Читать онлайн "Куда они исчезают, или Реальная история о призраках из прошлого"

Мне тяжело держать себя в руках. Побывав на грани жизни и смерти, я до сих пор могу проваливаться в бездонную пропасть своего безумия. Всё началось с журналистского расследования. Я изучал фотографии, личные дела – все факты настолько сильно поглощали меня, что я не мог думать ни о чём другом.

На территории ивановского разлома исчезло десять человек – жертвы агнца, так я их сейчас называю, несмотря на явный каламбур. Пропавшие - разного возраста, отличались по цвету волос, а некоторые даже по национальности. Особенную таинственность ситуации придавало отсутствие у властей всякого желания заниматься розыском людей. Исследуя дела, я обнаружил интересный факт: от первого, пятого и седьмого остались только брошенные грибные корзины, ботинки лежали в овраге; шнуровка при этом оставалась целая, эпителий на обуви не обнаружен.

Исторически это необычный участок земли: о нём ходили странные слухи; в частности, поговаривали, что в древности здесь казнили доносчиков и не только. Да уж, в разные годы здесь пошалить любили; местные боялись заходить сюда. Хотя ничем особенным он не отличался: как и все разломы, имел склоны и обширное низменное пространство. Собираясь туда, я взял с собой диктофон.

Пока я бродил по разлому, исследуя низину, ничего страшного не обнаружил. Однако на вершине одного из склонов я заметил заброшенный дом. Меня словно что-то тянуло туда, да и других вариантов не оставалось.

Сейчас я смутно помню, но подъём к старинному зданию давался мне тяжело, хотя и занял не больше получаса. Я боролся с бьющими в глаза яркими солнечными лучами и с повсюду торчащими из земли кореньями. Они всё знали, они говорили, предупреждали меня! Это сильно раздражало и всячески стимулировало пульсирующую в голове мысль, что лучше пойти назад. Но я не сдавался, мне жутко хотелось туда попасть. И да, да – я добрался!

Приблизившись к дому, я подошёл ко входу. Старая постройка, ветхое крыльцо - вроде всё, как обычно, только в углу на небольшом кресле-качалке сидела кукла, одетая в яркое платье в горошек, с милым улыбающимся лицом. Но почему-то её руки грубо прибиты ржавыми гвоздями к седенью. И кукла, и кресло напомнили что-то давно забытое из детства.

«Недурной штришок, - подумалось мне, - ну что ж, пора за дело». Я смело шагнул вперед. Ступени скрипнули, странная поволока затмила глаза. Где-то вдалеке что-то глухо стучало в ритм; ноги и руки перестали слушаться. Я не мог ступить и шагу, словно загипнотизированный взглядом детской куклы, сидящей на кресле-качалке у самого входа. Оно начало двигаться само по себе, без единого дуновения ветра, взад-вперёд, касаясь двери дома: скрип-тук-скрип... Неожиданно кукла заговорила, и я поспешил включить диктофон:

Разбитые ставни, оторваны петли,

И дом всё скрипит и скрипит,

Здесь люди потеряны были для света,

Душою они ледяны.

Они не терзают сердце в мучениях,

Как издавна приняли мы,

И ставни разбиты, скрип жизни теченья

Два века живут не мертвы.

Жил праведный старец,

Пока не стал править

Повсюду рукой сатаны,

И тени дурные он в дом собирает,

Они ни живы, ни мертвы,

И звуками дома душа их играет,

В тиши они покорены.

И странник вступивший

Вдруг понимает: отсюда ему не уйти.

Не уверен, но вроде бы я повторял за куклой последние слова строчек, не замечая происходящего вокруг. Внезапно что-то поменялось. От раздавшегося жуткого скрипа я перешёл из пугающего сна в полно-отчётливую реальность; вокруг уже смеркалось, и на небе выступили первые яркие звёзды. Кресло больше не загораживало проход, оно поскрипывало в стороне. Здесь бы мне и стоило забеспокоиться, но отчего-то прежняя решимость вернулась ко мне, и я, пошатываясь, вошёл внутрь. И ступил на старые скрежещущие половицы - их звук разрывал мне душу, он как будто проникал внутрь, вызывая страшный холод, у меня появилась аналогия с девятым кругом ада Данте. Не могу больше, он до сих пор сидит, болит во мне! Хватит там ходить, не скрипи ты больше!

