Читать онлайн "В "стране Гудвина"."

В «стране Гудвина».

Роман.

Открыв глаза, Олег сразу понял, что что-то не так.

Вместо привычного грязно-белого, в потёках и трещинках, потолка, над ним нависали кроны деревьев. Довольно плотно нависали: почти без просветов – неба не видать. Когда присмотрелся внимательней, стало ещё хуже! Деревья все были незнакомые: явно уж не привычные сосны, ели, или дубы с берёзами. И листья, и стволы… Не такие! И ещё что поразило, слышалось отдалённое, но вполне чётко различимое щебетанье птичек. Не наших птичек! А каких-то… Экзотических – тропических, что ли?

И пахло… Словно в лесу. Пусть и непривычным, чужим, но – конкретно лесным: чем-то прелым, сырым, древесным и хвойным. Олег не знал, как это ощущение объяснить, но запах настоящего, «природного», леса не перепутаешь ни с чем другим.

В надежде, что всё это – лишь дурацкий сон, он попробовал позакрывать и пооткрывать глаза. Ага, сон – два раза…

Ничего не изменилось.

Пришлось вдохнуть поглубже оказавшийся, в принципе, вполне приятным и тёплым, воздух, с тонким, вроде жасминового, ароматом: цветы, что ли, какие? И осмотреться получше.

Лежал он на мягкой зелёной травке. Травка… Практически такая же, как там, в родных лесах. Где-то далеко вверху ярко светило солнце, потому что когда смотрел наверх, приходилось щуриться. Самого солнца, однако, видно не было. А свет казался… Словно рассеянным, как от плафонов дневного света.

Ну вот, всё как в фильме «Хищники», невольно подумалось Олегу: сейчас он встанет с травки, выйдет из зарослей леса на открытую местность, посмотрит ввысь, а там… Три солнца! И две планеты. Хе-хе.

Вот только никакого пулемёта или винтовки, или даже завалящего пистолета или хотя бы ножа – нету.

С ещё одним вздохом пришлось сесть. И получше «прочувствовать» себя, (Ничего не болело!) и осмотреть окружающее пространство.

Ничего утешительного. В том фильме у всех этих убийц-наёмников-якудза-десантников хотя бы была одежда. И оружие. А у него… Только в чём спал: растянутая майка и трусы. Довольно застиранные: Олег любил такие, мягкие от частых стирок, и словно льнущие к телу, привычные, хэбэ, вещи. И вообще, он – консерватор. Пусть и звучит глупо: в одиннадцать-то лет…

На ноги поднялся со стоном: придётся досматривать дурацкий сон. И жить в нём.

Впрочем, кому он голову морочит! Догадался он давно, что это никакой не сон. И сейчас чёртовы «инопланетяне» начнут его… Хм.

Испытывать?

А чего его испытывать?!

Он – мальчик одиннадцати лет. Вполне обычный банальный мальчик. Школьник, естественно. Не отличник, конечно, но и не раздолбай-двоечник. Среднего – для своего возраста! – роста. На физкультуре он стоит как раз посередине строя одноклассников. Он - со средними физическими «кондициями»: подтягивается всего шесть раз. С напрягом – семь. Лицо у него… Н-да. Он реалист: не красавец. Девочки не засматриваются. И помочь им с домашкой не предлагают: даже не хорошист.

Так за каким …ем его нужно испытывать?! И – главное! – как и чем?

Он снова осмотрелся. Лежал-то он на мягкой травке, всё верно. Но буквально в паре шагов от того места, где трава ещё сохранила контур его тела, прямо посреди леса, возникая буквально из ниоткуда, начиналась…

Дорога?

Нет, скорее, тропинка. С метр шириной.

Выложенная, как ни глупо это выглядит, жёлтыми плитками. Кафель? Едва ли: больше похоже на банальные кирпичи.

Кирпичи?!

Сердце сжала невидимая стальная рука, но он сквозь силу заставил себя усмехнуться – не дождётесь его растерянности, наблюдающие сволочи: «дорога из жёлтого кирпича»!

«Волшебник Изумрудного города»! Волков, кажется.

Ну, или «Волшебник из страны Оз» - Френка Баума.

В голове мелькнула дурацкая мысль: нужно подождать. И если появятся «деревянные солдаты Урфина» - он точно «в гостях у Волкова»!

Но раз он – у начала «дороги», то явно кто-то, перенёсший его из тёплой постели в квартире на третьем этаже обычной пятиэтажки города Саратова, ждёт, что он двинется по ней. «Приключаясь», и заводя друзей. И врагов. Только вот…

Нету тут никаких жевунов. Или доброй волшебницы. И никого он не «осчастливил», грохнувшись в домике на голову злой колдуньи. Как бишь её… Бастинда? Гингема? Э-э, не суть.

И, конечно, нет с ним никакой «говорящей собаки». Никто пока ему о цели его путешествия ничего не сообщил. Да и не видать тут вообще никого – разве что птички чирикают. Незнакомые. Но их самих тоже не видать.

Ну и ладно: дорожка – вот она! Куда-нибудь да выведет. Да и не сидеть же ему здесь? Кушать так и так надо. Как и пить.

Насколько Олег помнил сказку, которую читал в далёком и счастливом (Ну, сравнительно!) детстве в сильно потрёпанных книгах, которые стояли на полке в спальне матери и отца, скучно ему здесь не будет. Но…

Будут ли приключения как у «девочки Элли» - то есть, теми же?

Внутренний голос, этот хронический пессимист, говорил ему, что вряд ли. Никто для испытаний «готовый сценарий», который он к тому же знает, не предложит. И что бы ему не попалось, и кто бы ему не встретился, решать, что делать, придётся самостоятельно. На месте. По обстоятельствам. А не опираясь, как говорит их учитель истории, Сергей Васильевич, на «исторические прецеденты». И тянуть с этим «путешествием», судя по всему, смысла нет.

Завтрак к нему сам уж точно не прилетит! И не придёт.

Следовательно – вперёд! Только вначале…

Справив под ближайшее большое дерево ночную нужду, Олег, всматриваясь в окружающее пространство, весьма ограниченное тесно стоящими стволами и густыми кустами с опасными и неприятными на вид (Не хотелось бы проверить на практике!) шипами и колючками, двинулся. А увидав среди валявшегося по обе стороны дорожки валежника вполне подходящую суковатую палку, с массивным утолщением на конце, преобразил её в импровизированный посох, обломив лишние сухие ветви. И идти устойчивей, и отбиваться – тьфу-тьфу! – если встретится кто сердитый и агрессивный – очень даже сподручно.

Идти по кое-где выкрошившимся от времени и непогоды кирпичам оказалось неудобно. И не потому, что неровно, а потому, что его босые маленькие ступни не привыкли ходить вообще – босиком. По жёсткому. Блинн… Но по траве сбоку от дорожки идти тоже не слишком хотелось: мало ли! Сейчас судя по виду здесь лето, и он ещё помнил «страшилки» по ящику насчёт разных вредоносных клещей и змей. Да и ревматизм можно подхватить от сырой травы.

Он посмеялся сам себе: ревматизм, в его-то возрасте? Ха-ха. Да и клещей судя по всему опасаться не надо: лежал же только что на этой самой траве. И – ничего.

Но у Элли были хотя бы башмачки – она не боялась наколоть ноги…

Однако вскоре в дальнем конце над дорожкой показался просвет в чаще стволов. Там, похоже, начиналось что-то вроде луга. На который он вскоре и вышел, не без опасения глядя наверх: пришлось прищуриться.

Нет: небо голубое. Яркое. Облачка. И солнце – одно. Ослепительное, оранжевое. И, судя по нему – полдень.

Ну, хоть здесь повезло.

А, нет: не повезло! Накаркал!

Потому что выйдя из-за невысокого холма, куча которых хаотично усеивала луг, и простиралась дальше, насколько хватало взгляда, он заметил, что уже чешут во все лапы к нему, подвывая и перегавкиваясь в предвкушении, пять наглых, злобных, и явно имеющих желание пообедать, тварей. Похожих на небольших гиен. Во-всяком случае, серо-чёрно-полосатых, с противными вытянутыми мордами, обвислыми волосатыми лопоухими ушами, и пастями, истекающими в предвкушении пенящейся слюной. Капавшей с весьма неприветливо выглядящих острых желтоватых зубов. А ещё тварюшки фыркали и взрыкивали: явно общались.

Ну правильно: стая же! Как у Маугли. Только там были волки.

А, может, это они так встречают всех незнакомцев? И сейчас подбегут, и начнут миролюбиво скулить, прыгать вокруг него, и просить, чтоб почесал за ушком? А он будет у них как бы – вожаком. Хозяином.

Впрочем, вряд ли. Вон: разворачиваются в ряд. Для нападения со всех сторон.

Грамотно. Ведь у него только два глаза, и они расположены не так, как у кролика или оленя. «Вид сзади» для него недоступен.

А вдруг они – больны бешенством?! Вон: слюна реально – пенится! Значит, он не должен допускать, чтоб его зацепили зубками! Или даже царапнули. Лапой.

И вообще: пора перестать думать, что всё это дурацкий сон, а взаправду спасать свою драгоценную жизнь! Это – не компьютерная игра! Второй и прочих попыток – точно не будет! Но, с другой стороны, может…

Выждав, пока круг вокруг него сомкнётся, Олег направил посох толстым концом на главаря. Голос сделал как можно более грозным:

- Предупреждаю честно: буду лупить без жалости!

На секунду он было подумал, что враги вняли предупреждению: словно замерли! Но потом выяснилось, что это просто их удивил (И вряд ли – напугал!) его голос.

И вот чёртовы недоделанные гиены и кинулись!

Всё ясно: попытка вступить в «переговоры» явно провалилась!

Однако не зря ходил на занятия по тайквондо: реакции хватало, и его дрын так и летал вокруг него! Он успевал и смотреть одновременно во все стороны. И двум, что подобрались сзади, «обломил». Правда, не успел врезать сильно: потому что пришлось отпинываться, отмахиваться, и уворачиваться и отскакивать от тех, что зашли с флангов и спереди.

Но и того, что получили, двум атаковавшим с тыла, хватило: первая гиенка, получившая по глазу, принялась скулить, тряся головой, и сразу вышла из игры, растирая глаз лапой. Вторая, которой попало по челюсти, принялась двигать и щёлкать ею, выпучив глаза. И утробно подрёвывая.

Ну вот и пришла пора вплотную заняться теми, кто ещё «в строю». Увёртываясь от его пинков, отвлекаемые его «грозными» выкриками, ругательствами и междометиями, они и забыли про посох!

Сучковатым массивным концом, мгновенно выпустив своё оружие на максимальную длину, Олег «приласкал» вожака: от такого удара по черепушке у того наверняка искры из глаз посыпались! И пока недоделанный хищник очумело стоял, тряся тыквой, и пытаясь прийти в себя, Олег добавил: со всей дури и злости въехал твари сбоку по челюсти: а вот не нападай на человека!

Челюсть, кажется, удалось сломать: вожак, утратив сразу интерес к схватке с потенциальной добычей, отступил. Шатаясь, но сдерживаясь: поскуливаний и подвываний, как от первых двух, Олег от него не услышал.

Вожак! Должен блюсти менталитет!

Словно по команде двое оставшихся «в строю», нападавшие до этого справа и слева, отскочили от Олега. Разумно. Олег, перехватив посох двумя руками, замер. Но гиенки, даже не сговариваясь, приняли вполне…

Как говорят в новостях, «стратегически грамотное решение».

И вот уже вся стая, прихрамывая и поскуливая, отступает: бежит туда, откуда прибыла. Вглядевшись внимательней, Олег обнаружил там… Логово!

Двух гиен-самок, и штук шесть детёнышей: эти походили на маленьких диких кабанчиков: чёрные полосы выделялись контрастно, а не были словно смазанными и выгоревшими, как у взрослых.

В склоне холма имелось тёмное отверстие: нора. Похоже, остальные самки и детёныши – там.

Ах, вот оно в чём дело.

А он-то…

А они тоже хороши: сдуру подумали, что он претендует на их территорию, нору, и самок. И детёнышей хочет сожрать.

Тьфу ты.

С другой стороны, по-другому и быть не могло: звери же.

И много не думали: инстинкт!

«Видит-чужого-боится-чужого-ненавидит-чужого-хочет-убить-чужого!». Да и скажи он, что ему просто нужно пройти мимо, вряд ли поверили бы. Это только в сказках звери думают, как люди. И действуют. И разговаривают. Антропоцентризм, как сказала однажды его учительница по биологии. То есть – когда люди наделяют разных умильных котиков-щеночков-хомячков-попугайчиков чертами, свойственными только характеру и поведению человека.

А у них, у животных, ничего подобного и в помине нет!

Ну а главный урок, который он получил – он не в стране «Волшебника Гудвина».

И животные, и неживые предметы, типа чучел, здесь не разговаривают. И выступившие бы на его стороне роботы в виде железных дровосеков ему вряд ли попадутся.

Олег, осмотревшись ещё раз, и увидев, что пока, вроде, никто больше ему не угрожает, и ран или даже царапин на нём нет - ногами дрыгал очень быстро, и шкуру свою берёг похлеще Д,Артаньяна! - двинулся по дорожке дальше.

Минут через десять логово маленьких, как прикинул сейчас Олег, едва достигавших ему до колена, хищников, или падальщиков, скрылось за очередным невысоким холмом.

Вокруг порхали бабочки, цвели цветочки, и даже жужжали пчёлки. А вот запах экзотических лесных цветов (Орхидей, что ли?!) пропал.

Да и без них «экзотики» ему хватает. Природа явно девственная, никакой промышленностью не «за…ранная». Красота, конечно. Типа, успокаивать должно и умилять.

Да только сейчас, всё ещё переводя дух от первой схватки, он подумал, что ему не до природы. И не до «красот и умилений». Нужно беспокоиться о себе, любимом. Потому что ни Страшилы, ни Железного Дровосека, которые бдили бы за него круглосуточно вокруг, или защищали, случись новые враги – нету!

И, пожалуйста: новые сюрпризы. Вон: впереди появляются из-за очередного холма, поросшего травкой, какие-то… Развалины? Ан – нет. Выглядит одиноко стоящее строение не как руины, а, вроде, вполне цело. Только вот чёрные проплешины окон сияют пустотой: нет ни единого стекла!

А было ли оно? В-смысле – стекло?

Да даже если б и не было, всё сразу становится понятно: есть здесь люди. Ну, или были. Недавно. Сравнительно – раз здание ещё стоит.

У Волкова – жевуны. А у него?

К зданию подходил осторожно: мало ли! Вдруг – засада?

Но всё оказалось чисто. Никого. И покинут небольшой дом, вроде пятикомнатного коттеджа, оказался явно давно: полы в комнатах, когда заглянул внутрь сквозь пустой дверной проём, как оказалось, сгнили. И не осталось ни досок, ни даже лагов: только кирпичи, на которых эти лаги лежали, расположенные квадратно-гнездовым способом, да коричнево-бурая труха между ними…

Помня, что в таких вот, заброшенных и сухих зданиях очень даже любят жить скорпионы, змеи, и прочая неприятная живность, а он – босиком, Олег решил внутрь не входить. И просто обошёл домишко вокруг, заглядывая во все окна: вдруг чего полезного попадётся.

Нет, всё то же самое: запустение, труха, обвалившаяся кое-где штукатурка, осыпавшиеся потолки, обнажавшие лаги и доски. (Как уцелели? Хотя часть крыши, сделанной из черепицы, пока держалась на своих стропилах: не сгнили они под ней, но запах плесени ощущался явственно.) Но жили точно люди: размеры окон и комнат, и дверного проёма были вполне… Стандартны. Хотя… Пожалуй, всё же у него, там, дома, и проёмы – повыше, и комнаты… Побольше.

Недокарлики? Или, как там у Толкиена – хоббиты?

Или всё же – «жевуны»?..

Олег совсем уж было собрался наплевать на любопытство, что заставило его свернуть с дорожки и подойти к дому, как в последней комнате заметил нечто странное. Блестящее! Точнее, тускло отблёскивающее.

Подумав, он решил всё же не входить через дверной проём, а забраться внутрь через ближайшее окно: стёкол точно нет, даже осколков, так что поранить ступни ему не грозит.

Забраться удалось: проёмы располагались невысоко над землёй.

Блестел…

Меч.

Вполне неплохо сохранившийся: длиной с полметра, и с толщиной лезвия у рукояти с пару дюймов. Лезвие плавно суживалось к острию, и сделано было явно из стали. Хорошей. Ни рун, ни узоров. Только долы. Ржавчина не тронула совершенно. Рукоять… из кости. Посеревшей. Удобна. Под его руку – нормально. А вот под руку взрослого мужчины, пожалуй, меч маловат…

Олег, окончив осмотр, взял рукоять в ладонь, переложив посох в левую. Махнул пару раз. Да, удобно. И ухватисто. Отличный баланс…

Только вот почему те, кто убил владельца, не забрали оружие с собой?

Он теперь почему-то был твёрдо уверен: хозяина меча – убили!

Олег снова ощутил волну страха и подавленности: кто бы здесь ни жил, они явно подверглись нападению! И не ушли по своей воле! Потому что меч, это ценное, и обычно именное, оружие – хозяин просто так не оставит!

Никогда.

Значит, не успел обладатель этого оружия взять его в руки! Или меч хранился где-то в тайнике под половыми досками…

И его хозяина, и его родных-близких мужчин скорее всего убили, как и остальных обитателей жилища. А женщин и детей – угнали в плен! Хотя…

Тогда тут лежали бы скелеты. Защитников.

Ну, или хотя бы были могилы. Здесь же, рядом.

А вот могилы, когда вышел и внимательно осмотрелся, нашёл.

Шагах в двадцати от дома имелась невысокая, и сильно сглаженная временем, насыпь. Поросшая той же равнодушной и вовсе не казавшейся сейчас весёлой и мирной, зелёной травкой. Насыпь оказалась обширной. Похоже – братская. Олег невольно встал над ней. Провёл ладонью по волосам. А шапки у него – нет. Снять нельзя. Но молитву-то прочитать – можно.

Сделав это, и пожелав мысленно тем, кто здесь покоился, Царствия Небесного, он уже спокойней засунул меч за пояс трусов, проткнув под резинкой дырку подходящего размера. Неудобно, но лучше, чем как идиот, тащить в руке.

И - не-ет, с палкой-посохом он пока не расстанется.

Дорожка из кирпича вела всё так же: причудливо петляя между холмов, но соблюдая общее направление. Однако выяснить это направление не удавалось: хотя Олег и попал сюда, по его прикидкам, часа два назад, солнце из зенита не сдвинулось ни на миллиметр. Да что же это такое?!

Или он всё же и правда – на другой планете? Где царит вечный день?

В животе ощутимо урчало: желудок привык в это время уже давно что-то переваривать. А из еды… Вернуться и попробовать заколбасить какую-нибудь гиенку?

Нет уж: спасибо. Мясо у них должно быть мерзким и вонючим: падальщики же!

Впрочем, кому он голову морочит: он-то знает, что гиены – вполне себе хищники. И работая «коллективно» очень даже могут отогнать от его добычи даже леопарда, или львицу. Или вполне самостоятельно загнать и загрызть какую-нибудь газель.

Но газелей здесь что-то не видать. Холмы, холмы…

Кто же живёт обычно в холмах? Суслики? Сурки? О!

У подножия очередного холма ему попался на глаза островок особо густой, высокой и тёмной, травы. Родник?

И точно: это оказался крохотный ключик.

Олег, внимательно осмотревшись, и поворошив траву посохом, подошёл. А хорошо, что поворошил, да по земле потопал: из-под ноги, буквально в полуметре, выползла и поспешила скрыться в зарослях полосатая лента длиной шага с полтора: змея!

Выяснять, ядовитая ли это гадюка, или безобидный уж, у Олега не возникло ни малейшего желания: свалила – ну и слава Богу!

Напившись, он встал и огляделся. Нет, показалось. Никого и ничего.

Подождав для порядка минут пять, он напился и «впрок». И пусть пока наполнить желудок кроме воды нечем, зато её – много! И можно не пить как минимум пять-шесть часов. Ну а дальше придётся искать ещё ключ: под таким солнцем, да в одном нижнем белье, он теряет влагу быстро.

Слева снова что-то зашуршало: нет, теперь точно – не послышалось!

Олег взбежал на вершину холма: всё верно!

Врассыпную от него драпало штук шесть сусликов. Да каких жирных!

Вот, значит, на кого охотятся тут гиенки. И вот почему они такие мелкие: кормовая база тоже мелковата! И даже самого крупного суслика на стаю хватит лишь на день. Да и то – одного вряд ли хватит…

Однако он и не подумал преследовать их: грызуны скрылись в чёрных дырах нор. Но раскапывать норы, пусть и с помощью меча, Олегу и в голову не пришло: бесполезно. Норы у таких, как он знал из научно-популярных фильмов про норных зверушек, очень длинные, разветвлённые, многоуровневые и запутанные! Как раз от врагов. «Раскапывателей».

А главное: тут не имелось никаких палок-сучков-дров. Поджарить не на чем. Да и костёр разжечь… Проблематично. А он не привык – ха-ха! – есть сырое мясо. Мало ли: вдруг какие гельминты, или микробы. Пристанут какие-нибудь болячки… Бр-р-р!..

Зато с вершины холма – и как не догадался раньше! – открылась отличная панорама. Обширная равнина с холмами, и бегущей между ними дорожкой, простиралась ещё по крайней мере километров на десять. Ну а там, в её конце…

Город?!

Видимый словно сквозь какую-то дымку. Пыль? Или марево от нагретого воздуха.

На город очень похож. Старинный, словно средневековый: башни, крепостная стена. Довольно высокая и мощная. Примерно в полукилометре от ворот, на протяжении метров ста – разрушенная. За стеной – дома, чей-то, вроде, дворец, и… Церковь?! Похоже: высокая стрельчатая крыша, колокольня.

Что за чёрт!

В средневековье он, что ли, попал?!

Потому что в «промышленную» эпоху, когда уже имелись пушки и динамит, строить защитные стены уже прекратили. За бессмысленностью.

С вершины холма город видно вполне отчётливо, хоть всё и дрожало в жарком мареве нагретого воздуха: местность понижалась, и он сейчас занимал «господствующее» положение: видно всё. Вот и нужно осмотреться, а не пялиться, как баран, только на город.

Он не торопясь сделал круг на месте.

Так. Вот он – лес, из которого он вышел. От него удалился уже километров на десять. Холмы, равнина. И… Всё.

Равнина, покрытая холмами, лес, и город.

И дорожка из жёлтого кирпича.

К счастью, пока «нехороших» людей ему не встречалось. Только животные. Ведущие себя… как животные. Нормальные.

Но это ничего не значит. Нужно всё равно быть настороже! И если он планирует продолжить путешествие, нужно бы…

Покушать. Напиться. И отдохнуть. В защищённом месте.

А самые большие перспективы в этом плане – город! Пусть и полуразрушенный, и, возможно, разграбленный и покинутый: не видать же никого. И стена… Не починена.

Всё равно: там должны иметься колодцы с водой. Или – река. Где-то же жители брали воду?! Дома, помещения. Хотя бы с несколькими стенами, защищающими, если что, со спины, и пары остальных сторон.

Ну, значит – вперёд!

До города добрался по приблизительным прикидкам часа за три с чем-то. За это время задолбался утирать пот со лба и шеи, и мысленно ругаться. К тому же очень сожалел, что «впрок» напился так мало. Пусть не совсем жажда, но в горле пересохло.

Стена оказалась высотой метров в десять. В том месте, куда привела дорожка из кирпича, имелись высоченные, метра в четыре, капитальные ворота. Массивные. Двустворчатые. Запертые. Из практически чёрного дерева. Оказавшегося очень прочным: ни открыть, ни даже прилично поцарапать мечом, не удалось.

Внутрь-то как войти?! Чтоб их…

Такой вариант строителями дорожки явно не предусматривался: предполагалось, скорее всего, что там, на сторожевых башнях с обеих сторон ворот, будут бдить часовые. И ворота одинокому путнику они откроют.

Значит, не будет он много мудрить, а пролезет в пролом: вон: до него, оказывается, не больше трёхсот шагов.

Когда подошёл к пролому, стараясь беречь ступни, и не наступать на выкрошившиеся куски раствора, колючие кусты, и обломки камня, сразу про ноги забыл!

Потому что из-за стены вдруг послышался визг, злобные выкрики, и звуки ударов! И свист стали! Очень похоже на драку! Ну, или схватку на мечах.

И хотя «глас рассудка» кричал, что нужно чесать отсюда во все лопатки, Олег поступил как раз наоборот: выхватил меч, и очень аккуратно, чтоб не шуметь, но быстро, ринулся туда, наверх, на груду обломков и каменных блоков!

А верно он услышал: тут «обижали девочку»!

Пять карликов, ростом не выше, чем ему по грудь, нападали с дубинками на худую девчонку примерно его лет! Отбивавшуюся таким же, как у него, мечом!

Особо много не думая, (Это успеется и потом!) он ломанул ей на подмогу: кем бы она ни была, но она – явно человек! А не уродливые горбуны с огромными головами и крючковатыми носами, и бочкообразными грудными клетками! На кривоватых ножках-кочерёжках. Да и в любом случае: бить, и пытаться убить – девочку!.. Это не то, что вандализм – а и вообще свинство!

Заметила его в первую очередь девочка. И, глядя на то, как она вдруг направила свой взгляд им за спину, несколько карликов тоже надумали оглянуться. Что-то крикнуть друг другу. И трое уродов (Нет: реально у них рожи были, как у сволочей, как их изображают в комиксах или фильмах про орду орков, монстров и сволочей!) сразу развернулись к нему!

А поскольку они отнюдь не молчали, а продолжали гортанно переговариваться и явно ругаться на незнакомом языке, «оборону тылов», а точнее – обычную атаку, эти трое организовали быстро и чётко.

Правда, не очень-то это им помогло.

Первого из построившихся в ряд противников Олег поразил снова выпущенным вдруг на полную длину любимым посохом: так приложил тому по плечу, что из руки выпала дубина, а лицо скорчилось в гримасе боли! Однако два оставшихся гада одновременно ринулись на Олега, вращая дубинами так, что он не смог бы пробиться своим посохом сквозь эти «щиты». Но Олег и не собирался: отбросив посох и перекинув меч – в правую, он присел, и мгновенно нырнув вперёд, рубанул по ногам карликов!

Удар пришёлся в область коленей, повыше полусапог из толстой чёрной кожи, но пониже чего-то вроде доспехов-рубах, прикрывавших пах.

Первому врагу одну из ног перебило сразу, начисто. Второму, впрочем, тоже досталось: он завопил во всё горло, и грохнулся на спину, держась за раненную ляжку. Кровь полилась почти ручьём. Чёрная.

Олег вовремя поднял взгляд: оба гада, нападавших на девчонку, бросили её, и ломанули к нему!

Первого, с мечом, оказавшегося неплохим фехтовальщиком, пришлось, наплевав на «правила честного боя» пнуть со всей дури в тот же пах. После этого от него кроме утробного воя, неприятностей не было. Второй, быстро смекнувший, что ничего ему не светит, шустро развернулся, и задумал было дать дёру.

Не тут-то было: метко брошенный подбежавшей девчонкой меч пробил навылет его бочкообразный торс, и ножки под малышом подкосились. Грохнулся наземь он уже молча: лицом вниз. Похоже, оказалось пробито сердце, и карлик умер прежде, чем коснулся земли.

Тут Олегу пришлось ударить и того, которому достался пинок, вонзив меч, поскольку враг коварно попытался подобраться сзади, в горло, а не в грудь, потому что нападавший так и не разогнулся. Теперь-то тот упал наземь, заливая обломки кирпичей и камней вокруг себя густой вонючей кровью…

Однако дама, кем бы она ни была, не сидела сложа руки, и «гуманность» проявлять и не подумала: увидев, что Олег приостановился, утирая пот, и, словно бы и не собирается больше ничего делать, она подбежала к тому, в груди которого застрял её меч. Выдернула своё оружие, бросив укоризненный, и удивлённый, как Олегу показалось, взгляд на своего нежданного спасителя. И, что-то Олегу весьма сердито прокричав, и указав рукой, кинулась к остальным уложенным им врагам.

Олег только стоял и моргал, пока девочка в несколько весьма могучих для такой «хрупкой» особы, ударов, добивала четверых стонущих и временно недееспособных «лежачих».

Добивала расчётливо и деловито: в грудь! Целила прямо в сердце!

И только когда эта шокировавшая разинувшего рот Олега работа была закончена, девица вытерла меч о лохматую шкуру ноги последнего противника, заменявшую тому штаны, и подошла. Протянула руку:

- Гузел.

Олег не придумал ничего лучше, как подать свою:

- Олег.

Рукопожатие оказалось крепким, ладонь – шершавой и жёсткой.

Лицо же у девочки оказалось совсем не «детским».

Ей запросто можно было дать от тридцати до сорока. Уже и морщины наметились. И вообще: Олег заметил, что и формы тела у неё вполне соответствуют тому, что принято называть взрослой женщиной. Небольшая упругая грудь, полуобнажённая одеждой: чем-то вроде туники из грубо выделанной шкуры с нашитыми бляхами из чего-то вроде войлока, примерно такой же, как и у тварюшек. Сапоги до колен. Плотные мускулистые загорелые ляжки, широкие (относительно!) бёдра.

Женщина!

Только она была небольшого роста: их головы оказались на одном уровне.

Гузел что-то сказала. Язык показался Олегу совершенно незнакомым: не английский, не французский, и даже не китайский.

Он ответил, пожав плечами:

- Прости. Я ничего не понял. Может, ты знаешь русский?

Брови на загорелом миловидном лице вздёрнулись:

- Русски? Ты – русски?!

Олег постарался виду не подать, что удивлён:

- Да. Я – русский.

По лицу женщины расплылась улыбка:

- Я рад! Спасибо, что помогать моя.

- Не за что. Ты же – женщина. И – человек. – Олег прищурился, обвёл поле битвы кончиком меча, - А эти, кстати, кто?

- А, верно. Откуда тебе знать, если ты прийти… Ты же прийти – по дорога из жёлтый кирпич?

Олег кивнул.

- Так вот. Мы, люди, начать жить здесь недавно. Всего… э-э… пятьсот годы. А эти – местный. Они жить здесь всегда. Мы называть они – гворлы.

Олег подошёл к ближайшему «гворлу». Ногой перевернул уродливое существо на спину. Да уж: человеком назвать… Язык не поворачивается. Да, две руки, две ноги… Туловище. Но рожа!..

Впрочем, есть у этого гада кое-что, что Олегу ну очень хотелось бы забрать. Как военный трофей. Но на всякий случай…

- Я могу забрать его сапоги? – он показал рукой, - Или это запрещено… законом?

Гузел посмотрела на него вначале с недоумением. Потом словно сообразила что-то, взглянув на его ступни:

- Да. Ты – брать у он всё, что ты надо! Законно!

Олег осмотрел всех мертвецов. У самого здорового стянул сапоги. Как ни странно, но ступня гворла оказалась большой и широкой. В сапоги, усевшись на один из обломков стены, влез довольно легко. Ступня внутри даже болталась: потом нужно будет по бокам что-то проложить. Ну, или портянки найти. Только теперь он надумал спросить у стоявшей рядом и внимательно прислушивавшейся и всматривавшейся в окружавший их каменный хаос «боевой подруги»:

- А почему они на тебя напали? И почему ты оказалась одна?

- Они напасть – всегда! Как только видеть человек один. А их – много. А один я - потому что разведка!

- А-а. – Олег кивнул, словно понял, - А где здесь живут… Люди?

- Деревня. Нет: город. Один день путь. На север.

- А эти… Где живут?

- Под земля. У них под каждый город – огромный… Э-э…

- Лабиринт?

- Да. Огромный сеть тоннели и жилой комната.

- А почему тогда их, - он кивнул на трупы, - друзья не вылезли из «Лабиринта» им помочь?

- Они не любить день. Больно глаза. Они выходить ночь. А эти, – она сплюнула в сторону поверженных врагов, - тоже: разведка! Нет, не так: патруль!

- А ты сейчас… Что собираешься делать?

Гузел на секунду задумалась, словно сомневалась – говорить, или нет. Или информация о её задании – «стратегическая»?

Но всё же женщина сказала:

- Я сейчас идти домой. Вернее – наш лагерь. Мы, когда приходить город, разделяться. Один – смотреть северная сторона, другой – южная. Кто-то – восточная. Я – западная. И ещё два человек – сторожить лагерь.

- А… - настала очередь Олега заколебаться, - Мне можно с тобой?

- Зачем спросить! Конечно! Ты же – человек! Мы должен держаться вместе. Идём.

Они собрали всё доставшееся им в битве оружие: два меча, и ножи в ножнах на поясах особо умелых в битве гворлов. Дубины оставили на месте: как объяснила Гузел, «таскать это смысл нет!»

Олега удивило, что больше ничего из «привычного» арсенала средневекового оружия ни у кого не имелось.

Трофейное оружие поделили поровну, связав ремнями, снятыми с поясов тех же гворлов.

Олег, подумав, снял с самого толстого гворла пояс, и засунул меч уже за него. Теперь он почувствовал. Что «приобщился».

Они двинулись, закинув свои «трофеи» за спину. Олег, стараясь приспособиться к тяжёлым и слишком широким сапогам, двинулся за Гузел. Она шла прямо сквозь возникший буквально через десяток шагов вокруг них, и казавшийся бессистемным, хаос узеньких и кривоватых улочек, с двух и трёхэтажными домишками по бокам, куда-то к центру поселения.

Олег спросил:

- А что случилось с городом и жителями?

- Тш-ш-ш! – Она, оглянувшись, нахмурилась и зашипела, - Тихо!

Олег только кивнул.

Шагов через сто Гузел нагнулась: подобрала небольшой, но явно крепкий лук, с колчаном, в котором имелось с десяток стрел. Олег, ничего не спрашивая, и сам прекрасно понял. Почему женщина их отбросила.

Тетива, явно скрученная из расслоившихся, и торчащих сейчас неопрятным мочалом пучков сухожилий, оказалась порвана.

Гузел всё же решила сказать. Шёпотом:

- Я всадить в два гворлы два стрела. Потом струна лопнуть.

- А где трупы?

- Вон.

Действительно, за обломками стен, в кучах пыли и камней, лежали два таких же «орка-гворла», как остались там, у стены. Олег отметил себе: а лучница она отменная: стрелы пробили насквозь бочкообразные груди!

- А почему их не убрали свои?

- Они днём не выходить. – Гузел посмотрела на него с укоризной: ведь она уже объяснила! А он, получается, недогадливый.

Олег, чтоб не вызывать других упрёков, только кивнул. И заткнулся.

Они забрали и оружие и этих двоих: ещё два меча и кинжала. Теперь Олег понял, что Гузел вначале убила именно тех, у кого были мечи: вероятно, более опытные бойцы. Ну, или типа микро-начальников.

Стрелы, однако, Гузел вынимать не стала. Олег промолчал. Это – не его дело. И не его война.

Или уже – его?!

Теперь они шли, пригибаясь, и стараясь не наступать на валявшиеся здесь повсюду обломки штукатурки и груды брусьев и палок: крыши домов оказались в этом районе почему-то совершенно разрушены, и попадали наземь, или внутрь верхних этажей. Бесшумно двигаться было трудно, но возможно. Он старался ступать туда, куда ступала и идущая впереди женщина.

Минут через десять вышли на центральную площадь города.

Здесь Гузел уже ждали: у чего-то вроде центрального фонтана, сейчас, конечно, запущенного и сухого, прятались в тени его бортика три других воина. Разведчика. Одетые, как и его спутница, в сапоги, и что-то вроде туники, с нашитыми слоями из какого-то плотного материала: мешковины, что ли. Не Бог весть, какая «броня», но, как Олег видел по Гузел, от дубин и рубящих ударов мечей защищает. Мужчины, как ни странно, были одеты ещё и в штаны. Кожаные, свободные. (Олег подумал, что и Гузел поступила бы умней, если б одела их. Но это, судя по всему – её выбор!)

Гузел вроде как с облегчением вздохнула:

- Слава Бог. Все жив. – тут она повернулась к Олегу, - Идём. Я познакомить.

Олег обратил внимание, что за спинами всех мужчин, ростом не особо выше, чем Гузел, торчали и луки, и колчаны. Когда они подошли, мужчины, с подозрением вначале бросавшие косые и исподлобья взоры на Олега, вроде, чуть расслабились: явно перестали его подозревать в «коварных планах».

А убедившись, что он, как и они, человек, вроде, почти успокоились.

Гузел, обращаясь ко всем троим, но особенно к тому, что стоял в центре, и казался постарше, лет сорока пяти, что-то быстро затараторила на своём языке. Впрочем, догадаться, о чём речь, было нетрудно по энергичным жестам и свирепой гримаске на миловидном личике.

Мужчины внимали явно с интересом и сочувствием: хмурились, кивали, а услышав, как Олег помог их соратнице, заулыбались, и вроде окончательно успокоились: руки с рукояток мечей, торчавших за поясами, убрали. И теперь первый, стоявший в центре, протянул руку:

- Каинан.

Олег пожал руку:

- Олег.

Пожал руки и Робуру и Патону, представляясь.

Каинан, явно на правах старшего, сказал:

- Гузель сказала, что ты русский.

- Да, я – русский.

- И она сказала, что Дорога выбрала тебя.

- Ну… - Олег замялся, - Я не знаю, но, наверное, так. Потому что я оказался в вашей стране только сегодня утром.

- Да, так всегда и бывает со всеми Странниками. Все они прибывают к нам… Э-э… - видно было, что Каинан тоже подбирает слова незнакомого языка, - Неожиданно для себя. Вдруг. И все они начинают идти по Дороге.

Кто-то доходит до нашего Лагеря, а кого-то… Гворлы убивают. В том числе и поэтому мы стараемся каждый день, в это время, делать обход. Вдруг кого встретим. И спасём.

- Так здесь каждый день кто-то появляется?!

- Нет, конечно. Не каждый. Примерно раз в месяц. Но день предсказать невозможно.

- Но зачем я здесь?! И все эти… Остальные появляющиеся?! – у Олега перехватило горло.

- Этого никто не знает. Мы не… э-э… Не знаем, кто посылает сюда, в наш Мир, таких, как ты. И других Странников. Они обычно из разных стран. Немного живут с нами. (Поэтому мы и знаем около десятка языков!) Но потом все обязательно хотят… Вернуться домой.

