Читать онлайн "Орто-Ведьма"

I

Жила-была Орто-Ведьма. Среди коллег по ремеслу она была известна, как сложная характером. Но нет, он не был сложным. С ее точки зрения он был вообще крайне прозрачным, логичным и понятным для окружающих. Можно ли было с ней спорить? Можно, просто она никогда не вступала в дискуссии. Она вообще полагала, что тратить свои слова и время на изменение чужой траектории мысли – это совершенно лишние усилия. При этом она неизменно указывала, что готова согласиться с любой точкой зрения, если в итоге сама примет ее сторону. Также она полагала себя вполне понятным и миролюбивым, даже доброжелательным человеком. Просто – она обычно не считала нужным тормозить или сворачивать перед конфликтом, если он уже набрал скорость и несся ей навстречу. И всегда была готова вернуться к параметрам доброжелательности, если вторая сторона пойдет на заметные уступки и полностью признает ее точку зрения.

Случай на шабаше, где она председательствовала, стал в истории локальных ковенов хрестоматийным.

Началось с того, что после обычных колдовских похвастушек об успехах в любовной магии, она категорически заявила, что если мужчине не хватает радиуса ума любить женщину без оккультного принуждения, то связывать с ним свою судьбу — это оскорбление для геометрии здравого смысла. А наживаться на глупости влюбленных клиенток – проституция таланта с кармическим отягощением... тем более кое-кто, не будем показывать пальцем как раз сейчас лечится от… не будем говорить чего. Гробовое молчание прервала Помощница, которая вовремя принесла кувшин с глинтвейном. Никто не хотел спорить с Орто-Ведьмой, потому что любые возражения она игнорировала, но обладая хорошей памятью на детали, выстраивала удивительно неприятные логически-метафизические цепочки.

Когда все снова расслабились и уже закусывали карамелизованным яблочным пирогом, зашел разговор о колоде Таро Тота Алистера Кроули. Несколько ведьм из пригородных филиалов снисходительно пожали плечами и зазвякали серебряными браслетами. Да, они прекрасно знакомы с этими картами и используют их для повседневных нужд: прикинуть шансы на взаимность бухгалтера, проверить финансовые поступления или узнать, стоит ли ждать скидок на парфюмерию в грядущую пятницу.

— Мы ведьмы, а магия это акт свободной воли, Do what you wilt, that be the whole of law — сказали они. — Потому делаем что хотим. Они постучали по деревянной ножке стола в ритме 3-5-3, чокнулись и выпили.

Орто-ведьма замолчала. Конфликт уже объективно назревал и начал дымиться. С некоторым напряжением на лице она указала, что совершать подобное нельзя, поскольку данная колода создана исключительно для глубоких и серьезных оккультных практик. В ответ ведьмы, распаленные вином и чувством собственной суверенности, заявили, что статус ведьмы дает им право делать вообще все, что им вздумается.

Помощница Орто-Ведьмы уже почувствовала к чему клонился сюжет этого вечера. Она искренне хотела сохранить вечер в параметрах доброжелательности и попыталась спешно возвести шаткий мостик к компромиссу. Помощница мило улыбнулась и предложила: «Ну, пусть в итоге каждый делает так, как он хочет, ведь мы же ведьмы». И долила всем глинтвейна.

Орто-Ведьма поджала угол рта и добавила: «Да пусть делают, что хотят, хоть задницу коту подтирают». И обвела присутствующих прищуренным взглядом. Помощница медленно поставила на столик кувшин с подогретым в Каберне бадьяном и гвоздикой и мысленно зафиксировала: «В общем, консенсус и в этот раз оказался невозможен».

На парах своего возмущения диссидентки вылетели в окно. Остаток ночи прошел в сокращенном составе. Позже отлетевшие ведьмы создали свой отдельный ковен.

II

С маркетингом у Орто-Ведьмы не ладилось изначально. Точнее, его параметры полностью отсутствовали в ее картине мира. Пока отделившийся пригородный ковен запускал в мессенджерах марафоны «Стань ведьмой за 21 день» и продавал заряженные свечи и скрутки, Орто-Ведьма планомерно совершала коммерческие преступления.

Очередной жертвой ее этики стала Инна — постоянная клиентка, молодая замужняя особа с характером перманентно дымящегося торфяника, который грезит стать величественным вулканом. Инна пришла в четверг, пахнущая дорогим лаком для волос и немножко офисной канцелярией. Она сразу начала ныть, придираясь к деталям с дотошностью налогового инспектора.

