Читать онлайн "Ошибка"

Когда бронированный передок "грузовоза" расшвырял остатки ворот, группирующиеся вокруг аккуратно рассортированных куч сора и обломков, трудяги побросали свою работу и переключили внимание на новый раздражитель. Полностью сосредоточившись на вождении девятитонной махины, Ка Ил игнорировал их присутствие. Сражаясь с управлением, он был вынужден следить за поведением транспортера, грозившего завалиться на каждом повороте, стараясь не слишком при этом замедляться, чтобы не позволить особо расторопному попутчику дотянуться до выступающей детали бронированного корпуса. Схватится — уже не стряхнешь! Очередной взрыв далекого пулеметного грохота едва не заставил его развернуться. И все же Ка Ил продолжил путь к своему цеху, твердо намереваясь следовать врачебной клятве до самого конца. Но прежде он бросил последний взгляд на дисплей связанного с его катетером браслета скрайба. Данные гласили:

Анализ активности BSA:

3,06 мМЕ/л

Статус:

погрешность

погрешность

норма

Это было важнее всего: пулеметной трескотни, назойливых трудяг, управления не самым отзывчивым видом транспорта и даже долга. Показания катетера — первое, за чем он должен следить. Опытный отладчик понял, что время пришло: "норма" была уже тревожным сигналом. Немного повозившись с заедавшим механизмом выброса, он извлек из гнезда использованный картридж и быстро заменил на свежий. Врачебный опыт позволял ему безопасно выжимать действующую нейрокарту перед заменой. Вообще-то это считалось рискованным и неэтичным, но когда ты один отвечаешь за целый цех, а на носу у тебя итоговый месячный отчет, этика часто становится недопустимой роскошью. Ка Ил проверил обновленные данные:

Анализ активности BSA:

2,01 мМЕ/л

Статус:

погрешность

норма

гражданин

Активность высоковата, но это из-за стресса. Ка Ил направил "грузовоз" в сторону сборочных ангаров. Далекий стрекот выстрелов обрел свою привычную бухающую форму. Бой шел непосредственно в его цеху. В каком-то смысле это даже успокаивало. Раз у охраны сохранились боеприпасы, то встреч с дееспособными трудягами, к которым Ка Ил так и не успел привыкнуть, можно не опасаться. Оглядевшись и не обнаружив на хвосте верницы ковыляющих тел, он остановился проверить лежащую на пассажирском сиденье винтовку. Протокол предписывал врачу дождаться окончания боя, допуская участие при острой необходимости и наличии базовой тактической подготовки. Ка Ил никогда не попадал в перестрелки, но робким парнем тоже не был. Робкий офицер не согласится на командировки во Внешние цеха, какие бы карьерные перспективы они ни сулили.

Двигатель взревел, корпус "грузовоза" с грохотом и скрежетом врубился в створки ворот. Ошеломленный Ка Ил едва распознал в полумраке сухощавые фигурки шершней. Распахнув пассажирскую дверь и просунув ствол винтовки в образованную ей и лобовым стеклом бойницу, корпоративный врач серого уровня допуска открыл беспорядочную пальбу по немедленно вернувшим ему огонь террористам. Стресс и бьющий снаружи свет на время лишили его зрения, в то время как сам он оказался словно на ладони. Пули скоблили броню, визжали над головой. Ка Ил не сразу понял, что кричал на протяжении всех нескольких секунд первого боя, в котором ему довелось поучаствовать за все годы армейской службы. Он не успел добить даже первый магазин, когда наконец разобрал адресованную ему матерную брань:

— Стой, м..., все уже! Своих покрошишь!

Дрожащими руками Ка Ил отвел винтовку от слепящей тьмы помещения ангара, внутри которого не мог различить даже очертания больших грузовиков. Броня транспортера выиграла ему несколько секунд, по истечении которых шершни должны были успеть выцепить его своим кучным огнем. И если бы надзиратель промедлил хотя бы мгновение, на этом бы все и закончилось. Но, перетянув внимание на себя, Ка Ил позволил ему быстро сменить огневую точку и обстрелять противника с удобного сектора. Они остались одни. Среди груды тел у ворот признаки угасающей жизни подавали только четыре. Несколько револьверных выстрелов быстро сократили их число до нуля.

— Там, в "грузике"! Живой? — крикнул невысокий надзиратель. — Что-то вопить перестал.

Ка Ил узнал голос. По служебным обязанностям поддержания рабочего состояния катетеров, он так или иначе был знаком со всем немалым обслуживающим персоналом цеха. Образ, незаметно сливающегося с прочим рядовым составом, бойца поста охраны вдруг резко всплыл в памяти, словно Ка Ил знал его всю жизнь.

— Ильен, это я! Кто-нибудь ранен, требуется помощь? Катетеры в порядке?

— Хм? Да неужто его благородье "фельшер" к нам пожаловали!

В словах Ильена послышалась та доброжелательная издевка, служившая военным основным маркером качества, что в переводе на человеческий звучит как "настоящий мужик". Ка Ил впервые оказался ее жертвой, и в другое время даже почувствовал бы себя оскорбленным. Но после проведенного боя, в результате которого он вдруг выбежал за ворота цеха справить самую долгую и приятную малую нужду в своей жизни, заново рожденный боевой офицер постепенно растворялся в благодарности этому признанию, сразу почувствовав в Ильене нечто большее, какие-то крепкие узы.