Тем более, что все они от нас узнают, что есть возможность.

И уходят.

Мы не задерживаем.

- А вы, вы сами… - Олег замялся, ему было неудобно. И поправился, - Гузель сказала, что вы и сами появились здесь только лет пятьсот назад?

- Да, верно. – Каинан кинул взгляд на соратницу: то ли в упрёк, то ли – в знак благодарности, что разъяснила это дело, - мы появились здесь почти как ты. Только – все вместе. Но мы… Никогда отсюда уйти не хотели. По сравнению с тем, что осталось на нашей планете, здесь – рай!

И есть… э-э… Принципиальное различие. Нас перебросили всех вместе, с оружием, и одеждой. А вас, Странников – всегда по одному. И – безоружными.

- И… Что же мне теперь делать? Куда идти?

- Ну, идти тебе, как и всем остальным прибывшим – нужно только по дорожке. А что делать… Об этом тебе лучше спросить у нашего Шамана. Он разбирается в этом вопросе лучше других: однажды, как говорят, проводил одного из Странников до его… э-э… конечной Цели. Там, в конце Дороги, есть некий…

Портал.

Который, по Легендам, отправит Странника на его родину. Домой.

Олег не сказать, что сильно приуныл, но не мог не отметить сходство ситуации с «хрестоматийной». И пусть с ним нет и вряд ли будут волшебные неживые спутники, но дойти до конца Дороги и отправиться домой…

Очень хочется!

Ну а пока…

Он провёл языком по пересохшим губам. Сглотнул сталактитовую слюну. Как они здесь живут – под этим сумасшедшим вечным солнцем?!

- Каинан. У вас не найдётся немного воды?

- О, да, конечно! Как я забыл о законе гостеприимства! А ты к тому же и наш, как бы это назвать – побратим по оружию. Ведь ты спас нашу сестру!

Каинан сделал жест, обращаясь к Робуру. Тот снял с пояса круглую, плотно оплетённую шнурами из кожи, фляжку, протянув Олегу.

Олег с благодарностью кивнул. Отвинтил крышечку, отметив, что во фляжке, изготовленной словно из алюминия, осталось примерно половина. Пил маленькими скупыми глоточками: знал. Что хлебать помногу нельзя – выйдет с потом. Напившись, с ещё одним кивком отдал ёмкость Робуру.

Тот приложился и сам. Дал и Патону, и Каинану, и Гузель тоже приложилась. После чего Каинан подвёл итог:

- Ну, сегодня можно смело считать, что разведка удалась. Убито семь врагов, захвачено трофейное оружие. В целости обнаружен ещё один Странник. Предлагаю двинуться в лагерь.

Все закивали, кроме Патона. Ему Гузель перевела. После чего радостно кивнул и он.

Снова потянулся хаос из наваленных грудами отдельных обломков, осколков, трухлявых балок и пустых, словно скелеты, руин.

Олег, наученный опытом, помалкивал. Остальные тоже молчали, выискивая только дорогу поровней, чтоб не шуметь при проходе.

Все настороженно бдили по сторонам. Патон даже нёс в руках лук с наложенной на тетиву стрелой. Но всё было тихо. Здесь, в черте города, не чирикали даже птички. И мышей или сусликов видно не было. Уж больно тоскливо - как в могиле, подумалось Олегу.

Впрочем – тьфу-тьфу.

Через минут двадцать добрались до городской стены. Здесь в ней тоже имелся пролом – но не такой большой, как в противоположной стороне: всего-то шагов пятьдесят. За стеной оказалась снова степь.

Каинан, как показалось Олегу, вздохнул свободней. Остальные тоже расслабились. Каинан сказал:

- Всё. Здесь можно разговаривать. Гворлы не роют свои тоннели и ходы за пределами стены.

- А… Почему?

- Если честно – не знаю. И никто не знает. Но так было всегда. То есть – если в городе у них полно ходов, лазов и секретных выходов на поверхность, здесь, в степи, опасаться внезапного нападения или засады не нужно.

- Понятно, - Олег кивнул, - А почему в городе живут – гворлы, а не вы? И что это за город? Почему покинут?

- О, вот почему он покинут, мы не знаем. Когда нас привели сюда, на эту планету, таким мы его и застали. Вместе с гворлами. А мы… Мы – народ земледельцев. Нам в городе и делать-то нечего. Разве что жить под защитой его стен. Для этого и пришлось и наш – защитить.

Поэтому наши предки вначале обосновались там, где напасть на нас трудно. Или невозможно. И, как гласят легенды и предания, всегда обрабатывали, и сейчас обрабатываем расположенные рядом поля и виноградники. И сады.

- А гворлы… нападают?

- Раньше нападали. Когда мы только-только появились. И их набеги, пока мы не построили свой укреплённый город, Халцел, доставляли нам кучу неприятностей! Единственно, что хорошо, у них нет луков, дерутся они – словно поодиночке, каждый – сам за себя, и они всегда нам проигрывали.

Но, похоже, они с самого начала считали нас опасными чужаками, претендующими на их владения! – Каинан усмехнулся, - Правильно, конечно, считали.

Мы выбили их подчистую, и захватили все их поселения на равнине. И сейчас они, пользуясь тем, что нам город не нужен, и мы не суёмся в их тоннели и лабиринты, живут там. И почти на нас не нападают: нас стало за эти пять веков слишком для них много.

- А это что за… - Олег пытался подобрать слова, - за странная штука?

- А, это – наш форпост. Мы специально построили его так, чтобы с него было далеко видно. И к нему невозможно было подобраться незамеченным. Вот на него гворлы всё ещё пытаются иногда напасть. Но мы стараемся не вступать в неравные схватки: если отряд нападающих больше тридцати-сорока гворлов, просто отступаем. По направлению к нашему Халцелу.

Теперь Олегу форпост было видно отлично: он выплыл из-за очередного холма.

Мини-крепость, построенная из камней, уложенных с помощью известкового раствора: между камнями разной формы явственно были видны бело-жёлтые прослойки и потёки. Квадратная, в ширину и длину она не превышала семи-восьми шагов. А в высоту была не более трёх метров.

Ну правильно: если в ней дежурил только гарнизон форпоста, достигавший, по словам Гузель, всего шести человек, смысла сооружать что-то более капитальное – нет.

Сейчас за парапетом сооружения явственно маячили двое: при луках и мечах. Когда Каинан помахал им, они помахали в ответ.

Олег подумал, что выразить свои чувства более открыто стражи явно не спешат из-за него. Ведь считать они умеют, и понимают. Что раз уходило четверо, а возвращаются пятеро – кто-то прибавился. Чужак.

Олег не обольщался: даже если он и помог Гузель перебить отряд гворлов, он сильно отличается от местных. И «своим» не станет никогда. Хотя бы потому, что когда вырастет, будет на две головы выше и на пару десятков килограмм тяжелей любого даже самого крупного местного мужчины.

Так что выбор у него невелик.

Немного освоиться, запастись, если дадут, снаряжением и провизией, и – дальше. К «Порталу».

Однако пока шли примерно полкилометра до форпоста, разговаривали. Олег старался своего расстройства не показывать.

Так он узнал, что сейчас народ Каинана, меровинги, как они себя самоназывали, насчитывает более семи тысяч человек. А вначале, когда их только привели сюда, на землю Жарбал, как они её назвали, их было всего-то сто сорок человек. И от гворлов им приходилось солоно. А откочевать в другие места не получалось: там не было плодородных земель, а всё больше горы и пустыни. Так что пока не построили самый первый город, со стенами высотой в два человеческих роста, несли ощутимые потери при почти каждом набеге. Спасало только то, что тогда с ними были превосходные врачи, с запасом лекарств. Которые потом заменили местными травами, и другими «народными» средствами.

Наконец они подошли к форпосту. Зашли сзади: спереди и с боков кладка камня никакими отверстиями или проёмами не нарушалась. Собственно, она не нарушалась ими и сзади, но там к стене была приставлена длинная лестница из толстых деревянных брусьев, скреплённых планками-ступенями. По ней они и забрались наверх. Лестницу втянули.

Теперь Олег понял, как устроена мини-крепость: в стены, на примерно метр ниже верхушки парапета, через каждые полметра, были вделаны мощные балки, на которых имелось перекрытие - настил из досок. В центре этого своеобразного «потолка» имелся лаз. С ещё одной лестницей.

Дежурящим Олега представлял уже Каинан: его жесты и тон отличались сдержанностью, в отличии от Гузелевских, но Гораций и Авель оказались впечатлены: Авель даже открыл глаза так, что Олег испугался, что они выскочат из глазниц:

- Он – сам перебил пятерых гворлов?! Вот это боец!

Олег, пожимая протянутую руку, поспешил уточнить:

- Я только ранил их, лишив возможности сражаться. И не пятерых, а четверых. Добила их всех Гузель.

- Всё равно: для мальчика одиннадцати лет – потрясающе! Ты наверное там, дома, занимался в каком-нибудь училище для юных бойцов! Солдат!

- Ну, не совсем, конечно так, но… Я два года занимаюсь в нашем клубе тайквондо. Борьба такая. И ещё – айкидо.

- И – что? Вы там сражаетесь голыми руками?

- Ну, да. Но не только голыми, конечно. Нас учили биться и на мечах, которые нам заменяли палки, и на шестах, и на нунчаках, и кастетах, и… Много ещё на чём.

Заинтересовался Каинан, вклинившись в их оживлённый диалог:

- Про мечи и шесты мы знаем, рассказывали предыдущие… э-э… Гости. А что такое нунчаки?

Олег объяснил, как мог.

- Ага, значит, две небольшие дубинки, соединённые короткой цепью. Интересно. Покажешь, как это сделано? И как применять?

- Конечно. Только… Тут нужна действительно большая физическая сила. И долгая практика. Я сам… Не успел очень хорошо освоить за эти два года. Но – конечно, покажу всё, чему научился.

- Отлично. Мы… надолго, конечно, тебя в твоем походе не задержим, потому что прекрасно понимаем, что у тебя там, дома, и родители, и друзья, и учёба… И товарищи по клубу.

Олег почувствовал, как начинают хмуриться его брови, и сжимаются челюсти и кулаки.

Семья…

Отец, в последние годы вечно пьяный, и чем-то недовольный. А точнее, всегда ищущий, к чему бы пристебаться. Именно для того, чтоб тот не распускал свой поганый пьяный рот и руки, шпыняя и унижая мать, Олег и пошёл в клуб. В надежде когда-нибудь показать злому и распоясавшемуся родителю, что и на него можно найти управу!

Но пока он ещё мал: весит всего сорок кило. А отец – под сто. Задавит грубой массой. И – может в пьяном угаре и озверении и убить. А сестрёнка матери не подмога. Значит – пока нужно терпеть. И учиться. Приёмам.

И, конечно, взрослеть. И… Набирать «боевую» массу.

И чётко выучить те точки, которые позволили бы такого здоровенного сволоча – гарантированно вырубить!

Каинан, понявший по мимике Олега, что у того дома «не всё в порядке», поторопился переключиться на другую тему:

- Олег. Ты, наверное, голоден. Да и нам пора обедать. Согласен?

- Да. Спасибо. – Олег, заставив себя стряхнуть воспоминания, снова заулыбался, - С утра маковой росинки во рту не было! Только ключевая вода.

- О! Ты нашёл ключ?! Молодец! Все остальные приходили к городу с сильной жаждой. А ты… и наблюдателен и силён. И отлично сражаешься. Кстати: извини за нетактичный вопрос: откуда у тебя этот меч?

Они впятером спустились по крутой неудобной и шаткой лестнице. Гораций и Авель остались на крыше – охранять их трапезу.

- Там, возле дороги, был полуразрушенный заброшенный дом. Меч, похоже, лежал под половицами. А они от времени сгнили. Я обходил дом, искал чего-нибудь… Полезного. А он – блестел. Наверное, остался от тех, кто там жил. Я и подумал, что на всякий случай…

- Отлично! Очередная проверка на сообразительность и выживаемость пройдена на отлично! Ты верно подумал. Логично вычислил. Только…

Меч остался не от тех, кто там раньше жил. Они… ну, вроде как секта. Хотели отделиться от нас, от города, и организовать свою Общину. Заняться и земледелием и скотоводством: земли и луга там девственные. Но…

Они и сейчас девственные. Их всех, двадцать восемь человек, гвролы ещё восемьдесят лет назад – убили. И мы их тела похоронили, а меч…

После каждого Странника – возвращаем на место. Тот же - если Странник выберет себе один из наших, более новых и лёгких. Или уж – другой. Если Странник заберёт этот, - Каинан указал рукой, - Это мы так стараемся хоть как-то помочь, или вооружить тех, кто появляется.

- Хм-м… - Олег снова нахмурился, - Ну а если тот, кто появится, не найдёт меча?

- Мы не… противостоим Судьбе. Избранный на Путь должен доказать сам, что может пройти. И если он настолько глуп, что не осмотрит руины, и не найдёт меча – значит, не суждено ему. Дойти.

Дорога не любит глупых и ленивых. Хотя…

Хотя иногда и не нашедший меча добирается до нас. Но…

Каинан замолчал, но Олег додумался и сам:

- Но гибнет позже. Покинув ваш город, и направляясь к Порталу.

- Да. Ты догадлив. И умеешь держать себя в руках. Не из пугливых. Похоже, тебя не зря избрали.

- «Избрали»! Каинан. Кто меня избрал?!

- Олег, мы этого не знаем. Как до сих пор не знаем и того, - Каинан криво усмехнулся, - кто перебросил сюда наш народ. И зачем. Знаем только – почему. У нас на планете… Стало невозможно жить.

- Война? Ядерная война?

- Да.

На скулах Каинана заходили желваки и Олег в свою очередь поспешил сменить неприятную тему:

- А почему коек здесь только четыре? Ведь на форпосте шестеро?

Внутри квадратного помещения действительно имелось четыре койки, располагавшиеся параллельно всем четырём стенам, в углах – что-то вроде шкафов и ларей, явно с провизией и запасным оружием, и водой, а в центре стоял грубо сколоченный стол. С шестью табуретками вокруг него.

- А, это просто. Ведь двое – всегда несут вахту снаружи. Охраняют. Каждые четыре часа мы обычно меняемся.

- Вот! – Олега проняло, - А как вы определяете здесь время?! У вас… есть часы? Ведь солнце всегда стоит в зените!

- Не-ет, - Каинан снова усмехнулся, - Часов у нас нет. Они, – он постучал себя по виску, - всегда здесь! На самом деле солнце всё же движется, по кругу. Замкнутому. Только он очень маленький. Непривычный человек и не различит. Но оно проходит полный круг-цикл за двадцать четыре примерно часа, и мы приспособились. Определяем с точностью до десяти минут. Ну а вначале, когда нас сюда забросили, у нас были, конечно, и часы. Наручные, и в телефонах. Но потом они посдыхали, разумеется. Но мы успели вычислить путь солнца. Отсчитываем без проблем. А для наших зерновых и садов – тут благодать! Снимаем по четыре урожая каждый год!

- Так тут всё же есть деление по годам?

- Нет. Мы отсчитываем, как привыкли. Триста восемьдесят два дня в году. По двадцать четыре часа в сутках.

Пока Каинан говорил, остальные не сидели без дела: открыв два ларя, Робур, Патон, и Гузель споро накрыли на стол: Олег увидел и ломтики сушёного мяса, и сухофрукты, и сухари, и ещё какую-то снедь, и, конечно, пять больших кружек, и бурдюк. Явно с водой. Каинан повёл рукой:

- Ну, прошу за стол, друзья!

Все расселись, Олег оказался рядом с Гузель, остальные заняли каждый – свою сторону стола. Каинан сказал:

- Мы обычно воздаём благодарность Всевышнему за посланную нам пищу. А как с этим у вас?

- Да, мы тоже благодарим Господа за нашу трапезу.

- Тогда помолимся.

Все снова встали, и, сложив руки перед грудью, явно принялись читать молитвы. Олег «Отче наш» помнил, и тоже про себя прочёл.

Каинан вздохнул:

- Ну, можешь есть, всё, что хочешь, и – столько, сколько нужно тебе для восстановления сил. Ну а потом можешь занять любую койку, и отоспаться. Потому что времени сейчас на самом деле… десять вечера. А у тебя был напряжённый день. И ты – ребёнок. Тебе всего одиннадцать.

Олег и не подумал возразить, поскольку и сам чувствовал бешенную усталость: действительно, на сегодня ему и впечатлений и приключений оказалось более чем достаточно. Но всё же он спросил:

- А где… Будет спать тот, чью койку я займу?

Каинан, чуть улыбнувшись, сказал:

- Я буду спать на полу.

Олег кивнул, и они приступили к трапезе.

Сушёное и вяленное мясо оказалось двух сортов. Олег подумал, что скорее всего это баранина и говядина. Сухари были ржаные, и на вкус оказались просто великолепны: тот, кто выпекал батоны, из которых они были нарезаны, явно понимал в этом деле толк. Сухофрукты… Оказались Олегу незнакомы, но он молча съел всех сортов, каких нашёл, чтобы попробовать. Понравились. Орехи тоже оказались нежны и питательны.

Гузель сказала:

- Попробуй кахир.

Олег осторожно отломил и откусил от буро-жёлтого ломтика. Это оказалась хорошо просоленная брынза, весьма приятная на вкус. Олег благодарно кивнул:

- Очень вкусно. У нас называется брынза.

Трапезничали минут пятнадцать, запивая пищу скупыми глоточками воды из кружек. Но Каинан воды подливал всем из бурдюка, не скупясь.

Олег и напился и наелся.

И даже помог всем убрать всё со стола. После чего честно попробовал расположиться на кровати.

Получилось плохо.

Как ни ворочался, как ни подгибал ноги, не помещался он на ней.

- Каинан. Если ты не возражаешь – можно лучше я буду спать на полу.

Каинан не возражал. И матрац Олега с тонкой не то простынёй, не то – покрывалом, перекочевал на пол. Олег расположил его в углу, между койками Гузель и Робура.

Поначалу казалось непривычно, но занявшие другие койки Робур и Патон вскоре умиротворяюще засопели, а потом он и сам уснул под тихий говор: сама Гузель и Каинан пока оставались за столом, что-то обсуждая. Олег подумал, что скорее всего – про него. Но поскольку он не понимал их язык, очень скоро отдельные слова слились в монотонное жужжание, и он отключился…

Проснулся как от толчка!

Под ухом, под которое был подложен локоть, явно что-то происходило!

И происходило оно – под землёй!!!

Но…

Ведь Каинан, вроде, говорил, что гворлы за пределы города не выходят, и подкопы здесь, на равнине, не делают!

И – что?! Лежать и молчать?!

Нет! Лучше прослыть паникёром, чем оказаться мёртвым идиотом!

- Каинан! Гузель! Патон, Робур! Проснитесь! – он, вскочив на ноги, уже держал в руках меч, и сейчас орал благим матом, - Под форпостом кто-то копает!

Каинан, чуть ли не мгновенно вскочивший с кровати, тут же оказался с ним рядом: спина к спине! Остальные – это оказались Гузель, Гораций и Авель, очевидно, сменившиеся, присоединились очень быстро.

Каинан спросил:

- Ты слышал, что копают? Где?

- Вроде, вон там! И там! – Олег указал пальцем в три угла.

Каинан скомандовал:

- Быстро! Вылезаем наверх! И спускаемся на землю!

Они успели действительно спуститься на землю, прихватив с собой и дежурных, находившихся на крыше, и даже отбежать от форпоста на десяток шагов, как вдруг!..

С оглушительным шумом и грохотом вся каменная громада, так и оставшаяся целой, провалилась в огромную дыру в земле, внезапно возникшую под ним! В воздух поднялись тучи пыли. Но хорошо, что как всегда ослепительно светило солнце, и даже сквозь пыль стало отлично видно гворлов, полезших вдруг из котлована! (Про себя Олег некстати подумал, что как это гворлы – повылазили на солнце! И хоть для них сейчас – «ночь», непонятно, как они это различают, ведь светло «ночью» точно так же, как днём! Или у них… Просто так принято испокон веков – считать вот это днём, а вот это – ночью?!)

Гворлы, как ни странно, не орали, а просто набросились на выживших и изготовившихся к бою людей. И было их штук пятьдесят.

Все, кроме него и Гузель, которая не нашла запасной тетивы, принялись стрелять. Тоже молча. Слышно было лишь звеньканье тетив-струн, злобный свист стрел, и смачные удары, когда очередная стрела вонзалась в очередной бочкообразный торс.

Олег и Гузель, инстинктивно ставшие спина к спине, приготовились рубиться.

К тому времени, как вал из нападавших докатился до них, лучники успели сделать не менее трёх выстрелов каждый: пятнадцать гворлов остались корчится или уже смирно лежать на земле. Остальные, нисколько, впрочем, энтузиазма не утратившие, добежав до людей, принялись драться и рубиться.

Олегу достался вначале «лёгкий» противник, разобрался с ним за два удара: перерубил волосатые ноги, а затем – вонзил меч прямо в глаз замеревшего от боли врага. Ну а затем за него взялся сволочь, отлично владевший мечом: он стал Олега теснить, вынуждая отступать. Олег заорал:

- Меня теснят! Этот гад отлично дерётся!

Как оказалось, он призвал помощь не зря: выпущенная кем-то из мужчин стрела пробила грудь гворла, войдя тому прямо под мышку! После этого «гад» рухнул, как подкошенный! Гузель, так и бившаяся стоя спина к спине с Олегом, заорала:

- Отбегите кто-нибудь шагов на двадцать, и стреляйте в них оттуда!

Судя по всему, лучше всех умел стрелять Авель. Во всяком случае, в сторону ломанул именно он, впрочем, тут же развернувшись, и ещё на бегу успев всадить стрелу в лоб тому, кто сдуру кинулся за ним из не более чем дюжины оставшихся тварей!

Предложение Гузель оказалось очень своевременным. Пока сбившиеся в один «кулак» люди держали круговую оборону, стрелок методично выбивал врагов, действительно не сделав ни одного промаха!

Затем он заорал:

- Я пустой!

Но больше стрел и не понадобилось. Оставшихся пятерых гворлов одолели легко. Ну, сравнительно: Патон получил-таки проникающий удар в ляжку, а Робуру рубящим ударом нанесли огромную рану в предплечье.

Гузель и Каинан что-то сказав друг другу, принялись жёстко добивать поверженных, шевелящихся, или уже нет, врагов. Как понял Олег, они не оставляли ничего на произвол судьбы: все убитые или раненные гворлы получили «контрольный» удар в сердце!

К севшему в пыль Патону подошёл Авель. Снял с плеча сумку. Там оказалась какая-то мазь, и бинты. Разрезав кинжалом штаны, Авель начал обрабатывать рану скривившегося, но молчавшего Патона, хотя кровь из раны в ноге буквально хлестала ручьём. Раной Робура занялся Гораций. Которому досталось и самому. Но у него на руках и на боку раны оказались не серьёзными: действительно просто царапины. Кровь, едва выступив, уже начала сворачиваться, подсыхая.

Каинан, закончивший добивание, подошёл к Олегу, уже стоявшему на краю ямы, куда провалился на добрых пять метров бывший форпост.

- Хотел сказать тебе спасибо, Странник. – он протянул потную и окровавленную ладонь. Олег крепко пожал её, - Вот теперь я понимаю, что не зря Дорога избрала тебя! Ты спас всех нас! И ведь мы даже…

Представить не могли, что случится… Такое!

- Спасибо и вам. – Олег утер предплечьем пот со лба, ощущая, как жутко дрожат коленки: куда там твоим кастаньетам! – Ведь если бы не вы, я до форпоста просто не дошёл бы. И сейчас чёртовы гворлы обгладывали где-то у себя в лабиринте мой труп!

- Ну, это ты зря так про них. Гворлы, как ни странно – вегетарианцы. И едят только фрукты, овощи, и грибы. Грибы они как раз и выращивают там, у себя под городом. – Каинан криво усмехнулся, поглядывая, как и Олег, в яму, всё ещё заполненную дымкой-маревом от пыли. Затем он обратился к раненным и тем, кто их перевязывал, - Заканчивайте быстрее. Мне кажется, что это был только передовой отряд. И сейчас вылезут и основные силы!

Действительно: Олег тоже услышал странные звуки: словно по узкому тоннелю бежит огромная толпа, бряцая и громыхая оружием!

Они с Каинаном ринулись к раненным: Робур, тоже потерявший много крови, всё же мог двигаться сам, поэтому сразу же побежал прочь, вслед за прихрамывающей Гузель, а вот с Патоном пришлось повозиться: впрочем, Олег показал Каинану, как сложить их кисти, чтоб получился классический «замок», Авель взгромоздил туда Патона, и тот из последних сил схватился за плечи Олега и Каинана. Они быстро понесли его прочь: в ту же сторону, куда уже бежали со всей возможной скоростью Гузель, Робур, и Авель.

Гораций, пропустив их чуть вперёд, остался в арьергарде: у него ещё имелись стрелы в колчане.

Очень скоро они понадобились. Точнее, могли бы понадобиться: вылезшая на поверхность из тоннеля под форпостом многочисленная «гвардия», увидев, что люди очень быстро отступают, расстояние большое, и догонять смысла нет, принялись размахивать лапами, улюлюкать, и топать в бессильной ярости! Дубинами они и вращали над головами, и стучали по земле.

Олег, только раз бросивший взор за спину, вполне «охватил» всю картину. И этого ему хватило, чтоб предложить Каинану:

- Можешь бежать быстрее?

Тот, даже не отвечая, прибавил шагу.

Однако через полкилометра, когда оруще-ругавшаяся, но так и не сдвинувшаяся с места толпа скрылась за очередным бугром-холмом, Олег выдохся:

- Я сдох. В-смысле, сил нет!

Каинан скомандовал:

- Гораций, Авель! Смените нас! Олег, объясни им, как делать замок!

И только когда отдалились от бывшего форпоста на добрых три километра, и стало окончательно ясно, что их не будут преследовать, они сбавили темп, перейдя на быстрый шаг.

Олег спросил:

- Мы… Идём в ваш город?

- Да. В Халцел.

Однако до Халцела оказалось достаточно далеко.

Они успели ещё четыре раза поменяться, неся Патона, который иногда всё же терял сознание, так что кому-то третьему приходилось поддерживать его на руках несущих, прежде чем холмы сменились полого спускавшейся по направлению к лесу равниной. Олег, наконец подошедший к прихрамывавшей Гузель, лицо которой словно заострилось, и было покрыто потом, спросил:

- Ранена?

Та пожала плечами:

- Ерунда. Дубина попасть бедро. – она похлопала себя по нему.

Действительно, Олег обнаружил огромный, весьма красочный сине-бардовый синяк-гематому. Сильно портившей вид красивого, в общем-то, и стройного мускулистого бедра. Наверное, больно, но не опасно.

Он, про себя снова подумав, что напрасно она не носит штанов, которые уж точно удар ослабили бы, стал пристальней вглядываться в окружающий пейзаж.

Похоже, равнина отличалась плодородной почвой: здесь и трава была повыше, и цветом – позеленей. Вдалеке, ближе к чему-то действительно вроде леса, явно кто-то пасся. Похожий издали на коров. Олег начал было считать, но быстро сбился: коров, или кого-то очень на них похожего, имелось не менее нескольких сотен. Он снова приблизился к хмурящему брови Каинану:

- Это – ваши стада?

- Да. Но только – часть. – Каинан, идущий теперь не так быстро, как вначале, но всё же достаточно быстро, кивнул, - Основная часть пасётся с той стороны лесополосы. И при малейшей опасности мы загоняем тех, кто здесь и там – в город. Как, впрочем, и все остальные наши стада. Гворлы их не едят, конечно, но убивают, до кого могут добраться.

- А как вы узнаёте, что гворлы нападают?

- А вон, на вон тех деревьях – посмотри!

Олег, внимательно взглянув туда, куда Каинан указал рукой, действительно увидел что-то вроде «вороньего гнезда». На соединённых перемычками стоявших рядом деревьях имелось некое сооружение: не иначе, наблюдательный пункт. Хорошо, впрочем, замаскированный: не укажи Каинан направление, и не заметил бы.

- Так вот, когда дозорные замечают армию гвролов, они начинают бить в колокол! И пастухи гонят стада в Халцел, а мужчины из промежуточного редута звонят и в свой колокол – чтоб услышали в городе.

Но давай-ка двинем прямо к дозорному посту: нам замена в переноске Патона не помешает.

Действительно: оказавшиеся догадливыми дозорные, оставив несколько человек наверху, вчетвером спустились, и поздоровавшись с Каинаном, Олегом, и остальными, поспешили сменить притомившихся Авеля и Горация. К счастью, на дозорном посту имелись носилки.

Олег, привычно ощущавший подозрительные взгляды в свою сторону, вызванные, как он понял, тем, что на нём – сапоги врага, расслабился, когда Каинан рассказал всем их историю: взгляды дозорных сменились на другие, похоже, исполненные уважения.

Да, здесь явно реально уважают силу, решительность, и находчивость.

Теперь впереди шли дозорные, имён которых, если честно, Олег не запомнил, аккуратно несшие носилки с отключившимся наконец окончательно Патоном, а остальные дежурные уничтоженного форпоста шли сзади. Олег, хмурясь, спросил:

- А у нас там, на форпосте, не было носилок?

Каинан пожал плечами:

- Были, конечно. Но я не мог рисковать, доставая их из ямы. Ты сам видел: времени просто не оставалось!

- Да уж… - Олег вздохнул. Затем решил всё же спросить, - А почему вы не вынимаете стрелы – из тел гворлов? Ведь, наверное, изготавливать их – сложно?

- Да, сложно. Но - не вынимаем. Потому, что они жутко воняют. От крови гворлов. А ни отмыть, ни отскоблить – нет никакой возможности. И этот запах выдавал бы человека с такими стрелами. А гворлы как раз и отличаются отличным обонянием. Видел их ноздри?

Олег кивнул:

- Да, видел… Вообще – странные создания. Словно…

- Говори уже.

- Словно кто-то их создал специально - именно такими!

- Мы тоже много думали над этим. Вернее – наши предки. Которые как раз и спорили долго по этому поводу, поскольку при них, там, на нашей старой планете уже имелась, как они её называли, «генная инженерия». Вроде, можно было создавать и новых коров, более продуктивных, и овец, и свиней… Ну, и разных качков, шустряков, и монстриков – для ведения войн. Но, здесь, у нас, - Каинан криво усмехнулся, - уже лет пятьсот ничем таким никто заниматься, конечно, не может. Хотя предания об этом передаются из поколения в поколение.

- Надо же… - Олег покивал, - Вы молодцы. Наверное, и здесь вы ведёте что-то вроде летописи – для будущих поколений?

- Да, конечно. В архиве. А легенды - у Шамана. У нас сохраняются и тщательно переписываются и все учебники, по которым учились наши пра-пра-прадеды. Мы стараемся сберечь хоть часть наследия! Правда, ни механизмов, ни электричества мы ещё не восстановили. Не до этого – выжить бы!

Они добрались к этому времени до лесополосы, и вошли под сень незнакомых Олегу, но тенистых и толстых деревьев. А вот подлеска, в виде колючих кустов или папоротников, здесь не имелось: похоже, регулярно вырубали меровинги всё это, для сохранения обзора. И чтоб не мешало передвигаться. И стада перегонять.

Сама лесополоса, впрочем, оказалась неширокой: не более двухсот шагов.

Когда вышли снова на равнину, Олег поразился: вот уж здесь точно «девственностью» природы и не пахло! Почти всё видимое пространство было или распахано, или занято теми или иными знакомыми культурами: он узнал по оттенку и листьям и кукурузу, и пшеницу, и тыкву, и помидоры, и даже лён: длинные цветущие голубыми цветочками стебли…

Многие культуры он, конечно, не узнал, но на уходящих к горизонту и к видневшейся вдали крепостной стене полях царил порядок и заботливо хлопотали крестьяне: что-то пропалывали, что-то – собирали. Кое-где действительно паслись стада: овцы, поближе к городу, и коровы. На проложенных меж полями лентах-дорогах стояли и телеги, запряжённые кем-то вроде туров: быки с огромными рогами.

Планировка отличалась продуманностью: поля и дороги между ними шли не квадратно-гнездовым методом, а – веером, сходясь у ворот в стене города. Стада, куда более многочисленные, чем с той стороны лесополосы, паслись, как он, присмотревшись, понял, на тех участках, с которых всё уже было скошено и собрано. Олег заметил и пару огромных участков, где, похоже, оставляли дикую траву – луга…

Примерно в километре от лесополосы стоял, как его назвал Каинан, «промежуточный» форпост: тоже небольшой редут, размером лишь чуть побольше, чем ушедший под землю. И с него возвращавшуюся раньше срока смену дежурных заметили, и тоже четверо поспешили навстречу.

Носильщики сменились, те, кто сидел в «вороньем гнезде», поспешили обратно. Всё верно: сейчас от обозлённых неудачной атакой, которую они, очевидно, долго и тщательно готовили, гворлов, только и ждать какой новой пакости!

Каинан, подойдя к редуту, поздоровался со спустившимся к ним навстречу мужчиной лет сорока: явно командиром смены. Объяснения и рассказ заняли не более минуты. После чего командир, приветствовав остальных рукой, подошёл к Олегу. Теперь руку протянул:

- Хопер.

Олег протянутую крепкую и мозолистую руку пожал:

- Олег.

- Русский?

- Русский.

- Это хорошо. Насколько помню, из двадцати двух попавших сюда при мне русских, девятнадцать, как нам кажется, добрались до Портала.

- Добрались?

- Во всяком случае, сюда не вернулись.

- А… Остальные трое?

- Эти получили серьёзные травмы. Раны. Только поэтому вернулись в Талцел: мы так поняли, что вы, русские, никогда не сдаётесь.

Как часто делают даже оставшиеся целыми, представители других народов, оказавшиеся здесь. – по лицу Хопера пробежала тень, словно неодобрения таких «струсивших», - И не желающие, или боящиеся до конца пройти Путь. И тех, кто проходит до его конца, ну, или не возвращается, среди них куда меньше. Но Каинан сказал, что тебе всего одиннадцать?

- Да. – Олег не стал вдаваться в объяснения.

- Удивительно. Но позволь выразить тебе от лица нашего народа и Командования благодарность. За спасение дежурного отряда. И мужество при отражении нападений. За поверженных врагов. И спасение Гузель.

Они снова обменялись крепкими рукопожатиями.

Хопер сдержанно улыбнулся:

- Ты… В состоянии дойти до Халцела? Или тебе нужна передышка? Отдых?

- В состоянии. – Олег позволил себе так же сдержано улыбнуться, - раз Патона несут другие, просто идти - мне нетрудно.

- Хорошо. Ну, удачного тебе дня.

- Спасибо. И вам.

Они снова двинулись вперёд, по широкой и прямой дороге, ничем, правда, не вымощенной, но отлично утоптанной.

- Это… ваш командующий?

- Не совсем. Его заместитель. Полковник Хопер.

Олег подумал, что Хопер уж больно хорошо знает русский. Наверное, ему приходится знать и несколько других языков? Тех Странников, кто не русский? Или…

Или владение «базовыми» языками является обязательным условием для успешной военной карьеры. В этом плане, например, Патон никогда в «начальники» не выбьется. Хе-хе.

Олегу пришло в голову спросить:

- А что – дожди? Бывают они у вас?

- О, конечно, - Каинан кивнул, - А то как же мы выращивали бы наши растения? Примерно один день из каждых пяти-шести небо заволакивают тучи, и поливает так, что – будь здоров! Растёт - всё, что угодно!

- А… Снег?

- А, я понял, о чём ты. Наши предки рассказывали, что там, на родной планете, зимой тоже с неба сыпались твёрдые хлопья и комочки – замёрзшая вода. Но здесь такого не бывает. Здесь и «зимы»-то никакой нет. И вообще – температура тут, насколько знаю сам, и от предков, почти не меняется ни днём ни «ночью». Тепло!

Олег только вздохнул:

- Я поэтому и удивился. Там, дома, у меня была как раз зима…

- А ничего. Сейчас дойдём до города, и я представлю тебя нашим Старейшинам. Сенаторам: вон, дозорные уже тебя увидели, значит, сообщат, и соберётся весь Конклав. Вы поговорите. Возможно, они попросят тебя рассказать о твоём доме. А ещё – о «нунчаках». (Это уж я попрошу!) – Каинан хитро усмехнулся, - И ты поживёшь какое-то время с нами. Может, передумаешь возвращаться в свой Мир. Такое тоже иногда случается. Ну, а если не передумаешь – отдохнёшь, наберёшься сил, и двинешься по Дороге. Провизией, водой и оружием мы тебя снабдим!

Но Путь ты должен будешь пройти один.

Это – обязательное условие.

Тех, кто присылает сюда таких, как ты.

Олег хотел было спросить, как же тогда какой-то Шаман прошёл со Странником до Портала… Но решил, что лучше спросить об этом позже. И - непосредственно у самого Шамана.

Или Старейшин.

Пока шли до города, до которого по словам Каинана было два часа спокойной ходьбы, Олег думал.

В-основном о том, что ему нужно здесь, в этой совсем не похожей на «волшебную», стране, чтобы облегчить и обезопасить своё «одинокое» путешествие. Получалось – ему бы нужно в первую очередь…

Обучиться стрельбе из лука.

И обучить бою с нунчаками – уже местный гарнизон. То есть – минимум неделя. А ничего страшного. Он молод, ему всего одиннадцать, и задержка здесь на всего неделю может ему сильно помочь. Облегчить путь. И – главное! – Каинан говорил, что его обязательно снабдят пищей и водой на Путь. И поскольку не придётся «заботиться о хлебе насущном» ему удастся двигаться быстрее. И – почти без хлопот по охоте и прочем таком.

Ворота Халцела оказались куда шире, чем казалось издали.

Ну, это логично. Именно в них ведь сгоняли все эти стада, когда гворлы, не умеющие быстро бегать, как объяснила ему Гузель, угрожали массовым набегом.

Олег ещё в самом начале подумал, что это-то – понятно. С такими кривыми и коротенькими ногами, как у гворлов, ходить – ещё туда-сюда, а вот бегать… Впрочем, по подземельям-то бегать и не надо.

Сделаны монументальные ворота были из окованных медными широкими полосами брусьев – практически просто чуть отёсанных, и сделанных квадратными в сечении, стволов деревьев. Такие просто так не возьмёшь, даже тараном. Стража, располагавшаяся и сверху, на небольших башенках, и сразу за воротами, приветствовала Каинана и его группу радостными жестами и возгласами: похоже, тут все знали – всех.

