Читать онлайн "НИИ "Обелиск""

Не успел Роман войти в кабинет и включить компьютер, как раздался звонок телефона. Увидев на дисплее номер приемной директора, он удивленно приподнял брови и взял трубку.

- Ром, это Катя, - раздался на том конце знакомый голос. – Тебя вызывает Сергей Юрьевич.

- Привет, - Роман сделал паузу и попытался придумать повод, по которому его можно было вызвать. Не придумав ничего, он спросил: – А для чего?

- Не знаю, - ответила секретарь, - он мне не докладывает.

- Понял, - вздохнул Роман, - Сейчас приду.

Он подошел к зеркалу, поправил рубашку, отряхнул джинсы и грустно посмотрел на запыленные кеды. Из-за соседнего монитора высунулся его коллега Пётр - румяный толстяк с вечно сальными волосами. Рядом с ним на столе лежал пакет с соленым арахисом. Он закинул в рот очередную горсть и, громко чавкая, поинтересовался:

- Чего прихорашиваешься? На свидание собрался?

В кабинете, кроме них работала еще одна коллега - Галя, но она была в отпуске.

- Меня к Шувалову вызвали, - ответил Роман. – Петь, а ты когда-нибудь был у Шувалова?

Петр работал в НИИ всего пару месяцев и Роман точно знал, что тот никогда не был у директора.

- Не-е-е-т, - протянул он, - И где это ты накосячил?

Роман пожал плечами и поправил волосы:

- Не знаю, даже предположить не могу, что директору могло от меня понадобиться.

Петр фыркнул:

- Ну-ну, удачи! – Потом снова спрятался за монитор и добавил отстраненно. – А чего прихорашиваешься-то?

Роман опять проигнорировал вопрос и сам спросил:

- Как я выгляжу?

Петр опять показал упитанное лицо с круглыми щеками:

- Как гомик! Директор не баба же, чего ты прихорашиваешься? Или я о тебе чего-то не знаю? – Он глухо рассмеялся, и этот смех был больше похож на предсмертные звуки человека, умирающего от удушья.

- Петь, почему у тебя всего два состояния? Либо молчишь, либо ведешь разговоры ниже пояса.

Пётр резко откинулся на спинку стула и тот громко скрипнул. При этом он опять успел отправить в рот порцию арахиса.

- А чего такого-то? Нормальная человеческая потребность, - он выехал из-за стола на кресле, от чего оно заскрипело еще громче и жалобней, а на полу за ним оставались вмятые в линолеум следы от колесиков.

Коллега скрестил руки на груди и вызывающе смотрел на Романа, он не любил упреки в свой адрес.

- Надо реализовываться не в разговорах, а в деле, - подколол его Роман.

- Так, так, так! На что ты сейчас намекаешь?

Роман, наконец, отвернулся от зеркала, посмотрел на коллегу и решил его раззадорить:

- Ты когда последний раз с женщиной-то был?

Петр поперхнулся, побагровел, а на лбу выступила испарина.

- Так… это… буквально вчера! Да… вчера. Ты б ее видел, просто конфетка! – Залепетал он, путаясь в словах и заикаясь.

Роман с трудом сдерживал смех, но продолжил издеваться над Петром:

- И как её звали?

- Так… это… Таня!

- Ого, в прошлый раз тоже была Таня. Это та же самая или уже другая?

Петр задумался, мучительно придумывая ответ на ходу, и от этого еще сильнее краснел.

- …или Миша… ой, то есть Маша, - он помолчал, украдкой посмотрел Роману в глаза, отвернулся к стене и добавил. – Таня, Маша, я их не запоминаю. Какая разница, каждый раз новая. Мне их всех помнить что ли…

- Петя – ты настоящий мачо! – Сказал Роман и развернулся в сторону выхода.

- Вот на что ты опять намекаешь? – Крикнул вдогонку Пётр.

Роман ничего не ответил, вышел в коридор и закрыл за собой дверь. Из кабинета все еще доносились какие-то комментарии коллеги. Через пару секунд дверь опять распахнулась, и Петр вывалился в коридор.

- Нет, подожди, куда ты пошел, мы не договорили!