— Я все же не понимаю, — занудно протянула Инна. — В прошлый раз у меня выпал «Император». Вы сами сказали: это продвижение в карьере, тектонический сдвиг в структурах власти, доминирование. И почему оно не сработало? Где мой сдвиг? Меня даже не перевели в старшие референты!

Орто-Ведьма промолчала. Такого она не говорила. «Император» был старшим арканом, и он не обещал ничего конкретного – он говорил о факторе государственной власти и непосредственной работы Инны в сфере политического маркетинга, в том числе с привычной для этой среды тасовкой начальства. Тот факт, что Инна пыталась водрузиться на этот аркан как на атракционного родео-быка в техасском пабе, причинял Орто-Ведьме сожаление.

— «Император» указал, что структура готова к изменениям, — кротко ответила Орто-Ведьма. — Но структура предполагает наличие у вас способностей и нужные обстоятельства. Что именно вы делали?

— О, я как раз пришла за этим! — Инна оживилась и подалась вперед. — Наш региональный политик, Михаил Валерьевич, на которого мы смотрели в прошлый раз, открыл вакансию личного секретаря. Я решила пойти к нему. Как вы думаете. Нам удастся сблизиться? Ради карьеры, понимаете? Мужу я скажу, что у меня курсы повышения квалификации по вечерам. Раскиньте карты, как мне лучше под него подстроиться?

Помощница Орто-Ведьмы, стоявшая у шкафа с колодами и камнями, зажмурилась. Она мысленно зафиксировала, как от их общего бюджета только что откололся солидный кусок.

В комнате повисла тишина. Орто-Ведьме стало неприятно. Она не сочувствовала мужу этой женщины, но все же он имел значение. Цель клиентки просто была «неправильной». Дело было даже не в карьеризме – она не против карьеризма, а в вот этом восприятии доступности всех благ этого мира, включая вершины власти через одно или два биологических отверстия. Ей не хотелось следовать этой траектории мысли и мотивации клиентки.

Тратить время, шевелить высшие смыслы и тревожить древние архетипы ради того, чтобы Инна могла эффективно сожительствовать с заметно старшим мужчиной ради служебного оклада и премий— это было оскорблением для иерархии нисхождения высшего света в земные миры.

Орто-Ведьма протянула руку, собрала колоду Таро Богемских Барочных Котов в аккуратную стопку и спрятала в ящик стола.

— Карты закрыты, — спокойно произнесла она.

— В смысле? — Инна моргнула. — Но мы же еще не договорили. Я готова заплатить больше!

В ее картине мира должность личного референта при Нем была сопоставима с обретением сана высшей жрицы в империи, построенной на твердых сортах пшеницы и свежем челябинском асфальте.

— Ну как вы не понимаете! Старший референт в команде Михаила Валерьевича — это же не просто бумажки перекладывать. Во-первых, это прямой доступ к распределению субсидий на «Дорожную революцию» — там один подряд для фирмы моего брата обеспечит нас... Во-вторых, служебный автомобиль с водителем, чтобы не толкаться в маршрутках… А если ведомственная квартира в элитной новостройке на Лесопарковой?! Я уж не говорю про ежеквартальные премии в конвертах. Ради такого можно подстроиться под график шефа! Даже с ночными совещаниями в загородной резиденции!

Инна снова оживилась, щеки порозовели, в глазах появился огонь:

— Но это второй этап! Параллельно я плотно работаю со своим научным руководителем. Он у меня ведущий политолог в своей области, пишет монографию по стратегиям. Я подумала: если я стану любовницей научрука, он впишет меня соавтором в свои аналитические записки для администрации. Михаил Валерьевич прочитает записку, увидит мою фамилию, а я к этому моменту как раз приду на собеседование на Лесопарковую! Получится такой... синергетический эффект. Ну что, раскинем на них обоих?

Помощница поджала губы, опустила голову, и сама себе покивала головой. В руках у нее был пушистый пипидастр, которым она смахивала пыль с резного деревянного шкафа и заодно присматривала за текущим сеансом. Она, бывший старший библиотекарь федерального учреждения, мгновенно опознала жанр должностной презентации. Орто-Ведьме предлагали инновационный стартап молодого поколения, захватывающего политический рынок доступных мужчин. Пипидастр в ее руке дернулся, словно готов был пропеть партию греческого хора: «Служанка не ведала, куда привели ее ноги», но вместо озвучки античной трагедии, он смахнул пыль с томика «Великорусских заговоров и заклинаний», собранных Д.К. Зеленским.

