Читать онлайн "Слишком рано. Слишком поздно"

Автор: Артём Руснак

Глава: "Слишком рано. Слишком поздно"

Посвящается моей дочери Судариковой Ангелине (Венти)

В уютной комнате царила напряжённая атмосфера. Свет от настольной лампы мягко озарял стол, за которым сидела Анастасия, мать четырнадцатилетней Ангелины. Её губы сжались в тонкую линию, а глаза, обычно сияющие добротой, сейчас были полны беспокойства и досады. Напротив неё, в мягком кресле, сидела дочь, её взгляд был устремлён в сторону окна, но её мысли витали где-то далеко от происходящего

– Ангелина, – начала Анастасия тихим, но твёрдым голосом. – Мы уже много раз говорили об этом. Твоя одежда… твоя причёска… твоя неформальная внешность... всё это выглядит… неприлично.

Ангелина резко повернулась к матери, её лицо исказилось от раздражения. – И что? Мне нравится так одеваться! Это мой стиль! – выпалила она, её голос дрожал от ярости.

– Стиль? – усмехнулась Анастасия. – Это же просто безвкусица! Ты выглядишь… как хулиганка.

– Так я и есть! И мне всё равно, что ты думаешь!

Ссора уже давно перешла черту дозволенного. Дочь держала грубый и неуважительный тон. Анастасия тяжело вздохнула, пытаясь сдержать нарастающий гнев.

– Дочь, – сказала она спокойно, но твёрдо. – Ты не можешь так себя вести. Мне больно видеть, как ты пренебрегаешь собой, своим будущим. Эта "хулиганская" внешность – это лишь маска, за которой ты прячешь свои страхи и неуверенность.

– Не говори мне о моих страхах! – перебила Ангелина, её глаза вспыхнули яростью. – Ты ничего не понимаешь! Ты живёшь в своём мире, где всё идеально, а я… я просто пытаюсь найти своё место в этом мире!

Анастасия попыталась взять себя в руки. – Ангелина, – сказала Анастасия, её голос дрожал от сдерживаемой боли. – Я всегда буду рядом с тобой, я люблю тебя и хочу, чтобы ты была счастлива. Но для этого тебе нужно изменить свой образ жизни, начать думать о будущем.

– Меня всё устраивает! – воскликнула Ангелина.

– Нет, – сказала мать резко. – Это путь в никуда. Ты тратишь время, своё здоровье… твоя жизнь превращается в хаос! Я не могу допустить, чтобы ты продолжала идти по этой дороге.

– Что ты собираешься делать? – спросила дочь с вызовом.

Анастасия посмотрела на дочь, её сердце было переполнено болью и отчаянием. – Если ты не будешь слушать меня, – сказала она тихо, но твёрдо – Мне придётся принять радикальные меры.

– Какие меры? – хмыкнула дочка.

Анастасия тяжело вздохнула. – Я запру тебя в доме до тех пор, пока ты не придешь в себя.

Ангелина вздрогнула, её глаза расширились от неожиданных слов матери. – Ты не можешь этого сделать! Это тюрьма, мама!

– Это моя обязанность – защитить тебя от самой себя, – сказала Анастасия. В комнате повисла тишина, прерываемая тяжёлым дыханием дочери.

– Ты же знаешь, что завтра у тебя экзамен – Анастасия попыталась говорить спокойно, но нотки боли прорывались сквозь слова.

– Ну и что? Я всё выучу. Ты же не думаешь, что я совсем тупая? – на повышенных тонах возмущённо сказала Ангелина.

– Дело не в тупости, дочь! Дело в твоем отношении к жизни! Ты не думаешь о будущем, ты живешь одним днем, как будто завтра не наступит! – Анастасия не выдержала. Её голос стал громче, наполняясь обидой. – Эта твоя внешность… эти волосы, эта одежда, проколы, татуировки… Ты же не думаешь, как это выглядит со стороны? Как ты собираешься найти нормальную работу с таким видом, когда вырастешь?

Ангелина резко обернулась, её глаза сверкнули. – А тебе какое дело до моей внешности? Это моя жизнь, мам! Я хочу так выглядеть, и мне плевать, что ты думаешь!

– Плевать? Тебе плевать на мое мнение? На то, что я для тебя стараюсь? – Анастасия почувствовала, как к горлу подступает ком. – Я хочу для тебя лучшего, а ты… ты просто разрушаешь себя!

– Разрушаю себя? Это ты меня разрушаешь своими вечными нотациями! Ты никогда меня не понимала и не поймешь! – Ангелина наклонилась к матери, её лицо исказилось от злости. – Ты хочешь, чтобы я была такой же скучной и предсказуемой, как ты? Чтобы я жила по твоим правилам?

– Я хочу, чтобы ты была счастлива и обеспечена! Чтобы у тебя было будущее! – Анастасия отступила, чувствуя, как силы покидают её. – А ты… ты просто тратишь свою молодость на… на эту свою неформальность!

– Моя неформальность – это я! Я неформалка! Это моя свобода! – Ангелина крикнула, её голос сорвался. – А ты хочешь меня запереть в своей клетке, как птичку!

– Может, и надо тебя запереть! – Анастасия внезапно почувствовала прилив ярости. Слова вырвались сами собой, прежде чем она успела их остановить. – Мне тебя действительно надо запереть дома, чтобы ты не позорила меня и себя! Чтобы ты наконец-то начала думать головой, а не только своей неформальностью!

Ангелина замерла, её глаза расширились от обиды. Анастасия, тяжело дыша, смотрела на дочь, понимая, что сказала лишнее, но уже ничего не могла исправить. Между ними вознмкла стена недопонимания. В тишине недопониманий мама и дочь чувствовали себя бесконечно одинокими.

– Ты вообще в зеркало смотрела?! – Голос мамы бил в висок, как молоток.

– С тобой нормальные люди не разговаривают! В школу тебя стыдно отпускать! – Начала кричать Анастасия.

– Вот и не отпускай, – буркнула дочь.

– Я тебя такой не рожала!

– Была бы матерью – не орала бы так! – Прокричала Ангелина.

– Не ори! Я твоя мама, а не подружка!!! Ты чего истеришь? – крикнула Анастасия.

Голос матери становился все громче, пронзительнее, и Ангелина почувствовала, как её терпение истончается до предела. Крики, постоянные упрёки – они въелись в её кожу, стали частью повседневности, но сегодня она просто не могла их вынести. Каждое слово матери било по ней, как молот, разрушая последние остатки спокойствия.

