница, что ли?» — почесал в затылке Альси Рауф, нанимая меня показать ей Чакахулу: «Денек покатаешь туда-сюда, переночует у тебя и всех хлопот», — пообещал он, нехорошо хохотнув: «Еще и заплатит».

Я и думал — городская фифа. Врублю мачо, наплету ей побольше болотных баек… Буг вон еще поможет. И быстро понял, что не надо этого всего. А уж когда она старину Одноглазого пожалела… Не из позы. Не потому, что веганка какая-нибудь новомодная. Он же ей в самом деле красивым показался. Башка вот эта уродливая с плоскодонку шириной. И ушла она потом спокойно спать в комнату. А я-то вот в своем гамаке еще долго вертелся, понимая, что хрен теперь усну.

И тут она голову поворачивает — «Выдра» как раз мимо веранды идет. Наши глаза встречаются, она приподнимает свой бокал с утренним напитком, салютуя лично мне, и знакомая улыбка трогает уголки ее губ. Сдергиваю бейсболку с головы — в шляпе не погоняешься, и сдержанно киваю в ответ.

Поплавок у меня в груди сжимается, а потом резко идет ко дну.

— Видал?! — Буг азартно подпрыгивает на носу, так, что лодка ходуном ходит. — Шери нам салютует!

— Нам, ага… — бурчу я, мертвой хваткой впиваясь в румпель и выравнивая ход.

На мостки вываливается Дон — пузатый, похожий на старого сома, в вечно расстегнутой на пупе рубахе, откуда торчит его заросший шерстью рундук. В широкой волосатой лапище у него пистолет. Лодки толкутся, выстраиваясь в неровную линию перед выходом в протоку.

— Правила знаете, черти! Догрести до Жженого кипариса, обойти буй, взять маяк, назад через Черную протоку, там еще один — под Висельником, и сюда! Кто первым ткнется носом в мой причал — сорвет куш и получит лучшего щенка! Остальные — сосут плавники!

Перехватываю рычаг румпеля поудобнее, чувствуя, как нарастает мощь V8. Впереди визжит пропеллером эйрбот Жако. Дуй, причеши нам камыши…

— Буг, держись изо всех сил! — рявкаю я. — Вылетишь — убью!

Грохот выстрела разрывает влажный, прогретый воздух. На веранду я больше не оглядываюсь.

Пара дюжин движков взревает одновременно, превращая тихую заводь Ирисовой Кочки в бурлящий котел. Вода вскипает колючими брызгами, обдавая со всех сторон как из душевой лейки. Рядом с треском сшибаются бортами катер и плоскодонка. «Сколопендра» Жако рвется вперед, его огромный аэродромный винт гонит такую волну, что Буга на носу с головой накрывает. Он ругается, плечом смахивая влагу с защитных очков и орет мне:

— Лево!

Прижаться к камышам сейчас единственный разумный выход. Выжимаю ручку газа — от воя нашего V8 у меня аж зубы звенят. «Выдра» задирает нос еще выше, на мгновение зависая на самом гребне речной пены, и бросается вперед, пересчитывая левым бортом жесткие камыши. Острое его крошево летит сбоку в лицо, но это пока не проблема. Ладонь в кожаной перчатке впивается в рифленую рукоять румпеля намертво, хотя отдача так и норовит вывернуть ее в локте. Пропеллер «Сколопендры» визжит уже где-то сбоку.

— Газу! — орет Буг, распластываясь на носу, чтобы снизить сопротивление воздуха, и «Выдра» на полной скорости вылетает из затона на зеркальную гладь Большого озера. Простор — сумасшедший. Ни кипарисов тебе, ни узких берегов. Топь расступается, и солнце тут же бьет по глазам, отражаясь от чистой воды.

