Читать онлайн "LZ 127 «Граф Цеппелин»"

Такси остановилось у ворот аэродрома Лёвенталь, и Марго Дюваль заплатила водителю, даже не посмотрев на счётчик. Она вышла на утренний воздух Фридрихсхафена — холодный, сырой, с привкусом озера и бензина — и подняла глаза.

Он был везде.

LZ 127 «Граф Цеппелин» лежал на земле, как спящий левиафан. Серебристая оболочка длиной в два футбольных поля поблёскивала в сером свете рассвета, и Марго на секунду забыла, зачем она здесь. Она видела фотографии, читала описания, но ничто не готовило к этому — к масштабу, к тишине гиганта, к тому, как он занимает собой весь горизонт.

«Четыре дня над Атлантикой», — подумала она. «Четыре дня в этой серебряной рыбе, летящей в Рио».

Марго поправила воротник пальто, взяла чемодан и пошла к регистрационному павильону. Она была здесь не ради репортажа о роскоши воздушных путешествий — хотя и это тоже. Парижская «Le Matin» отправила её, потому что в последние месяцы в Южной Америке происходило что-то странное: исчезали люди, пропадали грузы, и все следы вели к цеппелинам. Марго не знала, что именно она ищет. Но она знала, как искать.

Профессор Александр Волков вышел из другого такси — того, что водитель довёл до аэродрома с видимым нежеланием. Волков расплатился, даже не посмотрев на сумму, и вышел, прижимая к груди портфель. Портфель был старый, потёртый, с латунными замками, и профессор держал его так, будто внутри была бомба.

Он остановился, посмотрел на цеппелин, и на его лице — узком, бледном, с глубокими морщинами вокруг рта — мелькнуло что-то похожее на страх. Или на благоговение.

«Четыре дня», — подумал он. «Четыре дня, и я буду в Бразилии. Или мёртв».

Волков поправил очки — толстые, в роговой оправе, постоянно сползающие на кончик носа — и пошёл к регистрации. Он был рассеян, как всегда. Забыл шляпу в такси. Вспомнил, вернулся, но такси уже уехало. Он пожал плечами, как будто потеря шляпы была самым естественным событием в мире, и продолжил путь.

Профессор Волков был гражданином мира — в том смысле, что ни одна страна не хотела его видеть. Россия, где он родился, выгнала его после революции. Германия, где он работал, уволила после прихода нацистов. Франция, где он жил сейчас, терпела его, потому что он был полезен. Три академии наук, двенадцать языков, и ни одного друга.

Но сейчас он был нужен. И это делало его опасным.

Детектив Ганс Вебер приехал на поезде. Он вышел из вокзала Фридрихсхафена в семь утра, в сером пальто и фетровой шляпе, с небольшим чемоданом в руке. Он был невысок, плотен, с лицом, которое ничего не выражало. Глаза — серые, внимательные, как у хищной птицы.

Вебер шёл быстро, но не торопясь. Он всегда шёл так — быстро, но без суеты. За двадцать лет в уголовной полиции он привык, что спешка приводит к ошибкам.

Он не знал, что его ждёт на борту. Ему сказали только: «Летите. Там будет человек. Он даст вам пакет. Не открывайте до Рио». Больше ничего. Ни имени, ни объяснений.

Вебер не любил такие задания. Он любил ясность: состав преступления, улики, аресты. А здесь — туман. И цеппелин.

Билет на цеппелин стоил как годовой оклад среднего чиновника. Вебер, конечно, не мог себе этого позволить. Но ему выдали билет — и это значило, что задание важное. Очень важное.

В регистрационном павильоне — высоком, светлом, с окнами во всю стену, через которые был виден цеппелин — собрались они все.

Марго стояла у стойки, заполняла анкету. Она писала быстро, профессиональным почерком — имя, возраст, гражданство, цель поездки. «Журналистка. Репортаж». Она подняла глаза и увидела профессора.

Он стоял рядом, растерянно оглядываясь. Портфель прижимал к груди. Очки сползли. Он пытался заполнить анкету, но ручка не писала. Он потряс ею, посмотрел на кончик, потом на Марго, как будто она могла объяснить, почему ручка не работает.

