Читать онлайн "Колье императрицы"

КОЛЬЕ ИМПЕРАТРИЦЫ

ЧАСТЬ I.

Глава 1

Он стоял у панорамного окна Башни «ОКО», вглядываясь в бездну раскинувшегося под ним сверкающего сумасшедшего города. За его спиной грохотала музыка, и разноцветные блики подсветки скользили по затемненным стеклам в лихорадочном болезненном танце. Тяжелые басы гулко звучали в голове, отдаваясь глухими ударами где-то глубоко в груди, отчего ему становилось не по себе.

- Вам что-нибудь принести? – молоденький официант, белоснежно-накрахмаленный, как медицинская салфетка, бесшумно возник рядом, держа перед собой кончиками пальцев большой металлический поднос.

- Виски. Двойной. Без льда. – скользнув тяжелым отсутствующим взглядом по хрупкой фигуре официанта, он отвернулся и прижался лбом к прохладному стеклу. Всматриваясь в зимнюю московскую ночь, неестественно светлую, маняще-безмятежную, он чувствовал поднимающуюся к горлу волну отчаяния. В какой-то момент его охватило непреодолимое желание выйти прямо в эту пустоту, в эту сверкающую вечность, волнующуюся и гудящую у него под ногами. Один шаг - и этот кошмар, который преследовал его вот уже несколько месяцев, закончится навсегда. Он привычно ощупал раму окна в поисках ручки.

- Окна в здании не открываются, - послышался голос официанта, стоявшего за его спиной и держащего в руке поднос с квадратным стаканом. Он потянулся к желанному напитку и сделал большой глоток. Живительное тепло разлилось по телу, лихорадочная дрожь отступила, и он, опомнившись, отшатнулся от окна.

- Вадим Сергеевич, мы Вас ждем! – громкий высокий голос неприятно резанул слух, но он искренне обрадовался ему, как неожиданному спасению, и поспешно вернулся в зал.

Директор Первого департамента Министерства иностранных дел в свои пятьдесят три все еще считала себя неотразимой красавицей, и ярко-красное облегающее платье с глубоким вырезом было, очевидно, предназначено подчеркнуть ее неувядающую красоту. К сожалению, по мнению Вадима Сергеевича, и не только его одного, это платье было бы намного уместнее на ней лет двадцать назад, а сейчас оно в лучшем случае вызывало сочувственно-снисходительную улыбку.

- Ну как Вам Москва? Отвыкли, наверное, от нас в своем Париже? – Ольга Николаевна игриво подхватила Вадима Сергеевича под руку и потянула к барной стойке, - Один Courvoisier, пожалуйста. Вы что будете?

- Двойной виски, - в голове у Вадима Сергеевича еще не просветлело от предыдущего захода, но отказываться от выпивки, предложенной директором департамента, было по крайней мере неразумно.

- Вы столько времени живете во Франции, а все не можете отвыкнуть от своих ковбойских привычек. Как можно продолжать любить виски, находясь на родине таких превосходных напитков, как, например, этот изумительный коньяк? – Ольга Николаевна жеманно отпила глоток из пузатого стакана. По старой министерской привычке закусками она не пользовалась. Вадим Сергеевич понимал, что совсем не интерес к его алкогольным пристрастиям заставил эту серьезную даму искать с ним уединения в разгар шумной вечеринки, и не ошибся:

- Я очень рада Вас здесь сегодня видеть, хотя и несколько удивлена тому, что Вы в Москве. Может быть, поделитесь: что заставило советника посольства покинуть чудеснейшее здание на Бульваре Ланн и, невзирая на февральские морозы, ринуться в объятия далекой родины?

Вадим Сергеевич заволновался. В вопросе Ольги Николаевны на первый взгляд не было ничего особенного, но зная, что скорость передачи информации в Министерстве приближается к скорости света, он сразу догадался, что каждая секретарша уже знает, что советник российского посольства во Франции неожиданно прибыл в Москву и почти час беседовал с Министром с глазу на глаз. Такого в чиновничьей среде долго не утаишь.

- Ольга Николаевна, радость моя, Вы же понимаете, что даже Вам я не могу рассказывать подробностей дипломатических поручений. Я в этой ситуации действую просто как живое голосовое сообщение, конфиденциальность которого гарантируется провайдером. Уж простите, такая работа.

- Ну, не будьте занудой. Хоть намекните, что происходит, - если бы Ольга Николаевна действительно хотела выпытать у Вадима Сергеевича профессиональные тайны, ему было бы сложно от нее отвязаться. Она имела хватку бойцового бульдога, вырваться из которой мог только такой же опытный профессионал, как она сама. Но сейчас пара бокалов коньяка уже настроили ее на более миролюбивый лад, и свои вопросы она задавала скорее для того, чтобы продемонстрировать внимание и уважение к представителю дипломатического корпуса, нежели из реального интереса к цели его приезда.

- Прошу меня простить, но не могу, - Ольга Николаевна сразу потеряла интерес к дальнейшему разговору:

- И надолго Вы к нам? - в ее голосе теперь слышалась только дежурная вежливость. Вадим Сергеевич, которого в начале разговора кольнула острая иголка тревоги, немного успокоился, увидев, что в словах Ольги Николаевны не кроется никакого скрытого подтекста. Однако через несколько минут его сердце снова сжало неприятное давящее чувство, которое только что охватило его у окна:

- Послезавтра возвращаюсь в Париж, - уже не слушая Вадима Сергеевича, Ольга Николаевна начала разговор с другим сотрудником, подошедшим к стойке. Воспользовавшись случаем, Милованов выпил залпом порцию виски и двинулся в сторону танцпола. Алкоголь, безусловно - лучшее лекарство от любых тревог, поэтому уже через несколько минут Вадим Сергеевич Милованов самозабвенно размахивал руками под тяжелое техно, напрочь забыв и про Ольгу Николаевну, и про свою поездку, и про щемящую тоску, которая еще совсем недавно душила его, смотрящего на сверкающий, веселый город.