Здесь законы простые: у кого больше лошадиных сил — тот и первый. Главное, чтоб нервишки не сдали и движок не подкачал. У Жако он мощный — его «Сколопендра» ревет нам в спину, точно раненый аллигатор, догоняя. И плавающие местами ковры гиацинтов ему не помеха — прет по ним, не сворачивая и не сбавляя скорости, а нам приходится рыскать, чтобы не намотать на винт. Буг то и дело орет: Лево! Право! — перескакивая к противоположному борту, чтобы держать равновесие.

— Ублюдок! — рычит Буг, когда самоуверенная рожа Жако, торчащего на своем высоком сиденье, точно на троне, обходит нас на целый корпус. Остальные ревут движками где-то сзади, но это не значит, что у них нет шансов. Все только начинается!

— Сол! — рявкает Буг, оглянувшись на секунду, и я выжимаю из движка все, что только могу: вибрация от мотора брызжет в плечи, руки каменеют от напряжения, зубы приходится стиснуть, чтоб не лязгали. Плоскодонка неизбежно начинает рыскать, и штурман просто свешивается с носа вперед по грудь, стараясь прижать его к воде.

Впереди, где-то в миле от нас, торчит из воды обугленный ударом молнии Жженый кипарис. У его подножия покачивается на воде ярко-красный буй из двухсотлитровой бочки. Надо не просто обогнуть его — сдернуть маячок в доказательство того, что у контрольной точки мы реально были, а не нырнули с половины трассы в протоку.

Багровая от избытка пива и азарта рожа Жако равняется с нашей малышкой и он орет что-то, но из-за визга его пропеллера все равно ни черта не слышно. Он вдруг выворачивает заслонки в нашу сторону, пытаясь отжать нас и погнать по слишком большой траектории вокруг Жженого кипариса. Выкидыш жабий! Только чудом мы с Бугом удерживаем плоскодонку на трассе, не закувыркавшись в растущие по берегам камыши к старине Ругору и его чертовой бабушке. Если я уступлю — он заложит поворот первым и на пути в Черную протоку мы только выхлоп его будем глотать. А уж там у его упакованного в решетку винта преимущества в разы больше…

— Скидывай газ! — командует мой штурман, подбираясь и готовясь взять маячок с макушки буя.

— Буг! Весь вес за правый борт! — кричу я, упираясь сапогами в рифленое дно лодки, и не подумав сбросить ход.

— Сдурел?! На такой скорости нас на кипарис выбросит! — орет он испуганно, но вес уже переносит.

— Не выбросит, если удержишь!

Красный буй приближается со скоростью несущегося экспресса. По спине ручьем течет холодный пот, смешиваясь с водяным спреем из-под винтов. План Жако отжать нас к затопленным пням за Жженым великаном провалился. Я жду, жду последней секунды… и, наваливаюсь на румпель, одновременно откидывая корпус максимально влево для баланса, и только тут скидываю газ, влетая в поворот вокруг буя впритирку, так, что орущий от смеси ужаса и восторга Буг, без проблем срывает одну из болтающихся на его макушке ярких лент. Шери подарим… на память.

Уже выходя из крутой петли, боковым зрением замечаю, как одна из плоскодонок, что дышала нам в спины сразу за «Сколопендрой», закувыркалась таки по воде, рубя гиацинты в кашу. Ваши проблемы, парни… У Дона на этот случай спасательная лодка неподалеку дежурит. Да и зевак на корытах попроще вдоль трассы хватает. Помогут.

— Пока-пока, ублюдок! — орет Буг перекошенному от натуги и ярости Жако, помахивая яркой лентой. Пока тот на своем бегемоте буй обогнет, мы уже далеко будем.

В Черную протоку влетаем первыми, распугивая ревом движка сидящих на кипарисах птиц. Пейзаж моментально меняется: вдоль бортов поднимается стена из переплетенных корней, веток и мха. Все это добро нависает так низко, что тут же принимается хлестать по плечам и головам — приходится скукожиться, чтобы не остаться без глаза. Тут и я защитными очками не пренебрегаю, хотя обычно они мне больше мешают, чем помогают. И скорость сбросить приходится — протока петляет, из-под воды то корни торчат, то коряги. Нос у «Выдры» проседает, давая мне обзор получше, чем на озере. Буг смещается ближе к центру лодки, чтобы нос легче скользил по мелкой воде на низком ходу.