Марго улыбнулась.

— У вас, кажется, проблема, Herr Professor.

Волков моргнул, посмотрел на неё, как будто увидел впервые.

— А? Да. Ручка. Она не пишет.

Марго достала из сумочки свою ручку — золотую, с гравировкой — и протянула ему.

— Вот. Возьмите.

— О, благодарю вас, фрейляйн… — он запнулся, не зная, как её звать.

— Дюваль. Марго Дюваль.

— Волков. Александр Волков. Очень приятно.

Он заполнил анкету, вернул ручку, и они пошли дальше вместе. Марго заметила, что он идёт, прижимая портфель к груди, как ребёнок, который боится, что у него отнимут игрушку.

Вебер стоял в стороне, наблюдая.

«Журналистка», — подумал он. «Любопытная братия».

Он перевёл взгляд на других пассажиров. Их было немного — человек двадцать. Элита. Аристократы, бизнесмены, дипломаты. Люди, которые могли позволить себе билет за тысячу марок.

И трое, которые выделялись.

Первый — высокий, смуглый, с чёрными волосами и нервными движениями. Он курил одну сигарету за другой, и руки его слегка дрожали.

Второй — низкий, коренастый, с коротко стриженными волосами. Он стоял неподвижно, но глаза его бегали.

Третий — молодой, светловолосый, с лицом, которое казалось слишком гладким, слишком идеальным. Он улыбался, но улыбка не доходила до глаз.

Вебер смотрел на них секунду, потом отвёл взгляд. «Не моё дело», — подумал он. «Моё дело — пакет». Но он запомнил их лица.

Марго тоже заметила их. Не потому, что она была детективом — она не была. Но потому, что она была журналистом. А журналист — это детектив, который пишет статьи.

Смуглый нервничал. Коренастый был слишком спокоен. Светловолосый улыбался слишком правильно.

«Странная троица», — подумала она. И тут же забыла о них. Потому что в павильон вошёл он.

Командир цеппелина был высок, худ, с седыми волосами и лицом, высеченным из камня. Он был в форме — тёмно-синей, безупречной, с серебряными пуговицами и нашивками. На его голове красовалась морская фуражка. Она была заметно поношена, с потёртым лакированным козырьком, но сидела на нём с таким небрежным шиком, что сразу давала понять: этот человек здесь главный, и спорить с ним бесполезно.

Он обошёл пассажиров, остановился в центре, и сказал — тихо, но так, что услышали все:

— Господа. Я — капитан Эрнст Леманн, командир LZ 127 «Граф Цеппелин». Через час мы вылетаем в Рио-де-Жанейро. Полёт продлится четыре дня. На борту двадцать пассажиров и сорок членов экипажа. Цеппелин — самое безопасное средство передвижения в мире. Но я прошу вас соблюдать правила. Не курить вне курительной комнаты. Не приближаться к техническим отсекам. Слушаться экипажа.

Он помолчал, обвёл пассажиров взглядом — холодным, профессиональным.

— На борту я — абсолютная власть. Если я скажу «сесть», вы сядете. Если я скажу «молчать», вы замолчите. Цеппелин не прощает ошибок. И я — тоже.

Марго почувствовала, как по спине пробежал холодок. Не от страха. От уважения. Этот человек не шутил.

Капитан кивнул.

— Прошу на борт.

Они поднялись по трапу — длинному, узкому, качающемуся на ветру. Марго шла первой, за ней — профессор, потом — детектив. Они не знали друг друга. Но они шли в одном ритме, как будто цеппелин уже начал их упорядочивать.

Внутри было тихо. Гул моторов доносился откуда-то издалека, приглушённо. Коридор вёл вглубь — узкий, с низкими потолками, с иллюминаторами по бокам. Марго остановилась, посмотрела в окно.

Земля уходила вниз. Аэродром, озеро, город — всё становилось меньше, дальше, незначительнее.

«Четыре дня», — подумала она. «Четыре дня в этой серебряной рыбе, летящей в Рио». Она не знала, что четыре дня изменят всё.