– А я твоя дочь! – Ангелина вскочила из-за стола, опрокинув стул. Грохот разнёсся по кухне, усиливая напряжение. – И я устала! Устала от твоих криков, от твоих претензий! Я не могу так больше! Поскорее бы вырасти и уехать подальше из этого дурдома!

Слезы жгли глаза, но дочь упрямо сдерживала их. Она не хотела показывать свою слабость. Ей хотелось просто исчезнуть, раствориться в воздухе, лишь бы не слышать больше слов матери, не видеть её осуждающего взгляда. Она схватила свой повседневный рюкзак, лежащий на стуле рядом, и, не глядя на мать, бросилась в прихожую.

– Куда ты собралась? – голос Анастасии прозвучал уже с нотками паники, но было поздно. Ангелина, не отвечая, быстро надела ботинки, её руки дрожали, но движения были резкими. Она распахнула дверь и, не оглядываясь, выбежала из квартиры, демонстративно хлопнув ею так громко, что звук эхом разнесся по всему подъезду. Анастасия замерла посреди прихожей, её рука была поднята, словно она хотела остановить дочь. Сердце бешено колотилось, а в ушах ещё звучал оглушительный хлопок двери. Анастасия смотрела на закрытую дверь, чувствуя, как по щекам текут слезы, которые она так старалась сдержать. Поздно. Она поняла это с болезненной ясностью. Поздно было что-то говорить, поздно было пытаться её удержать. Резкий побег из квартиры Ангелины был не редким и Анастасия не могла с этим не чего поделать. В квартире стало тихо, но тишина была оглушительной, наполненной невысказанными словами и невыплаканными слезами. Она знала, что дочь вернётся, поздно вечером, так было и раньше. Анастасия молча стояла на против двери и в груди поднималась ноющая боль. Это была её дочь, её кровиночка, но в то же время – чужой, незнакомый человек. Ещё четыре года назад Ангелина была светлой, улыбчивой девочкой с длинными русыми волосами, которая обожала рисовать любимых анимешных героев и мечтать о путешествиях. Теперь же перед ней стояла девушка с черной, как смоль, короткой вызывающей причёской, с проколами на губах и татуировками, покрывающими её тонкие руки, мрачными узорами. Всё началось после того, как несколько лет назад отец Ангелины ушёл. Просто ушёл, не сказав ни слова и оставив после себя лишь пустоту и недосказанность. Анастасия пыталась быть сильной, пыталась заполнить пустоту любовью и заботой, но, оказалось её усилий было недостаточно. Ангелина замкнулась в себе, а потом начала меняться. Сначала это были мелкие протесты: темная одежда, мрачная музыка, друзья неформалы. Анастасия списывала всё на подростковый возраст, на стресс от развода. Но потом появились татуировки. Анастасия была в ужасе. Она пыталась говорить с дочерью, умоляла, кричала, но Ангелина лишь игнорировала, её глаза становились холодными и отстраненными. "Ты меня не понимаешь, мама" – бросала она, и слова ранили Анастасию сильнее любого удара. Пирсинг в носу, губах, ушах, на языке – каждый новый элемент казался Анастасии очередным гвоздем в крышку гроба их прежних отношений. Она видела в поступках дочери не самовыражение, а отчаянный крик о помощи, который дочь не могла или не хотела озвучить. Ангелина же, казалось, наслаждалась новой ролью, образом бунтарки, который отгораживал её от мира, от боли, от материнского непонимания. Их квартира, некогда наполненная смехом и теплом, превратилась в поле битвы. Каждый день начинался с недопониманий, каждый разговор грозил перерасти в скандал. Анастасия пыталась достучаться до дочери, но слова отскакивали от Ангелины, как горох от стены. Она видела в её глазах не злость, а скорее усталость и разочарование. Разочарование в матери, которая не могла принять её такой, какая она есть.

"Ты не понимаешь, мама! Ты никогда не понимала!" – кричала Ангелина, и в её голосе звучала такая боль, что Анастасия сама начинала психовать. Она чувствовала себя беспомощной, загнанной в угол. Она любила свою дочь, но любовь теперь была смешана с тревогой, страхом, злостью и обидой. Дочь теперь отвечала матери молчанием или огрызалась. Её мир был ярким и многогранным, сотканным из пикселей и фантазий. Ангелина часами пропадала в аниме, погружаясь в истории о героях, сражающихся со злом, о дружбе, преодолевающей любые преграды, о любви, способной изменить мир. В нарисованных мирах, она чувствовала себя понятой, сильной, свободной и взрослой. Ангелина увлекалась косплеем и образы были её способом воплотить фантазии в реальность. Она скрупулезно подбирала ткани, шила костюмы, красила парики, наносила грим. Когда надевала образ любимого персонажа Венти из игры Геншин, она становилась им. В эти моменты Ангелина забывала о серых стенах своей комнаты, о вечных упреках матери и уроках. Венти, бард из Мондштадта, Анемо Архонт, бог свободы и вина. Его образ был для девочки не просто набором черт, а целым миром, в который она погружалась с головой, она была им, но не четырнадцатилетней девочкой, которая каждый день ругается с мамой. Ангелина часами изучала его позы, мимику, манеру говорить, даже повторяла его легкую, почти невесомую походку. Каждая деталь имела значение: от бирюзовых прядей парика, которые она красила сама, до перьев, вплетенных в косу, и, конечно, лиры, которую она смастерила из старой гитары, обклеив её фольгой и раскрасив акрилом. Косплей на персонажа Венти был её убежищем, тайной комнатой, куда не проникали проблемы. В компании друзей, все называли Ангелину – Венти и сейчас она решила пойти к друзьям. Ангелина бегом спустилась по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Выскочив из подъезда, она вдохнула прохладный, вечерний воздух, пытаясь успокоиться. Но злость не отпускала. Внутри всё сжималось от обиды и несправедливости. Слёзы подступали, но она упрямо сдерживала их, не желая давать волю слабости. Мысли о маме всегда вызывали в ней бурю противоречивых эмоций. С одной стороны, она любила её, конечно. Мама ведь. Но с другой… Ссоры. Ежедневные, изматывающие, доводящие до слёз и отчаяния. Из-за уроков, из-за немытой посуды, из-за того, что Ангелина слишком долго сидела в телефоне или из за её внешности. Каждая мелочь превращалась в поле битвы, где мать и дочь сражались, как заклятые враги, не желая уступать друг другу. Каждый раз одно и то же. Бесконечные нравоучения, упрёки, попытки контролировать каждый шаг. Ангелина чувствовала себя пойманной в ловушку, задыхалась от материнской опеки. Она быстрым, маршевым шагом направилась в сторону парка, который находился в нескольких улиц от дома. Парк "Перовский" был убежищем, спасением для неё. Там были друзья – те, кто всегда понимал, кто не осуждал и просто был рядом. С ними она могла быть собой, не притворяться, не сдерживать эмоций. Они были её семьей, её опорой в непонятном и порой таком враждебном мире взрослых. Её шаги звучали по тротуару словно отголоски внутреннего волнения. Ангелина шла, но мысли её были далеко не о веселье. "Почему она не понимает, что я уже не ребёнок?" – думала Ангелина, сжимая кулаки. Ей казалось, что мама видит в ней только маленькую девочку, которая всё время делает что-то не так, но Ангелина уже давно чувствовала, что внутри неё что-то меняется, что взросление идёт быстрее, чем кто-то думает. Ей хотелось поскорее стать взрослой – не просто по возрасту, а по праву самой решать, как жить, куда идти и с кем общаться.

