Читать онлайн "Голос над Енисеем"

ПРОЛОГ

Саяногорск. 6 июля 2013 года

Вентилятор разбирали уже второй час. Андрей уверял, что без него жить невозможно, хотя ещё вчера вполне обходился открытым окном и мокрым полотенцем на шее. Теперь он сидел на полу, разложив перед собой винтики, и следил за старшим братом с таким вниманием, словно от ремонта зависело наступление зимы.

— Ты эту штуку обратно поставишь? — спросил он.

— Если выясню, откуда она выпала.

— Она не выпала. Я её нашёл.

— Где?

— Там.

Андрей показал на дальний угол комнаты. Сергей отложил отвёртку.

— Значит, к вентилятору она вообще отношения не имеет.

— А вдруг имеет?

— Тогда ему придётся пожить без неё.

Мальчишка подумал и осторожно придвинул находку к кучке винтов, на всякий случай поближе к работе.

День начался жарким, как большинство июльских дней в Саяногорске. Сквозь открытое окно тянуло пылью нагретого двора, и даже занавеска почти не шевелилась. На подоконнике стояла пустая бутылка из-под лимонада. Рядом лежал диплом Сергея в тёмной обложке. После возвращения из Красноярска прошло две недели, но он так и не убрал его в шкаф. На холодильнике под магнитом висел телефон одного предприятия, где ему обещали подумать насчёт работы. Отец называл это «первой ступенькой», Сергей — «поживём увидим».

Из кухни доносился телевизор. Говорили о каких-то международных переговорах, о приведённых в готовность войсках, о заявлениях, которыми вчера ещё никто из домашних не интересовался. Новости шли вперемежку с рекламой. Обыкновенное летнее утро, испорченное тревожным тоном ведущего.

— У вас там опять всё по частям? — заглянул отец.

На нём была домашняя футболка с выцветшей надписью. Субботу он рассчитывал провести без завода и уже успел пообещать Андрею поездку к реке.

— Разбираемся, — сказал Сергей.

— Ты диплом получил, теперь хоть молоток в руки не давай.

— Молоток не нужен. Тут подшипник шумел.

Отец покрутил пальцем лопасть, кивнул и уже собрался уходить, когда на кухне зазвонил его мобильный. Он вернулся через несколько секунд, слушая собеседника.

— Сегодня?.. Я понял. Хорошо. Сейчас буду.

Отец убрал телефон, посмотрел на часы и хмыкнул — не весело и не сердито, скорее с досадой на нарушенные планы.

— С завода вызывают. Смена собирается.

— А что случилось? — спросил Сергей.

— Не сказали. Велели приехать и всё. На месте разберусь.

Мать появилась в дверях с кухонным полотенцем в руках.

— Опять? В выходной? — спросила мать.

— Сам удивился, — ответил отец. — Наверное, что-то по работе.

Она не стала спорить. Отец работал на алюминиевом заводе столько, сколько Сергей себя помнил, и слова «надо выйти» в их доме давно означали, что отговорить его невозможно.

Он быстро собрал сумку, выпил остывший чай и, уже обуваясь в прихожей, позвал младшего сына.

— Андрей, с рекой сегодня не получится. Перенесём.

— А завтра?

— Посмотрим, какой завтра будет день.

— Ты вчера тоже говорил «посмотрим».

Отец усмехнулся, потрепал его по волосам и вышел. От входной двери потянуло прохладой лестничной клетки. Потом послышался скрип лифта.

Сергей вернулся к вентилятору. Ему хотелось довести дело до конца хотя бы из упрямства. Андрей уселся рядом, но теперь то и дело поглядывал на дверь.

Минут через двадцать мобильный зазвонил у матери. Она долго слушала, переспрашивала, а потом сказала усталым голосом:

— Хорошо, сейчас подойду. Только объясните, что от нас требуется.

Повесив трубку, она постояла возле кухонного стола.

— И меня вызывают. В школу.

— В субботу? В июле? — Сергей выглянул в коридор.

— Да, сама удивилась. Сказали зайти на час, какие-то организационные вопросы. Приеду — узнаю.

— Так ты скоро вернёшься?

— Надеюсь. Если задержусь, пообедаете без меня.

Перед уходом мать ещё раз посмотрела на телевизор. Внизу ползла строка с названием зарубежного города, который Сергей не успел прочитать. Потом пошла реклама стирального порошка.

— Вы тут без меня только не поубивайте друг друга, — сказала мать. — Обед в холодильнике. Андрей, на балкон не лазить. Сергей, ты за старшего.

