Читать онлайн "Путь практика. Книга вторая"

Пик Высокого Лотоса:

Меч нёс меня сквозь облака, будто тонкая серебряная нить, протянутая между небом и землёй.

Внизу тянулись зелёные долины, изрезанные блестящими реками. Дальше поднимались хребты — тёмные, величавые, покрытые лесами, которые издали казались шёлковым покровом, наброшенным на плечи гор. Ветер бил в лицо, пах сосной, мокрым камнем и далёким снегом. Я летел туда, где когда-то была моя жизнь.

К Пику Высокого Лотоса.

Когда гора показалась впереди, я невольно сбавил скорость. Когда-то она поднималась к небу, как раскрытый цветок: гладкие склоны, террасы древнего камня, водопады, падавшие с высоты белыми лентами, и облака, обвивавшие вершину, словно благовонный дым. Теперь от той красоты остались лишь раны.

Пик был разрушен.

Склоны рассекали глубокие рытвины, будто кто-то когтями исполина располосовал гору от подножия до вершины. Обломки скал лежали среди поваленных деревьев. Там, где раньше шумели ручьи, остались сухие русла. Даже облака, подходившие к вершине, словно колебались, не решаясь коснуться израненного камня.

Но я знал: глубоко под этими руинами ещё дышала старая пещера.

Там лежал мой артефакт. Он ждал меня тысячи лет.

Я опустился у подножия разрушенной вершины и долго стоял, глядя на гору. Ветер шевелил траву между камнями. Где-то высоко кричала птица, и звук её голоса прокатился по пустым склонам, растворившись в облаках.

«Я вернулся», — подумал я.

Путь сквозь камень:

Вход, которым я пользовался в прошлой жизни, давно исчез. Вместо него остались завалы, трещины и обрушенные своды. Но память духа не обманешь: я помнил скрытые ходы, узкие расщелины, пути, по которым когда-то сам мог пройти лишь в тонком духовном теле.

Тогда я летал вокруг Пика Высокого Лотоса и знал его, как знают собственную ладонь.

Теперь у меня было тело. Низкий уровень Ядра. Я был слаб по сравнению с прежними силы. Но была надежда, что все получится.

Я нашёл узкую трещину между двумя огромными камнями и начал протискиваться внутрь.

Камень холодил кожу. Пыль оседала на одежде. В некоторых местах проход был настолько тесен, что приходилось ползти, прижимаясь грудью к влажной породе. Осколки камня царапали руки, а воздух пах сыростью, мхом и древней землёй.

Местами я полз согнувшись. Иногда — на корточках.

А местами туннель внезапно расширялся, и я мог выпрямиться в полный рост. Тогда передо мной открывались тёмные коридоры, уходившие вглубь горы. По их стенам блестели капли влаги. Где-то далеко капала вода — медленно, размеренно, словно гора отсчитывала тысячелетия.

Я шёл всё глубже.

Чем ближе я подходил к пещере, тем сильнее становилось знакомое тепло. Оно шло из-за толщи камня, тонкое, но родное. Артефакт чувствовал меня.

И я чувствовал его.

На пути встречались ловушки. Большинство давно умолкло. Время разрушило их основы, выжгло энергии, рассыпало формации в бесполезные узоры на камне. Но некоторые ещё жили.

Я остановился перед первым коридором и увидел едва заметное мерцание в воздухе. Тонкие нити ци висели между стенами, невидимые для обычного глаза. Стоило коснуться их — и формация разбудила бы остатки древней силы.

Когда-то я сам создал эту ловушку. Тогда она могла остановить практика уровня Зародыша.

Теперь даже ослабленная, она была опасна для моего нынешнего тела.

Но я помнил безопасную полосу у левой стены. Помнил, где нужно сделать шаг, где — задержать дыхание, где — провести ладонью по особому камню, чтобы обмануть чувствующую формацию.

Я прошёл первую ловушку. Потом вторую.

Третья заставила меня остановиться надолго: часть её узора изменилась после обвала. Пришлось вспоминать, сопоставлять, искать трещину в рисунке энергии. Наконец я нашёл её — тонкий разрыв в цепи символов — и скользнул мимо, едва касаясь стены.

Так, шаг за шагом, я приближался к сердцу горы.

Печать у пещеры:

Наконец впереди показался знакомый поворот. За ним лежала моя пещера.