"Поскорее бы повзрослеть, тогда смогу уехать далеко, туда, где никто не будет указывать мне, что делать. Где не будет этих бесконечных указаний и правил. Там я смогу жить свободно", – мечтала она, глядя на пробегающих мимо людей, которые казались такими уверенными и спокойными. В её представлении, взрослость была синонимом свободы. Не той свободы, что позволяет бегать по лужам или гулять без шапки, а глубокой, фундаментальной свободы выбора. Она мечтала о том, чтобы самой решать, что надеть, когда ложиться спать, купить без паспорта алкоголь, быть самостоятельной. Мысли метались в голове, но все они стремились к одной точке – поскорее вырасти. Стать взрослой. Повзрослеть - это было не просто стремление, а целым комплексом ощущений, образов и желаний, которые пульсировали в её юном сердце. Ангелина ускорила шаг. Она не замечала мимо проезжающих машин, ни прохожих, спешащих по своим делам. Её взгляд был устремлён куда-то вдаль, за горизонт, туда, где, как ей казалось, начиналась настоящая взрослая жизнь. Ангелина представляла, как просыпается утром в своей собственной квартире. Не в тесной комнатушке, которую она делила с мамой, а в просторной, светлой студии, с огромными окнами с видом на город. Никаких будильников, никаких маминых криков: "Ангелина, вставай, ты опять проспишь! " Она будет просыпаться сама, когда захочет, под лучами солнца, пробивающимися сквозь шторы. Питаться как захочет: не овсянка, которую мама заставляла её есть каждое утро, а что-нибудь вкусное. Может быть, круассаны с шоколадом и кофе или бургер. И никто не будет стоять над душой, напоминая о правильном питании. Она видела себя в будущем – сильной, независимой, успешной. Возможно, найдёт хорошую работу, встретит любимого человека, главное – это будет её выбор, её путь, её жизнь, а не по приказу матери. Ангелина почти физически ощущала, как внутри неё растёт нечто новое, нечто, что рвалось наружу, требуя признания и пространства. Не просто желание, а потребность в самоопределении, в праве на ошибку, в праве быть собой. И хотя она знала, что путь к взрослости не будет лёгким, в этот момент она была готова принять все вызовы. Вечернее солнце клонилось к закату, окрашивая небо в оранжево-розовые тона. Длинные тени деревьев ложились на асфальт, создавая причудливые узоры. Ангелина шла, не замечая красоты вокруг. Вся её энергия была сосредоточена на одном – встретиться с друзьями, где она могла наконец-то выдохнуть и почувствовать себя свободной. Впереди виднелись знакомые аллеи, скамейки, где они обычно собирались. Сердце Ангелины немного успокоилось. Скоро, совсем скоро она будет среди друзей. И тогда, эта жгучая обида, которая сейчас разрывала её изнутри, наконец-то отступит.

Она вышла на лужайку где не подалёку от лавочек на собрались ёе дорогие друзья: Ви, Саша, Соня и Тоша.

– Привет! – поздоровалась Ангелина, грустно улыбаясь.

Снова они вместе, было ощущение единения и тепла в их небольшом неформальной встрече.

– Приветик, Венти, ты чё такая кислая? – выдохнув вейпового дыма изо рта, поприветствовала Ви, её давняя подруга.

Остальные тоже поздоровались, подошли обняли и чмокнули Ангелину в щёчку.

– Сама такая! Ты все никак с ванильных ноток на взрослые ароматы не перейдешь? – ехидно спросила Ангелина.

– Ты чего так бычишься? Никак с матерью опять в контрах? – усмехаясь, продолжила Ви.

Откинув свои ярко-розовые, волосы со лба, она прищурилась. Ви всегда отличалась самоуверенностью и своей безграничной добротой. Её наряды бескомпромиссно были предметом зависти многих, так как она умела сочетать несочетаемое. В этом была вся Ви, настоящая Сигма, как её прозвали завистники в школе.

– Ты просто капитан Очевидность – буркнула ей Ангелина.

Но, внутренне девочка улыбнулась себе, потому что уверенность подруги всегда заряжала и давала ей сил отстаивать свою индивидуальность.

– Венти, расскажи, что там опять случилось? – спросила чувствительная Соня. Она постоянно была горой за Ангелину. Соня носила непослушные, каштановые, до плеч волосы, брюки карго и длинная футболка, сидели по фигуре и отлично сочетались с её хрупкой и весёлой натурой.

– Помнишь, Тошка, как ты косяк в нашей школе устроил на опытах по химии? Потом тебя предки байтили по полной…типа денег на карманные расходы не получишь… Не купят мобилу новой модели, – Ангелина решила зацепить скромного паренька.

– Хахах, я тогда полгода на дошике сидел, – ответил парень поправляя очки как у персонажа Гарри Поттера.

Тоша был отличным парнем, его обожали за его крутые компьютерные мозги, влипания в казусные ситуации и кулинарные способности.

– Да, смотри, зато сейчас Боссом Кфс чуть не стал. Глянь, а то скоро в Сумоисты тебя звать будут, – сказала Ви и все дружно засмеялись.

– Вы прикиньте, моя мать опять начала приставать к моей внешке… – начала Ангелина.

– Опять ловит кринж? – перебила её и хмыкнула Саша, встряхнув светлыми, длинными волосами. Саша в спортивном костюме отличалась закаленным в восточных единоборствах характером, который помогал ей оставаться спокойной в отличии от эмоциональной Ви.

– Точняк. Она хейтила меня, хочет посадить на цепь дома за мой неформальный образ, – вздохнув, сказала Ангелина.

– Да, забей, Венти! Они – родаки такие, что они смыслят в молодёжи? Подрастёшь скоро и удочки смотаешь. Будешь жить как хочешь! – сказала Саша.

– Ангелин, возьми, расслабь булки, – предложила Ви, потянув ей свой вейп.