Я рассуждал про себя: «Дом, старый ветхий дом, каков он может быть внутри, каждый из нас представляет по-своему, и мы не знаем, что нас может в нём ждать. Почему? Да потому что в каждом при преодолении чужого пространства появляется странное чувство возбуждения, граничащее с паникой. Мы переходим черту, и именно поэтому первый образ старого ветхого дома складывается в свою особую картинку. Ну что ж, пожалуй, и я перейду черту».

Я справился со страхом и прошёл вглубь тёмной комнаты. Единственное, что я увидел поначалу, это старинную вазу, стоявшую на резном столе и освещённую тусклыми лунными лучами. Первый порыв: ухватить! Но рука прошла сквозь предмет.

Боковым зрением я увидел чью-то руку, схватившую вазу и поднявшую её. Обернулся; передо мной стоял призрачный, светящийся и колеблющийся силуэт молодого парня, одного из недавно пропавших. Тот с наивной улыбкой протянул мне вазу. От неожиданности я вздрогнул, ваза выскользнула из рук и с грохотом разбилась на множество осколков. Призрак завис над ними, ярко освещая глиняные черепки. Рядом я разглядел небольшую детскую кроватку.

- Это иллюзия, - произнёс парень с ласковой, но в то же время из-за лёгкой хрипотцы садистской интонацией. – Не бойся, всё хорошо.

Парень развёл руками, и после этого, казалось, что в комнате всё ожило; по углам стали двигаться мрачные тени, повторяющие шёпотом: «всё хорошо, bene est omnibus, sub in mot see nebo[1]». Комната осветилась, и стал виден её интерьер: неподалёку я заметил детскую кроватку, она была словно раритет из музея древностей. Таким же антикварным показался мне и массивный дубовый шкаф в дальней стороне. На его полках стояло множество книг; согласно нумерации их было 666.

Exorcizamus te, omnis immundus spiritus[2]! Так восклицаю я сейчас, а надо было ещё тогда, но момент безвозвратно упущен. И пусть я не знаю латыни, но чувствую, что именно эти слова мне помогли бы тогда, и нужны они сейчас, очень нужны, как нельзя кстати!

Парень отчего-то подряхлел кожей, затем вовсе превратился в иссохшего старика, осыпавшегося пеплом на пол. Но уже спустя секунду он возродился, как феникс, снова в образе молодого призрака. Я не мог ступить и шагу, меня сковал страх, руки непроизвольно вцепились в спинку детской кроватки. А парень нараспев стал читать стих:

Воинственной силой

Дух пробудился,

Смерчем ввысь взвился

И дышит могилой,

Пропах тленом веков;

Был в рабских цепях,

Но сбросил их страх

Пред силой основ.

И вот в непокое

Мощью мятежной,

Бурею снежной

Дух песню провоет,

И путник застынет,

Узрев мир иной

И взгляд ледяной…

В пучине он сгинет.

Пройдут века вмиг,

И двое, как стражи,

Путь всем укажут.

Воскреснет старик,

Из дома на небо

По тропам взойдёт,

Он в гневе грядёт

И принесёт требу,

Чтоб изменить ложь,

Чтоб ощутить дрожь

Под сердцем навеки,

Стать вновь человеком…

Я заметил, что парень снова помолодел, при этом он явно произносил не свой стих, а чью-то чужую и древнюю историю – словно старик, второй облик Феникса, решил рассказать всем, что здесь случилось много веков назад. Призрак сделал пасс руками, и тени, двигающиеся по комнате, будто бы растворились в воздухе.

- Ты хотел узнать правду? Прошу, - Феникс плавным движением руки указал в сторону шкафа.

Я подошел ближе, и меня сразу заинтересовал массивный черный фолиант на самой верхней полке. Привстал на носки, чтобы достать книгу; повеяло холодом, по телу пробежали мурашки, и я интуитивно отпрянул в сторону, где висел призрак, но всё же успел схватить книгу кончиками пальцев и вытащить её. Через секунду я с глухим стуком упал на пол.

Феникс попятился. «Она идёт», - раздался то ли шёпот, то ли крик, и я увидел всепоглощающий ужас, какой только возможен в глазах призрака. Этот ужас и сейчас со мной, гляньте только в мои расширенные зрачки, в их глубину и суть!