Но Роман, не оборачиваясь, скрылся за углом и направился к лифтам. Здание НИИ «Обелиск» насчитывало десять этажей. Кабинет Романа находился на четвертом, а дирекция двумя этажами выше. Он потянулся к кнопке вызова лифта, но передумал и пошел в сторону лестницы. Быстро преодолев четыре пролета, он остановился перед пластиковой дверью с электронным замком и кнопкой звонка. Постояв несколько мгновений, Роман достал электронную карту и приложил к считывателю. Замок пискнул, диод моргнул красным - дверь не открылась. Тогда он нажал на звонок. Из динамика донесся мужской голос, перебиваемый хриплыми помехами:

- К кому?

- Меня вызвал Сергей Юрьевич.

Замок щелкнул, дверь открылась, и Роман шагнул на этаж. В нескольких метрах за дверью, прямо напротив лифтов, за стойкой сидел охранник - угрюмый мужчина лет пятидесяти с залысиной почти до затылка. За ухом у него был заложен карандаш, сточенный до маленького огрызка. Охранник наморщил лоб, став похожим на мопса, и спросил:

- Имя-фамилия?

- Роман Антонов.

Охранник повернулся к монитору, щёлкнул мышкой и принялся набирать что-то на клавиатуре, медленно, одним пальцем, с большими паузами между нажатиями. Роман нетерпеливо ждал, непроизвольно притоптывая ногой. Наконец, справившись с компьютером, мужчина сказал:

- Вас ожидают в приемной, - он тут же потерял интерес к посетителю, извлек из-под стойки журнал со сканвордами, а из-за уха карандаш.

Роман посмотрел в одну сторону коридора, потом в другую и, вздохнув, спросил:

- А идти-то куда?

Охранник оторвал глаза от журнала и махнул рукой себе за спину:

- Направо и до конца по коридору, там увидишь…

Он тут же снова переключился на сканворд.

- Спаси-и-и-бо, - нараспев протянул Роман, но мужчина уже никак не реагировал, только что-то лениво вписывал в клетки, но тут же стал стирать обгрызенным куском ластика на обратной стороне карандаша.

Роман был на этом этаже впервые. Дирекция разительно отличалась от остального НИИ. Здесь был свежий ремонт: темно-коричневый паркет, бежевые натяжные потолки, виниловые обои с голубыми и салатовыми геометрическими фигурами. Вдоль стен стояли массивные кадки с фикусами и пальмами. В одной из ниш он заметил огромный аквариум, несколько метров в длину, а высотой от пола до потолка. Внутри колыхались красивые водоросли, со дна поднимались потоки пузырьков, но ни одной рыбки или другой живности там не оказалось. На этаже было безлюдно и тихо, лишь однажды дверь одного из кабинетов открылась, оттуда вышла девушка со жгуче черными волосами, массивными золотыми серьгами-дисками, в коротком зеленом платье с глубоким декольте и в зеленых же туфлях на огромном каблуке. В руках она держала кипу бумаг. Увидев Романа, девушка остановилась, словно что-то обдумывая, и вернулась в кабинет, громко захлопнув дверь. Роман пожал плечами и пошел дальше.

В конце коридора находилась дверь, которая отличалась от остальных. Она была двустворчатая, массивная, с золотистыми ручками и резными узорами в виде веток, похожих на папоротник. Роман осторожно приоткрыл одну створку и заглянул внутрь. В просторной приемной вдоль стены стоял длинный кожаный диван, с дальней стороны которого пристроился стеклянный столик со стопкой журналов. Напротив, рядом с окном, находился стол секретаря. У стены с дверью, куда заглядывал Роман, был шкаф-купе с зеркальными створками. Вход в кабинет директора расположился напротив этого шкафа. От одной двери до другой через всю приемную и чуть наискосок протянулся зеленый ковер метра полтора шириной с махровыми краями. Секретарша, Екатерина, сидела в глубоком черном кожаном кресле, закинув ногу на ногу, и подпиливала ногти. Яркая блондинка в белой юбке-карандаше, белой блузке и босая. Пара туфель высовывалась из-за края стола. Её рабочее место было почти пустым, на нем стояли только ноутбук, телефон, селектор для связи с директором и подставка для ручек, но вместо канцелярских принадлежностей в ней был маленький букетик искусственных цветов. Раньше Катя работала с Романом в одном отделе, была толковым инженером, а потом ей неожиданно предложили должность личного секретаря у директора. Еще большей неожиданностью стало ее согласие на это предложение.