— Куда это ты ломанул, "фельшер"! — оборвал было это благорастворение командный голос Ильена, но когда до надзирателя наконец дошло происхождение этих плещущих звуков, он быстро сменился таким же уважительно-издевательским смехом, к которому примешивалась новая интонация — понимание. — Скорее заканчивай и обратно. И в следующий раз не делай дела снаружи — самый первый принцип моего клуба "Нежелающих словить пулю"!

Переступая еще слегка трясущимися ногами, облегчившийся во всех смыслах Ка Ил вернулся в ангар. Глубоко вдохнув, он поднял веки и в отражении бокового зеркала транспортера увидел, как небольшой, невзрачный мужчина, который, кроме как на "вы" и "сэр", к нему никогда не обращался, отечески хлопнул, нацепившее униформу Ка Ила, бледное, ссутулившееся нечто. Сделав над собой усилие, он выпрямился, расправил плечи, отряхнул и поправил китель, успокоил и разгладил черты лица, представ перед подчинённым в положенном гражданину и офицеру бравом виде.

Если бы на них двоих взглянул опытный кинопродюсер, то на главную роль хитового боевика, не задумываясь, выбрал бы именно Ка Ила. Высокий, статный, со свежим молодым лицом, он всю жизнь прожил в богатом районе, правильно питался, имел доступ к полноценному медицинскому обслуживанию, развивающим спортивным играм. А еще учился в частных заведениях с высоким конкурсом поступающих, за которым следовала недостижимая для граждан класса Ильена мечта: высшее медицинское образование. Желание пройти военную службу и получить шанс побороться за доступ в закрытые круги граждан определило его в этот ангар окончательной сборки сельхозмашин прямо перед отправкой в поля. Воинская служба подразумевала дисциплину, и Ка Ил больше года проходил в статусе чуть ли не рядового, прежде чем был допущен к непосредственному исполнению своих обязанностей. Именно тогда его прозвали исковерканным словом "фельдшер" потомственные рядовые. Ка Ил делал вид, что не слышал, как бойкий и всегда любивший почитать Ильен часто называл так его за глаза, поскольку смеялся надзиратель больше над товарищами, чем над молодым офицером.

Уж кого, а Ильена (ниже четвертого гражданского уровня фамилия не полагается) взяли бы разве на роль статиста в самой дешевой короткометражке — из тех, что в среде кинозвезд принято называть странным словом "искусство". На лице, в росте и даже сложении квадратного Ильена несмываемым клеймом отпечатались несколько рабочих поколений на самой границе гражданских прав, ниже которых могут находиться только бесправные. В юном возрасте опасно бойкий Ильен прошел проверку на призывном пункте и после небольшой прошивки от ПсайТек заслужил право на военную службу. Десяток лет, проведенных в самых горячих точках обоих континентов, без возможности подняться в чине выше капрала, как правило, заканчиваются здесь. В личной службе безопасности корпорации зарплата не выше, чем в армии, но соцпакет позволяет как-то уживаться со всеми увечьями, психологическими травмами и сбоями в эмоциональной прошивке. Но самое главное — возможность поступить в военное училище для его детей, чтобы постепенно, поколение за поколением, поднимать новую династию в военных чинах. В положении Ильена это стоило чертовски много.

— Доложите о состоянии нашего поста, капрал, — попытался изобразить серьезный тон Ка Ил.

— Все стабильно, сэр, — Ильен даже виду не подал, что разочарован попыткой Ка Ила выстроить офицерскую дистанцию с проверенным солдатом, — докладывает старший, он же единственный уцелевший, капрал Службы безопасности Ильен.

Непривычно короткий доклад оказался и предельно содержательным.

— Как "единственный"? — рука Ка Ила растерянно потянулась к контейнеру, в котором он хранил запас нейрокарт. — Выживших нет совсем?

— Из нашего поста — точно. Положение гражданских и сервов еще предстоит уточнить.

— Тогда немедленно приступаем, — решительно заявил Ка Ил. — Следуйте за мной.

— Есть! — не переставая улыбаться, Ильен выполнил воинское приветствие.

Они обошли заваленный телами надзирателей и шершней ангар до опущенной стальной заслонки, перекрывающей рельсы главного конвейера.

— Специально ее заклинили, чтобы шершни до персонала не добрались, — пояснил Ильен. — Планировали отступить через боковой вход и занять оборону на лестничной площадке, да не успели.

— Ее можно поднять?

— Не с нашей стороны.

— Что ж, пойдем в обход. Следи за тылом!

Ка Ил пихнул створки дверей бокового прохода, сразу же укрывшись за стеной и бросив из-за нее быстрый взгляд. В полумраке едва работающего аварийного освещения он разглядел какой-то силуэт, но, опасаясь показаться подчиненному слабаком, не стал звать на помощь. Облизнув пересохшие губы, Ка Ил ступил за порог. Силуэт не напоминал худощавую фигурку серва, так что он не стал направлять на него ствол винтовки, а, удерживая ее таким образом, чтобы мгновенно вскинуть при первых признаках опасности, быстро осмотрел лестничный проем, вернулся к неясному силуэту и громко скомандовал:

— Назовитесь, гражданин!