– Да, не хочу, я ничего! Я хочу, чтобы меня тупо понимала моя мать! – взорвалась Ангелина.

– Это мечта несбыточна – надо только или повзрослеть самой, или чтобы с тобой что-то случилось. Родители, сейчас основная масса – мамонты, – печально вздохнув, сказала Соня.

– Вот! Я и хочу скорее повзрослеть! Это единственный выход или остаётся доказывать матери, что она не права, – начала громко возмущаться Ангелина.

– Ха, я своим предкам доказывала, додоказывалась, что курить – это статусность…и стиль – сказала Ви, закатывая свои глаза.

– Да, Ви у нас – босс - это все в курсе, ты на хайпе как обычно, – восхищенно сказала Ангелина.

– Тош, а как тебе удалось своих уломать, что бы так наряжаться? – спросила Соня.

– А я сказал, что не буду готовить месяц, а мои родаки вечно голодные с работы приходят и любят мою стрепню. Вот, они и сломались, – невозмутимо сказал Тошка. – Учитесь салаги.

Все дружно покатились со смеху.

– Я думала вы мне что нибудь посоветуете – капризно надула губки Ангелина.

– Сестренка, ты же знаешь я всегда за тебя! Но, взрослым все можно… у них типа визовый режим на всё в жизни, – сказала Саша.

Тем временем Ангелина взяла вейп у Ви и слегка затянула. Дымно выдохнула через ноздри и почувствовала легкое расслабление.

– Покури, расслабься, многие…взрослые так делают, – бросила Соня через плечо.
– Ангелина, знай, ты классная, ты – индивидуальность – блестя глазами сказал Тошка.

Он подошёл и обнял её. Его худощавое тело источало поддержку и тепло. И Ангелине, слегка согретая его словами и объятиями, успокоилась.

– Венти, тебе надо, чтобы подфартило, когда общаешься с мамой, в плане, настроения. Когда она там после свиданки со своим Димой или Тюбиком. Не помню кто у неё там сейчас ухожер, – начал дискуссию Тошка.

– Смотри, короче, ты типа моешь посуду и пол во всей квартире. Заявляешь, что потратила много сил и тебе нужна мотивашка дальше так же трудиться, – продолжил он.

– Ну чё ты гонишь, Тош? – сказала ему Саша, – Предки как пылесосы, порой, высосут всю душу, найдя недочёты.

– Значит, выход один – надо взрослеть, причем срочно, – подитожила Ангелина.

Уже стемнело, но Ангелина продолжала тусить с ребятами, ей не хотелось возвращаться домой.

Анастасия ждала свою дочь дома. С каждым часом она ощущала всё больший гнев и желание задать хорошую трепку Ангелине, но и торопилась на свидание, к своему молодому человеку. Из за дочери, она уже опоздала на два часа.

Где-то в одиннадцатом часу открылась дверь, и Ангелина ввалилась в квартиру. Там её уже ждала разъярённая мама.

– Итак, где ты опять шлялась? Почему на звонки не отвечаешь? – грозно спросила Анастасия.

Чувствуя, что мама начинает наезжать, Ангелина была готова к нападению.

– И тебе привет. Я что, обязана отчитываться?

– Да, потому что ты моя дочь, и я за тебя волнуюсь, где ты ходишь! Чем ты занималась все это время? Опять со своей шпаной? – продолжила допрашивать Анастасия.

– Это не шпана! Мама! Это люди, которые меня любят и понимают, – Ангелина повысила голос.

– Конечно! Вижу, как они тебя понимают и поддерживают. Особенно, завтра на экзамене? Они за тебя будут сдавать? Или, может быть, в институт поступят? А, нет, они, наверное, за тебя деньги зарабатывать будут. И кормить, поить, как я это делаю, – перешла на упрёки мать.

Ангелина почувствовала комок обиды в горле и подступающие слёзы, но решила не сдаваться.

– И что, ты теперь будешь этим меня упрекать? Постоянно? Сдала бы в детдом и не парилась так! Или оставила, чтобы потом на мне отрываться? – крикнула с обидой в голосе Ангелина.

– Да как ты смеешь так говорить с матерью? Ты, вообще, выбираешь слова и выражения? Ты на себя бы посмотрела со стороны, ведёшь себя, как пацанка с подворотни. Или бандитка с большой дороги! – не унималась Анастасия.

– Мам, я прошу не оскорблять меня и моих друзей!

– Посмотри на себя. Во что ты превратилась, общаясь со своими друзьями?! Ну, скажи, чему они тебя хорошему научили? Они, недалёкие и ты такая же становишься! Я знаю, что твой Тоша, на одни двойки и тройки учится! Занимается, только косплеями своими и ты туда же! Бездельем страдаете, нет чтобы серьезным вещами заниматься!

– Зато они меня понимают, а ты меня нет! Я – творческая личность! – стала в позу Ангелина, защищая своё Я.

– Это они тебя понимают? – разъярилась мать. – Да они такие же соплячки, как и ты, ничего не понимающие в жизни! Дочь, ты пошла не по той дорожке. Потому что не слушаешь меня!

– Ну, правильно, пока мать по своим хахалям ездит, естественно. Тебе можно своей личной жизнью заниматься, а мне нет! – чуть не плача, разуваясь прокричала дочка.

– Ты еще мала для личной жизни! Каким это ещё хахалям? Да как ты можешь так говорить? – ощетинилась Анастасия. – Я свою личную жизнь пытаюсь устаканить. Хочу тебе отца подарить хорошего, нормального. А ты – малолетка сраная, еще упрекаешь меня в этом? Ты, кто такая, чтобы мне перечить и выговаривать?

Анастасию понесло от злобы.

– Знаешь, как мне любви не хватает и поддержки? А ты только о себе думаешь! Мне очень тяжело тянуть тебя одной! Отец-то твой дает на алименты и больше о тебе даже не вспоминает! Только мне ты нужна. Ты еще соплячка мелкая, чтобы себя так вести. Наравне со мной спорить!

Ангелина заплакала

– Ма, ну ты с ним больше проводишь времени. Ты постоянно ездишь к нему по вечерам. Тебе пофиг на меня! Ты не замечаешь как я выросла! Я всё для тебя такая же маленькая!

– Это мне всё равно на тебя? Да, если бы мне было всё равно, я бы сейчас не трепала себе нервы. А была бы на свидании. Всё лучше, чем вразумлять такую неблагодарную!

– Мам, прекрати сейчас же! Мне неинтересно слушать твой бесконечный мусор! – прокричала Ангелина и уже собралась уходить в свою комнату.

