Читать онлайн "Анатомия стальной дружбы Книга -2 Подлый удар"

Глава 1 Возвращение в лечебницу

— Лежи, лежи, — сквозь дрему услышал Северцев.

И отметил для себя немаловажный факт: к нему подошёл человек. Склонился над ним — раненым или больным. Не побоялся. Осмотрел, но не притронулся.

— Где я? — тихим голосом спросил Константин, ничего не понимая из того, что происходит.

Кругозор его был разделён неведомыми силами на мелкие фрагменты, которые никак не хотели собираться в единую картину сознания. Однако он не плыл по течению. Всеми силами старался вникнуть в суть происходящего, но никак не мог разобраться в хитросплетении событий. Не мог он понять и то, где именно строило свой «фундамент» его изменённое сознание.

Перед глазами периодически всплывали картинки реального мира. Они были тусклыми, словно солнце на небе закрыто мрачными тучами. А ему так хотелось верить, что всё страшное и злобное осталось в туннелях метро. Что не нужно больше убегать от мерзких сущностей. Что вокруг него чистое, новое пространство, где нет ужасных картин смерти.

Константин сообразил: преобразования произойдут обязательно, но через борьбу. Через уточнённое видение событий текущего дня.

Странная это была борьба. Казалось, ей нет конца. Но она сильно влияла на состав образов. И только буйной фантазии было подвластно столь пылкое разнообразие сравнений.

— Ты в надёжном месте, — прочёл Константин практически по губам селянина.

Тот пытался, как умел, успокоить человека. Северцев в тот момент с удовольствием закрыл глаза. Уж больно много сил он израсходовал, бесцельно изучая окружающий мир и тех, кто его населяет.

Слова доносились до него по отдельности, несли какие-то уведомления, но никак не собирались воедино, чтобы дать описание невероятных по сложности образов.

Вместо окончательной расшифровки так ожидаемого послания пришло то, что давалось легче всего. Он закрыл глаза и увидел масштабную картину смерти. Десятки тел корчились от боли, умирали, совершенно этого не ожидая.

Свет перед глазами мелькнул очередными отрезками расстояний. Будто фара пульсара интенсивно светила в тёмный участок туннеля. За короткий промежуток времени он рассмотрел такое же бездонно чёрное пятно поезда. И догадался: именно его огненный глаз пронзает неизвестную бездну насквозь. Машинист не собирается останавливать эту груду металла, потому что действует по приказу всесильного командира, стремясь обрести ценности необычного строения.

Константин сообразил, что число погибших сейчас вырастет многократно. Ведь разношёрстная толпа «клубилась» совсем близко от страшного монстра из подземелья. Один оборот колеса — и поезд уткнётся корпусом в существ, копошащихся среди железнодорожных путей.

Константин понял: многие перерожденцы после этого не выживут. Но чтобы вмешаться в гибельный процесс, следовало совершить невообразимый поступок — броситься им на помощь. А для этого требовалось видеть, ходить, действовать наяву, а не бродить по «облакам». Для этого нужно было пересилить себя. Рывком он открыл веки, расставаясь с тяжестью, давившей на глаза. Видел он плохо, но говорить мог.

— Мне надо идти, — самоуверенно заявил Константин, приподнимаясь на локтях.

Удивительный мир туннеля, подобно степенному пешеходу, рассеялся, и на его место встал другой. Сначала он собрался из многочисленных точек, потом из клочков, затем из маленьких картинок. Слился воедино и стал большим, огромным миром для тех, кто носит звонкое имя — человек.

И тут он вспомнил, что где-то рядом есть люди, нуждающиеся в лекарстве. А оно лежит у него в кармане. Испытание он провёл на себе. Не умер. Поэтому надо спешить, иначе больные перейдут в невозвратную стадию. Нельзя допустить этого. Ради этого он готов бороться. Опять и снова, лишь бы добиться результата. Так воспитала мать, коллектив завода, бригада, друзья, общество гражданских людей.

— Иди, кто тебя держит? — сказал селянин, не приближаясь к человеку, в котором видел проявление болезненных признаков.