На Олега смотрели привычно недоверчиво. Даже несмотря на то, что он вежливо наклонил голову в приветственном поклоне. Но стражникам Каинан не стал ничего объяснять – просто спросил их, как понял Олег, послали ли гонцов, предупредить членов Конклава. Стражники ответили утвердительно.

Вступив под своды ворот, Олег снова удивился: сразу за ними имелась огромная пустая площадь! С точки зрения обороны, ему казалось, куда надёжней был бы лабиринт из узких и кривых улочек, где каждый дом мог бы превратиться в подобие мини-крепости – он вспомнил, как однажды был неделю с группой бойцов на соревнованиях в Баку. Там именно так всё в Старом Городе и обстояло: настоящий хаотичный лабиринт.

Но потом он вспомнил про многотысячные стада…

Всё верно: загнав в город, эти стада где-то нужно держать. Чтоб не мешали обороняться, и не путались под ногами вообще.

Толщина стен Халцела в том месте, где имелась арка ворот, удивила: метра четыре. Сложены стены были так же, как и стены форпоста: из скреплённых известковым раствором «диких», то есть – необработанных в кирпичи камней. А ещё поразило, что в центре, с обеих сторон, имелись двери: значит, стена-то внутри… Полая! Есть там проходы и выходы. И эти выходы наверняка идут к лестницам, ведущим вверх – к бойницам.

Олег, когда арка осталась позади, спросил:

- А почему вы не построили стены из стволов деревьев? Проще же?

Каинан покивал, улыбаясь:

- Мыслишь логично. Но! Первые наши стены именно такими и были – из отёсанных и заострённых поверху стволов деревьев. Только вот гворлы владеют огнём, и наши деревянные частоколы горели три раза. Пока мы не сложили стены из камней. Нам и дома пришлось так строить. Из камня. Долго, конечно, хлопотно, но – надёжно. И – на века.

- А камень вы откуда берёте? – Олега поразило отсутствие камней на холмистой равнине, и просто равнине, по которой они всё это время шли.

- Ну, это было просто. Халцел расположен как раз на том месте, где раньше была огромная скала. Из известняка. Мы, собственно, как раз из стратегических соображений и выбрали это место. Не подкопаешься!

А ещё потому, что тут есть источник воды: глубина нашего колодца около сорока метров.

Так что нам было удобно: тут тебе и камни, и почти готовый раствор для их укладки. Мы понастроили печей. А дерева для обжига извести здесь тогда хватало. Это уж потом мы вырубили большую часть – и для растопки печей, и для выпаса нашего скота. Оставили только лесополосы.

Несколько минут они двигались по огромной пустой площади, под ногами оказался выровненный камень: действительно, известняк. Подошли к улице, выходящей на центр площади. Гузель и остальные что-то сказали Каинану, тот ответил им. Все дружески попрощались с Олегом, Гузель даже обняла его, приветливо улыбаясь, и снова благодаря. Олег почувствовал, как вспыхнули уши: никогда ещё его «девочки» не обнимали! А тут – взрослая женщина! Как хорошо, что он не побоялся, не стал «думать», и ей помог…

Отряд двинулся налево. А оставшийся с Олегом Каинан двинулся в центральную улицу.

Олег спросил:

- Мы идём к Конклаву?

- Да.

Олег не стал ничего уточнять: если члены Конклава так же хорошо владеют русским, как и члены отряда Каинана, и Хопер, ему всё объяснят, расскажут, и обо всём, что их заинтересует, спросят.

А вот улица оказалась как раз такой, как Олег видел в Баку: узкая, петляющая, вторые и третьи этажи нависают: кидать камни, или лить кипяток, или уж – расплавленную смолу, очень сподручно. Но сейчас почти всё пространство между домами было занято верёвками с сохнущим бельём и одеждой. Одежда, однако, разнообразием не блистала: вещи были практически такие же, как на Каинане, и остальных дежурных по форпосту: штаны, рубахи, куртки или безрукавки с нашитыми бляхами. Короткие туники – наверное, женские. Всё очень простое и без украшений. Олег подумал, что когда не до «украшательства», типа тех же вышивок или нашитых бусин, это и есть первый сигнал, что люди тут не живут, а банально выживают.

Впрочем, их сейчас семь тысяч… Выжили. И приспособились.

До центра города дошли за семь минут. Каинан показал рукой:

- Вот это – наш Конклав. Ну, здание, где обычно наши сенаторы собираются, чтоб принять новый Закон, обсудить насущные проблемы. Судить кого-нибудь провинившегося. А раньше, когда нас было меньше, лет сто назад, здесь, и на площади перед зданием, мы проводили и общие собрания. Принимали решения. Голосовали.

Олег удивился:

- А у вас бывают… нарушители Закона?!

- Да, редко, но – бывают. Например, кто-нибудь уснул на посту. Или переругался с соседями. Или побил жену. Или плохо выполнил порученную работу. Да мало ли! Ну, наверное, так же, как и у вас – люди везде люди.

Олег вынужден был согласиться. Всё верно. Но спросил:

- А у вас… есть воры?

- А, я понял, о ком ты. Нет. Людей, которые хотели бы силой или обманом присвоить себе что-то, принадлежащее другим, у нас нет. Перевелись. Мы их всех просто казнили. Чтоб неповадно было другим.

Олег подумал, что это логично. Пусть людей с самого начала было и мало, и они с трудом выживали, но именно поэтому допускать раскола в своих рядах, и зависти, и розни, и ненависти, и, главное – паразитизма и вседозволенности, эти люди и не могли себе позволить. А законы военного времени всегда суровей, чем мирные.

Здание Конклава его, если честно, не поразило. Одноэтажное, как и некоторые другие здесь, типа, хозяйственных – разные склады и мастерские, которые ему по дороге показал его провожатый. Разве что раза в два покрупней, чем остальные тут же, на небольшой площади у входа в дом «собраний». На которой, как оказалось, размещался и рынок. Сейчас почему-то полупустой: всего несколько десятков лотков и ещё меньше - торговцев. В-основном – стариков.

- А где все ваши люди?

- Как – где?! На работе! В полях, или в мастерских, или пещерах под городом, добывают камень. А ещё в пещерах мы тоже, как и гворлы, - Каинан усмехнулся, - выращиваем грибы. Это оказался очень полезный опыт. И питательная пища. К тому же вкусная. Жаль только, что не мясная…

Входи же.

Олег, задумавшийся было на секунду о том, как же люди из Халцела добыли рассаду этих самых грибов, вошёл в широкую двустворчатую открытую дверь в центре здания, удивляясь, что при ней нет даже стражи. Потом подумал: а от кого тут «начальство» охранять?..

За узким длинным коридором-приёмной, с массой дверей, ведших в зал, они сразу через одну из них в него и попали.

Спартанская обстановка: ничего лишнего в смысле декора: белёные стены, над головой толстенные балки перекрытия из почерневших от времени стволов, узкие деревянные скамьи: и вдоль стен, и, как в Храме – рядами, лицом к чему-то вроде алтаря, почти как в католической церкви. Только вместо алтаря стоял сейчас простой стул. Правда, с мягким, обитыми шерстью, сиденьем и спинкой.

На первых трёх скамьях сидело около двадцати человек. При виде Олега и Каинана они встали. На Олега смотрели… Точно так же, как и все остальные местные обитатели: насторожено, и с интересом.

Каинан, гордо откинув голову, звучно сказал:

- Почтенный Конклав. Я представляю вам Олега. Нашего очередного Странника.

Затем показал рукой, говоря уже как обычно, и обращаясь только к Олегу:

- Проходи прямо по центральному проходу. Садись, и рассказывай. Всё о себе. Своей стране. Своём городе. Людях. В-смысле, всё, что посчитаешь нужным. И полезным для нас.

Олег, чувствуя, как вспотели ладони, хоть бояться, вроде, было нечего, прошёл. Развернулся. Снова чуть поклонился.

Все сели.

Олег чувствовал себя, хоть обстановка была и явно доброжелательной, как на экзамене. Не брякнуть бы чего-нибудь лишнего… Самое главное – никакой политики!

Если получится…

Обведя взглядом всех пожилых мужчин, Олег сказал:

- Здравствуйте, уважаемые сенаторы города Халцел. Я – Олег. Я русский. И попал к вам, думаю, таким же образом, каким сюда попадали все прочие Странники.

Ближайший к нему сенатор, снова встав, сказал:

- Здравствуйте, Олег. Я – Ставр. Мы – Конклав города Халцел. Мы от лица нашего народа приветствуем вас. И хотим в первую очередь поблагодарить за вашу отвагу и находчивость. Как нам сообщили, если бы не они, и Гузель, и все остальные дежурные по форпосту просто погибли бы.

Но – садитесь. И расскажите нам всё, что посчитаете нужным. Про себя и свой город. И страну. Мы понимаем, конечно, что во время сражений, и во время путешествия вы устали и проголодались. Поэтому сейчас мы просим вас выделить нам хотя бы час. На общую беседу. Ознакомительную, так сказать. После чего Каинан проводит вас в наш обеденный зал, и вы пообедаете. А затем вы пройдёте отдыхать. В вашу комнату. Ну а когда вы отдохнёте, и будете готовы продолжить нашу беседу, мы снова встретимся.

И вы сможете ответить на наверняка возникшие у нас вопросы.

После этой краткой речи мужчина сел.

Чувствуя любопытные и всё ещё настороженные взоры на своей персоне, Олег, конечно, смущался. Ощущая себя не в своей тарелке.

Ему – произносить «речи»?! Рассказывать о родном городе, стране, и семье и школе?

Но он, подумав, что «вводная», оказавшаяся столь короткой, часть приветствия, окончена, и приличия соблюдены, а ноги снова дрожат, и от усталости и от ответственности, сел тоже. Глубоко вздохнул.

Голова его оказалась практически на уровне голов остальных сенаторов. Вот сейчас особенно хорошо было видно, что пожилые, морщинистые лица, куда меньше, чем его лицо. Но это – настоящие, пусть и ниже его ростом, пропорционально сложенные люди. Старающиеся держать себя в «форме»: толстых и немощных не было. Похоже, есть причины заниматься и спортом, и делом. А «почивать на лаврах», и просто бездельничать здесь явно не приходится даже сенаторам.

- Меня зовут Олег. И я русский. – он начал с повторения того, что им и так было известно не потому, что хотел вдолбить им это, а…

Для того, чтоб почувствовать себя уверенней: это – его опора. Его Родина. Его страна и город.

Он вкратце рассказал о них. Где находятся. Кто населяет. После чего перешёл к себе. Да, школа. Да, семья. Мать, отец, сестра. Про то, что отец пьёт, умолчал. Зато добавил, что занимается тэйквондо и айкидо, и рассказал, что владеет боем на нунчаках – при этом кивнув Каинану, и убедившись, что тот, севший сразу позади сенаторов, этим очень заинтересовался:

- Но этот вид оружия – специфический. И чтоб действительно убить или нанести серьёзные увечья противнику, нужно владеть им очень хорошо и уверенно, и обладать большой физической силой.

Упомянул Олег и про сравнительно мягкий сейчас климат, и про чудесную природу.

Как он прикинул, закончив, на весь его рассказ ушло минут десять.

Когда Олег замолчал, снова встал Ставр:

- Благодарим за ваш рассказ, уважаемый Странник. Теперь, если вы позволите, нам хотелось бы задать несколько общих, уточняющих вопросов.

Олег кивнул:

- Конечно. Пожалуйста.

В третьем ряду встал худенький старичок, с очень живыми, однако, глазами:

- Здравствуйте, уважаемый Олег. Меня зовут Мауи. Расскажите, если можно, подробней, о вашем общественном транспорте. Вы упомянули – «автобусы». Что это такое, и как оно работает?

- Здравствуйте, уважаемый Мауи. – Олег обращался к снова севшему старичку, поклонившись теперь персонально ему, но при этом краем глаза смотрел и на всех остальных членов Конклава, уже не обводя их взглядом, - Автобусы – это довольно большие… Повозки. Крытые, с окнами в стенах. Внутри имеются и сиденья – чтоб пассажиры, то есть, те люди, которым нужно добраться до мест, расположенных поблизости от маршрута, где проходит какой-то определённый номер автобуса, могли сидеть. И ехать с удобствами. Приводится в действие такое устройство мотором. То есть – двигателем внутреннего сгорания. Или – электродвигателем. Впереди обычно сидит шофёр, управляющий автобусом. И открывающий и закрывающий входные двери автобуса на остановках. Чтоб люди могли входить и выходить.

Олег ещё с минуту рассказывал то, что знал об этом деле. Очень жалея, что он ещё слишком мал, чтобы изучать технику и технологии – автодело и начатки инженерного дела у них будут только в седьмом и восьмом классе. Затем Мауи, увидев, что Олег «истощился», снова встал:

- Уважаемый Олег. Не могли бы вы рассказать, как устроен двигатель внутреннего сгорания?

Олег почувствовал себя тупым и необразованным. Но сказал:

- Я ещё только в пятом классе. И мы пока не проходили занятий, где рассказывали бы о таких сложных механизмах и устройствах. Однако кое-что могу рассказать, а если позже, после нашей второй встречи, мне дадут бумагу и карандаш – то и нарисовать. Двигатели внутреннего сгорания так называются потому, что внутри у них энергия взрывающейся горючей жидкости – бензина или солярки! – преобразуется специальными устройствами, поршнями и цилиндрами, с шатунами и коленчатым валом – в энергию вращения. Которая затем через трансмиссию - ну, передаточные устройства и механизмы! - передаётся на ведущие колёса.

Рассказывая, что помнил, Олег не без горечи подумал, что всё это знает не от родного отца, который на все его вопросы неизменно отвечал: «Вырастешь – узнаешь! Отвали!», а от мальчишек во дворе: те регулярно делились с ним проблемами и секретами своих родителей-автомобилистов.

У отца Олега машины не было.

- А что такое «бензин» и «керосин»? - спросивший назвался сенатором Келли.

Вопрос поставил Олега в тупик. С одной стороны – Каинан, вроде, говорил, что в момент Катастрофы у народа, переброшенного сюда, в «чистый» мир, имелась нехилая техногенная цивилизация. С другой – сенатор спрашивает, что такое бензин. Хм-м…

Ловушка?!

Но лучше ответить то, что помнит.

- Уважаемый сенатор Келли. Насколько я знаю, бензин и керосин – продукты перегонки на специальных заводах жидкости, которую добывают из недр земли. Называется она – нефть. Состоит… э-э… из углеводородов. Именно ею как раз наша страна и богата. Однако, как именно происходит перегонка, и как устроены такие заводы – я не знаю. Я ещё не проходил… э-э… физику, химию, инженерное дело, и технологию.

Сенатор Келли кивнул, показывая, что удовлетворён.

Поднялся следующий старичок: сенатор Абрахам:

- Извините, что спрашиваю, уважаемый Олег. А как у вас в городе устроена канализация? Ведь город, как я понял… Большой?

Олег, в который раз чувствуя, как горят уши, рассказал, что помнил об унитазах, стояках, магистральных трубах, коллекторах, насосных станциях, и очистных сооружениях.

Затем встал сенатор Юджин.

- Уважаемый Олег. Вы сказали, что тот, у кого много денег, может купить и… индивидуальное средство передвижения?

- Да. Называется оно автомобиль. И тоже работает на…

Олег уже почти не запоминал имена тех, кто задавал ему вопросы, но старался отвечать по делу. И если не знал чего-то – так прямо и говорил.

Но вот, после очередного его ответа, снова встал сенатор Ставр, бывший, как Олег понял, здесь за старшего:

- Уважаемые господа сенаторы. Прошу вас поумерить свой пыл. И помнить, что наш гость, Странник Олег – всего лишь маленький мальчик. И поскольку прошло уже более часа, предлагаю дать ему спокойно пообедать, и отдохнуть. Олег, - Ставр повернулся к нему, - Мы благодарим вас за столь интересный и содержательный рассказ и ваши ответы, и предлагаем пройти с Каинаном в обеденный зал.

Олег, встав, снова сдержанно поклонился всем:

- Благодарю и вас, уважаемый Конклав, за радушный приём и честь, оказанную мне тем, что встретились со мной, простым… Мальчиком.

Он прошёл снова по центральному проходу к уже ожидавшему его с широкой улыбкой на лице Каинану.

Они вышли из зала, сенаторы остались сидеть: Олег подумал, что им уж наверняка найдётся, что обсудить. До их следующей встречи.

Каинан, когда они вышли на площадь, пожал Олегу руку:

- Молодец! Не растерялся, не «ронял лица», отвечал честно! Ты… Произвёл на них хорошее впечатление! А то иногда у нас бывало… Хм. Некоторые Странники держались скрытно. Или высокомерно. Или пытались хитрить.

Таких у нас сразу видят. И не одобряют.

- И… Не помогают?

- Ну почему же. Помогают. Только не в той мере, как могли бы. Например, не дают в дорогу луков и стрел, больших запасов продуктов. Ну, и ещё кое-чего. Но тебе, думаю, всё дадут!

- Да, хорошо бы… - Олег шёл, хмуря брови, - Но… Почему они задавали такие вопросы, которые, по-идее, должны бы знать, если здесь уже бывали русские? Про автобусы, двигатели, канализацию…

- Русские здесь бывали, это верно. Только вот… - Каинан тоже нахмурился, - Они все были… Из разных эпох! Намного раньше твоей.

Из мира двадцать первого, как ты сказал, века, у нас – только ты! Остальные – из девятнадцатого, восемнадцатого… А один даже был из тех времён, когда в России ещё не было христианства. Думаю – из восьмого века по вашему летоисчислению.

У Олега отпала челюсть, и он какое-то время пытался с собой справиться. Затем всё же ему удалось сглотнуть липкий комок в горле:

- Так они… ну, те, кто отправляют сюда Странников – могут путешествовать во времени?!

- Вот уж не знаю. Но то, что ты для нас – первый из самого «нового» времени там, у вас в России – это точно!

Обеденный зал, если честно, Олега тоже не поразил.

Здание, располагавшееся на противоположной от Конклава стороне площади, оказалось даже больше, чем здание Конклава.

И внутри зала с белёнными стенами и почерневшими от времени и закопчёнными потолочными балками, такими же, как и в зале Конклава, имелось множество длинных столов. Вдоль которых стояли скамьи – тоже длинные. И сиденья их были сильно, вплоть до вмятин, затёрты не одним поколением тех, кто на них сидел. Торцом зал соединялся с огромной кухней, где в огромных чанах-котлах что-то кипело, на огромных разделочных столах кто-то что-то деловито нарезал, и откуда через огромное длинное окно-прорезь доносились аппетитные запахи и звон посуды.

За столами сидело всего несколько человек, но Олег уже не удивился: «все на работе»! Так что компанию им с Каинаном должны были составить, скорее всего, стражники с внешней стены, которых сменил новый караул.

Каинан предложил подойти прямо к окну, и взять поднос: две высокие стопки их имелись с обеих боков. Олег так и сделал. Сразу, по примеру Каинана, взял и одну из лежавших в лотке ложек. Поднос, что Олега поразило, оказался изготовлен из чего-то вроде олова: тяжёлый, из светлого металла, и явно – не алюминиевый.

Затем они подошли к очень высокому и плотному мужчине, который сейчас явно заведовал раздачей. Каинан поздоровался:

- Приветствую, Михаил.

- Здравствуй и ты, Каинан. А кто это с тобой сегодня?

- Это – Олег. Странник. Вы земляки. Он тоже русский.

- Вот как?! – Михаил уже куда внимательней, а не сосредоточенным и задолбанным однообразной работой взором окинул Олега с макушки до пят, - Очень приятно! Я – Михаил! Я – из тысяча восемьсот пятидесятого. А ты?

- Меня забрали из две тысячи двадцать …ого.

- Ого! Из нашего будущего, получается?!

- Ну… Да.

- И как оно – там?!

- Ну, в-принципе, неплохо. Все… сыты. И жильё есть у всех. И работа. И никакого крепостного права – все совершенно свободны. А всего в России сейчас проживает более ста пятидесяти миллионов человек. И нас боится весь мир. Поскольку у нас есть ядерные бомбы.

- Это ещё что за напасть такая?!

В разговор вклинился Каинан:

- Михаил. Просьба. Странник только что из боя. Где доказал и личную храбрость, и силу, и ловкость. И он сейчас выступал перед Конклавом. И буквально падает от голода и усталости.

– Конечно-конечно, Каинан! Как это я… Простите меня! - Впрочем, ни капли «виноватости» Олег во взгляде Михаила не обнаружил, когда тот весьма хитрущим взором глянул ему в лицо, - Олег! Тебе чего наложить?

Поскольку Олег заколебался, не имея понятия, что там за «выбор блюд» имеется на кухне, снова вступил Каинан:

- Наложи нам, пожалуйста, как всегда, стандартный набор для отдежуривших. Для восстановления, так сказать… И можешь ещё нашему гостю добавить и мяса, и тушёных грибов побольше – я уверен, он оценит!

Почти мгновенно оба подноса оказались наполнены деревянными глубокими мисками! Почти до краёв полными дымящейся и аппетитно пахнущей едой. А в завершение Михаил поставил каждому на поднос по глинянному кувшинчику с какой-то жидкостью:

- Компот сегодня – из груш, чернослива, и яблок!

Олег сказал:

- Спасибо, Михаил!

Каинан тоже кивнул:

- Спасибо.

После чего они со своими подносами направились к столу, расположенному в центре зала, у выхода. Каинан пояснил:

- Воины, дежурные наряды, и стражники стены рассаживаются всегда здесь, поближе к выходу. Так, на всякий случай.

Усевшись напротив Каинана, Олег спросил:

- Так Михаил – тоже из… Странников?

- Да. Но ему не повезло, - у Каинана дёрнулась щека, - Наши смогли, конечно, отбить его у гворлов, но немного опоздали. У него была сильная кровопотеря, и отсутствовала правая нога до колена. И сейчас он – на деревянном протезе. Остался, разумеется: преодолеть Путь у него не было никаких шансов!

- И… Сколько же он уже здесь?

- Хм… Никогда не считал. Сколько себя помню – он всегда здесь, на кухне. Сейчас он ей заведует. Впрочем, думаю, около тридцати лет.

- И забрали его… Тоже мальчиком?

- Вот уж вряд ли. Нет, подростки у нас бывали, конечно… Но чтоб одиннадцатилетний пробился к городу гворлов… Нет, такого ещё не было. Ну, или ты – первый из выживших. Подростков.

Ну а Странники обычно – просто молодые люди. В полном, так сказать, расцвете сил. Из разных стран, но – планеты, как вы её называете, Земля. Ни разу никого с других планет не прибывало. Хотя… - Каинан криво усмехнулся, указав ложкой в потолок, - я уверен: у наших Кураторов есть возможность забирать подопытных и с других планет.

И люди с Земли не стремятся у нас задерживаться, и не хотят оставаться как раз в том числе и в силу того, что очень от нас отличаются. И по росту, и по весу. Ну, и некоторые – по убеждениям. И мировоззрению.

Но мы что-то отвлеклись. И углубились совсем уж в дебри. Давай-ка лучше есть!

- Давай. Приятного аппетита.

- И тебе.

Они снова встали. Прочли про себя молитву. И Олег вовсе не считал, что выполняет простую формальность: нет, здесь, похоже, действительно нужно Небо и Господа благодарить: и за каждую ниспосланную трапезу, и за каждый прожитый день!

Еда оказалась очень вкусной и сытной. В первой миске было нечто вроде овощного супа: явно для «витаминизации»: Олег узнал что-то вроде моркови, укропа, чеснока, и картофеля. Вкус, конечно, отличался… Но – не сильно. Съел с удовольствием.

На второе у них оказались бефстроганов. На вкус – чисто – говядина! С гарниром из чего-то вроде репы – от привычного картофеля сильно отличалось. Олег не спрашивал, потому что репу пробовал один раз в жизни, а здесь она наверняка и называется по-другому.

Вторую миску он тоже очистил всю. Дно вытер ломтиком хлеба: хлеб был ржаной, грубого помола, но очень вкусный и душистый. Олег уж и забыл, как должен пахнуть хлеб: пробовал такой только раз в жизни: в деревне, из печи. Старинной. Занимавшей у бабушки Фроси полдома…

На третье оказались как раз грибы.

Олег реально – оценил. Они и пахли приятно: своеобразно. И буквально таяли во рту. Наверное, за долгие годы их и улучшили селекцией, и научились правильно готовить: у матери Олега те несколько раз, когда она пробовала готовить шампиньоны, те получались похожими на кусочки жареной подошвы. Ну, или резины…

Из кувшинчиков компот они наливали в кубки без ручек, из дерева же: те явно кто-то выточил на токарном станке. Ножном? Раз нет электричества.

Каинан, закончивший трапезу чуть раньше, откинулся чуть назад, довольно крякнув:

- Не торопись. Ты – свободная птица. Можешь в первый день делать, что хочешь, идти, куда хочешь, и спрашивать, о чём хочешь. Впрочем, ты можешь делать это и всегда. Пока не решишь, что будешь делать дальше: останешься с нами, или… Двинешься в Путь.

Впрочем, я уже вижу. Ты хочешь…

- Да. Продолжить Путь. А ещё я очень хотел бы знать, чего от меня хотят эти… Кураторы. И ещё я хотел бы перед выходом научиться стрелять из лука. Поговорить с Шаманом. И, конечно, с Михаилом.

- Разумеется, - Каинан кивнул, - вполне грамотный подход. Как и во всём у тебя. И вообще: для одиннадцатилетнего ты как-то уж… Слишком рационально мыслишь. И действуешь.

Олег хотел было ответить, что его «жизнь научила», и сослаться на опыт, полученный в семье, где он вынужден был иногда принимать решения, и делать то, что, по-идее, должен был делать отец, но… Только кивнул.

- А ещё мне нравится, что ты не болтлив, - Каинан, явно прочитавший всё это на его лице, подмигнул, - Думаю, не зря тебя выбрали.

Впрочем, с точки зрения того, что ты сможешь нам дать какие-то полезные новые знания или технологию, или механические устройства, - я не очень в это верю. Ведь тебе наверняка неспроста не дали дорасти до тех классов, где проходят науку и технику.

Олег прикусил губу. Но спросил:

- А вы – точно хотели бы… Поднять на новый уровень свою науку и технологию? Создать двигатель внутреннего сгорания? Электродвигатель? Пластмассы? Химические удобрения?

Ведь вы все – потомки тех, кто именно из-за этого дела свою планету…

- Загадил и про…рал? Точно! Причём загадили мусором и отходами не только саму поверхность земли, но и океаны. Там стало невозможно судоходство: океан превратился в буквально – болото! Вонючее, гниющее, непроходимое. Огромные кучи того самого дрейфующего пластика убили весь планктон, и водоросли перестали вырабатывать кислород. Льды растаяли. Жара везде стояла несусветная. Все старики повымерли. Да и молодым было трудно дышать! (Ну, этого ни я, ни кто другой, конечно, не помним, но – передаём из уст в уста, и учим на уроках истории по учебникам как раз про это.)

Поэтому. Я так думаю, нашему Конклаву и хочется и колется.

С одной стороны, конечно, хочется облегчить людям жизнь. Перевести все наши машины, механизмы и устройства, вроде мельниц, плугов, жаток, и телег, на механическую тягу. Которую дают двигатели. Внутреннего, как ты сказал, сгорания. И электрические. И свет чтобы в домах был не от свечей и дров. Потому что этот вечный свет от солнца – раздражает, конечно. И глухие светонепроницаемые ставни для сна есть в каждом доме…

А с другой – колется! Чтоб, вот именно, не повторить судьбы предков.

И партия консерваторов, ну, тех, кто стоит за сохранение старого, традиционного, уклада жизни, как у предков-первопоселенцев, сейчас явно сильнее.

Так что, думаю, на второй встрече тебя даже не попросят что-то вроде двигателя - нарисовать. Но я смотрю, что у тебя взгляд… Посоловел. И кровь явно направилась от мозга, - Каинан показал рукой, - в желудок. А, значит, не нужно пересиливать желания своего тела. И поддерживать разговор. Ты всё успеешь узнать! А сейчас идём-ка. Я отведу тебя в твою комнату.

Комнату Олегу выделили в «гостевом блоке» - тоже одноэтажном здании, расположенном прямо возле обеденного зала. И был этот блок небольшим: всего на четыре комнаты… Перед тем, как зайти в «его» комнату, Каинан предложил Олегу сходить «справить нужду».

И Олег, так ни о чём не спросивший, сразу догадался, почему в Конклаве в числе первых ему задали вопрос о канализации: здесь её не имелось. А имелся ряд сидений, под каждым из которых располагалось солидных размеров деревянное ведро с водичкой на дне.

Бумаги для туалетных нужд тоже не было: только губка на ручке, воткнутая в подобие ведёрка с водой. Одноразовая: рядом стоял тазик для использованных губок. Олег, сделав, что положено, воспользовался.

Но головой покачал: хотя бы в этом смысле некоторый прогресс местному Обществу не повредил бы…

- Выбирай любую, - Каинан уже отворил перед ним двери всех комнат, - Сейчас здесь никто не живёт.

- А бывает, что – живёт?

- Бывает. Когда кто-то из Странников надумал остаться, или вернулся, первое время, пока не определят в чьём общежитии ему жить, он живёт тут.

- Понятно.

- Вон там, в углу – тазик с водой и полотенце. – «тазик» оказался огромной деревянной кадушкой, - Помой, что хочешь, или оботрись: как тебе будет удобно.

- Ага, спасибо. – Олег вошёл, оглядываясь.

- Ну, устраивайся. Как выспишься – приходи в обеденный зал. Михаил предупредит дежурную смену, и тебя покормят. А потом можешь пойти в бараки воинов, и спросить меня, или ещё кого из наших. Мы ещё неделю будем здесь. Мы отведём тебя снова к Конклаву.

Каинан, кивнул Олегу, закрыв дверь за ним.

Замков или запоров в двери не было. Только защёлка, открывавшаяся поворотом ручек с обеих сторон двери…

Прежде, чем подойти к большой и явно удобной кровати в центре комнаты четыре на четыре, Олег действительно подошёл к «тазику» – тот оказался весьма велик, и воды было много – и снял сапоги. И одежду. Залез в деревянную кадушку с ногами. Вода была нехолодной, и он с удовольствием смыл пот и грязь с помощью довольно мягкой мочалки. А вот местное мыло его не впечатлило: зелёное, полужидкое. Оно было налито в маленький ковшик. Имелась тут и пемза: точно такая же, как и дома.

Дома…

Блин. Не скоро он туда попадёт.

Если попадёт вообще…

Но вот он и относительно чист.

Полотенцем растёрся от души. Одежду развесил на спинке стула: не стал её стирать, потому что не знал, успеет ли та высохнуть к его «побудке».

Забрался в кровать: действительно мягко. Укрылся до подбородка. Оглядел ещё раз интерьер: стол, стул, три табуретки, тумбочка в углу… Под вещи? Так нет у него вещей. Впрочем, откуда ему знать: может, кого-нибудь доставляли в «страну Гудвина» прямо с рюкзаком?

Но вот он, впервые с момента попадания сюда, имеет и жильё, и возможность спокойно, под защитой профессионалов, выспаться.

Так какого же … уя ему не спится?!

Хотя, вроде, и покушал плотно, и беспокоиться не о чем…

Странное это… Общество. Меровингов. Мигрантов с «загаженной» планеты. Если то, что сказал Каинан – правда, им и действительно: должно и «хотеться», и «колоться».

Ведь с одной стороны – вёдра под «унитазами», с другой…

Если копнуть что-то одно, так и пойдёт-поедет: электричество, канализация, водоснабжение в каждый дом или квартиру. А потом – и взрывчатые вещества, и конфликты, и разборки, и разделение по «статусу» размножившихся и начавших жить зажиточно и комфортно горожан. На «старожилов» и «провинциалов». Богатых. И бедных – ну, относительно, конечно… Наверняка ведь сейчас, пока они банально выживают, тратя на это все силы, время, и энергию – им некогда «изыскивать» и раздувать «внутренние конфликты». Но с цивилизованностью, механизацией и электрификацией жизни появится… Свободное время.

И философы начнут думать, художники – творить, и учёные – выдумывать. Ещё более совершенные средства для «улучшения» жизни. А там, не успеешь оглянуться – и вот он, пластик! И паровозы. И заводы. И автомобили. И машины.

И всё прочее, что реально загаживает природу.

Но, может, те, кто переслал их всех, включая и его, сюда, давали хотя бы местным – какие-то наставления?

Хотя – нет. Каинан сказал, что их предков переместили так же, как и самого Олега – «без комментариев».

И они…

Для начала – выживали. И выжили.

И ему теперь нужно трижды подумать: рассказывать Конклаву о тех научных и технологических достижениях, что имеются в его стране, или…

С этой свербящей мозг комариным жужжанием мыслью он и уснул.

Наутро, если таковым считать время после побудки, выяснилось, что особо думать-то… Ни времени ни сил не остаётся.

Потому что когда, справив то, что положено, в ведро, прошёл в обеденный зал, встретил там Робура. Тот приветствовал его, как старого друга:

- О! Олег! Рад тебя видеть! Давай покушаем, а потом я провожу тебя в казармы. И – на плац. Покажешь, как работать нунчаками.

- Привет, Робур. С удовольствием. И позавтракаем и поработаем. Но!

Вначале нужно эти самые «чаки» - изготовить. И – не одни, а и те, которыми будут работать ученики. Поэтому. После завтрака в первую очередь отправимся в кузницу. И – в столярную мастерскую.

Завтрак оказался и вкусным и сытным: всё как вчера. И народу снова почти не было: Робур сказал, что все ещё спят. Олег прикинул, что проспал часов десять… И с Михаилом поговорить не удалось: была смена Флоры: упитанной женщины без одного глаза, и двух пальцев на левой руке. Впрочем, Олега она сразу узнала, и в чувстве юмора ей было не отказать:

- А, привет, мой маленький! (Хотя какой ты, на фиг, маленький: вон, выше меня!) Мне уж про тебя Михаил всё расписал! Что ты сам, лично, укокошил двадцать восемь гворлов, и на руках принёс к форпосту бедную раненную Гузель! Ну и теперь как порядочный человек ты обязан на ней жениться!

Вероятно, у Олега вытянулось лицо, и отвалилась челюсть, потому что Флора заразительно засмеялась:

- Шучу-шучу! Жениться не надо. Тем более, она замужем. Просто возьмёшь в любовницы! Нам такие мужчины – очень нужны! Ведь от тебя родятся высококачественные бойцы и производители!

Олег только ртом хлопал, не успевая вставить хотя бы слово. На выручку пришёл Робур:

- Флора! Фу! Как тебе не стыдно. Ведь это – мальчик! Рано ему ещё – любовницу.

- Ха! Это – никогда не рано! И, кстати – не поздно! – она подмигнула Робуру, - «Мальчик»! А то, что этот мальчик выжил там, где взрослые мужики погибали, и даже спас весь ваш чёртов наряд – не считается?! Он – даже больший мужчина, чем те взрослые, которые у нас тут бывали из этой… Америки. Или – Германии!

Но в-принципе ты, Робур, прав, – и, уже более серьёзно, - Олег! Мне очень приятно тебя видеть! Поэтому не принимай к сердцу то, что я тут наболтала, и спокойно идите завтракать. У тебя, - она снова подмигнула, теперь уже Олегу, - сегодня много дел!

Дел действительно оказалось много.

Первым делом Робур повёл Олега на склад, где сидела весьма хмурая и немногословная тощая кладовщица: Резеда. Полная противоположность Флоре: за всё время, пока Олег выбирал и примерял, сказала только пару слов: поздоровалась, на содержимое склада указала рукой, предложив выбрать самому, а затем, когда он закончил… Попрощалась.

Но Олег смог наконец подобрать для себя нормальную одежду: сапоги по размеру взамен гворловских, штаны, рубаху… Олег взял на всякий случай и что-то вроде безрукавки из шкуры оленя: размер выбрал побольше, чтоб не мешала махать руками. А то – мало ли! Вдруг по дороге встретится пещера какая. Или непроходимая и сырая лесная чаща – леса-то там, дальше, наверняка есть!

Затем для начала они всё же пошли не в кузницу, а в столярный цех, где пожилые и серьёзные до невозможности усатые-бородатые мужчины изготовляли табуретки, столы, скамьи, миски, и прочую утварь: видать, взамен изношенной. Ну – или с учётом растущего населения Талцела.

Робур подошёл к главному: мастеру Анатолю. Познакомил их.

Олег постарался объяснить, что именно нужно изготовить для нунчаков. Из дуба. Или другого очень прочного и тяжёлого дерева. Нарисовал, как смог, чертёж на чёрной доске – мелом. Благо, чего-чего, а этого добра в городе, стоявшем на известняковой скале, хватало. А вот с размерами, которые хотел проставить на чертеже, начались проблемы.

Вначале ему не удавалось понять систему местных единиц измерения длины, но потом он «врубился»: один местный гард – примерно английский дюйм. Теперь всё пошло проще. Анатоль, усатый, бородатый, и с очень жилистыми руками мужчина лет пятидесяти, покивал:

- Я лично… Э-э… Изготовлю эти… Маленькие дубинки. Сколько штук?

- Хм-м… - Олег замялся, - Вначале мне нужно заказать у кузнеца соединительные втулки с цепями. Соединить. Поработать приёмами. А потом только я смогу сказать, какие изменения надо будет внести. В другие чаки.

- Ну хорошо. Сделаю пока четыре. Две пары. Одни подлиннее, другие – потолще и покороче. Да и дуб на складе… Осталась всего одна квадра.

Робур повернулся к Олегу:

- Не переживай. Одна квадра – примерно тонна в вашем исчислении. На «чаки» - хватит.

В открытый проём двери мастерской вбежал мальчик:

- Всем доброго дня! Олег здесь?!

- Да. – Робур нахмурился, - В чём дело?

- Меня послал Конклав! Они узнали, что он уже позавтракал, и ждут!

- Хорошо, Блейд. Сейчас мы будем. Олег. Извини: к кузнецу я отведу тебя потом. После Конклава.

- А ничего страшного. За это время Анатоль, - Олег чуть поклонился в сторону Мастера, взглянув тому в глаза, - как раз успеет изготовить четыре «палки». А без них к кузнецу всё равно идти смысла нет.

В Конклаве всё прошло почти как накануне. То есть – вопросы-ответы.

