Читать онлайн "Мародеры. Начало."

Бристольский почтальон мистер Маркофф служил в округе Редленд. Это был немолодой уже мужчина с короткой стрижкой редких седеющих волос, невысокий и худощавый. Даже несмотря на возраст, его серые глаза смотрели на свет все еще с интересом и удивлялись тому как быстро меняется мир. Прошло уже двадцать пять лет как сержант королевской морской пехоты Уильям Маркофф вернулся с большой войны, о которой он не любил вспоминать. Но две вещи иногда о ней напоминали – это боевое ранение и потемневшая медная медаль «Атлантическая звезда», приколотая к старому кителю. Годы наградили лицо ветерана неровными линиями глубоких морщин, но не смогли спрятать на лице ни достоинства, ни прямоты. Военная служба, а также семейные традиции воспитали в Уильяме пунктуальность и строгое соблюдение правил. Правду сказать, природное любопытство и цепкий глаз уже не раз мешали исполнению этих самых правил в точности с установленным порядком. Его служебный мундир и фуражка, с изображением льва и единорога на кокарде, были хорошо известны жителям Кенсингтон – Роуд, Стенли – Роуд, Чендос – Роуд и некоторых других улиц, где он исправно разносил почту по одному и тому же маршруту. Он знал о всех событиях на своем участке, а также знал многих жителей тех улиц, которые обходил. Кого-то просто приветствовал, а с кем-то даже имел приятельские отношения. Только вчера закончилась забастовка почтовой службы, продолжавшаяся более двух месяцев и жильцы домов выходили на улицы, встретить своего почтальона, заскучав по новостям, слухам и родному для всех мундиру Уильяма:
— Привет, Уильям! Нет ли письмеца от моей тетушки? – приветствовал почтальона молодой франт.
— Нет, Кэмерон! Только еженедельник.
— Уильям, как тебе наш Медведь?! Наломал он дров, верно! Шиллинг, говорят, больше не чеканят!

Новый премьер-министр Великобритании Эдвард Хит имел прозвище «Вересковый Медведь». Его фамилия писалась как «Heath», что значит «Вереск», а сокращение от Эдвард - Тэдди. В Англии всех игрушечных медвежат называли Тэдди. Хит был спорной личностью и у многих его назначение не вызывало восторга. Одной из его реформ был переход на новую десятичную финансовую систему, что ставило крест на старинной монете.
— Поживем – увидим, Стенли! Но шиллингу, похоже, и правда конец!
— Мистер Маркофф, вы слышали о новой книге «Бомбардировщик»? Говорят, пользуется успехом!
— Вы же знаете, миссис Кавендиш, я не читаю современных книг. Тем более о войне. Откуда им знать, как все было! Те, кто пишет о ней сейчас, вряд ли мне расскажут что-то, чего я сам не знаю!
— Уильям, Бристоль – Сити ожил?
— Да, с приходом Дикса у нас появилась надежда!

Футбольная команда Бристоля никогда не блистала, и местные болельщики не были избалованы большими победами, но любили свою команду. Хорошая спортивная подготовка Уильяма, в свое время, давала надежду попытать счастья в этой великолепной игре, но война и ранение все перечеркнули, и мистер Маркофф стал почтальоном в Редленде - это один из районов в Бристоле. Он рассудил, что ходьба на свежем воздухе будет ему полезна, а доставка писем и чувство собственной значимости в целом городском районе как ничто лучше восстанавливает душевное равновесие. Одна из улиц, которые обходил почтальон, называлась Брайтон – Роуд. Это была симпатичная улица с каменными трехэтажными домиками, с одинаковыми черепичными крышами, кирпичными трубами и двустворчатыми окнами. Первый этаж каждого домика, в котором размещались кухня и гостиная, находился несколько ниже уровня земли. Войти туда можно было через отдельную дверь, спустившись на несколько каменных ступеней. Парадный вход вел сразу на второй этаж. Перед парадным входом символический забор, сложенный из известняка и по колено высотой, а также небольшой палисад. Со внутреннего двора, через проулок, дом примыкал к такому же дому - близнецу с параллельной улицы. Отличие было только в цвете ставен и дверей.

