Читать онлайн "Оттенки Земной Стражи"

Тогда не было электронных приложений — билеты выдавали жесткие, бумажные, с блеклой гознаковской сеткой. Но когда на первый путь подавали состав, прибывший из Азии, любые документы теряли вес перед стихией плоти.

На перроне ловить было нечего. Если ты не уперся подошвами в щербатый асфальт и не прижал чемодан коленями к багажной стойке, тебя смывал человеческий монолит. Дышалось через раз. Плотная толпа перла с баулами — огромными челночными сумками в сине-красную клетку, размером с добрый шкаф. Внутри каждого баула была упакована чья-то прошлая жизнь, разобранная по кирпичам. Вагон шел с диким, аварийным перегрузом. В узком коридоре плацкарта люди терлись носами, пытаясь протащить вещи. Верхние багажные полки были забиты до отказа; клетчатые брюха сумок свисали над проходом, угрожающе поскрипывая на стыках при каждом ударе колес.

По этой живой стене лавировали перронные носильщики.

— Поберегись! Носильщики! Отойди, сука! — орали они сорванными на вокзальном сквозняке голосами.

Проводники стояли на железных ступеньках тамбуров, как капитаны тонущих барж.

— Отъезд! Отходи от вагона! По местам, граждане!

В этой суматохе пропадало само прощание. Платформа за окном медленно, рывками поплыла назад, отрезая лица тех, кто остался на перроне.

При посадке нам пришлось нанять привокзального грузчика с тачкой: у нас с собой был один старый, колоссальный холщовый мешок, который приподнять от земли вдвоем было невозможно. Когда мы поймали этого мужика и назвали номер вагона, он замер. Посмотрел на мешок, потом на серые, прокопченные вагоны «Восточного», тяжело вздохнул и сплюнул под колеса:

— Это туда?.. В этот страшный поезд?..

Но деньги были нужны всем. Он крякнул, навалился грудью на поперечину тачки и пошел на штурм толпы. Мы ввинтились следом, удерживая его трек.

Главным ресурсом в те трое суток было окно. Смартфонов и радиоприемников не водилось, в глуши эфир выдавал лишь пустой статический треск. Кто обладал терпением, фиксировал, как плавно менялись параметры за стеклом: выжженные солнцем степи и горы переходили в сибирские леса, глухие сосновые крепи и разливы широких рек.

Сон под стук колес — это миф для домашних обывателей. Организм в плацкарте работает на взводе, готовый к экстренной эвакуации. Непрерывная, жесткая вибрация железа прошивает тело насквозь, выбивая суставы.

Моими соседями оказались мать с дочерью. Мать была полностью неходячей. Сидеть могла, но контур до туалета для нее был отрезан. Это превратилось в сухую, изматывающую трагикомедию на трое суток. Стоило дочери выдать сигнал, как мужская половина отсека мобилизовалась. Мы освобождали полки, дочь вешала занавеску из простыни, и мы часами топтались в холодном коридоре у титана с кипятком, пока за тканью шел тяжелый гигиенический процесс. Поначалу сшибало стыдом, потом притерлись. Лодка была общей.

Чтобы выдержать «Восточный», требовалась глухая изоляция нервной системы. Дело было не только в липкой духоте и наглухо заклиненных окнах. По составу непрерывно циркулировали патрули — в форме, в камуфляже и без знаков различия. Сканировали вещи, обнюхивали углы, снимали показания. Шныряли и явные бандиты, не скрывавшие кастетных рож; высматривали, у кого на портупее есть золото. Мы одевались в старое лагерное сукно, взять с нас было нечего, и по виду мешка нельзя было вычислить наличие капитала. Купюра в сто долларов по-прежнему сидела в джинсах.

К дочери неходячей матери патруль в камуфляже все-таки придрался. Старший навис над ней в проходе, дыша перегаром:

— Зрачки расширены! Что везем, девка? Наркота?

У нее были темные, почти черные глаза, определить расширение зрачка без прибора было невозможно. Проверяющие просто искали повод, чтобы запустить стандартный алгоритм — обобрать до копейки или выдернуть из вагона на досмотр. Мы отжали их спинами, перекрыв доступ к полке. Проводник промолчал.

Перед конечной станцией контур заблокировала таможня. Такого скотского отношения к людям в гражданских реестрах поискать — поезд заклинили на путях на три часа с полностью запертыми дверями. Никого не выпускали. В туалетах — «санитарная зона», так как слив шел напрямую на рельсы через дыру в полу. Договориться на месте было невозможно — все потоки контрабанды были расписаны, предрешены и разделены на верхних уровнях префектур до нашего приезда. Мы были просто безликой пассажирской массой.

Когда поезд наконец тронулся, шмона не случилось. Все было оплачено. Если бы ведомства не получили свою долю, этот колоссальный состав, груженный тоннами неучтенного товара, разорвали бы на части прямо на стыках. Таможенники обязаны были вскрывать обшивку и потрошить каждый баул. Но состав спокойно пошел дальше. Вагон, несмотря на пестроту народов, сплотился вокруг одной задачи — доехать живыми до финальной точки. Чинили инструменты, спали, делились хлебом; громкой музыки и пьяного шума в контуре не было.

Только в финальную ночь выспаться не удалось. Прямо над нашими головами, на третьих багажных полках, в абсолютной темноте и гробовой тишине шла нелегальная техническая работа. Проводники короткими отвертками вскрывали фанерные перекрытия потолка, вытаскивая из шурфов плотные, обмотанные скотчем пакеты и свертки. Весь контрабандный груз, ради которого этот железный гроб вообще пробивался через государственные границы, бережно извлекался из тайников прямо над нашими лицами…