Единственное, что бросилось Олегу в глаза, и напрягло, что некоторые седые старцы сидели мрачнее тучи, и явно не выспались. Похоже, дискуссия о том, что делать с сообщёнными им сведениями, и нужны ли подробные разъяснения по техническим пунктам, вызвали обильные и долгие дебаты.

Начал снова Ставр:

- Уважаемый Олег. Мы… Долго обсуждали то, что вы нам вчера сообщили. И пришли к заключению, что эти сведения будут нам… Очень полезны. И мы от всей души хотим поблагодарить вас за то… что вы нам рассказали. Однако, что весьма естественно, у нас возникли дополнительные вопросы. Кое-что хотелось бы уточнить. И узнать поподробней.

Олег сказал, что будет рад ответить на вопросы, которые появились. И прояснить детали. Разумеется, в той степени, в которой владеет предметами.

Расспросы действительно начались. И кое-что из того, что он рассказал вчера, ему пришлось раскрыть подробней и углублённей – особенно про работу, межличностные отношения, браки-разводы, рождение и регистрация детей, наследование имущества… И отношения между людьми и Государством. Социология и политика, словом.

Но на удивление, никто действительно ничего не просил начертить. Технического. На этот раз почтенных старцев больше интересовал почти исключительно, вот именно, «уклад жизни». И методы руководства «продвинутым в техническом плане» Социумом.

Олег как мог, рассказал, что такое «демократия». Описал, как проходят голосования, выборы в Думу, («Наш Конклав»!) и как сенаторы-депутаты создают и принимают Законы – в меру своей подкованности, конечно. Заодно пояснил сенаторам, что тот уклад жизни, который сейчас есть у народа Талцела, назывался раньше «военный коммунизм»:

- Мы как раз прошли его в школе по истории нашей Родины. И он действовал тоже в очень сложный и трудный период нашей истории!

И он – работал.

Дальше ему всё же пришлось подробней описать, как устроена канализация под городами. Тут Олег оказался на коне: видел как-то документальный фильм о старом французском архитекторе, строившем такую систему в 19 веке под Парижем. Когда, конечно, не было ни водяных насосов, ни очистных сооружений, ни чугунных труб.

Только камень для сооружения подземных каналов-коллекторов, и естественный уклон местности…

Интересовали сенаторов и бытовые вещи: мебель, одежда, водопровод. Гораздо меньше вопросов было про инструменты, и механизмы, и самолёты и паровозы, и метро. В том смысле, как организовано их отбытие-прибытие, движение, и как выглядят вокзалы и станции. А особенно заинтересовали железные дороги:

- Мы сами паровозы вряд ли будем строить, но возить на бычьей тяге телеги по ровному и удобному пути сможем. Тем более, наши дороги из глины. Жутко раскисают в дождь. А рельсы, как ты объяснил, в ваших первых дорогах были из деревянных брусьев. Это вполне нам подходит: тем более, дрова и строевую древесину приходится возить сейчас за двенадцать лиг. А рядом с Талцелом мы давно всё повырубили. Для домов. И - под поля.

Спрашивали и о традициях, и о развлечениях. И даже о театре. Олег было удивился. Потом вспомнил: им реально – некогда думать о «культурной жизни». Хотя читать тут умели все. И как сказал сенатор Юджин, в архиве и на складе сохранилось несколько сотен книг. Правда, рукописных: их, пока было всё свежо в памяти, записали те, кто оказался из первого поколения, и смог хоть как-то воспроизвести разные произведения: и технические, и справочные, и, конечно, художественные: стихи и прозу…

На этот раз беседа, спокойная и доброжелательная, несмотря на весьма усталый и понурый вид некоторых старцев, длилась около двух часов. Потом Олегу снова сказали, что он очень помог народу Талцела, и может теперь ходить, где угодно, делать, что угодно, и спрашивать обо всём, что его заинтересует. Заодно поинтересовались, что уже они могут для него сделать.

Олег сказал уважаемому Конклаву, что хотел бы продолжить свой Путь. Свою миссию. Потому что очень скучает и любит – и родную землю, и родных и близких. Тут он, конечно, немного покривил душой, но надеялся, что этого не заметят. Да и мать с сестрой…

Их-то он – и правда любит!

Поэтому Олег попросил, когда он закончит с обучением новобранцев владению нунчаками, обучится стрельбе из лука, и узнает всё, что ему нужно у Шамана, чтоб ему дали на дорогу пищи и воды. Меч, и лук с запасом стрел.

Ставр заверил его, что они снабдят уважаемого Странника всем, что ему потребуется. Олег поблагодарил, снова вежливо поклонившись.

Попрощавшись, они с Робуром, который всё время беседы провёл, как и Каинан, сидя за спинами сенаторов, двинулись в столярный цех.

У Анатоля всё оказалось готово. Олег посмотрел, взвесил на руке. Прикинул. Сказал:

- Вот этот, более длинный и тонкий вариант – практически идеален. Такой, как мы и использовали. Если что, нужно будет делать именно его.

Анатоль с довольным видом покивал:

- Всё, понял. Если что – без проблем!

У кузнеца, которого звали Глюк, в мастерской-кузнице кипела работа. Он сам, потный, бритый наголо, безбородый, и голый по пояс, вначале не мог оторваться: руководил изготовлением своими подмастерьями какой-то сложной прихотливо изогнутой детали. Как обнаружил Олег, подойдя к горну – лемеха плуга.

Глюк тыкал небольшим молотком в какие-то точки, по которым подмастерья - тоже потные, разгорячённые, мускулистые подростки - лупили что есть мочи тяжеленными кувалдами.

Пришлось подождать, пока они закончат, кинув в ознаменование этого события лемех в огромную бочку с маслом - для закалки. Всю полутёмную и без этого кузницу затянуло вонючим и плотным облаком испарённого и зашипевшего, как та ещё змея, масла. Поэтому наверное, вздохов облегчения, которое явственно видно было на лицах подростков, и не было слышно…

Только после этого Робур подошёл, протянув руку:

- Здравствуй, Глюк. Привет, помощники-подмастерья.

- Привет, Робур. – мужчина лет, как оказалось, не болтше сорока повернулся к Олегу, - Это – Олег?

- Точно.

Глюк первым протянул руку немного смущённому Олегу:

- Глюк.

- Олег.

- Ну, выкладывайте, что там у вас. Я уже наслышан про новое чудо-оружие. Для ближнего боя. – скепсиса и иронии в тоне не уловил бы только жарко полыхающий горн, освещавший «рабочее пространство» возле огромной наковальни.

Олег достал палочки. Показал, что и как должно иметься на тех их концах, которые чуть тоньше, и которые нужно соединить короткой цепью.

Глюк хмурился. Но потом кивнул:

- Думаю, надёжней всего будет плотно вбить, и посадить на заклёпки. Так что сами втулки сделаю вот такой длины, - он показал два дюйма между пальцами.

Олег кивнул:

- Отлично.

На изготовление, сверление отверстий под заклёпки, и соединение втулок с цепью из семи звеньев ушло, как прикинул Олег, полчаса.

Олег, зажав втулки в тиски, сам вбил в них «палочки». Глюк, убедившись, что те сидят плотно, прожёг раскалённым прутом отверстия под заклёпки прямо сквозь отверстия во втулках. Заклепал. Передал, усмехаясь:

- Ну-ка!

Олег, хмурясь и прикидывая вес и ухватистость, решил выйти наружу:

- Здесь не смогу работать: мало ли!..

Чаки оказались тяжеловаты, за счёт более толстых втулок, но Олег, немного попрактиковавшись, и встав в стойку, смог показать «класс»!

А когда с одного удара разбил в щепки доску, которую ему выделил Глюк, приказавший двум теперь опасливо косившимся подмастерьям держать ту, в затылке почесал не только Глюк, но и Робур. Подмастерья только трясли слегка ушибленными руками, и что-то тихо шипели и бормотали, пока Глюк на них не прикрикнул.

Робур сказал:

- Чтоб мне провалиться. Я, если честно, не ожидал. А ведь как всё просто. Вроде бы. Две палки и цепь посередине…

- Это не просто. – Олег пытался отдышаться, - Я, пока хоть чему-то научился, отбил себе все подмышки, и синяков по всему телу понаставил. И, если честно, я не лучший боец на чаках. Тут могу показать лишь несколько простейших, базовых, приёмов, а уж набирать «класс» вашим, кто захочет научиться, придётся самим! Долго и много тренируясь.

Глюк, как ни странно, сказал:

- Олег. Просьба. Когда будешь учить наших, не забудь позвать меня. Впечатлил потому что. А я ведь вначале не верил, что выйдет что-то путное.

- Обязательно, Мастер Глюк.

А пока… Прошу вас изготовить ещё… Десять пар втулок и цепей.

Ну а сейчас можем пройти снова к Анатолю. Пусть тоже изготовит. Десять пар для начала. Да и запас не помешает. Если палочка «встречается» с чем-то особо твёрдым, вроде железа или камня, она иногда ломается. Ну, или теряет форму. Соответственно, изменяется и баланс.

- А как насчёт… Костей? Черепов? – Робур явно вошёл во вкус.

- Думаю, ни один череп гворла не устоит. Разве что он будет в шлеме.

- Они шлемов не делают и не носят.

- Тем хуже для них.

Следующим после Анатоля делом, как ни казалось преждевременным, Олег решил узнать о дороге. Поэтому попросил отвести его к Шаману.

Робур взглянул на него с сомнением и недоумением, но не отказался проводить.

Шаман жил на окраине Талцела, под самой крепостной стеной, с противоположной главным воротам стороны города. Жилище его напоминало, скорее, келью отшельника: низкая, собранная из небольших необработанных камней на известковом растворе хижина, крытая пуками высохшей соломы. Олег удивился:

- А почему он живёт – отдельно от всех?

Робур хмурился, как хмурился и всю дорогу. Но ответил:

- Тут мне довольно сложно будет объяснить. Понимаешь, у нас все – верующие. И молятся всеединому Богу Яфету. А Шаман… Верит в каких-то там древних Богов. (Тоже наших, конечно!) Но мы давно от них отказались. Тех, что были у нас до принятия Обществом Всерелигии.

И обучал его этим старым обрядам и суевериям такой же Шаман. – Олег подумал, что, похоже, Шаман – на самом деле кто-то вроде старовера! - И поэтому те ритуалы и заклинания, что Шаман применяет в тех редких случаях, когда его зовут на помощь к больным, которым не помогли наши врачи, их снадобья, и обычные молитвы, никому кроме него, делать и произносить нельзя!

И он когда-нибудь передаст всё это своему ученику: он хранит их только в своей памяти…

Если, конечно, - Робур скептически хмыкнул, - таковой желающий найдётся. У предпоследнего Шамана были с этим бо-ольшие трудности. Но подвернулся этот, уже довольно пожилой тогда, мужчина – зовут его Хойгерт. Гворлы сильно его поранили, наши врачи ничего сделать не смогли. Только отрезали нагноившуюся посиневшую руку – в ней началась гангрена. И в теле – горячка… И предыдущий Шаман, по сути, спас его. И Хойгерт добровольно, - лицо Робура перекосилось, а рука сделала странный, словно оберегающий от сглаза, жест, - отказался от веры предков! Вроде – дал обет, если Шаманские приёмы помогут, пойти к тому в ученики.

Олег не стал настаивать на дальнейших разъяснениях:

- Так он – действительно сопровождал кого-то из «наших», из Странников – до Портала?

- Не совсем, конечно, так… Но пусть лучше он сам расскажет.

Они подошли к двери в хижину. Робур громко прокашлялся. Затем постучал в деревянную тонкую дверь:

- Хойгерт! Это Робур. К тебе гости!

Изнутри донесся довольно громкий и басовитый голос:

- Входите!

В хижине, оказавшейся внутри несколько больше и выше, чем казалось снаружи, вероятно, за счёт того, что пол её на почти метр был ниже поверхности земли, оказалось темновато: свет проникал лишь через узкое невысокое оконце в торце, и сейчас – через проём открытой двери. Это немного помешало Олегу сразу разглядеть, как выглядит Шаман.

А нормально он выглядел.

В том плане, что не имелось у него ни дурацких «сувенирчиков-амулетов», ни бубна, ни ожерелья из зубов волков-медведей на шее.

Вполне обычный старик, вроде тех же сенаторов, и одет в обычную одежду: сапоги, штаны, рубаха и безрукавка. Левой реки до локтя – нет.

- Хойгерт. Это – Олег. Он очередной Странник. И он просит тебя кое о чём рассказать.

- Надо думать, о том, как я сопровождал Всеслава – к Порталу?

- Точно.

- Ну, входи, Олег. А тебя, Робур, я не задерживаю. Мы с Олегом и сами… Поговорим.

Олег спустился по трём ступеням деревянной почерневшей от времени лестницы. Похоже, хижина-то… Построена давно. Первым поколением Шаманов? Впрочем, у них нет «поколений» - передача знаний идёт только ученикам…

Шаман, пока он спускался, щурясь с непривычки от полумрака, только ухмылялся. Когда же Олег подошёл и протянул руку, пожал её. Сказал, покачав головой:

- Неужели ты – Странник? Хотя, раз так сказал Робур, придётся поверить. Но что-то у наших Кураторов, похоже, заклинило в умных головах: ведь ты совсем мальчик. И тяготы и ловушки Пути вряд ли тебе по плечу. Или – по плечу? Расскажи мне, как ты думаешь: почему выбрали тебя?

Олег, если честно, собиравшийся сам задавать вопросы, несколько растерялся от напора Хойгерта. Но виду не подал. Сказал:

- Можно, я присяду? - указав на старый но на вид прочный табурет.

- Конечно. В-принципе, можешь дальше не рассказывать. Я уже понял: ты – русский. Тебе около двенадцати лет. Ты самодостаточен и уверен в себе. И занимаешься каким-то видом борьбы. Мышцы и навыки выживания у тебя есть.

Поскольку Шаман замолчал, Олег решил уточнить:

- Как… вы про всё это узнали? Вам кто-то рассказал?

- Нет. Мне сказали в обеденном зале только о том, что ты появился.

Но у меня есть глаза и опыт. Ты вежлив и прагматичен – сразу не стал стесняться, а попросил разрешения сесть. Ты очень чисто говоришь: значит, язык – твой родной. Ладонь у тебя крепкая и её поверхность – твёрдая, в плотных и жёстких шишечках от разного… Оружия, или инвентаря для тренировок. И, поскольку ты добрался до города гворлов, ты умён, предусмотрителен (Раз нашёл меч!), и смел. И умеешь сражаться. То есть – Воин.

Впрочем, Путь обычно других и не выбирает.

Олег покивал, хмурясь. Спросил:

- Вы сами – местный?

- Да. Живу здесь уже пятьдесят три года.

- У меня на родине, в одной из крупных и сильных стран, в Индии, есть такая древняя система. Каст. Там всех людей по происхождению и склонностям делят на пять каст: торговцы, чиновники-монахи, крестьяне, неприкасаемые…

И воины.

Впрочем, в нашей стране такого деления не признают. Считают пережитком прошлого. Унижающим человеческое достоинство. И лишающим возможности самостоятельного выбора – кем человеку быть.

Так что назвать меня только воином – не совсем всё же правильно.

И – да, мне только одиннадцать лет.

- Похоже, я зря сомневался. Но пойми и меня: до тебя у нас не было никого младше четырнадцати-пятнадцати. Похоже, ты – новый «эксперимент» наших «любимых» Кураторов. И если ты его выдержишь – боюсь, они начнут присылать и совсем уж детей… Что, на мой взгляд, всё же – неправильно! Нечестно.

Олег только ещё раз криво усмехнулся:

- Мне одиннадцать. И я успел понять, что уж чего-чего, а «честности» от жизни и окружающих нас людей, ждать не приходится!

- А ты ещё и циник.

- Точно. А ещё обладаю, как мне говорили, и чувством юмора. Правда, «чёрного». Может, поэтому и жив до сих пор. И сохраняю здравый рассудок. Но у меня к вам, уважаемый Хойгерт, просьба. Думаю, вы и сами знаете, какая.

Хойгерт помрачнел. Вздохнул: то ли от философии Олега, то ли от того, что предстоит рассказать. Но ответил:

- Знаю. Разумеется, знаю…

Спрашивай.

- Вы действительно провожали Всеслава до Портала?

- Нет. Всё было не так. Всеслав был весёлым и открытым парнем из вашего четырнадцатого века. Мечом и луком владел отлично. Не грубил членам Конклава, и всё про вашу страну, тогда стенавшую под данью и ярмом татарской Орды, рассказал. Остаться не хотел ни под каким видом: говорил, что он должен помочь братьям по оружию сбросить проклятое ярмо! Словом: настоящий Патриот. В лучшем смысле.

У нас он побыл всего четыре дня. Конклав, собственно, не задерживал его – мы не задерживаем никого, кто выразил желание отправиться домой.

И вот я, будучи тогда начинающим Шаманом, подумал, что мне нужно знать. Как и что происходит со Странником.

Так что я собрал сумку с продуктами и бурдюк с водой и для себя, и мы отправились. Всеслав не возражал, а, как мне кажется, только был рад компании. Мы в пути много говорили. Я много чего узнал о твоей родине в её, так сказать, ранний период становления. И по Всеславу я понял, что землю свою вы любите. А больше неё – только свободу. И независимость от внешних врагов. И так называемых «друзей» в кавычках. Но я отвлёкся.

Разговаривать долго нам всё же не удалось.

Уже на второй день пути Всеслав вдруг на моих глазах начал… Исчезать!

То есть – реально он стал… Как бы уходить под землю: вначале скрылись ступни, затем – до колен! А когда он ушёл, двигаясь по дороге из кирпича как ни в чём не бывало, до пояса, я не выдержал! Сказал:

- Всеслав! Как это так получается, что ты словно входишь в подземное царство?!

Он тогда очень удивился. Остановился. Смотрел то на меня, то на свои ноги, то на жёлтую дорогу впереди. И сказал:

- Мастер Хойгерт. Я ни в какое «подземное царство» не вхожу. Я иду себе и иду по дороге из жёлтого кирпича. И – да, она сейчас идёт на спуск. Ну а вот ты, как я сейчас вижу – почему-то… Как бы висишь, паришь над землёй. Не касаясь её ногами!

Мы немного поспорили по поводу того, кто здесь «неправильно» идёт.

Я понял, что Кураторы подстраховались.

И они показывают Странникам совершенно другой Мир.

И нам его никогда не увидеть, как и не побывать там.

Как уж они это устроили, я не знаю. Но, судя по ним, они могут и не такое… Словом, мы со Всеславом договорились, что он пойдёт тем Путём, по которому его ведут, пройдя все испытания, что там для него приготовлены, а я…

Пойду туда, где, по нашим старым картам, находится Портал. И буду ждать там. Поскольку мне никто никаких испытаний не приготовил, управлюсь я вряд ли дольше, чем за неделю, или даже пять дней. А вот сколько займёт путь у Всеслава, никто предсказать не мог.

Ну, чтоб не томить тебя ненужными подробностями, скажу, что добрался я до Портала действительно за шесть дней – дорога вела всё больше лесом. Ничего необычного: лес как лес. Такой же был и вокруг Халцела, пока наши предки его не вырубили. По дороге, копьём, которое взял с собой вместо лука, (Ну, ты понимаешь: стрелок теперь из меня - аховый!) убил огромного медведя, и мечом - пару волков, но никаких других приключений или сложностей у меня не было. И дорога из жёлтого кирпича шла прямо: ни в какую «долину», как её описал Всеслав, не спускаясь. И не поворачивая.

Портал… Хм. Ничего особенного. Огромная круглая штуковина, высотой метров в шесть. Этакое кольцо. Полутораметровой толщины. Словно из металла – звенит, когда бьёшь по нему металлом: мечом или наконечником копья… И намертво вмонтировано это кольцо в фундамент из чего-то… Вроде красного бетона. Тот не звенит, а отзывается глухо: как… Камень.

И… Я, конечно, решился: вошёл в это кольцо.

Но ничего не произошло! Ни при входе с той, ни при входе с другой стороны.

Я убедился, что меня там – точно не ждут!

Только Избранного. Странника.

И я разбил лагерь в сотне шагов, занялся охотой, отдыхом, и просто…

Стал ждать.

Всеслава я ждал десять дней. Но мне не повезло: наверное, я спал в тот момент, когда он дошёл до Портала. И он меня тоже не заметил. Ну, или заметил, но не счёл нужным будить. И рассказывать. Наверное, просто вошёл. А заметно это стало по тому, как отреагировал на это Портал: вспыхнуло нестерпимым светом, от которого я и проснулся, и ещё звук такой был: «Бум-м-м-м!»

Ну… И – всё!

Всеслав исчез, и я, хотя и бежал, и кричал, и сунулся тоже – за ним, ничего не добился. Пустота, тишина…

Так что сам видишь: нельзя сказать, что я хоть что-то о Пути узнал. Только видел, что Путь имеет логический конец. Для того, кто сумел его преодолеть. И Странник – может войти внутрь. А никто из нас – нет.

Олег, поняв, что большего он добиться от Хойгерта не сможет, и тот наверняка сказал ему правду, заставил себя перестать кусать губы.

Путь есть, и пусть он – свой для каждого Странника, при желании и старании преодолеть вполне можно. За пару-тройку недель.

Приемлемо.

С Шаманом он прощался почти как со старым другом.

Да и тот, что было видно, принял Олега…

Как достойного и храброго мужчину.

Мастера, занимавшегося обучением стрельбе из лука, звали Петер.

И первое, что он сделал, крепко пожав руку Олега, сказал:

- Ладонь крепкая. Покажи-ка теперь твои бицепсы.

Олег так и сделал. Мастер скептически хмыкнул. Но потом, похоже, вспомнив то, что ему явно рассказали те, кто видел, как Олег работает чаками, и что тот лично «завалил» кучу гворлов, успокоился. И сказал:

- Попробуй вот этот. – он выбрал один из нескольких десятков луков, стоявших в козлах в длинном, открытом с одной стороны, сарае.

Олег взял в руки оружие.

Никогда прежде он не думал, что этот навык может пригодиться в жизни. А ведь его сосед по подъезду, пятнадцатилетний Александр, как раз ходил в секцию лука. Как тесен мир…

Лук оказался довольно тяжёлым. «Клеённый», как пояснил Петер, «из тиса и берёзы». Он поставил Олега в стойку. Хмыкнул. Заставил сделать вид, что тот натягивает тетиву… Пояснил, как целиться, и как держать спину, ноги, таз и бёдра.

Когда Олег простоял в положении прицеливания пару минут, и оружие в его руке не дрогнуло и не сдвинулось ни на миллиметр, смилостивился:

- Да, ты сможешь освоить это искусство. Потому что этот боевой навык – настоящее искусство. Если нет предрасположенности, и чувства оружия, ты можешь научиться сносно попадать в цель, но… Никогда не сможешь работать луком – как, скажем, художник – кистью.

Ладно. Теперь натянем тетиву, и ты попробуешь пострелять.

Первый колчан, если честно, Олег отработал… Плохо.

Никакой стабильности: стрелы летели, хоть и со всего десятка шагов, но – во все области метровой в диаметре мишени, не выказывая ни малейшего желания попадать в центр! Олег после каждого неудачного выстрела кусал губы. И старался, старался, старался, вытаскивая «учебные», то есть – без боевого наконечника, стрелы из колчана за спиной.

После двух серий по двадцать стрел Петер решил взяться за дело всерьёз:

- Я специально не мешал тебе. Ну что? Убедился, что без методики, и точного знаний механизма прицеливания и спуска, толку мало?

Теперь выполняй. Ноги поставь вот так. Представь, что из подошв у тебя растут корни, и ты стоишь на земле, подобно дубу! Без опоры и стабильной стойки у тебя так и будет сплошь «молоко». Так. Отлично. Стрелу накладывай всегда одинаковым движением. Теперь о натяжении и прицеливании.

Нет, ладонью лук не стискивай, наоборот! Постарайся лишь чуть придерживать, там, где центр тяжести, не давая колебаться. А упор делай вот сюда: на сгиб большого и указательного пальцев. Свободней, свободней! Лук, если его правильно держишь, и стабильно, до нужного, рабочего, положения, натягиваешь, работает сам! Главное – не мешать ему!

Теперь у Олега дело пошло на лад.

И через полчаса Мастер Петер отодвинул его от мишени на ещё пять шагов:

- Нужно научиться попадать в цель с разных расстояний. В бою некогда будет думать об этом, и перестраиваться – всё должно делаться автоматически! На рефлексах! Лук должен войти в твою плоть и кровь!

Всё равно в первый день, после трёх часов упражнений, его отодвинули от мишени лишь на двадцать шагов. А плечо и спина болели так, словно он не стоял столбом, а разгружал мешки с песком…

Занятия по тайквондо, и работу с чаками, Каинан решил перенести на завтра, на утро:

- Как раз все, кто захотел, смогут прийти. Заодно и Анатоль с Глюком изготовят… Нужное количество нунчаков.

Попутно Олег выяснил, что желающих освоить новый способ поражать врага и новое оружие, набралось аж двадцать три «ученика». И вот на них-то, а ещё – про запас, сейчас в кузнице и столярной мастерской и работали эти мастера.

Ужин прошёл спокойно: на Олега уже не косились, а приветливо улыбались даже те люди, кого он видел впервые. Олег вежливо кивал. Михаил, снова бывший на вахте, снова наложил ему порции побольше: «Ешь давай! У тебя сегодня много сил ушло!»

Да, похоже, быстро здесь распространяется информация. Причём – без всякого интернета. И даже – радио, телевидения, или газет…

«Ночь» прошла быстро – Олег из снов помнил только какие-то отрывки из обрывков, словно он стреляет, бежит, бьёт, кричит… А в остальное время «глухого» сна вполне успешно изображал из себя бесчувственное бревно.

Разбудил его осторожный стук в дверь:

- Мастер Олег! Пора на завтрак!

Олег, поднявшись с кровати, подошёл и открыл дверь:

- Привет, Блэйд. Спасибо, что разбудил.

- А это меня капитан Каинан послал. Сказал, что после вчерашнего урока с Петером вы будете дрыхнуть без задних ног!

Олег рассмеялся:

- Точно! Капитан Каинан прав, как никогда! После вчерашнего у меня и руки, и ноги, и спина буквально отваливаются. А ведь – просто стоял!

- Ну – нет! «Просто стоять» у мастера Петера не удавалось ещё никому! – хитрый прищур глаз показал Олегу, что стрелять тут учат с «младых ногтей».

- Точно. Ну, беги дальше – а я сейчас приду на завтрак.

В обеденном зале как раз собрались человек сорок: как Олег понял, – снова отдежурившая на стенах смена, и те, кто выразил желание поучиться у «мастера» Олега. К последним, как ни странно, присоединилась и Гузель. И Мастер Глюк и Мастер Анатоль, разумеется, тоже присутствовали.

Олег вежливо поздоровался со всеми.

Позавтракав, все они со скрытым интересом, следуя за Олегом и Каинаном, отправились на плац: от души вытоптанное и сравнительно ровное пространство, выдолбленное во всё том же известняке.

Построив всех в шеренгу перед собой, Каинан сказал:

- Воины. Прошу вас отнестись к мастеру Олегу, и новому оружию, которое он вам покажет, и научит базовым приёмам работы с ним, со всей возможной серьёзностью. Потому что вчера сержант Робур лично убедился в страшной разрушительной силе этого оружия. Разумеется, если его грамотно применяют. И соблюдают технику безопасности! Поэтому.

Сейчас разберите приготовленный инвентарь, изучите, как он выглядит, и будьте готовы внимательно слушать, и методично и точно выполнять то, чему вас будут учить. И – никакой самодеятельности!

Тележку с ящиком, в котором лежали чаки, привёз на плац всё тот же Блэйд. Сам он тоже остался – только отошёл на край плаца, под укрытие в виде навеса. Впрочем, на имеющийся там табурет не сел, приготовившись явно – тоже учиться. Но – «вхолостую». Поскольку чаков ему не хватило.

Олег, после того, как представивший его Каинан отступил чуть назад, вышел вперёд. Чувствовал он себя… Счастливым!!!

Да, стеснение и неуверенность вдруг куда-то пропали, поскольку он понимал, что сейчас может принести этим людям, этим воинам – реальную пользу. Новый навык уж точно не будет лишним в их непрекращающейся веками войне! И теперь он вспоминал, что именно, и в каком порядке преподавали ему, и думал, как бы провести первое занятие так, чтоб никто не нанёс себе травмы, и в то же время – научился. Хотя бы начаткам.

Он вежливо поклонился всем, сделав, как учил тренер, «намастэ».

- Здравствуйте, уважаемые воины и граждане города Талцел. Я – э-э… Мастер Олег. И в ближайшие несколько дней – три или четыре, смотря как у нас пойдут занятия! – буду вашим учителем. Наставником, как этих людей называют у нас.

Запомните главное: нунчаки, как и любое оружие, могут и выручить в трудный момент, и нанести самому неосторожному или неумелому бойцу – увечья. Серьёзные.

Поэтому.

Не делайте тех движений, которые я не покажу. За мной повторяйте точно, пока – без вложения полной силы в удары. И не думайте много: просто повторяйте. Чаки – это такое оружие, при работе с которым нужно больше полагаться на… Рефлексы. Наработанные навыки и приёмы. А вот какой применить в какой ситуации – подскажет практика!

А сейчас для начала встаньте в три ряда. Хорошо. Разойдитесь на дистанцию – в три шага от ближайших соседей. Ещё дальше. Отлично.

Ну а теперь начнём. – Олег достал оружие, которое до этого держал в левой руке, - Вы все прекрасно видите и понимаете, что это – вроде бы, простые палки, соединённые короткой цепью. Просто, да? А вот и нет!

Я смотрю, что ваш капитан позаботился приготовить «наглядный материал» - вот ту доску. И я попрошу вот вас и вас, - Олег указал на двух ближайших к нему воинов, казавшихся покрепче, - отложить пока чаки, и взять её за два конца. Нет, держите подальше от середины, тогда будет не так… Хм. Больно.

Поняв, что внимание он привлёк однозначно, Олег пару минут поработал в стойке для разминки. Почувствовал, как хлынула накопленная энергия Цы – во все мышцы, и взор стал целеустремлённым и чётким.

С криком: «Ки-я-я-я!», он приложился по доске!

Эффект оказался ещё «круче», чем вчерашний: доска разлетелась в щепки, двое, державших её, завопили и затрясли ушибленными кистями, а все прибывшие на занятия, дружно, в один голос, выдохнули!

- Приношу самые искренние извинения за то, что не предупредил о том, что держать доску нужно было не сильно. Пока руки не… отойдут, можете не участвовать в тренировке.

- Ну уж нет!!! – мужчина, всё ещё трясущий руками, и оказавшийся позже сержантом Квэйдом, возмутился вполне искренне, - Без нас такое дело не обойдётся! Тем более, что мы с Лавром на собственной шкуре почувствовали… Что это такое!

- Уважаю ваше желание. И мужество. – Олег снова чуть поклонился, - Однако нам пора начинать.

Внимание, класс! Чтоб принять основную стойку, нужно левую – или правую, если кто – левша, - ногу выставить примерно на две ладони вперёд. Центр тяжести – должен из паха проходить по воображаемой линии – под корпус. Между ног. Посередине. Да, так. Теперь смотрите…

Олег, теперь отлично вспомнивший то, что сам проходил на первых занятиях, довольно легко всё и всем объяснил. А ещё бы!

Ведь он, как и большинство его сверстников, начинал, будучи тоже весьма скептически настроен, и с групповой дисциплиной у них было… Скажем так – не всё в порядке. Вот и повторяли кое-что по два, три, и более раза… Да и тренер не устраивал им столь «эффектных» демонстраций.

Вначале.

А здесь…

Здесь собрались лишь те, кто реально готов работать до седьмого пота, только чтоб научиться лучше противостоять. Вполне конкретному и злобному врагу. И если меч может в ответственный момент сломаться, или быть выбитым из рук, а лук может оказаться, как у Гузель, с порвавшейся в самый неподходящий момент тетивой, то в чаках… Почти никогда и ничего не может сломаться или порваться!

Так что Олег, ощущая, как пот заливает спину и глаза, с полной отдачей пахал час, потом, после пятнадцатиминутного перерыва – ещё час.

Затем, снова встав перед строем, поклонился ещё раз:

- Уважаемые воины. Благодарю вас за тренировку. Завтра начинаем в это же время. Все свободны.

Однако «разойтись» никто и не подумал: все окружили «Мастера Олега»:

- Мастер! А завтра вы покажете, как метать чаки? А как отбиваться, если на тебя нападают с мечом? А что делать, если одна палочка оторвётся? А когда…

Олег отвечал, стараясь делать это спокойно и методично. Но – кратко.

Затем сказал:

- Это хорошо, что у вас много вопросов. И все – по делу. Я запомнил большую их часть, и завтра перед тренировкой и после неё мы будем разбирать их. Ну а пока вы владеете не всеми приёмами и не «наработали» до «автомата» базовых ударов, половина из этих ответов – преждевременны.

Ну а сейчас – просьба только одна.

Не пытайтесь заниматься сами. Вы ещё не готовы. И можете нанести себе травму. Ваша задача сейчас – не «разбивать доски», а научить своё тело делать это – грамотно!

Пока шли в обеденный зал, Каинан, непривычно молчаливый, и всё время качавший головой, проворчал:

- Знаете что, Мастер Олег… Вот теперь я понимаю, почему именно Вас чёртовы Кураторы выбрали… Им наверняка интересно посмотреть. Сможет ли профессионально обученный, волевой и мотивированный, пусть и молодой, воин – справиться с теми преградами и противниками, которых они приготовят. И вряд ли это будут какие-то… Типовые противники и ситуации.

- Каинан. – Олег уже не кусал губы, а криво усмехнулся, - Вот чего-чего, а оптимизма и веры в «светлое будущее» ты вселить умеешь.

Каинан и сам усмехнулся:

- Я, как и ты – реалист. Воин. И понимаю, что ты пройдёшь. Ты не любитель потрепаться, и побездельничать. И если уж пашешь – так пашешь. И дерёшься – так дерёшься. Именно этим ты и силён. Волей к победе и…

Методичностью.

- Ну… Пожалуй. Стараюсь, во-всяком случае. И ты мог легко понять, что несмотря на все механизмы и приспособления, имеющиеся в моей Эпохе, нужда в боевых искусствах и навыках вовсе не пропала. Как говорится в широко известной пословице: «Хочешь мира – готовься к войне!»

После обеда Олег отправился снова к Мастеру Петеру. Тот приветствовал его, как старого знакомого:

- О, Олег! Сегодня будем разнообразить исходную позицию, и стрелять с разных расстояний, и под разными к мишени углами. Для начала встань-ка вот сюда! Пока торопиться не надо. Целься сколько душеньке будет угодно. Скорострельность и автоматизм будем вырабатывать завтра.

К концу занятия Олег начал находить удовольствие в том, как почти чётко и быстро его стрелы ложатся в цель. Петер тоже оказался доволен:

- Вот. Теперь ты – понимаешь! Какое это наслаждение - работать уверенно и правильно! Каинан очень точно сказал, что ты – парень методичный. И уверенный в себе. И это – отлично.

- Благодарю вас за урок, Мастер Петер. И за добрые слова.

А вот состоявшийся после ужина разговор с Михаилом, когда тот сдал вахту приветливо помахавшей Олегу Флоре, не задался.

Ну вот не о чем им было говорить!

Олегу старинные, переходящие от деда к отцу и сыну, знания как пахать землю и чинить избу и плуг, помочь не могли. Так же как Михаилу его рассказ о том, как устроено Общество двадцать первого века, и какие у них используются механизмы и инновации, был по большей части непонятен. Особенно – про то, что нет больше отношений «барин-холоп», и все люди – равны. И в правах и в возможностях.

Хотя Олег старался, как мог, объясняя то или это…

Так что примерно через час их диалог выдохся. Олег сказал:

- Михаил. Вы должны меня извинить. Ведь я – всего лишь мальчик. Который только-только начал получать основные навыки и знания. Поэтому я и не могу объяснять всё, что у нас происходит – вам. Ведь вы, наверное, читать и писать не умеете?

- Это верно, - Михаил нахмурил брови, - У нас в деревне читать умел, да и то – по складам, только дьячок. Вот и слушали по воскресеньям, как он проводит воскресную службу. Да и тогда это не казалось нам… Интересным.

Но как я посмотрю, у вас, ну в твоё время – читать умеет каждый!

- Да, каждый. И – учат этому совершенно бесплатно. А воскресные школы, где преподают Закон Божий, у нас, конечно, тоже есть. Но!

Туда водят детей только те, кто хочет. Хотя в Господа Бога у нас верят все. Как и в Аллаха. Как и в Будду – у нас многоконфессиальная страна.

- А?

- Ну, я имел в виду, что каждый народ или этнос, проживающий сейчас на территории России, верит в тех богов, в которых верили его предки. – Олег подумал, что модное в последнее время словечко «толерантность» его собеседник вряд ли поймёт, и постарался заменить его более привычным, - В нашем обществе все доброжелательно и уважительно относятся к традициям и вере других народов и людей. И никто чужой веры не запрещает! И никаких… проблем или трений при этом не происходит.

Михаил вздохнул:

- Когда ты такое рассказываешь, я понимаю, что никто из наших… Скорее всего не смог бы жить в России вашего времени!

- Да нет же, смог бы. Запросто. Ведь и у вас в Казани, например, жили татары? И никто ведь их не преследовал за то, что – мусульмане. И насильно веру изменять не заставлял.

- Это верно… Но всё равно – непонятно. С другой стороны, ты сказал, что войны происходят и у вас. Несмотря на это страшное чудо-оружие, томную бомбу. И ты знаешь – несравненно больше, чем… Даже наш дьячок. Или любой учёный из нашего времени. И ты – не изнеженный и ленивый, как наши отпрыски боярских и помещичьих семейств. Ты силён и тренирован. И – владеешь всеми навыками, и обладаешь волей настоящего воина!

Олег как мог объяснил. Что в секции тэйквондо и айкидо он и пошёл, чтоб быть физически сильней. А есть масса его сверстников, которые даже ни о чём таком и не думают, не тренируя тело, и прекрасно проводя время с айфонами и видеоиграми.

Ну а дальше пришлось объяснять, почему такие дети не помогают родителям по хозяйству, и что такое «айфоны» и «видеоигры».

Олег объяснял как мог, рассказывал, но чувствовал, что Михаил так до конца ему не верит. Особенно – в плане межличностных и государственных отношений. И в плане «работы». И работы в «офисе».