— Я ушла из практики, — ответила Орто-Ведьма, глядя Инне прямо в переносицу прозрачным, незамутненным взглядом.

— Как ушли? Прямо сейчас? — Инна растерянно оглядела комнату, заставленную фолиантами, склянками и сохнущими пучками трав, среди которых распознала омелу. — Но вы же сидите тут за столом!

— Это не отменяет того факта, что я из нее ушла, — Орто-Ведьма непривычно улыбнулась, потому что вспомнила, что плохие новости надо подавать доброжелательно. — Всего вам доброго. Дверь за вами закроет Помощница.

Когда за растерянной Инной закрылась входная дверь, Орто-Ведьма с Помощницей пошли на кухню пить чай. Помощница думала о вебинарах.

У Орто-Ведьмы не было вебинаров. Она писала бумажные книги. В твердом переплете, на хорошей бумаге, аккуратные томики со сложным синтаксисом и перекрестными ссылками. Пригородные ведьмы покупали один экземпляр, читали по диагонали и тут же записывали трехчасовой онлайн-курс с заголовком «Орто-Магия для начинающих: как перестать сомневаться и начать летать без метлы». Помощница иногда намекала, что можно было бы заявить о нарушении авторских прав или хотя бы зарегистрировать бренд. Орто-Ведьма считала это ненужной суетой, отвлекающей ее от действительно важных магических исследований и написания новых книг. Последняя книга по рунам была издана тиражом в сто экземпляра, из которых шестьдесят семь Орто-Ведьма хранила на чердаке, чтобы они не перегрузили информационно-метафизическое поле региона, попав в неподходящие руки.

— Она ведь пойдет к «отлетевшим», — вздохнула Помощница, доставая новый блинчик шу пуэра, заранее заботливо ею расколотый, чтобы чай «отдохнул» неделю. — Они составят ей график приворотов по часам, запишут на персональный вебинар «Геометрия соблазна» и заберут ее деньги. А мы опять будем сидеть без припасов.

— Пусть идет, — Орто-Ведьма снова достала книгу XII века по схоластике. — Пусть они делают с ней что хотят. Перспективный региональный политик с Северного Кавказа, отправленный в Сибирь или наоборот — это как раз их масштабы. Вектор предрешен, траектория банальна. С этим все равно ничего не поделать.

III

После того, как ее прошлая Помощница получила диплом психолога на 4хмесячных курсах и открыла собственную практику, Орто-Ведьма нашла новую Молодую Помощницу. Та была старательным редактором ее книг и живо участвовала в магических экспериментах. Параллельно у нее была бурная семейная жизнь с бабушкой – родоначальницей религиозной секты, мамой-художницей и тремя сестрами-неформалками.

Но затем она как-то пришла, принесла Орто-Ведьме подарок – рукавички, они вместе съели кукурузную кашу с тыквой и медом, после чего Молодая Помощница задумчиво произнесла: «Ты знаешь, я подумала и решила, что мы больше не будем общаться. Ты слишком мистическая».

- Ладно, - сказала Орто-Ведьма. И закрыла дверь за Молодой экс-Помощницей. Вдруг раздался дверной звонок. Орто-Ведьма открыла дверь. Молодая экс-помощница вернулась, запыхавшись и произнесла:

- Прости, я забыла, что у тебя сегодня день рожденья.

- Да, ладно, - ответила Орто-Ведьма и закрыла дверь второй раз.

Орто-Ведьма вернулась на кухню, где все еще пахло тыквой, медом и остывающей кукурузной крупой. На столе лежали рукавички — тактильный компресс, призванный, по всей видимости, сгладить острые углы расставания. Орто-Ведьме было досадно. Дело было не в потере старательного редактора, а в траектории, которую выбрала эта способная девушка. Она была реально талантлива: она уже сходу читала карты Таро, когда она занималась рунами, то вокруг происходили сногсшибательные события, она могла за 40 минут вылепить из глины Савонаролу и он был почти как настоящий.

Молодая экс-Помощница не ушла в никуда. Она ушла к сциентистам, более того, к Главному Торпеде сциентизма — выводить на чистую воду тарологов и экстрасенсов.

На правах бывшей наставницы и желая прояснить мотивы этого шага, Орто-Ведьма написала ей короткое письмо с вопросом, почему она этим занялась. Ответ пришел быстро. Бывшая ученица и экс-помощница развернуто объясняла, что против нее-то она как раз не выступает. Против нее лично. Хотя искренне сожалеет о деньгах, потраченных ранее на оккультные книги и занятия.

