Читать онлайн "Элексир: Исцели меня, полюби меня"

Шумный, никогда не спящий город, чьи улицы и днём, и ночью заполнены людьми, а дороги — машинами. Шанхай был местом сосредоточения стеклянных высоток бизнес-центров, денег, амбиций и нескончаемых возможностей. Сюда приезжали за большой мечтой и оставались, либо добившись её, либо позволив затянуть себя в сети соблазнов и иллюзий. Этот город одновременно ломал и открывал двери на вершину мира, и лишь немногим удавалось сохранить в себе ту согревающую изнутри надежду, которая горела в сердце в самом начале, когда их глаза только увидели огни Шанхая. Сколько людей исполняло здесь свои мечты? Единицы. А сколько становилось заложниками этого города, подпитывая его ресурсами и отодвигая свою жизнь на задний план? Почти все.

Фа Мишель, как и многие, приехала в Шанхай за большой мечтой двенадцать лет назад, юная, наивная и смотрящая на всё восхищённым взглядом. Она могла бы сломаться под давлением чужих амбиций, но заняла место на вершине. Омега, переехавшая сюда из родного Чунциня и совмещающая работу с двумя подработками, сейчас смотрела на Шанхай через панорамные окна своего кабинета на восьмидесятом этаже стеклянной высотки, а те, кто говорил, что её удел — жить на гроши и прогибаться под альф, теперь сами мечтали работать на неё. «Фа Индастрис» занимала лидирующие позиции на рынке недвижимости вот уже третий год подряд, а её владелица вызывала нескончаемый интерес у СМИ и в медиа-пространстве.

Омега, построившая и возглавившая собственную империю — это звучало непривычно и слишком сильно выбивалось из устоявшегося порядка не только в бизнес-среде, но и во всём обществе. Мишель обсуждали, приглашали на закрытые мероприятия и благотворительные ужины, а у дверей её компании стояла очередь из желающих в ней работать. Имя Фа Мишель стало брендом и синонимом успеха, к которому стремился каждый, кто приезжал в большой город, а незамужний статус делал из неё желанную цель, заставляя альф и бет пытаться заполучить её внимание. У Мишель было всё, чего можно желать, и она всегда была достаточно честна с собой, чтобы признать, что ей этого мало.

На протяжении многих лет она шаг за шагом преодолевала ступени длинной лестницы на пути к той жизни, что была у неё сейчас, заставляла себя работать днём и ночью и валилась с ног от переутомления. Сейчас Мишель являлась примером самодостаточного и успешного человека, сумевшего добиться всех своих целей, но когда-то она была лишь юной омегой, приехавшей учиться в Шанхай и мечтающей посвятить себя домашнему уюту и семье. Это было главной иронией её жизни: она получила всё, кроме того самого семейного тепла, которое так желала раньше. Её ребёнком стала собственная компания, а домашний уют заменил кабинет в офисе. Фа Мишель построила свою жизнь вокруг работы, привыкнув, что может купить всё и всех, и это определяло её отношение ко всему.

— Это на подпись, — кладёт на стол стопку бумаг Чу Цзинь, её секретарь. — А это требует согласования, — приземляется рядом с первой стопкой документов вторая.

— Спасибо, — кивает Мишель, отстранённо смотря на бланк собственной компании перед собой.

— Выглядите неважно. Может, перенести совещание? — внимательно всматривается в лицо своей начальницы Чу Цзинь.

— Всё нормально, просто устала, — переводит взгляд на бету перед собой Мишель. — Спасибо, можешь идти.

Чу Цзинь скользит глазами по бледному лицу Мишель и, вздохнув, разворачивается к выходу, не веря ей ни на йоту. Он работает с ней достаточно давно, чтобы научиться читать её состояние по одному лишь взгляду. Его начальницу однозначно что-то беспокоило, и это заставляло Чу Цзиня внимательнее присмотреться ко всему, что происходило вокруг. За всё время их работы вместе, он ни разу не видел, чтобы Мишель откладывала или переносила работу из-за плохого самочувствия, а значит, она никогда не признается, что ей нужен отдых, даже если будет метаться в лихорадке прямо за рабочим столом. Бета помнит, как трудоголизм его начальницы довёл её до обморока прямо во время банкета по случаю открытия нового филиала их компании, и даже тогда неугомонная Мишель умудрилась продолжить работать прямо из больницы.