В его понятия не входил термин «личная свобода» - ведь при нём ещё было Крепостное Право! И чтоб изжить такое, когда ты не протестуешь против того, чтоб принадлежать Барину, и не задумываешься над тем, что ты его нисколько не хуже, хотя у него «родовитое» имя, и его защищает несправедливый, но древний, Закон, нужно как минимум несколько поколений! Рождённых и воспитанных уже при Демократии…

А во времена Михаила все простолюдины и не задумывались над этими проблемами, и укладом жизни, доставшимся от прадедов. Было не до этого: все… Пахали!!!

И – не в «офисе»!

В Семье обычно было пять-шесть детей, и это – выживших. Ну а ещё пять-шесть как правило умирали ещё в юном возрасте: от болезней, несчастных случаев, от голода… Выжившие же являлись полноценными работниками: буквально с трёх-четырёх лет пасли гусей, таскали вёдра с водой, дрова для печки, подметали в избе, с шести – кололи эти самые дрова, помогали пилить их в лесах, собирали хворост, помогали при вспашке, девочки – убирались в избе и готовили еду…

Ну а к тринадцати-четырнадцати годам, когда они уже умели всё, что умели их тридцатилетние к тому времени родители, их уже женили, или выдавали замуж. И до сорока и старше доживали лишь единицы. Считавшиеся глубокими стариками. И к этому возрасту ни зубов, ни здоровья ни у кого из таких «старожилов» не было…

О таком понятии, как «пенсия» Михаил и слыхом не слыхивал. И эту концепцию, что за «старые заслуги и работу» можно получать содержание, никак усвоить не мог. В его время старики, которые уже не могли содержать себя сами, или ухаживать за собой, просто уходили в лес, и оттуда уже не возвращались. Чтоб не быть обузой Семье.

Олегу становилось тоскливо, когда Михаил обо всём этом рассказывал.

Словом, не смогли они разговаривать долго.

Но распрощались на вполне дружеской ноте.

Следующие два дня Олег работал, как накануне. Потянулась «рутина».

На третий день пошёл дождь. Точнее сказать, хлынул ливень: потоки воды не затапливали улицы Халцела только потому, что все они были сделаны с уклоном, а в крепостных стенах имелись сквозные трубы. Через которые вода хлестала наружу: в отводные канавы. Через пять часов после начала дождь прекратился, и улицы из камня просохли буквально за час. Но ещё два дня в городе парило.

На пятый день он выбрал время – вечером сходить в местный «архив».

Он понимал, конечно, что в его путешествии это никак не поможет, но уж больно интересно ему было, чего же там такого пятьсот лет назад по памяти «воспроизвели» на бумаге те, первые, «выведенные».

Да и то: если он вернётся в своё время, всегда сможет рассказать, как не довести свою планету до состояния «полной загаженности»!

Архив не сильно помог Олегу: все манускрипты, написанные от руки на пергаменте, оказались на чужом языке!

Хранились они на многочисленных стеллажах, разложенные по годам и «предметам»: история, наука, техника, литература: поэзия, проза…

Собственно, такая методика хранения и то, что всё – на языке «оригинала», было естественно, и именно этого и нужно было ожидать. Блэйд, которого Каинан выделил ему в провожатые, ничем почти не помог: он в Архиве практически не бывал, читать не любил, и с трудом переводил те фразы или абзацы, которые Олег просил его прочесть.

Правда, ничего особо интересного там и не было. Лишь рассказы о всё том же, о чём ему рассказал ещё Каинан: о том, как плохо было жить на родной планете, какие именно проблемы и катаклизмы валились на головы несчастных простых граждан, как хорошо окопались в своих роскошных виллах и шале в горах, а затем – перебравшиеся в подземные бункера элита и власть имущие… И как они все в одночасье там, внизу, на равнинах и в убежищах, и погибли, когда случилось мощнейшее землетрясение, и - не на одном континенте – поскольку противостоявшие друг другу военные Объединения освоили такую штуку, как «тектоническое оружие».

Потоп, вызванный цунами, довершил смерть чудом спасшихся, и прятавшихся в бункерах. И обычных людей, случайно уцелевших на высокогорных плато и в горах, осталась лишь горстка. Но и она постепенно вымирала: от голода и болезней. Потому что спуститься вниз и заняться земледелием на голых поверхностях равнин, с которых цунами смыло плодородную почву, принеся вонючую перегнивающую массу мусора, оказалось невозможным.

Затем пошло описание того, как трудно пришлось первопоселенцам, которых транспортировали с их нехитрым скарбом на новое место. Сюда. Олега эти события взволновали мало: сами загадили, сами и ловите «второй шанс». А вот землянам так вряд ли подфартит: придётся всё расхлёбывать самим…

Словом, через пару часов, отчаявшись найти что-то действительно полезное, и сильно заскучав, Олег Блэйда отпустил. И сам пошёл спать, плотно притворив за собой двери Архива.

Они не запирались.

Как, впрочем, и все дома здесь…

На восьмой день, в условный понедельник, (Олег решил стараться сохранить «своё» времяисчисление.) он выдвинулся.

От Конклава его пришёл проводить Ставр, а от воинов – Гузель, Робур, и Каинан. Сумку с продуктами – точнее, целый рюкзак! – ему нагрузила Флора: Михаил обварил руку, и не мог работать какое-то время.

Олег пожал руку каждому. Они почти ничего друг другу не говорили: всё было сказано ещё накануне, когда Олег прощался: и с Конклавом, и с персоналом обеденного зала, и со своими учениками, и с Мастером Петером.

Так что улыбнувшись и ещё раз кивнув, он развернулся и двинулся: выйти пришлось из ворот, расположенных недалеко от «хижины» Шамана. Но с ним Олег прощаться не стал: смысл?

Они уже сказали друг другу всё, что хотели.

Дорожка из жёлтого кирпича начиналась чуть в стороне: при строительстве стен и домов Халцела горожан меньше всего волновала какая-то «дорожка». Так что часть её была безвозвратно утрачена, поглощённая городом. А затем – и ликвидирована в его пределах.

Отойдя на пару сотен шагов, Олег обернулся на прощанье. Да, все провожающие вышли вслед за ним. Он помахал им.

Они помахали в ответ.

Дорожка вела прочь от стен: к чему-то вроде чащи леса, маячившей вдали тёмной полосой. Олег мысленно усмехнулся: всё верно. Они сами сказали, что вырубили всё в радиусе двадцати километров, и теперь построят «деревянную дорогу», чтоб удобней возить стволы. На телегах, запряжённых быками…

Да и на здоровье.

Его их раскладки о «недопустимости» технического прогресса волновать не должны. Хотя…

Он готов был поспорить на свою новую шапку, что не пройдёт и пары сотен лет, как переоборудуют они рельсы – в железные, а затем… И паровоз запустят.

И начнётся у них снова то, что привело к…

Не его это собачье дело.

Параллельно его дорожке, примерно в километре, проходила широкая утоптанная трасса: именно по ней все эти «дрова» к городским воротам и везли… Странно, что дорожку, мощённую жёлтым кирпичом, практичные жители Халцела всё же решили не трогать. Хотя первые «Странники» стали прибывать к ним лишь двести сорок лет назад.

Холмы по бокам дорожки скоро снова оказались «обитаемы» - суслики и змеи копошились и шуршали в траве. Но Олегу не нужно было думать, где попить: пятилитровый бурдюк имелся в кармане рюкзака. Сам рюкзак весил, наверное, килограмм десять, но Олег не испытывал неудобства: сам отрегулировал лямки. Да и сказали ему, что в пятидесяти километрах от города имеется река: можно снова запасти воду. А на пару-тройку дней ему пяти литров должно хватить.

Определять по солнцу время суток он более-менее научился. Когда оно «склонилось» к вечеру, он, взобравшись на находившийся у дорожки холм, оглянулся ещё раз.

Да, от Халцела отошёл километров на двадцать. И лес впереди видно отлично: до него не более пары километров.

Олег, пожав плечами, решил, что заночует на вершине холма прямо здесь, не доходя до чащи. Хотя Каинан говорил, что диких медведей и кабанов сейчас там – ну, вблизи города! – не водится, зачем лишний раз рисковать, разводя костёр, когда можно спокойно выспаться в тишине и гордом одиночестве.

Он снял с плеча лук. И колчан. Отстегнул от пояса меч – тот самый. Который нашёл тогда, в самом первом доме. Только теперь меч был в ножнах. И ещё на поясе болтался кинжал.

Рядом с оружием он расстелил спальник, который нёс поверх рюкзака. Сел на него. Подстелил чистую тряпку, которую ему приготовила заботливая Гузель. Выложил свои нехитрые продукты: сухари, сухофрукты, ломтики вяленного мяса. Деревянной или оловянной кружки он не взял, чтоб не занимать лишнее место в рюкзаке. Поэтому ему пришлось запивать еду мелкими скупыми глоточками прямо из горловины бурдюка: чтоб уж точно хватило на пару-тройку дней. Как ни странно, но в шапке и безрукавке со штанами он потел куда меньше, чем даже почти голышом: в майке и трусах.

Покончив с ужином, и справив на ночь «дела», он улёгся прямо поверх спальника. Проверил, удобно ли доставать до рукояти меча. Меч на всякий случай из ножен вынул: может, некогда будет вынимать в нужный момент.

Лёг на спину. И уставился в небо. Только вот звёзд тут никогда не…

Да, неделя в Талцеле проскочила быстро, на одном дыхании.

Он кое-что узнал об истории этого народа-странника. Научился стрелять из лука. Показал, как пользоваться чаками – новым и простым оружием… Наверное, его будут там, в городе, вспоминать. До следующего Странника.

Впрочем, нет: до того момента, как вымрет то поколение, которое он застал. А затем и он сам, и его оружие превратится в легенду…

Потому что наверняка вскоре кто-то в Конклаве решит, и получит большинство голосов, что проще и безопасней убивать гворлов без потерь в людях: не колюще-режущим, а…

Огнестрельным. С большого расстояния.

Древесный уголь тут выжигать умеют. Для нужд кузнечного дела: Глюк ему показывал. Селитра – есть на берегу океана, всего в сотне лиг. Там этого дела в виде гуано отложено морскими птицами вроде фрегатов и чаек, буквально горы… Сера – в отрогах гор, в жерлах разрушенного вулкана. Ну, до него – километров двести. Не проблема для хорошо вооружённого отряда с телегой.

Ну а железные трубки-стволы под ружья даже Глюк может делать. И будет у воинов Талцела новое оружие. А там дойдёт и до пулемётов…

То, что судьба будущих Странников окажется куда счастливей и благополучней, чем его и других подростков, не могло не радовать… Но вот судьба этой планеты…

Ладно, что-то его на философию потянуло. Пора спать.

Но почему-то когда повернулся на левый бок, и, полюбовавшись на тёмную полосу лесной чащи, закрыл глаза, мысли продолжили лезть в голову. Те мысли, которые тщательно гнал прочь, заставляя себя в том числе и поэтому пахать как папа Карло, там, на занятиях.

Что всё-таки будет, когда он вернётся домой?

И - домой ли он вернётся?!

Ведь никто из отбывших через Портал не сообщил, куда он попал! И информация о том, что именно на родину Странника ведёт это инопланетное средство транспорта, чисто умозрительная! Никем не подтверждённая.

С другой стороны, даже если через Портал он вернётся именно домой – никто же не гарантирует, в какое время он попадёт!

А вдруг – во времена всё того же Михаила?!

Или, скажем, место. Например – где-нибудь в горах Перу?

На эти и сотни других вопросов ответов нет. И получить их можно будет только лично.

Если - когда! - он доберётся до Портала.

С этой немудрёной мыслью он и уснул.

Проснулся сам.

Вокруг, как ни странно, всё было в порядке. Оружие на месте, рюкзак – под головой, ни души в окружающей холмистой равнине.

Не слышно даже сусликов или цикад. Не слышно вообще ничего!

А вот это странно.

Олег вскочил.

Так и есть: со стороны левее города приближается что-то страшное!

Огромная… Туча?! Похоже. Потому что надвигающаяся на него и находящаяся сейчас километрах в десяти стена клубилась и сверкала из глубины своей иссиня-чёрной массы, яркими и извилистыми молниями!

И теперь, когда эта стена приблизилась на пару километров, пока смотрел, даже раскаты отдалённого грома слышались чётко.

Олег подхватил все свои немудрённые пожитки, смяв их в огромный ком, и что было сил рванул к лесу!

Успел почти вовремя: первые капли дождя, лупившего с силой мелких камешков, забарабанили по его спине когда как раз подбежал к первым деревьям. Если бы не безрукавка, синяков ему наверняка бы понаставили: он увидел, что это и не дождь вовсе, а небольшие градины! Размером с горошину, и голубиное яйцо.

Нырнув за подходящее, самое толстое из оказавшихся поблизости деревьев, Олег сердито подумал, почему жители Талцела не предупредили его о таком стихийном бедствии!

Но потом подумал, что жители города могли про это и вообще не знать. И не сталкиваться.

Потому что неясно: может, это уже началась та часть «приключений, и проблем, и врагов», которая предназначена Кураторами – лично для него?..

Хотя…

Шаман говорил, что «расхождение» их со Странником Путей началось только через два-три дня. А он и прошёл-то всего двадцать кэмэ.

Теперь грохотало прямо над ним, молнии сверкали даже сквозь плотно зажмуренные веки, и выло и свистело в ушах так, что он буквально оглох.

Дождь, теперь барабанивший вокруг громадными, с виноградину, каплями, правда, до него не долетал. Но нашёл способ намочить: по спине Олега, которой он прижимался к шершавому стволу, вдруг побежали ручейки воды.

Пришлось «отлипнуть».

Стиснув зубы, и трясясь от пронизывающего ветра, Олег про себя ругался. Хотя если бы он ругался и вслух, никто бы не услышал, такой вокруг царил кавардак!

Впрочем, долго это безобразие не продлилось: буквально через десять минут иссине-чёрная стена ушла в ту же сторону, куда он шёл, и почти мгновенно снова сквозь серые облака проглянуло солнце.

Олег снял промокшую безрукавку и рубаху. Рубаху одел запасную – из рюкзака. Подобрал с земли, покрытой мхом и опавшими листьями, какую-то ветку, сломленную бурей. Развесил на ней промокшее бельё.

Снова надел рюкзак. Распихал по ножнам на поясе оружие, лук и колчан повесил на плечо. Тетива не намокла: он заботливо укрывал лук на своей груди, прикрывая ещё и шапкой.

Вот теперь, с палкой с бельишком, торчавшей сзади, он действительно напоминал себе странника. Как не вспомнить старый, ещё чёрно-белый индийский фильм «Бродяга». Олег видел его отрывки, а мать смотрела каждый раз, когда его показывали по каналу «Ностальгия»: «Разодет я как картинка: я в японских ботинках, в русской шапке большой, и с индийскою душой!..»

Ну а он – в меровингских ботинках. Точнее, сапогах. И с русской душой. И как говаривал Хопер, «вы, русские, не сдаётесь».

Вот и вперёд. А то, что мать любила этот фильм…

Ну, у всех – свои собственные «памятные» моменты…

Может, в молодости они с отцом целовались под этот фильм на последних рядах кинозала.

Тогда кинозалы ещё пустовали…

Лес не отличался очень уж плотной, тёмной, и непроходимой, чащей: с дорожки, по которой он шёл, видны были многочисленные просветы, поляны, и тропинки: и пересекавшие его путь, и маячившие вдалеке. Подлесок, как и в самом первом его лесу, кое-где представляли кусты и папоротники. А сейчас, когда ветер и град снесли чуть не половину листьев и кучу ветвей, на земле поверх мха валялись буквально груды опада и мусора.

Вскоре непривычная тишина сменилась осторожными звуками: где-то совсем уж вдалеке заверещал кто-то вроде белки, заухал филин, заголосили мелкие и певчие птицы, и чаща наполнилась потрескиваньем и шуршанием: похоже, повылазили наружу змеи и какие-нибудь мыши и бурундуки. Вероятно, теперь расчищавшие вход в свои жилища-норы.

Олег не знал, сталкивался ли раньше кто-то из зверушек с такой напастью, но, похоже, сталкивался: пауза между отбытием грозового фронта и «вылезанием-очухиванием» заняла не более десятка минут.

Значит – не «для него исключительно», а – для всех. Обитавших здесь.

Привычно.

Ну и ладно.

Он старался своими новыми, не подбитыми металлом, сапогами, громко не топать. Напротив: ступал как можно тише, благо, и верх и подошва были из мягкой кожи: свинья!

Правда, хватало таких сапог ненадолго, но ему и нужно-то всего… Если верить Шаману – около трёх недель. Субьективно. Потому что кто его знает – как тянется время там, у Каинана и Михаила, и как – здесь…

В «стране Гудвина». Предназначенной исключительно для него.

Дорожка вела вовсе не прямо, как, казалось бы, должно было быть. Она поворачивала то левее то правее, отклоняясь каждые полкилометра-километр на примерно десять градусов. Олег долго не мог понять: для чего?!

Но единственный разумный ответ, который напрашивался: чтоб не давать путнику разглядеть, что там – за поворотом.

И это оказалось грамотно. С точки зрения «сюрпризов».

За очередным поворотом его уже поджидали.

И чешуйчатая монстрообразная тварюга, ростом с него, и в длину от кончика сердито подёргивающегося хвоста до кончиков обеих двухметровых бивней по центру огромного рогового «воротника», не менее пяти метров, настроена была явно…

Очень решительно. И агрессивно!

И едва Олег замер, рассматривая ящера, находившегося сейчас в паре сотен шагов, монстра, сердито склонила голову, поскребла поверхность земли тумбообразной ногой с «копытами» как у слона, и с утробным басовитым взрёвыванием бросилась на него!

Такого из лука не остановишь: бронированный!

Олег вспомнил, что именно так и выглядел трицератопс. Пока там, дома, шестьдесят шесть миллионов лет назад не вымер. Вместе со всеми остальными монстрами-ящерами, проще говоря – динозаврами. После падения огромного метеорита диаметром в десять километров в Мексиканский залив.

Ну а здесь…

Или метеорит не падал. Или монстр, что куда вероятней, приготовлен – специально для него. И именно поэтому он и выглядит… Карликом.

Настоящий трицератопс, насколько Олег помнил картинку с изображением монстра в сравнении с крошечной фигуркой человека, данной для масштаба у него в учебнике, был вдвое выше и длинней. Соответственно, и массивней. Собственно, и этот не маленький: раздавит только так. Если не проткнёт.

Да уж, растоптать «копытами», или проткнуть Олега рогом этому гаду сравнительно небольшой размер вряд ли помешает… Нужно срочно что-то придумывать! И такое, что не включало бы в себя работу луком или мечом.

«Придумалось» быстро: скорость приближения монстра массой явно не меньше пары тонн, была километров тридцать – даже если сейчас убежишь, долго не протянешь. Выносливости не хватит. Значит, остаётся…

Олег выбрал дерево потолще, встал прямо перед ним.

Когда динозавр приблизился, стали видны крохотные для такой туши карикатурные глазки: не больше бусин! Что, впрочем, не мешало им быть красными и сверкающими от ярости и злобного безумия! Сквозь открытый клюв высовывался кончик красного, словно кровь, языка!

Олег, не придумав больше ничего, снял с палки свою безрукавку. Принялся трясти ею перед собой:

- Торо! Торо! Фас! Давай, урод!

Когда обозвал уродом, и ещё потряс перед массивной мордой с клювом, словно заправский тореадор, своей импровизированной «красной тряпкой», чудище словно озверело: с диким, явно разнесшимся на всю чащу леса, рёвом, и трясением головой, устремилось на него ещё быстрей!

Олег дождался, когда опустившиеся рога почти достали куртку, и бросил её: с таким расчётом, чтоб накрыть глаза! И тут же сделал два огромных шага вперёд, оттолкнулся, и, словно через козла в спортзале, перепрыгнул через чудище и его костяной воротник, оперевшись руками о прочную, словно броня, спину, сделав переворот!

Дикий грохот и жуткий утробный вой, раздавшиеся тут же за спиной, достигли его ушей до того, как приземлился за хвостом твари!

Вот теперь только глухой как пень, или слепой как крот, не знали в этом лесу, что Странник Олег «встретился» с трицератопсом!

Отскочив в сторону, чтоб хвостом, забившим с жуткой силой, не переломило ноги, Олег с мрачным удовлетворением убедился в том, что какой-никакой «дурацкий», а план сработал.

Правый рог монстра глубоко ушёл в древесину, прочно там застряв. Левый оказался просто отколот примерно на середине, валялся в пяти шагах. Монстр, сбросив ненавистную тряпку, которая, к счастью, своё дело сделала, рычал, плевался слюной, рыл тумбами-ногами землю вокруг корней дерева, извивался всем своим бочкообразным туловищем.

Но выдернуть засевший в стволе рог и освободиться не мог.

Вдруг динозавр почти затих, лишь сердито фыркая, и кося моргавшим взглядом на Олега. Олег подошёл на пару шагов. Подобрал скомканную грязную безрукавку. Сердито сказал, обращаясь к косившему на него глазу:

- Ты первый начал! Я против тебя ничего не имел!

Когда вдруг прозвучал ответ, он чуть не грохнулся наземь:

- Даже если ты ничего мне делать не собирался, я должен был напасть на тебя! Я – Страж этого места! И никого не пропускать – моя работа!

Голос был глухим и басовитым, но слова были сказаны чётко, с отличной дикцией.

Олег потряс головой. Самовнушение?!

Но голос зазвучал вновь:

- Твоя взяла на этот раз. И я… Побеждён. Признаю. Обещаю больше не пытаться нападать на тебя, если освободишь меня. Но - только на тебя!

Олег, подышав поглубже, спросил:

- А – что? Часто тут мимо тебя проходят… Такие как я?

- Точно не знаю. Я здесь недавно. Ты – восемнадцатый за всё время, с тех пор как меня тут поставили.

Олег уже не удивился, когда на вопрос: «Кто?!» услышал:

- Не знаю. Но мне прямо в голову сказали, чтоб я никого, кто идёт по дороге, не пропускал.

- И ты…

- Старался. Ты – третий, от кого я признаю поражение. А ещё два раза меня… Убивали.

- Но ты же…

- Меня воскрешали. И тело оказывалось полностью целым. И здоровым. И я всё равно не знаю – кто. Поставил меня сюда и… Лечит.

- Наверное, больно было?

- Да уж, - удивительно, но огромная грубая махина криво ухмыльнулась, - Но несмотря на это я всё равно старался.

Выполнить свою работу.

- Ну, это, конечно, хорошо, что ты – такой добросовестный. Но ведь ты мог меня и убить!

- Конечно. Для этого и поставлен. И я действительно убил тринадцать таких как ты. Кажется, вы называете себя людьми. И ещё пятерых других. Не знаю, как они себя называют: поговорить нам не довелось.

- Круто. – Олег поразился простоте и цинизму, с каким это было сказано. Но, похоже, перед ним – киборг. Ну, или белковый клон, выведенный в какой-нибудь биолаборатории. С одной только целью. Не давать пройти. Интересно, что это были за существа, которым…

Повезло меньше, чем ему.

Поскольку он замолчал, монстр вполне спокойно, как и до этого, спросил:

- Ты… освободишь меня?

- А ты…

- Я ведь уже обещал.

- Тогда – ладно. Попробую. А сейчас посмотрим, что можно сделать.

Олег обследовал застрявший в стволе бивень. Застрял тот, конечно, капитально: погрузившись на добрую ладонь! Но этот факт сказал Олегу и о том, что древесина ствола достаточно мягкая.

И «выковырять» засевший рог будет нетрудно.

Но – долго.

Он ковырял кинжалом вокруг рога, усевшись с позволения монстра прямо на холодную чешуйчатую морду, добрых полчаса, вырезая и выкрашивая щепочки, пока трицератопс не смог наконец, с помощью Олега, тоже упёршегося в ствол, поднатужившись изо всех сил, выдернуть-таки своё «орудие».

Отлетевший от рывка назад, и даже севший на пятую точку монстр, буркнул, пытаясь отдышаться от усилий:

- Спасибо. Меня Хлодвиг звать.

Олег, оставшийся сидеть на своей пятой точке, у дерева, кивнул:

- Очень приятно. А я – Олег. Кстати: всё хотел спросить, откуда ты знаешь мой язык?

- Вот уж не знаю. Но как-то знаю. Я мог разговаривать с каждым из путников, кто приходил ко мне. Правда, не все хотели со мной… Беседовать.

Олег подумал, что с этим-то всё понятно: ещё бы! Станешь разве разговаривать с двухтонной махиной, только и мечтающей убить тебя!

Впрочем, тут же ему в голову пришла «интересная» мысль:

- Хлодвиг. Ты чем питаешься? Ты же, вроде, травоядный?

- Хм. Озадачил ты меня. Если честно – я над этой проблемой не задумывался. Поскольку ничем я не питаюсь. Я и не пью никогда.

Олег ещё больше утвердился в мысли, что перед ним – механоид. Существо, комбинированное из настоящих костей и плоти, и какого-нибудь… Мини-ядерного реактора.

- А как ты отнёсся бы к моему предложению… Сопровождать меня в путешествии?

- Плохо бы отнёсся, Олег. Мне нельзя удаляться от того места, где я базируюсь, больше, чем на километр.

- А что будет, если попробуешь?

- Я пробовал. Начинает жутко болеть голова и все мышцы.

- Вот как. – Олег подумал, что это очень похоже на Кураторов: изготовить беспрекословно послушного могучего механоидного раба, и контролировать его простыми, циничными, но – действенными способами, - Ну а о своей жизни вообще ты когда-нибудь задумывался? Кто тебя создал? И чинит. И почему имеет право заставлять тебя делать то, что ты делаешь?

- Н-нет. – было заметно, что вставший снова на ноги, и сейчас явно задумавшийся монстр несколько растерян, - Ни о чём таком я никогда не думал. Я всегда жил и живу только своей задачей! И старался и стараюсь выполнить её как можно лучше!

Олег решил свои раскладки о том, что Хлодвиг – механоид, с намертво вложенной программой, монстру не говорить. Тот и так расстроен, тем, что его победили, и незачем расстраивать его ещё больше.

Поэтому Олег сказал:

- Хлодвиг. Извини, что пришлось обругать тебя, и испортить один из твоих замечательных рогов. Но как-то ведь я должен был пройти! И ты меня должен понять – у меня своя «работа»!

- Я понимаю. Понимаю и то, что меня ты… Преодолел. Ну а рог… Ничего страшного. Говорю же: меня починят. Рог отрастёт за пару часов.

- Отлично. Ну, если мы всё выяснили, я, пожалуй, пойду дальше.

- Конечно. Счастливого пути.

- Спасибо. И тебе – счастливо оставаться.

Олег повернулся и пошёл по дорожке из жёлтого кирпича. Хлодвиг затрусил рядом, словно собачка (Ну и собачка: от его копыт в траве оставались те ещё вмятины!). Дойдя до места, откуда бросился, сказал:

- Я рад, что ты меня не убил. А ведь мог бы! Один из моих путников так и сделал!

Олег вспыхнул:

- Может, я и не очень хороший человек, но побеждённого противника я не добиваю. Это… Нечестно. И непорядочно.

- Рад, что ты так считаешь. Однако!

Должен предупредить: дальше тебя встретят Сцилла и Харибда. А они жалости не знают. И разговаривать не станут. Поскольку не умеют!

Олег почесал в затылке. Но сказал:

- Хлодвиг. Спасибо, что предупредил. И…

Я тоже рад, что тебя не убил!

Дорожка всё так же изворачивалась каждые полкилометра: так, чтоб из-за стволов и подлеска не видно было дальше километра.

Олег очень внимательно осматривался по сторонам, и назад глядеть периодически – не забывал. Впрочем, думать ему это не мешало.

Вот: «страна Гудвина». Дорожка из жёлтого кирпича. Преграды, приключения… А где друзья?!

Почему никого ему в подмогу и для компании не дают?!

Ведь горожане полностью погружены в свой быт, и идти со Странником если кто и отважится – так только какой-нибудь отщепенец. Вроде иноверца-Шамана. Да и то – не с каждым Странником. Или Хлодвиг. На Страшилу похож, конечно, но – только тем, что реально пугает. И ни о каком «оставлении поста» речи нет. Дальше: вот ждут его какие-то Сцилла и Харибда. Но с ними – «нельзя договориться!»

Значит, придётся убить. А раз так, он всё равно остаётся без друзей и спутников.

Впрочем, Каинан так и говорил – Путь должен пройти один человек. Сам. То есть это – как бы… испытание. Квест. На одного игрока. Как в видеоиграх. Хотя – он мысленно усмехнулся! – сейчас квесты в видеоиграх и бродилках и стрелялках, рассчитаны на вот именно, нескольких партнёров…

А тут…

Может, чтоб не на кого было переложить ответственность за принятые решения? И уж - «проявить» полностью боевые навыки?

И если облажался – ну так и получи! Растопчет тебя Хлодвиг, или замочат гворлы, или…

А вот интересно – чем и как могут убить его Сцилла и Харибда?

А очень скоро, не более, чем через два часа он это выяснил.

Что его несколько напрягло: как раз подыскивал местечко на травке, чтоб расстелиться и пообедать.

Правда, он так и так собирался настороженно отнестись к плотным и высоким кустам справа от дорожки, в которых запросто мог бы кто-нибудь коварный и не очень большой, спрятаться. Как вдруг!..

Слева раздались какие-то звуки. Странные. Не то, чтоб угрожающие, а… Скорее – привычно домашние, деревенские! Ностальгические!

Словно кудахчет курица. Курица-несушка. И, чуть сместившись в сторону, Олег именно её и увидел!

На полянке справа, и чуть спереди, вытанцовывала, скребя жёлтыми чешуйчатыми лапами, словно она выкапывает оттуда червяков, и приглашает цыплят на пиршество, как раз курица. Обычная. Домашняя. Рябая: серо-чёрно-жёлтая. Весьма лохматая: перья так и топорщились. Зрелище, конечно, было умилительным, и располагало расслабиться, и подойти посмотреть, но…

Но Олег, приглядевшись внимательней, обнаружил, что никаких цыплят возле «несушки» и близко нет, а сама она кажется обычной только из-за того, что находится далеко: не менее, чем в ста шагах! И размером лишь чуть-чуть уступает африканскому страусу!!!

Сцилла?!

Но…

Хлодвиг сказал, что их – двое!

Поэтому Олег, сдав чуть назад, начал… Обходить кусты справа дорожки! Меч из ножен вытащил, и держал обеими руками: если первая – размерчиком со страуса, Сцилла, то вторая, скорее всего сидящая в засаде за кустами, и готовящаяся по методике велоцирапторов, охотящихся парой, нанести с фланга коварный и могучий смертоносный удар – точно Харибда!

И вряд ли она будет мельче!

Он правильно угадал, и почти тут же обнаруженная тварь, теперь в зелёных перьях, и куда крупнее первой, поняв, что их тактика раскрыта, с гортанным кличем кинулась на него!

Поскольку дистанция до неё, хоть Олег и обходил по большому радиусу, не превышала десяти шагов, атака имела неплохие шансы на успех! Бы.

Если б только Олег, просчитавший ситуацию заранее, не был готов!

А именно – отбросив рюкзак, лук и колчан, обеими руками крепко держал меч!

Про страусов нанду, размером с которого и была вторая тварь, оказавшаяся, правда, весьма оперённой и «пушистой», он знал хорошо только две вещи: бегают со скоростью до семидесяти кэмэ в час, и – удара копыта с огромным острым когтём боится даже лев, «царь зверей»!

Пришлось дождаться, пока кудахтавшая словно заправская несушка тварь подбежит на три шага, после чего швырнуть ей в морду шапку, и нырнуть прямо в ноги!

Олег понимал, конечно, что перерубить основную «берцовую» кость не получится, поэтому метил в сустав опорной ноги! Ему нужно было, чтоб нога не болталась в воздухе, а твёрдо стояла на земле!

Время словно растянулось: так и всегда у него бывало в критический момент! Монстра раззявила буркалы и рот, пытаясь не то увернуться, не то – клюнуть летевший к ней странный маленький предмет!

А в это время его меч, двигавшийся для него словно в замедленном кино, ударил прямо в массивное утолщение чуть пониже кромки перьев, ноги в добрую его руку толщиной: сустав!

В удар он вложил всю силу, какую ощущал, и понимал, что второго шанса не будет! И несмотря на то, что он ни на что не опирался ногами, а летел, удар получился что надо! И достиг цели.

С диким воплем-криком чёртова «Харибда» завалилась на спину, свирепо сверкая на него огромным чёрным глазом, дрыгая целой ногой, и хлопая крыльями! Так, что в воздух взлетела пыль, опавшая хвоя, и перья. А голосила тварь теперь так, что чудо, как с деревьев листья не посыпались!

Сволочь. Ну, теперь-то весь лес снова знает, что тут проходит Олег, «гроза местных зверушек и пташек»!

Он лишь сейчас, откатившись подальше, кинул взгляд на «Сциллу».

И вовремя!

Молча, на всех парах, широко раззявив нацеленный на него клюв, помогая себе взмахами крыльев, и развивая уж никак не менее тех самых семидесяти кэмэ, к нему неслась товарка таври с перерубленной ногой!

Олег, мысленно воздав благодарность Мастеру Петеру, выработавшему у него «автоматизм», подхватил отброшенные вбок лук и колчан. Торец стрелы словно сам собой лёг на тетиву!

Первая вошла озлобленной птице в грудь. Та дёрнулась, словно он обварил её кипятком, и чуть замедлила ход. Но даже не заорала!

И не остановилась, и грозного вида не утратила.

Олег натянул тетиву немного сильней. Сделал коррекцию – чуть опустил точку прицеливания.

Вторая стрела, выпущенная уже с каких-то десяти шагов, сделала своё дело: явно пронзила сердце, скрытое за мощными мышцами грудины!

Не добежав до него всего пяток шагов, «Сцилла», как бежала, так и рухнула наземь, пропахав ту ещё «колею» туловищем! Перья так и полетели!

Злобные, словно у акулы какой, глазёнки, продолжали, впрочем, смотреть на врага, нисколько своей ненависти не утратив.

Олег ждал. И вот клюв раскрылся, словно его обладательнице не хватает воздуха, а чёрные глаза словно бы затянуло некоей… Дымкой.

И они погасли.

Да, именно так: теперь он прекрасно понимал значение этой поэтической метафоры. Тварь затихла окончательно, лишь пару раз дёрнувшись. И словно растеклась по земле, превратившись из грозного монстра – в пучок замызганных перьев…

Ф-фу-у-у…

Однако радоваться рано: ещё жива, хоть и поутихомирила свои выкрики, её напарница! Правда, когда увидела, как сдохла её компаньонка, снова было заверещала по-настоящему истошно, но сейчас почти затихла. Перевернулась на брюхо. И явно – ждёт. Притихнув, но не утратив (Скорее – наоборот!) жажды прикончить его!

Олег хмыкнул: вот спасибо Хлодвигу. Предупредил о главном: тварей – двое! И если бы не знал, точно – «купился» бы на квохтание перед несуществующими цыплятами… Умилился бы. И схлопотал бы!

Вероятней всего одного удара таким клювом, или «копытом» ему бы хватило с избытком: или голову снесли бы, или просто череп проломили.

Он подошёл на пять шагов к «Харибде». Сказал:

- Я не хочу тебя убивать. Обещай, что не тронешь меня, когда я пойду дальше.

Злобный выпад клювом, от которого еле успел увернуться, раздвинув ноги, был ему ответом! Хорошо, что совсем уж близко не подошёл: как раз на метр больше, чем достала голова с чудовищно массивным и прочным на вид долотом-клювом!

Действительно – невозможно договориться.

Впрочем, чему удивляться: «куриные мозги»!

Интересно, сможет ли она его действительно - преследовать? Но как? Ползком?

Проверять Олег не собирался. Поэтому, хоть он и чувствовал укоры совести (В поверженного врага не стреляют!), но выпустил почти в упор третью стрелу. Подлость там, не подлость – а эти твари его не пожалели бы. А Гузель сказала, что тут ничего нельзя «оставлять на произвол судьбы». И особенно – живого врага за спиной…

Вот и не будет он оставлять за спиной чёртову «курицу». А вдруг её тоже, как и Хлодвига, «чинят»?!

Не прошло и полминуты, как погас блеск в глазах и этой, грохнувшейся на мох и опавшую хвою, головы.

Олег вернулся к первой убитой. Крови вытекло немного. При всей казавшейся массивности, в ней оказалось не больше тридцати кэгэ – это, видать, перья придавали объём. Когда перевернул, смог достать и обе свои стрелы с бронебойными наконечниками. Правда, одну из них птица всё же надломила, падая. Пришлось наконечник с древка снять, спрятать в карман рюкзака, а испорченное древко выкинуть. А ничего: стрелы ещё есть, а новое древко он, пока идёт по лесу, уж как-нибудь выточит. Нож ему дали. Да и кинжал – очень острый.

Вот им, и мечом, он и отделил одну из «куриных ножек» у птицы поменьше: «Сциллы».

Ну и ничем это «бёдрышко» от того, что продавали у них в супермаркетах, не отличалось.

Разве что размером.

Насобирав валежника, и здесь имевшегося в изобилии, словно и сюда добирался давешний ураган, Олег вынул подаренные ему кремень и кресало: сейчас посмотрим, каковы вы на вкус, «продукты чьей-то генной инженерии»…

И хотя до «вечера» ещё далеко, для одного дня Пути приключений, как ему кажется, достаточно.

Поэтому.

Нужно плотно пообедать «курятиной» которой ему подфартило разжиться, да и…

Устраиваться на ночлег!

Тем более, что на территорию, которую охраняли эти две монстры, вряд ли кто посторонний решится сунуться в ближайшее время!

Кусочки он сделал, размером как у обычного шашлыка. Нанизал на прутики от дерева вроде ивы – с тонкими длинными ветками.

Однако практика показала, что ветки этого дерева лучше больше не использовать: там, где они соприкасались с мясом, оно горчило. Ну а так…

На вкус шашлык оказался замечательным: нежным, сочным.

Доедая четвёртую палочку, Олег решил, что сейчас нарежет кусочков ещё на пару трапез, и доест сегодня вечером и завтра на завтрак. Потому что нет у него холодильника, и мясо вряд ли сохранится дольше.

Доев шашлык, и закусив сухофруктами, он так и сделал.

Подбросил полено потолще в костёр, расстелил спальник рядом.

Засыпать при свете он уже привык.

Вот только зря он расположился поблизости от трупов чёртовых «кур».