Теперь она отдала свой очевидный талант Главному Торпеде ради признанности в мире своего сциентистского поколения. Статус официального разрушителя обманов, глупостей и жажды наживы эзотериков обеспечивал ей быстрый социальный капитал и авторитет. Она использовала базу и уроки Орто-Ведьмы как безупречный инструмент, но продавала его ради места в новой иерархии. И она была очень ценным кадром для той структуры «разоблачения всей этой магической чепухи и гомеопатии», которую на хайпе выстраивал Главный Торпеда сциентизма. Этот дипломированный биолог и борец с когнитивными искажениями возил за собой по студиям чемоданчик с миллионом рублей для истинных магов, которые смогут экспериментально это доказать, но тратил эфирное время на объяснение феномена Савонаролы через мутации генов.

Все это Орто-Ведьму немного расстраивало. Но и смешило тоже. Потому что однажды во время Большой колдовской войны, Молодая экс-Помощница пришла к себе на кухню, разбила обычное куриное яйцо для яичницы и внутри оказалась большая стальная швейная иголка. Да «бабка-шептунья» из Княжьего озера специально засовывает в яйца иголки, чтобы показать клиенткам, что у них порча. А метафизическое поле этой ученицы сгенерировало этот феномен вчистую в реальности. Люди с такими навыками не могут их просто взять и выбросить в окно.

Но чтобы увидеть результат этой сделки своими глазами, Орто-Ведьма открыла ноутбук. На ютубе как раз шел свежий выпуск от этого Ордена Сциентистской Инквизиции, где экс-Помощница в прямом эфире тестировала умения тарологов и экстрасенсов.

Орто-Ведьма смотрела видео. Ей было забавно наблюдать за этим зрелищем. Пришедшие на шоу пригородные гадалки явились туда ради хайпа и наивной попытки переубедить инквизицию, но выглядели совершенно беспомощно. Они путались в значениях карт, сбивались на банальное житейское утешение и испуганно зазвякали серебряными браслетами под прицелом камер. Орто-Ведьма знала, что экс-Помощница разбирается в Таро лучше, чем все эти гадалки вместе взятые. Девочка не могла забыть то, чему научилась у нее самой. Она громила шарлатанок с той идеальной системностью и вниманием к деталям расклада, которые ей привила Орто-Ведьма. Но она использовала выученный ресурс, чтобы эффектно разоблачать чужую жадность и глупость на радость ликующим сциентистам. Инквизиция торжествовала, используя ее же собственные, метафизические лекала.

IV

Следующим клиентом оказался мужчина из Марий Эл. Это был крепкий, семейный человек с мозолистыми руками, который приглядывался к Орто-Ведьме уже месяц. Изначально они познакомились при обстоятельствах, далеких от метафизики. Бригада рабочих поставила Орто-Ведьме окно, но успев выпить в перерыве, сделала это исключительно криво и с косяками. Мужчина пришел от фирмы как инспектор по рекламациям, и Орто-Ведьма, совершенно не стесняясь в выражениях, высказала ему все, что думает о поведении прошлой компании. Инспектор тогда растерялся и испуганно сообщил, что та самая бригада как раз вчера попала в авто-аварию. В сознании марийца причинно-следственная связь замкнулась: яростный разнос ведьмы обладал такой силой, что физически переместил траекторию грузовика с монтажниками прямо на бетонную преграду.

У себя на родине он привык к локальным оккультным стандартам. Там он возил на машине местную ведьму, бабу Зою, и свято верил в осязаемые эффекты. Баба Зоя была практичной: когда их автомобиль несся на большой скорости мимо поста ГАИ, она просто махала рукой в лобовое стекло, и инспекторы озадаченно смотрели в сторону. Но сейчас баба Зоя осталась в Марий Эл, а у мужчины возникла проблема, не поддающаяся маханию рук. А на его глазах произошел оккультный казус вполне сравнимым с уровнем Баб Зои.

Он сел на краешек стула и, смущаясь, изложил сюжет, от которого у любого приличного следователя задергался бы глаз. У мужчины была жена, двое детей и бывшая любовница с пугающе конкретным стратегическим мышлением. Бывшая любовница объявилась неделю назад и предложила план: она выходит замуж за богатого москвича, они этого москвича оперативно убивают, забирают имущество и живут вместе долго и счастливо. Мужчина участвовать в убийстве москвича категорически не хотел, но логично предположил, что раз ему в голову лезут такие мысли, на него наверняка наложили порчу или приворот.