Сейчас Мишель не падала в обморок и не закатывала в припадке глаза, но выглядела настолько бледной, что почти сравнялась цветом лица с белыми стенами в кабинете. Чу Цзинь знает, что врачи уже предупреждали её о здоровье и говорили, чтобы Мишель убавила нагрузку, но разве она кого-то слушала? Добившись своего сегодняшнего положения упорным многолетним трудом, ей казалось, что всё разрушится карточным домиком, стоит лишь немного ослабить хватку. Чу Цзинь не был посвящён в детали истории успеха своей начальницы, но знал, что ей ничего не свалилось с неба, а за её лучезарной улыбкой скрывался несгибаемый характер. Устраиваясь на работу в «Фа Индастрис», многие надеялись увидеть падкую на чувства хрупкую женщину, которая жаждет внимания и любви, но сталкивались лишь с требовательной начальницей, которую меньше всего интересовали брошенные в её сторону томные взгляды.

Фа Мишель была бесспорно привлекательной, сочетая в себе природную красоту, изящество, внешнюю хрупкость и стойкий, несгибаемый характер, который дополняли острый ум, целеустремлённость и железная хватка. Никто ничего не знал о личной жизни Мишель, но отсутствие кольца на пальце внушало надежду на то, что её сердце оставалось свободным. Крупные бизнесмены и политики, иностранные инвесторы и наследники целых империй — многие пытались заполучить внимание омеги, закономерно получая лишь деловые предложения, не выходящие за рамки работы. Фа Мишель не нуждалась ни в деньгах, ни во внимании: у неё была отличная жизнь, в которую она не хотела вносить никаких изменений.

— Цзинь-гэ, — мягко стучит в дверь приёмной Лу Синьхуа, один из менеджеров в пиар-отделе. — Госпожа Фа говорила мне зайти.

Чу Цзинь окидывает равнодушным взглядом омегу перед ним и тут же сверяется с записями в своём планере, кивая и молча указывая на дверь кабинета Мишель. Девушка бодро улыбается ему, широко растягивая накрашенные блеском губы, и, цокая каблуками, подходит к закрытой двери, аккуратно стучась и проскальзывая внутрь после короткого разрешения войти. Бета знает, что Мишель была недовольна её работой последние пару месяцев, как и знает, что Лу Синьхуа на самом деле была совсем неглупой девушкой, просто слишком часто отвлекалась на попытки устроить свою личную жизнь, становясь чересчур рассеянной и допуская глупые ошибки. Конечно, Мишель не будет рубить с плеча, но Чу Цзинь уже подготовил всё для активации вакансии на должность девушки. Что-то ему подсказывало, что долго на своём месте Ли Синьхуа не продержится.

— Подготовь мне папку с итоговыми отчётами за прошлый месяц, — говорит выходящая из своего кабинета Мишель. — И вызови после совещания ко мне директора финансового отдела.

Чу Цзинь мгновенно кивает и делает себе заметки на ярком стикере, тут же переводя взгляд на начальницу. Собранная и спокойная, но всё ещё такая же бледная. Мишель проходит мимо него и выходит из приёмной, направляясь к лифтам, чтобы подняться в конференц-зал для вот-вот готового начаться совещания, а Чу Цзинь достаёт из ящика стола заранее заготовленную папку со всей требуемой отчётностью, бросая один короткий взгляд на подходящую к нему Ли Синьхуа.

— Представляешь, выговор сделала, — морщит нос девушка. — Откуда она вообще знает, кто чем и когда занимается, если даже не спускается к нам в отдел?

— Об этом знает весь офис. Ты очень очевидная, — усмехается Чу Цзинь. — Просто не флиртуй со стажёрами во время работы и вовремя подготавливай все документы.

— Думаешь, может уволить? — немного нервно закусывает она губу.

— Может, — кивает секретарь. — Пошли, мне на совещание нужно.

Он слегка подгоняет девушку к выходу и закрывает дверь приёмной.

— Эй, Чу Цзинь, ты работаешь с ней не первый год, наверняка знаешь, как её задобрить, — идёт следом за бетой к лифтам Ли Синьхуа, прожигая взглядом его спину взглядом.

— Знаю, — кивает секретарь, останавливаясь и нажимая кнопку вызова лифтов. — Работай без ошибок.

— Ну я же серьёзно, — обиженно хмурится девушка.

— Я тоже, — ловит её взгляд Чу Цзинь, заходя в лифт. — Работай хорошо, и не придётся никого задабривать, — поудобнее перехватывает он папку с отчётами, наблюдая за недовольным лицом Ли Синьхуа, скрывающейся за закрывающимися дверями лифта.

