Читать онлайн "Я здесь живу"

Полимерная доска террасы нагрелась за долгий цикл и теперь отдавала приятное тепло прямо сквозь подошвы кроссовок. Пальцы на правой руке побаливали: сказывались четыре часа работы с лазерным нивелиром и калибратором. Всё это время я простоял с задранным к потолку подбородком, подгоняя зазоры между панелями до сотых долей миллиметра. Искусственное солнце уже переходило в сумеречный спектр, выдавая ровные три тысячи кельвинов, и косой оранжевый луч упорно сползал по столешнице, припекая мне голое предплечье.

Я со скрипом отодвинул металлический стул назад, в узкую полосу тени от занавески. Рабочая куртка из плотного матового волокна так и осталась висеть на спинке.

— …короче, он мне заявляет: при такой цветовой температуре у неё лицо серое, — я подцепил вилкой тушёный корень калиса. — Переводим теплее, на две семьсот. Приходит утром: нет, теперь она выглядит уставшей, круги под глазами, точно третью смену подряд отработала. Возвращай, говорит, холодный рассеянный.

Нэрта сидела напротив, подперев щёку ладонью. Тонкие пальцы рассеянно крутили деревянную зубочистку, расщепляя её кончик.

— А жене он освещение менять предлагал?

Я прожевал жёстковатый волокнистый кусок, не торопясь с ответом:

— Жена предложила поменять его. Теперь согласовываем напрямую с ней. Завтра с утра еду перетягивать потолок матовым сатином.

Нэрта хмыкнула, потянулась через стол и без лишних церемоний стянула вилкой с моей тарелки маринованный стручок. Знала ещё с училища, что я его всё равно отодвину к краю.

Макис, сидевший справа, развалился на добрых полтора места, закинув левую руку на спинку стула. Другой локоть опасно навис над моим высоким стаканом с цитрусовым настоем. Я аккуратно подвинул стакан на пару сантиметров ближе к солонке. Через секунду Макис действительно дёрнул плечом, потянулся к моей салфетке, вытер пальцы и скомкал бумагу в кулаке.

— Ну и дурак твой заказчик, — авторитетно сообщил он, отправляя ком в урну под столом. — Надо было просто пустить по плинтусу скрытую шину, чтобы она сама подстраивала оттенок света. Как в клубе на той стороне. Кстати, Нэрт, ты вроде на выходных туда звала?

— В «Оперу Тилии». — Она оживилась, бросив измочаленную щепку на блюдце. — Там акустические панели из живой биогубки смонтировали! Звук плотный, нигде по верхам не дребезжит. Садимся на вечерний катер в Завию, а обратно первым утренним рейсом.

— Опять в Завию? — скривился Макис, сдвигая пустую тарелку. — У нас кормить перестали? Обязательно через реку переправляться?

— Король Теодор мотается, и ничего, — парировала Нэрта, заправляя прядь за ухо.

— У Теодора там личная программа. С чужой правительницей.

— А ты откуда знаешь?

— Государственными делами интересуюсь, — усмехнулся Макис. — Аналитикой.

Я посмотрел через парапет. Отсюда, со склона террасы, гладь Тилии казалась неподвижной и маслянисто-чёрной в угасающем закате. А за широкой лентой реки жемчужные пилоны Завии ловили последние лучи, отражая их идеально выверенными зеркальными фасадами. С этого берега не разглядеть ни шва, ни перекоса: облицовка казалась сплошной, будто здания отливали целиком. Их строительные композиты всегда были чище и плотнее наших. Левее главной опоры моста виднелась широкая приземистая терраса с полосой зеленоватой подсветки.

— Вон то здание, серое, — Макис ткнул пальцем поверх ограждения. — Туда надо.

— Это портовый терминал, гений. Клуб на два квартала ниже, под белой аркой.

— Какая разница, всё равно в одном секторе.

Над головой что-то сбилось. Привычный фоновый гул вентиляционных шахт и мерный шелест антигравов потерял непрерывность: в потоке возник прерывистый толчок, словно в нагнетателе резко упало давление.