— Мне двадцать три, мам.

— Поэтому и напоминаю.

Она поцеловала Андрея в макушку, Сергея — в щёку, хотя он отвернулся, как делал с подросткового возраста, и остановилась у двери, проверяя сумку.

— Если что-нибудь понадобится, звоните. И никуда пока не уходите, ладно?

— Ладно, — ответил Сергей.

Когда дверь закрылась, Андрей некоторое время слушал тишину в прихожей.

— Можно теперь я буду главный?

— Ты главный по винтикам.

— Это не считается.

— Другой должности нет.

Они вернулись в комнату.

* * *

К полудню вентилятор был почти собран. Пластмассовую решётку пришлось закрепить с третьей попытки: один из винтов не хотел попадать в резьбу, а Андрей каждый раз утверждал, что знает, как надо. Сергей устал с ним спорить и в конце концов разрешил придерживать корпус.

Из телевизора доносились всё те же новости. Ведущие сменяли друг друга, иногда повторяли одни и те же фразы. Никаких объяснений, только тревожные сообщения, осторожные формулировки и призывы сохранять спокойствие. Сергей несколько раз ловил себя на том, что прислушивается, но тут же возвращался к ремонту: с телевизором всё равно ничего сделать было нельзя, а вентилятор хотя бы поддавался отвёртке.

Он хотел отправить сообщение в Красноярск. Ещё утром собирался позвонить девушке, с которой они накануне поспорили. Теперь телефон долго показывал значок отправки, потом сообщил об ошибке. Сергей попробовал снова и отложил аппарат на подоконник.

— Сеть тормозит, — сказал он скорее себе, чем брату.

— А у папы работает.

— Работала с утра.

Андрей повернул выключатель собранного вентилятора. Лопасти лениво дрогнули и замерли.

— Опять не работает?

— Дай посмотрю.

В это время во дворе кто-то закричал. Не от боли — скорее звал другого человека. Сергей подошёл к окну. Между припаркованными машинами метался мужчина в шортах, прижимая телефон к уху. Наверху, этажом выше, соседка быстро закрывала окна. У подъезда двое спорили с водителем старенькой иномарки. Потом все одновременно начали смотреть куда-то в сторону улицы.

— Чего они? — спросил Андрей.

— Не знаю.

Сергей включил телевизор погромче. Ведущий говорил с человеком на плохой телефонной линии. Слова проваливались в треск. Упоминались какие-то удары, разрушенная связь, закрытые аэропорты. Географические названия менялись так быстро, что он перестал за ними следить.

На секунду погас свет. Сергей поставил вентилятор на пол, не успев ещё раз проверить двигатель. Телевизор мигнул и вернулся, но вместо изображения на экране появились разноцветные полосы. Затем — чёрный прямоугольник и надпись о временном прекращении вещания.

Снаружи протяжно завыла сирена.

Андрей перестал крутить в пальцах винтик.

— Это пожарные?

— Может быть.

Сирена не приближалась и не удалялась. Она тянула одну ноту так долго, что Сергей сначала перестал различать её, а затем почувствовал, как от этого звука ломит зубы. Где-то дальше завыла другая. Во дворе хлопали автомобильные двери, люди перебегали от подъезда к подъезду.

Сергей достал мобильный. Сеть исчезла совсем. Он пробовал звонить отцу, матери, на номер из Красноярска — одинаковая тишина. Интернет тоже не открывался. Только часы продолжали исправно отсчитывать минуты.

— Давай в школу сходим, — сказал Андрей. — К маме.

— Нам велели сидеть дома.

— А вдруг там что-то случилось?

Сергей хотел ответить, что ничего не случилось, но почему-то не смог. Он подошёл к кухонному окну. Город внизу был тот же: выгоревший асфальт, деревья, знакомые пятиэтажки. От этого видимое спокойствие стало хуже. Если бы на улице лежали развалины, хотя бы было понятно, чего бояться.

Вскоре свет погас снова и на этот раз не вернулся. Холодильник перестал гудеть. Квартира будто уменьшилась, стала непривычно тихой. Сергей выдернул вилку собранного вентилятора из розетки.

— Всё, ремонт откладывается, — сказал он.

— Ты же обещал.

— Я обещал починить. Не обещал электричество.

Андрей улыбнулся, но тут же спросил:

— Папа скоро?

— Не знаю, Андрюх.

И тут на кухне зазвонил домашний телефон.