Не прошло, как он определил по солнцу, и трёх часов, как его разбудили странные звуки: привлечённые запахом падали к костру стали стягиваться именно падальщики.

Против бурундуков и барсуков (Как он условно назвал этих мелковатых, с хомяков и кошек, чёрно-серых полосатых зверьков.) он ничего не имел. А вот против гиен…

Гиенки оказались практически такими же, как те, с которыми воевал в самом начале с помощью сучковатой дрыны. Вот только было их…

Побольше двух десятков. Они обложили его, подойдя со всех сторон, и пока держась на расстоянии около двадцати шагов, но намерения стаи были ясней некуда: твари и облизывались, и перегавкивались, и скалили на него зубы. И Олег понимал, что рано или поздно – кинутся! И не поможет ему даже огонь. Который, кстати, практически прогорел, и только из центра костерка поднимался лёгкий дымок.

Пришлось сунуть туда, в центр, несколько прутьев потоньше, и подуть: он аж закашлялся, поскольку зола полетела на несколько шагов вокруг! Но вскоре огонь весело потрескивал. И стая гиен почтительно отошла на ещё десяток шагов подальше. Правда, не ушла и не заткнулась.

Не видя смысла вступать в ненужную схватку, и решив поэкономить стрелы, он свернул спальник. Уложил рюкзак. И, взяв в руки меч и пучок горящих ветвей, двинулся к дорожке, и – дальше по ней.

Стая, как он и рассчитывал, не напала. И морды их были дружно направлены туда – на вожделённую еду. И едва он отошёл на полсотни шагов, твари кинулись к тушам, рыча, визжа, и грызясь между собой. Благо, ничто не препятствовало: от туш до костра было достаточно далеко.

Олег, покачав головой, двинулся вперёд.

И, хотя в рюкзаке имелся сырой «шашлык», который не мог не «пахнуть», преследовать его и не подумали.

Ветки он выбросил лишь когда стая и туши скрылись за очередным поворотом дорожки.

Шашлык он дожарил часа через четыре, когда остановился на привал.

Нельзя сказать, что он выспался, но на ночлег располагаться, вроде, было или уже слишком поздно, или слишком рано. Поэтому съев пять из получившихся десяти поджаренных палочек, он собрал свои вещи и, снова завернув кусочки в «скатерть» Гузель, и засунув в рюкзак, двинулся дальше.

Правда, через час его продвижению по дорожке пришёл конец.

Вначале вдалеке, но по мере приближения перед ним всё отчётливей и выше воздымалась…

Стена.

А сделана она оказалась из тех же самых кирпичей, что слагали и дорожку. Скреплённых чем-то вроде самого обычного цемента. Или изначально серого раствора, или посеревшего от времени. Вот только в высоту стена достигала метров семи, и тянулась, насколько хватало взгляда, в обе стороны.

Олег, подойдя вплотную, убедился, похлопав ладонями, и поколупав ногтем, что стена сугубо материальна, и дорожка упирается прямо в её торец. А кусты и деревья перекрывают поле зрения в оба конца: кончается ли где-нибудь там это казавшееся непреодолимым для штурма безобразие, не видно.

Пришлось почесать многострадальный затылок, да выбрать подходящее дерево: нашлось такое в шагах пятидесяти слева. Оно было прямым и высоким, шершавая кора, наросты, и остатки старых сучьев позволяли надеяться, что удастся забраться наверх, а оттуда, с помощью, скажем, вон той длинной толстой ветви, перебраться непосредственно на саму стену!

А вот как спуститься с той стороны, поскольку у него нет верёвки…

Ну, это он уже там, наверху, прикинет.

В самом крайнем случае залезет обратно на ветку, спустится, и поищет другое дерево: с какой-нибудь лианой потолще.

Олег оставил под деревом, похожим на платан, рюкзак и кинжал. Пояс с мечом перекинул через шею: не такой он дурак, чтоб остаться безоружным! А вдруг какая-нибудь хитрая тварь (Или – твари!) прибежит, пока он будет лазать, и отрежет его от оружия?!

Забрался наверх действительно почти без проблем: царапины и ругательства не считаются. Вот только ничего хорошего он не увидел.

Стена оказалась не совсем стеной.

Вернее, она была не одна: чуть дальше, метрах в шести от внешней, возвышалась вторая, точно такая же. А поднявшись по стволу ещё выше, чтоб уж охватить взором всю картину, он обнаружил, что всё это – огромный лабиринт, сложенный как раз из жёлтых монолитных, и на вид неплохо сохранившихся, стен. Высотой каждая – примерно в те же семь метров, и толщиной по кромке – не более двух. И между стен практически везде – всё те же шесть метров. Что, в-принципе, критично. Он больше, чем на пять – не прыгает…

Стены сходились и расходились строго под прямыми углами, образуя «перекрёстки», поворачивая, переходя друг в друга, и конца-краю лабиринту видно не было: всё это гигантское сооружение терялось в туманной дымке горизонта, занимая всё видимое пространство и спереди, и с обеих сторон: не обойдёшь! Словно издеваясь над здравым смыслом, (Какой это идиот не поленился, не пожалел кирпича и времени, и такое построил!!!) и напрягая его воображение, и заставляя кусать губы.

Гады. Им, похоже, некуда девать и ресурсы, и время. И затруднить ему путь вперёд они готовы буквально любой ценой.

А ещё правильно он, значит, понял: раз его не трогали и не нападали целых пять (!) часов, значит – готовили что-то действительно хитрое. Масштабное. Подлое, и «неубиваемое». (Неужели всё это возведено за пять часов?!)

В такое верится с трудом.

Но тогда, получается, все, кто шёл тут до него, как-то преодолели?!

Обошли? «Перелетели»? Ведь по-другому - никак!

Каменные стены толщиной в два метра долбить мечом или ковырять кинжалом бесполезно. А кроме того, даже попади он внутрь – как он выберется обратно наружу?! А самое главное – как узнает, что пора выбираться, и именно вот эта стена – последняя?!

С другой стороны, никто ведь ему не запрещает идти прямо поверху, по кромке стен. Кромка кажется ровной, и вполне проходимой. Но!

Тут ведь надо идти так, чтоб не приходилось перепрыгивать через открытые места между стенами! Ведь шесть метров – это шесть метров. И даже с разбега он вряд ли перемахнёт… Дома ведь не удавалось.

То есть – опять получается, что пойдёт-то он по «дорожке», но чтоб не ошибиться и не зайти в тупик, нужно заранее наметить маршрут. А как он его наметит, если лабиринт отсюда полностью не виден?! Ведь уже на расстоянии полукилометра все верхние кромки стен сливаются в один сплошной жёлто-серый «монолит», тянущийся до горизонта!

Пришлось забраться по дереву, которое уже начало угрожающе скрипеть и гнуться под ним, ещё выше, и глядеть, глядеть, прикидывая.

Так. Ну вон там, пожалуй, пройти можно – вон до туда. И если потом пойти налево, то… Нет. А если – отсюда? Всё равно – нет: нужно будет перепрыгивать. И вон там – бесполезно. Чёрт.

Задали они ему задачку.

Если начать проходить на «их условиях», он завязнет, застрянет здесь на неизвестно сколько дней. И развести костёр, и нормально отдохнуть на стене будет точно невозможно!

Что же делать?!

Он спустился до намеченной ветви. Перебрался на саму стену. Потопал. Нормально! Подойдя к внутренней кромке, обнаружил, что всё пространство между стенами густо заросло травой. Такой же, как в степи. Ну правильно: дожди наверняка идут и тут, а вот разных там сусликов и бурундуков, чтоб кушать всё это сено, похоже, нет!

Он плюнул вниз. Плевок бесшумно скрылся у подножия стены, в траве. Даже не шелохнувшейся.

Он снова забрался на ветку. Спустился вниз. Что делать дальше, представлял плохо. С одной стороны он – в тупике. С другой – ему до сих пор не предоставляли неразрешимых задач. Значит, нужно подумать.

Решив, что утро вечера мудренее, он снова разложил свой немудрёный скарб, и развёл костерок. Подогрел и доел шашлык. За вяленное мясо в своих запасах он не волновался: как сказала Флора, оно хранится на воздухе не менее года. А то и больше. Только вот до этого доводить не хотелось бы.

А вот с водой…

Напряжёнка. Воды в бурдюке осталось не более, чем на день. А ручьёв он не… А, нет: видел! Правда, сам ключ не видел, но островок ну очень пышной и кустистой ярко-зеленой травы и другой растительности видел: значит, ключ наверняка там есть!

Стало быть, нужно так и так сходить. Напиться вволю, да и набрать в свою ёмкость.

И поскольку до этого места не более десяти минут, то самое время выспаться, отдохнуть, раз опасного зверья не видно, и потом сделать это!

Проснувшись, он снова собрал всё хозяйство. Даже не позавтракав, двинулся к ключу.

Нашёл его без проблем: вот он, красавчик. Чистый, маленький, и дающий начало небольшому ручейку. Вот сейчас Олег пожалел, что не взял никакой кружки: набрать из мелкого русла воды доверху бурдюка было трудновато. Но он справился, руками утопив один из боков своей тары в мягкую тину дна, так, чтоб ёмкость оказалась полностью притоплена под водой. Не без удовлетворения он смотрел, как бока бурдюка надуваются.

Тина оказалась сплошь из корней и перегноя, и почти не давала мути.

Порядок.

Бурдюк он теперь нёс в руке, чтоб не мочить водой, оставшейся на его стенах, своих продуктов в рюкзаке. До стены дошёл за те же десять минут.

Тут ничего не изменилось.

Разве что птички расчирикались громче обычного. А, всё верно. «Рассвет». Пора завтракать, да вить гнёзда.

Гнездо ему вить не нужно, а вот позавтракать…

Он снова подбросил веток в остатки своего очередного дымящего костерка, и поглядывал на него, поскольку «греть» или жарить ему уже было нечего, больше для самоуспокоения. Доев положенную порцию сухарей, принялся за вяленное мясо и сухофрукты. Не сравнить, конечно, с тем, что он ел вчера, но…

Ворчать и привередничать глупо: ему и так дали самое лучшее из того, что у горожан было! Кроме, разве что, грибов. Но про них Флора сказала, что если собранные не поджарить и не съесть в течении пяти-шести часов, превращаются в липкую и вонючую слизистую труху… Несъедобную.

Так что с собой не потаскаешь.

Но вот он и подошёл снова к стене.

Сволочи! Как же это дело преодолеть?!

Он снова постучал по ней ладонями. Попинал сапогом. Кирпичная кладка не сдвинулась ни на миллиметр. А если мечом?

А вот с мечом произошла странная вещь.

Он не смог даже коснуться стены остриём меча: «стена» перед ним…

Расступилась!!!

Олег невольно отскочил назад. Посмотрел на меч, который невольно отдёрнул от стены. На стену, «отверстие» в которой почти мгновенно затянулось – словно и не было там только что полуметровой в диаметре, и такой же глубины дыры!

Странно.

На «сон» не похоже. Впрочем, на «волшебство» тоже. Значит, тут действуют некие чисто «научные», физические, законы. Ему непонятные, но от этого не менее действенные!

Получается, он своим мечом может сам себе проложить «проход» через вот это… эту… этот… Мираж?!

Но ведь руки-то – не пропускал!!! Или…

Или тут всё так настроено, что металла эта стена не выносит? Хм-м…

Он попробовал кинжалом.

Дыра снова возникла. Но!

Она оказалась куда меньше и мельче, чем та, что возникла при приближении к поверхности кирпичей - меча.

Стало быть, из чего бы не состояла эта штука, и каким законам не подчинялась, реагирует она на массу. Массу приближаемого к ней металла.

А если попробовать соединить вместе – меч и кинжал?!

Когда нашедшимся в кармашке рюкзака шнурком связал меч, кинжал, и все стрелы наконечниками вперёд в единое целое, получилось очень даже неплохо: стена расступилась в радиусе полуметра от центра этой глупо выглядевшей конструкции.

Отлично.

Уж в дыру-то поперечником в метр он как-нибудь пролезет! Пусть даже придётся и скорчиться, или пригнуться!

А на то, что выглядит всё это до жути глупо и неправдоподобно – наплевать! Пока некие «средства» помогают ему преодолевать Путь, с тем, что он выглядит глупо и сам, он уж как-нибудь смирится!

Ему пришлось ввести коррекцию: «дыру» делать на такой высоте, чтоб видна была дорожка из жёлтого кирпича: она-то при приближении меча «исчезать» или «рассасываться» и не подумала. Но и слишком низко делать проход смысла не было: иначе пришлось бы двигаться вообще - ползком!

Плохо было только то, что дыра за ним – снова закрывалась, и когда оказывался в самой середине толщи кирпичной кладки, видно не было ни-че-го. Ни единого лучика света.

Поэтому он не мешкал: двигался почти с обычной скоростью пешехода, осторожно преодолевая участки меж стенами, заросшие травой, каждый раз напряжённо всматриваясь в пустое пространство с обеих сторон. И всё равно вздыхал с облегчением каждый раз, как оказывался на свету!

И тут же шёл к следующей стене, держа кончик меча как можно ближе к своей груди. Стена беззвучно, словно по волшебству, открывала очередной проход… Страшно, непривычно, выглядит поистине дико, но – надо пользоваться найденным решением, пока ему это позволено!

Вокруг был чёртов лабиринт, его стены сильно ограничивали кругозор, но Олег не позволял себе отвлекаться: он должен постараться пройти весь этот проклятый мираж до того, как проголодается, или, если всё же придётся останавливаться на отдых и обед, пока у него не кончится еда и вода. А ведь с дерева конца-края этому безобразию видно не было…

Значит, минимум – двадцать - двадцать пять кэмэ.

То есть – не менее дня пути.

И пусть приходится пригибаться и ползать на карачках – плевать. Он должен двигаться. Благо, путеводная дорожка перед ним. И не «тает», и не поворачивает, а – ведёт!..

Но попутно всё равно одолевали его неуместные и страшные мысли: а что, если вдруг в один прекрасный момент меч не «сработает», или эффект «проницания» выключат, и он застрянет прямо посреди двухметровой стены?! И задохнётся тут! А что, если дорожка – лишь «обманка», и его кто-то хитро…опый намеренно ведёт не к его Цели?! А что, если попадётся настоящая стена – против которой его меч окажется бесполезным?!

От таких и других мыслей его отвлекли в очередном «межстенном» промежутке: на расстоянии примерно десяти шагов от него паслась чья-то ну очень толстая и высокая, сплошь в неаккуратных складках… Задница.

Но вот она замерла, похоже, учуяв его запах! И её обладатель принялся разворачиваться: неторопливо, как действует монстр, прекрасно осознающий свою мощь и силу!

Ого! Двурогий носорог! Чёрный! Четырёхтонный!

Говорят, что именно они, пока браконьеры их там, в Африке, не выбили под корень, и были самыми грозными, страшными, и абсолютно не знающими пощады, человеконенавистническими тварями!

Олег не стал ждать, когда чудище, явно его заметившее, и принявшееся разворачиваться, фыркая и моргая, ломанёт к нему, а ринулся к следующей стене!

Благо, она не выкинула «фортель», а открылась, как обычно.

Уже преодолев эту стену, Олег услышал. Как топает, ревёт, и тыкает рогом в кирпичи стены четырёхтонное воплощение гнева и самодурства.

Но к счастью, для рога носорога, как и для рук и тела Олега, стена оставалась несокрушимым препятствием!

Олег постарался несколько ускориться: если здесь водятся носороги, никто не гарантирует, что нет и других тварей – ещё похлеще! То есть, получается, ни обедать, ни, тем более, ночевать здесь он не сможет! И пусть голодный, и невыспавшийся, но он должен преодолеть!

Чтоб остаться живым.

Судя по солнцу, которое так и кружило по небольшому овалу своей траектории прямо над его головой, выбрался он через полтора дня. По дороге он позволял себе только пить, и закусывать прямо на ходу только кусочками сухофруктов и вяленного мяса. Видел за это время стадо, если его так можно назвать, зверушек, похожих на самых банальных кроликов, слоновую черепаху, барсука, или скунса, (Расцветка была странная: в чёрно-рыжую полоску!) одну здоровенную – метров десять! – змею, пару антилоп, три зебры, и медведя. Медведь было ринулся его преследовать, но отвял, когда Олег «ушёл» в стену. Остальным его присутствие было до лампочки.

Может, тут водились и другие зверушки и пресмыкающиеся, но Олег этого выяснять не собирался. А больше всего ему запомнился эпизод, когда, едва он выполз из очередной стены, ему в плечо на полном ходу врезалась какая-то пичуга, размером и цветом похожая на воробья. Пичуга отлетела в траву, но не испугалась, а принялась что было сил возмущённо чирикать. Из чего Олег сделал вывод, что практически не пострадала. И сообщил ей, что она – дура, и лучше бы ей заткнуться, пока не прибежал какой-нибудь кошак. Пичуга проигнорировала.

Олег, пожав плечами, скрылся в следующей стене.

Только когда выбрался наконец на казавшуюся бескрайней равнину с холмами и лесом вдалеке, оставив за спиной последнюю стену, вздохнул с облегчением.

И прямо у подножия стены расстелив спальник, завалился отсыпаться.

На краю сознания пронеслась мысль, что раз там водятся травоядные и хищники, значит, должны быть и источники воды: реки или ключи. Но эта мысль проскочила, оставив его как-то уж совсем равнодушным: раз выживают как-то – значит, всё их устраивает…

Однако, как он ни устал, привести в «боевое» положение меч, кинжал, и лук со стрелами не забыл.

Проснулся от предчувствия опасности.

А вскочив на ноги с мечом в руке, обнаружил, что земля под ногами вдруг буквально заходила ходуном!

Землетрясение?!

Он, снова сгребя в охапку своё «хозяйство», ринулся на всех парах прочь от стены лабиринта!

И вовремя.

Оглянувшись на бегу, увидел, как буквально в ту же секунду вся кладка пошла жуткими трещинами, и с чудовищным грохотом, в тучах пыли, осела! Превратившись в огромную груду обломков и осколков, ещё какое-то время проседавшую, трещавшую, скрипевшую, и выкатывающую наружу кирпичи…

Он положил своё барахлишко перед собой. Внимательно осмотрел периметр образовавшейся груды. Точнее – гряды, в два человеческих роста.

Но никто оттуда злобный или агрессивный не появился. Похоже, все погибли! Ну, или не было там никого. А всё, что ему показывали – было очередным миражом…

Да, странное тут место. Пространство. «Страна Гудвина»!

И странные эти «Кураторы», которым зачем-то надо прогонять таких как он через «крысячий» лабиринт. Или, лучше сказать - полигон. Вот только полигон этот – чертовски больших размеров. Чуть ли не на полпланеты…

Кому под силу создавать такие сооружения, как то, что только что полегло перед ним, рассыпавшись в труху, и вообще: всех этих гворлов, жителей Талцела, зверушек и монстриков?! Вернее – «монстрищ».

Теперь ему казалось, что и жители города запросто могли бы быть такими же фантомами, как чёрный носорог, или вот этот лабиринт…

Однако же – вот они, меч и кинжал. И стрелы. Которыми горожане его снабдили. Прекрасно это оружие поражает врагов.

Вот только если враги – тоже миражи, ничегошеньки этот аргумент не доказывает.

Ясное дело, что под силу такое «ощущаемое шоу» - не людям! Или…

Или всё же – людям, но из далёкого-далёкого будущего: ведь раз они могут путешествовать по эпохам и странам, значит, владеют такими технологиями, каких он и представить-то не может. А, следовательно, не может понять и их побудительных мотивов! Может, к примеру, они, как в «Звёздных войнах», снимают о его «приключениях» учебный фильм? Который затем показывают детям…

Своим.

А зачем?

Чтоб увидели и поняли побудительные мотивы и критические решения и действия людей «примитивных» эпох? Ознакомились с «первобытными» инстинктами? И «автоматическими реакциями» на опасность и врагов?

Бессмысленные рассуждения.

Он подумал, что шансов узнать правду у него нет. Даже по ту сторону Портала. Ведь всё же, скорее всего, его вернут туда, откуда взяли, в то самое место и время, а воспоминания – вообще сотрут!

Во избежание.

Чтоб уж он - ни с кем не смог поделиться. И не мешал другим возможным участникам «звёздного шоу» своими рассказами, которые могли бы стать известны, если бы…

Если бы, например, он опубликовал роман об этом приключении: в виде фантастического произведения.

Покачав головой, (Сроду за ним не водилось такого: писать о чём-нибудь!) он стал собираться.

Когда дошёл до первой «лесополосы» поразился: сквозь примерно двести метров стволов и кустарника проглядывало…

Что-то вроде реки!

Неширокой, но явно текущей.

Подойдя, обнаружил, что это не столько река, сколько неширокий и вряд ли глубокий ручей: метров пять в ширину, и видно, как от дна, которое явно неглубоко, на поверхности мутного от глины потока возникают этакие бурунчики…

Дорожка ныряла прямо в русло, возникая на той стороне. Хм-м-м…

А если попробовать перейти прямо вброд?

Но для этого придётся, чтоб не намокли, снять сапоги и портянки.

А если в глубине водятся какие-нибудь пиявки?!

Олег не стал раздумывать долго: двинул прямо по дорожке. Она оказалась не скользкой от тины и глины, как он боялся, а нормально держала подошву. Глубина… Достигала ему середины бёдер.

Перейдя ручей как можно быстрее, он сел наземь, и поспешил снять обувь и вылить из неё воду. Портянки размотал тоже быстро. И хорошо, что поступил так!

В одной из обмоток обнаружил здоровенную, с ладонь, жёлтую многоножку: с миллионом лапок, сотней сегментиков, к которым эти лапки крепились, и чудовищными челюстями-жвалами на переднем конце туловища. На заднем имелись две длиннющие, с палец, антенны-усика…

Пришлось портянки вытряхнуть как следует, и вытрясти сапоги. После чего повесить всё это дело на новую палку, чтоб просохло, и идти дальше босиком. Правда, недалеко: привал он сделал у следующей лесополосы.

А, подумав, поел и остался на ночёвку, выставив сапоги и портянки на солнцепёк: Пусть-ка светило поработает…

Лесополосы сменяли друг друга, следуя примерно через десяток километров. Дорожка из жёлтого кирпича не изменяла себе: вела практически прямо, как всегда делая небольшие изгибы: чтобы преодолеть, не заставляя подниматься, невысокие холмы.

А почему она, кстати, только «виляет», и практически никогда не поднимается и не опускается? Ведь, если судить по рассказам Шамана – его Странник «под поверхность» таки-опускался!

Не успел Олег об этом подумать, как обнаружил за очередным холмом, что, похоже, именно это ему вскоре и предстоит.

Дорожка полого, очень полого, опускалась в нечто, уж слишком похожее на оплывшую от времени искусственную траншею, уводящую вниз. А когда подошёл поближе, и перед ним открылась вся «перспектива», обнаружил, что там, в конце, примерно в километре, и на пятьдесят шагов ниже уровня земли, борта траншеи, этакие косогоры, сходившиеся под углом около сорока пяти градусов, смыкаются. Образуя свод. И имеется там, под ним, нечто вроде… Пещеры. Нет: скорее, тоннеля метро.

Квадратного в плане бетонного сооружения, ведущего прямо.

То, что оно бетонное, или из подобного материала, было видно и отсюда: серый толстый оголовок в толщину явно побольше метра! И прекрасно виден и отсюда.

Перекрытие, стало быть. Чтоб свод из грунта не осел. Ну, или чтоб исключить возможность для Странника пробиться сквозь бетон. Оставляя возможность идущему двигаться только по тоннелю. Или тоннелям? Вдруг и там – Лабиринт?!

Хотя вряд ли. Повторяться Кураторы вряд ли будут. И, скорее всего, его там ждут такие препятствия, монстры, и приключения, с какими до сих пор не сталкивался.

Ну а то, что вряд ли они будут «лёгкими» или «простыми», он уже догадался.

Ладно. Пока не начал спускаться, надо бы подумать о самом насущном. Необходимом в тоннелях и подземельях.

Об освещении.

Хотя… Бутылочка масла и плошка с зажатым в держачке фитилём у него есть. Подарил Каинан. При этом хитро улыбавшийся. И именно поэтому тогда Олег и не стал ничего спрашивать: похоже, подарок пригодится.

Ну вот и пригодится.

Правда, рассчитывать только на него вряд ли стоит. И хотя здесь, в степи, и нет деревьев, вон тот кустарник, что-то вроде карагача, в высохшем виде должен давать отличные, хоть и не толстые, смолистые сучья. Вполне на первых порах могущие заменить факелы. Если собрать его в пучки…

Вот и займёмся.

Чтобы насобирать хотя бы на десяток факелов, пришлось попотеть. И ушло на это не менее пяти часов: сухостой, то есть – давно отмершие коряги, к тому же нужной толщины, попадались редко.

Пук сухой травы, могущей бы заменить трут, который он уже весь использовал, Олег тоже припас, уложив на самый верх рюкзака.

После чего связал сухие дрыны в подобие увесистых вязаночек, верёвочками, заботливо размещённых в кармашках рюкзака всё той же Гузель. (Уж она-то явно знала, что пригодятся! И тоже помалкивала…)

Теперь – пообедать. Ну, или поужинать – не принципиально, как назвать трапезу, которую делаешь спустя долгие часы после очередной.

Ну – что? Сразу полезем? Или… Вначале отдохнём от «трудов праведных»?

Вздохнув, Олег снова распаковал спальник, и завалился на него. Привычно положив под голову – кинжал, а под руку – меч.

Лук и колчан он предпочитал держать слева.

Выспаться, как ни странно, ничто не помешало.

Поев, справив всё, что положено справить, и осмотревшись с вершины ближайшего холма, он подхватил подмышку увязанный в одну связку пук из своих многоствольных факелов, и начал спуск. Думая, что по-идее при входе в «подземное Царство» должны бы быть стражи. Разные: активные, пассивные… Не может же такого быть, чтоб его вот так, беспрепятственно, и впустили?

Но всё проходило спокойно. Сравнительно.

А длилось это спокойствие недолго. Потому что приблизившись на шагов пятьдесят, к жерлу пять на пять, обнаружил, что оно забрано завесой из чего-то тонкого, на вид – невесомого, и довольно редкого. Масксеть? Нет.

Подойдя на десять метров, почувствовал, как нервная дрожь невольно пробегает по спине: паутина! Нити – в добрый карандаш толщиной!

Это какого же размера должен быть сволочь, сплётший её?!..

Как у Толкиена во «Властелине колец»?!

И где, кстати, сам «сволочь»?

Скинув с плеча лук и наложив сразу две стрелы, Олег осторожно приблизился к преграде, неаккуратными несимметричными кольцами, лежавшими на радиальных прямых нитях, перекрывавших всё жерло.

Невольно вспомнилась какая-то викторина, кусок которой чисто случайно увидел в телевизоре: «А почему сам паук не застревает, прилипнув, в своей же паутине? – А потому, что бегает только по гладким, без липкого состава, радиальным нитям!»

Никакого паука, впрочем, видно в тоннеле не было. Серые, похожие на бетонные, стены и пол уводили с небольшим наклоном вниз, и прямо. Конец тоннеля терялся в…

Нет, не темноте: как ни странно, в потолке, через каждые двадцать шагов, имелись матовые и тускло светящие серые плафоны. Дающие слабый рассеянный – но вполне приличный свет. Так что конца-краю тоннелю в этом сером тусклом освещении видно не было, и можно было гарантировать минимум три километра голого и пустого тоннеля.

Если только удастся «разобраться» с гадом, установившим здесь свои «ловчие сети».

Олег, не придумав ничего лучше, опустил лук вниз, освободив правую руку. Вырвал из пологого земляного спуска солидный, на пару килограмм, пук травы – с корнями и комочками земли.

Метнул что было сил в сеть, с ячеями примерно пять на десять сантиметров. Пучок, разумеется, прилип, на высоте около метра.

В первую секунду ничего не произошло. И во вторую тоже. Олег, помнивший о хитрости всех охотников, ловящих вот так, сетями, и тоже имеющими «защиту от дурака» в виде случайно попавших веток или мусора, принесённого ветром, принялся трясти застрявший на нитях пук - концом лука.

Сработало.

От стенки вдруг отделилось нечто… Плоское! В мгновение ока превратившееся в действительно большого, с матёрого кролика, паука с добрым десятком глаз, расположенных, казалось, хаотично – по всей площади тела! Паук, конечно, беззвучно, но явно с вожделением, схватил прочно засевший пук, обхватив его всеми восемью полуметровыми волосатыми лапищами!

Олег, чуть отступив, всадил ему прямо в центр брюшка первую стрелу!

Сила выстрела ли была очень большой, или брюшко было слабеньким, но стрела прошла навылет!

Паук дёрнулся, бросив «жертву», все лапищи раскрыл, ощетинившись ими в сторону предполагаемого врага!

Олег всадил и вторую стрелу: теперь в головогрудь!

На этот раз стрела не пролетела навылет, как первая, а застряла в тораксе, уйдя на ладонь! Олег поторопился всадить туда же и третью!

Четвёртый выстрел не понадобился: похоже, он попал прямо в какой-то нервный центр.

Монстр вдруг обмяк, лапищи безвольно свесились вниз, и паук-таки завяз, чуть опустившись вниз, в своей собственной паутине.

Вниз закапала странная серая жидкость: кровь?!

Или что там у пауков: лимфа? Не суть. Главное – паук мёртв. Вроде.

Олег не стал рисковать: одним из факелов провёл по кромке паутины, начиная с края тоннеля, стараясь собрать её, как собирают и продукты «творчества» более мелких собратьев из углов комнат, веником. Захватив центр, и самого хозяина сети, закончил тем, что стащил всё серое и покрытое, как оказалось, пылью, и от этого выглядевшего более толстым, чем реально, хозяйство в противоположный угол тоннеля.

Стрелы, подумав, решил из твари не вынимать. Мало ли: вдруг кровь монстра ядовита? Или особо липкая? И тогда всё у него в колчане слипнется!

Теперь, вроде, ничто не мешало войти. И даже пока огонь разводить не надо… Что же его удерживает?!

Покачав головой, он вернулся по пандусу-спуску на сотню шагов назад: как специально приметил. Приличных размеров валун!

Дотащить не удалось: пришлось катить: весу в неправильной формы обломке камня было килограмм сорок!

Зато втолкнуть в жерло, придав значительное ускорение, удалось успешно! Валун, с грохотом прокувыркавшись по казавшемуся монолитным бетонному полу, остановился в десяти шагах от входной кромки.

Над головой Олега загремело, затрещало!

В пяти метрах от кромки бетонного оголовка, сверху, вниз вдруг с невероятным скрипом и треском рухнула стальная решётка! И нехило так рухнула: словно уронили пять тонн металла! Взметнув с пыльного пола облака тончайшей серой пыли, заставившей Олега отступить, закашлявшись.

Подойдя через пару минут, он поразился: двухдюймовые в диаметре прутья шли через каждые десять сантиметров. И были связаны между собой толстенными перемычками: не раздвинешь, будь ты хоть Конан-киммериец!

Чёрт. Ну и как он теперь проникнет внутрь? Ведь чёртова дорожка из жёлтого кирпича, как ни в чём ни бывало, ведёт туда – вниз и внутрь!

Вот тебе и «стражи входа»!

И если первого, «активного», он ещё как-то преодолел, то второго, «пассивного», пока не удаётся!

С другой стороны, эта решётка вряд ли должна не впускать его туда. Скорее, она не должна выпускать его оттуда! Значит нужно…

Подождать.

К сожалению он оказался прав: не прошло и десятка секунд, как вдалеке, примерно метрах в пятидесяти, со стен и с потолка, полились вниз…

Струи огня!

Очень быстро превратив пространство тоннеля в жерло поистине адской печки! Оранжево-кровавый факел, словно выпущенный из огнемёта, с чудовищной скоростью приближался, заставив Олега пятиться, щуриться, и поспешно отступать уже бегом: только на расстоянии двадцати шагов от решётки, которую пламя теперь жадно облизывало, гудя, как та ещё воздуходувка, можно было стоять, не боясь получить ожоги!

Но «файерное представление» длилось недолго. Через две минуты пламя пропало: так же внезапно, как появилось.

Решётка однако за это время успела накалиться до тёмно-вишнёвого цвета: пятьсот градусов!

О том, что от него к этому времени остались бы только угольки, можно и не упоминать.

А, может, и угольков не осталось бы: вон, всё пространство пола усеяно серой пылью! Его невольно передёрнуло.

Пока Олег думал, помогая мыслительным процессам традиционно, сдвинув шапку и почёсывая коротко стриженный затылок, (начавший, впрочем, отрастать) произошло странное: решётка со скрипом и скрежетом рывками втянулась обратно в потолок!

Олег, почему-то вдруг остро почуявший, что нужно сделать, решил послушать инстинкт, и на всех парах ломанул внутрь! Благо, своего хозяйства не сгружал, и из рук не выпускал!

Он слышал однажды, что какой-то знаменитый олимпийский чемпион по плаванию «подгонял» себя во время заплыва каждый раз тем, что представлял, как за ним гонится акула-людоед, и если не поднажать, ему кирдык! Ну а здесь ничего «подгонять и взбадривать» не надо: если не бежать изо всех сил, ожог спины и задницы гарантирован! Да ещё и одежда сгорит…

Впрочем, на грани сознания всё же имелась мысль о том, что всё это – не по-настоящему… Очередная симуляция. Мираж.

Но! Если он погибнет во время Пути – больно будет по-настоящему! А «воскресят» ли его Кураторы, или так мёртвым и оставят – это ещё большой вопрос… Хотя, конечно, шансы на то, что как только умрёт, снова очутится на своей кровати, дома, есть.

Мизерный.

Но вот он и услышал, как за его спиной вновь грохнуло: решётка!

Он не оглядываясь заставил себя ещё наддать ходу: насколько помнил, у него не более десятка секунд! А пробежать нужно ещё минимум десять метров!!!

Успел.

Огонь с потолка и стен всё так же неумолимо и грозно упал!

Но теперь он остался шагах в двадцати за спиной, и распространялся, к счастью, как Олег увидел, оглянувшись через плечо на бегу, лишь в сторону жерла! Ну, хоть что-то радует…

Хотя как сказать: пути-то к отступлению – отрезаны!

Ох-хо-хонюшки, как говаривала его бабушка.

Однако ему вовсе не следует думать, что он – вошёл. И прошёл хотя бы первые три преграды. Кураторы – парни изобретательные. Скучать не дадут явно. Значит – нужно утроить бдительность, и вот так, нахрапом, не переть! А хотя бы… Хм. Но что же делать, чтоб проверить, нет ли впереди – ловушек?! Может… Кидать впереди себя что-то… Объёмное?

Чтоб срабатывали датчики: ну, там, движения, давления на пол, или обычные фотоэлементы…

И что прикажете кидать?! Потому что ничего такого тяжёлого, как давешний округлый камень, у него попросту нет!

Но ведь оно, это что-то, почти наверняка будет уничтожено!

А у него ничего лишнего или ненужного нет.

Пока думал об этом, невольно замедлил шаг. Остановился прямо под очередным серым колпаком-плафоном. А что: свету тот давал вполне достаточно. И, вроде, пока в тоннеле тихо. И безопасно. Что, впрочем, не исключало для гадов возможности вырубить всё это светящее с потолка хозяйство в самый неподходящий момент!

А «неподходящий» момент как раз и может сигнализировать о том, что он или подходит к ловушке, или…

Или на него кто-нибудь собирается напасть!

Впрочем, насчёт «напасть» - пока вряд ли. Он продвинулся уже на почти полкилометра, а ни боковых ответвлений, ни каких-нибудь ниш или дверей и помещений в стенах основного тоннеля не появилось. А «оживляет» интерьерчик лишь всё та же дорожка из жёлтого кирпича, проходящая прямо по центру запылённого, (Пыли – на добрый палец!) серого пола. Бетонного. В который она как бы вмонтирована.

Олег не придумал ничего лучше, как бросить вперёд пук со своими факелами, надеясь на то, что сработает «фотоэлемент», потому что детектор массы в дорожку… Вряд ли встроен. Или, если встроен, снаружи незаметен.

Всё равно у ничего другого «подходящего» нет.

Ну и ничего не случилось.

«Не случалось» оно ещё сорок шесть раз – он считал, прикинув, что прошёл за это время около ещё полукилометра.

На сорок седьмой раз впереди, там, куда упала связка, разверзся пол, и пук провалился. В яму, шириной во весь тоннель, и глубиной… Подползя к краю, выяснил – в добрых восемь метров!

Дно, правда, не было утыкано острыми кольями с зазубринами, как он, содрогаясь, представил, но и разбиться о бетонный же пол, грохнувшись с высоты третьего этажа, было бы чертовски больно. Тем более, что вряд ли он разбился бы сразу насмерть: невысоко. Зато мучился бы – точно!

Чего-нибудь себе сломав.

До противоположного края ямы было шага четыре – приемлемо. Только вот…

Вздохнув, он полез в рюкзак: за абордажным крюком и верёвкой…

Зацепить любимый пук удалось лишь с восьмой попытки.

Вытащив его наверх, Олег перебросил оборудование, лук, пояс с мечом, и рюкзак на другую сторону ямы. Отошёл, примерился. С диким криком побежал и перепрыгнул.

Прошло спокойно: ничего не случилось.

Потянулись рутинные скучные действия: подобрать пук, размахнуться, бросить вперёд… Он сбился со счёта после двухсот сорока бросков, да и не случалось больше решительно ничего.

Но вот впереди замаячило что-то странное. Дно тоннеля почернело! Или вообще пропало?!

Подойдя, обнаружил, что перед ним – спуск в некую бездну, плохо видимую из-за того, что здесь кончались и плафоны. Хотя потолок тоннеля шёл себе и шёл вперёд, теряясь где-то в необозримой дали. Неосвещённой.

И куда ему теперь? И как? Хотя, вроде, сомнений не должно быть: дорожка из жёлтого кирпича уходит вниз, прямо по центру широченных ступеней. Только вот ступени… Странные. Шириной и высотой в добрых полметра. Под гигантов, что ли?!

Дно бездны терялось в непроглядной черноте, и пришлось порадоваться за себя: хорошо, что запас факелов. Пусть их и ненадолго хватит, но у него на крайний случай есть масляная коптилка.

От кремня и кресала пук сухой травы загорелся легко. Так же, как и первый факел – от пука. Стволики, конечно, тонковаты, но горят – он проверял! – хорошо. Потому что пропитаны какой-то душистой смолой. А пахнут… Ладаном? Ну, или чем-то такого же плана.