За всё время работы Чу Цзинь с Мишель у них, конечно, не раз возникали разногласия, но они оба придерживались одних и тех же рабочих принципов, подходя к своим обязанностям ответственно и выполняя их качественно, что помогло им сработаться гораздо быстрее, чем предполагалось, и найти общий язык по всем рабочим вопросам. Вероятно, Чу Цзинь и сам имел в себе схожие со своей начальницей качества, смотря на многие вещи так же, как и она, оттого никогда не понимал, когда кто-то начинал говорить, что Фа Мишель сложный человек. Мишель, как и положено руководителю целой компанией, безусловно обладала твёрдым характером и была требовательной, но никогда не придиралась по мелочам или без причины. С ней было несложно найти взаимопонимание, если относиться к своей работе ответственно и выполнять всё в срок.

Лифт с коротким звуком открывает двери на нужном этаже, выпуская из своих дверей в просторном холле, и уже отсюда Чу Цзинь слышит возбуждённый гомон из конференц-зала. Этот этаж находился всего на один ниже, чем тот, на котором располагался кабинет Мишель и приёмная, но ощущался совсем как другой мир. Здесь не было рабочих кабинетов, лишь несколько переговорных, два конференц-зала и один большой актовый зал для особенно торжественных мероприятий, но это не мешало царить вокруг шуму и суете. В холле на диванчиках сидели несколько человек, усердно вчитывающихся в бумаги и, видимо, повторяя какие-то данные перед совещанием, а в самом конференц-зале кто-то из готовящихся выступать настраивали проектор. При планировании расположения офисов, Мишель решила сделать свой кабинет на самом верхнем этаже башни, обустроив там лишь холл для ожидания посетителей, приёмную секретаря и свой кабинет, и Чу Цзинь, каждый раз спускаясь в другие отделы, искренне благодарил её за это. Обычно этажом, на котором все собирались сейчас, пользовались только при важных переговорах или общих собраниях, но и этого времени хватало, чтобы почувствовать царящее в такие моменты взволнованное напряжение.

Чу Цзинь пересекает холл, краем глаза замечает за стеклянной дверью, ведущей на балкон, говорящую с кем-то по телефону Мишель, и заходит в конференц-зал, где на него тут же устремляются все взгляды. Его появление означало, что скоро сюда зайдёт и Мишель, и это заставляло присутствующих активнее шуршать листами своих отчётов. Сегодняшнее совещание было плановым, и каждый знал, что на нём будут заслушиваться отчёты директоров отделов и подводиться общие итоги прошедшего месяца, но именно на таких самых обычных совещаниях и всплывали чьи-нибудь ошибки. Фа Мишель никогда не принимала скоропостижных решений, всё тщательно взвешивая, но всегда следила за работой своих директоров, периодически прощаясь с теми, кто переставал справляться со своими обязанностями.

Чу Цзинь проходит к предназначающемуся для его начальницы месту во главе стола, кладёт на него папку, что до этого держал в руках, и садится на свой стул, ближайший из всей вереницы стульев к Мишель. Многие скользят по нему пытливыми взглядами, словно пытаясь по секретарю понять, в каком настроении находится его начальница, а кто-то несмело уточняет план совещания. Нет, Мишель никогда ни на кого не орала и не срывала на подчинённых своё плохое настроение, но спрашивала всегда тщательно и любила порядок во всём. Бета кладёт перед собой планшет с необходимой для совещания информацией и ежедневник с личными заметками и сверяется со временем на наручных часах. Мишель входит в конференц-зал точно в нужное время, сосредоточенная и с нечитаемой маской на лице, она занимает своё место во главе стола и коротко всех приветствует, начиная совещание.

Чу Цзинь внимательно слушает выступающих, сверяет предоставленную ими информацию с имеющейся у себя в планшете и делает себе несколько пометок в ежедневнике. Мишель тоже время от времени пишет что-то в своём блокноте и изредка задаёт уточняющие вопросы, молча кивая. Собранная и полностью погружённая в работу, она выглядит так же, как и всегда, и лишь Чу Цзинь, бросив на неё один-единственный взгляд, понимает, что с ней что-то не так. Бледное лицо, почти сравнявшееся по цвету с белой шёлковой блузкой, и едва выступившая испарина на лбу явно показывали, что с Мишель что-то происходит прямо сейчас. Обычно она всегда следила за тем, чтобы её состояние, независимо от причины, никогда не отражалось на работе, и то, что сейчас ей явно становилось хуже прямо на глазах, означало, что происходящее стало полной неожиданностью и для самой Мишель. К концу совещания она часто облизывала пересохшие губы, поправляла рукава блузки, словно хотела оторвать их, и учащённо дышала, уже вряд ли слушая, о чём говорят выступающие.