Звук был настолько обычным, что несколько секунд Сергей просто смотрел в коридор. Аппарат стоял на полке возле дверного косяка — тяжёлая проводная трубка, которую давно почти никто не брал в руки. Он снял её на третьем звонке.

— Алло?

— Серёга? — Голос отца слышался глухо, будто он говорил через ладони. — Слышишь меня?

— Слышу. Что происходит? У нас свет пропал, по мобильному никому не дозвониться.

— Слушай внимательно. Андрей рядом?

— Рядом. Пап, что там на заводе?

— Потом. Сейчас надо, чтобы ты меня не перебивал.

Сергей машинально выпрямился. Отец никогда не говорил с ним таким голосом — без раздражения, без привычной уверенности, словно каждое слово требовало усилия.

— По нормальной связи пришло подтверждение. Удары были. Не здесь. Много где. Понимаешь?

— Я слышал по телевизору…

— Это не телевизор. Это всерьёз. У нас тут начальство тоже сначала не верило. Сейчас всё меняется каждую минуту.

В трубке треснуло, Сергей крепче прижал её к уху.

— Я с матерью успел связаться, — продолжал отец. — Она в школе. Они людей принимают, уйти пока не может. Мы с ней решили: ты забираешь Андрея и едешь на Майнскую ГЭС. Прямо сейчас.

— На ГЭС? Зачем?

— Там есть куда вас пристроить. Я дозвонился одному человеку, он обещал принять. Я ему обоих назвал. Вас будут ждать.

— А ты? А мама?

— Мы следом. Я отсюда выберусь, за ней заеду. Вместе приедем. Только вам надо ехать первыми.

— Подожди. Если настолько плохо, я лучше к маме заеду, заберу её…

— Сергей. — Отец произнёс имя тихо, и от этого оно прозвучало жёстче крика. — Ты сейчас отвечаешь за брата. Мать сказала то же самое. Не вздумай кататься по городу. Доставь Андрея. Это мы все решили, понял? И ты со мной согласен?

Сергей посмотрел на мальчишку, который стоял в дверях кухни, босиком, с отвёрткой в руке. Андрей пытался по выражению лица брата понять, хорошие ли новости.

— Понял, — сказал Сергей. — Хорошо. Мы поедем.

Отец шумно выдохнул.

— Документы возьми. Воду. Одежду потеплее. Не набирай ерунды, машина и так… Ладно. Когда подъедешь к станции, скажешь на проходной, что тебя ждут от меня. Я договорился.

— С кем? Как его зовут?

— Там знают. Запиши…

Слова утонули в сухом треске. Сергей ударил ладонью по боковой стенке аппарата, будто виноват был пластмассовый корпус.

— Папа? Пап, повтори!

— …маму… — донеслось издалека. — Серёжа, не…

Связь оборвалась.

Он ещё несколько секунд держал трубку у уха, затем набрал номер завода, который помнил наизусть. Короткие гудки. Попробовал снова. Теперь линия молчала совсем.

— Что папа сказал? — спросил Андрей.

Сергей положил трубку на рычаги. Она легла криво; пришлось поправить.

— Мы едем. К ГЭС.

— Все?

— Сначала мы. Папа с мамой потом.

— А почему?

Сергей не знал, сколько из услышанного можно объяснить семилетнему ребёнку так, чтобы не напугать его ещё сильнее. И не знал, сколько сам понял.

— Там сейчас безопаснее. Папа договорился.

— Он точно приедет?

— Он сказал, что приедет.

Андрей кивнул. Для него это пока было достаточным ответом.

* * *

Собираться пришлось в темноте прихожей, хотя за окнами ещё стоял яркий день. Сергей принёс два рюкзака, выложил на диван документы, аптечку, пару свитеров. Несколько раз менял местами вещи, не понимая, что важнее: фонарик, хлеб, батарейки или толстый альбом с семейными фотографиями. В итоге фотографии оставил, а потом вернулся и вытащил из альбома одну — родители с обоими сыновьями на берегу Енисея. Угол снимка загнулся, когда он сунул его в паспорт.

Андрей собирал своё имущество отдельно. У него получались машинка, мягкий волк, поломанный фонарик и два пакетика жевательного мармелада.

— Это всё не влезет, — сказал Сергей.

— Волк маленький.

— Он размером с кастрюлю.

— Значит, кастрюлю не бери.

Сергей рассмеялся неожиданно для самого себя. Андрей смотрел на него серьёзно, и от этого смех кончился ещё быстрее.