У него не выходило из головы наставление Северцева — бояться контактов с перерожденцами. Словно армейский устав, накрепко засело в нём это предупреждение.

Северцев с трудом поднялся на ноги. Опёрся спиной о ствол тонкой берёзки. Мелькание в глазах к этому времени прекратилось. Организм медленно, но уверенно восстанавливался. И всё же яркой печатью в памяти «стояло» метро, где шла непримиримая борьба света и тьмы, где кровь лилась красной рекой.

«Должно быть, слишком много видели мои глаза», — нашёл подходящее объяснение в памяти Константин.

Сугубо человеческая характеристика неспешно, но в точном соответствии с жизнеутверждающими правилами, преподнесла таинственные закрома для выздоравливающего молодого организма. И это очень хорошо, когда человек идёт верным путём. Тогда он увидит рассвет на горизонте. Понимает смысл в расширении границ дозволенного. Для него неоспоримо растёт значимость всех живущих на земле. К такому умнику не стыдно подойти слабым и обездоленным созданиям, чтобы сравняться с ним по значимости.

Константин не любил медлить, когда нужно спешить. Ведь где-то рядом болеют соратники. А потому стал искать верный способ вернуться в лечебницу доктора Иванова. Но вначале его взор остановился на мини тракторе. Петрович перехватил этот взгляд. И, конечно же, его возмущению не было предела.

— Трактор не дам! — Щербаков вывел потаённые мысли юноши на «чистую воду».

К Северцеву селянин относился хорошо. Особенно после событий, в которых оба приняли участие. Этот парень закрепил за собой репутацию надёжного человека — крепкого, как дамасская сталь. Но у селянина были и другие ориентиры, которым он привык доверять. Один из них — любимый мотоблок, который он частенько называл «мой трактор». А почему бы и нет? Ведь он им обрабатывал землю, возил из леса хворост, перевозил вещи соседей. И много чего другого. Так уж вышло, но маленькому механизму на селе нет замены. Без него, считай, пропал верный друг.

— Ты же знаешь, скоро осень, а мне пахать. Копать землю руками — не мой стиль. Больше скажу — в моём возрасте это не рекомендовано.

Северцев после этих слов попробовал сделать шаг. Селянин прекрасно видел устремления парня. Он всё ещё колебался, не находя оправдания или предлога, чтобы удовлетворить просьбу больного человека. Всё потому, что по-прежнему боялся к нему прикасаться. Разрешения на этот «подвиг» ему никто не давал.

Константин в мгновение ока ослаб. Зашатался и едва не упал. Схватился рукой за ствол берёзки и осторожно сел, потому что слабость стала определяющим фактором его неустойчивого состояния. Тут даже посторонний догадался бы, что без средств передвижения ему не добраться до лечебницы.

— И куда ты так торопишься? — Щербаков постарался вернуть больного человека на землю, где всё реально, а фантазии не приветствуются. Особенно раньше времени.

— Там, — показал в сторону лечебницы Северцев, — мои товарищи. Они болеют так же, как и я. А у меня есть лекарство, чтобы быстро поставить их на ноги.

— Так шприцы не от диабета? — догадался Петрович.

Деревенский мужик вообще отличался сообразительностью, быстро схватывал всё новое и приспосабливался. Смекалку Константин давно отметил в этом человеке. А потому никакой иноземный «вихрь» не способен был сбить его с ног.

Северцев проделал очередную попытку подняться. Сделал шаг, но его вновь закачало. Поймал рукой ствол берёзки. Так сказать, вернулся к «надёжной» опоре, чтобы восстановить равновесие. Задышал часто-часто, словно пробежал несколько километров. Это не ускользнуло от внимания селянина.

Мужик запустил пятерню в волосы, почесал голову. Пригладил усы. Пострелял взглядом по сторонам. Пристально уставился на мини трактор, будто впервые его увидел. Тяжело вздохнул и изрёк:

— Ладно, поедем.

И направился в сторону сельской техники.

Константин застыл в изнеможении. Он так верил в этого мужика, а тот оставил его в одиночестве. В десятый раз уже понял, что селянин всю жизнь дружит с умом. Он и теперь не собирался рисковать ради пущей важности. Помня указ не сближаться, держал его на расстоянии вытянутой руки.

