Читать онлайн "Герои Тьмы"

Время – иллюзия последовательности, за которую цепляется разум. Оно необъятно, изрезано на крохотные отрезки, за которыми мы ещё способны уследить, – и это единственное, что нам в нём подвластно. В нём нет «до» и «после»: есть только бесконечный миг настоящего, в котором измеряются судьбы смертных и бессмертных, угасание и рассвет.

Погода тоже от нас не зависит, хотя мы можем чувствовать её влияние на мир и обращать его себе на пользу.

Самый тёмный день приходит именно тогда, когда решает стать таковым. Солнце, дарующее жизнь и наполняющее всё вокруг, может долго держать мир в тепле, а затем за один холодный вечер уступить место мраку. Тот, кто привык к свету и знает его цену, не станет желать ему зла. Потеря света – всегда потеря чего-то большего.

Ночь же умеет решительно забирать своё. Она не оставляет ни единого уголка, накрывая мир чёрным покрывалом. Какой бы долгой она ни казалась – тревожной или пугающей, – она всё равно когда-нибудь заканчивается. Встречи и расставания, случайности и дела, усталость и переживания размывают границы дня и ночи. Иногда временной цикл пролетает на одном дыхании, а иногда тянется целую вечность.

И эта ночь была иной. Темнее, длиннее и мрачнее, чем когда-либо.

Лунный свет тщетно пытался пробиться сквозь ветви деревьев. В небе висели два спутника – две луны, ведущие игру лишь с одним правилом: достать до земли. Их тонкие лучи тянулись вниз, превращаясь в раздавленные руки с бледными пальцами. Свет истончался в прозрачных ногтях и растворялся в воздухе, снова и снова натыкаясь на преграды.

Густые заросли деревьев, покрытых папоротником, тянулись без ясного начала и конца, жадно ловя редкие лучи. Но сильнее мешали тучи – они нависали над лунами, не давая их свету пробиться.

Царила гробовая тишина. Живность стихла. Звери затаились, боясь выдать себя лишним шорохом. Посреди широкой тропы лежал труп одинокой волчицы. Её густой белый мех выглядел бы ярче, проберись сюда свет. Большая морда с умным, застывшим взглядом; тяжёлые лапы с чёрными гладкими когтями. И всего одна глубокая рана под сердцем.

На её тело уже должны были сбежаться падальщики – в этом лесу их хватало. Здесь действовала быстрая система переработки: бесхозного мяса не бывало. Первыми на запах крови обычно приходили скрены – мелкие проворные создания с телом примата, вытянутой широкой челюстью и загнутыми внутрь острыми зубами. Их родичей можно встретить по всему свету. Даже встретив более слабого противника, скрены редко нападали первыми. Их удел – доедать то, что оставили другие: свежую плоть, а некоторые разновидности не брезговали и той, что уже начала гнить. Кроме них, в лесу хватало желающих полакомиться мёртвой волчицей. Но на тропе по-прежнему никого не было.

Сильный ветер не давал миру застыть окончательно. Его тихие завывания звучали как мольба о помощи – попытка разорвать тишину.

Топот шагов не нарушал покоя. Он словно существовал наравне с ним – глухой, мерный звук и безответное молчание леса. Незнакомец шёл напролом, твёрдо и решительно. Происходящее вокруг его не интересовало. Он даже не подумал о мёртвой волчице. Искрящиеся глаза смотрели только вперёд – ничто не смогло бы его остановить.

– Жар… боль… мрак, – угрюмо проговорил он.

Вместе с тяжёлым голосом из щелей бронированного шлема вырывался горячий пар, и ветер тут же сносил его прочь.

– Это был не просто сон. Она велела мне прийти к ней. Но кто она? И чего хочет?

Возможно, когда-то он и был человеком. Теперь его тело покрывал плотный однородный слой, образовавший прочную броню. На первый взгляд она напоминала грубый доспех – лишённый изящества, сотворённый небрежной рукой. Но это был не доспех. Броня являлась прямым продолжением кожи и одним своим видом внушала ужас всему живому.

