Читать онлайн "Каждая военная обезьяна"

На Аране зима не наступала. Она объявляла мобилизацию, причём с эпитетом «Всеобщую».

К утру плац перед учебным корпусом покрылся плотной серой коркой льда, припорошенной снегом. Ветер шёл с гор, резал лицо и забирался под воротник так уверенно, будто имел на это официальный приказ. За оградой на многие километры тянулось замёрзшее болото. Теперь оно выглядело почти безобидно: ровное белое поле, местами запятнанное чёрными кустами и торчащими из сугробов старыми прошлогодними стеблями.

Зимой по нему могла пройти даже тяжёлая техника. Причём, видимо, только она и могла преодолеть это белое, продуваемое ледяными ветрами пространство.

Летом она местами проваливалась бы там по башню. Местами — потому что почти во всех остальных местах провалилась бы вместе с башней.

Перед учебным корпусом навытяжку замер строй из двадцати четырёх новобранцев. На них были зимние полевые комплекты академии: белые утеплённые ветрозащитные куртки и брюки с неровными тёмными пятнами. Рисунок не был декоративным — пятна рвались на отдельные неправильные участки, ломая силуэт на снегу и среди тёмных кустов.

В любом другом месте такая расцветка могла показаться спорной. Но не здесь, на Аране. Камуфляж был сугубо специфическим — исключительно аранским.

Форма создавала впечатление неприспособленной к парадному построению, зато идеально подходящей для того, чтобы несколько часов подряд не умереть на ледяном ветру.

Сержант Грон стоял перед строем в таком же зимнем комплекте. Однако носил он его так, будто это была старая рабочая роба. Высокий воротник закрывал шрам под челюстью. На тёмном ремне висел почти неизменный защитный модуль.

Левую бровь пересекал белый шрам, а правую руку он держал в кармане. Не потому, что мёрз. Просто два пальца ему когда-то заменили чем-то более современным, но менее чувствительным.

Грон обвёл новобранцев хмурым взглядом.

— Расслабились!

Никто не шевельнулся.

— Это не просьба. Если бы я хотел видеть строй столбов, пошёл бы на кладбище. Там хотя бы молчат с достоинством.

Несколько человек осторожно расправили плечи.

— Сегодня поговорим о защитном поле. Поле — вещь полезная. Иногда спасает жизнь. Иногда спасает от осколка. Иногда спасает от того, что вы успели спрятаться за углом до того, как вас заметили. Но от собственной глупости поле не спасает. Это уже область религии, а у нас здесь военное училище, а не семинария и даже не воскресная школа.

Он быстрым, уверенным жестом снял металлический защитный модуль с пояса и подняв его, повертел перед строем.

Устройство было плоским, прямоугольным, с потёртыми краями. На лицевой панели виднелись две крупные утопленные кнопки и маленькое окошко индикатора.

— Стандартный модуль защитного пояса. Размер пятнадцать на десять на четыре. Две кнопки. Одна включает поле, вторая, что характерно – выключает. Индикатор показывает состояние системы.

— А если перепутать? — прозвучал неуверенный вопрос от куда-то с дальнего края построения.

Грон, сдвинув косматые брови посмотрел в сторону говорившего.

— Тогда поле не включится. И если очень повезёт, вы даже поймёте это до первого выстрела.

По строю прошёл короткий смешок.

— Не расслабляться!.. — рявкнул сержант. — Шутка была не настолько хороша.

— Сам пояс может быть кожаным, тканевым, металлическим, пластиковым или сделанным из чего угодно, что не развалится от первого рывка. Защиту создаёт не пояс. Защиту создаёт модуль. Пояс только удерживает его там, где вы не потеряете.

— А если потеряем? — спросила девушка из первого ряда.

— Тогда враг получит две вещи: ваш модуль и доказательство, что вы были плохо обучены.

Грон нажал кнопку. Индикатор загорелся зелёным.

Сначала ничего не произошло. Затем снег перед ним начал менять направление. Отдельные хлопья, летевшие по ветру, огибали невидимый объём вокруг его тела, скользили вдоль него и снова вливались в снежный поток.