Орто-Ведьма провела сеанс. Она разложила руны, изучила пересечения линий и сделала то, что окончательно разрушило бы ее бизнес-репутацию в глазах пригородного ковена. Она сказала правду.

— На вас ничего нет, —задумчиво произнесла она, собирая руны. — Ни порчи, ни приворота.

Мужчина растерянно моргнул. Он-то ждал, что сейчас начнется ритуал со сжиганием перьев и выкатыванием яйцом, за который он готов был отдать немалые деньги.

— Как это нет? — переспросил он. — А почему она тогда такое говорит?
— Потому что траектория ее личного безумия пересекается с вашей готовностью это слушать, — Дальше Орто-Ведьма пустилась в сложные, монотонные рассуждения о флуктуациях человеческой воли, разнице между оккультным воздействием и банальной уголовной психопатией, а также о том, что некоторые люди являются ментальными тупиками, которые нужно просто обходить по дуге, не пытаясь выстроить с ними логический консенсус.

Мужчина слушал ее с глубоким почтением. Он не понял ни одного слова из ее академической лекции, но поверил. Он молча выложил на стол деньги за обычную консультацию, вежливо попрощался и ушел, унося в голове тяжелое, как марийский дуб, осознание того, что богатые москвичи в этом городе обречены выживать самостоятельно, или им придется выслушивать зубодробительную лекцию о метафизических законах и оккультных флуктуациях.

На кухней у Орто-Ведьмы в это время сидела ее экс-Помощница, переквалифицировавшаяся в когнитивно-бихевиорального психолога для семей созависимых. Она покачала головой и кротко сказала, что один такой у нее бы хотил на сеансы не меньше чем полгода.

— А ты могла бы наплести ему про проклятие седьмого колена и взять в три раза больше, — тихо заметила она, методично протирая руки антисептиком. — А отлетевшие ведьмы на этой истории построили бы целый онлайн-курс «Как защитить мужа от криминальных экс-любовниц».

Орто-Ведьма разлила по тарелкам густой красный борщ с нутом, щедро приправив его перцем Алеппо. Аромат пряной геометрии заполнил кухню, окончательно вытесняя из нее и марийские леса с бабой Зоей, и недостроенные схемы убийства богатых холостых москвичей.

— Пусть строят, — спокойно ответила Орто-Ведьма, садясь за стол. — Пусть они продают свои курсы, пусть психологи лечат годами созависимость по часовой ставке. Мир от этого не развалится. Я не буду тратить свое время на чужую глупость.

Помощница аккуратно убрала антисептик в сумочку и взяла ложку. Борщ у Орто-Ведьмы всегда был хорошим.

V

Решив расширить свой когнитивный и понятийный репертуар в интересующих ее сферах, Орто-Ведьма решила получить базовое психологическое образование. Первым делом ее выбор пал на понятную академическую плоскость – написание диссертации на тему «Диалог обыденного и мифологического сознания в процессе сновидений». Когда библиографическая и теоретическая часть уже были завершены, ее научная руководительница развела руками, и сказала «теперь это надо будет как-нибудь экспериментально посчитать». Орто-Ведьма поняла, что методы «доказательной психологии» не смогут услышать слова, переданные «духами – вОронами», и этот путь был хотя и познавательным, но не результативным.

Потому она выбрала другой путь монументального образования: юридическая психология в одной Военной академии. Она пришла туда как гражданская заочница, которой всего-то было надо писать свои рефераты и сдавать на кафедрах экзамены.

И тут она обнаружила отдельный мир, где поведение людей жестко определялось количеством звездочек на погонах. Орто-Ведьма быстро разложила эту номенклатуру по Придворным мастям Младших арканов, где масть задавала ситуацию, а ранг — звание.

Полковники, начальники кафедр, выстроились как Короли Жезлов — чистый Огонь Огня. К ним требовалось приходить четкой, понятной и демонстрировать искренний лоялизм непосредственно к их кафедрам. Подполковники шли следом, привлекая Ведьму понятным сочетанием огненной авантюрности и стабильной компетентности. Ниже сидели майоры — самый вязкий элемент системы, который плотно держался за свои стулья и категорически не желал шевелиться. Зато капитаны оказались легкими на подъем, авантюрными и договороспособными — один из них позже даже попросил прислать ее книгу по Младшим арканам, когда она выйдет из печати. Старших лейтенантов и вовсе можно было брать голыми руками, но Ведьма обходилась с ними бережно.