В доме № 11 по Брайтон – Роуд в декабре 1970 года появились новые жильцы. Это была семейство по фамилии Люпин. Молодая супружеская пара Лайелл и Хоуп, а также их сын Римус, которому на вид было лет десять. Уильям сразу обратил внимание на эту семью. Что-то в них было …необычное! Что-то, что не давало ему покоя. То ли их странное поведение и отчужденность, то ли чертовщина, которая мерещилась почтальону рядом с их домом, то ли еще что. Но уже через пару месяцев мистер Маркофф не сомневался в их необычности и обходил Брайтон – Роуд чуть дольше остальных улиц, пытаясь увидеть или услышать немного больше того, что знал. Казалось бы, что тут не так?! На первый взгляд - обычная семья. Но любопытный взгляд выхватывал из общей картины мелочи, которые наводили на странные мысли. Отец мальчика – Лайелл, не заводил знакомств с соседями, лишь изредка приветствовал Уильяма кивком головы или парой фраз, неизвестно чем занимался и кем работал. Молодой мужчина с каштановыми волосами, ростом выше среднего, с умным лицом, молчаливый и застенчивый, в костюме странного покроя. Возможно служил в каком-то ведомстве, но почтальон ни разу не видел, как он выходил на службу и как возвращался. Лайелла можно было застать только у входной двери дома. Казалось, что он словно вернулся секунду назад невесть откуда или собирается выходить, чтобы тут же пропасть из виду. Чаще всего его можно было увидеть одетым в совершенно невероятный бордовый пиджак с тонкими голубыми полосами на рукавах, в руке саквояж, а на голове зеленый ирландский котелок. Судя по отсутствию каких-либо излишеств и роскоши было видно, что эта семья небогата, но все-таки могла позволить себе жить в Рэдленде. А в этом районе жили люди отнюдь не бедные. Но где и кем работает Лайелл Люпин оставалось загадкой.

— И работает ли! Может он вообще какой-нибудь проходимец! – говорил сам себе Уильям. - Хотя, надо признать, на авантюриста не похож. Одевает, пускай, странный, но все же не дурной костюм. Вежливый, учтивый, всегда здоровается, если его удается застать у дверей. Ни писем, ни газет он не получает. И в дом к ним птицы залетают… Вроде как совы… Кажется, несколько раз я точно видел, как из окна третьего этажа дома вылетела сова. Странно..., совы ведь не летают днем, да и кому придет в голову держать такую живность в городском доме! Хм, раз даже мне показалось, что птица что-то несла в лапах... Шпионы!!! Нет! Не может быть! А как же миссис Люпин?! Она такая славная женщина. Красивая, добрая, правда немного грустная... Только ей письма и приходят... Отправители с фамилией Хауэлл. Скорее всего это ее родители и они пишут для Хоуп. А их сын Римус. Какое странное имя! Выглядит он явно нездоровым. Да и где тут будет здоровье. Мальчик сидит дома, не ходит в школу, не гуляет и у него совсем нет друзей.

Так думал Уильям Маркофф, возвращаясь вечером домой, когда почтовая сумка опустела. Уже начинало смеркаться, на небе проглядывали редкие звезды, и бледная луна вырисовывалась над крышами далеких домов. Слишком внимательный и любопытный почтальон немного задержался под окнами дома Люпинов. В который раз, останавливаясь возле крыльца этого дома, Уильям почувствовал знакомое покалывание по всему телу. Волоски на коже встали дыбом, словно в этом месте воздух был пропитан электричеством, а дом накрывала прозрачная электрическая завеса. Это чувство покалывания сотен маленьких иголочек ему нравилось и пробуждало далекие детские воспоминания о каникулах у своей бабушки, где каждый раз он испытывал те же ощущения рядом с ее домом. Бабушка Уильяма, восемнадцати лет от роду эмигрировала в Англию после революции в России. С собой она привезла совсем маленького сына – будущего отца Уильяма и поселилась в Дэвоне. Звали ее Мария Маркова. Мария не сменила имя и фамилию, а лишь стала писать ее на английский манер – не склоняя и с двумя «ff» на конце, что придавало ей пикантности. Ее стали называть Мэри Маркофф. Отец Уильяма вырос и перебрался в Бристоль, где женился на коренной англичанке и таким образом фамилия Маркофф перешла к Уильяму. Он помнил, как бабушка забирала его к себе на лето, а зимой на рождество. В памяти остались яркие картинки, где веселые и чудные люди в разноцветных мантиях пили чай из самовара и рассказывали самые безумные истории. Ох, какое это было славное время.

– И где теперь она?! Жива ли! – думал Уильям.

Сначала война, а потом трудное послевоенное время разорвали связь с бабушкой, письма по старому адресу возвращались назад, а потом и вовсе забылась прошлая жизнь. Словно это было не с ним, а с другим человеком, которого Уильям теперь вспоминал как старое забытое кино. Из воспоминаний Уильяма вернула резко опустившаяся темнота. И снова это покалывание.

— Да нет же, показалось! – успокоил себя Уильям. – Просто это мелкий дождь моросит.

Но взглянув на небо увидел, что туч нет, а дождя тем более. Сверху на него уставилась идеально круглая луна, наполненная ярким серебристым светом.