- Можно? – Спросил Роман.

Екатерина посмотрела на согнутые к ладони пальцы на вытянутой руке, поднесла руку к лицу, подула на ногти и снова посмотрела на них. Полюбовавшись результатом, она отложила пилочку и посмотрела на посетителя:

- Заходи.

Катя придвинулась к столу и нажала кнопку селектора:

- Сергей Юрьевич, пришел Роман Антонов.

Роман подошел к столу и остановился, заложив руки за спину. На том конце селектора после десятка секунд тишины раздался бодрый мужской бас:

- Пять минут!

Катя жестом указана Роману на диван.

- Как у тебя дела? – Спросил Роман, оставшись стоять на месте.

Секретарша холодно взглянула на него и лениво ответила:

- Нормально.

Она достала телефон из сумки, стоявшей на подоконнике, и демонстративно повернулась в кресле в пол-оборота к Роману, давая понять, что разговор окончен. На подоконнике кроме женской сумки стоял горшок с полу-засохшим растением, которое уже сложно было идентифицировать. Роман усмехнулся и отошел к дивану, по дороге порывшись в стопке журналов. Тематика оказалась в основном экономической или бухгалтерской, а самый свежий номер двухлетней давности. Диван оказался очень мягким, Роман провалился вниз как на перине и повозился, устроившись поудобней. Рядом со шкафом он заметил кофемашину, стоявшую на низкой тумбе и спросил:

- Кать, а кофе не предложишь?

Девушка, не отвлекаясь от телефона, ответила:

- Бери, наливай, чашки в тумбочке.

Роман хотел как-нибудь прокомментировать ее отстраненность, но передумал и мысленно махнул рукой. Пока все люди, встреченные им в дирекции, были холодными, ленивыми и безынициативными. Выполняли минимальный протокол и уходили куда-то в прострацию. Роман сидел с прямой спиной, положив вытянутые руки на колени, и хлопал по ним ладонями. Поймав себя на этом нервном действии, он снова посмотрел на столик с журналами и вытянул один наугад. Это был «Кадровик» трехлетней давности, выглядел он так, будто его ни разу не открывали. Роман раскрыл журнал на середине и страницы приятно захрустели.

В этот момент Роман ощутил сильный удар, но не снаружи, а изнутри. Кто-то будто стукнул его по затылку изнутри черепа. Руки разжались сами собой, и журнал упал на пол. Секретарша не шелохнулась. Роман потер голову, тупая боль всё еще отдавалась в висках, и посмотрел на ладони – они тряслись как при лихорадке. Он зажмурился и потряс головой. Когда Роман открыл глаза, то едва не вскрикнул. Всё вокруг ходило ходуном, словно при сильном землетрясении. Люстра на потолке раскачивалась, горшок на подоконнике рывками сползал к краю, кофемашина подпрыгивала и вот-вот должна была упасть на пол. Кресло с Екатериной покатилось к окну. Но сама секретарша не обращала на это внимания, а просто продолжала смотреть в телефон. Створка двери, через которую зашел Роман, открылась и билась о стену.

Роман вцепился в диван обеими руками и как парализованный смотрел на творящийся вокруг хаос. Потом удар изнутри головы повторился, но на этот раз гораздо сильнее. Несмотря на то, что Роман сидел, он начал терять равновесие, его тянуло на правый бок. Он оперся на подлокотник, пытаясь остаться в том же положении, но рука подогнулась как ватная или онемевшая. Он упал на диван, а потом скатился на пол.

Землетрясение закончилось так же внезапно, как и началось. Роман, с трудом приходя в себя, поднялся и снова сел. Перед глазами всё поплыло, заполняясь какой-то красной дымкой, пронизанной искрами, как от электросварки. Дышать стало трудно. Он схватился за горло и стал судорожно хватать ртом воздух. Вдруг где-то совсем рядом ударили в огромный барабан. Потом еще раз и еще, все быстрее и быстрее. Этот звук оглушал, но помогал дышать, на каждом ударе удавалось сделать вдох, на паузе выдох. Скоро ритм стал столь частым, что слился в единый бесконечный монотонный гул. А потом гул начал удаляться пока окончательно не пропал вместе с красной дымкой.