***

В московской квартире было темно, тихо и пустынно. Если бы жена с дочкой захотели приехать с ним, он не чувствовал бы себя сейчас таким одиноким в этих словно лишенных жизни апартаментах. Милованов, покачиваясь, прошел на кухню, голова мучительно кружилась, перед глазами прыгали разноцветные пятна, во рту пересохло.

«В твоем возрасте, Вадик, не стоит так сильно напиваться», - подумал Милованов. Он почти не помнил, как добрался домой, дружелюбный таджик-таксист помог ему войти в подъезд и посадил в лифт. Вадим Сергеевич попытался лечь на диван прямо в верхней одежде, но его так замутило, что пришлось встать.

«Все из-за проклятой поездки», - противное чувство страха и отчаяния, которое он пытался сегодня заглушить огромным количеством шотландских горячительных напитков, снова накатило на Милованова, - «Господи, что мне делать?»

В сердце снова кольнуло острой иголкой, потом еще и еще. Вадим Сергеевич присел на стул, но боль не проходила. Она разливалась удушающей волной по грудной клетке, сжимая ее холодными стальными клещами. Стало трудно дышать, Милованов попытался встать, чтобы открыть окно и впустить свежий воздух, но вместо этого неуклюже повалился на пол.

Советник первого класса посольства Российской Федерации во Французской Республике Вадим Сергеевич Милованов умер от обширного инфаркта в два часа сорок семь минут утра по московскому времени.

Глава 2

Пронзительный звонок телефона разрезал тишину темного февральского утра. Андрей Петрович Воеводин, с трудом открыв глаза, привычным движением потянулся к тумбочке, но вместо нее наткнулся на мягкий пушистый бок толстого кота, блаженно растянувшегося на кровати. Кот радостно заурчал, почувствовав теплую хозяйскую ладонь, перевернулся на другой бок и блаженно потянулся. Телефон продолжал противно звенеть.

«Кого еще принесло в такую рань?», - досадливо подумал Воеводин, вглядываясь в светящийся экран, который жизнерадостно сообщал, что сейчас начало седьмого утра, и звонит не кто иной, как руководитель первого управления по расследованию особо важных дел, то есть непосредственный его, Андрея Петровича, начальник.

- Слушаю, Сергей Иванович, - Воеводин даже не пытался изобразить радость в голосе.

- Здравия желаю! – неожиданно бодро ответил Волков, - собирайтесь, машина будет у Вас через полчаса.

- Что случилось? Сегодня, вроде бы, не мое дежурство.

- Дежурство не Ваше, а дело Ваше, - безапелляционно отрезал Волков, - у нас ЧП.

«Когда бы у нас было не ЧП?», - со вздохом подумал Воеводин, - «Других следователей что ли нет?»

Словно отвечая на его безмолвный вопрос, Волков начал краткий методичный доклад:

- Сегодня в 5.20 утра у подъезда своего дома убит генерал Солоухин, сотрудник Главного оперативного управления Генштаба России. Преступникам удалось скрыться. Подозрение на теракт.

Андрей Петрович от неожиданности даже проснулся.

- Генштаба?! Мы-то тут при чем? Пусть военное управление занимается, это их юрисдикция.

- Ситуация сложная. По телефону не буду говорить подробностей, все поймете на месте. Нужны Ваш опыт, знания и такт, последнее – в особенности, - Волков немного помолчал. – Вы же понимаете, что просьба о Вашем участии в деле исходит не только от меня?

«Началось…», - Воеводин терпеть не мог, когда начальство ссылалось на высшие силы, если требовались какие-то нестандартные решения или действия. Обычно это заканчивалось тем, что в случае возникновения неприятностей отдуваться за них приходилось самому.

- Ладно, еду, - Воеводин завершил разговор, и с трудом разгибая затекшую за ночь спину, двинулся на кухню. Толстый рыжий кот радостно засеменил за ним, пытаясь на ходу потереться головой о голую лодыжку хозяина.

Большая чашка горячего сладкого чая его немного взбодрила, готовить завтрак времени не было. Когда тебе шестьдесят четыре, трудно вот так за полчаса собраться и помчаться на работу, особенно когда в холодильнике закончилась даже колбаса. Воеводин уныло осмотрел пустые полки. Выезжать на место преступления, не перехватив даже бутерброда, было очень легкомысленно, никогда не знаешь появится ли у тебя возможность что-нибудь перекусить.

«Если бы была жива Света, такого бы никогда не случилось», - как всегда в таких случаях подумал Андрей Петрович. В его памяти снова всплыла знакомая фигура жены. Вот она стоит у этого самого кухонного стола. В светлых волосах играют солнечные зайчики, тонкие морщинки у глаз смеются тихо и радостно, руки привычным движением режут хлеб, расставляют тарелки… Прошло уже десять лет, а он видит эту картину настолько явственно, что хочется протянуть руку и прикоснуться к ее округлому плечу, скрытому простым домашнем халатиком, такому теплому, такому родному…

Кот Федор, напрасно ластившийся к хозяину, недовольно мяукнул. Можно было сколько угодно уходить на работу без завтрака, но не покормить кота было величайшим преступлением, которое в этом доме каралось смертной казнью. В отличие от холодильника ящик с кошачьим кормом был всегда полон. Андрей Петрович открыл жестяную баночку, выложил корм в миску и погладил кота, радостно пританцовывающего вокруг любимого кушания.

