Читать онлайн "Расёмон-ко-ко-ко"
Глава: "Расёмон-ко-ко-ко"
Старая одноглазая курица с важным видом сидела на насесте.
— И вот сидим мы, значится, себе спокойно в нашем курятнике, а вечер выдался такой славный: наклевались забродившего зерна, всем похорошело. На улице темень, вьюга воет, а мы сидим и по магическому шару заседание парламента смотрим. Ну я‑то не смотрела. Я залезла на самый верхний насест и спать собиралась. Это меня и спасло.
Сидящие вокруг цыплята слушали, затаив дыхание. Истории старой Кудахи всегда были интересными, а тут она наконец‑то решила рассказать о том, для чего им надо было «немного подрасти».
— Ну, значится, залезла я наверх и вроде как почти задремала. Ну так слушаю, чего там в парламенте кудахчут. Оно же и смотреть необязательно, чтобы понять, в чём дело. Спокойно кудахчут — обычное заседание, громко кудахчут — бюджет обсуждают, хоровое «ко‑ко‑ко» — значит, закон приняли какой-то, а если крыльями коллективно хлопают — это уже серьёзно: значит, вотум недоверия правительству выносят. А, дык, о чём это я… — старая курица встряхнулась. — Ну, в общем, хорошо было. Я и уснула, а проснулась от криков ужаса. Гляжу: а в дальнем конце курятника из темноты глаза такие огромные смотрят, светящиеся! Ну не я одна увидела, конечно. А потом оно из темноты как прыгнет!!!
Внимательно слушавшие курицу цыплята вздрогнули.
— Это было огромное чудовище, — заговорила Кудаха страшным шёпотом. — Тело из рыжих языков пламени, пасть, полная кривых и страшных клыков. Когти с полкрыла длиной, — она вытянула левое крыло, демонстрируя размер когтей монстра.
— Тётя Кудаха, а монстр когтями вам глаз выбил? — спросили из середины кучи, в которую сбились цыплята.
— Именно. И мне ещё повезло, — наставительно ткнула она указательным пером в потолок. — Ну обо всём по порядку. В общем, монстр выпрыгнул прямо к магическому шару и сразу же схватил первую красавицу нашего курятника. А кочет наш как закричит: «О, прекрасная Брунгильда!» — и бросился её спасать. Но куда там. Монстр Брунгильду, своей пастью, из которой било пламя, вмиг ухватил, и только тело без перьев, покрытое хрустящей корочкой, упало к его ногам.
Куча, в которую сбились цыплята, стала больше за счёт вставших дыбом перьев.
— И уж на что храбр и красив был наш кочеток, — Кудаха утёрла слезу, выступившую из единственного глаза, — шёлкова бородушка, маслянна головушка, сапоги красные сафьяновые. Схватил он свою боевую косу и бросился на монстра. Так я его и запомнила в этот его последний час. Бросился он на монстра и ударил его по голове косой. Но куда там. Коса только звякнула да отскочила от этой твари, а она уж как ударила кочетка своими когтями — только пух и перья полетели.
Цыплята принялись жалобно всхлипывать.
— А потом тварь бросилась на нас, убивая налево и направо. Убитых было столько, что стены можно было красить кровью! — ужасным голосом, с подвыванием, продолжила Кудаха. — Я тогда сидела и смотрела на всё это, не в силах пошевелиться.
— Тётушка Кудаха, а почему вы не убежали? — жалобно пискнул один из цыплят.
— Некуда бежать, — трагически зашептала старая курица. — Тех, кто пытался открыть дверь, тварь убила первыми; от них осталась только кучка горячих наггетсов. Я помню, как куры пытались открыть окно с криком: «Кто‑нибудь знает, как летать?!», «Там вроде крыльями махать надо!»
Кудаха грустно вздохнула.
— «Заткнитесь и ломайте окно!» — это было последнее, что они сказали в своей жизни. А потом тварь увидела меня.
Коллективный вздох ужаса вырвался у цыплят.
— Мне повезло: тварь смогла допрыгнуть до верхнего насеста, но не смогла пролезть ко мне. Там было слишком узко. Тогда она попыталась дотянуться до меня своей когтистой лапой. А я сидела и не могла пошевелиться от ужаса, глядя, как с клыков твари течёт слюна. И только когда один из когтей чиркнул меня по лицу, я очнулась.
Стоящий в куче крайним цыплёнок закатил глаза и хлопнулся в обморок — только лапы в воздухе мелькнули.