Роман сидел, сложив пальцы на животе в замок. Только обстановка вокруг изменилась. Диван был уже не кожаным, а тряпичным и старомодным, как будто его выпустили несколько десятков лет назад, но при этом выглядел очень свежим, словно только с завода. Шкаф-купе превратился в какое-то подобие шифоньера с полированными коричневыми створками, на тонких черных ножках. Цветов в приемной значительно прибавилось, тут были и фиалки, и азалии и бегонии и много других, названия которых Роман не знал. А самой главной переменой была секретарша. Вместо Екатерины, рядом со столом стояла женщина лет пятидесяти с высокой прической, похожей на вазу, в строгих очках в роговой оправе, в старомодном коричневом костюме. Похожий костюм валялся на антресолях у мамы Романа, остался еще со времен, когда она работала в этом же НИИ.

- Геннадий Иванович! Вы идете или нет? – Строго сказала она и поправила очки.

«Геннадий Иванович?» - подумал Роман. – «Так папу звали!»

Отец Романа тоже всю жизнь проработал в «Обелиске», по их с мамой стопам Роман и пошел. Он осмотрел самого себя. Брюки в полоску, бурый пиджак, галстук. Рядом на диване лежал портфель, из которого торчали свернутые в трубки листы миллиметровки.

- Иду, - Роман услышал голос, но это был не его голос.

Только сейчас он понял, что не владеет телом, что осматривался вовсе не он. А он сам всего лишь наблюдатель. Любая попытка пошевелиться или даже моргнуть заканчивалась неудачей, Роман был всего лишь зрителем из глаз своего отца. Его носитель поправил галстук, взял портфель и поднялся. Секретарь прошла вперед него к двери кабинета директора, постучала и тут же заглянула внутрь:

- Геннадий Иванович Антонов пришел!

«Точно папа», - убедился Роман. – «Но как это возможно? Это такой странный сон? Галлюцинация? Последствия припадка?»

Из-за двери раздался тихий скрипучий мужской голос, как будто его обладателю было не по себе:

- Пусть заходит.

Женщина распахнула дверь и жестом пригласила отца пройти внутрь. В кабинете было сумрачно. Единственное окно было плотно зашторено тяжелыми фиолетовыми шторами. Свет исходил только от тусклой люстры, в которой горела всего одна лампочка, и от настольной лампы рядом с директором. Директором был толстый мужчина преклонного возраста с тяжелым обрюзгшим лицом, усыпанным морщинами. Шея была вся в больших жировых складках, которые вибрировали при поворотах головы. Маленькие глазки почти терялись на широком лице, Роман подумал, что ему не помешало бы носить очки для более солидного вида, хотя в этом случае он бы стал похож на Брежнева. Директор сидел в кресле в белой рубашке, расстегнутой до середины груди, пиджак висел на спинке. Одной рукой он что-то рисовал в записной книжке, вторая висела вдоль тела неподвижно и создавалось впечатление, что она парализована. Роману мужчина показался знакомым, и он вспомнил: в отделе кадров висел большой стенд с фотографиями всех директоров НИИ. Перед ним был первый директор – Калугин Олег Евгеньевич. Возглавил НИИ в конце семидесятых, умер в 83м году прямо на рабочем месте. За спиной директора висели три портрета: Ленин, Сталин и Андропов. Значит, жить Калугину осталось недолго. «Надеюсь, помрет он не прямо сейчас при мне. Хотя о таком папа бы мне точно рассказал», - подумал Роман. – «С другой стороны, откуда я могу быть уверенным, что эти события вообще происходили? Это же просто моё воображение?»

Напротив стола стояли два деревянных стула. Отец подошел к директору, протянул ему руку, но тот жест проигнорировал. Тогда отец сел, прислонив портфель к ножке стула. Он попытался незаметно вытянуть шею, чтобы посмотреть, что рисовал Калугин. Тот схематично набросал большую человеческую фигуру, высотой во весь листок, а вокруг нее водили хоровод маленькие человечки, не больше одной клетки каждый. Калугин заметил это движение, закрыл блокнот и тем же скрипучим больным голосом сказал:

- Геннадий Иванович! Ваше любопытство вас погубит.

Слева кто-то деликатно покашлял. Калугин оживился:

- Ах, да, забыл предупредить, сегодня у нас гости из госбезопасноти.

Отец повернулся и только сейчас увидел мужчину, полулежащего на кушетке в углу. Он закинул одну ногу на кушетку, прямо в кожаном сапоге, вторая стояла на полу. В руках он держал газету, но в полумраке читать её было невозможно.

