Выберите полку

Читать онлайн
"Тайна Нотингер"

Автор: Евгений Гришаев
Тайна Нотингер

Пролог
(Отрывок из книги, хранящейся в Эйвенхардской королевской библиотеке - «История Накры» – год - 7534».)

Прекрасный мир Накра, исторически известен со времён появления его первых разумных жителей Эльфиров. Красивые, сильные и умные, они несколько тысяч лет старались, сделать Накру лучшим местом среди звёзд. Великие маги тысячелетиями создавали великолепие своего государства с одноимённым названием, единственного государства, занимающего территорию всех трёх континентов пригодных для жизни. Казалось, что сам мир был рад существованию Эльфиров, помогая им улучшать себя. Но не только эльфиры, а и сама Накра создавала чудеса природы не хуже великих магов. Парящие над землёй скалы и удивительные животные, всего капля из того, что появилось в мире за несколько тысяч лет его существования. Красивейшие города, расположившиеся в горных долинах, лишь дополняли естественную красоту этих мест. Высокие башни, построенные магами методом сплавления камня в сплошной монолит, достигали высоты в тысячу локтей. Широкие дороги не знали, что такое яма и грязь. Жители были счастливы и думали, что так будет всегда, но всему приходит конец. Эльфиры стали тяготиться тяжёлой и грязной работы, им потребовались рабы, но их негде было взять, ведь кроме них в мире больше не было разумных существ. В один прекрасный день всемогущие маги решили, что они боги и попытались, создать существ по своему образу и подобию, чтобы сделать из них рабов.

Первая попытка была не совсем удачной, существа получились сильными, но были уродливыми на вид. К тому же они оказались, очень злобными и тупыми, поэтому их назвали орками. Создал этих существ маг по имени Оркенхат, поэтому их и так назвали, использовав для этого первые буквы его имени. Попутно с Оркенхатом, созданием рабов, занимались ещё два мага, Пасаторм и Черовект. Их существа получились симпатичнее и умнее, так в мире появились Гномы и Люди, последних ещё называли Человек, если он был один. Оркенхат был расстроен тем, что его рабы получились хуже и занялся их усовершенствованием. Со временем ему удалось, сделать их умнее и немного симпатичнее, но в ущерб их физической силе.

Об улучшении рабов Оркенхата узнали другие маги, возомнившие себя богами, после чего тоже взялись за улучшение своих рабов. Каждый из магов старался, наделить своих существ каким-нибудь хорошим качеством, и это отчасти получилось. Всё изменилось, когда их поумневшие рабы случайно получили магию. Маги эльфиров не сразу это заметили, а потом уже было поздно что-либо с этим делать. Великолепный мир Накра захлестнула кровавая война, орки, гномы и люди ненавидели друг друга, но больше всего они ненавидели своих создателей. Пять сотен лет кровавых сражений привели к тому, что численность всех разумных жителей в мире сократилась в сотни раз. Маги создатели приняли в этой войне непосредственное участие, ведь каждый стремился доказать, что созданные им рабы - самые лучшие, остальное было не важно.

Спустя триста лет от начала той войны, сам мир Накра запротестовал и обрушил на головы враждующих кару реальных богов. Неожиданно взрывались горы, а расплавленная лава вырвавшаяся наружу, стирала с лица Накры её красивые города, перекрывала реки и выжигала леса. Один из трёх материков раскололся на несколько частей, добавив проблем уже и без того уставшим от войны существам. Климат стремительно менялся, там, где когда-то было жарко - всё замёрзло, а там, где круглый год лежал снег - проросла трава. Цветущие когда-то сады превратились в безжизненные пустоши, там больше ничего не росло, даже самая неприхотливая травка. Удивительные и красивые звери превратились в кровожадных монстров, нападающих на всё живое.

С тех времён прошло две тысячи лет, сотни городов бесследно исчезли с поверхности Накры, ещё несколько десятков остались лежать в руинах. Первородные Эльфиры к этому времени уже потеряли своё былое величие и превосходство над своими рабами. Их маги больше не являлись самыми сильными и могущественными. Большая часть древних знаний, доставшихся им по наследству от предков, была утрачена. Люди, орки и гномы давно перестали уважать и бояться своих создателей, и теперь называли Эльфиров сокращённо, – эльфы. Со временем Эльфиры смирились с таким сокращением и сами стали называть себя так, уже не видя в этом ничего унизительного. Развитие науки за эти две тысячи лет не продвинулось вперёд ни на шаг, никаких технологий, облегчающих жизнь, не было создано. Даже оружие не изменилось, ведь зачем изобретать что-то ещё, если проверенная временем полоска остро заточенной стали, продолжает прекрасно лишать жизни любое существо.