Фёдору сейчас уже двенадцать лет, даже не верится, что прошло столько времени. Тот день врезался в память, хотя ничего особенного, в принципе, тогда не произошло. Был теплый осенний воскресный день, и они со Светланой зашли в торговый центр купить что-нибудь к ужину. Он до сих пор помнил бежевую куртку, что была на жене, с капюшоном и меховой оторочкой, хотя для зимы она совсем не годилась. Посреди большого светлого фойе торгового центра темной неприглядной кучкой громоздились грубоватые деревянные клетки, из которых раздавался приглушенный писк и мяуканье. Простенький бумажный плакатик, напечатанный на плохом принтере, сообщал, что приют для животных проводит раздачу питомцев в хорошие руки. Брать кота они никогда не планировали, но Света вдруг направилась к крайнему ящику и склонилась перед металлической решеткой:

- Пойдешь к нам жить? – неожиданно спросила она. На ее голос к решетке прильнула маленькая худенькая замызганная мордашка с большими золотистыми глазами и тихо произнесла: «Мррр». Затем пушистая щечка потерлась о просунутый через прутья палец: «Мррр», - и золотистые глаза глянули с такой преданностью и надеждой, что просто отойти после этого было равносильно предательству. Из торгового центра они ушли втроем.

Кота назвали Фёдором. Он любил жену так преданно и искренне, что Андрей Петрович иногда в шутку устраивал им маленькие сцены ревности, получая от кота легкие оплеухи, сопровождаемые глухим ворчанием, что не мешало им по-мужски валяться в обнимку на диване и смотреть вечерние новости. Кот стал настоящим членом семьи, пожалуй, даже ее лучшей частью.

А потом пришла беда. Он был на работе, когда раздался звонок из дежурной части: «Андрей Петрович? С Вами говорит капитан полиции Джанаев. Произошло ДТП: пьяный водитель иномарки врезался в автобусную остановку, погибли три человека, среди них Ваша супруга. Примите мои соболезнования». Сколько раз он слышал похожие слова от работников полиции, но не мог себе представить, что когда-нибудь они будут обращены к нему, Андрею Петровичу Воеводину, старшему следователю по особо важным делам Главного следственного управления по Московской области.

Первые страшные дни он прожил почти в беспамятстве, с трудом понимая, что происходит вокруг, и только одна мысль дважды в день возвращала его к реальности: «Нужно покормить кота». Трое суток Фёдор просидел у входной двери, отлучаясь только по естественным надобностям. Он ждал знакомые, такие любимые шаги и не дождался. На четвертый день кот тихо запрыгнул на кровать к Андрею Петровичу и свернулся калачиком у него на груди.

Так началась их жизнь вдвоем.

***

Воеводин вышел из машины. Пронзительный ледяной ветер сразу обжег его лицо и пробрался за воротник. Он поежился, накинул на голову капюшон пуховика и двинулся в сторону темневшей неподалеку кучки людей, топтавшихся перед подъездом высотного дома современной постройки. Место преступления уже было огорожено специальной лентой и двое молодых полицейских следили за порядком, мягко выпроваживая немногочисленных зевак подальше от ограждения. Воеводин показал удостоверение сотрудника Следственного комитета и спокойно подошел к экспертам и оперативникам, возившимся около тела, скрючившегося на залитом кровью снегу.

- Андрей Петрович? Приветствую! – послышался знакомый голос и Воеводин со вздохом обернулся, - «Так и есть!». - На этот раз шеф его не обманул: сегодняшний вызов, действительно был не его инициативой. Перед ним стоял собственной персоной майор Виктор Алексеевич Серебров - восходящая звезда регионального управления ФСБ.

- Очень рад Вас видеть, - Серебров радушно протянул руку для рукопожатия и улыбнулся. Андрей Петрович никогда не верил в доброту сотрудников органов госбезопасности, но профессиональная этика заставляла его поддерживать хорошие взаимоотношения с коллегами по цеху.

- Это Вы попросили Волкова меня сюда направить? – Воеводин решил сразу прояснить ситуацию.

- Да, это моя просьба, - Серебров снова сверкнул белоснежной улыбкой и поправил воротник дорогой светлой дубленки.

«Интересно, их специально учат этой манере одеваться при выезде на происшествие?» - невольно подумал Воеводин, оценивая не совсем уместную элегантность майора, - «У них это, видимо, профессиональное». Серебров продолжал:

- Дело резонансное. Жертва – один из ключевых сотрудников Генштаба, расследование находится на контроле на самом верху.

«Кто бы сомневался» - усмехнулся про себя Воеводин, но его серьезное лицо ничем не выдало внутреннего сарказма.

- Зная Ваш опыт и профессиональное чутье, я попросил привлечь Вас к работе, хотя основное расследование будет вести, конечно, военное управление.

«А мне придется играть роль Вашего личного советника», - такая перспектива, конечно, не вдохновляла, но Воеводин знал, что возражения в такой ситуации ни к чему хорошему не приведут.

- Введите меня, пожалуйста, в курс дела.