Впрочем, вскоре узкие стены влажной древесины расступаются, протока делается шире и мельче, кипарисы, густо растущие вдоль озерного берега, здесь торчат по одному, а на узкую полосу чистой воды наступают стены камышей, осоки и ирисов, вперемешку с гиацинтовыми коврами. В спину зло зудит винт «Сколопендры» — Жако нас нагоняет.

— Солли… жми, Солли! — бросает мне через плечо Буг, устремляясь на нос. Наддаю газу, молясь, чтобы винт не врубился в какой-нибудь чертов склизкий корень, невидимый острому глазу штурмана! Мы рвемся к Висельнику — склонившемуся над протокой почти под прямым углом болотному ясеню. Лягушки так и брызжут из-под носа «Выдры» в разные стороны! Испуганно шарахаются в заросли мелкие аллигаторы.

— Право, коря…

Я дергаю вибрирующий румпель — докричать команду Буг не успевает, и плоскодонка таки цепляет затопленный пень краем носа, раздается скрежет, ее резко разворачивает боком и штурмана вышвыривает за борт. Вот был только что — и все, нос пустой.

Выругавшись, гашу скорость до нуля — не хватало еще нашинковать Буга винтом! — и бросаюсь ему на подмогу: одной рукой он все же удержался за поручни на носу.

— Цел?! — гаркаю, хватая вторую его клешню, стараясь удержать баланс и не перевернуть еще и «Выдру».

— Цел, — бурчит, отплевываясь болотной ряской, и ужом переползает через борт.

— Маяк не утопил?! — уточняю, бросаясь к румпелю. Мимо нас, радостно хохоча, подпрыгивая прямо по зарослям осоки, проносится Жако. Брызги из-под его авиапропеллера обдают нас очередным отрезвляющим душем.

— Не, в кармане… Прости, Сол.

— Херня, — отмахиваюсь я, хотя внутри от злости и досады все так и клокочет. Буг выхватывает принайтованный к борту шест и спешно отпихивает «Выдру» от кипарисовой ловушки. Потревоженный водяной щитомордник злобно шипит из ветвей, делая агрессивные выпады в сторону штурмана. А сзади в протоке ревут движки остальных участников гонки. Если нас обойдет еще хоть один…

Все это я успеваю обдумать, уже навалившись на румпель мокрыми перчатками и набирая погашенную падением напарника скорость. Мускулы дрожат от напряжения, адреналин заставляет сердце скакать в глотке… «Выдра» гордо задирает нос с промокшим до трусов Бугом, и через пару напряженных минут выносит нас к Висельнику. А ублюдок Жако, представьте себе, все еще здесь! Вертится вокруг дерева — не может буй найти. А тот ни разу не красный — ах, Дон, ах, старый хитрый сомище! Ясень так мхом оброс, что на гигантский типи смахивает.

— Вон, вон он! — шипит вдруг остроглазый Буг, и я загоняю лодку в самую гущу веток, не обращая внимания на то, как они лупят нас по лицам.

— Есть! Он у меня, Солли! — через десять секунд восклицает мой штурман, и я вывожу лодку на открытое пространство, едва разминувшись с прущим буром Жако. Тот материт нас на каджунском, на чем болото стоит. Того гляди — перепрыгнет со своего трона в нашу юркую лодчонку и примется Буга душить.

И тут игра принимает самый интересный оборот… прямо под Висельником Черная протока распадается на два рукава: Дьяволовы Подтяжки. Почему подтяжки? Да потому что в зависимости от времени года и уровня воды оба могут знатно менять свою глубину, рельеф и протяженность. Один рукав почище и поглубже, но очень узкий. Второй куда шире, зато сплошь в гиацинтах.

