Глава: "ПРОЛОГ"
Аннотация
Это история о становлении и приключениях юного мага в жестоком мире магического Средневековья. Он был профессором химии МГУ, а стал младшим сыном в роду «золотых» магов-алхимиков в далёкой провинции. И понеслось…
***
Месть - это блюдо, которое следует подавать холодным
(Приписывается графу Монте-Кристо)
Попал!
«И ведь говорили мне знающие люди, ведь предупреждали, не нужно, Антон Максимович, сейчас летать в Америку, тем более, в Монтану. Тамошний вулкан Йеллоустон может взорваться в любую минуту».
И он, гад, взорвался! И хотя эта геологическая катастрофа была весьма вероятной, никто в неё до конца не верил. Всё как всегда... понадеялись на русский «авось». Авось проскочит, авось пронесёт. Не проскочило, не пронесло!
Всё произошло неожиданно и быстро. Я стоял на университетской кафедре, раскладывал свои бумаги и готовился к докладу. Ассистент настраивал проектор со слайдами.
И вдруг… за панорамным окном с красивым видом на заснеженный горный склон с чуть дымящимся вулканом я услышал нарастающий низкий, вибрирующий рёв, от которого сразу заложило уши. Я увидел бурлящее пламя. Миг и триплексное стекло «в пол» рассыпалось на фрагменты, пропустив сквозь себя целый рой ярко светящихся раскаленных брызг.
«Тысяча градусов Цельсия!» - пронеслось в голове.
Я машинально обхватил голову руками. Делать так меня научили в самолётах. Но мелкие раскалённые иглы уже впились в моё тело.
Ещё миг и на меня сверху начала падать бетонная плита потолочного перекрытия. Время затормозилось и я увидел, как эта плита ме-е-дленно летит мне в голову, но ничего поделать уже не мог. Я ощутил жгучую боль от сильнейшего ожога через медный браслет на левом запястье. Как будто через него в кожу просочился жидкий огонь.
- О боже, как больно! - успел крикнуть я.
Последнее, что я услышал и ощутил, было... уютное потрескивание дровишек в костре и чудесный запах печёной картошки.
Звуки ушли, пришла темнота.
Когда звуки вернулись и темнота рассеялась... я уже был в чужом теле.
Экола Бести
На колокольне храма во Имя пробили пять по полудни. Я проснулся после короткого дневного отдыха, потянулся, слез с кровати и, не одеваясь, в одних трусах, подошёл к столу, где на обложке лежащей на нём тетради ещё раз прочитал имя того, кому она когда-то принадлежала, покатал его на языке:
«Экола Бести - ученик первого класса «Алхимического педагогиума великокняжеского Учёного Двора в Мане».
Имя показалось чужим, будто написано не моей рукой. И это было странно: я ведь сам выводил эти буквы. Алхимический педагогиум - это наша «Алхимоза-Заноза», если по-простому. Эх-х кто бы знал, как я не хотел туда ехать год назад. Однако пришлось, таково было решение рода.
- Мал ты ещё, Экола, для настоящей алхимии, - сказал мне тогда мой дед Сим. - Лет с шестнадцати начну с тобой заниматься серьёзно. А покуда езжай, в «Алхимозе» поучись, чему-то же там тебя всё равно научат за три года и наши деньги. Станешь дипломированными алхимиком, что, в принципе, неплохо.
Я и поехал... В тринадцать лет, сразу после самого лучшего в мире детства с мамиными котлетками и домашним обучением. И вот сейчас прибыл домой на летние вакации. Почти три месяца буду наслаждаться безделием и общением с родными... красота!
Профессор Архипов
Н-да, как это не удивительно, но теперь я и был этим Эколой Бести - подростком четырнадцати лет по прозвищу «Кобра», младшим сыном в небогатой княжеской семье «золотых» магов-алхимиков в самой далёкой провинции страны - Красная Окума.
А ведь всего неделю назад меня звали Антон Максимович Архипов - шестьдесят два года, профессор кафедры «Органическая химия» химфака МГУ, женат, две взрослые дочери и две прелестные внучки. И которого дёрнул же чёрт полететь на конференцию в университет города Бозмен, штат Монтана, США, читать доклад по результатам моих новых исследований.
Ну как же, взыграла гордынька неуёмная! Американцы лично пригласили, мгновенно оформили визу, оплатили дорогущие авиабилеты, встретили и поселили в университетском кампусе - в отдельной комнате со всеми удобствами.
Браслеты
В университете штата Монтана все носили на левой руке неснимаемые медные браслеты, стилизованные под Средневековье и с логотипом университета - большой буквой М, куда был встроен электронный чип.