Завершая совещание сразу же, как заканчивается последнее выступление, а стеклянная дверь конференц-зала тихо захлопывается, Мишель наконец-то закатывает рукава блузки и расстёгивает верхние пуговицы воротника, откидываясь в кресле. Чу Цзинь, сразу набирая личному доктору начальницы, наливает ей полный стакан воды и нажимает на кнопку регулирования температуры на пульте от кондиционера, понижая градус. Мишель жадно осушает стакан с водой, жмурит глаза и трёт пальцами виски, глубоко дыша. Чу Цзинь, будучи бетой, не мог различать запахи феромонов, но почему-то был уверен, что это точно не течка, а что-то более серьёзное. Его начальница уже не раз попадала в больницу от переутомления, но ни разу она не позволяла, чтобы её состояние ухудшалось из-за течки, всегда контролируя её симптомы.

— Я вызвал вашего врача, — наливает новую порцию воды в стакан Чу Цзинь, присаживаясь рядом с Мишель. — Вы весь день выглядите бледной, почему не сказали, что плохо себя чувствуете?

— Всё было… терпимо, — делает глубокий вдох Мишель. — Обычная усталость. Такое часто бывает.

— Это не похоже на усталость, — мрачно констатирует факт Чу Цзинь, осторожно прикасаясь ладонью ко влажному от испарины лбу начальницы. — У вас горячий лоб.

— Это от зачитанных на совещании докладов, — усмехается омега, и Чу Цзинь мрачнеет ещё больше.

Он отнимает руку от чужого лба и поднимается с места. Почему Фа Мишель, не являясь дурой, может при этом быть такой по-детски глупой? Как вообще можно настолько пренебрегать своим здоровьем? Просто удивительно, как эта женщина могла управлять целой огромной компанией, держа всё под контролем, но совершенно безответственно относилась к своему же здоровью. Бета тяжело вздыхает и нервно хватается за засветившийся от уведомления телефон.

— Господин Минь приехал, пойду встречу его, — говорит Чу Цзинь, бросая на Мишель короткий взгляд и быстрым шагом выходя из конференц-зала.

Он пересекает холл, взволнованно глядя на меняющиеся цифры на табло над лифтом, и не сдерживает облегчённого выдоха, когда двери разъезжаются в стороны с тихим «дзынь», выпуская из кабины пожилого сухенького мужчину в светлом костюме и с маленьким чемоданчиком в руках.

— Добрый вечер, — улыбается Минь Фэнъян, кивая встречающему его бете.

— Господин Минь! Слава богу, вы здесь, — жмёт тёплую ладонь врача Чу Цзинь. — Пойдёмте скорее, — торопит он, открывая перед альфой двери в конференц-зал.

Минь Фэнъян тут же цепляется взглядом за покрасневшую и молча приветствующую его из кресла Мишель и мгновенно меняется в лице, становясь серьёзным и давая знак Чу Цзиню закрыть дверь и опустить жалюзи.

— Госпожа Фа, — кланяется мужчина, присаживаясь рядом с Мишель. — Позвольте, я вас осмотрю.

Мишель молча кивает и послушно делает всё, что говорит врач, чувствуя, как слегка расплывается перед глазами реальность. Ей измеряют давление, температуру, осматривают горло и белки глаз, заставляя себя ощущать расплавившимся пластилином, и дают выпить несколько горьких таблеток в конце, тяжело вздыхая. Мишель кусает до крови губу, окончательно смазывая остатки помады, отвечает на все вопросы господина Миня и бросает короткий взгляд на своего взволнованного секретаря и мрачное лицо доктора, уже понимая, что у неё явно не просто простуда.

— Ну, что скажете, док? — спрашивает Чу Цзинь, и Минь Фэнъян молча достаёт из своего чемоданчика ещё один пузырёк таблеток, добавляя его к тем, что уже стояли на столе.

— К вечеру станет ещё хуже, — подводит итог он. — Это не простое переутомление, и лучше бы вам, госпожа, ближайшие пару дней побыть под присмотром врачей.

— Что со мной? — хмурит брови Мишель, ловя серьёзный взгляд сидящего перед собой врача.

— Недостаток сна, нерегулярное питание, чрезмерные нагрузки, постоянные волнения, приём блокаторов и отсутствие полноценного отдыха. Ваш гормональный сбой наложился на общее истощение организма, отсюда и такие тяжёлые последствия.

— Хорошо, прокапайте меня и пропишите какие-нибудь витамины. Сколько это займёт? Дня три? Неделю? — устало выдыхает Мишель.

— Боюсь, в этот раз всё не так просто, госпожа. Вашему организму потребуется не один месяц восстановления, а также полное медицинское обследование.