— Бог ты мой! Что-то я сегодня задержался!

Уильям стоял возле дома Люпинов. Из окна в гостиной падала узкая полоса света на тротуар возле ног почтальона. Он сделал шаг, ступил в полосу света и, чуть наклонив корпус вперед, стал вглядываться в окно первого этажа. Там, между двух, подвязанных и украшенных цветами, штор, можно было рассмотреть, что происходит внутри. Ничего особенного. На столе гостиной стоит канделябр с тремя зажженными свечами. Мальчик сидит за столом и аккуратно что-то записывает в тетради шариковой ручкой.

Рядом сидит мать мальчика - Хоуп и что-то диктует из книги.

— Может делают урок! Не поздновато ли!

Уильям придвинулся вперед на два шага. И вдруг почувствовал, как словно прошел сквозь невидимую преграду. Волоски на коже перестали шевелиться и покалывание прекратилось, а воздух вокруг сделался густым, словно вата и движения замедлились. А в окне. О, боже! Совсем другая картина. На столе не тетрадь, а длинный пожелтевший пергамент. В руке у мальчика зажата не ручка, а настоящее птичье перо для письма чернилами. Мальчик сидел за столом, повернув голову в сторону окна, и смотрел прямо в глаза Уильяма. Старый ветеран, прошедший войну, не испугался бы и черта, если бы тот вдруг решил выйти из преисподней и заглянуть на свет Божий, но от этого взгляда страх окутал все тело. Уильям оцепенел и не мог пошевелиться. Ноги ослабели, а плечи дрожали, как от холода. Лицо мальчика было белым словно мел, рот широко открыт. Римус дышал так, будто ему не хватало воздуха, было видно, как вздымается его грудь частыми и сильными толчками. Длинный язык свисал изо рта, с него стекала густая пена, капая на брюки. И глаза… Это были не глаза... Это были, выкатившиеся из орбит, белки. Зрачков не было видно. Страшную картину дополняли необычайно длинные пальцы рук, вцепившиеся в ручки кресла. Все тело Римуса сотрясала крупная дрожь, а голова запрокидывалась назад, рискуя оторваться от своего тела. Мать мальчика Хоуп звала мужа на помощь. Сверху прибежал Лайелл с веревкой, которая каким-то образом сама обернулась вокруг кресла с мальчиком. Уильям услышал звуки похожие на рычание разъяренного зверя. Родители с трудом сдерживали тело Римуса, а он пытался вырваться из веревок, раскачивая кресло.

— Что тут творится?!... – прохрипел Уильям, его сердце было готово выскочить из груди, а слова застревали во рту.

В это время, внутри гостиной, Лайелл Люпин бросил взгляд на окно и с ужасом обнаружил, что за ними наблюдают. Он посмотрел на почтальона и застыл, не зная, что делать, а потом его внимание привлекло что-то за спиной Уильяма. По улице шел человек в сторону дома Люпинов. Это был высокий и худой мужчина с длинной бородой. Его голову украшал головной убор, смахивающий на высокий ночной колпак с кисточкой, а вся его фигура была закутана в изумрудную мантию, что придавало ему вид не просто необычный, а прямо-таки фантастический и чудаковатый. Волосы, бывшие когда-то каштанового цвета, теперь же покрывала частая седина. Аккуратно расчесанная, и так же седеющая борода, говорила о солидном возрасте своего хозяина. Несмотря на это, двигался он уверенно и легко, бесшумно ступая по темной улице. Слегка искривленный нос с горбинкой обрамляли очки в форме полумесяца. Сквозь очки блестели яркие голубые глаза. Человек подходил быстрым шагом и на ходу вытаскивал из рукава мантии что-то похожее на дирижерскую палочку длиной около десяти дюймов. Неслышно подойдя сзади к Уильяму на расстояние вытянутой руки, он остановился и направил палочку прямо в голову почтальону.

— Обливиэйт! – произнес человек спокойным, но твердым голосом и тонкий зеленый луч возник на мгновение между концом палочки и затылком Уильяма.

...