Учитывая потребность парня, селянину требовалось вернуться в деревню, прицепить к механизму прицеп и с его помощью доставить больного в лечебницу.

— Я сейчас! — издалека, будто вспомнив, что так требует этика общения между людьми, Юрий Петрович в двух словах объяснил свой отъезд.

Северцев встрепенулся. Сердце легонько обжёг добродушный призыв к ожиданию. Теперь появилась цель — вытерпеть любые изъяны и раздражение от неугомонной деятельности пожилого мужчины. Он уже получал от него удар под нос кулаком размером с грушу.

Качаясь, Константин поднялся на ноги, чтобы постоять возле берёзки. Держась за тонкий ствол, внимательно изучал только одно направление — сторону села.

Казалось, времени прошло много: он успел постареть на десять лет. А значит, никуда уже не нужно ехать. Поздно. Машинист увёл состав в тупиковую ветку, откуда не выезжают на трассу. Всякое лезло в голову, потому что ожидание — всегда наказание.

Но вопреки предположениям он услышал работу трактора. Для Константина всё, что дальше ста метров, являлось далью, до которой не дотянуться. Но слух не подводил. Селянин возвращался.

При движении по полю механизм нещадно качало, как на волнах огромного моря. Небо с землёй иногда сливались вместе. Поэтому это был океан, в котором расстояние лишь приблизительно определяло движение.

Константин так долго ждал, что решил: время безгранично, его не пересечь никогда, это бесконечность в один конец. Он забыл даже о том, что нужно дышать. Его напрягло сближение с человеком, который пока ещё мелкой точкой мелькал перед взором. Сложный состав расплывчатых образов сформировал обман зрения. Отчего в организме «забродила» смесь из отравляющих веществ. Видения в ней составляли сложно излагаемую теорему.

Трудно приходилось юноше. Но он терпел, проявляя железную выдержку. Помогали ему в этом соки молодого тела. Он опять положил волю на заклание.

В какой-то миг Константину показалось, что вот сейчас трактор ляжет на бок. Седок упадёт в волны воздушных масс, захлебнётся их переизбытком. Механизм закопается в землю. Сломается рулевое управление. И тогда устройство, созданное мечтой, навеки выйдет из строя.

И всё же селянину повезло. Преодолев очередное препятствие, он преспокойно поехал дальше. От сердца Константина спала тяжёлая «лапа» давления. И секунды вновь заработали в одном направлении — на сближение с медленно ехавшим механизмом. Но он и не был предназначен для скоростных рекордов. При всех своих недостатках, это было надёжное средство передвижения. То, в чём нуждался Северцев.

Казалось, прошла вечность, прежде чем деревенский мужик подогнал прицеп к потерявшему силы юноше.

— Такси прибыло, — громогласно произнёс Петрович, добавляя к этому ухмылку.

Он пытался закрыть глаза на то, что подвергается опасности с этой минуты. Видел, какое самочувствие у молодого человека: едва держится на ногах. Лёгкое дуновение ветерка колыхало его тело из стороны в сторону, как флюгер. Розовый цвет лица сменился на белёсый. Лоб взмок. Волосы мокрыми прядями свисали на лицо. Дрожал, как осиновый лист осенью. Словно съел трёхлитровую банку мороженого.

А помочь ему требовалось. Он же помог держать оборону села, хотя никакого отношения к нему не имел. Недаром говорят: долг платежом красен. Но как к нему подойти, чтобы не оказаться под воздействием смертоносных вирусов?

Селянин не знал способа, как подобраться к парню на близкое расстояние, чтобы подставить плечо. Тот сообразил, каким вопросом мается селянин, и сам, на плохо гнущихся ногах, дрожащих от внутреннего тока, самостоятельно добрался до железного кузова.

Смотреть на него в эту минуту Щербаков не мог. Отвернулся, потому что по душе стали скрести кошки. Обернулся к трактору, когда услышал, как в кузов мешком упало тело молодого человека. Места как раз хватило.