- Генерал-лейтенант Солоухин взял сегодня отгул на один день и собирался с друзьями на подледную рыбалку. В пять часов пятнадцать минут утра за ним должен был приехать автомобиль. Водитель показал, что подъезжая к дому, увидел у подъезда драку. Два гудка спугнули дерущихся, и двое из них бросились бежать, оставив на снегу третьего. Когда водитель выскочил из машины и подбежал к подъезду, то увидел лежащего Солоухина, истекающего кровью. Водитель вызвал скорую и полицию, пытался как-то перевязать рану, но спасти генерала не удалось.

- Странный какой-то способ осуществления теракта, не находите? – задумчиво произнес Воеводин. – Обычно осуществляют тщательную и долгую подготовку и стараются обеспечить неожиданность атаки, например, с помощью взрывчатки или огнестрельного оружия. А здесь драка и, если я правильно понял, поножовщина. – Серебров жестом подозвал судмедэксперта:

- Причину смерти можете сейчас сказать?

- Предварительно удар острым тонким предметом в область печени. Окончательно – по результатам вскрытия, - дежурно ответил эксперт. – У него не было никаких шансов.

Воеводин и Серебров переглянулись. Удар заточкой в печень, фирменный знак уголовного мира, совсем не вязался с версией теракта.

«А дело-то становится интересным», - подумал Андрей Петрович и, надев перчатки, присел около бездыханного тела.

***

В здании военного управления было шумно и многолюдно. Оперативно сформированная следственная группа собралась на свое первое совещание, участники переговаривались между собой, регулярно звенели звонки и раздавались отрывистые телефонные монологи. Все ждали начальника следственной группы.

Андрей Петрович Воеводин скромно сидел в отдалении, чувствуя себя не в своей тарелке. Он не был знаком ни с кем из членов следственной группы, сформированной в основном из сотрудников центрального аппарата Следственного комитета, поэтому с ним никто ничего не обсуждал. В комнату легкой пружинистой походкой вошел Серебров, и увидев Воеводина, направился прямо к нему. В этот раз его появление Андрей Петрович встретил почти с радостью.

Вошел руководитель следственной группы, шум в кабинете сразу стих, все лихорадочно начали отключать смартфоны и как по команде, уткнулись в блокноты и записные книжки (пользоваться гаджетами на оперативных совещаниях запрещалось). Начальник обвел взглядом присутствующих и задержался на Воеводине, выразив всем своим видом вопрос и недоумение, но встретившись с жестким стальным взглядом Сереброва, опустил глаза и начал стандартное совещание.

Обстоятельства дела были знакомы Воеводину, и вводный доклад не дал абсолютно никакой новой информации. Основной версией следственная группа продолжала считать теракт, хотя способ совершения преступления заставлял в этом сильно сомневаться. Все интересное началось после выступления оперативника, доложившего об итогах просмотра записей видеокамер, расположенных на подъездах, и находящейся неподалеку парковке. Для наглядности была организована трансляция видеофрагментов, сделанных с обычным безобразным качеством, но позволяющих кое-как собрать воедино картину происходившего.

- Вот запись видеокамеры с парковки. Мы видим мужскую фигуру, которая пытается забежать в подъезд, где проживал потерпевший. По-видимому, в этот момент генерал открыл дверь, чтобы выйти на улицу, и неизвестный воспользовался возможностью проникнуть внутрь. В следующую секунду генерал выходит из подъезда и сталкивается с двумя неизвестными мужчинами в темных куртках. Один помоложе, высокий, спортивного вида, другой постарше, пониже ростом, коренастый, но не атлет.

Воеводин внимательно вглядывался в кадры, показывающие в замедленном темпе то, что происходило у подъезда. Тот, кто помоложе, пытается проникнуть в подъезд вслед за незнакомцем, но генерал отталкивает его от двери. Следующие несколько секунд идет борьба между высоким и генералом, затем резкое движение и жертва медленно оседает на снег, заваливаясь на правый бок.

- Лиц нападавших мы, к сожалению, не видим, они прикрыты капюшонами. А вот, внимание: самый важный кадр, - экран в замедленном темпе фокусируется на коренастом: вот он отскакивает от падающего генерала, и ветер резким движением на несколько мгновений скидывает с его головы капюшон. Он стоит спиной, слегка повернувшись вправо, его лица по-прежнему не видно, зато на шее заметно небольшое пятно. Экран увеличивает изображение в несколько раз, фильтры усиливают резкость.

– Мы видим на экране татуировку сообщника нападавшего. Это красный китайский дракон, держащий в пасти бамбуковый росток.

«Странно», - подумал Воеводин, - «Татуировка не характерна для криминального мира, но она почему-то кажется мне знакомой. Я ее точно где-то видел».

Совещание закончилось. Андрей Петрович, не получивший никакого конкретного поручения в рамках расследования, вернулся в Управление к своим текущим делам. Но весь день мысль о знакомой татуировке не давала ему покоя, заставляя снова и снова просеивать свои многочисленные воспоминания в поисках нужной зацепки.

***

В тот вечер Воеводин долго не мог уснуть. Перечитывая бесконечные паблики, посвященные убийству Солоухина, он пытался найти хоть что-нибудь, что могло бы помочь ему вспомнить, где, когда и при каких обстоятельствах он встречал сообщника убийцы. В три часа утра, повинуясь мягкому, но настоятельному требованию кота, он в конце концов погрузился в тяжелый беспокойный сон, но около шести часов неожиданно проснулся и сел в кровати. Он вспомнил!