- Павел Сергеевич Путько, - представил гостя директор.

Услышав свое имя, кгбшник отложил газету, поднялся и подошел к отцу. Высокий мужчина в военных брюках, заправленных в сапоги, кожаной куртке. Черные волосы, зачесанные назад к затылку, были покрыты большим количеством лака, так что отдельные пряди разделялись широкими бороздами. Он протянул руку:

- Рад знакомству, очень много о вас наслышан.

Отец нерешительно пожал руку и заметно заволновался. Сердце забилось очень часто, взгляд потупился в пол, бесцельно блуждая по ковру. Гость вернулся на кушетку, сложил руки на груди и приготовился слушать.

- Итак, Геннадий Иванович, чем вы нас порадуете? – Проскрипел директор.

Отец тяжело вздохнул, собрался с силами и произнес:

- Объект все еще не стабилен.

- Печальная новость, товарищ, - сказал Калугин. – Кажется, сроки уже вышли?

- Это были примерные сроки, - заволновался отец. – Мы не можем дать точных прогнозов, потому что не знаем, с чем имеем дело. Это была всего лишь очередная контрольная точка. У нас есть определенный прогресс, но до конечного результата еще далеко. Нужно определиться со следующей контрольной точкой!

- И сколько еще будет этих контрольных точек? – Тихо и безэмоционально спросил кгбшник.

Отец пожал плечами и развел руки в стороны:

- Я не знаю. Это зависит от результатов дальнейших исследований объекта. Мы проверяем реакцию на различные среды и воздействия, но сказать, что из тестов даст результат невозможно!

- Мне рассказывали о вас, Геннадий Иванович, как об отличном специалисте, одном из лучших в своем деле. Как вы думаете, отличный специалист должен отвечать за результат? – Спросил Путько гораздо жестче.

Отец заерзал на стуле:

- Никто не даст вам сроков! – Он повысил голос. – Никто! Можете пригласить на мое место кого угодно, но ничего не поменяется… в лучшую сторону.

- Тише, тише, - примирительно сказал директор. – Что вы так распетушились, Геннадий?

- Вы требуете от меня невозможного, - уже спокойнее ответил отец.

Кгбшник подошел к столу и присел на край.

- Я хочу посмотреть на объект, - сказал он.

Отец замялся и нерешительно произнес:

- Нежелательно. Он не стабилен.

Путько повернулся к директору. Тот кивнул:

- Конечно, можно посмотреть. Давайте спустимся прямо сейчас.

Калугин встал, ловко накинул пиджак одной рукой, левая рука была и правда парализована. Отец тоже встал, отошел в сторону, где была кушетка, вспомнил про портфель, быстро вернулся и подобрал его.

- Генна-а-а-дий Иванович! Не суетитесь, - сказал директор и похлопал его по плечу.

Калугин шатающейся походкой дошел до кушетки и указал на неё. Отец, не выпуская портфель, отодвинул мебель в сторону. Над тем местом, где стояла кушетка, висел светильник в виде медвежьей головы. Директор привстал на цыпочки, выкрутил лампочку и нажал на что-то в патроне. Раздался щелчок, и часть стены отъехала на несколько сантиметров внутрь и тут же ушла в сторону, открыв просторный проход. В образовавшемся проеме была лестница, уходящая резко вниз.

- Свет будет? – Спросил Путько.

- Сейчас-сейчас. Электроника запаздывает, - сказал отец.

- У вас, смотрю, запоздание вошло в норму.

Отец вжал голову в плечи. В глубине лестничного пролета на стенах начали зажигаться лампы по обеим сторонам коридора. Светильники зажигались один за другим, свет приближался и напоминал накатывающую лавину. Когда зажглась последняя пара, раздалось тарахтение, похожее на запуск дизельного двигателя. Через мгновение лестница дернулась и начала ползти вниз, а из-под проема появлялись новые ступени. Лестница оказалась эскалатором, только без поручней по бокам.

- Почему не лифт? – Спросил кгбшник.

- Периодические перебои с электричеством, - ответил отец. – Для экспериментов иногда требуются очень большие мощности, приходится обесточивать остальные части здания. А из лабораторий должна быть возможность выйти в любой момент. Грузовой лифт есть, но он используется только по назначению.

