Читать онлайн "ЛОКАЛИЗАЦИЯ: ТОСКАНА. ОКРЕСТНОСТИ ВИНЧИ. ТАКТ: КВАТРОЧЕНТО"

Утро над тосканскими холмами занялось прозрачным, известняковым светом. Стылая сырость ползла от низин, смешиваясь с сухим запахом оливковых рощ и раскалённой за вчерашний день терракоты. Мастер Леонардо зафиксировал позицию на дощатой скамье у раскрытого окна. Его длани, испачканные сажей и растёртым в ореховом масле суриком, покоились на коленях. Взор художника, острый и холодный, был устремлён на малое копошащееся тело в углу мастерской.

Деревенский отрок Салаи собирал утренний паёк.

Для ума Леонардо Салаи был просто сметливым подмастерьем, извлечённым из нищего улья ближней веси ради грубой выемки ресурса: мытья кистей, колки дров и растирки известняка. Быт шёл своим чередом — примитивно, зациклено, скудно. На грубом сосновом верстаке остывал крестьянский завтрак: ломаный ячменный хлеб, головка козьего сыра, покрытая серой плесенью, и пучок дикого лука.

Салаи жрал по-деревенски, торопливо, сбрасывая крошки в подол серой дерюги. Он шумно чавкал, хватал куски грязными, иссечёнными осокой фалангами пальцев и запивал едким козьим молоком из глиняного кувшина, вытирая подбородок ладонью. Леонардо фиксировал эти параметры без брезгливости — его мозг вычислял геометрию движений, регистрируя механику человеческого тела как идеальный природный механизм. Человеческого тепла во взгляде мастера неличествовало.

Закончив завтрак, мальчишка приступил к зачистке инвентаря — мытью фаянсовых мисок в тазу с хладной колодезной водой.

Вдруг среда претерпела мгновенную инверсию.

Кривая, щербатая тарелка выскользнула из мыльных перстов Салаи. Траектория падения была вертикальной, фатальной для хрупкой глины. Фаянсовый модуль устремился к каменным плитам пола по безупречному гравитационному вектору. За мгновение до неминуемого удара — когда до соприкосновения с базальтом оставался один волосок — тело Салаи выдало аварийный, сокрушительный импульс. Сверхбыстрая калибровка мышц.

Движение отрока было покадровым, противоестественным. Его десница рванулась вниз со скоростью пущенного снаряда, рассекая воздух с тихим озоновым свистом. Фаланги сомкнулись вокруг кромки миски в одном дюйме от пола. Глина была спасена. Полная компенсация падения.

В то же мнгновенье Салаи вернулся в прежний режим. Выпрямился и совершенно по-крестьянски, грубо, наотмашь вытер нос широким рукавом засаленной дерюги, шмыгнув гортанью.

Леонардо медленно приподнял бровь. Его аналитический взгляд зафиксировал аномалию: скорость реакции подмастерья превышала обычные человеческие параметры в одиннадцать раз. Но вытертый нос вернул мастера из области физики в плоскость воспитания.

— Ловкость твоя, Салаи, угодна Богу и годна для удержания кисти, — произнёс Леонардо, и сухой, чеканный слог его разрезал тишину мастерской. — Рука твоя быстра, как крыло сокола. Но рукав, пропитанный грязью холмов, оскорбляет Порядок. Изменённое тело требует чистоты ума, а не свиных повадок. В следующий такт, когда слизь подступит к твоей гортани, используй холстину, а не обтирай плоть как лесной зверь об кору дуба. Приступить к растирке сурика.

Мальчишка тупо кивнул, не моргая широкими карими зрачками, в глубине которых на долю секунды мигнула и погасла багряная, радиальная сеть сосудов. Контур Тосканы удерживал стабильность весов, но первый входящий пинг от внешнего бдения Мастера уже состоялся.