Вокруг плеч, рук и оружейного пояса появились тонкие блики. Фон за спиной слегка поплыл, будто на него смотрели сквозь неровное немного мутное стекло. Контур поля не был одинаковым по всей поверхности: он повторял очертания тела, оставляя вокруг сержанта прозрачный запас пространства.

— Поле не выглядит как купол, — сказал Грон. — Это не миска, которую на вас надели сверху. Оно окружает вас полностью и движется вместе с вашим телом.

Он повернул корпус. Прозрачный объём перестроился вокруг плеч, рук и пояса. При шаге поле вытянулось вслед за ногами. Грон поднял руку — и слабое искажение ушло вместе с ней. На миг вокруг кисти появился отдельный световой блик, после чего исчез.

— При ходьбе меняется форма. При беге меняется быстрее. В боевой стойке повторяет положение корпуса, рук и ног. Если вы встали на одно колено, поле не оставляет нижнюю половину где-то позади. Оно перестраивается вокруг согнутой ноги, корпуса и оружия.

Он медленно опустился на колено. Светлая линия на снегу перед ним изогнулась, повторяя новое положение поля. Когда Грон поднялся, искажение плавно вернулось к вертикальной форме.

— Запомните это. Активное поле — подвижный защищённый объём. Не неподвижный купол и не невидимая броневая бочка.

— А если оружие высунуть за поле? — спросил Кельн.

Грон взял учебный пистолет и вытянул его за пределы прозрачного контура. На стволе исчезли блики поля, а снег перед ним полетел без отклонения.

— Тогда оно будет снаружи поля.

— А если вернуть?

Сержант втянул оружие обратно. Искажение снова обвило ствол и кисть.

— Тогда оно снова окажется внутри. Поздравляю, вы только что обнаружили, что геометрия существует.

Он убрал пистолет.

— И запомните ещё одну вещь. Поле движется за вами, но не читает мысли. Если вы высунули руку, оружие или голову за пределы защищённого объёма, они больше не защищены. Поле не будет вытягиваться за каждым пальцем, который вы забыли убрать.

Грон поднял палец.

— Поле отклоняет и рассеивает большую часть обычных физических воздействий. Пули, осколки, удар клинка. Иногда — часть энергетического воздействия. Но оно не является бронёй.

Второй палец.

— Не спасает от радиации.

Третий.

— Не фильтрует токсичные вещества.

Четвёртый.

— Не нейтрализует химические агенты.

Пятый.

— Не уничтожает биологическое оружие.

Он посмотрел на новобранцев и сжал все пальцы в кулак.

— Не заменяет герметичный костюм. Не защищает от вакуума. Не отменяет мороз, жару и необходимость думать.

— А если поле включено? — спросил высокий парень во втором ряду. — Разве можно использовать скафандр вместе с ним?

— Можно. Нужно. Иногда желательно ещё и головой пользоваться поверх всего боевого тактического комплекта.

Грон щёлкнул пальцами. Один из помощников вынес из корпуса тяжёлый металлический шар на коротком тросе.

— Рядовой ко мне!..

Высокий парень выбежал из строя.

— Имя?

— Рядовой Кельн.

— Кельн, вы когда-нибудь видели, как поле останавливает удар?

— Да, сержант.

— Где?

— На учебном стенде.

— Значит, не видели. Вы видели, как стенд мигнул и записал результат. Это разные вещи.

Грон зацепил устройство на поясном ремне бойца, и уверенно вдавив одну из кнопок, указал на отметку на площадке.

— Встаньте туда. Поле включено?

— Да.

— Хорошо. Сейчас по вам ударит шар. Не бойтесь. Он же учебный…

Кельн заметно побледнел.

— Если поле выдержит, боли не будет?

— Если поле выдержит — нет. Если не выдержит, боль будет не самой важной вашей проблемой.

Сержант дёрнул за рукоять.

Шар качнулся и набирая скорость устремился по дуге. На подходе к Кельну прозрачный объём вокруг его тела дрогнул и покрылся бликами. В месте удара поле стало заметнее: фон за ним сжался, снег разлетелся в стороны, а затем металлический шар резко ушёл по касательной.

Кельн выдохнул с явно заметным облегчением.

— Что вы сейчас почувствовали, рядовой? — спросил Грон.