«Интересно, чего так может бояться призрак?», - подумал я тогда. Ответ долго ждать не пришлось. Открылась дверь, и раздался детский смех, но не тот, от которого накатывают радостные чувства на грани с умилением, а такой, что кровь в жилах стынет. Хотите, я так засмеюсь перед вами? А зря не желаете, надо бы и вам такое услышать да запомнить надолго, чтоб знать, как хохочут твари из преисподней. Вы точно хотите это знать!

Этот смех смешивался с плачем, криком и шептанием, тихим-тихим, усыпляющим. Дверь резко открылась, и в проёме я увидел женщину, причем отчётливо, если учитывать, что это призрак, и висел он на высоте полуметра. Отчего-то я тогда предположил, что облачена она во всё чёрное, лицо её скрывала туманная, полупрозрачная вуаль.

Она в руках держала ребенка, и голова чада повернулась в неестественную сторону, будто у филина. Он улыбался всеми десятью клыками, а глаза его напоминали большие серебряные монеты. Не купить ли вам за них продолжение моей истории? Ну конечно, нет, скажете вы, мы привыкли слушать за бесплатно, а не за тридцать сребренников. Так внимайте же! А ребёнок зашептал, пока до меня не дошел смысл слов:

Она не кричит, тик-так,

Она не бежит, тик-так,

Вечно молчит, тик-так,

И вечно не спит, тик-так,

И чёрные мысли

Как чёрное платье,

В руках одиноко

Носит проклятье,

Убить невозможно,

Она не просила,

От злости своей

Вокруг нагрешила.

Призрак медленно, как паук, приближался ко мне, а я не мог сделать и шагу, меня как будто превратили в статую. И в этот момент я действительно очень пожелал окаменеть, чтобы не слышать и не видеть того, что произойдёт дальше. Я и сейчас этого желаю, слышите, вы?

Замечу специально для вас: ребенок говорил всё быстрее и быстрее, он уже не шептал, а кричал; тело женщины тряслось, будто в конвульсиях, в бесплодной попытке удержать дикое создание на руках, и у неё все бы удалось, если бы не Феникс, внезапно толкнувший её и произнёсший полушепотом: «Ом Прам Прим Прум Сах Шанайе намах[3]». Вам небось слабо такие заклинания применить против демонов!

Ребёнок в руках дамы взревел, а она упёрлась в стену в тщетных попытках дотянуться до меня. Феникс сделал какой-то жест, чтобы дитя замерло на месте; и в этот же миг я почувствовал, что могу двигаться. Резкий прыжок! Вот такой, как сейчас! И я налетел на женщину, надеясь подмять под себя, но проскочил через её призрачный силуэт, и меня словно ударило током. Я застонал от боли; а женщина тем временем совершала пассы руками, заставляя Феникса стареть. Нет, не повторяйте за ней, не надо, я ещё хочу остаться молодым, а не рассыпаться прахом!

Я, корчась от боли, катался по полу, пытаясь унять невидимый ток, бегущий по телу. И не заметил, как боком врезался в шкаф, и тот неожиданно стал менять очертания, превращаясь в огромного старика, вбирающего в себя книги, - он словно поглощал их души. Его грозная тень нависла над всем вокруг, заставив Феникса и ведьму – назову её так, ибо имею право - оцепенеть.

- Как вы посмели ослушаться моего приказа?! – гневно пророкотал старик. Его призрачные черты оформились, и я увидел лицо, изборождённое огромными морщинами и окаймлённое чёрной бородой и седыми волосами. Могу нарисовать, кстати, как вам такая идея? Опять не желаете, ну и ладно.

– Подчинитесь! – продолжил старик, и я снова почувствовал оцепенение, овладевшее не только мной, но и прекратившими сражение Фениксом и ведьмой.

Грозный старец тем временем подлетел к своим слугам – да, они являлись только подчинёнными, - затем заставил колебаться их призрачные силуэты. Я не слышал слов, но клянусь, что оба запросили пощады. Старец оставил их, вернулся ко мне и начал что-то нашёптывать. Боль усилилась во всем теле; но я превозмог её, в голове и тогда, и сейчас, вертелось одно лишь слово: «Борись».

Я сцепил зубы, поднялся и рванул к выходу из дома, стараясь не обращать внимания на зловещий шёпот старца. Но, открыв дверь, оказался в точно такой же комнате. Тогда я побежал туда, где, как мне казалось, находился коридор, ведущий к погребу. Прямо передо мной возникла стена; сзади уже слышался голос старца, сменившего шёпот на рык – он явно разъярился.