Неизвестный развернулся к нему, и Ка Ил разглядел наконец, чем он с таким увлечением занимался в своем углу. Обломки стен были собраны в аккуратную кучу, туда же сметены остатки пыли. Ка Илу стоило заподозрить что-то неладное, еще взглянув на пол, на котором не осталось даже гильз. Человек в униформе офисного служащего сделал неуклюжий шаг в его сторону, показавшись под пульсирующей красным светом лампой; на его белых глазах не было ни зрачка, ни радужки. Служащий успел сделать еще один неуверенный шаг в сторону Ка Ила, прежде чем тот наконец опомнился и вылетел обратно в проход, захлопывая за собой двери и обматывая их ручки цепью, служившей заменой давно отказавшего кодового замка.

— Ты чего, "фельшер"? — спросил удивленный его поведением Ильен.

Ответом ему послужил грохот, с которым двери разошлись, насколько позволила цепь.

— Трудяга, что ли? — как-то даже оскорбительно спокойно спросил надзиратель.

В образовавшуюся щель полился исполненный какой-то бесконечной тоски стон, плавно и гармонично перетекающий в яростный хрип обезумевшего от голода зверя. Ка Ил вдруг понял, что непроизвольно смочил трусы. Но в тот момент он уже был настолько близок к панике, что сил возблагодарить провидение, приведшее его к этой ситуации с выжатым мочевым пузырем, уже не осталось.

— Нет там никого... — с трудом прохрипел он. — Шершни, Сизиф… если кто и не обратился, то уже давно разорван на клочки и собран в аккуратные кучки...

— Ну, как раз это мы с тобой и должны установить, — тон подчиненного начисто испарился из голоса Ильена.

Надзиратель встал напротив двери и, уперев приклад в плечо, направил ствол в сторону наиболее вдавившейся в цепь двери.

— Не может быть, чтобы он был только один! — Ка Ила все еще трясло. — Никогда не бывает!

— И? Они же тормознутые, как тот конвейер в тире.

— Для чего ты это делаешь? — в голосе Ка Ила послышались нотки истерики. — Там ведь нет никого из персонала!

— В цеху, — сурово ответил Ильен. — В офисном крыле достаточно помещений, чтобы спрятаться. А еще должны остаться сервы.

Ка Ил замолчал. Сервов не трогают ни шершни, ни трудяги, они не подвергаются сизификации. А если следить за катетером, процесс можно замедлить и у граждан. Вытянуть бедолаг, оказать им медицинскую помощь и вывести в безопасное место — его долг как офицера. Именно по этой причине он так рисковал, направляя транспортер не в сторону ворот, у которых уже закрепились силы Службы безопасности. Ка Ил как мог постарался взять себя в руки, но паника от въевшегося в память образа безглазого живодера, подозрительно затихшего за дверями, продолжала испытывать его мочевой пузырь на предмет содержимого. Ильен осмотрел его еще раз.

— Командир, не мог бы ты подогнать машину к стыку между ангарами? — в голосе не было ни насмешки, ни презрения. — Я только пройдусь по лестнице на второй этаж, осмотрю помещения для персонала и, если кто выжил, выведу с черного хода. Так меньше времени потеряем.

От тона этих слов и понимающего взгляда Ка Ил постепенно приходил в себя. И хоть роль главного героя кинобоевика перед этой аудиторией ему больше не светила, паника, под напором постепенно возвращающегося самоуважения гражданина, выполняющего свой гражданский и офицерский долг, помаленьку отступала.

— Конечно... — почти прошептал Ка Ил, — я все сде...

Оба вздрогнули от пронзительного писка, в котором Ка Ил безошибочно узнал сигнал катетера.

— Ты не менял картридж?! — его голос вновь обрел уверенный тон командующего офицера.

— Промашка, сэр, — Ильен не только чувствовал себя виноватым, но еще оказался в стихии Ка Ила, так что уровень его послушания заметно возрос. — Сейчас этого беспокойного соседа закончу и сменю.

— Какое еще "закончу"! — буквально рычал Ка Ил. — В воздухе наверняка распылен Сизиф, шершни и эти гребаные упыри шарятся по всей территории завода. И я не говорю, как сильно перегружается ресурс нейрокарты от стресса! Трудягой стать захотел?

— Да он только пропищал-то, — неуверенно пробормотал Ильен. — Чего за пару минут случиться может?

— Уже может быть поздно!

Игнорируя возражения, Ка Ил навис над небольшим Ильеном и рванул вверх рукав, обнажая толстое предплечье потомственного рабочего. Слегка щелкнув ногтем по дисплею, повернутому по армейской привычке внутрь, он вывел на лицевой экран показания скрайба.

Анализ активности BSA:

3,97 мМЕ/л

Статус:

норма

норма

критический (необходима срочная замена нейрокарты)

Ка Ил перекрыл трехэтажным матом механизм выбрасывания картриджа. Ну почему именно на нем компания каждый раз так экономит? Корпус гребаного катетера способен пережить гребаный взрыв гребаной водородной бомбы, но одна единственная соринка... После буквально всех известных Ка Илу манипуляций проклятый механизм наконец-то сработал. Схватив картридж из собственных запасов, забывший о грозящем отчете отладчик отработанным движением быстро установил его в гнездо.

