Читать онлайн "Хитрая лисица: Серебряный хвост"

Вечер во дворце плотских утех «Хитрый Лис» начинался с традиционного, въевшегося в шёлковые обои аромата сандала, кальяна на молоке и приглушённых стонов, доносившихся из комнат первого разряда. Заведение, стилизованное под изысканную восточную резиденцию, славилось на все Вольные Баронства. Сюда съезжались богатейшие купцы, заносчивые маги и эльфийские следопыты, готовые оставить последнее золото ради одной ночи с местными экзотическими нимфами.

Силь Вайс, элитная куртизанка и чистокровный зверолюд-лиса расы чернобурок, сидела на краю роскошной тахты, затянутая в кружевное боди такого глубокого чёрного цвета, что оно казалось вырезанным из самой ночной тьмы. Экстремальные вырезы по бокам выгодно подчёркивали её точёную талию и округлые, упругие бёдра. Серебристо-пепельные волосы водопадом спадали на обнажённые плечи, а на макушке раздражённо подёргивались аккуратные лисьи ушки.

Главным её украшением — и одновременно её проклятием на этой неделе — был огромный, невероятно пушистый чёрно-серебристый хвост.

— Проклятая весенняя атмосфера! — прошипела Силь, яростно орудуя огромной деревянной чесалкой. — Если этот пушистый ублюдок не перестанет сбрасывать мех, я сбрею его к чертям собачьим и перейду на ролевые игры в костюме бесхвостой эльфийки!

Она сделала резкое движение, и в воздух взлетело целое облако мелкого серебристого пуха. Пух кокетливо осел на зеркальном столике, на шёлковых подушках и на золотом подносе с фруктами. Силь чихнула, её золотые раскосые глаза недовольно сузились, а аккуратные, но острые коготки на пальцах непроизвольно выдвинулись, оставив глубокие царапины на деревянном подлокотнике тахты.

В дверь её покоев, даже не подумав постучать, вошла Лони Юст. Горгулья в своей антропоморфной форме выглядела как монументальное воплощение брутальной сексуальности. Высокая, статная, с безупречными кубиками пресса и широкими бёдрами, Лони была одета исключительно в черные кожаные портупеи, ошейник с шипами и высокие ботфорты. Её кожа сейчас была гладкой, нежно-серого цвета, но стоило ей ухмыльнуться, как неоново-жёлтые глаза без зрачков тускло блеснули в полумраке. За её спиной лениво шевелились небольшие кожистые крылья.

В руках Лони тащила огромную железную щетку, которой обычно вычёсывали боевых коней в палладинских конюшнях.

— Опять засыпала комнату своим ворсом, лиса? — флегматичным, глубоким голосом спросила горгулья, бросая щетку на тахту. Из-за её расовой особенности голос всегда звучал так, будто где-то в подвале перекатывали гранитные валуны. — Поворачивайся своим меховым недоразумением, сейчас я сделаю из тебя приличную женщину. А то мадам Нага сегодня утром проверяла баланс и сказала, что если в кабинетах ещё раз найдут залежи серебряной шерсти, она лично пустит твой хвост на воротник для своего зимнего пальто.

Силь послушно перевернулась на живот, соблазнительно прогнув спину и выставив назад свои аппетитные формы. Лони уселась рядом и с тяжёлым, методичным хрустом принялась драть железной щёткой лисий хвост. Мех полетел во все стороны с утроенной силой.

— О-о-о, да... вот там, у самого основания почеши... — зажмурившись от удовольствия, простонала Силь, её ушки блаженно прижались к голове. — Слушай, Лони, у меня сегодня по расписанию этот заносчивый эльфийский следопыт, принц Глориэль. Он в прошлый раз три часа рассказывал мне про чистоту лесной магии, а сам пытался лапать мой хвост под столом и сосчитал каждую шерстинку. Заявил, что я «дикое лесное создание, требующее укрощения». Я с него содрала тройной тариф в золотых самородках, но его напыщенный вид меня просто бесит.

— Эльфы — зануды, — коротко отрезала горгулья, выдирая очередной клок пуха. — Приходят, плачут, читают стихи луне. То ли дело орки. Пришёл, помыл топор, лёг под плётку, получил свои тридцать ударов по мягким местам, заплатил по прейскуранту и ушёл счастливый. Никакой лишней лирики. Кстати, о диких созданиях. Ты слышала шум на первом этаже? К нам сегодня записался вожак клана «Серых Псов», оборотень по имени Фенрир.

Стоило Лони произнести слово «оборотень», как Силь Вайс мгновенно преобразилась. Её инстинкты хищника сработали до того, как включился разум. Серебристые уши на макушке резко встали торчком, а весь её огромный, только что причёсанный хвост в одну секунду раздулся до размеров хорошего дорожного ёршика для чистки дымоходов. Шерсть встала дыбом, а сама Силь, издав дикое, утробное шипение, молниеносно взлетела на огромный платяной шкаф, вцепившись коготками в дорогую резьбу.

— Силь, ну ты чего, опять? — устало вздохнула Лони, даже не повернув головы. — Он на первом этаже, в баре. Пьёт свой сырой эль. До твоих покоев его слюни не долетят.

— Этот блохастый мешок с костями пахнет псиной на весь бордель! — яростно шипела Силь со шкафа, обнажив маленькие, острые белые клыки. — Я чувствую его ауру! Он пришёл сюда, чтобы маркировать углы и портить мне настроение! Если этот пёс посмеет подняться на мой этаж, я выцарапаю ему его похотливые жёлтые глаза и сделаю из его шкуры прикроватный коврик!

— Сама ты блохастая, у тебя вон линька, — хмыкнула горгулья, поднимаясь с тахты и поправляя кожаную портупею на своей мощной груди четвёртого размера. — Слезай давай, трусиха. Мадам Нага уже ползёт по коридору. Если она увидит тебя на шкафу в виде испуганного дикобраза, она задушит нас обеих своими кольцами ради экономии бюджета.

Словно в подтверждение её слов, из коридора донёсся характерный, шуршащий звук. Тяжёлая дубовая дверь медленно отворилась, и в покои Силь вползла хозяйка заведения — мадам Селена. Она была представительницей расы наг: верхняя половина её тела принадлежала роскошной, зрелой женщине с изумрудной кожей, пышной грудью и хищным лицом, а вместо ног ниже талии шёл гигантский, пятнистый змеиный хвост длиной около шести метров, который сейчас кольцами укладывался на ковре.

— Девочки... — прошипела мадам Селена, её длинный раздвоенный язык на секунду показался между пухлых губ. — Почему я вижу этот серебряный туман из шерсти прямо в воздухе? Сильвия, немедленно слезь со шкафа, ты куртизанка высшего разряда, а не мартовская кошка на заборе! К нам приехал караван гномьих купцов. У них полные карманы неочищенных алмазов и непреодолимое желание потратить их на лисьи хвосты и каменные объятия. Так что приведите себя в товарный вид. Лони — ты в четвертый кабинет, там тебя ждёт председатель гильдии рудокопов. Сильвия — твой эльф уже ждёт в зеркальной исповедальне. И не вздумай кусать его за уши без предварительной оплаты!