— Намекаете, что мне нужно лечь в больницу?

— Не намекаю. Говорю прямым текстом. Сейчас вы приняли жаропонижающее, но к вечеру температура вернётся, а в совокупности с приближающейся течкой это может обернуться очень тяжёлыми последствиями.

— Госпожа, это не шутки, — вставляет слово Чу Цзинь, выглядя настолько взволнованным, что убивает на корню всё желание пререкаться.

— Хорошо. Я лягу на обследование, — вздыхает Мишель, смиряясь.

Минь Фэнъян одобрительно кивает и велит собираться, на ходу перечисляя, какие вещи понадобятся его пациентке в ближайшее время. Мишель не в восторге от перспективы провести последующие дни в больнице, но, чувствуя набирающий силу озноб и слабость в ногах, послушно следует за своим врачом к выходу из конференц-зала и позволяет Чу Цзиню отвезти себя в частный центр господина Минь Фэнъяна, где всегда и обследовалась.

Она смотрит на мелькающие за окном машины дома и светофоры и окончательно признаёт, что в этот раз не справится сама. Любя всё держать под контролем, сейчас Мишель проиграла собственному организму, который уже не просто просил, а требовал обратить на себя внимание. Что ж, в происходящем сейчас с ней была виновата только она сама, и Мишель это прекрасно понимала. Просторная ВИП-палата со всеми удобствами и круглосуточное наблюдение врачей — вот её реальность на ближайшие дни.

Как и предупреждал Минь Фэнъян, к вечеру температура снова резко поднялась, сопровождаясь судорогами и мечущимся в беспамятстве воспалённым сознанием. Всю ночь от Мишель не отходили врачи, подключив к приборам и фиксируя её состояние каждые десять минут. Она стонет от боли во всём теле, совершенно не понимает, что происходит, и отчётливо желает, чтобы всё это поскорее закончилось. Ей жарко, больно, страшно и холодно одновременно, а тяжёлый сон без сновидений под утро кажется настоящим спасением. Когда она наконец-то открывает глаза, за окнами палаты глубокий вечер, а всё тело кажется каменным. Мишель пробыла в беспамятстве больше десяти часов, перепугав не только своего секретаря, личного помощника и тех, кто на неё работает, но самого Минь Фэнъяна.

— Это была лишь первая волна, — говорит явно невыспавшийся доктор, присаживаясь на диван в палате.

— Хотите сказать, что эта дрянь не закончилась? — в ужасе смотрит на него Мишель, морщась от неприятных ощущений по всему телу.

— К сожалению, — кивает Минь Фэнъян. — Мы стабилизировали ваше состояние, и вторая волна будет не настолько тяжёлой, но она будет, госпожа Фа. Ваша работа и отсутствие постоянного альфы не будут способствовать улучшению состояния.

— У меня есть партнёры, — устало прикрывает глаза Мишель.

— «Партнёры» и «постоянный альфа» — это не одно и то же. Здесь важен не сам половой акт, а феромоны, которые вы вдыхаете, и биохимические связи, которые при этом образуются в мозге. Это то, что формирует защитные систему организма, влияет на нервную систему, давление и циркуляцию крови. Вам нужен один постоянный альфа, чьи феромоны не отвергнет организм.

— Этот вопрос как-то можно решить в вашей клинике? Пропить курс препаратов или подобрать какого-нибудь донора или…

— Боюсь, что наш с вами организм не так прост и обмануть его препаратами не получится, — по-доброму усмехается мужчина. — У всех альф и омег существует свой собственный внутренний фильтр, который воспринимает только те феромоны, которые созвучны с их собственными. Уровень ваших феромонов довольно сильно занижен из-за длительного приёма блокаторов, но их можно восстановить до приемлемого значения, поддерживая в балансе.

— То есть вы советуете решить мои проблемы со здоровьем альфой? — приподнимает бровь Мишель.

Меньше всего на свете она хотела сейчас думать об альфах.

— Только лишь проблему гормонального фона, с остальным придётся поработать медикаментозно.

Мишель смотрит в белый потолок своей палаты и думает, как глупо всё выходит: она добилась в жизни таких высот, чтобы в итоге всё равно услышать фразу, что без альфы не обойтись. В груди зарождается смех, слетая с губ тихим хрипом, а глаза закрываются сами собой.

— Сделайте всё, чтобы я встала с этой койки как можно скорее, — говорит она, не видя, но слыша тихую усмешку Минь Фэнъяна.

— Конечно, госпожа Фа. Отдыхайте, через полчаса к вам зайдёт медсестра.