Она была скрыта глубоко в недрах Пика Высокого Лотоса, там, куда не добирались ни дождь, ни солнечный свет, ни чужие глаза. Своды её частично обвалились, но основа уцелела. Каменные стены держались. Воздух внутри был плотным, прохладным, насыщенным ци.

Перед входом стояла печать. Моя печать.

Когда-то я заложил её на уровне Зародыша, вложив в формацию огромную силу. Она должна была защищать пещеру от любых незваных гостей. Если бы печать сохранилась полностью, я никогда не смог бы войти.

Но тысячелетия сделали своё дело. От прежней мощи осталась лишь тысячная доля. И всё же даже эта тысячная доля была для меня серьёзной преградой.

Я сел перед печатью в позу лотоса.

Камень подо мной был холодным, но из глубины горы поднималось тепло. Здесь, выше середины Пика Высокого Лотоса, ци земли и неба соединялись в тихий, мощный поток. Энергии было вдоволь. Я стал впитывать её, направлять в меридианы, а затем — в трещины печати.

Сначала печать лишь слабо дрожала.

Я продолжал. Час за часом. День за днём.

Я направлял ци в самые тонкие трещины, расширял их, расшатывал древние символы, разрушал связи между узорами. Печать сопротивлялась. Она была создана моей прежней рукой, пропитана моей прежней волей, и, кажется, даже после стольких лет не хотела признавать во мне хозяина.

Прошло почти пять дней, а печать всё еще держалась.

Я начал тревожиться.

«Неужели весь путь был напрасным? — думал я. — Неужели мне придётся уйти ни с чем и вернуться лишь тогда, когда я стану сильнее?»

Но отступать не хотелось.

Впереди меня ждала долина древних пагод — место, отмеченное на карте, полученной после победы на турнире Пяти Сект. Там могли сохраниться нетронутые обители бессмертных. И именно артефакт-ключ давал мне возможность открыть их двери.

Без него весь риск был бы напрасным. Я стиснул зубы и продолжил.

Ещё четыре дня я сидел перед печатью, вгоняя в неё ци, будто пытался раскачать старое дерево, готовое упасть. Трещины становились глубже. Символы тускнели. Печать держалась на последнем издыхании.

И тогда я вложил в удар всё, что мог. Ци рванулась вперёд. Раздался громкий треск — словно лопнуло огромное полотно стекла.

Звук прокатился по пещере, по коридорам, по всем скрытым ходам горы. Пик Высокого Лотоса зазвенел. Эхо поднялось к вершине, вырвалось наружу и разнеслось над склонами.

Птицы, гнездившиеся на разрушенных пиках, с криками взметнулись в небо и разлетелись во все стороны.

Несколько мгновений гора звонила. Потом звон постепенно угас. Облака снова сомкнулись над вершиной. Птицы, успокоившись, начали возвращаться к гнёздам.

А передо мной лежала открытая пещера.

Возвращение домой:

Я вошёл внутрь.

Впервые за несколько тысячелетий — живым. Внутри царил разгром.

Старые шкафы были опрокинуты и заросли мхом. Каменные полки раскрошились. Горшки, корзины, сосуды, некогда стоявшие в строгом порядке, лежали разбитыми среди пыли и обломков. Всё, что когда-то составляло моё жилище, было сметено взрывом, разорвавшим моё тело и распылившим меня на атомы в момент перехода на уровень Вопрошания.

Под ногами хрустели камни, куски дерева, сухие стебли.

Между трещинами в полу пробилась трава. Семена заносило сюда ветром через расщелины, и за тысячелетия они проросли даже там, где, казалось, не должно было быть ничего живого.

Я шёл медленно. Каждый шаг отдавался в памяти. Вот место, где я когда-то хранил травы. Вот ниша, где лежали нефритовые таблички с техниками.

Вот угол, где я медитировал в самом начале. А вот и он, мой артефакт, лежал в углу. Где я его и помнил, будучи духом.

Артефакт светился мягким белым светом.

Он был похож на простую табличку-ключ, но в этом свете чувствовалась глубина, несравнимая ни с чем. Это был ключ-приказ почти божественного ранга — артефакт, способный открывать двери древних пагод и обителей бессмертных. Я знал, что это за ключ, я увидел это в одной из пагод, на стене висела картина, мимолетное воспоминание бессмертного, куда мне посчастливилось попасть в свое время.