Труднее всего было с теми женщинами-полковницами, которые правили под масками Королев Мечей, скрывая свои базовые Диски родственных клановых связей. Но поскольку вся ситуация в академии подчинялась стихии Воздуха — регламентам, текстам и ответам на экзаменах, — Ведьма предъявляла им симметричное оружие: жесткий интеллектуализм и плотную физику поведения в пространстве.

Должность замначальника на ее кафедре занимал красивый полковник, определенный Орто-Ведьмой как Король Воды. Общий язык с ним нашелся быстро — на почве осознанных сновидений и Кастанеды. В знак консенсуса Орто-Ведьма подарила ему набор рун из яблоневого дерева, а полковник, приняв дар, попросил ее не слишком распространяться в Академии о своей ведьмовской, так сказать, квалификации. Да, здесь было много курсанток из Мордовии, которые совершенно спокойно носили с собой амулеты и обереги. Это было традиционное магическое творчество коренных народов, готовых служить ведомству в суровых условиях хтонических лесов и болот, бродячих покойников и неупокоенных невест. Потому к этому в Академии относились как к чему-то само собой разумеющемуся.

Через два года Орто-Ведьма покинула Академию. Причины были комплексными, сухими и лишенными драматического надрыва. К этому моменту ее академический статус успел очертиться вполне официально: она уже выступала на ведомственных конференциях, где хладнокровно цитировала Старшую Эдду для иллюстрации экстремальных психотипов и при этом ласково смотрела в переносицу майорам. Подруга по Академии шутила, что Ведьму в итоге выгонят за «интеллектуальное доминирование, эпатаж и притеснение тюремного персонала». Ну, допустим Орто-Ведьма по-прежнему не считала нужным тормозить перед конфликтом, невзирая на количество звездочек на погонах или служебный кабинет.

Триггером к отлету из Ведомства стал отказ. Один из полковников настойчиво предлагал Ведьме перейти к нему в Лабораторию Психологии. Она отказалась, мгновенно просчитав траекторию его мотивов: завладеть ценным интеллектуальным ресурсом в обход кафедры. Но получив отказ, он коварно подставил Орто-Ведьму перед начальницей кафедры. А Король Воды, на чье заступничество можно было бы рассчитывать после подаренных яблоневых рун, ожидаемо предпочел не вмешиваться и остался в рамках своего официального регламента.

А совсем прямо перед уходом произошел казус, окончательно зафиксировавший тупиковость этого пространства. Когда Ведьма ночевала в ведомственной гостинице, в ее номер через общую дверь смежных номеров прокрался нетрезвый майор. Он ласково ворковал в полумрак: «Ирина Васильевна, мы уже идё-о-о-ом...» (Ирина Васильевна спала в соседней комнате). Майор на автопилоте дошел уже до кроватей Орто-Ведьмы и ее случайной товарки, когда увидел на батарее тяжелые катанки мордовских курсанток с привязанными к ним мохнатыми оберегами из конского волоса. Затем его взгляд остановился на ярко-желтых валяных тапочках Орто-Ведьмы. Они были выполнены в виде головок сыра с крупными дырками, из которых высовывались валяные серые мыши. Мордовские обереги и сырный поп-арт произвел синестезию в пьяно-похотливом помрачении майора. «Не смотрите на меня, Волосатые тапки», - прошептал он единственно доступную ему цензурную формулу, развернулся как на плацу и покинул номер почти строевым шагом.

На этом геометрия ее присутствия в Академии закрылась.

VI

Это был неплохой период, когда Орто-Ведьма обрела сравнительно постоянную аудиторию учениц и могла вести свои очные полугодовые курсы по Таро и по рунам. Одной из ее случайных последовательниц стала красивая бухгалтерша Ольга, женщина с длинными золотистыми волосами до пояса, ездившая на модном желтом «жуке» Фольксваген Нью Битл. И однажды, придя в зал занятий, Орто-Ведьма увидела, что давно не появлявшаяся Ольга уже на месте, но испуганно шепчется с другой ученицей. После чего, в перерыве, с виноватым видом Ольга подошла к ней и сказала, что ей придется кое-что рассказать.

У Ольги завис старый денежный долг от бывшего любовника, с которым она давно потеряла всякую связь. Но имеющихся денег не хватало. Тогда Ольга сделала то, что Орто-Ведьма категорически не советовала делать: взяла руническую фигуру «на неизвестно каком сайте», потому что эта вязь «давала возврат долгов». Ольга начертила руническую вязь на жесткое взыскание и положила на оставшуюся фотографию должника. После этого она начала падать в обморок. И на работе, и дома. В тот момент, когда она поняла, что так она просто умрет, и ее кот – ее единственный союзник и жилец в квартире – останется без корма, она поняла, что что-то не так. Затем этот экс-любовник начал появляться у нее во снах, но приходил всегда сзади – так, что она не могла увидеть его лицо. И успокаивал ее. Но от этого ей становилось еще более страшно.