Мишель слышит удаляющиеся шаги доктора и звук закрывающейся двери и даже не пробует пошевелиться, так и продолжая неподвижно лежать с закрытыми глазами и вслушиваться в размеренный стук своего сердца. В голове всё ещё крутилась фраза доктора Минь, заставляя непроизвольно улыбаться. «Найти альфу», — такая глупость. Мишель уже давно добилась большего, чем любой из них, имея возможность не только завести себе любовника, но и купить какого-нибудь альфу в своё распоряжение хоть до конца жизни. Она не была альфаненавистником или сексистом, но предпочитала не вступать ни с кем в отношения, ограничиваясь разовыми встречами. У неё не было времени искать для себя подходящего кандидата, как и не было желания терпеть чьи-то попытки показывать свою доминацию. Возможно, когда-нибудь Мишель действительно задумается над созданием семьи, но пока что у неё был огромный выбор из партнёров на одну ночь и полная свобода от семейных обязательств.

Мишель знает себя, свой характер и положение и не представляет, какой альфа вообще смог бы ей подойти. Определённо тот, кто сильнее, умнее и выше её по статусу и кого так сложно встретить. Большинство альф представлялись ей слабыми и недостойными, идущими на поводу у своих низменных инстинктов и страдающих явным нарциссизмом. Пусть красивые, успешные, богатые и щедрые, но они были совершенно не для неё, а те, кому она соглашалась дать шанс, в итоге не оправдывали его. Когда-то Мишель и правда грезила о домашнем уюте и возможности побыть слабой и жаждущей заботы, но это было так много лет назад, что сейчас уже даже не имело значения.

Мишель уже давно не была беспомощной омегой, смотрящей на альф с восхищением, и это всё упрощало и усложняло одновременно. Она больше ни от кого не зависела и не была наивной. Женщина, променявшая своё личное счастье на карьеру и деньги. Когда-то у неё не было ничего, кроме собственных чувств и надежд на счастливую семейную жизнь, сейчас же она на вершине этого мира, но совершенно одна. Стала бы Мишель менять в своей жизни хоть что-то, будь такая возможность? Совершенно точно нет. Она создала свою империю с нуля, заявив о себе всему миру и заставив с ней считаться, и ни за что на свете теперь не согласится променять это на тихую семейную жизнь.

Когда утром следующего дня пришедший навестить её Чу Цзинь предлагает завести на предписанный врачом срок терапии постоянного любовника, Мишель очень хочется засмеяться от абсурдности этой идеи. Завести постоянного любовника в качестве донора феромонов? Так вообще кто-нибудь делает? Что-то подсказывало, что нет. Сама идея использовать человека подобным образом, практически купив его и привязав к себе на весь срок терапии, казалась дикой, словно завести экзотического домашнего питомца и скрывать его от всех.

— Вы понимаете, что говорите о живом человеке, а не о выписанном в аптеке лекарстве? — поднимает брови Мишель, встречая смеющийся взгляд доктора Минь и немного пристыженное выражение лица своего секретаря.

— Относитесь к этому, как к части терапии, — поправляет круглые очки на переносице мужчина.

— Можно заключить с подходящим кандидатом контракт и выплачивать ему деньги или, например, начать с ним встречаться и получать всё, что необходимо, бесплатно, — предлагает Чу Цзинь, на что Мишель морщится.

— Точно нет. Мне совершенно точно не нужна эта игра в любовь и обожание, — качает она головой.

Один вариант выглядел циничнее другого, и Мишель не испытывала симпатии ни к одному из них. Смотря на спины выходящих из палаты Минь Фэнъяна и Чу Цзиня, она уверена, что сможет обойтись и без этой «живой терапии». В конце концов, у неё было достаточно денег, чтобы попробовать найти какой-то другой, более сложный и неочевидный способ лечения. Засыпая, Мишель думает, что всё не так уж и страшно, а просыпаясь посреди ночи от выламывающих кости судорог во всём теле и вновь поднявшегося жара, уже согласна абсолютно на всё, если это поможет.

— Мы можем подобрать для вас альф, которые наиболее вероятно подойдут вам по медицинским показателям, — говорит Минь Фэнъян, когда Мишель вновь открывает глаза в ясном сознании.

— Что, как в магазине? — слабо усмехается она пересохшими губами. — Может, просто выпишите мне болеутоляющие?

— Со временем организм начнёт привыкать к препарату, и тогда либо придётся повышать дозу, что в вашем случае очень нежелательно, либо переходить на другой препарат. Это купирует проблему, но не решит её. В конечном итоге мы всё равно вновь придём к этому разговору, но уже с более тяжёлыми для вашего здоровья последствиями.