Вспомнил жаркое лето две тысячи седьмого года. Он – старший следователь прокуратуры сидит в душном зале Московского областного суда, где идет знаменитый процесс против крупной банды, относившейся к ореховской ОПГ. На скамье подсудимых двенадцать человек, предприняты беспрецедентные меры безопасности. Он следит за слушанием дела, на которое ушли многие месяцы работы. Показания дает свидетель, среднего роста, коренастый. Воеводин видит его профиль с крупным хищным носом и тонкими поджатыми губами, твердый подбородок, переходящий в мощную бычью шею. И на этой шее справа небольшая яркая цветная татуировка: дракон, держащий росток бамбука. Свидетель говорит, но Воеводин его почти не слышит, татуировка приковала к себе все его внимание: почему у этого откровенного «братка» на шее такое тонкое и изящное украшение, совсем не подходящее к его брутальному образу?

Очнувшись от воспоминаний, Андрей Петрович взял смартфон и, немного поколебавшись, набрал знакомый номер. Усталый голос Сереброва свидетельствовал, что майор провел эти сутки вообще без сна.

- Извините, что так рано, - Воеводин знал, что в таких обстоятельствах извиняться не обязательно, но сделал это чисто автоматически, - Я, кажется, знаю человека с видеофрагмента.

- Слушаю, - в голосе Сереброва сразу послышался неподдельный интерес.

- Похоже, что это Эдик Шар, он же Эдуард Владимирович Шарий. В девяностые и начале двухтысячных он был членом ореховской ОПГ и какое-то очень короткое время даже подручным самого Сильвестра. Был известен своей хитростью и умением «разруливать» сложные вопросы, но в прямой уголовщине никогда замечен не был. В 2007 он проходил свидетелем по делу об убийстве одинцовского бизнесмена и его адвоката, по обвинению в которых была задержана крупная банда из числа «ореховских». После этого легализовался, открыл свой бизнес, два или три небольших ювелирных магазина, и надолго пропал с полицейских радаров.

- Интересно, что он делал в этот ранний час у подъезда генерала Солоухина в компании с откровенным бандитом-уголовником? – задумчиво произнес Серебров, - ну не будем гадать, а спросим у него самого. – Воеводин прямо почувствовал, как Серебров подмигнул ему, стоя со смартфоном в руках. – Я не ошибся, попросив о Вашем участии в этом деле.

***

Когда ФСБ в чем-нибудь заинтересована, она действует быстро и исключительно профессионально. Уже к обеду местонахождение Эдика Шара было установлено и спецназ нагрянул в его загородный дом, переполошив своим воинственным антуражем весь коттеджный поселок. Шария захватили прямо во время сбора чемодана, из чего можно было сделать однозначный вывод, что он собирался пуститься в бега. Сопротивления он не оказал и был доставлен прямиком в Матросскую тишину.

Первый допрос Шария ни к чему не привел. От дачи показаний он наотрез отказался. Измученная бессонной ночью следственная группа, побившись с ним часа два, отправила подозреваемого в камеру, отложив следственные действия до утра. Вздохнув с облегчением, все разошлись по домам, чтобы немного отдохнуть и собраться с силами для продолжения работы.

Серебров предложил подбросить Воеводина до дома на служебной машине, и Андрей Петрович согласился, хотя и почувствовал легкие угрызения совести от того, что не дает майору пораньше добраться до кровати. В машине они молчали, и Серебров тихонько дремал, прислонившись головой к оконному стеклу. Выходя из автомобиля, Воеводин на минутку задумался, а потом вдруг спросил Сереброва:

- Шария поместили в отдельную камеру?

- Да, насколько я знаю.

- Это хорошо, нужно завтра сказать следователю, чтобы его оставили в отдельной на все время следствия. И нужно бы приглядеть за ним. На всякий случай.

Серебров согласно кивнул головой, и они расстались до утра. В эту ночь коту не пришлось уговаривать хозяина ложиться спать и вскоре они к обоюдному удовольствию в обнимку лежали в теплой уютной кровати.

Утром Воеводина разбудил звонок Сереброва:

- Шарий ночью повесился в камере. Приезжайте.

Глава 3

Ирина любила гулять с собакой рано утром, когда на улице еще почти никого не было. Это происходило не потому, что ее собака была агрессивной (у нее был милейший золотистый ретривер), а потому что Ирина терпеть не могла других собачников. Ее раздражала их назойливая общительность и стремление сбиваться в шумные болтливые кучки, сопровождаемые звонким лаем и резкими криками «Фу, брось это немедленно!» Для Ирины прогулка была способом собраться с мыслями на предстоящий день, а для этого кроме собаки ей других компаньонов не требовалось.

Морозное ветренное утро приятной прогулки не предвещало. Это был один из тех дней, когда даже самые заядлые собачники нет-нет да и мечтают стать кошатниками. Пройдя до угла дома, Ирина свернула к соседнему корпусу, где неожиданно увидела у подъезда группу людей, полицейскую машину и скорую помощь. Ирина не была ни журналистом, ни блогером, поэтому она не метнулась со смартфоном на перевес, чтобы сделать живую съемку и узнать от окружающих подробности происшествия. Она просто подошла поближе.

Два молоденьких патрульных строго охраняли периметр, не подпуская зевак к месту преступления. Ирина немного потопталась на месте, пытаясь разглядеть, что произошло, но за спинами полицейских и экспертов ничего нельзя было разобрать. Поискав взглядом собаку, она заметила ее метрах в ста, что-то завороженно обнюхивающую у мусорных контейнеров.

- Рудик, фу! – сразу позабыв о происшествии Ирина опрометью бросилась к мусорке. Услышав окрик хозяйки, собака быстро что-то схватила с земли и помчалась в сторону дома.