Они нашли в шкафу маленькую пластмассовую машинку с отломанным зеркалом. Сергей положил её брату в карман куртки, а волка оставил на кровати — сидеть до возвращения.

В кухне пахло остывшим супом. На столе стояла чашка матери с недопитым чаем, возле неё лежала записка: «Обед в холодильнике. Хлеб не забудьте». Сергей снял листок с клеёнки и сперва хотел выбросить, но сунул в карман вместе с ключами.

Он подошёл к домашнему телефону ещё раз. Поднял трубку, послушал. Ни гудка, ни треска. В квартире не осталось ни одной работающей связи с внешним миром.

Во дворе было шумно. Одни грузили вещи в машины, другие стояли у подъездов и ругались. На лестнице Сергей встретил соседку с третьего этажа — в халате, поверх которого была накинута куртка.

— Куда собрались? — спросила она.

— К знакомым, за город.

— А по радио говорят, лучше дома сидеть.

— У нас радио не работает.

Женщина оглянулась вниз, где кто-то торопливо тащил по ступеням тяжёлый чемодан.

— Да у нас теперь ничего не работает, — сказала она и посторонилась.

Машина стояла под тополем, покрытая липким пухом и пылью. Сергей завёл двигатель со второй попытки. Приёмник ожил, зашипел, на одной из волн мелькнул чей-то голос. Потом раздалась музыка — неуместно бодрая, с припевом, который Сергей много раз слышал раньше и никогда не запоминал. Он выключил звук.

Андрей сидел сзади, прижав к груди рюкзак.

— Маме записку оставили? — спросил он.

Сергей вспомнил, что не оставили. Мобильная связь не работала, отец мог не дозвониться, а мать вернулась бы в пустую квартиру.

— Подожди меня минуту.

Он поднялся обратно. На клочке бумаги написал крупно: «Мы уехали на Майнскую. Папа знает. Ждём вас». Постоял, глядя на надпись. Потом добавил: «Ключи у меня. Сергей» — и положил записку под материнскую чашку, где её нельзя было не заметить.

Дверь закрыл с третьего раза, проверяя замок, будто не доверял собственным рукам.

Выезжая из двора, Сергей ещё видел окна квартиры. Занавеска в его комнате шевельнулась от сквозняка. Он вспомнил о вентиляторе — собранном, но так и не заработавшем — и вдруг рассердился на себя за эту мысль.

Город продолжал жить, только слишком быстро. На перекрёстках водители сигналили без толку. У магазина двое мужчин тащили к машине коробки с водой. Женщина с сумкой пыталась остановить проходящие автомобили. Где-то снова завыла сирена, но звук уже не был таким пронзительным: его заглушали моторы и голоса.

Сергей повернул в сторону посёлка Майна. У бензоколонки выстроилась очередь, конца которой не было видно. Топлива у него оставалось больше половины бака. Он мысленно прикинул расстояние и поехал дальше.

— А мы вернёмся сегодня? — спросил Андрей.

— Не знаю.

— Завтра?

— Не знаю, Андрюх.

Мальчик помолчал.

— Ты теперь на всё так отвечаешь.

— Потому что не хочу врать.

— Папа тоже так говорит.

Через несколько минут они упёрлись в затор. Впереди теснились легковушки, между ними пытался протиснуться микроавтобус. Мужчина в майке шёл между машинами и каждому что-то объяснял, но из-за закрытых окон Сергей слышал только отдельные слова. За обочиной стояли люди с дорожными сумками. Некоторые смотрели назад, в сторону Саяногорска, будто оттуда вот-вот должно было появиться что-то страшное.

Ничего не появлялось. Было жарко. По ветровому стеклу ползла одинокая муха. Вдалеке над дорогой висело выцветшее летнее марево.

Сергей смотрел на часы и думал, как долго отец сможет оставаться на заводе. И кто сейчас находится возле матери в школе. Может быть, она уже вышла и ждёт его звонка. Может быть, они с отцом встретились и едут другой дорогой. Он старался удержать в голове именно эту картину: отец за рулём, мать рядом, у неё на коленях та самая сумка с рабочими тетрадями, которую она схватила утром.

Затор сдвинулся, потом снова встал. Наконец дорога понемногу освободилась. Горы впереди не изменились, и Енисей, когда показался между деревьями, шёл своим обычным течением. Сергей никогда прежде не думал, что это может так раздражать: вокруг всё рушилось, а река даже не замечала.