Если бы не падение Буга — я пошел бы в чистый. Будь у нас хоть пара минут форы. Без вариантов. Гиацинты намотаются на вал и движок захлебнется… Но у нас форы нет — на растючке Жако сделает нас как стоячих, пока мы будем корячиться между затопленными пнями и ветками. И я бросаю «Выдру» в цветочное поле. В этой игре результат слишком важен.

— Сол, ты гребанулся?! — орет Буг испуганно.

— За борт! — рявкаю я. — Лево!

Парень послушно повисает на поручнях, заставляя плоскодонку встать боком к воде, как на развороте. Но я держу румпель прямо, как можно ближе левым бортом к камышам, и выжимаю из нашего V8 все, что только могу. «Выдра» швыряется вперед, боковым движением винта отбивая сплошной цветочный ковер в сторону. Только бы не черпануть воды… Но Буг, хоть и орет, а дело-то свое знает и четко следит за креном. Да и я корпусом помогаю ей не опрокинуться.

Трехэтажный мат охреневшего от такого маневра Жако — лучшая награда! «Сколопендра», визжа, устремляется следом, почти догоняет… я не смотрю в ту сторону. Сжав зубы, налегаю на рифленый рычаг, мускулы дрожат в напряжении — прямо! Держи лодку прямо и не забывай о поворотах — это протока, мать ее, а не городской бассейн!

Буг работает как боженька, выкрикивая команды с точностью до миллиметра. Один поворот… чисто! Второй поворот… чисто! Чуть черпанули воды на третьем, но немедля выровняли свой противогиацинтовый крен.

— Кладу! — кричит Буг, перекидывая тело на центр плоскодонки — ковер растючки закончился. «Выдра» цепляет винтом буквально последние несколько кустов, рубит их в кашу и вышвыривает в морду несущемуся по пятам Жако. Буг то и дело оборачивается и выплевывает команды, чтобы перекрыть хозяину «Сколопендры» возможность обгона.

Наконец стена из камыша, кипарисов и цветущих ирисов расступается — на солнце блестит черным масляным блеском заводь у Ирисовой Кочки. На причале горланит, размахивая руками и флажками, толпа зрителей. До них метров сто чистой воды. Где-то там — шери…

— Жми, Сол, жми! — распластываясь на носу, орет Буг, и я жму. Мы обходим «Сколопендру» на целый корпус и я едва успеваю сбросить скорость, чтобы не пронестись мимо финальной точки заезда. Оба кулака моего штурмана врезаются в набухшие доски причала.

— Да-а-а! Сол, мы выиграли! Мы уделали Жако!

Лезет в карман, выуживает маяки: красный и зеленый, и машет ими, демонстрируя, что победа наша чистая. И тут же выворачивает скривившемуся, как от половинки лимона, хозяину «Сколопендры» сразу оба средних пальца. Мальчишка.

Не успеваем выбраться на причал, как на нас налетают желающие лично поздравить — мощные шлепки по спине и плечам так и сыплются со всех сторон.

Дон обстоятельно жмет нам с Бугом руки своей волосатой лапищей и вручает выигрыш.

— Всем желающим — пиво за наш счет! — говорю я, тут же возвращая часть денег обратно — выпивкой сегодня он и банкует. Остальные сую, не глядя, в карман.

— Дон, старый болотный сом, какого черта ты выкрасил второй буй в зеленый?! — кипятится Жако. — Если бы не твоя подлянка, я бы выиграл!

— А гонка — это не только скорость. Еще и работа мозгами, Жак, — отрезает властелин Ирисовой Кочки, и даже если у того и чешутся кулаки, сейчас за Доном слишком много народу. Не полезет.

На Буге уже виснет какая-то хорошенькая девчонка в крохотных шортиках, тот улыбается, а глазами-то по веранде шарит. И я — тоже.

— Идемте, щенка выберете, — кивает нам Дон. Мой штурман тут же пользуется возможностью сплавить навязчивую поклонницу.

