Читать онлайн "Самый лучший нянь"

Отец всегда учил ее, что сдаются лишь слабые духом люди.

«Что бы ни случилось, Фан, улыбайся. Плечи расправь, спину держи ровнее. Рано или поздно, но плохие времена заканчиваются. Верь в это!» — вспоминала она голос отца.

Верь! Как верить, папочка, когда почти вся выручка от выполнения заказа ушла на погашение долгов недавно почившего мужа, а остатков хватило лишь на крупу да молоко детям? Где взять эту веру в лучшее?

Чтоб душу ее мужа за Гранью сжег Марак! О, Фанария искренне считала, что Никол это заслужил! Муж любил роскошь. Даже сейчас она слышала его голос: «Милая, ректор Магической академии не может выглядеть, словно провинциальный учитель!». Да, не мог. Тут Фан была с ним согласна, положение действительно обязывало. Но все же… должны же были быть границы!

Красавец-мужчина, ученый, изобретатель… Он купался в лучах славы! Он обсуждал с выдающимися умами Навварии магические плетения в заклятиях и сложные составы зелий. Он переписывался с королями, к нему за советом выстраивались очереди из аристократов. Он выступал на магических конференциях, рассуждая о влиянии современных достижений в магии на будущее всей страны!

В то время, как Фанария в подсобке вносила корректировки в последние «разработки мужа».

Она не злилась тогда. Честно.

Фанария с детства знала, что женщина может быть сильной, умной, талантливой. Вот только признать этого мир был не готов. Женщине отводилась роль практика, исполнителя, но не творца. Она могла колдовать, лечить, защищать, но изобретать — упаси боги. Это считалось мужским уделом, требующим «логики» и «твердой руки».

Фанария, правда, однажды все же попыталась, и на третьем курсе Академии подала свою работу по структурированию стихийного потока в открытый конкурс.

Но ее даже рассматривать не стали. Декан факультета отвел её в сторону, и объяснил, что они не могут рассматривать настолько… сырую работу. Что своими действиями она лишь доказала, что женщинам не место в науке. И декан просто спасает глупую студентку от позора.

А через месяц в конкурсе победил сын декана. С работой по исследованию структурирования стихийных потоков.

Тогда Фан и решила, что пусть лучше от ее имени ее работы публикует ее будущий муж. Пусть мир восхищается им. Она согласна быть лишь тенью, если мир увидит её идеи. Если они смогут принести пользу людям. Разве это не главное?

Среди студентов она выбрала Никола Бунариса, провинциала, который смог своим умом добиться королевского гранта на обучение в Академии. Дочь одного из уважаемых исследователей в области магической инженерии, первая красавица курса, она могла рассчитывать на его внимание. Никол дураком не был, и перспективы брака с Фанарией Аршел оценил быстро.

Так у них и повелось. Изобретали оба, но патенты на все заклинания и зелья Никол оформлял на себя. Поначалу муж еще мялся, мучимый совестью.

— Фан, это нечестно по отношению к тебе. Может, попробуем подписать совместно?

Но она качала головой:

— Совместно — значит, сразу станет ясно, что я соавтор. И тогда патента можно не ждать! Соавторство с женщиной – законный повод для отказа в выдаче патента. И тогда кто-нибудь из этих оформит наше изобретение на себя. А нам нужны деньги, Никол! И детям нужно будущее. Когда Бард подрастёт, он унаследует патенты. Это справедливо.

И он соглашался. Теперь, оглядываясь назад, Фанария понимала, что муки совести были лишь игрой. Ему это было выгодно. Слава, деньги, признание. А она тешила себя иллюзией, что это «общее дело», что это их «семейный бизнес».

Как же она была слепа!

После себя Никол оставил ей лишь долги. Неимоверные траты на азартные игры, дорогих любовниц и на устройство лабораторий, которые он даже не использовал. Она узнала обо всём этом только после его смерти, когда пришли кредиторы. Фан могла бы понемногу расплатиться с выплат от патентов, да вот отец Никола, старый лис Родерик Бунарис, предъявил завещание сына на все патенты. И в довершение всего заявил, что дети Фанарии не его внуки, потому что «отец якобы сомневался в их происхождении».