- Рудик, стой! Плохая собака! Стой, кому говорю! – бежать по снегу было трудно, Ирина запыхалась и устала. Пришлось перейти на шаг без всякой надежды догнать пса и отнять у него находку. Услышав, что хозяйка стала отставать, пес повернул обратно и подбежал к ней, радостно повиливая хвостом. У него в зубах была небольшая коричневая палка, которую он уронил на снег, потом снова подхватил и побежал вперед, оглядываясь на Ирину и словно приглашая ее побегать и поиграть с ним.

***

Ирина вошла в квартиру, пропустив вперед Рудика, гордо несущего в зубах палку, с которой он категорически отказывался расставаться. Но большая миска корма быстро отвлекла собаку от новой игрушки, и он бросил ее на пол прямо посреди кухни. Ирина подняла собачий трофей, чтобы его выбросить, и с удивлением поняла, что у нее в руках совсем не палка, а аккуратная продолговатая коробка-футляр по форме и цвету, действительно, напоминающая деревянную палку.

Женское любопытство непобедимо. Ирина была женщиной не очень юной и совсем не глупой, но это не помешало ей открыть странную коробку и посмотреть, что там внутри, хотя ей с детства внушали, что брать незнакомые вещи, а уж тем более пытаться их открывать категорически запрещено. К счастью, ничего опасного внутри футляра не оказалось, совсем наоборот – на черной бархатной подкладке лежала дорогая сувенирная перьевая ручка из тех, что любят дарить начальникам на дни рождения подчиненные-подхалимы.

«Хорошая вещь. И полезная» - подумала Ирина, - «Кому пришло в голову выбрасывать на помойку такой прекрасный сувенир?» Ирина хотела взять неожиданный подарок в руки, чтобы рассмотреть его повнимательнее, и вдруг заметила, что коробка с одной стороны повреждена: крупная вмятина и несколько отверстий от острых зубов разрушили идеально гладкую поверхность футляра.

«Эх, Рудик! Такую вещь испортил!» - Ирина с сожалением рассматривала коробку. Внезапно ей показалось, что сквозь отверстие в крышке что-то блеснуло. Она встряхнула футляр несколько раз и отчетливо увидела, как в отверстии мелькает кусочек чего-то светлого и блестящего. Заинтересовавшись, женщина взяла острый кухонный нож и начала расковыривать крышку. Мягкий пластик поддался без особого сопротивления, и через несколько минут в ладони обомлевшей от неожиданности Ирины выпало роскошное ожерелье из белого металла. Дрожащими пальцами Ирина положила на стол сияющее великолепие из десятков бриллиантов и крупных темно-зеленых изумрудов. Разноцветная радуга заиграла на стеклянном столе, камни искрились и переливались в искусственном свете кухонной лампы, завораживая внимание и заставляя быстрее биться сердце.

Ирина опустилась на стул. Она, конечно, не была экспертом в ювелирном деле, но в этом случае ошибиться было невозможно, поскольку портрет этого незабываемого украшения показывали все телеканалы мира, не говоря уже об Интернете. Перед Ириной на ее кухонном столе лежало знаменитое колье императрицы Марии-Луизы, второй жены Наполеона Бонапарта, шумное похищение которого вместе с другими драгоценностями французской короны в течение нескольких недель занимало все медийное пространство планеты.

Мысли Ирины скакали и путались. Главный российский вопрос «Что делать?» предстал перед ней во всем своем величии. Руки сами потянулись к украшению, Ирина приложила колье к груди и вышла в коридор, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Изящная драгоценность резко контрастировала с всклокоченными волосами и покрасневшим от мороза и волнения лицом Ирины, не отличавшимся ни молодостью, ни красотой.

«М-да, это не про нашу честь», - печально подумала она, со вздохом возвращая ожерелье в коробку, - «Что же мне с тобой делать?».

Ситуация, действительно, была трудной. Оставить украшение себе? А зачем оно ей нужно? Надеть его никуда нельзя, продать тоже. Просто держать его у себя в доме и наслаждаться его существованием? Это может быть просто опасно, ведь Ирина не знала, как такая вещь оказалась у мусорных контейнеров ее дома. Она вспомнила про полицию у соседнего корпуса и заглянула в Интернет. Так и есть! Новостные ленты пестрили сообщениями об убийстве генерала Солоухина. Ирина похолодела, только этого еще не хватало. С таким делом ей самостоятельно не справиться.

Чтобы собраться с мыслями, Ирина сделала себе крепкий кофе, немного подумала и налила в чашку немного коньяка. И тут зазвонил смартфон. Мама! Конечно, как же я сразу не подумала!

- Да, мам! Да все нормально. Я сегодня на удаленке. Скажи, пожалуйста, твой двоюродный брат, дядя Толя, он ведь в ФСБ работал? Дай мне его телефончик, пожалуйста. Да нет, ничего не случилось. По работе посоветоваться надо. Мам, извини, я тебе попозже перезвоню, шеф прорывается, - Ирина положила трубку, с наслаждением сделала большой глоток кофе и набрала дядин номер.

Глава 4

Виктор Алексеевич Серебров был очень взволнован. Он сидел в помпезной, обшитой старинными дубовыми панелями приемной заместителя директора ФСБ - генерала Антона Степановича Тихомирова и ожидал, когда его вызовут в кабинет. Секретарша генерала, высокая длинноногая брюнетка с длинными волосами и накаченными губами, - типичный элемент рабочей обстановки статусного начальника – оценивающе оглядела вошедшего Сереброва с ног до головы и больше не обращала на него никакого внимания, демонстративно щелкая по клавиатуре наманикюренными пальчиками.