— Можем ехать, — прохрипел Константин, подавая «добро» на движение симптомами едва дышащего организма.

Петрович, не контролируя себя, проглотил горькую слюну. Он, такой крепкий и ловкий, смотрел на Константина и видел перед собой беспомощный «тормоз». Вот только обижаться на него не мог. Юноша сам себя наказал, потому что мчится впереди «паровоза». Потому что ему это нужно больше, чем кому-либо.

Петрович включил вторую передачу, и трактор сорвался с места. Выехал на пересечённую местность. Двигатель работал отменно. Видно было, что находится в умелых руках. Девять километров в час — крейсерская скорость данного механизма.

Селянин попросил уточнить место расположения лечебницы. И Северцев в двух словах кратко описал дорогу, которую предстояло одолеть. К тому времени он чуточку вернул себе «заводские» настройки. Только поэтому Щербаков и узнал, куда надо держать путь, брезгливо передёрнув плечами:

— Нашёл место, где коротать время.

Северцев не находил себе места. Его постоянно мутило, голова кружилась, мурашки ползали по глазам, иногда на глазницы ложилась мелкая сетка. Качаясь в кузове от неровностей на тропе, он ощущал, что в его организме возрождаются какие-то необычные реакции. Создаются кратковременные образы. Картинки мелькают в глазах, как щётки стеклоочистителя во время дождя. Бесчисленное количество раз встряхивал головой, чтобы избавиться от удушающих фигурок. Держался из последних сил. А время шло.

И тут случилось просветление. Будто кто-то включил специальный тумблер, переводя состояние никчёмного человека к причалу, откуда он начнёт шагать семимильными шагами к выздоровлению. Всё чётче стал проявляться окружающий мир. Постепенно пропали пятна и сетка. Больше не тошнило. Голова лишь слегка кружилась. А вот дрожь в теле преследовала относительно долго. И всё же это было облегчение. С него и началось возрождение из пепла.

Юрий Петрович искоса наблюдал за молодым человеком и молчал. А что он мог добавить к тому, что происходит? Как бы не навредить.

Северцев неожиданно увидел небо: синее-синее, до рези в глазах. А может, всё светлое негативно отразилось на сетчатке. Он этого не знал, потому что так и не смог конкретизировать воздействие близкого окружения. Зато всем телом чувствовал каждую кочку на дороге, колдобину и рытвину, падение и взлёт. Он бы избавился от столь агрессивного средства передвижения, но стоять или идти для него было невыполнимой задачей.

— Можешь говорить? — неожиданно спросил Юрий Петрович.

— Давай, — выдохнул ответ Северцев.

На этот раз он сообразил, что селянин переживает, о чём-то хочет узнать, и терпеть ему невмоготу. Мучительная мысль сверлит мозг. Заставляет сверх меры трепетать сердце. А потому требовалось в обязательном порядке поделиться мыслями.

— Ладно, перерожденцы лазят по метро, — стал говорить мужчина. — Но зверские сущности из города — это совсем другой коленкор. Не вижу связи, но задачу они выполняют одну и ту же. Тебе не кажется это странным?

— Была такая мысль, — пересилив заторможенные реакции организма, слабым голосом согласился с доводом селянина Северцев.

Щербаков не ожидал, что последует ответ. Но он его обрадовал, потому что тот красноречиво показал: юноша медленно восстанавливается. Уже сейчас он соображает, о чём ему говорят, и отвечает впопад. Слова не забыл как средство передачи мысли. Если вначале разговора он едва не прикусил себе язык, потому что открыл ящик Пандоры, откуда могли вылезти любые мрачные мысли и падшие идеи, то теперь с облегчением вздохнул. Возле него собеседник, который в скором времени встанет на ноги.

— Скажу так, — продолжил на подъёме красноречия Юрий Петрович. — Решается задача только в том случае, если всеми ими кто-то руководит. И на жажду крови, как вариант, не спишешь.

— Что ты имеешь в виду? — поинтересовался Константин, уловив, что информация ценная, но требует уточнения.

— Только то, что сказал, — вынужден был ответить Щербаков, запретив себе развивать соображение. Увидел, что ответ дался парню с большим трудом. Он всё ещё слаб. Как тростинку, его может сломать любой прохожий.