Под ней не было ни плоти, ни крови – только огонь и магма. Кипящая субстанция текла по телу вместо крови. В спокойном состоянии она равномерно распределялась по нему, хотя даже его обычное состояние – без ярости – трудно было назвать спокойным. Жёлто-оранжевая жидкость двигалась плавно, светясь ядовитым внутренним огнём. При любом повреждении огненная кровь устремлялась к ране, в считаные мгновения запечатывая её и восстанавливая ткани.

Из-под шлема тускло проглядывали глаза, пылающие жёлтым пламенем. За незнакомцем тянулся пепельный след. Дэтфлейм ненавидел его не из жалости к тлеющей под ногами траве, а потому, что след выдавал его присутствие. Многие фермеры знали: если поля внезапно вспыхивали, значит, он прошёл где-то рядом.

– Неужели это закончится сегодня?! – прогремел его голос в глухом лесу. – Я забыл, что такое вера. И во что верить, если не знаешь, кто ты? А если не выйдет? Как же это невыносимо… Клянусь, я найду способ убить себя и остановить это безумие.

С тяжёлым хрустом его кулак проломил кору могучего дерева.

– Ни одно войско, даже самое сильное и жестокое, не смогло одолеть меня, – в его голосе прозвучала горечь. – Я пытался остановить это в одиночку. Всё впустую. А ожидание… Как же я ненавижу ждать. Оно хуже вечности! Оно не знает конца!

С этими словами он ускорил шаг.

В народе его прозвали Дэтфлеймом – Мёртвым Огнём. Ему не нравилось это прозвище, и сам он его, разумеется, не выбирал. К сожалению, другого у него попросту не было. Имя, данное при рождении, давно затерялось в памяти, а новое он не желал придумывать – да и с кем им делиться?

Воспоминания о прошлом ушли слишком глубоко, погребённые под травмами и болью. Боль обратилась в жестокость и вытеснила всякое желание копаться в искалеченном разуме. Настоящая жизнь давно свелась к одному: крови врагов, их крикам и стонам.

Пройденный путь нельзя было ни с чем соизмерить. Вся его сознательная жизнь проходила в движении вперёд, без остановок. Она напоминала незаконченную книгу, автор которой давно утратил нить повествования, но продолжал писать об очередном безумном похождении единственного главного героя.

– Сколько нелепых слов я сегодня наговорил… Хочу верить, что не зря. Этот лес должен скоро закончиться. Я не мог ошибиться.

Он замолчал, сглотнул и заговорил громче:

– Ноги не знают усталости, но силы мои на пределе. Путь через Крылатую Долину вёл в этот поганый лес. Оттуда я всё время шёл на восток. Осталось найти Роковой утёс – дальше с поиском проблем не будет.

Он взмахнул рукой. Огненный хлыст сорвался с ладони. Заросли перед ним вспыхнули и тут же истлели, осыпавшись чёрным прахом.

– Я сожгу здесь всё, если этот утёс не появится прямо сейчас!

Он продвигался дальше, бормоча проклятия. Наконец смолк и последний отрезок пути к утёсу прошёл молча.

Лунный свет всё настойчивее пробивался сквозь редеющий лес, пока не вытеснил тьму. Дэтфлейм вышел на голый участок земли у края высокого скалистого берега. Останавливаться он не стал, хотя в последние годы начал замечать: иногда ему всё же нужна передышка. Не телу – эмоциям. Долгие пути истощали не огненную плоть, а нечто глубже.

Теперь направление не вызывало сомнений – дальше нужно было идти по прямой. К его угрюмому облегчению, Алтарь Измученных Судеб уже маячил впереди. До него оставалось совсем немного.

Волны бились о скалы, а рёв океана заглушал тревожные мысли. Внутренний голос растворялся в гуле воды. Подойдя вплотную к цели, Дэтфлейм отвёл взгляд. В нём мелькнуло сомнение и тут же исчезло. Следом пришёл страх – уже не столь мимолётный. Он заставил Дэтфлейма напрячься и впервые усомниться в собственном выборе. Страх был ему чужд. Дэтфлейм нахмурился, пытаясь понять, откуда он взялся.