Виктор сидел на краешке стула, нервно сжимая в руках папку с материалами к совещанию, начисто растеряв присущую ему самоуверенность. Он ждал этого дня уже много лет. Когда твой дедушка всю жизнь проработал в контрразведке во времена холодной войны, а отец погиб в одной из зарубежных командировок, и семье из-за секретности операции даже не выдали орден, которым он был награжден посмертно, когда твоя бабушка, один из лучших переводчиков с арабского, а мама – программист-криптограф, твой жизненный путь предопределен с самого рождения. Никто и никогда не сомневался в том, что Виктор пойдет по стопам своих героических предков, то есть прямо в Академию ФСБ. Однако способностей к иностранным языкам он не имел, склонностей к техническим специальностям тоже, поэтому его выбор пал на институт подготовки оперативного состава.

Конечно, когда начало твоей карьеры подкреплено хорошо известной в разведывательных кругах героической фамилией, многие вещи тебе даются намного легче, чем людям, такой поддержки не имеющим. Но, с другой стороны, каждый твой шаг, каждое слово сравнивается со славой твоих знаменитых предков, поэтому каждую минуту приходится думать о том, чтобы не опозорить их светлое имя и оправдать возлагаемые на тебя надежды. Это тоже, знаете ли, не просто.

Не обладая ни особыми талантами, ни исключительной храбростью и духом авантюризма, так необходимыми для полевых работников, Виктор Алексеевич сразу решил, что нужно строить карьеру по аналитической части, для чего в первую очередь нужно уметь налаживать отношения с вышестоящим начальством. Умение быть полезным для других, одновременно не забывая себя, стали базовыми ступеньками для движения вверх Виктора Алексеевича Сереброва.

К своим тридцати двум годам он был уже майором в Управлении ФСБ по Москве и Московской области, проявляя исключительную гибкость и способность использовать в свою пользу обстоятельства, даже в том случае, когда изначально они не предвещали ничего, кроме неприятностей. Отсутствие излишней щепетильности немало помогло ему в достижении поставленных целей: он никогда не считал неудобным ставить себе в заслугу достижения других людей, в связи с чем друзей на службе у Виктора не было. Правда, это его совсем не смущало: в друзьях он особо не нуждался, думая только о том, чтобы вокруг него были люди, которые могут быть ему чем-либо полезны.

Вот таким исключительно полезным человеком и был генерал Тихомиров. Вызов на совещание к самому заместителю директора был для майора Сереброва совершенной неожиданностью. В системе не было принято приглашать подчиненных через голову руководителя, поэтому Виктор понимал, что после этого совещания, как бы оно не прошло, его ожидает крайне неприятный разговор с начальником Управления, но сейчас его это совсем не беспокоило. Он думал только о том, что его первое совещание в центральном аппарате на таком высоком уровне, которое при других обстоятельствах сулило бы большие перспективы, сейчас может испортить ему всю карьеру.

Причины для волнения, действительно, были: так хорошо начавшееся расследование гибели генерала Солоухина после самоубийства Шария зашло в тупик. Это были плохие новости, а начальство, как известно, не любит плохих новостей, а еще больше оно не любит тех, кто приносит плохие новости, поэтому доклад на совещании у генерала Тихомирова не предвещал для Виктора ничего хорошего.

Мрачное, озабоченное лицо генерала словно подтверждало худшие опасения Сереброва. Жестом пригласив майора сесть за стол, за которым было еще двое полковников, генерал попросил доложить о ходе расследования, а сам подошел к окну и уставился в него невидящим взглядом. Суть доклада, казалось, его совершенно не интересовала.

- Смерть генерала Солоухина была, очевидно, следствием случайного стечения обстоятельств и к теракту не имеет никакого отношения, - подытожил свой доклад Серебров.

- Склонен согласиться с Вашими выводами, - медленно произнес Тихомиров, - но наша задача пока только начинается. - Он взглянул на Сереброва долгим проницательным взглядом, профессионально читающим человека как раскрытую книгу. «Бойкий юноша!» - подумал Тихомиров, - «Мне его очень рекомендовали как весьма перспективного сотрудника, толкового, организованного и умеющего держать язык за зубами. В нашей ситуации – это необходимые качества. Плюс он потомственный контрразведчик. Вот только опыта у него маловато.»

- Расследование нужно держать на постоянном контроле, особенно в вопросе розыска и задержания сообщника Шария.

- Мы просеиваем все его связи и контакты за последние месяцы, я уверен, что убийца генерала Солоухина будет найден в ближайшие дни, - уверенно отрапортовал Серебров.

- Нам он нужен как источник совсем другой информации, - Серебров всеми силами постарался не показать своего удивления. – Мы должны выяснить, как он и Шарий были связаны с этим, - генерал взял со стола плоский черный ящик и поставил перед участниками совещания. – Все, о чем дальше пойдет речь, является сведениями особой важности и не подлежит разглашению ни при каких обстоятельствах даже лицам, имеющим соответствующую форму допуска, - генерал открыл крышку, и присутствующие замерли от неожиданности и восхищения.

- Это же…, - полковник Нестеров запнулся на полуслове.