Вздохнув, и оглянувшись на всякий случай – в недрах оставшегося за спиной тоннеля было тихо и всё так же пыльно и уныло – он двинулся вниз.

Первые десять ступеней одолел легко. Только вот шагать, пусть и вниз, но через полметра, оказалось крайне неудобно. Так что пришлось приноравливаться: чтоб не болели ноги, шагал вначале на одну ногу, затем – на другую. Ширина коридора оставалась такой же, как наверху, но видно было, что он постепенно сужается внизу. Что за дела?

А, нет: показалось. Не сужается. Это всё – «хохмочки» перспективы…

А интересно – там, подальше, есть подъём? Должен быть. Потому что забираться в какие-то шахты или копи как-то… Не хочется.

Когда опустился на сто пятьдесят три шага, напрягся: над головой что-то громко и протяжно заскрипело. И словно зашуршало. Зажурчало.

Зажурчало?!

Чтоб им пусто было – не иначе, как ему решили подпустить воды!!!

А он ещё не перешёл туда, где ступеньки поднимались бы!

И если его догадка верна – сейчас по ступеням польётся! И пусть он и не утонет (Он хорошо плавает!), но бросить всё своё оружие и рюкзак – придётся! Чтоб те не утянули его на дно! А они…

Наверняка ещё будут нужны!

Олег что было сил ломанул по лестнице, иногда прыгая через ступеньку. Это было неудобно, но прыгать через две он опасался. Не дай Бог оступиться, и сломать себе ногу. Зато радовался за факел: света достаточно!

Вскоре его лихорадочно стучавшее сердце билось ему в уши, а сверху начали падать тяжёлые, и пока – разрозненные, капли!

Но вот спуск и прекратился! И практически сразу пошёл подъём!

Ступени были такими же неудобными, но он не останавливался: сзади его почти нагнал поток воды! Громко шумевшей, и пенящейся при перетекании со ступени на ступень! Прямо тебе «каскадный водопад», будь он неладен!

Проклиная всех и всё, и прекрасно понимая, что раз коридор, по которому он поднимается, круто идёт в гору, воды, чтоб его утопить, понадобится не так уж и много: яма в самом низу мала по объёму, и заполнится быстро, он мысленно подгонял себя. И бежал!!!

Олег тяжело и хрипло, словно загнанный конь, дыша, лез и лез наверх. О том, чтоб бросить так мешавший, ставший тяжеленным, словно тонна камней, рюкзак, или что-нибудь из оружия, даже не думал: знал. Что без всего этого не продержится и дня! Здесь.

Радовало только одно: его факел ещё горел, и почему-то редкие капли, не слившиеся ещё в тропический ливень, и так и падавшие сверху, на огонь пока не попадали.

Оглядывался с отвращением и страхом: мутная, серая, и бурлившая вода за спиной всё прибывала, неумолимо покрывая ступеньки, которые он только что пробежал. Он начал задыхаться уже серьёзно: липкий пот заливал глаза, заставляя поминутно щуриться и стряхивать пот, и сердце теперь лупило прямо в уши! Но он лез и лез. Не сдаваясь и не сбавляя темпа.

Внезапно – совсем внезапно! – перед ним снова оказался всё тот же широкий, с горизонтальным полом, коридор. По центру которого всё так же мирно и, словно издеваясь, спокойно, проходила жёлтая дорожка. А над головой вновь светили плафоны. (Даже не заметил, когда появились!)

Олег подумал, что всё в порядке, и теперь можно будет отдохнуть…

Но не тут-то было!

Вылившаяся из провала за спиной нагнавшая его вода затопила сапоги, заставив вновь изо всех сил ломануть по коридору-тоннелю! Вначале громко хлюпая, затем, когда обогнал невысокий вал – чавкая…

Оглянувшись в очередной раз, он увидел при свете плафонов и огня, подобравшегося уже к его пальцам, что там, в сотне шагов сзади, воздымается грозно, во всю высоту тоннеля, вал! Пенящийся и ревущий, словно Ниагара! Совсем, как в «Крепком орешке – 3»!

А поскольку Олег и так подошёл к пределу своей выносливости и силы, и теперь никакие «стрессовые ситуации» не могли заставить тело двигаться ещё быстрей, он истошно заорал, чувствуя, как волна ярости и адреналина затапливает всё его нутро! И принялся на чём свет стоит ругаться!

Про себя, разумеется: чтоб не сбивать дыхания.

Ну, собственно, ругался-то он и до этого, но сейчас это было нечто поистине всеобъемлющее и глобальное!..

То ли это помогло, то ли «кончился» этот «уровень», но вдруг он увидел, что подбегает к горизонтальной решётке, покрывающей весь пол, насколько хватало взгляда. Решётка была сделана из гладкого прутка, диаметров сантиметров пять, шедшего часто: с размером ячеи десять на десять сантиметров! (Почти как «входная»!)

Поняв, что это может означать, Олег из последних сил устремился на противоположную её сторону, стараясь только наступать подошвой – ровно, чтоб не угодить в ячею, и не сломать ступню. Автоматически отметил, что прутья…

Чертовски скользкие!

Факел обжёг руку: пришлось зашипеть, но не выпуская его из ладони, перехватить за крохотные кончики ветвей. Но вот за спиной раздались и такие приятные долгожданные звуки! Словно действительно куда-то в недра земли устремилась та самая Ниагара…

На нормальный бетонный пол он выбежал не более чем через минуту, оставив решётку за спиной. Едва успел выхватить из вязанки новый факел, и запалить его от потухавшего, но честно своё дело сделавшего, первого.

Когда огонь занялся, Олег поднял новый факел повыше.

Какое счастье: воды за его спиной было до …рена, но она вся, не доходя до его ног пару метров, продолжала уходить туда – сквозь решётку вниз. Куда она девается, оказавшись там, у него не было ни малейшего желания выяснять.

Но, скорее всего – он мысленно, не без горечи, усмехнулся – куда-то в резервуар, где будет ожидать прохождения следующего Странника…

Агрессивные монстрики появились словно ниоткуда!

Из стен, что ли, повыскочили?!

Олег, уже начавший снова привыкать к монотонности путешествия, и обнаруживший новую напасть только тогда, когда спинки, отблескивающие в свете его хорошо горевшего факела - красным, заполонили весь пол тоннеля, подумывал было снять со спины лук…

Но стрел у него осталось всего шестнадцать, (Новое древко для покоящегося в кармашке рюкзака наконечника так и не удосужился вырезать!) и расходовать их сейчас на мелких тварюшек размером с морскую свинку – глупо. Всех не перестрелять!

А что тогда делать?! Ведь в пастях недвусмысленно посверкивают треугольные, словно у акул каких, зубки: те ещё кинжальчики! Толпа ломила прямо к нему, и Олег прекрасно осознавал опасность: казалось, эти самые пасти занимают весь передний конец тушек, и головы просто плавно переходят в тельце!

Сволочные крысы. Наверное, такая тяпнет – мало не покажется!

С другой стороны, будь они поменьше размером, он просто пробежал бы по их тушкам, надеясь скорость и на крепкие подмётки. А сейчас…

Выругавшись уже вслух, он ринулся назад: к решётке, от которой отошёл ещё не слишком далеко – не более километра.

Тварюшки преследовали его не слишком быстро: хотя явно выкладывались, и чесали со всех лапок, но скорость не превышала десяти кэмэ в час. Так что, пока добежали, у стаи было время растянуться, а у Олега - подумать.

Ну вот он и придумал. Хотя чего тут лицемерить: придумал он в тот самый момент, когда увидал их, и прикинул. Что размер телец чуть поменьше, чем ячейки у водоотводящей решётки.

Оказавшись на месте, он ломанул по ещё мокрым прутьям к середине.

Не прошло и пяти минут, как дотуда добрались самые ретивые. Олег, злорадно ухмыляясь, видел, что им тяжело и скользко бежать по круглым неудобным прутьям. Ну, он и постарался обеспечить им «весёлое» времяпрепровождение: принялся кончиком меча, ударяя «морских свинок» в центр спины, сталкивать тварей - в ячеи!

То ли коготки плохо работали на мокрой стали, то ли тварюшки с таким вариантом развития событий раньше не сталкивались, но проходило всё весьма успешно. А поскольку толпа растянулась из-за разных беговых возможностей крошек, добегали они до него, так сказать, по очереди.

Так что спихивал врагов в «нирвану» без проблем.

Однако монстриков оказалось больше, чем он предполагал: наверное, плохо разглядев в полумраке, где кончаются ряды медно-красной армии: прошло не менее пятнадцати минут, прежде чем последняя «свинка» скрылась, сердито вереща, и сверкая злобными глазёнками, в темноте под решёткой.

Снова: фу-у-у-у…

Олег осмотрел кончик меча. Нет, всё в порядке, тот – цел. И почти не затупился. Хотя в ажиотаже первого удивления он и принял их тельца за медные. К счастью, никто специально для него «медных» монстров не создал – скорее, обычные крысообразные хищные грызуны. Выведенные, конечно, искусственно, и модифицированные генетически.

Что явно, даже для всемогущих Кураторов, куда проще и дешевле, чем изготовлять из стали, меди, и электроники армию крысообразных роботов.

Подумав, и подпалив новый факел взамен почти прогоревшего второго, Олег сошёл с решётки. И расположился прямо у неё же на обед.

В желудке сосало, и живот словно прилип к спине: доконали его чёртовы «пещерные» приключения.

Спокойно и размеренно пережёвывая пищу, он думал, что уж больно всё, что с ним происходит, напоминает произведения в жанре ЛитРПГ. Те же «уровни», преграды, враги. А он – набирающий «экспириенс» Главный Герой. Может, Кураторы ведут его именно так, потому что тоже… Начитались солюшена, насмотрелись видеоигр, и адаптируют для него – в «доступной» форме?..

А ещё он тосковал по свету солнца и открытому пространству. Не то, чтоб он страдал клаустрофобией, но там, наверху – лучше. И видно далеко.

Человек всё же – обитатель поверхности.

И ему бы – снова на солнышко…

Пусть то и никогда не заходит.

Зато прекрасно всё освещает!

Закончив с обедом, он огляделся и прислушался ещё раз.

Нет, тишина. И ощущения…

Что от него отстали.

Хотя бы на время.

Сигнал?

Однозначно сигнал для его уставшего и вымотавшегося почти до предела организма: значит, пора отдыхать! И нечего переть на рожон, ища на …опу новых приключений!

Улыбаясь сам не зная чему, он достал из рюкзака плошку с фитилём и бутылочку с маслом. Вот. Примерно столько должно хватить на полночи.

Подпалил фитилёк от факела. Факел затоптал, подумав, что тут никогда нельзя сказать заранее, сколько и чего он израсходует, и сколько чего может понадобиться.

Спальник он расположил поперёк коридора. Понимая, что опасность, если и придёт, то – скорее со стороны решётки, или из глубины тоннеля, чем из стен, с потолка, или из-под пола…

Выспался неплохо, хотя ближе к «утру» мучали кошмары: он куда-то бежит, прыгает, ползёт… А вокруг гремит, трещит, бухает. …рен знает что.

На завтрак решил перебрать свои припасы.

Сухофруктов хватит ещё на пару недель. А вот сухарей и вяленного мяса – максимум дней на десять.

Скорее бы наверх, да разжиться какой-нибудь «курятиной». Впрочем, крольчатиной, или олениной - тоже было бы неплохо. Он не приверженец «гринписа», или партии веганов: мясо очень любит. И убить кого-нибудь лично, чтоб добыть лангет, для него не проблема. Он ещё в семилетнем возрасте рубил в деревне у бабушки – головы курам!

Перед выступлением подпалил от фитилька коптилки недогоревший факел, а масло из плошки аккуратно слил обратно в бутылочку: мало ли!..

Пройдя километр, и затрахавшись снова кидать вперёд сильно похудевшую связку факелов, обнаружил и дырки, откуда повылазили чёртовы «медные» тварюшки: их в обеих стенах у пола имелось до фига. Штук сто. Он решил не считать: вряд ли Кураторы обладают настолько бедным воображением, что пошлют аналогичную зар-разу.

Действительно: прошёл ещё километр, и ещё, но никто на него не напал. Зато появился «свет в конце тоннеля». Ура? Хм-м-м… Вряд ли.

Это было бы слишком просто. Но очередной факел он затушил.

И действительно, оказалось «не просто»: когда добрался до ярко и равномерно освещённого пространства, в которое резко обрывался тоннель, обнаружил огромную пещеру.

Ну как пещеру: перед ним лежала словно чудовищно увеличенная перевёрнутая миска, диаметром не менее полукилометра, и в высоту метров двухсот, на дне которой имелись… Хижины?! Странные высокие круглые сооружения, кажется, из камня, без окон и даже крыш. Этакие трубы…

До дна пришлось бы спуститься: он вышел там, где до дна, как и до свода «потолка», было метров сто. А в центре этого самого свода-потолка имелся особо крупный световой колпак. Дававший желтоватого света, конечно, поменьше, чем любимое солнце, но уж побольше чем голубовато-серый свет от плафонов в тоннеле. И достаточно для «земледелия»: кто бы там внизу не жил, а поля с какими-то высоченными растениями имелись везде, где не стояли «хижины».

Впрочем, «хижины» при внимательном рассмотрении оказались не жильём, а зернохранилищами: в одном, вернее, в двух это самое насыпанное зерно было видно: жёлтые мелкие крупинки, сильно напоминавшие издали зерна кукурузы.

И кто же тут всё это «хозяйство» возделывает, и собирает?! Не живут они здесь, что ли?! А если живут – то где они?!

Когда второй и третий раз внимательно и методично осмотрел раскинувшееся перед ним зелёное от стеблей пространство, обнаружил и кое-что насторожившее. В пяти или шести местах что-то белело на высоких вроде как шестах. Пугала от птиц? Хм. Так ведь нет тут, в тоннелях, ни одной птицы!

Присмотревшись внимательно к ближайшему такому «белому», почувствовал, как по спине прошёл холодок: распятые на крестах скелеты!!! Стопроцентно – людей! Вон: и позвоночник, и рёбра, и таз…

Но чьи это скелеты? Местных, нарушивших какие-нибудь законы?

Или… Странников? Не понравившихся аборигенам?

А ведь придётся выяснять лично. Поскольку ни обойти, ни «перелететь» странный «заповедник-ферму» не получится.

Вот только…

На «гуманность», «толерантность» и гостеприимство местного населения рассчитывать… Вряд ли.

Олег, поняв, что спускаться так и так придётся, поскольку жёлтая дорожка шла в нарушение всех законов гравитации и здравого смысла прямо по вогнутой стене «миски», и далее терялась в дебрях густо-зелёных стеблей чего-то вроде, действительно, кукурузы, явно уводя на ту сторону дна, вздохнул.

Ну и как ему спуститься?!

Впрочем, осмотревшись получше, обнаружил, что это - предусмотрено.

На почти вертикальной стене у выхода тоннеля имелись выступы.

Словно предназначенные для тренировки профессиональных альпинистов, «работающих» на пальцах!

Что за!..

Ведь он – никогда этим не баловался. И уж тем более – не занимался! Профессионально. Практики нет.

С другой стороны – и обходных путей никаких тут нет. И не сидеть же ему наверху, предаваясь грусти или злости. Значит, придётся лезть!

Но подошёл он к этому действу спокойно и рассудительно. Вначале – попил и поел. Подождал с полчаса, пока перестанет выделяться пот. Скинул вниз рюкзак, (Тот с шумом и треском проломил гущу зарослей стеблей шагах в двадцати от стены!) скинул и пояс с кинжалом, и лук с колчаном. Снял и сапоги с портянками, вложил портянки в сапоги. И тоже скинул, целясь поближе к рюкзаку.

Себе как обычно оставил меч, перевязь с которым повесил за спину. Отёр всё равно потеющие пальцы о скалу. Подул на них. Развернулся.

И, молясь про себя, поставил босую ногу на первый уступ-выступ…

Как ни странно, но спуск прошёл достаточно гладко. Нет, была пара моментов, когда он думал, что пальцы руки или ноги соскользнут. Но ему всегда удавалось наступить или схватиться понадёжней, и преодолеть.

Судороги ещё не успели свести его «зацепы», когда он увидел, что пол – точнее, земля! – близко, и осторожно ступил на неё. Мягко. Перегной. Чёрный и рассыпчатый. Порядок. Порядок?

Ан – нет! Вон: к нему на всех парах несутся со всех сторон мелкие, похожие на карикатурных гномиков… Человечки!!! С мечами!

Ростом не выше, чем ему по колено!

Олег, вспомнив о скелетах, но подумав, что раз они – типа, люди, должны внять гласу разума: он – просто Странник, решил пока не отбиваться! Не ровён час – поубивает крох! Поэтому он, выставив вперёд пустые ладони с растопыренными пальцами, заорал что было сил:

- Я – Странник! И я пришёл к вам с миром! Просто дайте мне пройти!

Не очень-то это помогло: первые подбежавшие к нему со свирепыми перекошенными лицами малыши попытались порубить его ноги в капусту! При этом вереща и явно ругаясь – похлеще давешних гворлов!

А поскольку Олег был без сапог, даже «укусы» их крохотных, с полладони, мечей, а, точнее – сабель, могли ему дорого обойтись! И словно калёная стрела мозг жгла мысль, что раз эти крохи завалили людей обычного размера, сабельки-то… Могут быть и отравлены! То есть – нельзя оказаться раненным!

С учётом этого, и поняв, что «гласу рассудка» тут делать нечего, он всё же принялся отбиваться, дико ругаясь и вопя. Ногами и мечом, стараясь только без необходимости не рубить лезвием: бил плашмя! Но и так малыши, весившие не более двух-трёх килограмм, разлетались, с треском врезаясь в заросли высокой, метра в три, поросли: словно брызги грязи. Когда в неё запустишь булыжником…

Когда справился с первым валом нападавших, состоявшим из примерно двадцати «гномиков», остальные отступили. Оживлённо что-то вереща и наверняка тоже ругаясь. Лица… Скорее, морды – явно «радушием» не пылали: хоть и напоминали гротескных мини-людей, но были и поперёк шире, и скалились зубками с клыками – такими, как у людоедов каких!

Олег воспользовался паузой, чтоб подобрать лук и колчан. Затем двинулся к сапогам и рюкзаку, рыча, и бросая вокруг сердитые взгляды – они действовали ничуть не менее эффективно, чем пинки и удары: карлики мгновенно разбегались с его пути!

Однако Олег понимал. Что ни одеть сапоги с портянками, ни передохнуть в их присутствии не сможет! А если у них есть луки и стрелы, ему здесь вообще нельзя рассиживаться. В ожидании, пока оружие принесут.

Поэтому наспех закинув рюкзак на плечи, отправив подмышку пук факелов, и схватив в левую руку сапоги, мечом в правой руке пригрозил:

- Только суньтесь!

А поскольку бросал всё туда, где, как предполагал, должна быть дорога из кирпича, нашёл её действительно быстро: да и кроны «кукурузин» над ней смыкались не столь плотно, как на остальных полях.

Кидая во все стороны напряжённые и внимательные взгляды, и думая, что уж слишком всё это напоминает сцену из книги Стивена Кинга «Дети кукурузы», и подозревая, что и это дело хитро…опые Кураторы выудили из его подсознания, по дорожке он и двинул. Стараясь не касаться иззубренных стеблей. Пригибаясь. Прикрывая нос. Чтоб не надышаться какой пыльцы – вдруг у него на неё аллергия?

И хорошо, что берёгся: потому что когда какой-то стебель невзначай задел его руку, на ней осталась кровоточащая глубокая царапина!

Пришлось пока просто зализать. Ничего: позже он намажет её целебной мазью, которую ему дала Гузель.

Как ни странно, малыши, сопровождавшие его, двигаясь по обе стороны, но на дорожку почему-то не наступавшие, больше не нападали. Но переговариваться и «материться» продолжали – особенно усердствовали те, кого он «приложил», сейчас более-менее очухавшиеся. И, прихрамывая, или держась за ушибленные места, двигавшиеся вместе с остальными. Выражение лиц, если их можно так назвать, казалось хмурым, злобным, и слегка перекошенным. А ещё – малыши шипели, словно те ещё змеи…

Олег преодолел чёртово колюче-режущее поле за десять минут.

Дорожка уводила в очередной тоннель, точно такой же формы и размера, как покинутый им. И даже на потолке имелись привычные плафоны.

Это-то и настораживало…

Пришлось извлечь из сильно пожидевшего пука факелов три наиболее толстых. Остальные перевязать потуже. Убедившись, что к нему не подходят ближе, чем на семь метров, Олег вновь швырнул жалкие остатки пука вглубь тоннеля. Ничего не произошло. Он выждал десяток секунд.

Новая решётка снова, грохнув о бетонный пол, упала, и жаркий огонь сверзился с потолка и стен. Олег отступил вбок. Малыши, впрочем, тоже.

Едва решётка втянулась в потолок, он снова припустил во все лопатки по тоннелю! Босиком, правда, было больно и не столь быстро, но он успел: и решётка и бушующее и ревущее пламя вновь опоздали.

Вот теперь, усевшись на пыльный пол, он смог спокойно и методично вновь накрутить портянки и одеть сапоги. Ф-фу-у-у в который уже раз…

Встав, и одев рюкзак и нацепив лук с колчаном, он оглянулся.

Сквозь проём ему было отлично видно низкорослое воинство, так и маячившее метрах в двухста от него. Оно молча пялилось в тоннель. Олег помахал сердитым крохам рукой. Вот только ответного «жеста доброй воли» он не дождался. Хотя, вроде, никого не убил, и даже серьёзно не ранил – как давешних гворлов.

Да и фиг с ними: они и не обязаны его любить. Или помогать. Им-то он – никого не спасал!

Он вздохнул: теперь-то он никогда не узнает, что они за народ, почему и как долго живут здесь, и за счёт чего выживают. Правда, это ему не столь уж нужно. А вспомнив о незавидной судьбе тех, кто имел неосторожность дать себя убить и распять, он вообще засунул своё любопытство туда, где солнце не светило.

Тоннель нисколько не отличался от того, что остался наверху.

Двигаясь по нему в том же режиме («Поднять-бросить-пук-подойти».) он думал, что жизнь-то у карликов – незавидная. Наверняка выбраться из этой ловушки они не могут – ножки коротки, и проскочить тоннель до появления пламени абсолютно невозможно – и питание скудное и однообразное. Как они растят детей? И почему он не видел ни одной женщины, ни одного ребёнка, и ни одного жилища?!

Он не успел, правда, увидеть и ни одного початка, но судя по зерну в хранилищах, это кукуруза и есть. А он где-то слышал, что диета на одной кукурузе ведёт к реальной деградации мозгов, и карликовости.

Неужели в начале, когда их только сюда поместили, они были нормального роста? Как он? Или – как взрослые земляне?

Но затем он вспомнил, что все эти мысли – чушь собачья.

Никто тут не «эволюционирует», и не «приспосабливается».

Все эти преграды и приключения – создают Кураторы. Специально для него. Вопрос только один – зачем?!

Но он уже задавал его себе. Сколько раз!

И понимал, что вряд ли это выяснит. Едва ли Кураторы «снизойдут» до разговора с ним. Даже если он и преодолеет их чёртов Путь по «стране Гудвина».

После очередного броска его пук словно треснулся о невидимую стену, и даже, спружинив, отлетел назад!

Что за новая напасть?!

Силовое поле? Призванное не пропускать вообще ничего?!

Вот это номер.

И что прикажете теперь делать?!

Когда приблизился вплотную к полю, сразу это понял: руки, вытянутые вперёд, туда не входили!

Точнее, наблюдалась странная картина: ладони – входили, ощущая лёгкое, почти неощутимое, покалывание, а вот рукава – нет. А когда пытался всё равно, преодолевая сопротивление, вдвинуть руки, рукава рубахи, которой его снабдили заботливые жители Талцела…

Начинали закатываться!

Сняв рюкзак, он поднёс и его к невидимой стене.

Точно. Не пролезает. А когда усиливаешь нажим – просто сплющивается, и не вдвигается в «стену» ни на миллиметр.

Точно такой же ситуация оказалась и с луком и колчаном, и мечом, и всем остальным, что у него имелось… «Неживого»?

Да, рука – проходила, а рукав рубахи – нет.

Он быстро понял, что странная преграда «спроектирована» специально для этого: не позволить ему протащить на ту её стороны буквально – ничего из его «оборудования»!

Проклятые сволочи. «Технически» и «технологически» очень подкованные. Изобретательные. Хотя…

Кому он голову морочит: понял он, давно понял, что все эти «приключения» происходят только у него в голове. А сам он наверняка до сих пор лежит себе в своей постельке, и мирно спит. Так что он – попросту подвергается ментальному воздействию – вроде гипноза.

Ну и что? В его «гипнотической» реальности вещи ведь – не протаскиваются! Даже когда он прекрасно понимает суть происходящего. Так что же делать?

Ну, для начала действительно – проверить.

Когда разделся догола, действительно очень даже запросто прошёл на «ту» сторону. И даже отошёл от преграды на несколько десятков шагов. А ничего вокруг не было страшного или опасного: никто на него не напал. И тоннель был – всё тот же бетонный, серый и пыльный.

Он мысленно усмехнулся: чисто автоматически искал у стены вещи или «артефакты» от предыдущих Странников, не сумевших протащить их на ту сторону. Одёргивал сам себя: нет тут никаких Странников. Он – один!

И он спит.

Но! Чтоб выжить и во сне, (Что очень хотелось бы!) ему так и так нужно перетащить на ту сторону чёртовой преграды всё то, чем он так хорошо научился пользоваться, и к чему уже привык. Плюс запасы пищи…

А вот вода у него практически кончилась.

Поэтому, вернувшись к своему барахлишку, он снова оделся, и присел на спальник. Облокачиваясь спиной на жёсткую и сугубо материальную стену тоннеля, снова поел и допил остатки воды из бурдюка: смысла экономить нет. Если он в ближайшие три дня не придумает, как пронести своё барахлишко через чёртову преграду, придётся возвращаться к карликам.

А они его вряд ли любят. И мирно впустят в свою страну для поисков «водных источников».

Он постоянно поглядывал в сторону стены, на которую для её обозначения прислонил лук. Но лук как стоял, так и стоял: никакой «временной» отсрочки для прохода, как Олег было надеялся, не имелось.

Чтоб вас разорвало, сволочные «высшие существа»…

После трапезы он, конечно, всё равно попробовал. И впереди себя ставил предметы, и пробовал «утащить» за собой, двигаясь спиной вперёд.

Не помогало ничего.

Не проходило сквозь неумолимую преграду ничего, кроме «живого тела». Да и оно проходило не всегда хорошо и удобно: он заметил, что голова как-то странно «задерживается», и на её «протаскивание» нужно потратить определённые усилия. В чём дело?!

А-а, вот в чём.

Когда, опустив голову к полу, ладонями вытряс из неё пыль и осевшую труху и прочую грязь, дело сразу наладилось: теперь волосы входили без проблем. То есть – «пылеватые» частицы протащить, по-идее, можно…

Но не будет же он действительно – превращать всё своё оборудование – в мелкую труху?! Потому что обратно-то он его в его исходную форму…

Не возвратит.

А, следовательно, не сможет и пользоваться…

Ну и задачку ему задали.

И что делать? Думать?

Но что тут, в такой ситуации можно – придумать?!

Не придумав больше ничего путного, Олег расстелил скатанный спальник. Справил, отойдя подальше, свою нужду у стены.

Да и лёг спать.

Малышей-гномиков он не боялся: для них, с их короткими ножками, огонь при входе – непреодолимая преграда.

Ничего ему не снилось.

Но перед тем, как окончательно проснуться, уловил он на грани сознания какую-то мысль! И эта мысль…

Он постарался вернуть её. И отделить от всякой шелухи – полезную часть информации.

А ведь удалось!

Когда-то, ещё совсем маленьким, в бабушкином чулане-кладовке, попалась ему связка пыльных-пыльных, и полуистлевших от сырости журналов. «Техника – молодёжи». Времён молодости бабушки – 70-х годов. И был там один рассказ, поразивший его! О том, как инопланетяне – или инопланетянин! – поставили над людьми опыт. Поместив в такой, как вот эта «стена», куб. Закрытый для плоти со всех шести сторон. И Олег вспомнил. Как люди решили-таки эту задачку.

Ведь любое поле – это просто поле. И когда в его «тело» вдвигают толстый обод из материала, не пропускающего это поле, в середине обода образуется проход: ведь там поле экранировано!

В рассказе ободом-экраном оказалась широкий «круг-проход», свёрнутый из металлической полосы. Ну а в его случае…

Мысленно усмехаясь, он подошёл к преграде. Никуда она, конечно, не делась. Ну-ну. Погодите, сволочи – вы ещё не знаете землян!

Какая странная вещь – подсознание! Пока сознание злится, и пытается найти решение, зачастую пасуя, и матерясь, подсознание держит наготове ответ! Недаром же говорят, что Менделеев впервые именно во сне увидал в «готовом» виде свою таблицу!..

Вот и он: вчера (Ну, до сна!) совсем уж было отчаялся! Не знал. И губы кусал, пытаясь найти ответ: что делать…

Но к счастью – ему пришло в голову поискать решение после ночёвки. И вот оно: всё он, оказывается, знал. Помнил. Оставалось только применить на практике.

Ай да подсознание! Не даст пропасть…

И ещё его мучила мысль: дают ли ему чёртовы Кураторы эти подсказки, или он-таки находит их сам?!

Олег, даже не позавтракав, собрал всё своё барахлишко у преграды. Постарался, чтоб мог дотянуться до любого предмета рукой. Разделся догола.

Присел: так, чтобы голые ступни, скрещиваясь, соприкасались, и между коленями имелся «проход» - пространство, достаточное для пропуска его рюкзака: остальное-то как-нибудь протащится!

Так. Теперь аккуратно «вдвинуться» до того момента, когда поле окажется вокруг тела…

Дотянуться до лука.

Пропихнуть между ног…

Получилось!!!

Он так радовался, что от избытка эмоций грохнулся на спину, испачкав её в серой пыли, и остро чуя обнажённым телом все острые камешки.

Пришлось подняться, и снова искать то самое положение, когда он своим телом «экранирует» чёртово поле. Хорошо, что оно тонкое – как он понял, не толще листа бумаги. Но ведь работает, будь оно неладно! Хотя…

Вряд ли тем Странникам, кто был тут до него, давали столь сложное задание. Ведь он, получается, самый «поздний». И читал, или слышал: об этом, или о том…

А Кураторы каждому дают Задания – по его возможностям. И знаниям.

Вот уж поистине: «Знание – сила!». И если кто из подростков из его времени не знает, или не читал того-то и того-то – так шиш пройдёт!

Жаль таких бедолаг, но это – не его проблема. Хотя…

Может, тем, кто «потупее» и задания дадут – попроще?!..

С другой стороны – он самый молодой Странник. Так что уж те, кто побывал тут, и в других вариантах Пути – наверняка знали не меньше его…

Но!

Только – жизненного. Опыта. А чтоб из книг, или фантастики…

Пока все эти, и многие-многие другие мысли проносились в голове, Олег переправил «на ту сторону» весь свой скарб.

Осталось только встать, распрямиться после жутко неудобной позы, и одеться. Ну вот он и готов к… Новым приключениям и преградам?

Заданиям.

Пук из факелов, как он надеялся, нужен ему больше не будет.

Тем не менее, он продолжал бросать его вперёд, три самых «отборных» факела пристроив, как и раньше, поверх клапана рюкзака.

После примерно пары сотен бросков, сильно поредевший и истрепавшийся пук отлетел в сторону, и оказался с чудовищным грохотом превращён в мелкую труху: «впечатав» его в стену, сбоку выскочило что-то, ну очень похожее на гигантский молот. Высотой и длиной во весь тоннель. Молот, не оставивший между собой и стеной ни малейшего просвета!

Олег замер. Если честно – расслабился. А зря!

Нельзя тут (Да и в любом другом месте этой «страны»!) расслабляться ни на миг!

Но спустя десять секунд «молот» снова «втянулся» в стену, оставив свой передний конец заподлицо с ней, а вместо пука хвороста на пол осыпалась горсточка чёрной трухи: нехило раздробило его факелы… Хорошо хоть, три штуки остались про запас.

Олег подошёл к месту, откуда «молот» выскакивал. Осторожно протянул вперёд, медленно вдвигая, один из оставшихся факелов.

Едва успел его отдёрнуть!

Потому что здоровенная, судя по-всему, железная, дура вновь со смачным «бум-м-м!» ударила в стену! Олег невольно содрогнулся. Но «молот» рассмотреть успел: пять метров в высоту, пять – в «глубину». И где находится его «задний» конец – не видно. Но это не принципиально: расплющить в лепёшку его прекрасно может и передний!

Когда молот спустя десять секунд начал свой путь «на исходную», Олег снова всунул в «пределы» его действия один из факелов.

И – снова сработало!

Правда, только тогда, когда оголовок молота через несколько секунд снова встал заподлицо со стеной, в которой был спрятан!

На весь процесс «втягивания» ушло три секунды: он считал. На удар – одна. Немного, да.

Но суть, в-принципе, понятна.

Он, когда молот снова двинулся в «исходное» положение от места удара, метнул сквозь открывающуюся щель свой рюкзак. Тот успел благополучно приземлиться на той стороне, а молот спустя три плюс три плюс одна секунды снова грохнул по «наковальне»-стене…

Отлично. Теперь черёд лука, колчана и пояса с мечом и кинжалом.

Заброшены, перелетели в целости: очередной удар!

И возврат молота: бездушного, тупого, механически бьющего и срабатывающего от фотореле, или чего-то столь же примитивного.

«Сунув» факел снова, и дождавшись, когда треснувшая по стене чёртова огромная дура в очередной раз после очередных десяти секунд покоя начала движение от «наковальни», Олег, отошедший на пять шагов, с разбегу метнулся в открывающийся проём!

«Дура», конечно, снова ударила!

Но опоздала.

Олег, приземлившийся на брюхо, и пропахавший по пыльному полу ту ещё борозду, выругался. Встал. Отряхнулся. Подобрал снова лук, колчан, меч. Влез в рюкзак.

И даже не оглядываясь двинулся дальше по коридору с так и горящими на бетонном потолке плафонами.

Метать вперёд один из его факелов, само-собой, не забывал.

Мысли одолевали всякие: например, что, если вдруг Кураторам наскучит то, как он «проверяет» ловушки впереди себя, и они поставят детонатором не фотоэлемент, а что-то другое. Например, детектор массы! Одновременно ему пришла в голову и мысль о том, что вот зря он об этом подумал: по закону подлости они ведь так и сделают!

Ещё его беспокоило отсутствие воды.

Нет, нельзя сказать, чтоб в тоннелях было ну очень жарко. Градусов двадцать – двадцать пять. То есть – потеет он немного. Но ведь организм – он всё равно расходует воду! Даже в спокойном состоянии. А потом начинается резкое ухудшение самочувствия и упадок сил. То есть – и реакция будет не та, и выносливость, случись с кем-то биться, резко упадёт. А уж про то, чтоб хорошо соображать – и речи не идёт! Все мысли будут заняты только поисками воды.

Так что в его распоряжении ну никак не больше трёх-четырёх суток.

И последнее, к чему постоянно возвращались мысли – дают ли ему только то, о чём он помнит, и представляет, как «решать», или…

Или рано или поздно ему подбросят задачку, требующую «творческого», нестандартного, подхода.

Потому что, как ни крути, но ловушка, скажем, с «молотом и наковальней» уж слишком… Тривиальна. Предсказуема. И решается элементарно.

А ещё он думал, что напрасно подумал и об этом!

Не дай Бог, Кураторы, которых он почему-то представлял в виде вредно-самовлюблённых сухопутных осьминогов, и злобно и ехидно потирающих щупальце о щупальце, когда удавалось поставить его в тупик, подкинут ему что-то, вот именно, «творческое»!

С другой стороны – хорошо, что он себе ничего «этакого» представить не может. И «считать» это дело из его разума невозможно: его же – нет! Так что выпутывайтесь сами, что-то неординарное изобретая, кальмары …реновы! А он специально постарается сейчас не думать вообще ни о чём!

Правда, получалось это плохо.

Пока кидал и подбирал свой сильно истрепавшийся и начавший распадаться на отдельные прутики, факел, впереди снова заметил светлое пятно.

Ну наконец-то! Выход?

Ага – два раза!

Когда подошёл к «сиянию», обнаружил, что это белое сверкающее пространство во всю площадь тоннеля. Заставляющее вблизи щуриться. Правда, холодом или жаром от сияния не веяло. Зато – пахло! Озоном!

Хм. Удивили. Он помнил, что озоном пахнет при грозе. То есть – после прохождения молнии, то есть – высоковольтного разряда, из кислорода воздуха как раз и образуется этот самый озон. Применяемый при дезинфекции. Медиками. И… Военными!

Интересно. То есть – его хотят – «дезинфицировать»?

Значит ли это, что дальше – территория этих самых Кураторов?! Которые хотят с ним… Встретиться? Но боятся его бацилл-вирусов?

Олег в очередной раз почесал в затылке, сдвинув шапку. Вздохнул.

Снова подложил спальник, и уселся на него, в очередной раз расстелив перед собой тряпочку, подаренную Гузель.

После еды ему наверняка будет повеселей. Да и отдохнёт он и подумает, пока будет жевать привычные вяленное мясо и сухофрукты.

А вот запить их уже нечем.

Так что, что бы он ни надумал, а идти дальше так и так придётся.

Или - снова бросая что-нибудь вперёд…

Или уж – с обнажённым мечом в руке!

Зона «озонирования» оказалась довольно протяжённой: добрых десять шагов!

И когда она закончилась, и он открыл прикрытые веками, чтоб не ослепнуть, глаза, обнаружил перед собой…

Внутренность космического корабля.

Чужого.

А догадаться, что он – именно на космическом корабле было нетрудно.

Вокруг царила невесомость!!!

И он медленно всплыл к потолку коридора, в котором оказался.

К счастью, свет здесь имелся, и свет вполне нормальный, тоже идущий от потолка: правда, не от отдельных плафонов, а от сплошной полуметровой в ширину белёсой полосы. И ещё он сразу обнаружил что-то вроде лееров, идущих вдоль обеих сторон коридора шириной и высотой около трёх метров.

Вдали виднелось что-то похожее на оранжерею-теплицу. Наверняка «для выращивания свежих фруктов-овощей»! «Витамины»!