Чета Люпинов, Лайелл и Хоуп, поселились в Бристоле, переехав из небольшой деревни в пригороде Кардиффа. У Люпинов были тайны, о которых они никому не рассказывали, не заводили знакомств и старались не общаться с соседями, чтобы избежать расспросов о том почему переехали из тихой сельской местности в большой и шумный город. Ведь мистеру Люпину было что скрывать. И одна из тайн была в том, что он - волшебник. Да, да, самый настоящий волшебник. С настоящей волшебной палочкой и настоящими магическими способностями. А работал он в самом настоящем Министерстве Магии, в Отделе контроля магических популяций. Министерство Магии существовало с незапамятных времен, работая над тем, чтобы у магического мира были свои законы, свои деньги, свои предприятия и рабочие места, а не магический мир не знал бы о существовании волшебников. В Министерстве Магии находилось большое количество ведомств, отделов и департаментов. Все они без устали трудились над тем, чтобы два таких разных мира, как мир волшебников и мир обычных людей никогда не встретились. Если такие встречи все же происходили, то обычным людям, которых называли просто «маглами», стирали или изменяли воспоминания. Многие волшебники опасаются, и не напрасно, что подобные встречи могут привести к непредсказуемым последствиям и хаосу. В этом и заключалась работа Магического Министерства, чтобы скрывать информацию о волшебниках и исправлять последствия столкновения двух таких разных миров. Лайелл Люпин - специалист по Явлениям Нечеловеческих Духов. Его основной задачей была работа с бестелесными существами. Это были полтергейсты, боггарты и приведения. Если где-нибудь в Великобритании такое существо начинает шалить, так мистер Люпин выезжал на место, чтобы утихомирить возмутителя спокойствия. В одну из таких поездок больше десяти лет назад, как начался этот рассказ, Лайелл познакомился с Хоуп…

— Мистер Люпин, – обратился к Лайеллу молодой прыщавый посыльный Бад, заглядывая в кабинет Люпина из-за полуоткрытой двери, – вас вызывает шеф, мистер Бэйтс.

Бад скрылся за дверью. Этот молодой человек совсем недавно окончил Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс. Кто-то из родственников молодца пристроил его через знакомых проходить стажировку в Министерстве. Бад был молод и глуп и всех это устраивало. Многие в департаменте рассуждали так: «...уж лучше пускай Бад разносит служебные записки и сообщения, чем совиный помет повсюду липнет к ногам».

— Иду! – Сказал Лайелл пустой двери, убрал бумаги в стол и направился в кабинет начальника.

Октавио Бейтс - руководил Отделом Регулирования Магических Популяций и контроля за ними. Это был второй по величине из отделов Министерства после Отдела Магического Правопорядка и находился на четвертом уровне. Бейтс полный и низенький с блестящей лысиной, грубоват в работе с подчиненными, но все же неплохо знающий свою работу. Отчеты по всем незакрытым делам он требовал каждую пятницу, закрывая глаза на качество расследования. И вовсе не из-за разгильдяйства, а потому что дела у Департамента шли не важно. По неясной причине волшебные существа то проявляли излишнюю активность, то вновь затихали и «уходили в подполье». Людей все время не хватало. Не каждый соглашался менять тихий спокойный кабинет на «грязную работу». Приходилось постоянно разгребать последствия столкновения обычных людей и волшебных существ, минимизировать убытки, находить объяснения для обывателей, делать заявления для прессы, стирать память маглам.

Лайелл был с детства скромным и исполнительным, мало говорил и много работал, при этом искусно владел целым набором заклинаний защиты от темных существ. В узком кругу специалистов он стал известен совсем молодым. Мистер Бейтс обратил внимание на талантливого волшебника и предложил ему работу в своем отделе в Комиссии по Обезвреживанию Опасных Существ. Лайелл согласился, посчитав, что такая работа ему по душе. Во-первых, помогает лучше изучить волшебных тварей, а во-вторых борьба с проявлениями темной магии – есть внутреннее кредо всякого светлого волшебника.

Люпин встал в открытых дверях кабинета начальника:

— Вызывали, мистер Бейтс?

— Лайелл, войди... И прикрой, пожалуйста дверь, – коротко сказал мистер Бейтс, в это время распекая молодого сотрудника из Группы Борьбы с Упырями.

— Послушайте меня, Юманс, мне плевать на то, что вы не успеваете закрыть дело об упыре на ферме в Борхэме. Есть случай нападения на человека возле Пэлдона. Поезжайте и выясните, что произошло. Министр лично поручил это дело нам. Слишком много шума, пострадал ребенок.

— Но, сэр! В Пелдоне не наш случай. Мракоборец Скримджер был там поблизости и сообщил, что по всем признакам они спугнули оборотня.

Мракоборцы – это специальная группа элитных волшебников, обладающих выдающимися способностями в борьбе с темными силами. Мракоборческий центр – независимый отдел в Министерстве магии и тесно связан с Отделом Магического Правопорядка.

— А какая мне разница? – возмущался Бейтс, - Упырь или оборотень! И тот и другой кусает людей!

— Да, но и опасность, и последствия, разные. Оборотни гораздо опаснее. Может для них стоит завести отдельную группу специалистов. У нас нет ни учета, ни знаний, а уж о лечении и речи не идет. Нет такого средства от укуса оборотня.