– Куда пошла? Я еще не закончила! Так, значит, ты наказана, больше никаких поздних прогулок. Будешь домой приходить самое позднее в девять часов.

– О, да и еще что? – нахально ответила Ангелина.

– И еще я у тебя отбираю мобильный телефон. Будешь общаться только по-домашнему! Ты наказана! Всё, не хочу с тобой разговаривать. Одежду будешь покупать, теперь, только вместе со мной. Сдашь завтра экзамен на тройку, тогда всё твоё шматьё – сложу в шкаф и закрою на ключ. И не достанешь!

– Мама, ну это же ограничение, так нельзя! Что ты делаешь? Ты убиваешь во мне индивидуальность. Ребёнок должен развиваться как индивидуум, а не так, как хочешь ты! Ты меня ломаешь! Это несправедливо! Что это такое? Вообще никто так с ребёнком не поступает! Это дискриминация. – прокричала и взбешённо топнула ногой Ангелина.

— Ничего. Зато ты сразу поймёшь, что к чему. Я же для тебя стараюсь. Потом мне спасибо скажешь. Будешь на престижной работе, с высокой зарплатой, сможешь себе всё позволить. Вырастешь, делай, что хочешь. Занимайся, чем хочешь. И все разговор окончен!

Анастасия уверенно подошла к дочери и выхватила из её руки мобильный. Ангелина была в таком шоке, что не успела среагировать. Анастасия с победным видом скрылась в своей комнате и хлопнула дверью. А дочь еще стояла в дверях, с единственной мыслью в голове: «Нужно повзрослеть! Как можно скорее!» Мамины угрозы возымели действия. И Ангелина теперь не могла позвонить своим друзьям. Вот такая жизнь, подумала Ангелина, снова заплакав, захлопывая дверь в свою комнату.

Ангелина сидела на широком подоконнике своей комнаты, обхватив колени руками. За окном медленно опускалась ночь, и город зажигал свои огни – окна домов, фонари на улицах, редкие машины, неспешно скользящие по мокрому асфальту от дождя. Всё казалось таким далеким и чужим. Ангелина смотрела в окно с тоской. В каждом огоньке она видела маленькую историю – чьи-то радости и печали, надежды и разочарования. Ей казалось, что весь мир такой же сложный и противоречивый, как и она сама. Слезы текли по щекам, оставляя дорожки на коже. Она не могла прекратить плакать – горечь ссоры с мамой всё ещё жгла внутри. Она услышала, как в коридоре громко захлопнулась дверь, Анастасия ушла к своему ухажёру.

"Почему она всегда так со мной?" – думала Ангелина, глядя на мерцающие огни. – "Почему я не могу быть просто собой? Почему всё время нужно слушать упрёки, замечания, требования?"

Внутри росло чувство непонимания и одиночества. Ангелина чувствовала, как взросление наступает слишком быстро, словно кто-то торопит её, заставляет расти. Она мечтала поскорее стать взрослой – чтобы уйти, уехать подальше, где никто не будет указывать ей, что делать, где никто не будет её ругать. Ангелина закрыла глаза и представила себя через несколько лет – уверенной, сильной, независимой. Она видела себя улыбающейся, свободной от страхов и сомнений. В комнате стало холодно, и Ангелина обняла себя за плечи, пытаясь согреться. Внутри всё ещё бушевала буря, но теперь она казалась не такой страшной. Ангелина открыла глаза, посмотрела на небо и увидела падающую звезду. Она была настолько яркой и быстрой, что Ангелина сначала даже не поняла, что произошло. Сердце забилось чаще – в детских сказках говорили, что падающая звезда – это знак, и можно загадать желание. Ангелина глубоко вдохнула, вытерла слёзы и громко произнесла:

– Я хочу стать взрослой!!!

Желание прозвучало в тишине комнаты, словно вызов самой себе. Звезда погасла, а Ангелина продолжала смотреть на небо, и вдруг словно невидимая сила начала пробуждаться в её теле. Ангелина почувствовала странное тепло, которое быстро сменилось холодом. Затем появились непонятные ощущения – будто внутри неё что-то растягивалось и сжималось одновременно. Внезапно резкая боль пронзила всё тело. Ангелина вскрикнула и попыталась спрыгнуть с балкона, но тело не слушалось и она упала на пол. Боль становилась невыносимой, словно тысячи игл пронизывали каждую клеточку тела. Она начала биться в судорогах, закричала от боли. Тело словно перестраивалось, ломалось и собиралось заново. Сквозь боль Ангелина чувствовала, как её детская кожа становится плотнее, мышцы крепче. Резкая, пронзительная боль сконцентрировалась в её груди. Казалось, что ребра раздвигаются, освобождая место для чего-то нового, растущего. Дыхание стало прерывистым, затрудненным. Ангелина попыталась позвать на помощь, но из ее горла вырвался лишь хриплый стон. Тело извивалось, словно в агонии, пытаясь избавиться от этой чудовищной трансформации. Кожа начала гореть изнутри. Ангелина чувствовала, как кожа растягивается, истончается, а затем снова уплотняется, приобретая новую текстуру. Волосы на голове стали гуще и длиннее, щекоча шею и плечи. Лицо вытягивалось, черты менялись, становясь более резкими, более взрослыми. Паника охватила ее. Это было не то, чего она хотела! Это было ужасно! Ангелина билась в конфульсиях и продолжала кричать. Сердце билось с бешеной скоростью, пытаясь справиться с нагрузкой. Когда судороги отступили, Ангелина лежала на полу и тяжело дышала. Её тело было измождено, но трансформация, завершилась. Ангелина попыталась подняться, но ноги подкосились. Она посмотрела на свои руки – они были длинными, тонкими, с изящными пальцами. Она провела рукой по лицу – кожа была гладкой, но черты были незнакомыми. Ангелина снова решила стать, но тело предательски дрожало, словно не желая подчиняться. Каждое движение давалось с усилием, мышцы теперь были напряжены и непривычно тверды. Она ощутила, как в груди пульсирует новое, тяжелое сердце, отдаваясь болезненной тяжестью в ребрах. Глаза, привыкшие видеть мир в детских красках, теперь воспринимали его иначе – резче, холоднее, с оттенком отчужденности. Она увидела мир через призму взрослой души. Ангелина провела пальцами по волосам – они были намного длиннее, тяжелее, но не приносили прежней радости, а скорее ощущение чуждости. Ангелина медленно поднялась, опираясь на холодный пол, и сделала несколько неуверенных шагов. Мир вокруг казался одновременно знакомым и чужим, словно она оказалась в ловушке между двумя мирами – подросткового и взрослости, между тем, кем была и тем, кем стала. В зеркале на стене отражение встретило ее взгляд – там стояла не девочка, а молодая девушка с глазами, полными боли и непонимания. Лицо было красивым, тело изящным и привлекательным. Ангелина стояла перед зеркалом, не в силах отвести взгляд от отражения, которое казалось одновременно знакомым и чуждым. Внутри нее всё ещё бушевала буря – нестерпимая смесь страха, боли и отчаяния. Ещё минуту назад она была Ангелиной – четырнадцатилетней девочкой с вечно короткостриженными волосами и пирсингами. А теперь… теперь перед ней стояла незнакомка. Высокая, стройная, с изгибами, с пышной грудью, с выразительными глазами. Её одежда такая удобная и свободная, теперь натягивалась до предела, трещала по швам. Резинка от штанов впивалась в талию. Ангелина подняла руку, и отражение повторило движение. Рука была длиннее, пальцы изящнее, ногти – аккуратнее. Это было так странно, так неправильно. Ангелина попыталась пошевелить плечами, но ткани одежды натянулась и не позволила сделать свободное движение. Она вскрикнула, но звук, вырвавшийся из её горла, был глубже, чем она привыкла слышать. Голос принадлежал взрослой девушке. Шок и непонимание нарастали. – Что произошло? Как? – подумала девочка. Она осторожно прикоснулась к своей груди, и её пальцы наткнулись на непривычную упругость, на округлость. От прикосновения по телу пробежала дрожь. Это было слишком реально, слишком ощутимо. Ангелина попыталась сфокусироваться на своём сознании, собраться с мыслями. Но мозг отказывался работать. В голове царил хаос. Мысли метались, как испуганные птицы, не находя себе места. Что произошло? Как? Это сон? Кошмар? Она ущипнула себя за руку, но боль была реальной, осязаемой. Слезы навернулись на глаза. Она чувствовала себя потерянной. Взгляд снова упал на отражение. Незнакомка в зеркале смотрела на неё с тем же недоумением, с той же болью. Ангелина попыталась улыбнуться, но губы не слушались, растягиваясь в кривой, испуганной гримасе. Она закрыла глаза, пытаясь унять дрожь, которая пронизывала всё её тело.