У поворота к станции людей стало больше. Машины оставляли вдоль дороги, дальше шли пешком. За ограждением виднелись бетонные сооружения и длинное здание ГЭС. Над водой стоял влажный гул, который не исчезал даже когда двигатели вокруг замолкали. Значит, здесь ещё работало оборудование.

Сергей оставил машину там, где указал один из охранников, велел Андрею не отставать и направился к проходной. Мальчик держал его за руку крепко, непривычно крепко.

Перед воротами спорили. Охранник в рабочей форме повторял, что без разрешения прохода нет. Женщина в пыльном платье держала на руках сонного ребёнка и просила хотя бы пустить в тень. Кому-то отказывали, кому-то велели подождать. Сергей почувствовал, как холодеет у него спина. Отец ведь даже фамилию человека не успел назвать.

— Мне сказали, нас встретят, — произнёс он, когда подошла очередь. — Отец с завода звонил. Двое: я и брат.

— Фамилия?

Сергей назвался. Охранник посмотрел на лист, прикреплённый к планшету, потом на Андрея.

— Подождите здесь.

Он отошёл к двери, за которой раздавались голоса. Сергей не стал садиться на скамейку. Через минуту на крыльцо вышел немолодой мужчина в серой рабочей куртке, с ключами на ремне и лицом человека, которому за день задали слишком много вопросов. Он прошёл прямо к братьям.

— Сергей? — спросил он.

— Да.

Мужчина посмотрел на Андрея, затем на рюкзаки.

— Отец ваш звонил. Идёмте. Только быстро, сейчас с людьми разбираемся, не до разговоров.

— А родители? Они позже приедут. Их тоже…

— Будем решать, когда приедут, — сказал мужчина. — Я понимаю. Сейчас заведу вас внутрь.

Он не улыбался, но и не торопил мальчика, когда тот запутался в лямке рюкзака. Подождал, пока Сергей поправит её, и только тогда пошёл к проходной.

За спиной поднялись недовольные голоса. Сергей не обернулся. Ему было стыдно и страшно одновременно: он видел людей, которых оставляли снаружи, и понимал, что сейчас не сможет помочь никому из них. Его хватало только на Андрея.

Внутри пахло сыростью, краской, машинным маслом и чем-то металлическим. На лестницах то и дело попадались работники станции — с пачками бумаг, канистрами воды, свёрнутыми одеялами. Мужчина в серой куртке провёл братьев по коридору в одну из служебных комнат, где уже стояли раскладушки и несколько железных коек.

— Располагайтесь пока здесь, — сказал он. — Вода будет. В туалет по коридору налево, но одному младшему не ходить. Услышите объявление — слушайте, не бегите вместе со всеми. Я ещё загляну.

Сергей хотел спросить, как найти этого человека позднее и что будет, если родители доберутся ночью, но не смог подобрать слов.

— Спасибо, — только и сказал Сергей.

Мужчина кивнул и ушёл.

Андрей поставил рюкзак на свободную койку. Из соседней комнаты слышался плач ребёнка, где-то стучали по трубам. За стенами гудела станция — ровно, низко, непрерывно. Мальчик послушал и спросил:

— Это турбина?

— Наверное.

— Папа говорил, что она больше нашей комнаты.

— Он в этом разбирается лучше меня.

Андрей достал машинку с отломанным зеркалом, покатал её по краю кровати и убрал обратно.

— А мама найдёт нас здесь?

Сергей присел рядом.

— На проходной скажут. Мы никуда не денемся.

— И папа?

— И папа.

Андрей лёг, не снимая ботинок. Сергей помог ему разуться, достал из рюкзака свитер, свернул и положил под голову вместо подушки. Тот ещё какое-то время спрашивал, пустят ли их завтра к воде, будет ли ужин и когда можно посмотреть на огромные машины, но потом вопросы становились всё тише.

В коридоре кто-то сообщил, что связь с городом опять пропала. Другой голос велел не распускать слухи. Прошли люди с тяжёлыми сумками; дверь хлопнула и открылась снова. Сергей сидел на краю койки, держа в руках телефон с погасшим экраном.

Уже темнело, когда он вспомнил записку под материнской чашкой. «Мы уехали на Майнскую. Папа знает. Ждём вас». Он перечитал её мысленно, слово за словом, и поймал себя на нелепом желании вернуться в квартиру и написать вместо «ждём» — «обязательно приезжайте».

Андрей спал. За стеной по-прежнему работали машины. Сергей прислушивался к каждому шагу в коридоре, ожидая, что сейчас откроется дверь и кто-нибудь произнесёт его фамилию.

До ночи никто не произнёс.