— Я пришла в себя, забилась в самый дальний угол на насесте и принялась просить святого КиЭфСи, чтобы он пришёл и поразил злобную тварь своими острыми крыльями! — Кудаха воздела крылья к потолку. — И он услышал меня! С улицы раздался собачий лай, и тварь упала вниз, отцепившись от насеста. А когда я, истекая кровью, на следующее утро глянула вниз, её там уже не было! Видимо, она провалилась в ту Бездну, из которой пришла! А потом…
Слева и справа из кучи в обморок упало ещё два цыплёнка.
— …я ходила на проповедь, что по вторникам проходит у старой берёзы, на дальнем конце двора, и пастор Кукухан, прежде чем улететь, накуковал, что это был демон Фокс‑гриль. — Кудаха посмотрела на совершенно парализованных ужасом цыплят. — Вот такие дела, малята. А сейчас заберите своих обморочных и брысь отсюда на воздух, продышитесь.
Похватав под крылья своих не выдержавших ужаса товарищей, поседевшие цыплята вышли на крыльцо и закурили.
— О‑хре‑неть, — по слогам произнёс самый крупный цыплёнок, затягиваясь самокруткой из берёзового листа.
— Привет, мальчики! — пьяным голосом поприветствовала их выходящая из‑за угла воробьиха Гыня. — Чё такие серьёзные?
— Да нам тут Кудаха про Фокс‑гриля рассказала, — ответил самый крупный цыплёнок. — Всё никак в себя прийти не можем.
— Ой, да вы нашли кого слушать, — Гыня прислонилась к дверному косяку и потянулась к самокрутке. — Братиш, дай дёрну.
Цыплёнок передал ей самокрутку. Воробьиха затянулась и продолжила:
— Вы её не слушайте. Она небось опять врёт, что ей демон глаз вырвал и она от страха целую кассету яиц снесла. — Гыня затянулась снова и выпустила дым колечком вверх.
— Дак она врёт, что ли? — спросил один из очнувшихся цыплят.
— Конечно, — хмыкнула воробьиха. — Глаз она потеряла, когда подралась с какой‑то вороной. Они, две дуры, делили одного попугая. Он там что‑то громко крикнул из ветвей — и понеслось. Он, так‑то, старый был, — Гыня глубоко затянулась и не спеша выдохнула дым, мечтательно глядя в звёздное небо, — но красив был, мерзавец.
Гыня встрепенулась, вернула самокрутку цыплятам.
— Ладно, заболталась я с вами, мальчики. Ну, бывайте, чао‑какао, — и, слегка пошатываясь, скрылась за противоположным углом курятника.
Самый крупный цыплёнок посмотрел на почти скуренную самокрутку, разочарованно вздохнул и, бормоча себе под нос: «Мне уже 27 дней, как я до этого докатился», — бросил её под ноги и раздавил, чтобы не дымила.
— Вас таки угостить куревом, молодые люди? — послышался голос сверху. Цыплята задрали головы. На краю крыши сидел здоровенный чёрный ворон.
— Дядя Изяслав! А у вас есть? — цыплята радостно загомонили. Ворон плавно слетел на крыльцо и, открыв серебряный портсигар, сказал: — Угощайтесь, молодёжь. С дубового листа. Это вам не берёза.
Когда густой и ароматный дым самокруток из дубовых листьев повис над крыльцом, ворон продолжил:
— Вы, молодые люди, слушайте сюда, что вам скажет за жизнь дядя Изяслав. Не верьте всему подряд. Всё было не так на самом деле.
— А как оно было‑то, дядь Изяслав? — спросил самый мелкий цыплёнок.
— Ну, во‑первых, это был не демон, а кот. Во‑вторых, он пришёл не за курами, а гнался за крысой. В‑третьих, кочета никто не убивал: кот с крысой, когда дрались, свалили лопату, стоящую в углу, и её черенком кочету досталось по голове. Он неделю потом ходил как пьяный.
— А глаз? Глаз‑то как Кудаха потеряла? — опять вылез с вопросом самый мелкий цыплёнок.
— Я вам сейчас расскажу, и вам таки будет неудобно, — ворон затянулся ароматным дымом. — Кудаха, когда была помоложе, связалась с залётными снегирями. Они всей кодлой валяли дурака за коровником. И вот как‑то осенью они наклевались там рябины до полного непотребства. В общем, снегири с пьяных перьев передрались между собой, выясняя, кто будет «жарить курочку». В процессе драки сломали ветку и все свалились в навоз. А Кудаха выбила себе глаз этой сломанной веткой.
— Вот и верь кому после этого, — самый крупный цыплёнок в сердцах сплюнул.
ЛитСовет
Только что