– Нет… это какой-то бред, – подумал он, впервые ощущая нечто новое.

В очередной раз отогнав мысли, он вышел из тени высоких колонн алтаря и шагнул на свет.

Судя по названию, здесь душили, истязали и без счёта убивали несчастных. Но Алтарь Измученных Судеб служил не для этого. Он стоял здесь веками и пережил десятки королей, при которых его истинное предназначение давно забыли. На всём востоке, до самых северных земель, такие алтари возводили не ради боли – напротив, через них спасали изувеченные тела.

Вокруг алтаря полукольцом высились колонны из ослепительно белого камня. Вековая пыль не смогла скрыть их былого величия. Простые по форме, лишённые изящества, они стояли с поразительной точностью и симметрией, на равном расстоянии друг от друга – словно стражи, несущие вечную службу.

В центре лежала широкая цельная каменная плита, врытая в землю. Она была не меньше трёх копий в длину. По её поверхности тянулись вырезанные линии, сходившиеся к идеально выверенному кругу.

Дэтфлейм замер.

В кругу, в самом его центре, стояла обнажённая девушка.

Даже закрытыми её глаза казались необычайно большими. Тонкий вытянутый нос, узкие скулы, слегка впалые щёки. Изящное тело выглядело почти совершенным, если не считать обожжённых ладоней с ещё свежими ранами. Худощавая и вытянутая, она отличалась от привычного человеческого облика: острые плечи, локти и колени придавали её фигуре неестественную угловатость. Бледная кожа с лёгким голубоватым оттенком казалась незапятнанной грязью этого мира. Белоснежные волосы сияли чистотой, словно снег на вершинах самых высоких гор.

– Как она это сделает… – подумал он, делая первый и самый трудный шаг на каменную плиту. После этого шага внутренний голос смыло порывами ветра.

Морально он был готов, но тело не слушалось. Ноги наливались тяжестью и каменели, внутри бурлил кипящий огненный котёл. Мысли рассыпались, оставив лишь глухие, жалобные толчки в огненных недрах разума. Пути назад не было – он чувствовал, что решение уже принято.

Дэтфлейм подошёл к обнажённой девушке и пересёк границу очерченного круга.

Холод обрушился на него, пронзив тысячами ледяных молний от кончиков пальцев до самого центра, туда, где у человека бьётся сердце. Но вместо сердца у Дэтфлейма было ядро – сгусток жара, не менее опасный, чем само солнце.

Новая, неведомая прежде боль стала рвать его на части. Правый наплечник откололся, словно кусок старой иссохшей коры, и с треском ударился о холодный камень. Он едва мог двигаться, но на миг всё же взглянул на обломки.

Её глаза оставались закрытыми.

Каждый следующий шаг давался не легче. Жар в груди яростно сопротивлялся, ядро жаждало остановить это безумие и не угаснуть. Под тяжестью тела поножи рухнули на камень разом. Второй наплечник Дэтфлейм сорвал сам, а затем, когда наручи пошли крошкой, вцепился в нагрудник и с хрустом оторвал его от себя.

Он дошёл до девушки вплотную. Оставался шлем. Дэтфлейм медленно, с усилием снял его. Когда его лицо показалось из-под шлема, девушка открыла глаза.

Вспышка света ослепила его. Перед ним возник водоворот прекрасных, невообразимых цветов. В них переливались все грани материального и духовного миров. Дэтфлейм никогда не смог бы описать увиденное. Если его суровую жизнь вообще можно было назвать существованием, то в этот миг он не существовал вовсе.