Силь нехотя сползла со шкафа, пригладила лапками свой раздувшийся хвост, который постепенно принимал нормальные, соблазнительные очертания, и хитро улыбнулась, блеснув золотыми глазами.

— Не переживай, мадам, — промурлыкала чернобурка, поправляя вырез своего кружевного боди. — Сегодня этот эльфийский принц оставит у нас даже свои лунные стрелы. Пойду разомну его лесную гордость.

Зеркальная исповедальня борделя «Хитрый Лис» была шедевром интерьерного разврата. Стены, потолок и даже пол были выложены идеально подогнанными зеркальными панелями, отражающими каждый вздох и каждое движение под любым мыслимым углом. По центру возвышалось огромное ложе, застеленное гладким шёлком цвета слоновой кости.

Эльфийский следопыт, принц Глориэль, уже ждал её. Он сидел на краю ложа, полностью одетый в свой изящный зеленый камзол из магической ткани, а на его коленях покоился длинный лук. На его бледном, утончённом лице застыло выражение глубокого, почти религиозного превосходства, хотя его длинные остроконечные уши подозрительно порозовели, стоило Силь войти в комнату.

— Приветствую тебя, дитя дикой природы, — высокомерно произнёс Глориэль, пытаясь расправить свои идеальные светлые волосы. — Я пришёл, дабы вновь прикоснуться к первозданной хаотичной энергии твоего лисьего естества. Но помни: эльфийская культура требует эстетики и чистоты помыслов. Никакой грубости. Только изысканный, возвышенный ритуал слияния душ.

Силь Вайс плавно, словно кошка на охоте, двинулась к нему по зеркальному полу. Её шпильки издавали тихий, ритмичный цокот, который отражался от стен. Хвост серебряной дугой колыхался за спиной, а ушки на макушке кокетливо прижались, выражая крайнюю степень обманчивой покорности.

— О, прекрасный принц, — её голос прозвучал как тёплый, обволакивающий шёлковый сироп с капелькой яда. — Моё лисье сердце трепещет перед твоей великой культурой. Зачем нам грубость? Давай начнём с нашей эксклюзивной услуги... «Серебряная ласка». Ты ведь хочешь почувствовать, как мягкий, тёплый мех ласкает твою чистую лесную кожу?

Она бесцеремонно забралась к нему на колени, и её упругая, аппетитная грудь, едва удерживаемая кружевом боди, мягко, но решительно прижалась к его зеленому камзолу. Эльф судорожно сглотнул, его лук с тихим стуком упал на пол, а пальцы непроизвольно впились в тонкую талию лисицы.

— Да... мех... это вполне эстетично... — хрипло выдохнул Глориэль, полностью теряя свой аристократический апломб под гипнотическим взглядом её золотых глаз.

Силь хитро улыбнулась, пуская в ход свои природные лисьи феромоны. Она мягко повернулась, и её огромный, пушистый хвост, предварительно смазанный ароматным маслом из дикой мяты, медленно и соблазнительно скользнул по лицу эльфа, щекоча его длинные уши и заставляя парня шумно дышать через нос.

— О-о-о... это божественно... — простонал следопыт, его глаза затуманились, а руки сами собой потянулись к шнуровке её боди. — Твой мех... он такой густой... такой...

Но тут лисья натура Силь снова преподнесла неожиданный сюрприз. Эльф в порыве страсти издал странный, высокий и пронзительный стон, который в дикой природе обычно издаёт испуганный лесной заяц, попавший в капкан.

В мозгу Силь мгновенно щёлкнул древний инстинкт хищника. Глаза чернобурки сузились в вертикальные щёлочки, уши резко прижались к голове, а на губах появилась плотоядная ухмылка. До того как разум успел остановить тело, Силь молниеносно выкинула руку вперед и своими острыми коготками намертво вцепилась эльфу прямо в его длинное, чувствительное правое ухо, одновременно сильно прикусив его за загривок.

— Ай!!! Твоя лесная матушка! — дико заорал принц Глориэль, подпрыгивая на шёлковом ложе. — Ты что творишь, дикая тварь?! Ты мне чуть ухо не откусила! Где эльфийская эстетика?! Где возвышенный ритуал?!

— Ой! Прости, дорогой! — мгновенно вышла из охотничьего транса Силь, виновато захлопав ресницами и пряча когти. — Это... это просто наш традиционный лисий знак высшего вожделения! У нас в степях если лиса не откусила самцу половину уха — значит, ночь прошла впустую! Хочешь продолжить ритуал слияния душ? С тебя, кстати, доплата за экстремальный отыгрыш — пять золотых.

Эльф сидел на кровати, судорожно потирая окровавленное ухо. Его праведный гнев боролся с диким, непреодолимым вожделением, которое продолжали раздувать лисьи феромоны. Желание победило с разгромным счётом.

— Пять золотых... ладно... — прохрипел Глориэль, срывая с себя зеленый камзол. — Наказывай меня своим лисьим методом, озабоченная чернобурка! Я готов к дикой охоте!

Процесс «дикой охоты» в зеркальной исповедальне затянулся на добрый час, превратившись в грандиозное, высокоскоростное зрелище, отражающееся в сотнях зеркал. Силь Вайс, полностью отдавшись своим природным повадкам, металась по ложу с грацией дикой бестии. Её кружевное боди давно полетело в угол, обнажая безупречное, фарфоровое тело с аппетитными округлостями, которые соблазнительно блестели от мятного массажного масла.

Эльфийский принц, позабыв про все свои лесные законы и утончённые манеры, трудился сверху с частотой поршня гномьего поезда. Его бледные бёдра двигались в бешеном ритме, а Силь лишь сладостно и громко стонала, изгибаясь всем телом и обвивая его талию своим огромным, пушистым хвостом, который создавал дополнительное, невероятно пошлое и пикантное трение.

Но стоило Глориэлю в очередной раз издать свой специфический «заячий» писк на пороге оргазма, как Силь снова потеряла контроль. Она резко перевернулась, оказалась сверху, прижав руки эльфа своими коготками к шёлку простыней, и принялась яростно гонять его по всей кровати, покусывая за плечи и заставляя беднягу истошно орать от смеси дикого восторга и первобытного страха.

В зеркалах это выглядело как нашествие безумных серебристых фурий. Хвост Силь летал во все стороны, сбивая со столиков хрустальные бокалы и расплёскивая остатки масла.

Финальный аккорд был оглушительным. Эльф издал такой пронзительный, ультразвуковой визг, который заставил бы позавидовать даже раненую банши, и его «лунная стрела» извергла столько страсти, что все зеркальные панели в комнате мгновенно покрылись густым слоем эротического пара. Глориэль без сил рухнул на подушки, его длинные уши бессильно повисли, а на лице застыла счастливая, но абсолютно опустошённая улыбка полностью покорённой добычи.

Силь Вайс, тяжело дыша, сползла с него, улеглась рядом и принялась лениво вылизывать свою лапку, возвращаясь в человеческое состояние.