Невольно мысленно дал своей заднице «пинка»: кто тут хотел «нетривиальной» задачи?!

Ну так и получите-распишитесь!

Добро пожаловать в гости к Кураторам!

Однако опустив взгляд вниз, понял, что никакая «встреча» или «дружеский приём» ему не светит: по центру пола всё так же равнодушно и чётко проходила метровая в ширину полоса. Покрашенная (Ну правильно: здесь-то кирпичи не уложишь!) жёлтой краской.

И всё отличие местного коридора от того, что только что покинул, было в том, что он был меньше, и пыли на палубе не имелось.

Чтоб добраться до ближайшего леера, сделанного из рифлёного металлического прутка диаметром около двадцати миллиметров, и прикреплённого к стене кронштейнами, идущими через каждые два метра, пришлось «повыделываться»: покрутиться с помощью рук и ног, ещё и стараясь «оттолкнуться» от окружающего воздуха. Для этого пришлось буквально «плавать». Брассом.

Но вот леер и у него в руке. Порядок. Можно принять более привычное, а не кверху ногами, положение…

Вздыхая, и уже ощущая, как слюна во рту становится густой и вязкой, он «поплыл», теперь перебирая руками, к выходу в «оранжерею», от всей души надеясь, что уж там-то воду найдёт.

Ведь растения нуждаются в постоянном поливе!

Чтобы «проплыть» к растениям, густым, зелёным, и растущим в круглом «скверике» диаметром в двадцать метров, пришлось аккуратно оттолкнуться от стены.

Растения оказались чем-то вроде лиан. Толстые, у основания с его кулак, стебли, извиваясь, уходили почти к потолку, находящемуся на высоте не менее шести метров. Где имелся очередной круглый плоский плафон. Дающий ровный, желтоватый, свет. Для фотосинтеза, наверное, оптимальный. Им, вероятно, эффективно и занимались листья: этакие тарелки диаметром с полметра, с тёмной и глянцевой верхней стороной, и матово-блёкло-салатной изнанкой. Покрытой к тому же крошечными белыми волосками. Имелись и плоды: глянцево же поблёскивающие шарики, размером со сливу. Красные и жёлтые. Выглядевшие, если честно, аппетитно. Особенно после его «суровой» и однообразной диеты.

Рассудив, что вряд ли инопланетяне настолько глупы, что будут высаживать «для души и тела» заведомо ядовитые растения, Олег зацепился ногами за ближайший стебель, и попробовал сорвать один из красных, что по-идее означало спелость, «мячиков».

Чёрта с два он сорвался!

Что стебель, что плод оказались невероятно упругими и крепкими!

Душа Олега наполнилась нехорошими предчувствиями.

И точно! Когда дотянулся до плода ртом, и попробовал куснуть, обломился по-полной!

Пластмасса.

Ну, или материал, очень на неё похожий.

Чтоб им пусто было. Конечно, для «эстетического» наслаждения, или ностальгической медитации такой садик – вполне подойдёт. К тому же за пластмассовым – ухаживать не надо! Потому что полив в космосе, да ещё в невесомости, насколько Олег представлял себе – та ещё задачка. «Нетривиальная». То есть – напиться не получится…

Дорожка жёлтого цвета шла по кромке круглого помещения, уводя направо. И дальнейший путь вопросов, вроде, не вызывал - поскольку у стены имелся этакий крашенный каменный бордюрчик шириной в метр – как раз удобно пройти одному. Сквозь чащу «джунглей» пройти по пересекавшей её извилистой узкой дорожке из чего-то вроде асфальта у него почему-то ни малейшего желания не возникло.

Олег, приготовившись оттолкнуться от стебля, чтоб вернуться к лееру, идущему по стене по периметру помещения, вдруг застыл, как свинячий студень: взгляд как раз опустился на почву.

Там имелся след!

Отпечаток когтистой лапы!

И выглядел он, хотя Олег и мало в этом понимал, очень свежим!

Длиной отпечаток был добрых десять сантиметров: уж видно, что для домашней кошечки великоват! С другой стороны, на льва или тигра тоже не тянет: маловат. Леопард?

Олег поспешил оттолкнуться, возвращаясь к стене и лееру. Прилетев, оглянулся. Нет, пока – всё тихо. Никаких хищников нигде не видно, заросли (Если так можно назвать джунгли из чёртовой пластмассы!) нигде не колышутся и не дрожат, что выдало бы присутствие затаившегося, или ринувшегося в атаку хищника. (Вот хорошо, что не захотел сократить себе путь, двинувшись напрямую, по «асфальту»!) Но…

Но леопард – хищник опытный и хитрый. И охотится, насколько Олег помнит, не как львы и гепарды – в погоне, а, вот именно – из засады!

То есть, затаившейся где-то в глубине, в удобном для этой самой засады, месте, твари просто нужно подождать, пока жертва сама не приблизится к ней на расстояние гарантированного прыжка!

Олег закусил губы.

Если его действительно ждёт коварное нападение, нужно бдить и подготовиться! А как это сделать, если он и у стены-то может удержаться только благодаря тому, что всё время держится одной рукой за спасительный леер?! Хм-м…

Впрочем, подумав, он вытащил из колчана одну стрелу, и взял её в зубы. Лук держал привычно в левой. А правой аккуратно и медленно перебирал по лееру, плывя над полом, и всматриваясь в буйство зелёных оттенков и форм, чего в избытке имелось в «палисаднике». Сразу утратившего и красоту и статус «способа расслабления». А превратившегося в очередную хитрую смертельную ловушку.

Напряжённо вглядываясь, и готовясь вскинуться при малейшем шорохе или шевелении, Олег не переставал размышлять.

Вот – космический корабль. Вероятно, потерпевший крушение: раз нет тяготения. С другой стороны, освещение и нормальная температура, как и воздух – имеются. Стало быть, раз до сих пор не восстановлена гравитация, погибли здесь соответствующие специалисты. Или просто – все разумные.

И остались только зверушки. Как-то выживающие.

Но – как?

Поедая… Трупы?

Так те давно должны бы разложиться!

И где чёртовы зверушки пьют?!

И где ему самому теперь можно затариться водой?

Ведь это наверняка будет непросто: в условиях невесомости её и найти-то – проблема! Даже если он найдёт каюты, или кран – открывай его не открывай – ничего ниоткуда не потечёт! Значит, ему нужно или побыстрей свалить с этой посудины, или уж найти бак с запасом «аш два о», и запустить внутрь шара жидкости, имеющегося там – трубочку. Через которую парящую там водичку и всосать…

Лист метрах в пяти от него дёрнулся, отходя в сторону. Олег, не дожидаясь появления врага, захватил леер ногами – примерился, как это сделать, заранее! – и наложил стрелу на тетиву. Оттянул.

Вовремя!

Из гущи «джунглей» выскочило гибкое упругое тело, размером действительно с леопарда!

Только вот раскрасочка была несколько другой: разноразмерные светлые и тёмно-зелёные пятна на фоне грязно-бурой шкуры.

Сомневаться в том, что тварь хочет им полакомиться, а не спешит поласкаться, не приходилось: об этом говорили и оскаленная пасть, и нацеленные к его лицу когти обеих лап!

Тетива злобно тренькнула, непривычно сильная отдача отбросила его к стене! А-а, ну да: невесомость же.

Олег порадовался, что Мастер Петер заставлял его стрелять чуть не стоя на голове: стрела ушла точно туда, куда он целился!

И увернуться или избежать попадания огромная кошка не смогла бы: невесомость же! И приданный телу начальный импульс никак не изменить!

Стрела вошла в раззявленную пасть, пробила череп и мозг, и вылетела – Олег видел! – наружу. Где и вонзилась в один из стволов лианообразного растения. Но внимание его было приковано не к ней, а к кошке. Та словно в первый момент и не поняла, что её смертельно ранили: скалилась и тянулась лапами!

Олег не стал дожидаться, когда тело долетит до него: дёрнул ногами, и отлетел в сторону! Пока летел, порадовался за себя: не сделав ни малейшего движения, показывая, что заметила его манёвр, кошка, врезалась прямо в стену! Лапы смялись, тормозя удар – но смялись не «осознанно», а – словно механически, просто под действием удара, как ломается палка…

И поскольку её туша, выпрямленная в прыжке, словно натянутая тетива, так и осталась висеть возле стены, ни делая ни движения, Олег понял, что тварь мертва.

Чтоб дать ей время стать «ещё мертвей», он оттолкнулся от стены и леера, направившись к стреле. Выдернул её из ствола за наконечник – чтоб очистить от крови и мозгов. Но всё равно пришлось выбросить и её: ни фига она не очистилась, даже большим листом, который «сорвать», конечно, не удалось, а вот использовать как тряпку – запросто.

Олег вздохнул: «рабочих» стрел осталось всего пятнадцать…

Когда вернулся к кошке, та была мертвей мёртвого. Глаза, злобно выпученные, так и остекленели: с выражением безумной злобы. Туша казалась мягкой, но снимать шкуру для получения ещё одного «одеяла», или для доказательства своей «крутизны» Олег не собирался. Он – не Геракл. Который ходил в шкуре какого-то-там убитого им чудовищного льва.

Да и в одеяле до сих пор надобности не возникало: тепло.

За палисадником оказался вход в ещё один коридор – по его палубе и уводила всё так же покрашенная в жёлтый цвет дорожка. Олег двинулся вдоль стены, убрав лук за спину и перебирая леер теперь обеими руками. Попутно думал. Раз у «леопарда» сохранились мышцы, значит – или невесомость здесь появилась недавно (Во что верилось с трудом!), или эта тварь где-то тренировалась. На каком-то, типа, тренажёре. Ведь именно так делают космонавты, не желая, прилетев снова на Землю, в нормальное тяготение, быть попросту расплющенными им в лепёшку! Да и кости при длительном пребывании в невесомости теряют прочность: вымывается кальций, и всё такое. Что делает существо, обладающее такими костями – абсолютно хрупким, беспомощным, и беззащитным!

Надо было потрогать кости чёртова леопарда, подумал он с опозданием. Но про себя усмехнулся: опасался он его трогать, даже мёртвого. А ну как – прикидывается?

Нет, вряд ли… И, скорее всего, кости у него «тренированы» на перемещениях по «охотничьим угодьям: от ствола к стволу. Ну, и к таким, как Олег. И кому-то вряд ли так, как ему, везло. Иначе хищник давно сдох бы с голоду. Впрочем, не исключено, что Кураторы каждый раз воссоздают его заново! И Олегу сейчас подсунули «новодел».

Э-э, нет: такой «продвинутый» и «поздний», из двадцать первого века - Олег один. Все остальные Странники из девятнадцатого-пятнадцатого веков на космический корабль уж точно не попали бы!

Им давали задачки, как он уже сто раз думал, – по уровню их науки и технологии. И знаний. Обидно только, что таких же не дают – ему.

Вздохнув ещё раз, он пожал плечами: неправильно бы это было. Потому что тогда бы и ему и невидимым Кураторам было бы…

Скучно!

Коридор вывел к рубке.

Именно за неё Олег принял огромное – метров тридцать в поперечнике! – круглое же помещение, по периметру щедро снабжённое столами, компьютерами под ними, и экранами над ними. Возле каждого рабочего места имелся и стул: на таком запросто смог бы сидеть и человек.

В центре имелся как бы помост, стол, и под ним – ещё один, явно центральный, компьютер. Вернее – системный блок. К нему и вела жёлтая «дорожка». А вот экрана над столом почему-то не имелось. Или он при включении появлялся – виртуальный?

Подплыв к возвышению, для чего пришлось в очередной раз оттолкнуться ногами от стены, Олег схватился за столешницу. Из чего она сделана? Хм. Тоже похоже на пластмассу. Такую же, как и у «растений».

На системном блоке имелась красная клавиша.

Ну он ею и щёлкнул.

Ничего не произошло.

Блинн… А он-то надеялся узнать местные секреты. Хотя…

Как бы он их узнал, если не знает местного языка?!

Вот именно.

Отщёлкнув клавишу в исходное положение, он осмотрел, уже внимательней, весь огромный блок-коробку.

Нет, больше ничего «управляющего». Нигде нет даже дырочек или щелей для привычного охлаждения.

С другой стороны – не разбирать же ему это дело? Что он там поймёт?

Покачав головой, Олег оттолкнулся ногами теперь уже от стола – дорожка вела дальше: в ещё один коридор.

Этот коридор после того, как Олег пробрался внутрь, решил, что нужно «отделить» рубку – от Олега. Мощная на вид стальная переборка с рокотом и скрежетом (Давно, похоже, не смазывали!) задвинулась из своих пазов в стене.

Олег пожал плечами: воды в рубке не было, значит, и ему там ничего не надо! Так что – пускай себе. А двинется-ка он дальше.

Через буквально десять шагов обнаружил два лестничных пролёта, в обеих сторонах стен коридора. Правый уводил вниз, левый – наверх. Жёлтая крашенная лента вела прямо, но Олег впервые почувствовал, что сейчас для него куда полезней будет спуститься вниз. Ведь если где и есть вода для всего корабля – так это в цистернах в трюме!

А трюм всегда бывает на нижних палубах. Ну, или уровнях. И если просто следовать по дорожке, неизвестно, когда она выведет (И выведет ли!) его к привычным местам, на планету. С реками, родниками, и ручейками. Думая о них, Олег невольно сглотнул вязкую слюну. Тряхнул головой: все эти вожделённо-чарующие картины не должны отвлекать его! Мало ли каких ещё «сюрпризов» и ловушек приготовили его «друзья»-Кураторы!

По лестничным маршам плыл легко: невесомость же!

Проплыл мимо пяти таких же примерно уровней, как тот, что только что покинул. Определял их «стандартность» по высоте потолков.

Шестой уровень находился на добрых десять метров ниже последнего «стандартного», и к нему вело аж три пустых пролёта. Когда добрался до «внутренностей», поразился: огромное помещение! С действительно двенадцатиметровыми подволками-потолками! По всей площади высятся расставленные хаотично (На его взгляд!) чудовищные механизмы и устройства. Поистине циклопических размеров.

Но вот и то, что его очень сильно заинтересовало!

Цистерна, почти как железнодорожная, объёмом в добрых пятьдесят кубических метров, выкрашенная в голубой цвет. А рядом – другая. Зелёная.

Если рассуждать логически – в одной из них вода. А в другой – кислород. Вот только в какой – что?..

Плавая от одного огромного механизма к другому, и внимательно оглядываясь в поисках опасностей, он прибыл к голубой цистерне.

Осмотрел со всех сторон: проплывя вокруг. Вот: краник в низу.

Открыть его было нетрудно. Только эффект оказался не совсем таким, как Олег рассчитывал: из краника ударила струя шипящего газа!

Закрыть скорее! Ф-фу-у-у… Кислород он нашёл. И ошибиться нельзя: сразу стало легче дышаться!

В зелёной цистерне из такого же краника не пошло и не зашипело ничего. Неужели – нашёл?!

Олег снова проплыл вокруг цистерны. Сверху – люк. Ну точно, как на железнодорожной! Открыл без проблем: запоры не такие, как людские, но простые, и вполне эффективные. Откинуть метровую в диаметре крышку удалось легко. И вот она: вода!

Правда, она не «плавала» в центре цистерны огромным шаром, как он было опасался, а растекалась по всей внутренней поверхности, поскольку изнутри поверхность цистерны явно была обработана специальным «смачиваемым» покрытием, удерживавшим воду в любом состоянии. И едва он открыл люк, вода чуть выступила над горловиной: еле удержал, буквально голыми руками «запихав» её внутрь!

Руки, конечно, тут же тоже «смочились».

Одной рукой он поспешил захлопнуть люк, поскольку другую поторопился «попробовать»: облизал.

Ур-ра!!!

Действительно: старая добрая аш два о!

Теперь нужно придумать, как напиться. И набрать её в бурдюк.

Набрать в бурдюк всё никак не получалось: как он ни старался, не желала вода «смачивать» и залазить внутрь ёмкости. Пришлось воткнуть в выступивший из-под крышки «язык» воды горловину бурдюка, и руками растянуть его бока. Ну, хоть что-то, но внутрь попало: втянулось разрежением.

Теперь – напиться самому.

Он всасывал воду из всё ещё торчавшего наружу толстенного «языка», ощущая уколы совести: он теперь не сможет запихать то, что не выпьет – внутрь цистерны. С другой стороны, чего он беспокоится: всё это – не «взаправду»! И происходит, как он уже тысячу тысяч раз напоминал себе – лишь в его голове, в воображении.

Напившись, он прикрыл люк. Воду, оставшуюся снаружи, чуть отдохнув, тоже всосал ртом: про «запас». Кто его знает, сколько ему ещё тащиться по чёртовому кораблю!

А вот обследовать трюм более тщательно и подробно он вначале испытывал сильное желание. Но потом подумал: чего он тут сможет «обследовать»?! Ведь даже самый маленький механизм – полная загадка!

Так что поборов естественное искушение и любопытство, он решил вернуться к выполнению основной задачи: пройти к Порталу!

На «свой», с дорожкой, уровень, попал без проблем: просто отсчитал этажи. И смело двинулся вдоль леера: сюрпризов и ловушек почему-то не ждал. Зато нашёл нечто, что, по-идее, должно было встретиться ему и раньше: жилые помещения!

Каюты. С ведущей туда дверью высотой в два и шириной в метр. В такие удобно входить людям. Первая каюта, которую решил осмотреть, имела на передней стороне какую-то табличку. Наверное, с именем-фамилией того, кто её занимал. Алфавит оказался совершенно незнаком. Олег пожал плечами: да и ладно. Он всё равно не учёный. Он только осмотрится. Внутри. Если удастся.

Удалось.

Рукоятка на двери повернулась легко, и язычок отщёлкнулся.

Дверь, как и людская, крепилась к косяку на петлях. Что Олега удивило: а как же – на случай разгерметизации?! Ведь не удержит такая воздух внутри! Её просто вырвет!

Однако за первой дверью оказалась и вторая: стальная. Уж её-то мощные петли никаким давлением не вырвало бы…

Но поворотом рукояти сбоку открылась и она.

Каюта оказалась погружена в темноту. Но когда «вплыл» внутрь, сработал фотоэлемент: на потолке зажёгся уже привычный матово-белый плафон. Куда более яркий, чем в коридоре. Олег прищурился, затем глаза привыкли.

Ну и ничем не удивили.

Стол, стулья, привинченные к палубе, в стенах – встроенные шкафы. Сквозь открытую дверь видна огромная – трёхспальная, не меньше! – кровать. В первой комнате ещё присутствовали компьютер с каким-то устройством на столешнице, экраном на стене над ним, и полки с чем-то вроде коробок с кристаллами. Книги? Дискеты? Флэшки? Короче: явно носители информации.

Не будет он ничего «включать», или из коробок вынимать: смысл?

Олег проплыл в «спальню». Ага! Есть!

К стене была прикреплена картина! И на ней…

Люди. В лесу. Скорее всего – на пикнике. Уж больно идиллическая атмосфера царит там. Позы расслаблены, на лицах улыбки. А вон и мангал. С шашлыками? Тогда эти – точно не вегетарианцы. А молодец художник: настрой и эмоции передал так точно, что даже представителю совершенно чуждой расы всё сразу понятно!

Олег смотрел на картину минуты две.

Основной вывод, впрочем, сделал сразу: гуманоиды. Очень похожие на австралийских аборигенов внешне, с относительно коротенькими ногами и длинным торсом, и крупными челюстями, но с белыми лицами и кожей.

Взять что-нибудь отсюда «на память»?

И таскать лишнюю тяжесть? Ведь всё это ему только «снится»…

Выплыв обратно в коридор, Олег аккуратно прикрыл за собой обе двери. Хотя и понимал, что никому это уже не нужно: нет здесь живых людей. Не то погибли они мгновенно в непонятной катастрофе, не то – просто повымерли. И хоть Кураторы и загадали ему эту загадку, отгадать не получится: главный компьютер в рубке не включился!

А осматривать все каюты, в надежде что-то выяснить, просто - лень.

Он ведь действительно – не учёный…

Да даже если б и был: изучать-то придётся не чей-то инопланетный «быт», а – воображение чёртовых кураторов.

Хотя, конечно, они создали всё то, что для него понасоздавали – на базе каких-то реальных Миров и существ!

Жёлтая дорожка привела его наконец к чему-то вроде… Наружного люка! В очередном шлюзе. Во всяком случае, когда открыл первый в торце «своего» коридора, в торце перегородки расположенной в каких-то пяти шагах, увидал второй.

Точно – шлюз. А за ним… запросто может быть и Космос!

Чёрт. А он – без скафандра!

Однако попытки отыскать шкаф, в котором бы хранились эти столь нужные элементы оборудования корабля, оказались безуспешными: то ли он не там искал, то ли ему скафандр не полагался.

С другой стороны – сюда же он попал без всякого скафандра? Вот и пусть у Кураторов голова болит, как доставить его с орбиты обратно на планету – живым и целым!

Подойдя к второму люку, он через забранный шторками иллюминатор увидел там, открыв шторки, действительно – привычный пейзаж планеты: деревья, травку, и даже какая-то птичка пропорхнула мимо. Порядок.

Порядок?!

А вот и нет: попытки открыть этот люк не удались!

Олег, вздохнув неизвестно уже в который раз, присел (Точнее – как всегда повис.) перед люком – пообедать!

Кушать в условиях невесомости оказалось, разумеется, не так удобно, как при нормальной силе тяжести. Кусочки вяленного мяса и сухофруктов так и разлетались из рюкзака. Но он справился. И даже выдавил себе из бурдюка немного воды в рот. С непривычки поперхнулся.

Думать не прекращал.

Если это – тамбур, или шлюз, значит, должен работать как нормальный тамбур. Или шлюз. То есть – чтоб открыть внешний люк, нужно вначале закрыть и запереть внутренний.

Он так и сделал.

После этого внешний люк действительно открылся.

Вдохнув ароматный и наконец не затхлый воздух, полной грудью, он шагнул за порог, и…

Грохнулся наземь с шипением и руганью: на него ударом обрушилось тяготение! От которого, если честно, он уже несколько отвык…

Благо, внизу оказалась мягкая травка. Смягчившая его «приземление».

А оглянувшись назад, почти не удивился, поняв, что окружает его лес, а космического корабля… Словно и не было никогда!

Зато была всё та же дорожка из жёлтого кирпича.

Вот только…

Осталось догадаться: в каком теперь направлении ему идти?!

Впрочем, при внимательном осмотре места, куда попал, оказалось, что с этим проблем нет.

В буквально километре, в конце дорожки, как логическое завершение Пути, виднелся…

Портал?!

Приглядевшись внимательней, Олег так и решил. Потому что массивная конструкция, возвышавшаяся на добрых пять метров в высоту и такой же ширины полностью соответствовала описанию Шамана…

Однако это не повод радоваться раньше времени, и утрачивать бдительность: скорее, наоборот! Ведь большинство неприятностей происходит как раз тогда, когда пьяный видит дом, и думает, что теперь-то ничто ему не препятствует. Во-всяком случае именно так однажды отец объяснял матери, почему споткнулся буквально на пороге подъезда, и получил огромный фингал под глаз! Ну а откуда взялись синяки на рёбрах, мать могла и сама догадаться: особенно после того, как на телефоне отрубившегося мужа прочла СМС: «Ещё раз к Лёхе будешь до…бываться – вообще уроем!»

Но Олег – в несколько другой ситуации.

Поэтому он насколько возможно ещё усилил бдительность, и даже стрелу снова взял в зубы, держа наготове лук.

Километр, действительно оказавшийся до Портала, прошёл, буквально ежесекундно оглядываясь. Ждал «финальных» неприятностей.

Однако ничего не случилось.

Всё так же мирно чирикали птички, и светило солнышко, заставляя щуриться в тех местах, где оно сквозь густую листву пробивалось на дорожку. Кусты… Странно, но возле дорожки их не было. А спрятаться среди деревьев казалось практически невозможным.

Когда дошёл до Портала, стоявшего на прогалине, смог хорошо рассмотреть эту конструкцию.

Ну, бублик. Правда, огромных размеров: действительно диаметром наружным – пять, внутренним – три метра. Часть основания утоплена в почву, очевидно, чтоб не приходилось лезть наверх, чтоб пройти сквозь отверстие. Металл, из которого штуковина сделана, потемнел от времени и дождей, поэтому рельефы, имевшиеся на поверхности, видны контрастней: во впадинах – темные, на поверхности – более светлые. Но это были вовсе не буквы или надписи, как он подумал. Скорее – крышки желобов и коробок, прикрывавшие внутреннюю начинку. Чисто функциональный дизайн.

Глянув вниз, Олег кивнул сам себе: у основания Портала кто-то совсем недавно расчистил поверхность до чёрной земли, и потрудился из светлых камней одинакового размера выложить…

Стрелу.

Направленную вправо.

Двинувшись туда, он очень скоро обнаружил метрах в ста – палатку. Ну, вернее, снаружи – шалаш, из раскидистых ветвей, а уже под ними – простую брезентовую палатку. На пороге сидела…

Гузель!

Олег, подкрадывавшийся по всем правилам следопытов, или индейцев, расслабился. Так что Гузель его присутствие обнаружила только по облегчённому вздоху. После чего радостно вскочила, и заорав внутрь палатки: «Мальчики! Он прийти!», кинулась Олегу прямо на шею!

Олег тоже был очень рад. Радостно щебетавшую Гузель, так и висевшую на нём, грозя задушить, обнял, как родную. Даже чмокнул в щёку. Улыбался.

«Мальчикам», повылезавшим из палатки, просто пожал руки, приобнявшись уже без той экзальтации, что свойственна девушкам.

Мальчиками оказались Каинан, Робур и Шаман - Хойгерт.

Олег, ощущая, что на лице словно застыла дурацкая улыбка во весь рот, не мог тем не менее сдержать эмоций:

- Каинан! Робур! Хойгерт! Гузель! Я так рад вас видеть!

- Мы тоже, - похоже, Каинан, возглавлявший маленькую экспедицию, владел своими эмоциями лучше других, - Мы тоже очень рады видеть тебя. Живым. И практически – здоровым и… целым.

- Но… Как вы решились прийти встречать меня?!

- Это было решение Конклава. Хотя мы все тоже очень этого хотели.

- Это ведь… Первый такой случай?!

- Совершенно верно. А до этого мы… Не решались вмешиваться в действия Кураторов. Собственно, мы и сейчас не собираемся вмешиваться. Мы – ну, вернее, Конклав! – хотели наконец выяснить, что же происходит со Странниками, и почему не все они доходят до Портала. А ты…

В тебе мы все были практически абсолютно уверены!

- Что происходит со Странниками… - Олег по приглашающему жесту забрался в палатку, где и уселся на предложенную шкуру. Остальные расселись напротив, - Не знаю, имею ли я право рассказать вам об этом.

Он увидел напрягшиеся мускулы на лицах и нахмуренные брови.

Решил пояснить:

- Дело в том, что там, «внутри», я понял, что каждому Страннику дают «приключения» и испытания – в соответствии с его уровнем знаний. И сил.

Например, я абсолютно уверен, что Михаилу или другим Странникам из прошлых веков моей планеты и страны – не давали, да и, собственно, не могли дать того, что пришлось пережить мне. Так что то, что я вам могу рассказать, ну никак не сможет помочь тем, кто придёт после меня.

Напротив! Оно может… Сильно затруднить им прохождение Пути!

Если они будут ждать тех, или иных описанных мной приключений и преград. И они… Всё равно не смогут вычислить или предугадать того, что придумают и предложат Кураторы в следующий момент!

И это… Может помешать им в ответственной или критической ситуации принять нужные и верные решения!

Каинан кивнул:

- Да, наш Конклав предвидел такую ситуацию. Поэтому обещаю от лица всех нас. И Конклава: всё, что ты расскажешь, останется строго между нами! И из Странников, да и наших жителей никто никогда (Ну, кроме наших Советников!) не узнает, через что тебе пришлось пройти! Ну а ты…

Стал очень здраво и по-взрослому рассуждать. Как не мальчик – но муж! Впрочем, то, что ты – трезво мыслящий и ко всему готовый реалист, мы и так знали. Вот и Гузель всё время нам талдычила, что ты всё преодолеешь: она была абсолютно в тебе уверена!

Олег взглянул на так и лучившуюся от удовлетворения женщину. Та кивнула:

- Я им сразу сказать! Если кто и пройти через все преграды и ловушки – так это – ты!

- Спасибо, Гузель. - Олег чувствовал смущение, и, наверное, по лицу расползлась краснота: все заулыбались. – Мне очень приятно. Что ты столь высоко оценила мои способности. И вы все - тоже…

- Это – не только способности. И ум. Тут быть и то, что ты слушаться голос инстинкта. И твоё упрямство. (Прости: я хотеть сказать – упорство!) И действительно немаленькую силу. И – владение боевыми искусствами!

Олег вздохнул. Сказал:

- Ну, мои «боевые искусства» практически не пригодились. Там не было врагов, которых я мог бы «побить». Голыми руками.

А вот тех, кого пришлось убить, - он, почувствовав, что мрачнеет, выделил тоном последнее слово, - было больше, чем достаточно. И раз вы не станете «готовить», рассказав обо мне, к прохождению Пути моих коллег-Странников, я смогу.

Рассказать о своих «приключениях». Но кое-что мне придётся по ходу - разъяснять. Ведь хотя у вас в самом начале освоения земли Жарбал и было поколение, которое пользовалось, например, космическими кораблями, вряд ли вам знакомы такие понятия, как невесомость, или компьютер, или шлюз.

- Н-нет… - Гузель хмурила лобик, Каинан качал головой, Робур и Шаман переглянулись, но продолжали просто молча смотреть на него, - Но ведь учитель и Наставник из ты – отличный! Ты наверняка смочь объяснить!

Олег вздохнул. Предложил:

- Давайте мы вначале поедим. И попьём. А то я старался беречь остатки воды, которые накачал из цистерны с большим трудом – мешала та самая невесомость. И поэтому меня мучает жажда. И голод. А рассказ будет долгим!

- О! Конечно-конечно! – Каинан встрепенулся, обернувшись и потянувшись за солидных размеров рюкзаком, - Мы так и думали, что ты прибудешь… Голодным, и измождённым испытаниями! Поэтому принесли всё самое лучшее, и питательное, из того, чем богата кухня Халцела! И, кстати, огромный тебе привет! От Флоры и Михаила.

- Спасибо! – Олег почувствовал, что рот снова расплывается в широченной улыбке, - Как я рад услышать, что у них всё в порядке! И вы правильно почуяли: продукты я действительно почти все съел!

- Но сколько же времени ты провёл там?! – впервые в разговор вступил Шаман.

Олег нахмурился.

- Точно сказать не смогу. Часть пути я проделал по тоннелю под землёй. Там света солнца не было. Ну а ещё часть – по космическому кораблю. Там было только искусственное, электрическое, освещение. Так что «отсчёт времени» я как раз и мог вести – только от трапезы к трапезе.

- Но ведь у тебя было продуктов не более, чем на три-четыре недели! А мы сюда добрались за десять дней! И тебя ждали… Ещё одиннадцать! Хорошо хоть, здесь есть олени – мы охотились и ели их и зайцев. А ты… - в голосе Каинана сквозило неподдельное беспокойство, - Ты выглядишь уставшим. И года на три старше, чем когда мы прощались! Словно тебе не одиннадцать, а добрых четырнадцать! И в глазах – упорство и готовность ко всему. И – целеустремлённость. Которая свойственна, скорее, взрослым мужчинам!

- Спасибо, Каинан, - Олег криво усмехнулся, - Может, я действительно несколько… Повзрослел. Но внутри, в душе, я всё такой же маленький мальчик.

- Олег. – в голосе Каинана слышалась усталость и умудрённость, - Ты можешь про себя думать всё, что угодно. Ну а то, что ты практически превратился во взрослого мужчину, видно всем нам. И наверняка – будет видно и не только нам. Похоже, Путь не оставляет возможности Странникам, прошедшим его, остаться…

Детьми. Или просто – прежними…

Олег вынужден был покивать:

- Наверное, Каинан, ты прав. Я и сам…

Чувствую себя словно – стариком. Усталым стариком.

- Хватит! – В разговор снова вклинилась Гузель, занимавшаяся в это время раскладыванием на снова неизвестно откуда взявшейся тряпице-скатерти – тарелок и еды, - Дать вы ему наконец спокойно подкрепиться! И напиться. Ну а то, что он повзрослеть – чего тут удивляться! Наверняка ещё ни один Странник, прошедший Путь, не остаться прежним! Ведь мы все с самого начала так и думать: Путь – это способ воспитания и обучения!

Олег улыбнулся Гузель. Впрочем, весьма печально:

- Это – стопроцентная правда! Вот только не знаю, чему я научился.

И – главное! – для чего всё это было нужно!

После обеда, когда его и всех действительно накормили из запасов, и «добытой дичи» и сытно и вкусно, Олег предложил всем сесть поудобней. Робур, так и не сказавший ни слова, так просто лёг позади Шамана, оперевшись на локоть, и приготовившись слушать. Гузель сложила ноги по-турецки, Каинан тоже. Шаман сидел на корточках.

И Олег рассказал.

Рассказывал он действительно спокойно, методично, и стараясь не упускать подробностей и деталей. Таких, например, как врезавшаяся в него в Лабиринте птичка. Или пластиковые плоды в палисаднике на корабле.

Слушали его молча, не перебивая.

Когда он закончил, Каинан, вздохнув, и словно сбросив какое-то оцепенение, сказал:

- Да, странно. И страшно. И… Рассказчик ты, конечно, замечательный. (Ну, это-то я понял, ещё когда ты выступал перед Конклавом.) Ты запросто мог бы работать у нас – Летописцем. И, думаю, когда ты вернёшься туда, к себе домой, ты свободно сможешь всё это описать. На бумаге.

Олег вздохнул:

- Даже если бы я и сделал это, мне всё равно никто не поверил бы. Разве что…

Я представил бы всё это – как фантастику. Есть у нас такой жанр.

- Я не знать, что такое «жанр», но то, что происходившее с тобой действительно походить на сказку, пусть злую и жестокую, но – словно волшебную - это точно! – глаза Гузель так и горели, - Несмотря на то, что ты – вот он, я так переживать, когда ты рассказывать! И чувствовать, словно всё это происходить и со мной!

В разговор вдруг впервые вступил Робур:

- Точно!

Шаман решил спросить:

- Значит, даже если учесть то, что ты представлял течение времени там очень приблизительно, здесь, у нас, прошло три недели. А ты выглядишь, словно действительно повзрослел года на два-три. Вон: и мускулы на руках, и взгляд… Как у охотника. Или воина.

Ты можешь на меня обидеться, но я должен сказать: с точки зрения взросления и возмужания для тебя Путь…

Был полезен!

Олег пожал плечами:

- Пожалуй, ты прав, Хойгерт. После такого трудно остаться прежним. И единственное, что меня сейчас напрягает… Это мысль о том, что Портал – не обязательно конец моих испытаний.

Ведь Кураторы, если им понравилось наблюдать за мной, или у них есть какие-то свои раскладки, и планы по «обучению и воспитанию», запросто могут переслать меня не домой, а куда-то в другой Мир!

Для новых приключений!

- О-о, это быть довольно… Жестоко!

- Да, Гузель. Но единственный урок, который я оттуда, - он кивнул головой, - вынес, состоит в том, что не всё бывает так, как нам хочется.

- А ты… Готов к новым приключениям?

Олег довольно долго молчал. Понимая, что его ответа в какой-то степени ждут и его друзья, и Кураторы. (Которые, впрочем, давно прочитали всё в недрах его мозга!) Сказал:

- Мне бы хотелось, конечно, всё же попасть домой. Но.

Я не против и других приключений. Разумеется, если бы я знал, что там, дома – всё в порядке с моими родными и близкими. И времени там прошло не три недели, и не месяц, как здесь, а – ноль.

То есть – чтоб меня вернули в тот самый миг, из которого взяли!

- О-о… Ты действительно… Изменился. Но проверить это можно только одним способом.

- Да, Каинан. – Олег покивал головой, - Я, наверное, войду в Портал. Но только после того, как, наконец, нормально отдохну и высплюсь. Сможете меня защитить, пока я тут… - он оглянулся на постеленную позади него шкуру.

Каинан впервые весело усмехнулся:

- Разумеется!

Смело ложись и спи! Мы… будем охранять твой сон!

Спал Олег, как позже ему сообщила Гузель, шесть часов. Спал прекрасно: впервые за эти три (?) недели он знал. Что надёжно защищён.

После чего все они сытно пообедали ещё раз.

На всякий случай ему дали ещё десять стрел, дополнили его запасы вяленного мяса и сухофруктов. Сухарей. Трута. Долили в бурдюк воды. Свежего мяса он только что от души поел.

Но вот и пришла пора прощаться.

Олег по очереди крепко обнял всех соратников по выживанию на этой планете. Которая, так и не узнал, как называется на человеческом языке.

Гузель смахивала слёзы с пушистых ресниц, мужчины смущённо молчали. Все явно ждали, что он должен что-то сказать на прощание.

Он и сказал:

- Я благодарен судьбе, что она послала мне – вас. И всех остальных жителей Талцела. Именно вы подготовили меня к тому, что мне предстояло. И благодаря вам, и вашей доброте, я нашёл в себе силы: не сдаваться!

Не знаю, что ждёт меня дальше.

Но хочу ещё раз от всей души, - он понимал. Что слова его достаточно банальны, и звучат… Как-то по казённому. Но ничего сделать с собой не мог: это было не только на языке, но и в его душе!, - сказать всем вам – спасибо!

Ну а теперь – не поминайте лихом!

Он, сделав прощальный жест, повернулся спиной к поднявшим в приветствии руки друзьям, и шагнул в проём Портала.

Вроде… Ничего не случилось!

Но спустя секунду…

Всё словно завертелось, понеслось, обрушилось на уши чудовищным рёвом!..

И прекратилось – так же внезапно, как началось.

И он сразу понял, что вовсе не дома.

Небо было странного, фиолетового, оттенка. Солнце стояло очень низко, и било прямо в глаза: похоже, здесь оно-таки заходит на ночь!

Он стоял на вершине пологого холма, вдали протекала река и темнел лес… Про то, что никакого Портала за спиной не имелось, можно и не упоминать.

А вот дорожка, которая начинала свой путь вниз от его ног, была вовсе не жёлтой, а синей!

Это в «чью» же страну он попал на этот раз?!..

Конец 1 книги.

Продолжение следует.