Из света рождались титанические создания. Они бились о чашу мироздания, и каждый удар разносил волны энергии, меняя саму ткань бытия. Воздвигались горы – и следующая волна обращала их в песок и океаны. Танец стихий не прекращался, пока кристально-белый свет снова не заполнил всё вокруг. Затем он сузился, сжался до двух овальных зеркал. В них Дэтфлейм увидел себя и свою жизнь: огонь – языки пламени, пожирающие сотни жизней; смерть – обугленные тела, мягко ложащиеся на чёрную землю; ужас – последнее чувство, с которым они уходили.

Зеркала растаяли, превратившись в белый туман, сквозь который проступили глаза девушки – раскрытые, неподвижные, обращённые прямо к нему. В самом центре Алтаря Измученных Судеб их обоих сковали невидимые цепи.

Её холодный, притягательный взгляд окутал Дэтфлейма чарами. Эти глаза казались творением самого искусного мастера – чересчур совершенными для живого существа.

У него не оставалось сомнений в её намерениях. Его разум выходил за привычные пределы, растворяясь в единой энергии всего сущего.

Магма стала сходить с его тела, словно старая змеиная кожа: сначала тяжёлыми каплями, затем целыми кусками. На смену ей приходила живая человеческая кожа. Под ней проступили сухие, рельефные мышцы. Ни единого волоса – только множество глубоких шрамов от шеи до ног. Прежде всего бросались в глаза четыре изогнутых рубца на груди – следы отчаянной попытки разорвать его надвое. Ниже виднелись круглый шрам под печенью и такой же на спине, длинные тонкие полосы от локтей к плечам и ещё десятки других, уже менее заметных.

Вдох.

Он жадно втянул воздух – и не хотел его отпускать. Внутри разливалась прохлада, та самая, о которой он так долго мечтал. В это мгновение сплелись редкие счастливые моменты его жизни и те, что существовали только в грёзах.

Остывающая магма медленно уступала место плоти. Лёгкие расправились, впуская первый глоток воздуха, полный сладкого кислорода. Он выдохнул медленно и легко, не желая выпускать больше воздуха, чем нужно. Закрыл глаза, затем открыл. Заморгал – и почувствовал, как глаза наполняются влагой.

Он посмотрел на свои руки: мягкие, живые. Замер, не зная, что делать дальше. Приоткрыл рот, хотел что-то сказать, но слов не нашлось. Он просто продолжал смотреть ей в глаза.

Девушка протянула к нему обожжённую ладонь и коснулась его щеки. Не отводя взгляда, без одежды и слов, они стояли друг напротив друга.

Она приоткрыла губы и заговорила почти шёпотом:

– Анора, келхаси, умэн…

Она не успела закончить заклинание: на третьем слове из её рта хлынула кровь.

Багрово-синяя струя разлилась по её груди, ветвясь тонкими тёмными линиями. Из груди выступило чёрное острие меча.

Обессиленная, девушка рухнула ему на грудь. Клинок пронзил её насквозь, и кровь брызнула на покрытое шрамами тело Дэтфлейма. Он смотрел, как жизнь угасает на её лице, и с каждым мгновением его сердце билось всё сильнее. Она сделала последний вдох – и замерла.

Вены вздулись, лицо свело судорогой. Из горла Дэтфлейма вырвался рёв, прокатившийся по тёмному лесу, словно гул вулкана, пробудившегося после тысячелетней спячки. С яростной жаждой мести он поднял взгляд на убийцу.

Перед ним стоял высокий чёрный силуэт. Казалось, зрение его подводит: в фигуре не угадывалось ни единой человеческой черты. Незнакомец был чернее самой тьмы с головы до ног. За его спиной клубился не плащ, а вихрь чёрной дымки.

Тень держал в руках двустороннюю глефу: от рукояти в обе стороны тянулись длинные смертоносные клинки.

Зрачки Дэтфлейма, едва успев стать живыми, залились ослепительным светом, заполнившим всю глазницу. Следом из глаз рванул огонь вместе с сотнями крошечных искр.

Бережно опустив тело девушки на камень, Дэтфлейм едва успел подняться на одно колено, как тут же перешёл в атаку. Первый удар пришёлся по голени чёрного силуэта. Затем Дэтфлейм нанёс два стремительных и мощных удара в грудь, а заключительный – в голову.