— Ну вот, а ты боялся, — промурлыкала она, легонько шлёпая его хвостом по бледной щеке. — Чистая эстетика степей. Иди в душ, принц. А я пойду проверю, как там наша каменная госпожа справляется со своими рудокопами. По моему лисьему чутью, в четвертом кабинете сейчас назревает крупный строительный коллапс.

Она накинула на плечи прозрачное шёлковое кимоно с вышивкой в виде цветущих вишен, ласково потрепала эльфа по пострадавшему уху и плавной, покачивающейся походкой вышла в коридор борделя.

Коридор второго этажа дворца «Хитрый Лис» был погружен в приятный полумрак. Силь шла, лениво покручивая в руке маленькую золотую монетку — аванс от эльфа. Её чуткий нос уловил странный, резкий запах, который шёл со стороны четвертого VIP-кабинета, где работала Лони Юст. Это был запах... горелого гранита, машинного масла и дешёвого гномьего табака.

Из-за закрытой дубовой двери доносился странный, монотонный скрежет, похожий на работу камнедробильной машины в королевских карьерах.

— О боги, Лони опять забыла смазать свои портупеи, — хихикнула Силь, подходя ближе.

В этот момент дверь соседнего кабинета с грохотом распахнулась, и оттуда кубарем вылетел молодой гном в одних подштанниках, судорожно сжимая в руках мешок с алмазами. За ним по пятам гналась мадам Селена, её змеиный хвост яростно молотил по паркету, оставляя глубокие вмятины.

— А ну стоять, бородатый воришка! — шипела нага, её глаза горели ядовито-зелёным огнем. — Ты думал, если ты председатель гильдии, то можешь расплачиваться фальшивыми камнями?! Мои девочки работают честно, их прелести сделаны из чистого золота и гранита, а не из твоих стекляшек! Лони! Задержи его!

Но из четвертого кабинета никто не вышел. Скрежет за дверью внезапно прекратился, сменившись странным, тяжелым и очень гулким стуком, от которого весь пол второго этажа ощутимо содрогнулся, заставив Силь Вайс испуганно подпрыгнуть на месте и прижать уши к голове.

— Лони? — Силь подошла к двери четвертого кабинета и толкнула её рукой. — Подруга, ты там жива? Или твои рудокопы нашли в тебе новые залежи ценных пород?

Картина, открывшаяся её взору, заставила лисицу сначала округлить золотые глаза, а затем покатиться от хохота, держась за латексные бока.

В комнате напрочь отсутствовала кровать. Вернее, она была, но теперь превратилась в груду щепок и сломанных ножек. Ровно посреди этих обломков, в самой пикантной и недвусмысленной позе «госпожа сверху», застыла монолитная, тёмно-серая каменная статуя горгульи Лони Юст. Она полностью окаменела в момент наивысшего гранитного экстаза. Её кожа превратилась в прочный базальт, крылья за спиной застыли каменными щитами, а под ней, придавленный этой трёхсоткилограммовой массой, лежал несчастный гном-рудокоп. Из-под каменных бёдер Лони виднелась лишь его густая борода и короткие ножки, которые судорожно дрыгались в воздухе.

— Помогите... — донёсся глухой, придушенный писк из-под статуи. — Спасите... меня сейчас раздавит святым экстазом... У неё веса больше, чем в моей шахте...

Силь Вайс оперлась о косяк двери, её серебряный хвост бешено крутился от смеха.

— Лони, твою гранитную матушку! — сквозь слёзы заорала лисица. — Ты опять переборщила с плотностью! Я же говорила тебе: контролируй оргазмы! Мы так весь мебельный фонд борделя растеряем! Мадам Селена! Бегом сюда! Неси гидравлический домкрат из подвала, наша Железная Леди снова застопарила клиента!

Мадам Селена, яростно шурша своим шестиметровым изумрудным змеиным хвостом, влетела в четвертый VIP-кабинет. Её пышная грудь, едва прикрытая тонкими полупрозрачными шелками, ходила ходуном от гнева, а раздвоенный язык непрерывно и угрожающе мелькал между пухлых, накрашенных алой помадой губ. Она оглядела живописные руины, которые ещё час назад именовались королевским ложем первого разряда.

— Лони! Твою гранитную породу через левое колено! — прошипела хозяйка заведения, её чешуйчатые кольца со свистом сжались на уцелевшем фрагменте ковра. — Это третья кровать за эту неделю! Ты понимаешь, что мне приходится выписывать дубовые доски напрямую из эльфийских лесов за тройной налог?! Сильвия, прекрати ржать, у тебя мех во все стороны летит, у меня от твоей линьки сейчас начнётся аллергический спазм!

Силь Вайс, чернобурка с хвостом размером с хорошее пуховое одеяло, сидела прямо на обломках платяного шкафа. Её раскосые золотые глаза сияли от искреннего, безудержного веселья. Она тщетно пыталась прикрыть ладошками рот, но лисьи ушки на макушке так задорно и ритмично подёргивались, что её внутренний хохот был очевиден всем присутствующим.

— Мадам... Ну посмотрите на это... — сквозь слёзы выдавила Силь, указывая коготком на монолитную композицию по центру комнаты. — Это же чистый шедевр подземного искусства! Выставка «Каменный век доминирования». Посмотрите, какая экспрессия в её крыльях! Какая непоколебимая твёрдость в бёдрах! Я думаю, мы можем брать с клиентов деньги просто за просмотр этой скульптуры.

Из-под трёхсоткилограммовых каменных бёдер базальтовой горгульи Лони Юст снова раздался жалобный, придушенный писк несчастного председателя гильдии рудокопов:

— Уважаемая администрация... Хватит проводить искусствоведческий анализ... Мои гномьи рёбра сейчас превратятся в щебень! Я готов доплатить за порчу мебели! Я отдам вам те три алмаза, которые мадам назвала фальшивыми! Они настоящие, просто огранка экспериментальная! Только снимите с меня эту гранитную плиту! Она... она в экстазе стала ещё тяжелее, чем весит вся моя золотоносная жила!

Лони, полностью застыв в позе суровой БДСМ-госпожи, продолжала неподвижно возвышаться над своей жертвой. Её каменные кожистые крылья были гордо расправлены в стороны, а на лице застыла маска абсолютного, вечного, гранитного блаженства. Ни один мускул на её тёмно-серой базальтовой коже не двигался, а неоново-жёлтые глаза без зрачков тускло и ровно светились в полумраке кабинета, словно два габаритных огня на припаркованной телеге.

— Так, Сильвия, хорош прохлаждаться, — приказала мадам Селена, грозно взмахнув своим чешуйчатым хвостом. — Ползи в подвал к гномы-чернорабочим. Тащи оттуда большой чугунный гидравлический домкрат, который мы используем для калибровки осей нашего массажного оборудования. И захвати смазочное масло на основе экстракта из сала болотных троллей. Без него эта каменная баба из своего экстаза до утра не выйдет, её базальтовые поры намертво впитали весь рудокопский пот.

Силь Вайс спрыгнула со шкафа, её шёлковое кимоно соблазнительно распахнулось, обнажив точёное бедро с кружевной подвязкой. Она грациозно потянулась, заставив свой серебристый хвост расправиться пушистым веером, и направилась к выходу.

