Прошло почти несколько месяцев с тех пор, как я вернулась из Испании, но любовь к Косте будто выцвела, стала бледной тенью того, что было раньше. Я старательно улыбалась, кивала, отвечала на его вопросы, делала вид, что всё в порядке, что я по-прежнему его люблю. А по ночам, когда дом затихал, я доставала телефон и смотрела на фото Влада. Я не писала ему и не звонила. Потому что знала: слышать его голос и не иметь возможности просто подойти, обнять, почувствовать тепло его рук — было бы невыносимо. Одно короткое «привет» могло потянуть за собой тысячу «а если бы», и я боялась, что не выдержу этого водоворота. Поэтому я берегла эту боль, носила её тихо, почти незаметно, и жила с мыслью о нём.