— Давление.

— Правильно. Поле не обязательно выглядит эффектно. Оно не обязано светиться, гудеть и сообщать: «Гражданин, вы успешно не умерли». Его задача — работать.

Грон выключил модуль.

Искажения вокруг бойца исчезли. Снег перестал огибать тело и снова бил прямо в куртку.

— А теперь ещё раз.

— Сержант…

— Шар учебный, рядовой.

— Но поле выключено, — теперь в голосе Кельна зазвучала паника, пока ещё лёгкая.

— Вот теперь вы начинаете понимать военную науку.

Новобранцы засмеялись уже громче.

Грон вскинул руку, и смех тут же стих.

— Поле имеет предел прочности. Длительное воздействие его истощает. Пули, осколки, плазма, удары, давление — всё это расходует запас. Признаки истощения: индикатор меняет сигнал, контур становится нестабильным, появляются локальные вспышки, защита проседает. Внешне поле начинает дрожать, блики становятся рваными, а искажение фона — неравномерным. Если поле начинает мигать, а вы думаете: «Наверное, так и задумано», — поздравляю. Вы уже почти лишились защиты.

Он снова включил модуль и постучал по индикатору костяшкой пальца.

— Не путайте целостность поля с безопасностью того, кто внутри. Поле может сохранять общий контур и при этом иметь слабый участок. Кинетический снаряд может пробить его точечно. Особенно если вы уже позволили противнику долго долбить по одному месту.

— А если стрелять по полю с другой стороны? — спросил худой новобранец.

— Очень полезная тактика. Особенно если вы умеете сами разделяться на две части.

Сержант прошёл вдоль строя. Ветер хлестал по белым курткам, но новобранцы уже не сутулились. Зимняя форма держала холод, однако лица всё равно быстро краснели.

— Главное, что нужно помнить: полноценное поле не пробивается обычным оружием насквозь. Его нужно продавить встречным полем. Поэтому, несмотря ни на что, в ближнем бою клинок всё ещё имеет значение.

Он вытащил из ножен короткий учебный кинжал.

— Нож не сильнее плазмера. Он не умнее винтовки. Он просто остаётся ножом, когда батарея сдохла, газ закончился, а противник подошёл достаточно близко, чтобы рассмотреть прыщи на вашем носу.

Грон перевернул кинжал рукоятью вверх.

— Схема простая. Сблизились. Встретились полями. Продавили защиту противника своей. Нанесли удар. Тут же отступили. Не стойте рядом и не любуйтесь результатом.

Он поднял учебный кинжал и встал боком. Поле повторило его позу: вытянулось вдоль корпуса, сузилось у плеча и ушло вперёд вместе с рукой. При переносе веса на заднюю ногу контур плавно сместился, не отставая от движения.

— В ближнем бою защищён не «человек вообще», а объём вокруг конкретной стойки. Резко сменили положение — поле перестроилось. Выставили руку с клинком — поле пошло за рукой. Наклонились — открыли другой угол. Поле не делает вас неподвижной крепостью. Оно лишь даёт шанс пережить первый контакт.

— А если противник крупнее? — спросила всё та же девушка из первого ряда.

— Тогда выбирайте противника поменьше.

— А если выбора нет?

Грон пожал плечами.

— Значит, это уже не тактическая задача, а проверка характера.

Он сделал короткое движение учебным кинжалом, остановив его у условной линии на корпусе.

— Не машите клинком по полю. Клинок сам по себе не обязан его пробивать. Сначала встречное поле продавит защиту, потом сталь найдёт место, куда можно войти. Вот почему в ближнем бою важны стойка, дистанция, угол и первый удар. А ещё — умение не задерживаться возле человека, которому вы только что испортили защиту.

Грон убрал кинжал, но почти сразу снова достал его.

— И вот здесь полезно знать, что существуют кентаврианцы.

По строю прошёл едва заметный шорох.

— Урождённые Кентавра считаются чуть ли не непревзойдёнными специалистами ближнего клинкового боя. Я сам с ними не сталкивался. Ни как противник, ни как союзник. Но служил с людьми, которым доводилось сталкиваться. И против них, и вместе с ними.