Лайелл терпеливо стоял в углу кабинета и ждал конца разговора.

— Не время сейчас это обсуждать. Будет возможность и будут люди – восстановим старую секцию по учету оборотней. А пока поезжай на место. Ребенка, понятное дело, в больницу Святого Мунго. По остальному разберись на месте. Возьми с собой кого-нибудь из специалистов по удалению воспоминаний. Если репортеры «Ежедневного пророка» доберутся туда раньше тебя...! В общем не дай им повода для большой статьи. Все... Иди!

Юманс развернулся и, быстро кивнув головой Люпину, вышел с мрачным лицом.

— Лайелл, послушай, мне нужно, чтобы ты срочно отправился на юго-западную сторону Хенсол Вудс. Это недалеко от Кардиффа. Рядом с лесом есть ферма. Мы организовали портал. Поднимешься в Портальное управление, Пикок все расскажет. Судя по свидетельствам очевидцев в этом лесу кто-то завелся. Несколько людей видели непонятно что! Описания спутанные. Все рассказывают разные истории.

— Боггарт...?

— Возможно! Еще не определили. Так что пока не ясно. Все бы ничего, ведь это глухое местечко. Но его встречали маглы...! Или почувствовали, или еще что-то. К счастью, пока никто не пострадал. Комитету по выработке объяснений для маглов пришлось вбросить в их газеты историю про ядовитые грибы. Якобы в это время года, споры некоторых видов грибов могут вызывать различные видения. В общем нужен специалист на месте. Там тихо и никто не помешает. Напарника тебе пока нет и будешь работать как всегда один. Узнай, что там творится. Действуй на свое усмотрение. Если найдешь - не вздумай тащить его сюда. Таким тварям здесь не место. Понимаешь, о чем я?!...

— Да, сэр! Отправляюсь немедленно. Можно только один вопрос?

— Лайелл, ты опять о том же! Пока никакого отпуска...

— Я только хотел...

— Я помню Лайелл, помню. Ты видишь какие сейчас непростые времена для Министерства.

Бейтс вдруг ухмыльнулся.

— Вот если надумаешь жениться... То в таком случае есть особый пункт в уставе Министерства в главе о сотрудниках, связавших себя узами брака. – При этих словах Бейтс вздрогнул, словно по его телу пробежала дрожь. В отделе все знали о его странном отношении к браку и его последствиям. И продолжил:

— Тогда тебе будут просто обязаны выделить целых две недели...!

Люпин вышел из кабинета со вздохом. С одной стороны, он очень любил работать один и выезжать на подобные случаи было чрезвычайно интересно. Люпин пощупал палочку под мантией. На месте! Но с другой стороны Лайелл уже три месяца работал без выходных и очень устал. Он чувствовал, что внутри сидит и растет комок из самых разных ощущений. То нахлынувшая радость заставляла порхать над землей, то необъяснимая тоска так сладко сжимала сердце, что весь свет был не мил, но при этом так не хотелось, чтобы тоска ушла. Было ощущение, словно что-то ждало его впереди. Где-то уже недалеко. Лайелл это не просто чувствовал. Он словно знал. Ожидание чудесной встречи придавало сил и не давало опустить руки.

Лайелл спустился на лифте на два уровня ниже.

— Шестой уровень. Отдел магического транспорта, включает в себя Руководящий центр сети Летучего пороха, Сектор Контроля за Метлами, Трансгрессионный Испытательный центр, а также Портальное управление. – любезно сообщил женский голос диктора.

Лукас Пикок уже ждал возле лифта. Мимо сновали сотрудники с отчужденными лицами и стопками бумаг в руках. Лукас был маленький тщедушный человечек, едва доставал Лайеллу до пояса. При его виде Лайелл вспоминал про учебные годы в Хогвартсе и профессора по заклинаниям Филиуса Флитвика. Только у Пикока не было бороды.

— Портал готов, идите за мной Люпин, времени совсем немного осталось – проскрипел старческим голоском Пикок, и повел его вдоль правого коридора в Портальное управление.

Коридор напоминал небольшую, но отсортированную свалку. Вдоль стен стояли деревянные ящики со всяким хламом. В одном старая поношенная обувь, в другом открытые пустые консервные банки, в третьем грязные бутылки и так далее.

— Это все для порталов. – говорил Пикок, заметив удивленный взгляд Люпина в сторону ящиков. – Мы привыкли, необходимый предмет для портала всегда под рукой.

Немного пройдя по коридору остановились возле двери с надписью - «Портальная № 9». Пикок открыл дверь взмахом волшебной палочки, очевидно применив невербальное заклинание, чтобы скрыть пароль от заколдованной двери. Обычное дело в Министерстве. Невербальные заклинания произносятся мысленно, не вслух.