Где она могла бы вставить слово?

Она — вдова. Женщина. Её слово против слова главы рода Бунарис, который дружит с самим министром юстиции.

Она не могла даже доказать, что формулы написаны её рукой. Муж все ее наработки тщательно переписывал своей рукой в рабочие тетради.

- Так солиднее, дорогая, мои руны в отчётах смотрятся весомее.

И хоть Фанария все понимала, она все еще надеялась на то, что наследником станет Бард.

Увы! Муж все отписал своему отцу.

Теперь она смотрела на свои руки, с вечными чернильными пятнами. Руки, создавшие «Щит Бунариса», «Огненный спектр», «Зелье ночного зрения», «Артефакт-ловушку для ментальных атак». Руки, которые кормили пол-Академии, пока муж купался в славе.

А теперь эти руки месили тесто из дешевой муки, потому что денег не хватало даже на нормальный хлеб. Вдовья пенсия была небольшой, да и уничтожением магических паразитов много не заработаешь. А если еще и отдавать долги…

Почему, ну почему по закону свекор мог получить по завещанию права на патенты, а вот долги по завещанию не передаются? И достаются вдове! Где справедливость?

Фан сжала кулак. Будь она мужчиной, она была бы признанным гением. Будь она мужчиной, она могла бы доказать свои права. Будь она мужчиной, ей не пришлось бы выходить замуж за пустого красавца, чтобы её голос был услышан.

Иск Родерика об установлении родства над детьми едва не отнял последние силы. Если Барда и Миру признают бастардами, они потеряют последние шансы унаследовать патенты после смерти деда. Если же Родерик на процесс влиять не попытается, то детей у нее просто отберут!

Мысль закончить все здесь и сейчас была… пьянящей! Вот только Миру напугала крыса, и пока Фанария сцеловывала соленые слезы со щечек дочери, мысль обретала форму безумного бреда. Да, она в отчаянии, но не настолько же!

Но может отец в чем-то и был прав. Что если ты будешь идти вперед с упорством барана, судьба рано или поздно сжалится над тобой.

Вот она и подкинула Фан шанс.

Объявление в городской газете Фанария увидела случайно, когда заворачивала в него остатки сыра для Миры. Почти незаметная заметка на последней странице:

«Лампадная управа Навварии объявляет набор магов третьего ранга и выше. Оклад от пятидесяти золотых в месяц. Сменный график. Претендентам проходить по адресу: улица Фонарщиков, дом 7, в рабочие часы».

Пятьдесят золотых.

Сейчас Фанария получала всего пятнадцать, и то с натяжкой, когда выходило выбить крупного паразита из чужого особняка. А тут — пятьдесят! Да, раньше эти деньги они тратили за неделю. Сейчас они казались несчастной вдове богатством. За такие деньги она могла бы за пару лет расплатиться с половиной долгов! Купить детям новую обувь, а Мире — куклу, которую та выпрашивала полгода.

Она перечитала объявление. Маги требовались с третьего ранга и выше. У Фанарии был четвертый. Она могла работать хоть в королевской страже, но... женщин туда не брали. А вот в Лампадную взять могут. Пусть и неохотно, потому что там требовалось не столько колдовать, сколько вливать силу в артефакты. Работа считалась грубой, не женской, но… кто-то же должен крутить магические колеса. А их кислые мины она потерпит! И не такое терпела!

На следующий день Фан привела себя в порядок. Одела единственное не проданное в магазины приличное платье, забрала волосы в узел и отправилась на улицу Фонарщиков.

* * *

Лампадная располагалась в старом здании, похожем на перевернутую башню. Внутри пахло то ли магическим маслом, то ли потом. В центре зала возвышалась огромная проекция города. Голубовато-зеленая сеть улиц, домов и мостов. Точная копия Аразулы, столицы Навварии, только меньше и прозрачнее. На проекции тут и там мелькали огоньки. Красные означали сигналы тревоги, а желтые — сработки стационарных заклятий.

За пультом сидели четверо магов-мужчин, старше сорока. Фан выражение их лиц оценила. Именно так выглядят люди, которые видели столько дерьма, что уже перестали удивляться.