– Спокойно, Ангелина, спокойно, – прошептала она, но голос звучал низко и незнакомо, словно принадлежал кому-то другому. Она сделала глубокий вдох, стараясь сосредоточиться. Боль постепенно отступала, оставляя после себя лишь тупую усталость. Ангелина снова открыла глаза и посмотрела на себя. Незнакомка всё ещё была в зеркале, но что-то начало меняться. В глубине её глаз, за пеленой шока, мелькнул слабый огонек узнавания. Она вспомнила. Вспомнила свои мечты, свои тайные желания о том, чтобы стать взрослой. Чтобы быть сильной, уверенной, не зависить не от кого и чтобы мир открылся перед ней во всей своей красе. Резко, внезапно, без предупреждения, просто загадав желание. Её мечта, такая далёкая и несбыточная, теперь стояла перед ней в зеркале, воплощённая в этом новом, незнакомом теле. Осознание накатывало волнами. Это не сон. Это не кошмар. Это реальность. Она – взрослая. Ангелина медленно, осторожно, словно боясь спугнуть это хрупкое осознание, провела рукой по своему лицу. Теперь она видела не просто незнакомку, а себя. Себя, но другую. Себя, но взрослую. На её губах появилась слабая, неуверенная улыбка. Это была улыбка удивления и страха. Мир, который Ангелина так жаждала увидеть взрослой, теперь был перед ней. И пусть она ещё не понимала, как с ним справиться, пусть боль ещё не утихла полностью, но где-то глубоко внутри, под слоем шока, зарождалось тихое, но твёрдое чувство – она готова встретить эту новую себя. Глаза, ещё недавно полные слёз и паники, теперь изучали каждую черточку, каждый изгиб. Она заметила, как изменился овал лица, как скулы стали более выраженными, а подбородок – более изящным. Волосы теперь ниспадали на плечи более густой и чёрно блестящей волной. Ангелина сделала шаг назад, затем ещё один, пытаясь охватить взглядом всю свою новую фигуру. Бёдра стали шире, талия – тоньше, а ноги – длиннее и стройнее. Она покрутилась, затем сняла обтягивающую одежду. Смотреть на новое, взрослое тело было странно, непривычно, но в то же время… захватывающе! Она сжала кулаки, ощущая новую силу, которая пульсировала в её венах. Это было не просто изменение внешности, это было изменение всего её существа. Она чувствовала себя более устойчивой, заземленной, словно корни, которые раньше были тонкими и хрупкими, теперь ушли глубоко в землю. Моральное состояние Ангелины начало медленно выравниваться. Шок уступал место любопытству, а страх – предвкушению. Она больше не чувствовала себя жертвой обстоятельства, а скорее участницей невероятного эксперимента. В её голове начали формироваться более практичные вопросы. Как она будет жить в этом новом теле? Как отреагирует её мама, друзья? Сможет ли она вернуться в школу, или ей придется начинать новую жизнь? Эти вопросы, хоть и вызывали легкое беспокойство, уже не парализовали её, а скорее стимулировали к действию. Она снова подошла к зеркалу, на этот раз более уверенно. В её глазах появился озорной блеск. Она подняла брови, пытаясь изобразить взрослое выражение лица, и рассмеялась. Это был смех, полный облегчения, удивления и зарождающейся радости. Ангелина протянула руку и нежно коснулась своего отражения. – Привет, – прошептала она, обращаясь к себе. – Добро пожаловать во взрослую жизнь. – В этот момент она почувствовала, как что-то внутри неё щелкнуло, встало на свои места. Она больше не была той испуганной девочкой-подростком, она была взрослой Ангелиной, готовой принять вызов, который бросила ей судьба. Готова к новой главе своей жизни. Ангелина сделала глубокий вдох, наполняя легкие воздухом, который теперь казался ей более свежим и чистым. Она была готова. Первым делом Ангелина направилась в мамину спальню, что именно там хранится любимое платье мамы – лёгкое, воздушное, с нежным цветочным узором жёлтого цвета. Ангелина осторожно открыла дверь, и знакомый запах маминых духов наполнил комнату. Зайдя в комнату, Ангелина открыла шкаф. Среди элегантных платьев не нашлось то самое, которое хотела примерить Ангелина, скорее всего мама одела его на свидание. Взгляд упал на темно-синее, струящееся платье, которое мама надевала на праздники. Теперь оно было как раз. Платье облегало новую фигуру, подчеркивая женственность. Затем Ангелина нашла мамины высокие кожаные сапоги, которые подошли идеально. Сверху она накинула теплую, мягкую безрукавку и почувствовала себя защищённой и взрослой одновременно. Ангелина вспомнила о своем телефоне. Обыскав спальню, она заглянула в гостиную, но телефона нигде не было. Мама спрятала его надежно. Легкое разочарование быстро сменилось новым порывом. – Ну и ладно! – решила Ангелина. – И без него обойдусь. – Взяв из своей комнаты накопленные деньги, Ангелина вышла из квартиры, радостно спустилась по лестнице и вышла на улицу. Осень встретила её прохладным, влажным воздухом. Город погрузился в сумерки, лишь редкие фонари освещали мокрый асфальт. Опавшие листья шуршали под ногами, создавая меланхоличный, но почему-то приятный звук. Улицы были почти безлюдны. Фары редких машин выхватывали из темноты мокрые фасады домов, силуэты деревьев, пустые скамейки в скверах. Прохожие попадались редко – кто-то спешил домой, укутавшись в шарф, кто-то, наоборот, неторопливо прогуливался, наслаждаясь тишиной. Ангелина шла, чувствуя себя совершенно свободной. Её новое тело казалось ей чудом, подарком судьбы. Она наслаждалась каждым шагом, каждым дуновением ветра, который ласково трепал ее волосы. Она чувствовала себя взрослой, самостоятельной, способной на все. Мир вокруг казался ей новым, полным возможностей. Ангелина шла по тротуару, разглядывая витрины магазинов, которые уже закрылись. Она обратила внимание на яркую вывеску магазина через дорогу. Это был пивной магазин. Свет из его окон падал на тротуар, создавая теплую, притягательную ауру. Ангелина остановилась, глядя на магазин. Впервые в жизни она почувствовала к магазину какой-то странный интерес. Не то чтобы она хотела туда зайти, но сам факт его существования, его яркость в этой осенней темноте, казалась ей чем-то новым и интригующим. Она улыбнулась. Вечер, прогулка, новое тело – все было прекрасно. И даже отсутствие телефона не могло испортить ей нового ощущения. Девушка всё решилась заглянуть туда. Перебежав аккуратно дорогу, она зашла в магазин. Внутри было тепло и пахло хмелем, смешанным с легкой горчинкой дерева. За прилавком стоял мужчина средних лет с добрыми глазами, который приветливо кивнул ей. Девушка почувствовала, как внутри что-то щёлкнуло – словно она впервые переступила порог взрослого мира, где можно делать выбор самостоятельно. Стеллажи с алкоголем манили разнообразием бутылок и банок. Она никогда раньше не обращала на них внимания, но теперь это был целый мир, полный неизведанных вкусов и ощущений. С подростковым азартом она рассматривала этикетки. Одна была с изображением дракона, другая – с парусником, третья – с каким-то замысловатым узором. Ангелина понятия не имела, какое пиво вкусное, а какое нет. Её друзья угощали и для неё казалось, что всё одинаково на вкус. Девушка просто выбрала ту бутылку, которая показалась ей самой красивой. Ярко-зеленая этикетка с золотистыми буквами и изображением цветущего хмеля. Подойдя к кассе, Ангелина протянула бутылку. Мужчина-продавец взял её и улыбнулся.