"Прошу тебя! — шептал он. — Я ведь успел?"

Ка Ил обновил показатели катетера.

Анализ активности BSA:

4,01 мМЕ/л

Статус:

норма

критический (необходима срочная замена нейрокарты)

...ошибка...

— Быть не может!

— Что? — без всяких шуток насторожился Ильен.

Ка Ил стиснул кулаки.

"Не могла активность так быстро подскочить! Давай, сука, работай как надо!"

Впервые в жизни помолившись, Ка Ил вновь обновил показатели.

Анализ активности BSA:

2,78 мМЕ/л

Статус:

критический (необходима срочная замена нейрокарты)

...ошибка...

гражданин

— Багованный кусок хлама...

Ка Ил прислонился спиной к стене. Выглядел он полностью опустошенным, но Ильен сообразил: опасность миновала. Понимая, что, возможно, уже второй раз обязан жизнью этому далекому по статусу, но такому близкому по духу офицеру, он вдруг проникся к нему еще большей симпатией.

— Давно хотел спросить... — начал было Ильен, мгновенно оборвавшись от резкого грохота дверей и цепи.

Оба с удивлением устремили взгляд на боковой проход. Трудяга делал успехи: белая как мел рука пролезла сквозь створки. "А'рр... о'рр... у'рр..." — стонала в них оскаленная пасть, словно пытаясь выговорить слово "главрыба" задом наперед. Увлеченные столь важным занятием, они как-то позабыли о текущей ситуации.

— Так почему катетер срабатывает, когда принимать меры уже поздно или почти поздно? Разве не удобнее установить сигнал на момент времени, чтобы его хватало с запасом?

— Ну, умного из себя не строй, додумались и без нас. Но Сизиф уже вскрыл принцип работы катетера и подстраивается под алгоритмы нейрокарт. Шкала действующей модели скрайба уже не отражает его воздействие на организм.

В былые времена активность Сизифа пытались купировать медикаментозно. Но препарат с такой скоростью адаптировался к антидоту, что в итоге его приходилось отгружать едва ли не смертельными дозами. Именно в ответ на эти вызовы ученым советом была разработана новейшая программа искусственного моделирования эмоций, обходящая воздействие Сизифа на мозг.

— Но ведь катетер отслеживает уровень активности, — не унимался Ильен. — Что мешает внести в интерфейс возможности ручной настройки шкалы?

— Благосостояние одной из важнейших компаний нашего общества, Ильен. Представляешь, как добавление подобной опции отразится на годовых продажах скрайбов? Возможность, конечно, удобная, и я, как врач, первым ее поприветствую, но экономика, брат, так не работает.

По-хорошему, по причине морального устаревания программного обеспечения, достаточно замены одного браслета, поскольку почти вся отвечающая за интерфейс начинка установлена в нем. Но катетер был самой дорогой частью скрайба и потому проектировался как неотделимая его часть. Впрочем, опять же как врач, Ка Ил оправдывал это решение возможными конфликтами "железа" у приборов со взаимозаменяемыми комплектующими. Когда дело касается здоровья, подобный конфликт может иметь слишком большую цену.

— Как же все непросто в этой жизни, — признавая неправоту, покачал головой Ильен.

Ка Ил уже приготовился дать очередное мудрое наставление, как надзиратель подхватил своего "тяжа" и несколькими выстрелами угомонил грохочущее цепями привидение этого замка.

— Ладно, сэр, работаем по плану, — Ильен распахнул правую створку.

Придирчиво осмотрев трепыхающееся тело, он извлек из служебной кобуры револьвер и вогнал еще одну пулю ему в голову.

— Я с тобой! — заметно успокоившийся Ка Ил проверил свою "игольницу".

— Не стоит, "фельшер", — с улыбкой загоняя патрон в пустое гнездо барабана, повернулся к нему Ильен. — Вижу я, что ты наш мужик, но по изначальному плану и правда будет лучше.

Не выказывая и намека на страх, Ильен пропал во тьме проема. Стремительность его отработанных движений невольно вернула Ка Ила к воображаемым кинопробам. Когда Ильен находился за выполнением своей тяжелой работы, вся его внешняя неказистость словно отступала куда-то в сторону, демонстрируя глазу приятный, в первую очередь своей функциональностью, инструмент. Первые выстрелы заставили Ка Ила вернуться к реальности. Будучи в полной уверенности, что уж кто-кто, а Ильен там не пропадет, он вернулся к транспортеру.

Неповоротливый "грузовоз" с трудом протиснулся в проделанный им же проем. Остановившись в указанном месте, Ка Ил выскочил, чтобы раскрыть заднюю дверцу, и вернулся на место. Пулеметы трещали без перерыва. Когда замолкали одни, с разных сторон вспыхивали новые, обозначающие точки соприкосновения отрядов. И они приближались. Хоть как-то успокаивал только отвязный лай крупнокалиберной винтовки Ильена. Плотность его была не особо высокой, но очередная вспышка активности "тяжа" возникала то и дело, указывая на частоту столкновений служаки с трудягами и на то, что он все еще дееспособен. Без этих постоянных напоминаний Ка Ил даже не знал, как бы досидел все отведенное время. Минуты, когда "тяж" наконец затих, были самыми долгими в его жизни. Решающие минуты. Глаза стреляли в разные стороны, руки ерзали по рулевому колесу, снова захотелось помочиться. Этот проклятый пулеметный перестук... Ну возьмите вы хоть секундную передышку!