Северцев понял, что с ним не желают откровенничать, а значит, весь разговор — пустое занятие. Уж лучше помолчать.

Просёлочная дорога петляла среди деревьев, стеной стоявших с обеих сторон. Обычный лес в необычной обстановке. В других условиях Константин бы им любовался, а теперь против его личности со всех сторон велись наступательные атаки, добавляя к нервному истощению другие темы, истории с непривычным концом. Всё это существенно влияло на выздоровление. Этому были причины. Северцев всё никак не мог выдохнуть из себя заразу, приобретённую в метро.

Щербаков следил за дорогой: то добавлял газу, то переводил рычаг на минимум. На малой скорости легко управлять техникой. Успевал тогда объезжать подозрительные места, где всегда много грязи. Только что проехал место с высокой колеёй. Очень точно провёл машину по выступающим частям грунта. Доказал самому себе, что однозначно владеет техникой высшего пилотажа. И вообще, он верил в свои силы, в развитое умение и способность овладевать крепостями любой сложности.

А вскоре свернул с дороги, которая и так не отличалась качеством покрытия. Въехал в лес. Тропинок больше не было. Поэтому приходилось объезжать пни, корчи, поваленные деревья, разросшийся кустарник. Великое множество заторов задерживали транспорт на неопределённый промежуток времени. Если это и был путь, дающий сокращение расстояния, то вряд ли он улучшил параметры движения.

— Куда мы, Петрович? — не удержавшись, спросил Северцев. При этом его затрясло так, что, казалось, выскочат мозги.

— Не переживай, маршрут известен, — ответил селянин.

Он мог бы похвастать, как заядлый охотник, что знает лес, как пять пальцев. Но Северцев и сам догадался, потому и не стал задавать провокационных вопросов. Да и сил у него для этого мало. Да и неважно вовсе. Раз уж доверился человеку, то терпи до конца.

Однако блуждать по неведомым тропинкам пришлось долго из-за низкой скорости передвижения и лавирования среди деревьев. И всё же конец пути определился. Сквозь густую листву деревьев просматривался уже серый контур лечебницы.

— Не заблудились? — с хитринкой в глазах то ли спросил, то ли утвердительно заявил Щербаков.

Когда поступило такое заявление, юноша приподнялся на локтях. Обернулся, сколько позволяло ему расположение в кузове. И краем глаз рассмотрел сооружение. Он бы его узнал даже сквозь густой туман.

— Точно по адресу, — согласился Константин с тем, что водителю можно доверить задачу любой конфигурации.

«Но по щеке его ни разу не проложила путь слеза», — подчеркнул при этом Константин значимость вроде бы простого заявления.

Юрий Петрович подогнал мотоблок прямо к центральному входу в лечебницу. Тарахтение и сам механизм заметили работники учреждения. Один за другим вышли на площадку перед входом. Не успел Константин выбраться из кузова, как из здания вышел доктор Иванов. Он стал спускаться вниз, и тут же из его уст вырвалось:

— Костя!

Они бы обнялись, но Северцев жестом удержал врача от проявления высоких чувств. Дополнительных объяснений не потребовалось. Мало того, главный врач лечебницы добавил, чтобы было понятно всем присутствующим на стихийном собрании:

— Твои товарищи тоже болеют.

Константин извлёк из кармана шприцы. Передал Иванову.

-- Эти ампулы поставят их на ноги.

И предупредил, чтобы без него не вводили лекарство. И не потому, что решил лично убедиться, что оно пошло на благую цель. А потому, что нельзя прикасаться к заболевшему человеку. Он это сделает сам.

— Я бы и не стал, — согласился с ним врач. — Они находятся в закрытом помещении. Изолированы от общения с работниками здравницы. И ведут себя неадекватно. Кстати, звонил Дёмкину, спрашивал, как у него обстоят дела с больными? У него нет подобных проблем. Люди в больнице, но чувствуют себя хорошо. Правда, двое временно в реанимации под особым контролем. Три человека в тяжёлом состоянии, но в стационаре. Выздоровевших выписывает.

