Хрустальные люстры Зимнего дворца сияли так ярко, словно кто-то собрал все звезды северного неба и запер их под расписными сводами бальной залы. Воздух гудел от смеха, шелеста шелковых кринолинов и тихого перезвона бокалов. Это был главный прием сезона — осенний бал, который в высшем свете за глаза называли «балом любви», ведь именно здесь вершились самые громкие помолвки империи.Алина стояла у мраморной колонны, стараясь дышать ровно. Туго затянутый корсет цвета утреннего тумана не оставлял права на глубокий вдох, а непривычно тяжелые серьги с лунным камнем оттягивали мочки ушей. Для восемнадцатилетней девушки, выросшей в тихом провинциальном имении среди яблоневых садов и старых книг, этот блеск казался чужим и немного пугающим.— Не прячься в тени, милая, иначе женихи примут тебя за античную статую, — раздался рядом бархатный голос.К ней подошла тетушка, графиня Воронцова. Веер в ее руках мерно колыхался, разгоняя густой аромат французских духов и воска.— Я просто привыкаю к шуму, тетя Лидия, — тихо ответила Алина, поправляя кружевную перчатку. — Кажется, здесь собрался весь Петербург.
— Весь, кто имеет вес и состояние, — с легкой улыбкой поправила графиня. — И половина из них уже спрашивала, кто эта юная особа с глазами цвета лесного озера. Улыбайся, Алина. Сегодня решается твое будущее.Не успела Алина ответить, как оркестр на хорах взмахнул смычками. Первые аккорды вальса разлились по залу, заставляя толпу расступиться, освобождая центр паркета. Тетушка тут же растворилась в круговороте бархата и эполет, оставив племянницу одну.Алина сделала шаг назад, желая укрыться за портьерой у высокого стрельчатого окна, но нечаянно задела чей-то рукав.— Прошу прощения, сударь, я не хотела... — начала она и осеклась, подняв взгляд.Перед ней стоял высокий мужчина в безупречном черном фраке без единого ордена, что само по себе было редкостью на подобном вечере. Но больше всего поражало другое: верхнюю половину его лица скрывала тонкая серебряная полумаска, хотя бал не был объявлен маскарадом. Из-под нее на Алину смотрели темно-серые, почти стальные глаза, в глубине которых плясали насмешливые огоньки.— Не стоит извиняться, сударыня, — произнес он. Голос у него был низкий, спокойный и удивительно теплый на фоне холодного блеска залы. — Столкновение с прекрасным — лучшая случайность, которая могла произойти со мной за весь этот скучный вечер.— Разве на балу любви бывает скучно? — невольно вырвалось у Алины, прежде чем она вспомнила о правилах светского приличия и слегка покраснела. Незнакомец тихо рассмеялся.— Именно на таких балах скучнее всего, — ответил он, делая едва заметный шаг ближе. — Здесь слишком много расчетов и слишком мало настоящих чувств. Люди надевают улыбки, как маски, чтобы скрыть свои истинные цели. Я же предпочитаю честность: я надел маску, чтобы не притворяться, будто рад всех видеть.Он протянул ей руку в белоснежной перчатке.— Подарите мне этот вальс, незнакомка. Обещаю, мы не будем говорить ни о приданом, ни о погоде.Алина посмотрела на его протянутую ладонь, затем в его спокойные серые глаза. Впервые за весь вечер страх перед огромным чужим городом отступил, уступив место странному, волнующему любопытству. Она вложила свои пальцы в его руку и позволила вывести себя в центр сияющего круга, еще не зная, что этот танец навсегда изменит судьбу обоих.