Она все там же — у дубового кресла, стоит, опершись о перила. Смотрела, как мы финишируем. Не суетится, не машет. В волосах за ухом — крупный белый цветок, отчего глаза цвета болотной ряски еще ярче.

— Поздравляю, мальчики. Не сомневалась, что вы выиграете, — говорит с теплой улыбкой. Ох, поплавок мой опять ко дну попер… Только это не я — это меня подсекают. Прям вот сейчас. Одной это улыбкой. И восхищением во взгляде.

— Привет, Шери. Это тебе, на память, — ввинчивается между нами Буг, протягивая ей маячковые ленты. Хоть бы тину с рожи оттер…

— Мэм, — шпыняю я его по привычке. Хотя какая там мэм… шери и есть. Нет, не так — Шери. С большой буквы.

— Спасибо, Буг, — отвечает она и вдруг просто так, без церемоний, целует моего штурмана в перепачканную щеку. А следом сразу — и меня. Поздравляю, мол, с заслуженной победой. У меня аж дыхание перехватывает. Да, Сол… это тебе не ножки ей на своей веранде наглаживать, строя из себя короля байу.

— …конечно, можете выбрать любого. Но по мне — вот этот лучший, — доносится до меня сипловатый баритон Дона, одновременно со взвизгом щенка, которого тот за шкирку в воздух поднял. Отличный пацан — пятнистый, синеглазый, и лапы уже с мое запястье толщиной. Самый крупный из всего выводка.

— Можно мне? — мягко, но решительно отнимает у него кутька Шери. И прижимает лопоухого детеныша к груди, нежно поглаживая. Ясно, значит, его и берем. Его мать — лучшая катахула на всем байу, не возражает. Кажется, отпрыски ей уже успели порядком поднадоесть.

Нам еще приходится выпить по бутылочке-другой с болельщиками, выслушать кучу поздравлений и раз сто пересказать, как же удалось обойти на плоскодонке целый эйрбот Жако прямо по гиацинтовому ковру, хотя я просто хочу забрать Шери, забрать щенка и свалить домой, на собственную веранду с удобными плетенками, пить ледяное пиво, жарить стейки, слушать трепотню Буга — это он у нас мастер гоночные байки травить, и наслаждаться тем, как она на меня смотрит. Да, Буга тоже, потому что и он — диво-дивное, тусить в кои-то веки дальше не хочет.

— Заедешь… к нам в гости? На пару часов, — собравшись с духом, спрашиваю у нее. Щенка из рук она пока не выпускала, что дает некоторую надежду на продолжение этого прекрасного дня. А потом, может, и вечера.

— Надо обмыть нашу победу, придумать парню имя. Поможешь? Альси сказал, что ты — писательница. У тебя должно быть много хороших имен в запасе, — продолжаю я.

— С удовольствием, Солли, — улыбается она. — Тем более, что у меня есть пара подарков для вас с Бугом… Раз уж вы категорически отказываетесь от денег.

Еще бы я не отказался! У меня аж скулы свело, когда она на утро после той самой ночи на байу вытащила из рюкзака кошелек. Я не гидом был… а мужчиной, у которого в гостях чертовски притягательная женщина.

— С гостей денег не берут, — хмурюсь я. А через час она уже сидит с ногами в моем кресле и смотрит, как подбирающееся к полудню солнце раскрашивает байу всеми дневными красками. Лопоухий щенок методично глодает стойку перил — зубы чешет. И смешно взрыкивает, когда какая-нибудь из лягушек прыгает в воду у самой веранды. Ружи сердито следит за его выходками из гамака. Зарядить новому жильцу лапой по носу она уже успела.

Дымок от шкворчащих на решетке стейков завивается в спираль под лопастями вентилятора, разгоняя полуденную мошкару. В наших краях ее — на любой вкус и любое время суток. Буг, отмывший морду от тины, разворачивает перед Шери веер карт, снова пытая удачу. Вряд ли у него что-то получится — всю ее мы сегодня оставили на Дьяволовых Подтяжках.

Чертовски хороший день на байу, вот что я вам скажу.