— Пора делать больным укол, — напомнил ему Северцев.

Иванов решил обождать, пока молодой человек выберется из низкобортного кузова. И обнаружил, что тот преодолевает величавую гору Эльбрус. Особенно не понравился фокус с постановкой тела на ноги. Но чем он мог помочь в такой ситуации? В его компетенции совершенно другие больные.

Не приближаясь к Северцеву, доктор Иванов указал на вход в здание, куда они тут же и пошли. Медработники им не препятствовали. Наоборот, расступались по сторонам, чтобы пропустить. Они не забывали об осторожности.

«Я вас призываю, нам всем это нужно», — улыбнулся Северцев тем, кто жаждал с ним общаться, но терпеливо ожидал, понимая, что придёт ещё такое время.

Люди смотрели на него по-разному. Одни — с легко читаемой тревогой. Другие — с пониманием того, что впереди ещё множество проблем, которые нужно будет совместно преодолевать. Все эти люди хотели на выходе иметь положительные последствия. У третьих глаза были наполнены сочувствием. Они понимали, что парень взял на себя повышенные обязательства, и от того, как он это делает, зависит будущее. Были и такие, кто понимал, что ему больно, что он не пришёл до конца в себя. Они же видели, с каким трудом передвигается он по ступенькам лестницы. С удовольствием бы помогли, но нельзя.

Доктор Иванов подвёл Константина к дверям необозначенной палаты. Табличка когда-то была, но её сняли. От неё остался заметный след. Прежде чем открыть дверь, главный врач больницы сказал:

— Хотелось бы верить, что всё будет хорошо.

— Я тому пример, — ответил Северцев, потому что действительно в некотором роде являлся экспериментальной моделью.

В двери было небольшое оконце, через которое можно было наблюдать за больными. Вначале смотрел доктор Иванов, а потом уступил место Северцеву. И тот увидел товарищей в палате.

Белый тон четырёх стен — единственный положительный штрих. В остальном тёмными пятнами люди занимали заданную площадь.

А теперь по очереди. Сойкин стоял в углу комнаты недалеко от зарешёченного окна. Держался руками за стену и тихонько бился головой. Удары не несли в себе смертоносной направленности, но на лбу уже появилось кровавое пятно. Данилкин лежал на кровати, но неожиданно сел, опустил ноги на пол. Какое-то время сидел, а потом медленно лёг.

— Он уже раз пятьдесят так сделал, — промолвил врач. Информация могла пригодиться.

Кузьменков лазил под кроватями. Как будто что-то искал и не находил. Он злился, громко пыхтел, потел, стучал кулаком по полу и вновь отправлялся в путь, направление которому знал только он один.

— А где Вера? — поинтересовался Северцев.

— С ней другая история, — ответил главврач, коротко взглянув на Константина.

Тот уловил, что Иванов преднамеренно что-то скрывает и об этом пока не хочет говорить.

— Ну что ж, приступим, — с выдохом сказал Северцев, потому что у него было жгучее желание поскорее вернуть этих людей к нормальному состоянию. Пока зараза не проникла сквозь стены лечебницы. Пока не разрослась до катастрофических величин. Пока ещё есть надежда на лучший исход.

Иванов передёрнул металлический засов. Звук передвижения прозвучал сравнительно громко. На него сразу же обратили внимание те, кто находился за дверью. Больные в комнате заметно оживились.

Кузьменков выбрался из-под кровати и пополз на четвереньках к выходу. Данилкин наконец-то встал с кровати и обернулся к двери. Сойкин замер, стоя спиной к выходу из комнаты.

Северцев смело вошёл в палату. Извлёк из кармана шприц с лекарством. Снял колпачок, нажал на штангу, чтобы чуточку спрыснуть жидкость. Так делают медсёстры, он это видел. Перехватил взгляд главврача. Тот махнул головой, давая разрешение на введение лекарства первому пациенту.