— Слушаюсь, мадам. Сделаю всё по высшему разряду, — промурлыкала лисица. — Главное — чтобы по дороге в подвал я не встретила того блохастого оборотня Фенрира, который засел у нас в баре. От одной мысли о его собачьей ауре у меня шерсть на загривке начинает сворачиваться в тугие узлы.

По закону подлости, который всегда строжайшим образом соблюдался во дворце «Хитрый Лис», стоило Силь спуститься на первый этаж к винтовой лестнице ведущей в подвал, как её чуткий, влажный лисий нос уловил ОН. Запах дикого зверя, сырого мяса, дешёвого эля и концентрированного, ядрёного тестостерона.

Прямо у подножия лестницы, опёршись на резные перила, стоял Фенрир — вожак клана «Серых Псов». Это был огромный, двухметровый зверолюд-волк с густыми бакенбардами, хищным разрезом жёлтых глаз и вечной, невероятно наглой ухмылкой на брутальном лице. Он был одет в потрёпанную кожаную жилетку на голое тело, демонстрирующую мощную грудь, покрытую шрамами от когтей благодарных женщин. Из-под его штанов нетерпеливо и размашисто ходил из стороны в сторону пушистый серый хвост.

Волк зашевелил ноздрями, уловив тонкий, манящий аромат дикой мяты и лисьих феромонов, который исходил от спускающейся Силь. Его жёлтые зрачки мгновенно сузились, превратившись в две вертикальные ниточки, а волчьи уши на голове резко встали торчком.

— О-о-о... Какая роскошная чернобурка спустилась к нам из своих верхних чертогов, — хриплым, утробным басом прорычал Фенрир, плотоядно облизывая свои острые клыки. — Слышь, лисичка, я тут уже два часа пью этот вонючий эль и жду, когда мне покажут настоящую дикую страсть. Твой пушистый хвост так соблазнительно колышется под этим тонким шёлком... Пойдём, покажешь вожаку стаи, на что способны степные чернобурки в условиях полной луны!

Силь Вайс мгновенно замерла на ступеньках. Её лисьи инстинкты сработали быстрее, чем она успела вспомнить о правилах приличия и кодексе куртизанок. Её серебристые ушки намертво прижались к голове, а весь огромный пушистый хвост в одну секунду раздулся до невероятных размеров, став похожим на гигантский ёрш для чистки дымоходов. Шерсть на её загривке встала дыбом, а сама лисица, издав дикое, шипящее «Хш-ш-ш-ш!», мгновенно прыгнула назад, вцепившись коготками в резной потолочный карниз лестницы и повиснув там, словно развратная серебристая летучая мышь.

— Пошёл вон, блохастый мешок с костями! — яростно зашипела Силь сверху, сверкая своими золотыми глазами. — Близко ко мне не подходи, пёс шелудивый! От тебя пахнет псиной на все три этажа! Если ты посмеешь протянуть свои лапы к моему хвосту, я сделаю из твоих бакенбард помазок для бритья гномов!

Фенрир от такого приёма лишь раскатисто и весело загоготал, его серый хвост закрутился с утроенной силой, поднимая ветер в коридоре.

— О-о-о, дикая! С характером! — обрадовался волк, разминая свои массивные плечи. — Обожаю, когда добыча шипит и пытается залезть на потолок! Это только разжигает мой охотничий азарт! Слезай давай, лиса, от волка ещё ни одна чернобурка по потолкам не уходила!

Волк совершил мощный, грациозный прыжок вверх, попытавшись поймать Силь за край её шёлкового кимоно. Но Силь Вайс была не просто лисой, она была элитной куртизанкой, которая знала каждый сантиметр этого заведения. Она ловко разжала когти, крутанулась в воздухе, сделав изящное сальто прямо над головой ошарашенного волка, и приземлилась точно на его широкую спину.

Используя свои острые коготки, она нежно, но очень ощутимо полоснула его по загривку, заставив Фенрира издать звук, средний между рыком вожделения и писком удивления.

— Пять золотых за вход в мою зону комфорта, пёсик! — крикнула Силь, отталкиваясь от его плеч и стремительно улетая по коридору в сторону подвала. — А пока у меня дела государственной важности! Нам нужно вытаскивать гнома из-под гранитных прелестей нашей горгульи!

Спустя пять минут Силь, тяжело дыша и бережно прижимая к своей пышной груди тяжеленный чугунный домкрат и флакон с вонючим салом болотных троллей, ворвалась обратно в четвертый кабинет. За ней, шумно дыша и нетерпеливо помахивая хвостом, шёл заинтригованный Фенрир, который решил, что эта погоня — часть какого-то особо извращённого восточного ритуала ухаживания.

Мадам Селена, увидев волка, недовольно сморщила нос, но промолчала — сейчас ей было не до межрасовых диспутов. Гном-рудокоп под статуей Лони уже перестал пищать и лишь тихо, ритмично хрипел, подавая признаки угасающей жизни.

— Так, Сильвия, ставь эту железяку под каменное правое бедро Лони! — скомандовала нага, её змеиный хвост туго обвился вокруг основания сломанной кровати для упора. — Джером... То есть Фенрир! Раз уж ты припёрся сюда со своими блохами, хватай рычаг домкрата! Твоя волчья мускулатура сейчас будет крайне полезна для нашего малого бизнеса!

— Ого, какие у вас тут жесткие игры, — присвистнул волк, оценив масштаб застывшей базальтовой горгульи. — У нас в клане бабы, конечно, суровые, но до такого монолитного доминирования даже наши шаманки не додумывались. Давай сюда свой рычаг, мадам!

Фенрир ухватился своими огромными руками за чугунную рукоять домкрата. Силь аккуратно подвела лапу под каменное бедро подруги, предварительно щедро полив стык между гранитной кожей Лони и несчастным гномом скользким, вонючим салом болотных троллей. По комнате мгновенно разнёсся специфический аромат тухлой рыбы, болотной мяты и гномьего пота.

— Давай, волчара, жми! — крикнула лисица, её серебряный хвост от волнения снова начал раздуваться.

Фенрир налёг на рычаг всей своей двухметровой массой. Чугунный домкрат жалобно заскрипел, гидравлика выдала мощный, свистящий звук, и трёхсоткилограммовая каменная статуя Лони Юст медленно, по миллиметру начала приподниматься над ковром.

— О боги... Воздух... Чистый, прохладный воздух... — донёсся блаженный вздох гнома-рудокопа из-под каменного плена. Смазанный салом тролля, он, словно намыленное мыло, ловко выскользнул из-под базальтовых бёдер горгульи, оставив свои кружевные подштанники намертво прилипшими к каменной коже госпожи. Гном быстро схватил свой мешок с алмазами, вскочил на ноги и, даже не подумав одеться, с криком «Я ухожу в монастырь! Наземные бабы слишком тяжёлые для моей шахты!» с космической скоростью вылетел в окно, разнеся остатки витража.