Он поднял два учебных кинжала, переданные помощником.

— Говорят, кентаврианский мастер может работать двумя клинками внутри активного поля, не теряя равновесия и не открывая лишних участков. Низкая стойка, смена высоты, удар после продавливания защиты — всё это они довели до искусства.

Грон убрал один кинжал.

— Не думайте, что церемониальный поединок делает бой безопасным. На Кентавре такие схватки бывают праздничными, учебными или дворцовыми. Форма парадная, арки красивые, публика воспитанная. Но поле всё равно настоящее, а клинок всё равно стальной и, не поверите, даже острый.

Он посмотрел на строй.

— Если кентаврианец встал на одно колено, не считайте его раненым. Возможно, он просто выбрал положение, из которого ему удобнее работать по вашим ногам. Если взял два кинжала — не пытайтесь выяснить, какой из них настоящий. Считайте настоящими оба.

— А вы бы согласились с ним драться? — спросил Кельн.

— Если выбора нет.

— И как бы победили?

Грон подумал.

— Не стал бы подходить. Это уже половина победы.

Несколько новобранцев усмехнулись.

— Кентаврианцы хороши именно потому, что знают: лучший бой — тот, которого можно избежать. Но если избежать не удалось, против мастера нельзя надеяться только на защитное поле. Нужно двигаться, сохранять дистанцию, не отдавать ему удобный угол и помнить, что поле не компенсирует плохую работу ног.

Он спрятал кинжалы.

— Поэтому сталь всё ещё имеет значение. Не как древняя романтика. Как простой, надёжный инструмент, который работает после того, как всё остальное уже решило вас разочаровать.

Грон поднял руку.

— И последнее на сегодня. Поле не защищает от вакуума, холода, жары, радиации, химии и биологии. В нашем климате это особенно важно. Зимой человек может погибнуть от мороза, пока его поле исправно и красиво отражает всё, что в него летит. Летом можно утонуть в болоте, не получив ни одной царапины от противника и даже не встретившись с ним.

— А враг? — спросил кто-то.

Сержант усмехнулся.

— Враг на Аране погибает по расписанию. Зимой его съедает мороз. Летом — болото. В любое другое время — мы.

На несколько секунд стало тихо.

Потом Грон добавил:

— Центральный Контроль когда-то тоже решил, что сможет выбрать удобный сезон. Молодые, самоуверенные, с новыми картами и старыми амбициями. Пришли зимой. Думали, что мороз одинаково действует на всех.

Он расстегнул ворот и показал тонкий шрам под челюстью.

— На нас — не так. Мы знали, где можно идти, где нельзя стоять и сколько минут человек живёт без нормального обогрева. А они знали только, что у них есть приказ.

— Вы там были, сержант? — спросил Кельн.

— Был.

— И победили?

— Я сейчас здесь, а тот, кто отдавал тот приказ, — скорее всего, где-нибудь в архиве. Значит, считайте, что да.

— А много им наваляли?

Грон взглянул на спросившего с некоторым одобрением.

— Вот это правильный вопрос. Много. Не столько, сколько хотелось бы нам, но больше, чем рассчитывали они.

Он снова постучал по модулю.

— Запомните: техника помогает тому, кто понимает её пределы. Остальным она просто выдаёт несколько лишних секунд перед неприятным и неизбежным исходом.

Сержант повернулся к помощнику.

— Раздать макеты.

Из ящика начали вынимать учебные модули поясов.

Грон поднял голос:

— Каждый проверит свой модуль. Кнопки, индикатор, крепление. Не нажимать наугад. Не передавать включённый модуль товарищу. Не бросать на лёд. Не использовать как грузило, молоток или средство воспитания товарища.

Он посмотрел на строй.

— И, если кто-нибудь снова спросит, защищает ли поле от мороза, я лично объясню ему разницу между защитным модулем и резиновым макетом тяжёлого плазмоизлучателя.

Кельн осторожно поднял руку.

— Сержант, а какая между ними разница?

Грон медленно, словно проворачивая башню главного калибра линкора, повернулся к говорившему.

— Выясним на следующем занятии, рядовой.

Он сделал паузу.

— Если доживёте до него без помощи инструктора.