Именно так выглядело ее отражение в зеркале в последние месяцы.

— Вы на собеседование? — начальник Лампадной, пожилой маг по имени Арен Толли, оглядел Фанарию недовольным взглядом. — Мы женщин на службу не берем.

— Я маг четвертого ранга, господин Толли, — сказала Фанария, глядя ему прямо в глаза. — И я умею вливать силу в артефакты. У меня десять лет практики.

— Угу, — Толли почесал седой затылок. — Практика, это, конечно, хорошо. Вот только работа у нас тут тяжелая. Смены как дневные, так и ночные, и все по двенадцать часов. В проекцию больше двух часов подряд магию вливать нельзя, голова трещать начинает. А вы, простите, слабая женщина. У вас и дети, наверняка, имеются. А коли нет, так замуж выскочите или еще что-нибудь...

— Мои дети довольно самостоятельны и уже посещают уроки при Магической академии. — соврала Фанария. Бард уроки посещал, Мира еще нет, но Толли об этом знать не обязательно. — И не такая я и слабая. Справлюсь.

Толли хмыкнул. Но, видимо, то ли отчаяние, то ли стальная искра в ее глазах, которую отец вбил в нее годами тренировок, сработала. Начальник Лампадной махнул рукой.

— Ладно. Испытательный срок — месяц. Если выдержите, оставим. Смена возьмете пока ночные. С детьми есть кому сидеть? — Фанария кивнула. — Отлично. Тогда первая смена с полуночи до полудня. Там нагрузки меньше. А там посмотрим. Днем у нас сигналов больше, а ночью в основном пьяные дебоши и заблудившиеся кошки. Справитесь — будете получать сорок пять. Без надбавок.

Сорок пять. Меньше, чем в объявлении, но все равно — в три раза больше, чем она зарабатывала сейчас.

— Я согласна, — сказала Фан.

— Тогда завтра приступаете, — Толли уже отвернулся к проекции, давая понять, что аудиенция окончена.

* * *

Домой она летела на крыльях.

И лишь дома поняла. Ночная смена по двенадцать часов. С полуночи до полудня. А кто будет сидеть с детьми?

Бард, конечно, мальчик умный не по годам, ему семь. Он худо-бедно может и сам приготовить себе завтрак и даже присмотреть за Мирой пару часов, но не двенадцать же! Он ребенок! А Мире всего пять. Что будет, если она проснется ночью и поймет, что мамы нет? Увидит пустую комнату, испугается и будет плакать до утра. Или хуже — полезет на кухню, опрокинет на себя кипяток...

У Фанарии заныло под ложечкой.

Она не могла оставить их одних. Но и взять с собой в Лампадную тоже. Толли придет в ярость, да и где они там будут спать? В башне с искрами и грохотом. И отказаться от работы она тоже не могла. Это был ее единственный шанс расплатиться с долгами.

Значит — няня.

Мысль пришла сама собой и тут же застряла, будто заноза. Няня. Еще один пункт расходов. Но если она будет получать сорок пять золотых, то двадцать сможет откладывать на долги. На жизнь им хватит и пятнадцати. Десять можно отдавать няне. Работа не пыльная. Детей она уложит сама, а няне останется лишь переночевать в ее доме да накормить детей завтраком. Больше десяти золотых эта работа и не стоит. Да, придется затянуть пояса. Но дети будут в безопасности, а она сможет работать.

Фанария достала лист бумаги, обмакнула перо в чернила и, старательно выводя буквы написала объявление:

«Требуется ночная няня для детей 7 и 5 лет. График сменный. Зарплата — 10 золотых в месяц. Обязанности: присмотр, кормление, иногда чтение сказок и укладывание на сон. Обращаться по адресу: улица Садовая, дом 12, госпоже Бунарис».

Она отнесла объявление в гильдию, заплатила за публикацию полтора золотых (сердце кровью облилось) и вернулась домой ждать.

Через день пришел ответ.

Один.

Фанария вскрыла конверт дрожащими руками и выхватила письмо:

«Уважаемая госпожа Бунарис! Мне интересна должность няни для Ваших детей. Могу прийти на собеседование завтра утром. С уважением, Д.».