Внезапно возобновившаяся работа "тяжа" заставила его подскочить на месте. Что-то было не так. Пули стучали внутри "грузовоза" — прямо по бронепластине, отделяющей водителя транспортера от "груза". На этот раз это была не короткая вспышка стрельбы по малоподвижным мишеням, а две продолжительные очереди, после которых забухал уже знакомый револьвер. И Ка Ил не забыл, в каких целях он применялся. Задняя дверца щелкнула замком, на пассажирское сиденье опустился Ильен, загоняющий в гнездо новый магазин.

— "Груз" упакован, поехали, — коротко бросил он. Вид надзирателя был мрачен.

— Что произошло? Там были выжившие?

— А как же? Целая толпа забаррикадировавшихся трудяг, стерегущая кучку сервов, — Ильен бросил на офицера тяжелый взгляд, стараясь дать ему понять, что разговор окончен. — Дави.

— Что с ними стало? Я должен осмотреть и помочь раненым.

Ильен выскочил из кабины на середине этой фразы. В следующую секунду сильная рука вытолкнула Ка Ила на пассажирское сиденье.

— Стало, — ответил Ильен, занимая место водителя.

"Грузовоз" уверенно сдвинулся с места.

— П-погоди! — за малым не выпавший Ка Ил захлопнул дверцу, и его внезапно осенило. — Ты что, расстрелял их всех?!

Ильен обогнул яму, не снижая скорости, вписался в поворот. Несмотря на охвативший его ужас, Ка Ил не мог не восхититься легкости, с какой этот, казавшийся почти неуправляемым, танк слушался нового хозяина.

— Не сразу, — ответил наконец Ильен. — Долго просчитывал варианты, но в итоге принял единственно верное решение. Доказательства с нами, Службе безопасности мы ничего не должны, — он остановился на перекрестке и прислушался к пулеметным трелям. — К каким воротам?

— Восточным... — задыхаясь, ответил Ка Ил. — Возле госпиталя...

Ильен тронулся с места. Ориентируясь на звуки стрельбы, он избегал опасных участков. Один раз их транспортер обстреляли из небольшого калибра — этот участок Ильен проскочил так, что Ка Ила вдавило в сиденье, после чего он тут же пристегнул ремень. Когда за поворотом показались обложенные мешками огневые точки, Ильен остановил "грузовоз" еще раньше окрика "Остановитесь или будете расстреляны!" Надзиратель поднес скрайб к губам и коротко бросил: "Сияние". Услышав отзыв и разрешение продолжать движение, он подвел "грузовоз" к воротам.

— Откуда такие красивые, парни? — обвешанный до зубов бронепластинами боец в балаклаве красноречиво осмотрел следы боя на бронированном корпусе.

— Капрал Ильен, Служба безопасности Био-Прогресса, — Ильен приложил дисплей скрайба к протянутому сканеру. — Со мной младший офицер медицинского персонала ПсайТек доктор Истнец. Направляемся со стороны сборочных ангаров через закусочную "Сектор 13". Когда мы пробирались, было относительно тихо, можете попробовать обойти гадов с этой стороны.

— Спасибо за сведения, капрал, проезжайте. На посту у Напалма организован военный госпиталь, там пройдете осмотр катетеров. Надеемся на вашу помощь, доктор, — не без почтения обратился боец к отрешенному Ка Илу.

Тот не отвечал.

— Первое дело, — пояснил Ильен.

Боец выполнил приветствие и дал сигнал пропустить их "грузовоз".

— Езжайте аккуратно, — посоветовал он на прощание. — Ветер разнес облака Сизифа на километры, а у нас не было времени разбираться с трудягами.

— Ну хоть мусор кто-то соберет, наконец, — усмехнулся Ильен.

Боец ответил заразительным молодым смехом. Ильен кивнул ему на прощание и выжал педаль, оставляя позади душные цеха и пулеметные трели. Поездка по живописному пейзажу раскинувшихся по обе стороны дороги полей позволила Ка Илу немного прийти в себя. Особенно когда шум пальбы перестал наконец давить на нервы.

— Там были дети? — требовательно спросил он.

— С сервами всегда есть дети, — ответил Ильен.

Ка Ил закрыл глаза. Он не очень любил находиться среди сервов. Не то чтобы он ненавидел или презирал их самих. Но как же тяжело было смотреть в эти большие, черные, исполненные какой-то обреченной тоски глаза! Ка Ил не понимал, почему сервы так себя вели. Почему так вяло реагировали на его заботу, с таким равнодушием ездили на "грузовозах" к месту работы. Они любили свой труд, любили станки, любили работать в компании и всегда делали это на совесть. А уж до чего ловки были их четырехпалые кисти, это надо было видеть! Так почему же они настолько мало ценили проявляемую к ним заботу? Ка Ил не чувствовал, что получает достаточно отдачи за свое внимание, и из-за этого, пусть и оставаясь со взрослыми сервами обходительным, старался сводить контакты к минимуму.