Я задрал голову.

Прямо над площадью, метрах в сорока от мостовой, гражданский аэромобиль с жёлтой полосой городской службы резко вильнул и по крутой дуге пошёл вниз. Антигравитационная юбка вытолкнула воздух, зашипела. Машина мягко просела днищем на газон в пяти шагах от террасы, подмяв стриженый декоративный куст. Раньше я здесь даже обслуживающих машин не видел.

Створка откинулась вверх. На траву вылез плотный мужчина в сером костюме техника, с зажатым в пальцах коммутатором.

— С ума сошли?! — орал он в микрофон, размахивая свободной рукой. — Какой запрет эшелона? У меня пересадка на узле! Спишите штраф за парковку на диспетчерскую!

— Аккуратно нарисовался, — Макис с интересом смотрел на него.

— Зато до входа два шага, — я глядел на стык дверного проёма машины: доводчик дёрнулся и заклинил на половине хода.

— Подождите, — Нэрта выпрямилась. Она смотрела вверх, туда, где обычно между крышами непрерывной цепочкой шли габаритные огни пассажирских капсул. — Они что, все садятся?

Я перевёл взгляд на открытое пространство над крышами.

Две тяжёлые грузовые платформы одновременно накренились и пошли на аварийные посадочные круги у торгового блока. За ними, сбрасывая высоту, опускались лёгкие пассажирские челноки — на служебные карманы, широкие тротуары, технические съезды.

Из дверей кухни выскочил старший смены в засаленном фартуке и замахал руками, обращаясь к мужчине у аэромобиля:

— Уважаемый! Здесь разгрузочная зона, уберите машину, сейчас поставщик приедет!

Пассажир только отмахнулся, продолжая ругаться в коммутатор. Всё это выглядело какой-то нелепицей, сбоем в узле подстанции.

И тут снизу, сквозь монолитную плиту яруса, ударило.

Плотный толчок снизу вверх прошёл через настил и отдался в ступнях; ножки стула чуть дрогнули подо мной. Настой в моём стакане пошёл мелкой частой рябью, о край стекла брызнула желтоватая капля.

Я машинально накрыл стакан ладонью, прижимая донышко к столешнице.

Макис медленно повернул голову к набережной. Ухмылка сползла с его лица, нижняя челюсть напряглась.

— Это что? — спросил он, глядя на воду.

— Не знаю. — Я посмотрел на реку. Волн не поднялось, но отражения башен Завии дрогнули, расплываясь в нечёткие полосы. — На мосту, может. Что-то с опорой.

Нэрта нервно качнула ногой, задев каркас стола. Металл тихо звякнул.

— Заркис… так что там с заказчиком? — она пыталась говорить спокойно, но получалось со звенящей, фальшивой бодростью. — Сатин-то в итоге оставили?

— Вроде. — Я хотел собраться, вернуть в голос иронию, но фраза развалилась. — Она согласна. А он сказал: если опять покажется серо, вызовет технадзор и…

Второй удар пришёл по воздуху.

По террасе прокатился низкий гул, и пластиковые жалюзи на витрине кафе затрещали, ударяясь о раму. Стол под нашими ладонями дёрнулся. В глубине зала звякнуло битое стекло, похоже, уронили поднос с бокалами.

Из кухни наконец вышел официант: молодой парень с бледным лицом. На вытянутых руках он нёс широкое овальное блюдо. Подошёл, опустил запечённую рыбу на середину стола, но название блюда так и не сказал. Он застыл, глядя поверх наших голов в сторону Завии.

Мы смотрели туда же.

За соседним столиком пожилой мужчина поднялся, упёрся руками в спинку стула и сорванным голосом крикнул в полутёмный зал:

— Эй! Музыку выключите! Слышите?! Заглушите её!

Никто не шелохнулся. Из скрытых под карнизом щелей всё так же размеренно, мягко и беспечно лилась синтетическая мелодия.