Она начала искать тот самый пластиковый скоросшиватель, в который положила фото экс-любовника и руническую вязь. Но его не было. Она – бухгалтер, у нее все по годам и контрагентам – папка должна была остаться. Но она испарилась. Тогда Ольга вернулась на занятия.

Орто-Ведьма предложила, сугубо в показательным целях, разложить карты Таро на той колоде, которая была у Ольги. И на обычной-то колоде карта 3 Мечей была бы показательной, хотя и недостаточно точной. Но это была модерновая колода от Ло Скарабео, и карта 3 Мечей там была нарисована как сцена похорон мафиозо, над которым стоят трое его еще живых коллег. Разгадка была налицо: должник к этому моменту был уже покойником. Тут Ольга призналась, что действительно – экс-кавалер был еще плотно завязан на криминалитете. Таким образом, руническая траектория адресата нашла, но, упершись в некрополь, развернулась в обратную сторону. Система выравнивала баланс, выкачивая жизнь из создателя вязи.

Через некоторое время Ольга внезапно обнаружила ту самую папку – разумеется, в том месте, где она много раз смотрела и ее не было. Когда физический носитель со своим руническим скриптом был уничтожен, Ольга осознала, что дебет с покойниками не сводится.

Позже она ушла как из группы Орто-Ведьмы, так и из бухгалтерии, уйдя в коммерческое гадание, и почему-то взяв себе имя Сестра Медеи. Насчет имени она тоже, разумеется, с Орто-Ведьмой не посоветовалась.

VII

Орто-Ведьма была миролюбивым человеком и считала своих малезитских соседей приличной традиционной многоступенчатой семьей с матриархом бабушкой, костяком родителей, двумя сыновьями, которые выросли на ее глазах и обзавелись молодыми женами и уже тремя маленькими девочками от старшего сына. Они никогда не заводили с ней разговор, но вполне вежливо здоровались.

Правда в какой-то момент ей приснился сон – в ее квартире появились новые люди, и даже какой-то большеглазый запеленутый лежащий в люльке мальчик, старше чем младенческого возраста. Это была аномалия со всех ракурсов и главное – мальчик был явно чужой. После этого она как-то заметила, как младший малезитский сын остановился у ее двери и задумчиво и немного по-хозяйски смотрел, с таким видом, что будет ожидает, что что-то скоро произойдет. Вроде, как будут выносить из квартиры мебель, и как быстро сделать ремонт, чтобы разместить люльку и остальное.

Вскоре Орто-Ведьма попала в неудобную бытовую ситуацию и попросила помощи у малезитских соседей. Мать семейства смотрела на происходящее с любопытством. Старшая невестка – растерянно улыбалась. Младшая – смотрела Орто-Ведьме в глаза и смеялась. Младший сын отказал в помощи и попросил «соблюдать субординацию». Так Орто-Ведьма поняла часть его социального поля, но тогда внезапно для самой себя сказала: «Ладно, я поняла. Меня будут убивать, а вы мне не поможете». После чего уладила свои дела, как смогла и разложила карты. Прогноз ее удивил, она была о соседях лучшего мнения. И об их этике, и о дальновидности.

Все вели себя как обычно, за исключением сгущения около-криминальных деталей, которые Орто-Ведьма фиксировала, но ничего особенного не предпринимала. Затем она написала на двери малезитских соседей слово, означающее на их родном языке «Позор». Те промолчали, но листок быстро сняли – продолжив себя вести как ни в чем не бывало. Их внутрисемейный аудит был согласен с тем, что повод для позора уже есть. Но цель была важнее, они надеялись проскочить, как на машине Форд Эксплорер с малезитскими блатными номерами. Дорожные камеры не должны были их заметить. Надпись «Позор» была напоминанием об их этнических корнях, но смех младшей невестки был их штандартом безнаказанности.

Орто-Ведьма всегда придерживалась правила предупреждения, если было время и пространство. Потому она написала «Присаживайтесь или садитесь» и повесила табличку на стул около своей входной двери. Это был, по ее мнению, тонкий намек на некую развилку жизненного пути соседей, одновременно с вежливым приглашением для клиентов, разумеется. Также это было лингвистической растяжкой для проверки их криминального мышления. Эту табличку никто не снимал, потому что стул был ее собственностью. Но по отсутствию сюжетного отлива в метафизическом пространстве она поняла, что поворот назад не произошел. Младшая невестка уже не смеялась, но смотрела на Орто-Ведьму как на Ничто. Старшая невестка смотрела растерянно как на ту, кто вот–вот станет покойницей.