Они по очереди вышли на эскалатор и начали спуск в подземелья. Лестница уходила глубоко в низ, Роман не мог разглядеть её окончания.

Реальность снова покачнулась и начала заполняться той же красной дымкой, что и ранее. Все вокруг дернулось, как телевизионная картинка при помехах. Новый удар изнутри головы, и Роман оказался в своем времени, на том же месте, что и раньше – в приемной директора с журналом в руках. Катя оторвалась от телефона и вопросительно смотрела на Романа:

- Ром, что с тобой? Ты бледный и издаешь странные звуки!

Роман закашлялся, пошевелил пальцами – они слушались его, и резко встал с дивана.

- Что ты видела?! – Почти прокричал он.

Катя покрутила пальцем у виска:

- С ума сошел, чего орешь?

Роман подбежал к зеркальным дверям шкафа-купе, осмотрел себя с ног до головы, долго рассматривал ладони, сам не понимая, чего хочет увидеть.

- Так что произошло? - Сказал Роман, немного придя в себя.

- Ты как-то странно захрипел, потом, как будто сознание потерял, но сразу очнулся и стал смотреть на меня безумными глазами, - ответила Екатерина и положила телефон на стол. – Что случилось?

- Не знаю. Сколько времени это длилось?

Секретарша пожала плечами:

- Пару секунд.

Роман вернулся на диван и обхватил голову руками:

- Что-то мне и, правда, не хорошо.

- Пить хочешь?

Роман кивнул. Катя, не обуваясь, достала из шкафа графин с водой и чашку из тумбы под кофемашиной.

- Вот, вода с лимонным соком, - она протянула чашку.

Роман выпил залпом и попросил еще. Катя налила и спросила:

- Это ты перед разговором с директором так разволновался?

Роман отмахнулся и поинтересовался:

- Кстати, не пора ли?

- Сейчас спрошу, - ответила Катя и вернулась на рабочее место.

Она оставила графин на столе и нажала кнопку селектора:

- Сергей Юрьевич, Роман Антонов все еще ожидает.

На том конце прогремел бас:

- Кто? Какой Антонов?

Катя удивленно переглянулась с Романом и снова зажала кнопку:

- Ну, Роман Геннадьевич Антонов. Вы же сами его вызывали.

Пауза на другом конце затянулась, потом бас снова наполнил приемную:

- Никого я не вызывал. И вообще, я же просил меня сегодня не беспокоить, звонки не переводить!

- Да, да, я помню, но вы же сами…

- Всё! – Рявкнул директор. – Конец связи!

Похоже, что он совсем отключил свой селектор, потому что Катя еще несколько раз пыталась нажимать на кнопку и звать начальника, но ничего не происходило. Она откинулась на спинку и задумчиво произнесла:

- Ничего не понимаю! Никогда такого не было.

Роман был рад, что не пообщался с директором, потому что не понимал, что от него хотят. Если это оказалась какая-то ошибка, то так даже лучше.

- Я… пойду, - нерешительно сказал он.

- Ром, я правда не знаю, что это было. Он точно тебя вызывал, не приснилось же мне, - Екатерина выглядела растерянно и даже немного напугано, Роман не мог понять, что именно ее расстроило, ситуация не выглядела сверхъестественной.

Он попытался приободрить ее, медленно пятясь к выходу:

- Подумаешь, сначала вызвал, потом передумал. Может вообще ошибся и не меня хотел видеть, а когда понял, что ошибся - не стал признаваться, - он попытался улыбнуться. – Ты здесь вообще не причем, просто поручение выполнила. Ты молодец.

Катя слабо улыбнулась в ответ, но снова ушла куда-то в прострацию:

- Да, уж, просто выполняю свою работу…

Роман хотел сказать еще что-нибудь утешительное, но передумал и вышел из приемной. Он почти бежал по коридору, хотелось поскорее покинуть это странное место, вернуться в свой кабинет и все обдумать. Ему на встречу вновь попалась та самая брюнетка в зеленом платье. Она улыбнулась и поздоровалась. Роман в ответ только кивнул и быстро свернул за угол к столу охранника.

- Откройте, пожалуйста, дверь, - Роман указал на выход к лестнице.

Охранник, не отрываясь от сканворда, нащупал на столе пластиковый коробок с черной кнопкой. Роман поблагодарил его и покинул этаж.