Иное дело — дети. Эти так быстро учились и были так счастливы стоять со своими пестунами у станков, так живо реагировали на его посещения, что Ка Ил буквально купался в лучшей награде любого врача — благодарности пациента. За три года работы ему довелось во всех деталях изучить эту постепенную трансформацию из маленького веселого гуманоидика в безрадостного робота, живущего только своей работой и детьми роя, но забота о маленьких сервах так и осталась любимой частью его служебных обязанностей.

— Мы должны были отвезти их на карантин, — только и смог выдавить из себя Ка Ил. Он чувствовал, что сейчас заплачет, но настойчиво сверлил взглядом невозмутимый профиль крупного, носатого лица Ильена. — Наша инструкция на этом настаивает.

Ильен плавно вписался в поворот и только после этого ответил:

— Без свидетелей из выживших граждан карантин они бы не прошли.

— Детей никогда не трогают.

За поворотом показался вход в ущелье, а возле него — первые силуэты прибирающихся вдоль дорог трудяг. По мере приближения к ним транспортного средства беспокойные шатуны бросали свою работу и направлялись навстречу пришельцам. Ильен прибавил газу, чтобы не позволить им уцепиться за край корпуса.

— Разумеется, — не отпуская рулевого колеса, надзиратель вдруг развернулся к новому товарищу по оружию. В прищуренных темно-серых глазах горело столько ярости, что Ка Ил всерьез испугался, как бы карта в его катетере не поплавилась. — Детей просто отделят от взрослых и заставят наблюдать, как их пестунов казнят "в целях предотвращения распространения багровой заразы", — вернув взгляд на дорогу, Ильен резко сдал влево, огибая почти подобравшегося к пассажирской двери трудягу. — А потом еще долго будут удивляться, откуда же среди их медоносных пчелок берутся шершни!

Все еще сохраняя молчание, смущенный Ка Ил отвернулся. Он не понял слов Ильена. Не понял, в чем именно был не прав и что все же плохого было в том, чтобы проявить немного гуманности и дать несчастным детям второй шанс. Но чувствовал он себя настолько неуютно, что решил сосредоточить взгляд на дороге и копошащихся по обочинам трудягах.

Основной причиной Реформы стабилизации трудовой потребности послужили массовые забастовки рабочих. Программа "Сизиф" была разработана давно, но ее внедрение в общество откладывалось до 2217 года, когда прогрессу недоставало последнего небольшого шага к главному прорыву в организации труда, который возможно было преодолеть только объединенными усилиями всего общества. Только тогда совет корпораций признал необходимость этого шага и делегировал его воплощение находящейся на острие передовой научной мысли ПсайТек.

Сперва обработку Сизифом планировалось применять только к безработным членам общества. Прошедшие процедуру рабочие получали право на получение гражданства и привилегий. Взамен на приглушенные когнитивные способности действие препарата повышало у рабочего чувство удовлетворения от проделанного труда, вне зависимости от отчуждения от его результатов и с сохранением квалификации во множестве специальностей, включая довольно требовательные к навыку, вроде вождения автомобиля. Основная цель состояла в повышении продуктивности рабочего с сохранением дисциплины труда. И на начальной стадии сизификации препарат полностью удовлетворял запросы, потому эксперимент был признан удавшимся, а авторы проекта не подверглись дисциплинарным взысканиям, даже после обнаружения побочного эффекта. Тем более что на исследованиях подавления этого эффекта они восстановили подпорченную репутацию, укрепив место ПсайТек в совете.

Стратегия себя оправдала, и общество выиграло время для сотворения искусственной рабочей касты сервов, эффективность труда которых вывела рост корпораций на новый уровень. Но приступы подвергнутых сизификации граждан к тому времени стали обычным и слабо поддающимся лечению явлением. Когда выяснилось, что отдельные группы сервов-ренегатов, впоследствии получившие кодовое имя "шершни", нелегально распространяли собственными силами модифицированный Сизиф в инфраструктуре управленческого гражданского слоя, инфицированным уже оказалось фактически все общество, затронув потомственных граждан. Купирование проблемы было доверено показавшей свою эффективность в решении кризисов ПсайТек, и в ответ на новые вызовы была предложена идея искусственного моделирования поведения. Сперва медикаментозного, но по мере совершенствования интегрирования киберимплантов в человеческий организм его сменило программируемое.

Данная система оказалась самой жизнеспособной в борьбе с Сизифом. Который также не стоял на месте, адаптируясь к организму носителя настолько эффективно, что побочный эффект проявляется почти сразу после завершения фазы сизификации, откат после которой уже невозможен. Любопытно, что BSA, обзаведясь буквально всеми возможными способами проникновения в человеческий организм, так и не избавил трудяг от адаптации распространения Сизифа, единственным методом, доступным им на заре проекта: через кровь и слюну.

Когда трудяги стали подбираться к транспортеру непозволительно близко, к Ка Илу вернулся прежний страх.