– Какая красивая девушка, – сказал он, – И пиво выбрала со вкусом.

Ангелина вздрогнула. Комплимент от взрослого мужчины застал её врасплох. Она забыла, что теперь она взрослая, что ее внешность изменилась. Внутри сработала защитная реакция. Щеки вспыхнули румянцем, взгляд опустились, а плечи непроизвольно сжались, словно она хотела стать невидимой.

– Благодарю, – пробормотала она, едва слышно.

Продавец пробил товар, и Ангелина, схватив бутылку, поспешила к выходу. Выйдя из магазина, она сделала глубокий вдох. Сердце все еще колотилось от неожиданного комплимента. Но потом, взглянув на бутылку в своей руке, она улыбнулась. Постояв немного, Ангелина решила дойти до парка, где вечером была с друзьями. Ей хотелось развеяться, проветрить голову и поразмыслить о случившимся. Шла спокойно, неторопливо, в руке держала бутылку пива и время от времени делала глоток, ощущая, как терпкая горечь напитка приятно обволакивает горло. Ангелина шла, погруженная в свои мысли, наслаждаясь тишиной и прохладой.

Внезапно тишину разорвали громкие голоса. Из-за поворота показались пятеро мужчин. Они громко разговаривали, смеялись и сыпали матами. От них веяло запахом алкоголя и табака. Ангелина почувствовала, как внутри все сжалось. Она инстинктивно замедлила шаг, пытаясь слиться с тенью, но было поздно. Мужчины заметили ее. Их шумные разговоры стихли. Она почувствовала, как по спине пробежал холодок. Сердце забилось быстрее, отдаваясь глухими ударами в висках. Мужчины, словно по команде, изменили направление и пошли прямо к ней.


– О! Юрок! Мы нашли тебе бабёнку. Сочную! – громко, напевно сказал один из мужчин.

– Хахаха, женим нащего пиздастрадальца, но сперва поделится с нами! – засмеялся рядом мужчина.

Ангелина запаниковала и резко развернулась, собираясь бежать обратно, но ноги словно приросли к земле. Страх сковал ее, не давая пошевелиться. Она слышала, как их шаги становятся все ближе, как их голоса, теперь уже обращенные к ней, звучат все грубее.

– Эй, красавица, куда так спешишь? – прохрипел один из них, его голос был пропитан алкоголем.

– Э! Составь компанию! – добавил другой, его взгляд был липким и неприятным. Один из мужчин протянул руку, пытаясь обнять ее за плечи. Ангелина отшатнулась, бутылка пива выпала из рук и разбилась об асфальт.

– Ой да ладно не ломайся – проговорил тот, что пытался ее обнять, дыхание обдало запахом перегара.

Ангелина почувствовала, как слезы подступают к глазам. Она была одна, в темноте, окруженная пьяными, агрессивными мужиками. Страх парализовал ее, не давая ни кричать, ни сопротивляться. Она лишь стояла, дрожа всем телом, и молилась, чтобы этот кошмар поскорее закончился. Один из мужчин, самый крупный, с обветренным лицом и злым прищуром, схватил ее за руку. Его пальцы были грубыми и холодными, сжимали так, что Ангелина почувствовала боль.

– Да не бойся ты так, мы ж по-доброму – прорычал он, голос был низким и угрожающим. Другие подступили ближе, их тени сливались в одну, нависая над ней, как хищные птицы. – Тут нашего Юрка надо женить – проговорил он. – А ты баба видная, не шлюховатая.