— Эй! Штраф за окно кто платить будет, бородатый спринтер?! — заорала ему вслед мадам Селена, но гном уже растворился в ночной темноте портового квартала.

Но радоваться спасению гнома было рано. Как только Фенрир попытался плавно отпустить рычаг домкрата, чугунный механизм не выдержал колоссального веса базальтовой горгульи. Раздался громкий, металлический хруст, шестерни домкрата лопнули, и тяжёлая конструкция разлетелась на куски, выстрелив поршнем точно в зеркальный плафон на потолке.

Статуя Лони Юст со всего размаху рухнула обратно на пол. От этого страшного удара гранитное основание её бёдер сработало как мощный сейсмический молот. Пол четвертого кабинета жалобно треснул, деревянные балки перекрытий лопнули с пушечным звуком, и вся трёхсоткилограммовая каменная Лони вместе с кусками паркета, обломками кровати и шёлковыми подушками с грохотом провалилась на первый этаж, в главный зал борделя.

— О боги! Мой потолок! Мой элитный зал! — трагически запричитала мадам Селена, хватаясь за голову и спешно устремляясь по лестнице вниз, её хвост развивал максимальную скорость.

Силь Вайс и Фенрир синхронно подбежали к образовавшейся гигантской дыре в полу и заглянули вниз.

На первом этаже, прямо посреди центральной круглой сцены борделя, сидело то, что осталось от Лони. Каменный удар об пол первого этажа сработал как идеальный шоковый нейтрализатор. Базальтовая магия горгульи мгновенно рассеялась. Её кожа в одну секунду превратилась из тёмно-серого гранита обратно в нежную, гладкую серую плоть.

Лони Юст сидела на обломках потолка, потряхивая своей короткой пепельной стрижкой и удивлённо моргая своими неоново-жёлтыми глазами, в которых наконец-то появились нормальные, живые зрачки. На ней по-прежнему красовались лишь чёрные кожаные портупеи и ошейник с шипами, а её мощная, упругая грудь четвёртого размера аппетитно вздымалась от шока. Единственной лишней деталью её гардероба были... те самые кружевные подштанники гнома-рудокопа, которые намертво присохли к её левой ягодице из-за сала болотных троллей.

Вокруг сцены застыли в оцепенении десятки постоянных клиентов борделя — купцы, маги, эльфы. Все они уставились на это эффектное, высокоскоростное появление госпожи сверху.

— Лони, детка, ты как? — крикнула Силь сверху, её ушки сочувственно прижались к голове. — Ничего себе ты спикировала! Я же говорила: летать с твоим весом — это плохая идея для интерьера!

Горгулья медленно подняла голову, посмотрела на лисицу сквозь дыру в потолке, затем перевела взгляд на присохшие гномьи подштанники на своём бедре и своим глубоким, флегматичным голосом произнесла:

— Силь... Мой оргазм был прекрасен. Но этот гном... он оказался слишком скользким типом. И у кого-нибудь есть чистый спирт? Мне нужно срочно смыть это троллье сало с моей интимной зоны, а то от этого запаха у меня сейчас портупеи растворятся.

Вокруг сцены в главном зале поднялся невероятный гул. Богатые купцы и заезжие лорды, решив, что это грандиозное падение госпожи сквозь потолок прямо в кружевных гномьих трусах — это новое эксклюзивное шоу от мадам Селены, начали неистово аплодировать и бросать на сцену кошельки с золотом и драгоценные камни.

— О-о-о! Какое зрелище! Какая подача! — кричал один старый маг из первого ряда, бросая Лони под ноги золотой перстень. — Госпожа Лони, я плачу двойной тариф! Сбросьте на меня следующий шкаф! Я готов к каменному экстазу!

Мадам Селена, мгновенно сориентировавшись в ситуации и услышав звон падающего золота, перестала причитать о сломанном потолке. Её лицо разгладилось в хищной, коммерческой улыбке. Она быстро подползла к сцене и зычным голосом объявила:

— Да, господа! Вы правы! Это наша новая элитная программа «Крушение небес и гранитных устоев»! Стоимость просмотра — десять серебряных с человека! А пока наша Госпожа Лони уходит на технический перерыв для смывания спецэффектов, на сцену приглашается... наша главная серебряная звезда, Сильвия Серебряный Хвост! Она покажет вам, на что способен её пушистый хвост в условиях полной луны и волчьего гона!

Силь Вайс на втором этаже испуганно ойкнула. Она посмотрела на Фенрира, который всё ещё стоял рядом с ней у дыры в полу и плотоядно ухмылялся, нетерпеливо помахивая своим серым хвостом.

— Ну что, лисичка, — прорычал волк, обнимая её за тонкую талию своей огромной лапой. — Твоя мадам объявила наш выход. Пойдём на сцену, покажем этим городским неженкам, как спариваются истинные лесные хищники!

Силь поняла, что бежать некуда. Лисья хитрость была включена на максимальные обороты. Она нежно, соблазнительно провела пальчиком по брутальному подбородку волка, заставив его жёлтые глаза блаженно прикрыться.

— Хорошо, мой большой и сильный пёсик... — пропела она, её голос обволакивал, как тёплый мёд. — Мы сделаем это шоу незабываемым... Но сначала... поймай меня!

Ловким, молниеносным движением Силь пустила в ход свой самый главный козырь. Её огромный, пушистый серебристый хвост, всё ещё пахнущий мятным маслом, резко взметнулся вверх и принялся яростно, интенсивно щекотать Фенрира прямо под его чувствительным волчьим носом и за правым ухом, где у всех оборотней находилась зона полной потери контроля.

— А-ха-ха! Лиса! Прекрати! — в панике закричал двухметровый вожак стаи, его тело мгновенно обмякло, а задняя нога начала бешено и ритмично стучать по полу, выбивая чечётку. — Это... а-ха-ха... это запрещённый приём! Мой нос... я сейчас... А-а-апчхи!!!

Мощнейший волчий чих Фенрира сработал как реактивный двигатель. Волка отбросило назад, он потерял равновесие и с диким криком полетел точно в ту самую гигантскую дыру в полу, рухнув прямо на кучу шёлковых подушек на сцене первого этажа, подняв вокруг себя целое облако серебристого лисьего пуха.

Зал борделя взорвался новыми, ещё более оглушительными аплодисментами. Клиенты решили, что падение голого волка-оборотня вслед за горгульей — это кульминация.

Силь Вайс, изящно покачивая бёдрами и кокетливо поправляя своё шёлковое кимоно, плавно спустилась по винтовой лестнице в зал. Её ушки победоносно стояли торчком, а серебряный хвост красиво колыхался за спиной.

Рассвет над портовым кварталом вставал неохотно, словно сам стыдился того безумия, которое творилось под изысканной крышей дворца утех «Хитрый Лис». Пыль от обрушения потолка четвёртого кабинета наконец-то улеглась, смешавшись со стойким ароматом эльфийской мяты, дешёвого гномьего табака, машинного масла и вонючего сала болотных троллей. По центру главного зала, прямо на круглой сцене, напоминавшей теперь место падения небольшого метеорита, мирно спали вповалку богатые купцы, эльфийские следопыты и банда оборотней-наёмников. Все они трогательно обнимали шёлковые подушки, усыпанные тоннами серебристого лисьего пуха, который за ночь успел намертво въесться во все ковры и элементы восточного декора.