— Ильен, веди аккуратнее, — попросил он. — Этот уродец едва за зеркало не ухватился!

Ему никто не ответил. Все еще дуется?

— Ильен, слушай, — Ка Ил наконец решился взглянуть на товарища, — нам и правда стоит...

Ильен молча разглядывал белую линию разделительной полосы, не пытаясь прибавить скорость или объехать препятствие. Он просто удерживал машину ровно и без какой-либо цели вел за горизонт. Ка Ил подался немного вперед, заглядывая ему в глаза. Точка зрачка утонула в радужке, а сама она приобрела характерный для начальной стадии сизификации черный цвет. Но в центре уже появилось первое предательское бледное пятно, расползающееся уродливой коричневой кляксой.

Ка Ил уткнулся глазами в сжатые кулаки. Не было никакого дождя по приборной панели, не было всхлипываний на вдохе, дрожи в теле. Только несколько скупых капель и глубочайшая тоска. Собравшись с силами, он подобрал зажатую между коленями "игольницу", проверил патрон в стволе и с последним решительным выдохом приставил дуло к голове Ильена. Тот не отреагировал, продолжая гнаться за очередным поворотом. По мере обесцвечивания его глаз бывшего надзирателя начнет интересовать все происходящее — в основном, купирующие влияние Сизифа скрайбом люди. Но до этого еще есть время, которое Ка Ил мог позволить себе потратить на сглатывание слюны и облизывание пересохших губ. Среди вороха бомбардирующего его мысли бессмысленного нытья, он даже подцепил одно дельное замечание: что управление вообще-то находится в руках Ильена, а за пределами транспортера шастают толпы трудяг. Ка Ил подпер руль ногой, но ему показалось этого мало, так что он убрал левую руку от цевья, дополнительно зафиксировав механизм управления транспортом. Убедившись, что "грузовоз" движется по относительно ровному участку дороги, Ка Ил приготовился к выстрелу. И едва не выронил винтовку от разорвавшего тишину визга катетера.

"Да вашу ж мать! Да не может этого быть!"

С момента, как он догадался о страшном поступке Ильена, Ка Ил ни разу не проверил показатели скрайба. А гласили они однозначно:

Анализ активности BSA:

3,99 мМЕ/л

Статус:

норма

норма

критический (необходима срочная замена нейрокарты)

— Не может быть! — он вновь едва не заплакал. Теперь уже от злости на себя. — Не мог я быть настолько тупым кретином! Ну не настолько же!

Яростно вцепившись в механизм извлечения, он прошипел:

— Пожалуйста, только не сейчас...

Разумеется, никто его не послушал. Он давил на панель и так и эдак — механизм не поддавался. Пытался встряхнуть и попробовать снова — механизм не поддавался. Пытался перезагружать систему — это вообще никак не было связано. Ка Ил перевел взгляд на окно дверцы. В него настойчиво стучала мозолистая пятерня. Если бы не это, он бы даже выскочил из салона и побежал рядом с транспортером. Просто чтобы попробовать что-то новое. Но именно в самый критический момент механизм упорно отказывался подавать отработанный картридж.

— Какого ж хрена! — Ка Ил откинулся назад... и почувствовал, что на него кто-то смотрит.

Обливаясь холодным потом, он медленно повернулся, встретившись взглядом с Ильеном. Центр уже полностью коричневой радужки приветствовал его бесформенными бельмами; глаза светлели, выражение лица менялось: от очень напряженной задумчивости, словно Ильен пытался что-то вспомнить, к ясному, чистому осознанию. Скоро его заменит новая, куда более сильная эмоция, времени терять нельзя даже на катетер. Ка Ил ухватился за ствол отброшенной в сторону винтовки. Оказалось, что ее приклад так вклинился между дверью и сиденьем, что наотрез отказывался сдвинуться с места. В ярости саданув ладонью по издевательски выступающему дульному компенсатору, Ка Ил вспомнил про винтовку Ильена. "Тяж" надзирателя находился со стороны водительского сиденья. Когда едва дышащий Ка Ил пытался дотянуться до винтовки, взгляд его упал на рифлеванную рукоять револьвера, которым Ильен добивал сервов.

— Аауу'хгх!

В этот же момент большая толстая рука вцепилась в его волосы. Вторая уже старалась нащупать глаз, а челюсти сомкнулись на ушной раковине. Воющий от боли и ужаса Ка Ил дернул рукоять на себя. "Кретин, он же защелкнут!" — промелькнуло у него в голове. Но ничем не сдерживаемый револьвер мгновенно выскользнул из плена дешевого пластика. Ильен был настолько подавлен своим жутким деянием, что не заметил, как не закрепил ремешок кобуры. И, скорее всего, барабан был полностью разряжен. Он очень много стрелял и много перезаряжал. Может, у него вообще не осталось револьверных патронов! Ка Ил приставил ствол к груди Ильена и нажал на спусковой крючок.