Один парень, худощатого телосложения, с садинами на лице, в кожанной куртке попытался провести рукой по ее волосам, но Ангелина резко дернула головой, избегая его прикосновения.

– Ты чё пизда ломаешься? – грубым голосом произнёс мужчина. Его лицо было слишком близко, и Ангелина чувствовала горячее, неприятное дыхание. Паника охватила ее с новой силой. Она попыталась вырвать руку, но хватка мужчины была железной.

– Ого, какая бойкая! Нам такие нравятся.

Мужик потянул ее к себе, пытаясь заставить идти вместе с ними. Ангелина уперлась, но ее силы были ничтожны против пьяной наглости. Страх сковал ее тело, но в глубине души зародилась искра отчаяния, которая переросла в ярость. Ангелина собралась и из последних сил и ударила ногой в промежность. Мужик с громким матом согнулся пополам, упав на колени. Ангелина в панике и с визгом бросилась бежать. Она не видела ничего, кроме темноты и страха, который гнал ее вперед. Ангелина не заметила, как выскочила на дорогу, прямо под колеса мчащегося автомобиля. Водитель, ехавший на большой скорости, не успел среагировать. Яркий свет фар ослепил ее на мгновение, а затем последовал сильный удар. Ангелину отбросило в сторону, словно тряпичную куклу. Резкая боль пронзила ёё на сквозь, а затем все погрузилось в темноту. Тело лежало на асфальте, безжизненное и неподвижное. Кровь медленно растекалась по мокрому асфальту. Глаза Ангелины были широко открыты, но в них уже не было ни страха, ни боли, ни жизни. Лишь пустота.

Желание сбылось. Ангелина стала взрослой. И в ту же ночь, не успев сделать ни одного взрослого шага, не успев познать ни одной взрослой радости, ни одной взрослой печали, она погибла. Тело, лежащее на асфальте, было телом взрослой девушки, но её душа, сознание, невинность остались на уровне четырнадцатилетней девочки, которая просто хотела быть свободной. Резкое взросление – это не просто смена внешности. Это как если бы дерево, не успевшее укрепить корни, вдруг обзавелось пышной кроной. Оно не выдержит первого же порыва ветра. Ангелина, ставшая взрослой за одну ночь, была именно таким деревом. Быстрое взросление заключается в том, что каждый этап жизни – это не просто набор физических изменений, а сложный, многогранный процесс формирования психики. Подростковый возраст – это время, когда личность, как губка, впитывает опыт, учится справляться с первыми разочарованиями, строит первые отношения, формирует свою систему ценностей. Это время проб и ошибок, время, когда мозг еще пластичен, а душа открыта для новых впечатлений. Взросление – это процесс постепенного осознания своей смертности, своей уязвимости, своей ответственности. Это медленное, порой болезненное, но необходимое принятие того факта, что мир не вращается вокруг тебя, что у каждого действия есть последствия, что не все желания сбываются, и что не все мечты достижимы. Ангелина была лишена этого процесса.

Она была брошена в бездну взрослости без спасательного круга, без компаса, без карты. Эта история – мрачное предупреждение. Она шепчет о том, что каждый возраст имеет свою ценность, свою красоту, свои испытания. Что детство и юность – это не просто прелюдия к "настоящей" жизни, а ее неотъемлемая часть, фундамент, на котором строится все остальное. Что спешка в этом процессе – это не путь к успеху, а дорога к саморазрушению.

Тело Ангелины, лежащее на мокром асфальте, было безмолвным свидетельством этой истины. Оно было телом, которое так и не успело стать домом для души, которая так и не успела повзрослеть. Ее история – это эхо взрослости, которое звучит как предостережение: не торопитесь. Жизнь – это не спринт, а марафон. И каждый шаг, каждый вдох, каждый прожитый день имеет значение. Иначе, как Ангелина, можно получить желаемое, но потерять все. Ибо некоторые желания, исполненные слишком рано, становятся не благословением, а проклятием. Но что если в этой истории, судьба распорядилась иначе?

Яркий свет фар ослепил ее на мгновение, а затем последовал оглушительный удар. Тело Ангелины отбросило в сторону, словно тряпичную куклу. Она почувствовала резкую боль, которая пронзила ее насквозь. Ангелина резко очнулась. С криком и в ужасе она упала с подоконника, сердце бешено колотилось в груди, а дыхание сбилось. Паника охватила ее с головой. Что? Что произошло? В ужасе подумала Ангелина. Только что она была на улице, слышала визг тормозов, почувствовала удар. И теперь она здесь, в своей комнате, но все вокруг казалось чужим и пугающим. Она чувствовала, как тело дрожит и болит от удара об пол. Первые минуты она просто лежала, пытаясь осознать, что произошло. Это был сон? Или что-то большее? Образы были настолько яркими, ощущения настолько реальными, что она не могла поверить, что это всего лишь плод ее воображения… или нет? Она почувствовала, как тело постепенно приходит в себя. Боль утихла, оставив лишь ноющее ощущение. Страх и паника потихоньку покидали её. Медленно, с трудом, Ангелина поднялась на ноги. Она подошла к зеркалу и увидела себя четырнадцатилетней девочкой. Посмотрела на свои руки, на свое тело. Все было целым. Никаких ран, никаких синяков, после удара машины. Она была жива и была подростком. Ангелина глубоко вздохнула, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. Поняла, что ей привидился кошмар. Очень реалистичный и очень страшный. И она жива. Это самое главное. Ангелина всю ночь прорыдала в подушку. Она рыдала так, как, казалось, не рыдала никогда за свои четырнадцать лет. Это был не детский каприз, не обида на маму, не разочарование когда папа их бросил. Это был плач отчаяния, страха и глубокого, пронзительного осознания. Осознания того, что она ещё не готова к взрослой жизни. Под утро, Ангелина впервые за эту долгую ночь почувствовала не страх, а тихую решимость. Она еще не знала, что принесет ей новый день, но одно она знала точно: она больше не будет торопиться повзрослеть. Она будет наслаждаться каждым моментом своей юности, учиться, мечтать и расти, но только в своем собственном темпе, под защитой матери. И эта мысль, как ни странно, принесла ей первое за эту ночь утешение.

1 / 1
Информация и главы
Обложка книги Слишком рано. Слишком поздно

Слишком рано. Слишком поздно

Артём Руснак
Глав: 1 - Статус: закончена

Оглавление

Настройки читалки
Режим чтения
Размер шрифта
Боковой отступ
Межстрочный отступ
Межбуквенный отступ
Межабзацевый отступ
Положение текста
Красная строка
Цветовая схема
Выбор шрифта