Силь Вайс сидела на краю барной стойки, лениво покачивая одной ногой в изящной туфле на шпильке. Её прозрачное шёлковое кимоно с вышивкой в виде цветущих вишен было небрежно наброшено на обнажённые плечи, едва скрывая кружевное боди и умопомрачительные изгибы её точёной фигуры. Серебристо-пепельные волосы растрепались, а лисьи ушки на макушке устало обвисли, изредка вздрагивая от каждого шороха. Её огромный, пушистый чёрно-серебристый хвост, изрядно поредевший после бурной смены и тактической щекотки волка, лениво свисал со стойки, подметая кончиком пол.

Рядом, прямо на высоком стуле, сидела Лони Юст. Горгулья наконец-то полностью вернула себе человеческий облик из гладкой нежно-серой кожи и успела отмыть интимную зону от тролльего сала, используя для этого чистый медицинский спирт и железную щётку. Теперь она выглядела уставшей, но абсолютно спокойной. На ней по-прежнему красовались лишь чёрные кожаные портупеи и ошейник с шипами, выгодно подчёркивающие её мощную грудь четвёртого размера и рельефный брюшной пресс. На её левой ягодице всё ещё красовался небольшой красный след от присохших гномьих подштанников, но Лони относилась к этому с чисто гранитной философией.

— Ну и сменка, лиса, — глубоким, флегматичным голосом произнесла Лони, лениво покручивая в руке пустой хрустальный бокал. — Мой базальтовый оргазм обошёлся заведению в две сломанные балки и одну люстру. Но гном перед побегом всё же скинул в мой кошель те самые три алмаза. Я проверила их на зуб — чистейшая порода, без обмана. Так что мадам Селена зря на него шипела.

— Ой, Лони, не говори, — зевнула Силь, почёсывая лапкой за ухом. — Мой эльфийский принц Глориэль до сих пор сидит в зеркальной исповедальне, пытается эльфийской магией залечить своё прокушенное ухо и пишет поэму о «дикой степной страсти чернобурок». Заявил, что вернётся в следующую пятницу с целым отрядом своих лесных следопытов. Я с него взяла предоплату чистыми золотыми самородками. Но хуже всего — этот блохастый волк Фенрир. Он вон до сих пор спит под сценой, уткнувшись носом в мой сломанный корсет, и во сне так забавно перебирает лапами, будто всё ещё пытается поймать меня на потолке.

Фенрир, лежавший под обломками кровати на первом этаже, словно услышав своё имя, тихонько заскулил во сне, а его серый пушистый хвост непроизвольно вильнул, подняв в воздух небольшое облачко серебристой шерсти.

В этот самый момент благословенную утреннюю тишину борделя разорвал резкий, противный и невероятно официальный стук в парадные двери. Двери, украшенные изящной резьбой в виде бегущих лисиц, жалобно хрустнули, когда в них ударили чем-то тяжёлым и металлическим.

— Именем Королевского Налогового Департамента и Комитета по контролю за общественной нравственностью! — пронзительным, визгливым голосом возвестил кто-то снаружи. — Отпирайте немедленно! Проводится генеральная внеплановая ревизия лицензий, санитарных книжек и объёмов скрываемой прибыли! Если двери не будут открыты в течение трёх секунд, мы применим осадную магию разрушения!

Силь Вайс мгновенно подпрыгнула на барной стойке, её серебряный хвост в одну секунду снова раздулся до размеров дорожного ёршика, а ушки на макушке испуганно прижались к черепу.

— Налоговая! — в панике прошептала лисица, её золотые раскосые глаза округлились. — Мадам Селена! Ползи скорее сюда! У нас проверка! А у нас половина прибыли от гномов вообще ни в каких книгах не записана, а на первом этаже лежит голый вожак волчьей стаи под сломанным потолком! За такое нас всех упекут в королевскую каторгу на урановые рудники!

Из подсобного помещения, дико шурша чешуёй и развивая колоссальную скорость, выползла мадам Селена. Её изумрудная змеиная кожа от испуга покрылась бледными пятнами, а пышная грудь ходила ходуном под помятым шёлком. Шестиметровый хвост наги судорожно свивался в тугие кольца, сшибая по дороге пустые кальяны.

— О боги чешуи и золота! Только не налоговая! — паниковала хозяйка борделя, её раздвоенный язык бешено замелькал в воздухе. — Сэр Родерик, главный ревизор... Он же сухарь, его невозможно подкупить обычными деньгами! Он в прошлом году закрыл три притона в соседнем баронстве просто за то, что у них нимфы работали без официального патента на использование эротического гипноза! Лони! Быстро принимай форму статуи! Мы замаскируем тебя под элемент восточного декора! Сильвия, хватай мешки с алмазами и прячь их... прячь их в свой огромный хвост, всё равно туда целая телега золота поместится из-за этой твоей проклятой пушистости!

Парадные двери с треском распахнулись, и в зал вошёл мужчина в строгом чёрном кафтане с золотыми весами на груди. Это был сэр Родерик — Верховный Королевский Ревизор, гроза всех нелегальных предпринимателей и весёлых заведений. За его спиной стояли четверо суровых стражников с алебардами наперевес. Ревизор брезгливо поправил очки на носу, шумно вдохнул воздух, пахнущий салом тролля, и недовольно поморщился.

— Так-так-так... — протянул Родерик, его визгливый голос эхом разнёсся под сломанными сводами. — Что здесь происходит, мадам Селена? Почему в вашем заведении потолок пробит насквозь? Почему посреди зала валяются голые оборотни, а воздух забит серебряной шерстью настолько, что у моих стражников сейчас начнётся приступ удушья?! Это вопиющее нарушение санитарного кодекса Королевства, статья сорок восемь, параграф три! Записываю: содержание заведения в состоянии антисанитарного хаоса.

Мадам Селена, нацепив на лицо самую сладкую, обволакивающую змеиную улыбку, плавно подползла к ревизору, соблазнительно покачивая своими изумрудными формами и пытаясь незаметно прикрыть кольцами хвоста дыру в полу.

— О, многоуважаемый сэр Родерик! — пропела она, её голос звучал как шипение дорогого шампанского. — Вы совершенно неправильно всё поняли! Это не хаос, это... наш новый, ультрасовременный дизайнерский ремонт в стиле «Разрушение готических устоев»! Мы специально наняли лучших гномьих мастеров, чтобы они пробили этот потолок для создания правильной циркуляции воздуха и магических потоков! А шерсть... это эксклюзивный серебряный туман для создания интимной атмосферы! Посмотрите, какая эстетика!

Родерик скептически оглядел зал, его взгляд остановился на Лони Юст. Горгулья, послушно выполняя приказ мадам, мгновенно активировала свой расовой навык. Её кожа за долю секунды превратилась в прочный, тёмно-серый базальтовый монолит. Она застыла прямо у барной стойки в невероятно откровенной и вызывающей позе, выставив вперёд свою каменную грудь четвёртого размера и расправив за спиной кожистые гранитные крылья. Портупеи и ошейник с шипами на её каменном теле смотрелись как элементы дорогого современного искусства.