Этот кабинет был совершенно пуст, не считая стола посередине большой круглой комнаты. Стены и потолок изображали небо с облаками. Облака хаотично кружили по голубому импровизированному небу. Из-за облака показалось солнце, Люпин почувствовал тепло от волшебного светила.

— Время года и погода в этой комнате меняются сами по себе. Нам повезло! – пропищал Пикок, – сейчас день, хорошая теплая погода, а вот ночью ничего не видно, если нет Луны, и приходится зажигать факелы. А уж когда гроза или снежная буря… ууу…, то лучше и не заходи сюда.

На одиноком столе стояла жестяная банка с красной надписью Pepsi-Cola. От банки исходило мягкое голубоватое свечение.

— Это...портал...? – спросил Люпин.

— Это популярный напиток у маглов. Мой помощник Тревор притащил еще вчера. Вытащил из мусорной корзины на улице, шутник. Теперь, да! Это ваш портал!

Пикок с минуту постоял молча, глядя на банку. Потом достал карманные часы и взглянул на них:

— Пора! Начинаю обратный отсчет от восьми. Восемь... Семь... Шесть...

Лайелл сделал несколько шагов к столу и протянул руку, не касаясь банки и дожидаясь конца отсчета.

— Три... Два... Один...

В последний момент Лайелл схватил рукой банку и почувствовал, как ноги оторвались от земли, неведомая сила тащила его за собой, мгновенно набирая огромную скорость. Закружились вокруг яркие цветные пятна, весь мир словно вращался спиралью вокруг, но ничего нельзя было разглядеть, тело сдавило, вытягивая в струну. Лайелл летел куда-то вперед, держа в руке банку Pepsi. И вдруг, также внезапно все прекратилось. Сдавливающая сила и скорость исчезли. Он резко остановился и уперся руками в колени, ощущая под ногами землю, улетевшее вперед сознание возвращалось в тело своего хозяина. Ноги дрожали. Голова понемногу прояснялась. Люпин приходил в себя, делая глубокие вдохи. Банка рассыпалась в прах.

— Фу-ф, порталы – это нечто! Ощущения что надо! Все лучше, чем трансгрессия или метла, – поморщился Люпин.

Для полетов на метле можно было использовать только безопасные маршруты с использованием дезилюминационных заклинаний и это отнимало больше времени, а для трансгрессии, как известно, надо побывать хотя бы раз в этом месте, чтобы можно было представить конечную точку маршрута, иначе быть беде. Ощущения после трансгрессии не самые приятные и расстояние, которое можно преодолеть за раз, не такое уж большое. Поэтому портал, самое быстрое и удобное средство для перемещения. Для портала всего лишь требуется какой-либо предмет. Заклинанием "Портус" открывается проход от предмета к заданной точке в заданное время, но правда делать эту процедуру можно лишь с разрешения министерства магии. Это был, пожалуй, единственный минус порталов. Были, конечно, еще летающие животные, но все эти способы имели свои недостатки от скорости до скрытности. Лайелл огляделся вокруг. Он оказался совсем рядом с Хенсол Вудс в намеченной точке. Было начало марта, чудесный весенний день. Недалеко находилось поселение местного фермера. Лес начинался за ближайшим лугом, сплошь усыпанном желтыми цветами. Через весь луг протянулась вдаль сельская дорога. Дальше начиналась таинственная тень. Люпин пошел по дороге в сторону манящего леса, любуясь цветущими нарциссами. В это время весь Уэльс выглядел чудесно без всякой магии. Щебетали птицы, радуясь первым теплым денькам. Солнце после зимней скуки словно решило заняться делом и раскрасило широкие луга в свой любимый желтый цвет. Настроение у молодого волшебника приподнялось и усталость как рукой сняло.

«Какой уж тут боггарт! Тут и дракон не страшен!» – Лайелл вдыхал полной грудью обаяние весеннего дня. Вот и опушка леса. Пустой Ford Prefect стоит у дороги.

— Странно... Автомобиль... В сельской глуши на краю леса!

Нехорошее предчувствие кольнуло в груди. Люпин осторожно достал палочку и оглянулся по сторонам. Никого. И пошел в глубину темных, начинающих зеленеть крон деревьев.