На картине был изображен мужчина мира бессмертных, удивительный человек, очень тонкой души, умевший создавать шедевры даже в мире, где любой мог создать неповторимую вещь. Так вот этот мастер настолько умел чувствовать красоту, что его звали во все земли бессмертных, где он создавал свои шедевры для императоров, полководцев и просто выдающихся людей. Он был творец пагод и обителей. Чтобы попадать внутрь пагод и творить, у него был инструмент - универсальный ключ, отпирающий любые замки. Его он использовал для удобства. Так этот ключ оказался у меня. Случайно, в одной из пагод.

Я подошёл и опустился на колени. Пальцы дрожали, когда я взял его в руки. Артефакт был тёплым.

Не просто нагретым — тёплым живым теплом, которое я помнил всем своим существом. Он узнал меня. Почувствовал мой дух, мою ци, мою волю. Тот самый дух, который он когда-то питал, не давая раствориться в мире после гибели тела.

Мы вспомнили друг друга. Я прижал артефакт к сердцу и долго стоял неподвижно.

В пещере было тихо. Только где-то в глубине горы капала вода. И в этой тишине я впервые за долгое время почувствовал, что не просто выжил. Я вернул часть себя.

Прощание с пиком:

Больше в пещере не осталось ничего ценного. Только руины, пыль, мох и густая энергия горы.

Я убрал артефакт в сумку-хранилище. Он всё ещё слабо светился сквозь ткань, и это меня насторожило. Такой артефакт не должен привлекать внимания. Если о нём узнает практик высокого уровня, беды не избежать.

Я приложил ладонь к сумке и тихо попросил:

— Скрой своё сияние.

И артефакт отозвался. Белое свечение угасло. Табличка стала обычной — тёмной, неприметной, похожей на старый ключ из простого дерева или потемневшего камня. Даже если кто-то увидит её, вряд ли заподозрит, что в руках находится почти божественная вещь.

Я вышел из пещеры тем же путём. Медленно. Осторожно.

Узкие ходы, каменные расщелины, тёмные коридоры — всё это осталось позади. На выходе я завалил вход камнями, чтобы случайный путник не нашёл дорогу внутрь.

Стоя у подножия горы, я оглянулся.

Пик Высокого Лотоса возвышался над облаками — разрушенный, израненный, но всё ещё величественный. Его вершины ловили вечерний свет, а глубокие рытвины на склонах казались шрамами старого воина.

«Однажды я вернусь сюда не гостем, — подумал я. — Я вернусь хозяином».

Тогда я восстановлю пещеру. Возобновлю формации. Найду способ удержать и направить энергию горы. На уровне Зародыша я смогу жить здесь, впитывать ци Пика Высокого Лотоса и заново идти к Вопрошанию.

Но это было делом будущего. Мне пора лететь в закрытые земли пяти сект.

Дорога к закрытым землям:

Я поднялся в небо на своём мече.

Пик Высокого Лотоса медленно уходил вниз, становясь всё меньше. Его разрушенные склоны ещё долго были видны среди облаков — тёмные рытвины, обвалы, голые камни там, где когда-то шумели водопады и зеленели древние леса. Гора молчала. Но я знал: глубоко в её сердце теперь снова хранилась часть моей прошлой жизни.

В сумке-хранилище лежал артефакт. Обычная, неприметная табличка-ключ.

Никто, взглянув на неё, не понял бы, что перед ним вещь почти божественного ранга. Артефакт сдержал своё сияние, спрятал дыхание своей силы и стал тихим, как старый камень. Лишь иногда, когда меч прорезал плотное облако, я чувствовал сквозь ткань сумки едва заметное тепло.

Он был со мной. И этого было достаточно. Я достал карту закрытых земель пяти сект.

Она развернулась в воздухе тонким листом полупрозрачного нефрита. По её поверхности медленно текли светящиеся линии — горные хребты, реки, дороги, границы владений. В некоторых местах карта мерцала ярче: там, где ци земли и неба была особенно густой и чистой.

Одна из таких отметок находилась далеко к востоку. Долина древних пагод. Я направил меч туда.

Над Небесными Горами:

Сначала подо мной тянулись знакомые хребты.

Горы поднимались одна выше другой, будто волны застывшего моря. Утренний свет скользил по их вершинам, зажигая снег золотом. Внизу, в глубоких ущельях, спали облака — белые, плотные, неподвижные. Иногда ветер разрывал их, и тогда на мгновение открывались зелёные склоны, извилистые тропы и крошечные деревни, прижавшиеся к берегам горных рек.