«Д» и все? Ни даже намека на возраст? Но какая разница? Главное, что кто-то откликнулся. Выбора у нее все равно не было. Время поджимало, а других кандидатов так и не появилось. Она отправила короткое письмо с согласием, и принялась готовиться к первой смене.

Детей в первую ночь пришлось оставить одних. Фан успокаивала себя тем, что Бард справится. Она научила его, что делать в случае пожара, нападения или если вдруг Мира проснется и заплачет, требуя маму. Она трижды проговорила с ним все инструкции, заставила повторить, и только когда Бард, нахмурив брови, сказал: «Мама, да запомнил я все! Иди уже. Мы не умрем», — она позволила себе выдохнуть.

Миру она уложила спать, поцеловала в лоб, прошептала, что мама вернется утром и принесет сладкую булочку. Мира сонно кивнула, сжимая в руках деревянного пони. Фанария оставила зажженный магический светильник и на цыпочках выскользнула из дома.

Лампадная встретила ее грохотом артефактов. Первая смена оказалась адской. Красные огни вспыхивали каждые полчаса, она вливала магию в проекцию, пока руки не начали дрожать. Дух удалось перевести лишь под утро, когда город затих. Толли смерил ее взглядом, хмыкнул, но ничего не сказал. Похоже, она выдержала.

В полдень Фанария на дрожащих ногах переступила порог дома. Бард встретил ее с серьезным лицом и доложил, что Мира просыпалась лишь один раз, поплакала, но он дал ей куклу, рассказал сказку, и она уснула. Фан обняла сына. Хотелось разрыдаться от усталости и благодарности, но она только улыбнулась и сказала:

— Ты мой герой, Бард.

Накормив детей, Фанария рухнула в кресло, прикрыв глаза. В голове гудело, в висках стучало, и она уже почти провалилась в дрему, когда в дверь постучали.

Фанария вздрогнула. На кредиторов не похоже, те обычно так вежливо себя не ведут. Друзья после смерти мужа исчезли. Кто бы это мог быть?

Кандидатка! О Марак! Она совсем забыла!

Фанария подошла к двери и взялась за ручку, ожидая увидеть старушку с добрым лицом. Или молодую девушку, которая ищет подработку между лекциями. Может быть, даже строгую женщину в очках с зализанными волосами. Она морально готовилась к любому лицу.

Но увидеть за дверью высокого худощавого мужчину чуть за тридцать, с рыжеватыми волосами, собранными в небрежный хвост, госпожа Бунарис никак не ожидала. Его костюм явно видал лучшие времена. На локтях лоснилась ткань, воротник рубашки был застиран. А лицо, с острыми скулами и смеющимися глазами, показалось ей смутно знакомым, вот только вспомнить, где она видела его раньше, Фан не успела.

Кандидат широко улыбнулся, обнажая ряд белоснежных зубов, и, прежде чем Фанария успела сказать хоть слово, схватил ее за руку, и принялся трясти в энергичном, почти восторженном рукопожатии.

— Госпожа Бунарис, меня зовут Дорел. Я буду вашей няней! — выпалил он, сияя лучезарной улыбкой.

Фанария ошарашено моргала в попытках осмыслить происходящее. Ее рука все еще находилась в его ладони. Пальцы мужчины были длинными, на них виднелись старые чернильные пятна. Руки человека, который много писал. Или рисовал.

— Вы... — начала она, голос сорвался. — Вы... вы няня?

— Я всё умею, — заверил Дорел, наконец отпустив её руку и шагнув через порог без приглашения. — Варить кашу, читать сказки, лечить разбитые коленки и успокаивать ночные кошмары. Если потребуется, могу даже разгонять мелких магических паразитов из-под кроватей. Правда, за это отдельная плата, но мы же договоримся!

— Я... , — начала она. — Простите, я не ожидала...

— Мужчину? — перебил он весело, и его глаза сверкнули озорством. — Понимаю. Обычно нянями становятся женщины. Но, знаете, госпожа Бунарис, мужчины тоже умеют заботиться о детях. Особенно если дети такие же замечательные, как ваши. Бард и Мира, верно? Очаровательные имена.

Фанария нахмурилась. Откуда он знает имена ее детей? Она не указывала их в объявлении.