Целые сутки Мишель провела в полубессознательном бреду, сгорая в лихорадке и корчась от судорог и вспышек боли во всём теле. Если ради того, чтобы всё это больше не повторялось, ей просто нужны феромоны альфы, то она согласна.

— Относитесь к этому, как обычному найму сотрудника. В вашей компании работает ведь много сотрудников, считайте, что этот альфа будет одним из них, — улыбается Минь Фэнъян.

— Составим ему договор, обговорим все условия, можем даже пенсионные взносы за него платить, — разводит руками Чу Цзинь. — Госпожа, если бы был другой вариант, доктор Минь нам бы о нём рассказал, верно? — оборачивается он на врача, который тут же начинает кивать.

— Ну разумеется. Не волнуйтесь, мы подберём для вас кандидатов с лучшими медицинскими показателями.

Мишель устало трёт виски, пытаясь уложить в голове всю информацию и принять мысль, что ей действительно придётся доверить своё здоровье какому-то альфе, контактировать с ним и находить общий язык. Возможность подвести всё взаимодействие под договор немного успокаивало, даря осознание, что контроль будет у неё в руках, а альфа может и правда расцениваться, как наёмный работник. Просто её личный помощник, помогающий обуздать собственный организм.

— Хорошо, — обречённо кивает Мишель. — Подберите для меня кандидатов.

Минь Фэнъян удовлетворённо улыбается и тут же делает пометку в своём ежедневнике.

— Всё будет готово к концу недели, — довольно щурится мужчина, вставая со своего места. — А пока что вам придётся побыть у нас под наблюдением врачей, — напоминает он, подходя к двери и снова улыбаясь.

— Принеси мне всё, что нужно для работы, — говорит Мишель своему секретарю, устало прикрывая глаза.

В палате слышатся тихие шаги уходящих Минь Фэнъяня и Чу Цзиня и звук закрывающейся двери. Мишель не спешит открывать глаза, наслаждаясь долгожданной тишиной и покоем. Её больше не мучали боли, а в голове было пусто. Она бы не отказалась застыть в этом состоянии на ближайшую вечность. Перспектива связать себя на ближайшее время с абсолютно чужим человеком всё ещё не радовала, но сама по себе эта мысль уже не вызывала такого яркого отторжения, как это было раньше. В конце концов, она управляется с таким количеством людей в своей компании — уж неужели не сможет договориться с одним альфой? Они подпишут договор, обсудят цену и условия и уладят все вопросы. Да, в таком варианте всё это выглядело не таким уж и ужасным.

Когда в пятницу Минь Фэнъян приносит ей целую папку с отобранными альфами, Мишель уже вполне морально готова к этому, открывая её и по очереди листая страницы с краткой информацией о каждом кандидате. Она смотрит на прикреплённые к анкетам маленькие фотографии в углу, скользит глазами по основным данным и не испытывает ничего, кроме висящего на плечах тяжёлым грузом чувства необходимости. Она должна выбрать кого-то из них. Обязана.

— По каким критериям их выбирать? — поднимает Мишель взгляд на Минь Фэнъяна.

— Хоть по именам, хоть по фото, — улыбается он. — В анкетах уже указаны их медицинские данные, по своим показателям они все вам подходят.

Мишель снова опускает глаза в папку, пролистывая несколько страниц и останавливается на одном из альф: европеец приятной наружности и крепкого телосложения, высокий, тридцать лет, детей нет. Она внимательнее всматривается в острые скулы и серые глаза и думает, что мужчина на фото действительно привлекательный.

— А что это за цифры в графе «цена»? Вы их продаёте? — вопросительно смотрит она на доктора, получая в ответ улыбку.

— Ну что вы. Некоторые люди попали в базу нашего центра добровольно, желая стать донорами, другие же — в рамках подготовки лотов к аукциону. Указанная внизу сумма — их стоимость. Вы можете выкупить их с аукциона и отпустить или же оставить себе.

— Сотрудничаете с чёрным рынком? — усмехается Мишель, переворачивая страницу.

— Сотрудничаем с организаторами аукционов: подписанный договор, обговорённые условия, уплаченные налоги — всё законно, а уж какие это аукционы, нас не интересует, — улыбается мужчина, поправляя круглые очки на переносице.

— Госпожа Фа, предлагаю выбрать из тех, кто участвует в аукционе, — подаёт свой голос Чу Цзинь. — С ними будет меньше проблем. Выкупите кого-нибудь, закончите терапию и отпустите на все четыре стороны. Меньше рисков.