Я летел высоко.

Слишком высоко для обычных путников, но достаточно осторожно, чтобы не привлекать внимания сильных практиков.

Ветер свистел в ушах. Холодный воздух обжигал лицо, но тело, укреплённое низким золотым ядром, легко переносило эту высоту. Ци циркулировала по меридианам ровным, спокойным потоком. Впервые за долгое время я не спешил, не прятался, не боялся каждого шороха за спиной.

Впереди была цель.

Чем дальше я летел на восток, тем необычнее становилась земля.

Горы меняли цвет. Вместо тёмного камня и густых лесов появились светлые утёсы, словно вырезанные из белого нефрита. Между ними висели мосты из старого железа и камня. Реки внизу блестели, как расплавленное серебро, а водопады падали с такой высоты, что не долетали до земли — превращались в туман ещё в воздухе.

Иногда я пролетал над заброшенными тропами.

Иногда — над руинами небольших обителей.

Кое-где на скалах ещё стояли полуразрушенные пагоды. Их изогнутые крыши заросли мхом, колокольчики давно умолкли, а лестницы вели в пустоту. Но даже разрушенные, эти строения хранили следы древней силы.

Я не снижался. Карта вела дальше. К вечеру небо стало пурпурно-золотым.

Солнце опускалось за дальние хребты, и облака подо мной окрасились в цвет расплавленной меди. Я уже собирался найти место для ночёвки, когда впереди увидел странную завесу.

Она висела между двумя огромными горами.

Сначала я принял её за облако. Но облака не бывают такими плотными. Эта пелена мерцала бледно-голубым светом и медленно вращалась, словно гигантский водоворот из тумана. Внутри неё угадывались силуэты гор, но они казались размытыми, далёкими, будто находились не за туманом, а в другом мире.

Я остановил меч и достал карту.

Над долиной древних пагод мерцала особая отметка. От неё к завесе тянулась тонкая светящаяся нить.

«Закрытые земли», — подумал я.

Пять сект когда-то запечатали это место. Не просто спрятали — отрезали от обычного мира. Здесь могла сохраниться древняя ци, древние техники, артефакты и обители бессмертных. Но здесь же могли остаться формации, духи, звери и ловушки, которые не потеряли силы за тысячелетия.

Я спустился ниже и остановился на выступе скалы.

Внизу шумела река. Вода с грохотом падала среди чёрных камней, разбиваясь на белую пену. Воздух был влажным, тяжёлым, наполненным запахом мокрой земли и невидимой, но явственной ци.

Артефакт в сумке слегка потеплел.

Он чувствовал долину. Или чувствовал то, что скрывалось за завесой. Сначала осмотрюсь, — решил я. — Нельзя входить слепо.

Первый взгляд на долину:

Я поднялся выше и полетел вдоль завесы, держась на расстоянии.

Туманная пелена тянулась между гор на несколько ли. Она не была сплошной: в разных местах её свет то усиливался, то ослабевал. Возле одной из скал я заметил узкий проход — не разрушение, а словно оставленную щель в древней печати.

Там ци была особенно густой. Я замедлился.

Внутри прохода что-то слабо мерцало. Не свет артефакта — другой свет, холодный и ровный. Формация.

Старая, но живая.

Я не стал приближаться. Вместо этого опустился на соседнюю скалу и сел, скрестив ноги. Внизу темнела долина, скрытая завесой. Где-то там стояли пагоды, хранились тайны и, возможно, ждали меня двери, которые никто не открывал тысячелетиями.

Ночь опустилась на горы. Зажглись звёзды. Ветер стих.

И только далёкий шум реки напоминал, что мир вокруг всё ещё живёт.

Я положил карту закрытых земель пяти сект перед собой и стал изучать отметки. Долина была лишь одной из многих. На карте светились и другие места: горы, где спали древние звери; озёра с водой, способной очищать меридианы; руины, в которых, возможно, ещё дремали наследия бессмертных.

Но сначала — долина древних пагод. Я посмотрел на табличку-ключ.

— Завтра, — сказал я тихо.

Артефакт не ответил. Но тепло в моей ладони стало чуть сильнее.

Впереди была закрытая земля Пяти Сект. И я собирался войти туда не как случайный путник, а как человек, который знает цену древним печатям — потому что сам когда-то умел их ставить.