Ударил в сердцах ногой по стене раз, другой, третий. И тут вспомнил фразу, что раз за разом повторяли призраки, bene est omnibus, sub in mot see nebo. На стене золотом отобразился набор слов, и из студенческого прошлого я вспомнил, что это латинский, этот набор плавно перетёк в русское высказывание.

Откуда-то раздался шёпот: «Стопой ступивший на проклятую землю, оставь её, иначе не уйдешь». «Да подавитесь», - зло крикнул я, могу и ещё повторить, и кинул обувь в плавающее где-то под потолком белое облако старого призрака. Стена растворилась, я вбежал внутрь, но открывшийся мрачный коридор оказался бесконечным…

А почему мне рукава-то сзади не завязали до сих пор?

…Белые стены повсюду. Главврач отложил в сторону потёртую книгу и начал изучать анамнез недавно поступившего человека. Казалось бы, ничего необычного – известный репортёр слишком увлекся расследованием аномального дела и теперь утверждал, что вокруг него одни призраки, а сам он находится в бесконечном лабиринте. Нейролептики больному не помогали, как и новейшие методы лечения, показавшие себя с наилучшей стороны при подобного рода заболеваниях.

«Пациента обнаружили ранним утром 20 августа на лесной дороге. Он бежал босой и в потрёпанной одежде, крича, что его преследуют призраки. На сигналы, подаваемые водителем грузовика, не реагировал. Дальнобойщик с трудом успел затормозить. Пациент врезался в остановившийся грузовик с разбега и упал без сознания. Прибывшая бригада «скорой помощи» не смогла привести его в чувство даже с помощью нашатырного спирта. Доставленный на ПСП репортёр очнулся спустя пятнадцать часов и начал нести бред о призраках, древнем доме и служащем дьяволу старце. В числе прочего, умолял показать ему выход из нескончаемого лабиринта, рвался помочь возродиться некому Фениксу, а также проклинал ведьму, шкаф с книгами и проклятыми духами. Поскольку Влад не злоупотреблял алкоголем, первоначальный диагноз «белая горячка» не подтвердился. Никакие средства на него не действовали. 21 августа пациент был доставлен в краевую психиатрическую лечебницу и помещён в изолированную комнату. За прошедшую неделю не произошло никаких улучшений. Влад плохо ест и пьёт, много бегает по всей комнате. Когда приходят врачи или санитары, рассказывает им странную историю о призраках, при этом зачастую путается в показаниях. Состояние пациента стабильно тяжёлое».

«Значит, им стоит заняться. Добавить препаратов для подавления воли - и можно работать, рано или поздно все начинают меняться», - подумал врач.

Он глянул в окно. На улице шёл снег, несмотря на конец августа, продолжал заваливать дорогу крупными хлопьями. Опять транспорт не сможет пробраться в ближайшие дни. «Ну и ладно, -миролюбиво улыбнулся эскулап, - будем, значит, работать, благо, союзники помогли устроить климатическую войну». Он снова уселся за тяжёлый дубовый стол с резными увесистыми ножками, взял в руки книгу и начал читать.

«Легион демонов вселился в человека и использовал его, чтобы обитать на кладбище. В этой истории нет упоминания о призраках. Это был случай, когда демоны захватили контроль над обычным человеком, чтобы запугивать людей. Демоны стремятся лишь убивать, воровать и уничтожать. (Иоанна 10:10) Они сделают всё возможное, чтобы ввести людей в заблуждение, отвести их от бога. Это очень вероятное объяснение «призрачной» активности сегодня. Как бы оно ни называлось – призрак, вампир или полтергейст – если это действительно настоящая духовная активность – это работа демонов».

И врач опять улыбнулся.

- Демоны, говорите, а ведь этот мир наш.

И в этот раз его улыбка была совсем не миролюбивой…

[1] Намеренно нестандартный палиндром с использованием латыни, английского и русского, можно перевести как «всё хорошо, под словом видно небо».
[2] Изгоняем тебя, дух всякой нечистоты (лат.).
[3] Мантра Сатурну, буквально: «Приветствую, Предвечный Всемогущий во мне, господь Шани, поклоняюсь. Считается, что развивает терпение, волю, концентрацию, а также способствует смягчению негативных кармических последствий