— Откуда вы... — начала она.

— Я навел справки — легко ответил Дорел, пожимая плечами.

Он уже стоял в коридоре, оглядываясь, и его взгляд упал на Миру. Девочка с любопытством выглядывала из-за стула.

— А это, полагаю, маленькая госпожа? — провозгласил он театральным шёпотом. — О, какая чудесная барышня! А знаете, у вас точно такой же взгляд, как у мамы. Оценивающий.

Мира хихикнула в первый раз за последние недели. Бард нахмурился, но промолчал.

А Фанария всё стояла у двери, держась за косяк, пока внутри у нее нарастало искреннее… Нет, она пока еще не поняла, что именно чувствует в данный момент.

Это что за сумасшедший явился в её дом?

Что это — искренность или спектакль? Но в серых глазах не было ни насмешки, ни фальши. Только спокойная уверенность и давняя, застарелая грусть, которую он тщательно прятал за улыбкой.

— Господин Дорел, — сказала она, беря себя в руки. — Вы уверены, что хотите работать няней? Это не очень престижная работа. И платят мало.

— Я понимаю, это неожиданно. Но поверьте, я справлюсь. И дети меня полюбят. А денег мне достаточно, я не только у вас работаю.

Фанария открыла рот и закрыла. Потом открыла снова.

— О, какая уютная кухня! И каша! Обожаю кашу! Вы не против, если я присяду? У меня с утра ещё ни крошки во рту, бежал к вам через полгорода, боялся, что место уже будет занято. У нас, знаете ли, страшная конкуренция на рынке нянь.

Он уселся на стул напротив Барда, и, подмигнув мальчику, потянулся к ложке. Бард с изумлением посмотрел на мать, потом на незнакомого рыжего типа, который вёл себя так, будто живёт здесь уже лет пять.

— Мам, — тихо сказал Бард, — это кто?

Фанария не ответила. После бессонной ночи и двенадцатичасовой смены, ее лицо представляло собой идеальную маску растерянности. Губы беззвучно шевелились, брови уползли под самую линию волос, а внутри всё переворачивалось от одного вопроса: «Это что за цирк приехал в мой дом?»

Она хотела было возмутиться и потребовать объяснений, какого демона мужчина с лицом уличного акробата и костюмом нищего философа идёт в няни к её детям.

Но Дорел уже налил себе чаю из чайника, с довольным видом потягивая напиток из кружки.

— Госпожа Бунарис, не стойте, как статуя. Присаживайтесь! — он указал ей на стул. — Нам стоит обсудить детали. Я всё понимаю, но обещаю, что ваши дети будут в полной безопасности. Я, знаете ли, очень ответственен, а легкомысленным только выгляжу.

Фанария медленно закрыла дверь. Выдохнула.

И решительно направилась к столу

— У вас имеются рекомендации?

— Да, — Дорел поднял чашку, как для тоста. — Из королевского дворца вас устроят?

— Простите... — Фан замолчала, понимая, что слова, кажется, закончились. — Объясните мне... Как мужчина, который выглядит как бродячий артист, мог получить рекомендации из королевского дворца? Кем вы там работали, там же детей нет. У императора пока наследников нет.

Дорел улыбнулся ещё шире:

— Кем я там работал, информация строго засекреченная. Но еще раз попрошу дать мне шанс. И обещаю ... — он развёл руками. — что вы получите лучшую няню в Навварии. Честное слово бывшего мага, у которого отобрали лицензию за несанкционированное колдовство.

Фанария замерла.

— Бывшего мага? — переспросила она.

— О, это долгая история, — Дорел отмахнулся. — Я расскажу, если у вас будет время и желание. А пока — давайте знакомиться ближе. Дети, как вас зовут? — он повернулся к Барду.

— Бард, — ответил мальчик с подозрением.

— Бард! Великолепное имя! Ты будешь моим главным помощником, — Дорел протянул ему руку. — Договорились?

Бард покосился на мать. Та всё ещё силилась переварить происходящее, и в её голове, как заевшая пластинка, крутилась только одна мысль:

«Отец учил меня улыбаться. Но про рыжих нянь-мужчин он ничего не говорил».