— Ну что же, покажи себя! – прошептал Лайелл и напряг все свои чувства. У него хорошо получалось ощутить присутствие любой магии, находить следы и оценивать опасность. Лайелл был скромен, но никто не посмел бы назвать его трусом. Тяга к изучению волшебных существ возникла под влиянием книг его кумира – Ньюта Саламандера, известного магозоолога, всю свою жизнь положившего на изучение волшебных созданий. Желание узнать, как можно больше всегда было сильнее страха. Даже коллеги с равным отношением как посмеивались над застенчивостью Лайелла, так и восхищались его смелостью. Он уже не сомневался, что очевидцы встречали в лесу именно боггарта. Оружие против этого создания известно. Надо всего лишь коротким взмахом волшебной палочки и заклинанием «Ридикулус» превратить боггарта в нечто смешное, и смехом уничтожить его. Но это не все. Никто не знает, как выглядит боггарт. Возможно у него нет первичного образа. Прячется он в темных местах, обычно в жилищах людей. Возможно в лесу оказался боггарт, который только зародился. И еще не нашел пристанище, но уже дал о себе знать. Вероятно, живет в темном дупле дерева и иногда выходит на охоту, чтобы под питаться чужими страхами.

— Вот тут-то он себя и покажет, и превратится в то, чего человек боится больше всего на свете. Не каждый готов взглянуть в глаза своим страхам и победить их. – говорил сам с собой Люпин, – главное выработать стратегию заранее. Во что бы превратить тебя?

Хрустнула ветка и Лайелл посмотрел себе под ноги. Из-под гнилых черных листьев, толстым слоем лежавших вокруг, проглядывали белые семена грибницы.

— А что! Это мысль! Шампиньон, так шампиньон!

Вдруг совсем рядом Лайелл услышал женский крик:

— Помогите... На помощь...!

— Это еще что такое? – Люпин остановился от неожиданности.

И снова женский крик:

— Помогите! Кто-нибудь, умоляю!

Ну уж такого поворота событий он никак не ожидал. Люпин бросился в сторону голоса с палочкой наготове. Пробежав несколько десятков футов, он увидел молодую девушку, сидевшую на земле возле старой коряги, поджав ноги и закрыв голову руками, словно укрываясь от удара сверху. Рядом стояла смутная тень, напоминающая очертаниями человеческую фигуру, и протягивала длинные руки к девушке. Фигура обернулась на шум бегущего Люпина и на мгновение остановилась в растерянности. Этого мгновения было вполне достаточно. Лайелл взмахнул палочкой, навел на тень и представил, как Октавио Бейтс со своей лысиной сдувается, морщится, и становится шампиньоном:

— Ридикулус!

Боггарт превратился в большой шампиньон. То ли настроение у Лайелла было такое возбужденное этим происшествием, то ли неожиданное появление в этой истории девушки, но Люпину вдруг стало так хорошо и легко, что он от души рассмеялся. Шампиньон-боггарт с громким хлопком исчез.

Лайелл подошел к сидящей девушке, которая чудом держалась в сознании и помог ей подняться. Слезы все еще текли у нее из глаз, а прерывистые всхлипы говорили о том, что она была на краю обморока.

— С вами все в порядке? Это был всего лишь боггарт.

Лайелл видел, что девушка не волшебница, а магл, и сам не понимал, зачем сказал о боггарте. Но похоже она была так напугана, что не обратила внимание на незнакомые слова. И тут девушка залепетала быстро и прерывисто, все еще дрожа от страха:

— Это...этот...человек... Кто это...? Что это было...? Эти ужасные руки...

Девушка замолчала и смотрела на Лайелла глазами полными слез. Он слегка поддерживал ее за руку и не мог отвести взгляд.

«Боже мой, как же она прекрасна!» – подумал Люпин. И действительно, несмотря на слезы, Лайелл заметил, что у девушки яркие голубые глаза. Белокурые волосы обрамляли красивое молодое личико, на котором отражались тревога и страх и Лайелл передумал говорить о боггарте:

— Все в порядке. Вам нечего боятся. Здесь нет никакой опасности. Вы заблудились? Давайте я помогу вам выйти из леса к дороге! Кажется, я видел недалеко машину. Она, наверное, ваша?

— Я... Я так вам благодарна... что спасли меня... если бы не вы... я не представляю, чтобы со мною стало..., – и немного окрепнув, добавила:

— Как хорошо, что вы оказались рядом...

Ее мягкий и нежный голос звучал в ушах Люпина словно музыка. И тут впервые за долгое время он ощутил, как проклятый комок внутри начал таять. Во всем теле появилась легкость и чувство свободы. Лайелл вел девушку, придерживая за руку:

— Меня зовут Лайелл Люпин. Я прогуливался здесь неподалеку, услышал крик и ...в общем я тут, – объяснил Люпин свое присутствие, избегая подробностей.

— Еще раз спасибо вам! Я Хоуп... Хоуп Хауэлл... Я работаю в страховой компании..., – девушка все еще говорила с паузами и испуганно озиралась по сторонам.