Уверенный в собственном превосходстве, Тень даже не дрогнул. Одним прямым ударом он отшвырнул Дэтфлейма назад. Тот ударился головой о каменную колонну алтаря и вылетел за его пределы. Сухие кусты с треском сломались под его весом, погребя его в ветках.

Не давая Дэтфлейму подняться, Тень тут же скользнул к нему. Из-за тёмной дымки казалось, что он плывёт над землёй. Чёрные пальцы сомкнулись на горле Дэтфлейма и подняли его над землёй, поднеся тонкое лезвие к груди. Дэтфлейм сжал клинок ладонью. Кровь выступила между пальцами и тут же закипела от жара. Он тяжёлым взглядом смотрел в едва различимые очертания лица Тени. Раздался треск, похожий на звон разбитого стекла: чёрный клинок разлетелся на крохотные куски. Дэтфлейм вырвался из хватки и отступил назад.

Тень развернул второе лезвие глефы и ринулся вновь. Десятки резких ударов изрезали тело Дэтфлейма. Последним взмахом Тень перерубил ему кисть.

В ответ Дэтфлейм только усмехнулся. На обрубке уже формировалась новая кисть – из жёлто-оранжевой магмы. Этой рукой он пробил грудь Тени и вцепился во что-то внутри. Чёрная субстанция корчилась, меняя форму. Тень завопил – голос сорвался на пронзительный писк.

Оттолкнув Дэтфлейма, Тень стал метать в него длинные кинжалы. Лезвия плавились в огне, не причиняя серьёзного вреда. Обугленная плоть Дэтфлейма быстро обрастала лавой, которая тут же застывала бронёй.

Тень атаковал всё яростнее, но движения его стали рваными и неточными. Окутанные животной яростью, они с воплями кинулись друг на друга.

Теперь каждый пытался разорвать другого на куски. Огненные руки вырывали клочья тьмы; тёмные лезвия срезали окаменевшие доспехи и рвали обугленную плоть. По белоснежному алтарю разлетались чёрные, красные, серые и жёлтые ошмётки.

Дэтфлейм отбросил Тень за пределы алтаря – тот пролетел к скалистому берегу. В руках Дэтфлейма из огня вытянулся длинный двуручный меч. Он подошёл вплотную, расправил плечи и встал в боевую стойку.

Мгновение тишины – и её разорвал звериный рык.

Из темноты выползло чёрное чудовище. Оно стремительно набирало массу: конечности разбухали, шея вытягивалась, пока тело не приняло форму громадного медведя.

Огню и тьме предстоял новый поединок.

Битва вышла короткой, но первобытно жестокой. Дэтфлейм рубил мечом, а зверь вгрызался в него клыками.

Медведь навалился на Дэтфлейма. Огненный клинок вырвался из его рук и, ударившись о белый камень, рассыпался светом. Прижатый когтистыми лапами, Дэтфлейм сдерживал над собой оскаленную пасть зверя. Из кулака пророс толстый кинжал пламени – и Дэтфлейм вонзил его в глаз медведя. Оттянув звериную морду, он резким движением сбросил чудовище с себя.

Поднявшись, Дэтфлейм погнал медведя к краю скалистого берега. На самом обрыве туша вновь приняла облик человеческой тени.

Не понимая причин этого нападения, Дэтфлейм покачал головой, ожидая ответа.

– Почему?! – вырвалось из его горящего рта.

– Ты ещё нужен, Дэтфлейм, – тихо ответил Тень.

Не дожидаясь новой атаки, чёрный силуэт шагнул в морскую бездну и исчез. Дэтфлейм остался один на краю обрыва. Руки медленно опустились. Мир, который только что рвался и горел, внезапно стал пустым.

Отведя взгляд от мёртвой девушки, Дэтфлейм растерянно побрёл прочь от алтаря.

Он шёл всё глубже в лес, пока не рухнул на землю возле высокого старого дуба.