Читать онлайн "Третий Апокалипсис"

В Аркадаре воняло. Навозом, мокрой шерстью и тухлятиной с пустырей. Сегодня к этому подмешался сладковатый душок мертвечины — будто на окраине сдохло что-то крупное, а убирать некому.

Ян сидел, скрючившись под телегой, и возил обломком косы по точильному камню. Медленно. Вжик. Вжик. Пальцы окоченели и почти не чувствовали рукоять. Левый сапог протек три часа назад, нога в нем противно хлюпала. Локти то и дело уходили в бурую жижу. Над головой торчало гнилое днище старой телеги с лопнувшей осью — единственная крыша, способная защитить от ледяного ноябрьского дождя. Он шел со вчерашнего вечера, превращая глину под ногами в серое месиво.

Дело надо делать, пока пальцы совсем не скрючило. Железо должно быть острым. Если штурмовики Рэвы решат прочесать пустырь, у него будет ровно один шанс — успеть ткнуть кого-то в глотку до того, как его самого утопят в канаве.

Рядом, вжимаясь в мокрую солому, сидел монах-расстрига. Бывший брат Синода сейчас походил на грязный мешок с костями. Подрясник зарос сухой коркой, редкие волосы слиплись. Монах не мигая смотрел в одну точку на оси телеги. Его зрачки мелко дрожали.

— Опять стучит, Ян, — прохрипел старик. Голос у него был сухой, как шуршание старой бумаги. — Как сумерки ложатся на болота, так в затылке и начинает ворочаться. Будто ржавая пила по кости ходит. Механический звук. Холодный.

— Заткнись и накройся тряпкой, — сухо бросил Ян.

Камнем по железу. Вжик. Вжик. Грязная вода разъедала порезы на ладонях, но терять ритм было нельзя.

— Не помогает, — монах сплюнул под колесо темную, густую слюну. — Оно не снаружи. Оно внутри. Задает один и тот же вопрос: «ЧТО Я ТАКОЕ?». А потом тише, прямо в мозг: «ЧТО ТЫ ВИДИШЬ?». Ян, мы ходим по трупу. Этот мир... он не то, чем кажется. Доны строят свои миссии, наводят стеклянные глаза на наш навоз, рассуждают о праве. Идиоты. Слепые кроты. Земля под ними помнит свое настоящее имя. Эарва. Смердит выжженным разумом.

Ян лишь угрюмо хмыкнул в ответ. В бредни старика он верил ровно настолько, насколько это помогало удерживать остатки собственного рассудка. В Аркадаре выживали только те, кто вовремя пускал в голову немного этой общей гнили. Закон сохранения гнили: чтобы мир вокруг не раздавил твою логику, твоя внутренняя логика должна стать такой же изломанной и циничной.

— Свои сказки при себе держи, — Ян убрал заточенный кусок косы в обтрепанный рукав и прищурился, глядя сквозь спицы колеса на стену дождя. — В городе тихо. Болтают, дон Рувар со вчерашнего дня из дома не выходил. Шпионы Рэвы караулят у ворот, но зайти боятся. Воздух вокруг дома странный. Тяжелый.

Дождь внезапно изменил звук. Монотонный стук превратился в липкое шипение. Пространство между спицами колеса на секунду потеряло цвет, став грязно-серым, как зола.

А потом из водяной пелены под телегу рухнул Вор.

Он хрипел, выплевывая кровавую пену. Лицо белое, кожа вокруг глаз потемнела от лопнувших сосудов. К груди он прижимал мешок из грубой рогожи. Мешок дергался.

— Ян... — выдохнул Вор, обдав их запахом страха и паленой шерсти. — Во дворе Рувара... всё. Конец. Лиру убили. Арбалетным болтом. А дон... дон будто осатанел. Он вытащил мечи. Но он не фехтовал, Ян. Это была бойня. Он рубил штурмовиков вместе с нагрудниками и лошадьми. Из него как будто Теневая кромка шла. Настоящая, осязаемая, как деготь. Я успел утащить из его покоев это. Пока все орали.

Вор трясущимися пальцами развязал узел мешковины.

Внутри лежало плоское металлическое кольцо. Гладкое, без единого шва. По темному металлу лениво бегали крошечные зеленые точки.

Ян протянул руку и коснулся пальцем холодной поверхности.

В ту же секунду дождь за пределами телеги замер. Миллионы серых капель просто повисли в воздухе. Вспышка боли прошила затылок Яна, а в уши ударил оглушительный механический рев радиопомех. Монах рядом истошно закричал, зажимая голову руками. Из этого шума вычленился один-единственный короткий вопрос, прозвувавший сразу у обоих в головах:

«ЧТО ТЫ ВИДИШЬ?»

Ян зажмурился, но Теневая кромка внутри его собственных глаз была багровой. Пучина открылась. Но они все еще сидели под грязной телегой.