— Хозяин фермы решил застраховать имущество... Компания послала меня... Я все уладила и уже стала уезжать... И тут, знаете..., засмотрелась на цветущие нарциссы. Они так чудесны... Вам нравятся нарциссы…?

— Да, очень нравятся, – Люпин участливо смотрел на Хоуп.

Девушка вытерла остатки слез с лица и с виноватым выражением посмотрела на Лайелла:

— Потом я замечталась. Знаете, я на досуге немного пишу... стихи разные... сказки. Иногда так увлекаюсь фантазиями... Вот так и не заметила, как ушла прочь от дороги, и вдруг, вижу, что стою в лесу совсем одна. Потом за деревьями мелькнула тень, – при этих словах ее лицо помрачнело.

— Вы что-то увидели? Что это было?

— Я не уверена. Мне показалось, что это была огромная фигура мужчины в черной одежде. Но знаете...это рычание... и эти руки..., – Хоуп на мгновение запнулась. – Только не подумайте, что я сумасшедшая. Я теперь думаю, что это все мое воображение. Ведь таких людей не бывает.

— Вы не сумасшедшая, вы просто испугались. Тем более не мудрено в таком лесу проявить чудеса воображения.

Девушка с благодарностью посмотрела на Лайелла.

Так разговаривая о необычном приключении, они вместе подошли к машине. Хоуп вздохнула:

— Не знаю, смогу ли я ехать. У меня совсем нет сил.

— Не беда! – неожиданно обрадовался Лайелл, – я вполне мог бы сам сесть за руль и отвезти вас домой.

— Так не ловко пользоваться вашей добротой, вы уже столько для меня сделали.

— Что вы, мне будет очень приятно еще раз оказаться для вас полезным.

— Вы живете где-то поблизости? – Хоуп с интересом взглянула на Лайелла.

— По правде говоря, я не из этих мест... Я тут проездом..., – Люпин не хотел говорить о себе, - а вы откуда?

— Я живу не далеко, у родителей в пригороде Кардиффа. Но еду в сам город, мне надо сдать бумаги и машину. Вам будет удобно ехать в Кардифф?

— Мне надо в Лондон! Но вы не беспокойтесь. – сказал Лайелл увидев расстроенный взгляд девушки. – в Кардиффе я сяду на поезд и через два часа буду на месте.

Люпин очень не хотел расставаться с девушкой, так необычно легко было рядом с ней. Словно всю жизнь ее знал, но не замечал, а теперь открылись глаза, и неведомая сила манила к Хоуп. Хотелось, как будто наверстать упущенное и побыть рядом как можно дольше. Поэтому сейчас он не хотел даже думать о расставании.

— Простите, мисс Хауэлл...

— Хоуп... Называйте меня просто Хоуп..., – девушка улыбнулась и Лайелл понял, что пропал навсегда.

— Я только хотел сказать..., – Люпин покраснел, - что для меня большая честь сопроводить вас до самого Кардиффа.

— И мне будет очень приятно... Да и дорога уже не будет такой скучной.

С этими словами они сели в машину и поехали по дороге к шоссе в сторону Кардиффа.

Еще в дороге Хоуп дала свой адрес и настояла, чтобы Лайелл навестил ее в ближайший свободный день. Люпин с удовольствием согласился и вскоре они стали встречаться. Их нежные чувства друг к другу оказались взаимны и переросли в нечто большее. Через три месяца Лайелл сделал Хоуп предложение и признание в том, что он волшебник. Хоуп так сильно любила своего Лайелла, что согласилась выйти замуж за волшебника и стать миссис Люпин. Правда пришлось показать ей пару трюков, чтобы она поверила, что волшебная палочка настоящая и умеет творить чудеса. Хоуп, обладая творческой натурой, легко приняла новые правила и с радостью окунулась в магическую жизнь изнутри. Она узнала, что произошло в лесу на самом деле, поэтому попросила разместить фигурку боггарта на свадебном торте. Но, так как никто не знал, как он выглядит, то решено было слепить нечто среднее между шампиньоном и мистером Бейтсом. Естественно, самому Бейтсу этого не сказали. Лайелл наконец-то получил свой долгожданный отпуск, которым воспользовался сполна. Скоро у молодой пары родился мальчик, которого назвали Римус Джон Люпин. Лайелл и Хоуп были счастливы. Мальчик рос здоровым и веселым, радовал своих родителей и бабушку с дедушкой - родителей Хоуп, которые иногда их навещали. Правда мистера и миссис Хауэлл было решено не посвящать в тайну волшебного мира, ни к чему им такие потрясения. Когда Римусу шел пятый год, произошли события, которые перевернули всю его жизнь, а также жизнь его родителей. И положили начало этой истории. Истории о дружбе, верности и предательстве, об ошибках и зависти, любви и ненависти.