Милые девочки на стойке регистрации, щёлкнув застёжкой на моей руке, объяснили, что это «пропуск-вездеход, маяк и платёжное средство». Удобная штука, кстати. У нас бы в МГУ так сделали — приложил руку, оплатил кофе в столовой. Только наш декан скорее удавится, чем закупит оборудование дороже дырокола.
- Когда будете уезжать, подойдёте, мы его отключим и снимем специальным приспособлением. Даже можете его забрать домой, на память. А если вы вдруг потеряетесь, то по этому браслету мы вас найдём и спасём! - улыбаясь, сказали мне вдогонку девушки.
Знать бы тогда, что никакая это не шутка...
Попаданчество - наука или фантастика?
Конечно я читал «попаданческие» романы, но всегда полагал их приятным и занимательным чтивом, новомодным фэнтази. Очень нравились книги великолепного Максима Арха. В них попаданцы просто попадали и всё, а дальше начиналось... Как и почему попадали, не объяснялось. Потому что, фантастика!
Но ведь со мною ничего фантастического не произошло...
Я знал, что ещё в 1969 году знаменитый советский академик Андрей Дмитриевич Сахаров - отец «матери Кузьмы», трижды Герой социалистического труда и диссидент, опубликовал свою фундаментальную монографию «Многолистные модели Вселенной», где обоснованно доказал, что наряду с наблюдаемой Вселенной существует и множество других (параллельные миры), которые, кроме общих, обладают и индивидуальными характеристиками.
И попасть в эти миры можно не совершая путешествия в Космосе... так туда никогда не попадёшь. А можно в них проникнуть не покидая Земли, «проколов» пространственно-временной континуум мощным энергетическим воздействием. Так известно множество случаев, когда при ударе молнией человек исчезал, как его никогда и не было. Куда, спрашивается?
Думаю, что и я переместился в этот параллельный Мир Магического Средневековья не телом, но сознанием, психоматрицей, а вулкан дал необходимую для этого энергию. И каким-то загадочным образом у нас с этим юношей - Эколой, произошло слияние сознания и памяти!
Память Эколы наплывала, как туман: я помнил, как держать кинжал и как зовут соседа по комнате общежития Алхимозы, но едва не забыл, как зовут мою младшую внучку. И это пугало... Понятно, что при таком раскладе, мне лучше помалкивать и просто впитывать в себя реалии окружающего мира.
Это только кажется, что пожилой профессор химии в теле юноши с его знаниями и опытом сейчас ка-а-к начнёт крошить всех в капусту и прогрессорствовать налево и направо. Глупость! В мире, где вырос Экола, всё решали не научные знания, а сила магии, деньги, длина меча и острота кинжала.
Молчание - золото! Молчать, пока не будешь уверен на сто процентов. Не высовываться, чтобы не испортить! Чтобы не погубить! Чтобы сохранить и выжить!
Ещё неделю назад я бы расхохотался, узнав, что где-то существует средневековая кастовость, но теперь мне совсем не смешно. Кастовость здесь существовала, причём, с очень жёсткой иерархией - слуги кланялись не поднимая глаз, стражники у ворот княжеского замка смотрели на прохожих с пренебрежением - кто без коня или кареты, у них не в чести. И обо всём этом Экола знал гораздо лучше меня. Но теперь знал и я.
Сильнейший ожог в запястье, раскалённый металл, горелая ткань, пыль — хоп! — и я в мальчишеском теле с пульсирующий волдырём от ожога на руке и звенящей пустотой в голове.
Вопросы без ответов
Позади сильнейший стресс переноса сознания, фаза отрицания и глухое смирение. Всё, принято! Я открыл тетрадь на последней странице. Химфак научил меня: если система нестабильна, сначала зафиксируй переменные.
Я сел за стол, подтянул к себе тетрадь Эколы и на последней странице просто выписал факты столбиком, иначе они разорвали бы голову.
«Америка. Вулкан. Браслет. Красная Окума. Мальчик. Кобра».
Вопросы — кто виноват и можно ли вернуться — подождут. Сначала нужно выжить.
Погиб стариком, но получил молодое тело. Четырнадцать лет — хороший возраст, чтобы научиться ходить по канату над пропастью. Главное правило выживания я уже усвоил: пока не поймешь правила игры этого мира — ни одного лишнего слова!
Я закрыл тетрадь. Профессорская привычка требовала выпить чаю и обдумать вводные, но тело Эколы хотело только спать. Голова слегка закружилась от запаха сухих пахучих трав, которыми была набита подушка.
«Канат натянут. Я сделал первый шаг. Молчать. Смотреть. Дышать, — подумал я. — Будем надеяться, что браслет запомнил перенос».
ЛитСовет
Только что