Тело упыря отбросило в одну сторону, руку Ка Ила — в другую. Чтобы удержать равновесие, он ухватился за рулевое колесо и каким-то чудом выровнял каким-то чудом не перевернувшийся транспортер. Временно ему пришлось сосредоточить внимание на вождении из весьма непривычного положения. "У'рр... О'рр..." — Ильен еще шевелился, пытаясь подняться. Вспомнив стычку в цеху, Ка Ил прицелился ему в голову, но поспешил с выстрелом. Трясущаяся голова Ильена дернулась, уходя с линии прицеливания. Пуля отрикошетила от бронированного стекла и, провизжав буквально над ухом, увязла в обивке сиденья. Ошеломленный Ка Ил пригнулся, с трудом перебарывая управление, а Ильен тем временем начал выпрямляться. Собравшись от боли и пробужденной ей ярости, Ка Ил приподнялся. Каблук армейского ботинка вколотил тело бывшего товарища в дверцу, надежно фиксируя непослушную мишень.

— У'рр...

Пуля свободно погрузилась в блестящий лоб, образовав аккуратное отверстие почти по едва уловимой линии редеющих волос Ильена. Затылочная область черепной коробки разверзлась, словно распустившийся цветок, забрызгав стекло кашицей из крови, ошметков плоти и костей; из ноздрей хлынули два багровых водопада. Тело все еще подрагивало, но стремления подняться вновь не демонстрировало. Потеснив его на водительском сиденье, Ка Ил набрал скорость, после чего открыл дверцу и выпнул бездыханного надзирателя под ноги преследующих транспортер трудяг.

На месте выдранного клока волос саднило кожу, откушенное ухо горело. Но хоть Ка Ил и очень надеялся, что сумел сохранить глаз, сейчас ему было не до этого. Окончательно выровняв транспортер, он зафиксировал рулевое колесо между коленями и вновь взглянул на скрайб. Молитва больше не помогала, так что Ка Ил попробовал магию. Прочитав над прибором длинное заклинание, состоящее из одних матов и пожеланий совокупления, он саданул по катетеру рукоятью револьвера, и... оно сработало. А как иначе объяснить знакомый щелчок дешевого механизма, с которым катетер выбрасывал отработанный картридж? Дело могло оказаться еще и в ударе, но побоявшийся нарушить сакральное таинство новоизученной дисциплины Ка Ил, не переставая клясть все на свете всеми известными ему словами, вложил в гнездо свежий картридж. И так же, не прекращая "колдовать", обновил показатели.

Анализ активности BSA:

4,12 мМЕ/л

Статус:

норма

критический (необходима срочная замена нейрокарты)

...ошибка...

— Давай не сейчас!

У Ка Ила просто не оставалось сил бояться или сердиться, и новость он принял довольно спокойно. Тем более что в его практике это был не первый случай. Он раздраженно обновил показатели.

Анализ активности BSA:

2,91 мМЕ/л

Статус:

критический (необходима срочная замена нейрокарты)

...ошибка...

гражданин

— Вот сразу бы так! — облегченно вздохнул Ка Ил, осматривая свое отражение.

Его надежды оправдались, глаз оказался цел, пусть и сменил цвет на ярко-красный. Но то ничего, заживет. А потерянное ухо послужит прекрасным следом пребывания за городскими блокпостами и пропуском на следующий гражданский уровень. Старшие офицерские чины, квартиры в центре города, черно-белый уровень допуска... Почему его берет такая злость на все это? Тряхнув головой, Ка Ил перевел взгляд на дорогу и больше от нее не отворачивался. Но злость не отступала. Эмоции захлестывали его все сильнее. Он полностью отдавался порожденным ими мыслям, буквально на автопилоте ведя машину.

Что самое удивительное, он оставался спокоен относительно произошедшего с ним в цехах: жестокость Ильена, его грубое нарушение инструкций, собственная глупость. Вся ярость Ка Ила почему-то сосредоточилась на ПсайТек. Цеплялся буквально к каждой мелочи — даже механизм выброса не забыл. Разум, словно изголодавшись по какому-то странному, давно атрофированному в его душе чувству, засыпал вопросами к окружающему безумию. Особенно сильно болела та его часть, что еще не отошла от трагедии, случившейся с сервами. Ка Ил не злился на поступок товарища. Не было сил. Он только не переставая думал о блеске той настоящей, не программируемой катетером радости, месяц за месяцем угасающей в этих выразительных, счастливых глазах. Ка Ил был образованным человеком и образцовым гражданином, он понимал все происходящее, понимал причины и необходимость трудных решений. Но его не оставляла мысль, что все это можно было сделать как-то по-другому.

* * *

Складывая различный сор под указателем "Запретная зона, проезд закрыт!", массы трудяг копошились вдоль ведущей в сторону военной базы Напалм дороги. Ни один из них не отреагировал на выехавший из ущелья бронированный транспортер марки "Модуль-Г" — из тех, в которых службы безопасности корпораций возят сервов до места работы и обратно. "Грузовоз" ни на метр не превышал заданные трассой скоростные ограничения. На залитом кровью месте водителя сидел породистой внешности молодой гражданин со следами жестокой драки на лице и пустыми светло-карими глазами. Форменный рукав сполз с его покоящейся на рулевом колесе руки, открывая браслет скрайба. Зацикленный интерфейс постоянно обновлял одни и те же показатели:

Анализ активности BSA:

4,61 мМЕ/л

Статус:

...ошибка...

...ошибка...

...ошибка...