— А это что за безобразие? — Родерик подошёл к застывшей Лони и брезгливо ткнул пальцем в её каменное бедро. — Обнажённая базальтовая скульптура с шипованным ошейником в общественном месте? Статья двенадцать: распространение непристойных визуальных образов без цензурного разрешения!

Силь Вайс, стоявшая рядом и судорожно сжимавшая свой хвост, внутрь которого она успела запихать три увесистых мешка с гномьими алмазами (отчего её хвост теперь подозрительно позвякивал при каждом движении, словно новогодняя гирлянда), решила, что пора пускать в ход лисью хитрость. Она плавно, словно шёлковая лента, соскользнула с барной стойки и оказалась вплотную к ревизору. Её золотые раскосые глаза гипнотически запульсировали, а шёлковое кимоно приоткрыло столь умопомрачительный вид на её фарфоровое декольте, что стражники с алебардами синхронно сглотнули слюну и выронили одно древко на пол.

— О, благородный сэр Родерик... — промурлыкала чернобурка, её голос обволакивал ревизора, словно тёплый мёд с капелькой афродизиака. Она нежно провела своими острыми коготками по его строгому чёрному кафтану, заставив мужчину судорожно втянуть живот. — Вы совершенно правы, эта скульптура... она невероятно непристойна. Но это ведь не просто статуя. Это... наш официальный сейф для хранения налоговой документации! Да-да! Наш гном-инженер заколдовал эту горгулью так, что её базальтовые поры открываются только тогда, когда к ней прикасается рука истинного, честного королевского чиновника. Хотите... пройти процедуру верификации и проверить наши... скрытые внутренние резервы?

Ревизор Родерик замер. Его строгий, бюрократический мозг сейчас отчаянно боролся с мощнейшим приливом лисьих феромонов, которые Силь Вайс невидимым туманом выпускала из-под своего пушистого хвоста. Его глаза за стеклами очков подозрительно затуманились, а строгая линия губ дрогнула, превращаясь в глуповатую ухмылку.

— Документация... — хрипло пробормотал Родерик, его взгляд намертво прирос к покачивающимся бёдрам Силь. — Да... проверка внутренних резервов — это мой прямой служебный долг... Параграф пять гласит: ревизор должен лично... досконально изучить все скрытые полости...

— Вот именно, мой строгий налоговый мальчик, — хищно и очень многообещающе улыбнулась Силь, подмигивая мадам Селене. — Идёмте в мою личную... «бухгалтерскую исповедальню». Там мы проведем полный, детальный аудит всех моих... лисьих уловок. Стражники, охраняйте сейф! Никому не прикасаться к крыльям горгульи!

Она схватила ошарашенного ревизора за воротник кафтана и своей мягкой, но настойчивой хваткой потащила его по лестнице на второй этаж, в уцелевший третий кабинет, с грохотом захлопнув дверь прямо перед носом удивленной стражи.

Третий кабинет борделя «Хитрый Лис» был оформлен в нежно-розовых тонах — шёлковые драпировки, куча мягких пуфиков и огромное зеркало на стене, которое чудом не пострадало от недавнего землетрясения.

Сэр Родерик стоял ровно посреди комнаты, всё ещё судорожно сжимая в руках свой ревизорский свиток со множеством печатей, словно это был его самый последний оплот государственной важности и мужского достоинства. Силь Вайс плавно, с тихим шуршанием закрыла дверь на засов, медленно повернулась к нему лицом и одним лёгким, грациональным движением плеч сбросила своё шёлковое кимоно на пол. Она осталась в одном лишь черном кружевном боди, которое делало её бледную кожу почти светящейся в утренних лучах, пробивающихся сквозь шторы. Её лисьи ушки на макушке кокетливо прижались, а серебряный хвост, из которого из-за резкого движения на ковёр с тихим звоном вывалился один крупный гномий алмаз, призывно зашевелился.

Ревизор Родерик посмотрел на упавший алмаз, затем перевёл взгляд на роскошные, упругие холмы лисицы, которые соблазнительно вздымались прямо перед его носом, и его строгий бюрократический устав окончательно и бесповоротно превратился в пепел.

— Алмаз... незарегистрированная прибыль... — прошептал он, но его голос сорвался на хриплый писк. — Это... это конфискация...

— Конфискуй меня полностью, мой строгий инспектор, — промурлыкала чернобурка, делая стремительный шаг вперед и запрыгивая к нему на колени. Её длинные, стройные ноги намертво обхватили его талию, а пушистый хвост плотным, тёплым кольцом обвился вокруг его шеи, обдавая мужчину концентрированным ароматом дикой мяты.

Родерик, больше не в силах сдерживать бушующий внутри пожар, который раздували лисьи феромоны, отбросил свой свиток в угол. Его руки, привыкшие перебирать сухие бумажки, с неожиданной, почти первобытной страстью впились в округлые, упругие ягодицы лисицы, сжимая их сквозь тонкое кружево боди. Они с глухим вздохом повалились на мягкие пуфики, сминая шёлковые драпировки.

Процесс «налоговой проверки» начался с такой неистовой, пошлой яростью, которой этот кабинет не видел со времён основания заведения. Родерик, дорвавшись до элитного разврата после долгих лет сухой канцелярской работы и одиноких ночей над годовыми отчётами, проявил невиданную, просто чудовищную прыть. Он неутомимо и мощно трудился сверху, его бёдра двигались с чёткой частотой тяжёлого гидравлического пресса, а Силь лишь сладостно и громко стонала на всю комнату, вонзая свои острые коготки в его строгий чёрный кафтан, который они в порыве страсти так и не успели до конца снять.

Но тут лисья, хищная природа Силь снова сыграла с ними злую шутку. В самый пиковый, сакральный момент, когда ревизор издал громкий, тонкий и пронзительный стон, который в дикой природе обычно издаёт испуганный лесной суслик при виде орла, у Силь Вайс в голове мгновенно замкнуло древний охотничий рефлекс. Её золотые глаза сузились в вертикальные ниточки, уши намертво прижались к голове, и она с диким, утробным шипением перевернула Родерика под себя, оказавшись сверху.

Используя свой пушистый серебряный хвост, она принялась яростно, интенсивно щекотать его прямо под носом и за ушами, заставляя сурового чиновника безудержно хохотать и извиваться под ней на пуфиках, совершая непроизвольные, высокоскоростные фрикции.

— А-ха-ха! Госпожа лиса! Прекратите! — в полной эйфории вопил ревизор, его очки слетели на пол, а строгий кафтан окончательно разорвался по швам. — Это... это нарушение статьи... а-ха-ха... статьи о ненападении на госслужащих! Мой нос... я сейчас... А-а-апчхи!!!