Мишель листает страницы, теперь уже обращая внимание только на те анкеты, под которыми была графа «цена», и думает, что взять альфу с аукциона выходит значительно дороже, но более безопасно. Никакой «жёлтой» прессы и утечки информации — полностью зависимое положение того, кого она купит. Если рассматривать кандидатов с этой точки зрения, то в словах Чу Цзиня был здравый смысл. Всё, что ей было нужно, — это выполнение альфой своих обязанностей и отсутствие эмоциональных осложнений, вроде влюблённостей, ревности, ссор и прочих вещей, которые неизменно появляются между людьми, делящими друг с другом одну кровать. Возможно, купить альфу с аукциона действительно было удачным решением.

Существование в мире подпольных аукционов не было чем-то новым, хоть и являлось незаконными и в Китае, и в большинстве цивилизованных стран, они считались обычным делом среди элиты во многих странах. В основном лотами на них служили несовершеннолетние омеги, кого нередко похищали ради продажи богатым господам или перепродажи в публичные дома, но иногда встречались и альфы, угодившие в рабство за долги или вынужденные добровольно продать себя от безвыходной жизненной ситуации.

— Почему у него возраст помечен курсивом? — указывает Мишель на анкету одного из альф.

— Потому что мы не уверены, что его указанный возраст соответствует действительности.

— На вид ему не больше двадцати, — всматривается в прикреплённую фотографию Чу Цзинь. — Как он попал на аукцион?

— Откуда ж мы знаем, — пожимает плечами доктор Минь. — Нам приводят на обследование нужных людей, мы делаем свою работу. Клиника, конечно, просит предоставить документы, но многие из них поддельные, чтобы соблюсти формальности. У этого альфы одни из лучших показателей. Очень хороший кандидат.

— Насколько близка я должна с ним быть? — спрашивает Мишель, рассматривая фото альфы.

— Вам важно постоянно ощущать запах его феромонов, ну и, разумеется, совместные течки.

Мишель скользит взглядом по светлым волосам альфы, его юношеским, но не лишённых мужественности чертам лица и тёмным глазам, смотрящим прямо на неё. Парень был совсем молодым, но чертовски красивым и однозначно станет таким же красивым мужчиной. Мишель знает, что очень рискует, выбирая его, но, если на аукционы попадали не от хорошей жизни, то полученные от их сотрудничества деньги вполне могли как-то помочь этому альфе. Что вообще должно было произойти, чтобы твоё имя вписали в лоты аукциона? Мишель смотрит на фото парня перед собой и думает, что помочь ему было бы правильным решением.

— Я выбираю его, — тыкает она пальцем в фотографию.

— Госпожа, вы уверены? Он едва ли выглядит совершеннолетним, — хмурится Чу Цзинь.

— Уверена. Когда нужно внести деньги? — закрывает она папку, поднимая взгляд на Минь Фэнъяна.

— Что ж, я пришлю вам всю информацию, — улыбается мужчина.

Мишель смотрит на поднимающегося с места доктора, видит задумчивое лицо своего секретаря и впервые боится передумать. Выбранному альфе однозначно нужна была помощь, и от мысли, что его может купить кто-то другой, с совершенно иными намерениями, внутри начинало скрежетать. Этот мальчик однозначно должен был попасть к ней, в лучшие условия с полной свободой. Мишель уже знает, что не собирается круглосуточно удерживать парня возле себя, она хочет, чтобы тот жил своей жизнью, словно самый обычный наёмный сотрудник, который просто будет ходить на работу. Мишель никогда не поддерживала невольничьи рынки и уж тем более не собиралась заводить себе раба сейчас. Этот альфа поможет ей наладить здоровье, а она поможет ему вновь обрести свободу. Честная сделка, от которой все остаются в плюсе.

— Чу Цзинь, свяжись с моим юристом, пусть подготовит договор, — говорит Мишель секретарю, на что тот кивает, делая заметку в телефоне. — Господин Минь, направьте всю необходимую информацию моему юристу.

— Конечно, — поправляет свои очки мужчина. — Что ж, госпожа Фа, приятно иметь с вами дело. Отдыхайте, через час вас проведает медсестра, — улыбается Минь Фэнъян, выходя из палаты.

Мишель смотрит на закрывшуюся за доктором дверь и чувствует, как гудит голова.

— Займись всем, — даёт она распоряжение своему секретарю.

— Конечно, — кивает Чу Цзинь. — Позвольте идти, — тут же склоняет голову в поклоне он.

— Иди.

Мишель слышит удаляющиеся шаги Чу Цзиня и поворачивает голову к окну, всматриваясь в тёмные крыши домов. Когда-то она должна была сделать в своей жизни что-то и для других.