Кузьменков находился ближе всех. Стоял перед ним на четвереньках. Оказался в удобной позе для осуществления укола. Тонкая игла легко вошла в ягодицу. Кузьменков от неожиданности замер. Задрал голову, чтобы увидеть вражескую сущность, которая издевается над его телом. Константин быстро ввёл лекарство под кожу. Наверное, укол был жгучим, потому что пациент вздрогнул, тяжело выдохнул, присел на пол. Едва уловимо простонал. Что-то сказал себе под нос. И бойким шагом направился к кроватям. Полз без остановок на коленях, пока не добрался до своей. Выбрался и, не поднимая взора, тихонько лёг.

Константин вынул из кармана следующий шприц. Данилкин находился в двух шагах. Потому и направился к нему. Тот сидел на кровати, поэтому уговаривать его повернуться задом Константин не стал. Шприц вогнал в верхнюю часть руки. Голова милиционера поднялась. В его глазах читался ужас. Скрипнув зубами, тот подскочил, едва не сбив Северцева с ног: успел отскочить. А больной вдруг затих. Сел на кровать, а потом и лёг. Его глаза при этом блуждали из стороны в сторону.

Сойкин в этот момент развернулся. Он увидел Константина. Почему-то ему не понравился новый человек в больничной палате. Поэтому решил сопротивляться его действиям и тем последствиям, которые могли изменить его сущность. Оскалив зубы, показал, что будет бороться.

Константин хотел сделать укол Миронову, тот был ближе. Но понял, что лучше разобраться вначале с молодым человеком. Он мог напасть сзади и натворить непоправимых дел. Поэтому направился в его сторону, понимая, что предстоит преодолеть сопротивление буйного пациента. Заранее извлёк из кармана шприц с лекарством, приготовил для введения. Взял в ладонь. Большой палец положил на штангу, а тонкий ствол цилиндрика с жидкостью обхватил четырьмя пальцами. Левую руку выставил в качестве защиты против нападения.

Северцев, не останавливаясь, смело направился к Артёму. Тот замер, видя, что его злобное предупреждение не действует. В растерянности протёр лоб ладонью правой руки и смахнул пот на штанину.

Чем ближе подходил к нему Константин, тем сильнее пациент приседал к полу. Что ему казалось в эту минуту, трудно даже представить, но он не совершил рокового броска, не атаковал, как, казалось, поступит вначале. А сдался обстоятельствам, видя, что противник превосходит его по параметрам.

Северцев подошёл к Артёму. Тот больше не смотрел на Константина. Он сдался решительности, тому, что не в силах был сопротивляться. Куда и подевалась храбрость? А ведь он прошёл огонь и воду, служа государству. Закалился и ничего не боялся, потому что страх ему давно покорился. Преодолел барьер, после которого тот больше не влияет на кровоток и работу сердца.

Константин спокойно ввёл тонкую иголку под кожу пациента и быстро нажал на штангу. Лекарство стремительно побежало по тонкому стволу. Перекочевало в плечевую часть руки больного. Тот харкнул, когда это случилось. Сел на пол и запрыгал на ягодицах в сторону своей кровати. И так быстро при этом двигался, будто кто-то ещё собирался завладеть его законным местом. Запрыгнув на кровать, отвернулся от Северцева. Голову положил на подушку лицом вниз. И стал хныкать, как школьник, которого учительница поставила в угол за плохое поведение.

Северцев посмотрел на Миронова. Тот оказался крайним, кому требовалось ввести лекарство. Пожилой работник метро держался спокойно. Словно и не было никакой угрозы в его сторону. Подпустил Северцева. А тот и не мешкал. Сходу воткнул иголку в плечо. Тот схватился за руку, как только отвёл шприц в сторону. Заюлил по кровати всем телом, будто змея. Завыл, как шакал, глядя в потолок. Схватился за голову. Секунд несколько его трясло, но потом отпустило. Успокоился.

Северцев стал отступать, ожидая, что перерожденцы взбрыкнут: пойдут в бой, чтобы воздвигнуть стену между разумом и заблуждением. Лекарство по-разному воздействовало на мужчин, но главное, оно работало, а значит, результат будет.

Доктор Иванов открыл перед Константином дверь. Как только оба вышли, доктор задвинул засов на место. Это подтвердил металлический щелчок.