Мощнейший чих ревизора совпал с моментом его финального, сокрушительного налогового экстаза. Его «главный инспектор» изверг столько благодатной страсти, что зеркало на стене мгновенно покрылось густым слоем эротического пара, а сам Родерик без сил рухнул на шёлковые подушки, тяжело дыша и блаженно улыбаясь абсолютно счастливой, идиотской улыбкой полностью опустошённого налогоплательщика.

Силь Вайс устало, но победоносно улыбнулась, аккуратно вычёвывая лапкой застрявшее в её серебряных волосах перо из подушки. Она наклонилась, подняла с пола его ревизорский свиток, обмакнула свой коготок в пролитые чернила и чётким, красивым почерком вывела на официальном бланке: «Проверка проведена. Нарушений санитарных и нравственных норм не обнаружено. Заведение признано зоной особой государственной благодати. Налог уплачен натурой в полном объёме».

В это самое время внизу, в главном зале, ситуация развивалась не менее весело. Четверо королевских стражников с алебардами, оставшиеся караулить «базальтовый сейф», честно пытались стоять смирно. Но стоило мадам Селене незаметно подлить им в кружки с утренним элем парочку капель остатков ведьминской настойки «Ведьминого корня» (которую она накануне выменяла у Люси Мэйн), как их суровая воинская дисциплина растаяла без следа.

Лони Юст, которой надоело стоять в позе каменной скульптуры, силой мысли отключила свой расовой навык. Её кожа в одну секунду превратилась из тёмно-серого гранита обратно в нежную серо-пепельную плоть.

— Так, мальчики, караул окончен, — глубоким, флегматичным голосом произнесла горгулья, расправляя свои кожистые крылья и разминая затекшие бёдра. — Сейф открывается. Кто из вас первый хочет сдать свой... вклад в мою гранитную кассу?

Стражники, у которых от ведьминского зелья и вида её обнажённого тела в кожаных портупеях глаза уже вовсю горели ядовито-розовым светом страсти, побросали свои алебарды на пол. Они с дикими, победными криками «Во славу Короля и Госпожи Лони!» бросились на сцену, и в зале началась грандиозная, высокоскоростная пенно-массажная оргия с активным использованием кожаных плетей, змеиных колец мадам Селены и старых рыцарских щитов в качестве массажных столов.

Под сценой наконец-то проснулся вожак оборотней Фенрир. Он потряс своей массивной волчьей головой, чихнул от скопившейся в носу серебряной шерсти, увидел царящий вокруг хаос и довольно ухмыльнулся, обнажив острые клыки. Его серый хвост закрутился с бешеной скоростью.

— Ну ни фига себе я поспал, — прорычал волк, вылезая из-под обломков. — Опять гномы всё сломали, а стражники вовсю лапают нашу горгулью! Эй, зеленый орк, тащи сюда ещё ведро эля! Ночь, конечно, кончилась, но утренняя разминка стаи только начинается!

Когда спустя час сэр Родерик, бережно придерживая руками свои разорванные по швам брюки и прикрывая срам официальным свитком с печатями, медленно и покачиваясь спустился на первый этаж, его глазам предстала эпичная картина. Все его четверо стражников лежали на сцене абсолютно счастливые, обессиленные и укутанные в шёлковые кимоно, пока Лони Юст лениво выбивала чечётку своими ботфортами по их железным кирасам, а мадам Селена пересчитывала огромную кучу золотых монет, которую стражники добровольно сдали в качестве «налога на благодать».

Ревизор Родерик посмотрел на эту картину, затем перевёл взгляд на Силь Вайс, которая стояла на лестнице, кокетливо поправляя свой пушистый серебряный хвост, из которого больше не звенели алмазы (все они уже были надёжно спрятаны в сейф мадам), и тихо, со вздохом произнёс:

— Стража... Собирайте свои алебарды... Рейд окончен. Пишите в рапортах... В заведении «Хитрый Лис»... обнаружен источник чистейшего, легитимного экстаза государственного значения. Всем сотрудникам... выдать ордена за мужество при проведении тактического аудита.

И налоговая инспекция, шатаясь от усталости и блаженства, шурша порванными кафтанами, медленно покинула бордель, бережно унося с собой подписанный ведьминским коготком Силь официальный акт проверки.

Солнце окончательно взошло над портовым кварталом, заливая главный зал «Хитрого Лиса» ярким, золотистым дневным светом. Силь Вайс, Лони Юст и Фенрир сидели прямо на краю разрушенной сцены, свесив ноги в дыру в полу. Мадам Селена лично приползла к ним, неся на подносе огромный кувшин с холодным эльфийским нектаром и кучу жареных цыплят для проголодавшегося волка.

— Ну что, мои дикие бестии, — хищно улыбнулась нага, её раздвоенный язык довольно облизнул пухлые губы. — Ночь была просто сокрушительной для нашего интерьера, но прибыль... Прибыль перекрывает стоимость ремонта потолка в пять раз! Сильвия, твоя тактическая щекотка ревизора — это просто шедевр коммерческого шпионажа, Родерик пообещал освободить нас от налогов на два года вперёд! Лони, твои гранитные объятия рудокопов принесли нам столько алмазов, что завтра я выпишу из столицы самую дорогую шёлковую кровать с титановыми ножками повышенной прочности!

— Наконец-то, — флегматично крякнула горгулья, отправляя в рот целый кусок цыплёнка. — А то на этих дубовых досках у меня постоянно портупеи протираются. Фенрир, а ты чего притих? Твой хвост больше не крутится?

Волк-оборотень, сидевший рядом с Силь и аккуратно выковыривающий серебряную шерсть лисицы из своих густых бакенбард, утробно по-доброму зарычал и крепко обнял чернобурку за плечи своей огромной лапой.

— Да куда мой хвост денется, госпожа из камня, — ухмыльнулся вожак стаи, хищно блеснув жёлтыми глазами в сторону Силь. — Я просто думаю, что эта чернобурка от меня так просто не отделается. В следующую пятницу мой клан «Серых Псов» празднует день полнолуния. И я уже забронировал весь второй этаж этого вертепа. Сильвия, готовь свой хвост, щекотать меня будешь до самого утра, но на этот раз по моему волчьему прейскуранту!

Силь Вайс лукаво посмотрела на него из-под длинных ресниц, её золотые раскосые глаза вспыхнули хитрым, невероятно порочным колдовским огнём. Она поправила своё шёлковое кимоно, заставив свой пушистый серебряный хвост кокетливо обвиться вокруг мощного бедра волка, и тихонько промурлыкала:

— Пятьдесят золотых за бронь, пёсик. И ещё тридцать — за то, чтобы я перед процессом не превратила твои уши в домашние тапочки для нашей горгульи. Мои инстинкты хищника, знаешь ли, штука дорогая и непредсказуемая.

Бордель «Хитрый Лис» медленно погружался в свой заслуженный дневной сон. Портовый город просыпался, купцы шли на рынок, стражники заступали на посты, даже не подозревая, какие грандиозные, пошлые и невероятно весёлые страсти кипели за этими резными деревянными дверями этой ночью. Ночная смена закончилась, оставив после себя горы золота, куски сломанных домкратов и чистый серебряный триумф лисьих уловок, который вошёл в золотые хроники самого развратного заведения этих Вольных Баронств.