- Да, это оно, - подтвердил генерал. – Найдено недалеко от места преступления при довольно странных обстоятельствах. Как вы понимаете, наличие этого предмета на территории Российской Федерации пахнет огромным международным скандалом само по себе. А в свете того, что в настоящее время Министерство иностранных дел начало подготовку к переговорам на высшем уровне с руководством Французской Республики, причем эта подготовка ведется по инициативе французской стороны, появление у нас этого украшения выглядит более чем странным.

Серебров был оглушен потоком свалившейся на него информации. Молодой сотрудник, лишь недавно получивший чин майора, совершенно неожиданно для себя попал в настоящий водоворот международной политики. Он слушал, затаив дыхание.

- По переговорам мы работаем в тесной связи с СВР. Пока не понятна ни причина, по которой французы инициировали подготовку к этим переговорам (попрошу заметить: в обстановке абсолютной секретности), ни их конечная цель. Это большая игра и ставки в ней высоки, у нас нет права на ошибку, - генерал обвел присутствующих суровым взглядом. – С этого момента вы являетесь членами специальной группы, занимающейся исключительно этим вопросом. Приказы о вашем командировании будут сегодня направлены в ваши подразделения.

Генерал закрыл коробку и убрал ее в сейф.

- На сегодня все. Майор Серебров, попрошу Вас остаться.

***

Виктор Алексеевич ликовал: он предполагал получить крепкую выволочку от генерала, а все закончилось личной встречей, на которую он даже не рассчитывал. Антон Степанович продолжал начатый разговор:

- По сведениям Интерпола в Европе действует хорошо законспирированная группировка, состоящая из ранее бежавших от преследований правоохранительных органов и мести собственных «коллег по цеху» главарей различных преступных сообществ, которые создали нечто, напоминающее центр координации действий представителей «русской мафии» в различных государствах. К большому сожалению, нам известно об этой группировке очень немного, но ее название, думаю, покажется Вам знакомым. Эта преступная сеть называется «Дракон».

Серебров удивленно вскинул брови. Он слабо разбирался в международной организованной преступности, но в такие совпадения, как и полагается хорошему профессионалу, не верил.

- Шарий – член интернационального преступного синдиката? – в голосе Сереброва звучала неуверенность.

- Я в этом почти уверен. Именно поэтому расследование убийства генерала Солоухина приобретает для нас особое значение. Вы являетесь членом следственной группы, а, значит, имеете прямой доступ ко всей информации о ходе следствия, что для нашего дела становится принципиально важным. Какая-нибудь незначительная на первый взгляд деталь может дать нам ценные сведения для понимания того, как международная преступность связана с краденными в Лувре драгоценностями и почему и то, и другое появилось в Москве прямо в начале дипломатической подготовки переговоров, которые могут иметь поистине судьбоносное значение, - генерал замолчал, задумчиво постукивая по столу костяшками пальцев. Серебров затаил дыхание, боясь спугнуть так неожиданно свалившуюся на него удачу.

Внезапно в приемной послышался какой-то шум и приглушенный смех, дверь резко распахнулась и на пороге появилась юная особа лет двадцати, хозяйская уверенность которой не оставляла сомнений в том, что в этом кабинете она не в первый раз. Увидев Сереброва, она слегка смутилась, но быстро взяла себя в руки, и только нежный розовый румянец на щеках выдавал ее легкое волнение от присутствия симпатичного незнакомца.

- Привет, дедуль, - она бесцеремонно прошла прямо к столу генерала и чмокнула его в щеку, - Дашь мне машину доехать до салона?

- Если ты будешь с такими вопросами приходить ко мне на работу, я запрещу Лене выписывать тебе пропуск, - генерал пытался изобразить строгость, но это у него совсем не получалось. В его глазах светилась такая нежность к этой самой дорогой женщине в его жизни, что любому было понятно – для нее запретов не существует.

- Да ладно тебе, - она изящно махнула рукой, чуть более жеманно, чем этого требовала ситуация, - Я же не виновата, что ты никогда не берешь телефон.

- Настенька, у меня было очень важное совещание, и оно еще не окончилось. Попроси Лену, она организует машину.

Девушка оглянулась и внимательно посмотрела на Сереброва, как будто только что заметила его присутствие в кабинете. Привычным движением откинув за плечо длинные светлые волосы, она оценивающе скользнула взглядом по его стройной фигуре и приятному мужественному лицу. Их взгляды встретились, и она невольно вздрогнула от пронзительного блеска его зеленых кошачьих глаз, горевших настоящим охотничьим азартом.

Виктор не любил сентиментальностей. Себя он считал охотником, а женщину добычей, более или менее ценной в зависимости от ее внешности и обстоятельств. Охота за хорошей добычей доставляла ему истинное удовольствие, особенно если она убегала и сопротивлялась. Тем желаннее была победа. Но получив заветный трофей, он, как истинный охотник, терял к своей добыче всякий интерес, предпочитая прицеливаться к новой. Но здесь был особый случай. Анастасия кроме юности и миловидной модной внешности обладала прекрасным дедушкой, родство с которым было заветной мечтой многих молодых офицеров, мечтающих о карьере. Наконец-то Виктору попалась добыча, ради которой стоило начать серьезную охоту.

Он проводил жадным взглядом девушку, выходившую из кабинета, а в его голове уже выстраивался план первоочередных действий по заманиванию внучки генерала в любовную ловушку.

- У меня к Вам будет еще одна просьба, - голос генерала вернул Сереброва к рабочей действительности, - Проследите за тем, чтобы следствие случайно не начало копать там, где не следует. Я думаю, Вы меня понимаете. Обо всем, что узнаете, немедленно докладывайте лично мне, - и генерал протянул майору визитную карточку с номером мобильного телефона.