Однажды Орто-Ведьма мирно шла сажать рассаду своего редкого пушистого шалфея, когда обратила внимание на этническую молодежную силовую бригаду. Те волками рассыпались по кварталу и выслеживали добычу. Один из волков стоял возле ее дома. У нее был шалфей, совочек и тактические навыки. Она дружелюбно заговорила с бородатым «маяком» о смысле его криминальных татуировок.

- А не вор ли ты, спросила она без обиняков.

- Не вор я, а людям помощник, - ответил тот.

Орто-Ведьма кивнула, после чего перешла на личность великой княгини Елены Волошанки, закончившей свои дни в тюрьме вместе с сыном, потому что пошли они не по закону и против не тех людей. Про то, что законы есть закон и его надо соблюдать, а судьям – не продаваться богатым людям за деньги. Однако держать людей в тюрьме – тоже плохое дело, потому она перешла к философии маркиза де Сада о свободе воли и низости тех, кто обрекает людей на мучения просто по своему произволу. Разговор закончился взаимными уверениями в бесценном опыте такой неспешной и поучительной беседы посреди суетного города.

Сделав выводы о новой диспозиции криминальных группировок в отдельно взятом квартале, Орто-Ведьма сделала третий шаг-предупреждение. Она вывесила на двери дома плакат «Разве это дело, Волку рычать из-под брюха младшей – флаг Малезии – невестки?» и нарисовала красивые родные горы бригады «волков». В углу была пририсована эмблема сочетания государственных символ «горских волков» и Малезии с надписями на их родных языках, означающих также «позор». Волки – дураки живут недолго, а эти были крепкой стаей с более дальновидными вожаками. Они плавно перенаправили фокус своих усилий на менее непредсказуемые, но более выгодные цели. Так силовой элемент диспозиции был отстранен от участия в этой социодраме.

Орто-Ведьма наблюдала и ждала. Марс должен был войти во Льва, это знак Малезии, но он делает людей Марса в нем амбициозными до глупости, тем более, что Юпитер в нем давал бы им ложное чувство безнаказанности. Горские волки тоже были по Марсу, но были более осторожными. Их не настолько ослеплял знак Льва, они вели себя по знаку техничной и в меру скромной Девы, до которой Марс еще не дошел. Он начали вежливо здороваться с Орто-Ведьмой, прикладывая руку к груди. Та отвечала им на их родном языке.

Как уже говорилось, Орто-Ведьма всегда старалас предупреждать людей, если собиралась что-то сделать. Иногда она даже вообще не делала ничего целенаправленного. Тут она не стала прояснять отношения, равно как и наводить порчу или колдовать иным образом. Она ушла в творческий заплыв по сочинению песен в историческом стиле XVI-XVII веков. И естественным образом, одним из лучших ее произведений оказался Плач Матери-Тюрьмы о Елене Волошанке и ее сыне. Песня была составлена в жанре между былиной и заговором и декламировалась Орто-Ведьмой в стиле заклинаний: с протяжным началом и резким ударом каждой строки. Два летних месяца ей очень нравилось читать вслух эту песню.

А потом – вдруг нет, она перестала ее читать. Это случилось после еще одного интересного сна. Ей приснилось, что дверь в квартиру малезитской семьи открыта – и там стоит крупная девушка с коротко остриженными волосами, и намотанной на себя теплой одеждой. Это была Шахапет, дух дома малезитских семей, которая показывалась или в виде девушки с длинными волосами, или в виде змейки. Она же, как все персонификации судьбы в виде змей приносила удачу и богатство семьям. Но она была острижена почти наголо и замотана будто бы во всю теплую одежду, которую смогла найти и которую бы не отняли на этапе. Семью ждала судьба родственников арестанта. Она отнимет все свободные ресурсы на малезитских же адвокатов, которые их обманут (Меркурий вставал в ретро-петлю в Скорпионе, имея диспозитором все того же Марса во Льве) в течение ближайших двух месяцев первоначального срока в СИЗО. С этим было уже ничего не поделать.

Орто-Ведьма не раскладывала карты, но предполагала, что смеявшаяся невестка уйдет от своего мужа, как только окажется, что сидеть ему слишком долго. Так бывает.