Территория Накры после долгой и кровопролитной войны, была поделена на несколько частей, каждую из этих частей занимал лишь один народ. Самая большая территория досталась людям, так как их было больше чем эльфов, гномов и орков вместе взятых. Так появилась великая империя людей, правда, просуществовала она не долго, всего сто пятьдесят лет. Люди не смогли жить мирно все вместе и между ними началась война. Всего за двадцать лет эта война разделила империю людей на десять независимых королевств. Казалось, что после разделения территории, люди должны были бы успокоиться, но не тут-то было. Каждый из королей хотел, получить ещё больше земель под свой контроль и войны продолжились.

Наблюдая за тем, как люди уничтожают себя, эльфы решили этим воспользоваться и отобрать, часть принадлежавшей им некогда территории. Захватить часть их территории, у них получилось только один раз, и она оказалась не такой уж и большой, на какую они нацеливались. После этого люди на время забыли о вражде и объединились в войне против эльфов. Вернуть обратно земли люди не смогли, но и эльфы после этой жестокой войны больше не делали попыток что-нибудь отобрать. Люди, разумеется, дав отпор первородным, даже и не подумали о том, чтобы после этого жить мирно, они продолжили воевать между собой. Войны, правда, стали уже не такими кровопролитными и не такими долгими, какими были раньше, но они продолжались. В конечном итоге после нескольких десятилетий войны, больших территорий никто из королей так и не смог получить. Пара деревень или небольшой приграничный город, вот и всё, что удавалось завоевать, да и то их потом законный хозяин обратно отвоёвывал.

Глава 1
Последняя вялотекущая война на территории людей произошла между королевствами Эйвенхард и Вуширхор, которая закончилась в 7542 году по местному бетоисчеслению. Король Вушир незадолго до этого вторгся на территорию королевства Эйвенхард, захватил две приграничных деревни и небольшую крепость Харит. Через несколько месяцев, король Эйвенхарда - Эйвен пятый, смог забрать своё и в отместку, захватил у соседа небольшой город. Ценности в этом городе и прилегающей территории не было никакой, поэтому Эйвен, немного подумав, предложил Вуширу выкупить у него город. Цена за этот город была заявлена маленькая, можно даже сказать что условная, лишь для того чтобы не отдавать даром. Вушир слегка поупорствовав вначале, потом согласился, после чего между королевствами был подписан мирный договор, и солдаты двух армий вскоре вернулись домой.

Десятник армии Эйвенхарда Тард Рантан возвращался домой после войны, надеясь зажить спокойной жизнью. Остановишь в одном из поселке на ночь, утром он снова был призван королём и отправился на очередную войну. Король Эйвен накануне объявил войну своему вассалу графу Нотингеру, заподозрив его в измене и попытке захвата трона. В это было трудно поверить, ведь граф Агор Нотингер всегда был верен королю. Граф был его лучшим другом с самого детства, несмотря на это король поверил слухам. Войско графа Нотингера было лучшим во всей в армии Эйвена, король об этом знал и ждал удобного момента чтобы нанести удар. Войско короля напало на крепость Нотингер ночью, проникнув туда обманом. Несмотря на фактор неожиданности захватить крепость удалось ценой больших потерь.

После того как крепость была захвачена, Эйвен приказал убить всех, кто остался жив, включая самого графа и его семью. Позже он бъявил, что крепость Нотингер отныне является проклятым местом и тот, кто тут поселится, в скором времени умрёт в страшных муках. Также он приказал своим магам, наложить проклятье на всех возможных бастардов графа, если у него таковые имелись.

Тард Рантан выжил и в этой войне, но получил ранение. Немного денег это было всё, что ему досталось в награду от короля. После полученного ранения он больше не мог крепко держать в руках меч и был отправлен домой. Спустя месяц, частично залечив рану, Тард возвращался домой, только уже не один, а с невестой. Невесту звали Тила, молодая и красивая она заботились о нём, пока он не поднялся на ноги. Своей семьи и родственников у неё не было, она потеряла их во время войны с Вуширхором. Сейчас девушка сама нуждалась в заботе, поэтому Тард предложил ехать с ним. Немного подумав, она приняла предложение, стать женой отставного десятника Тарда Рантана.

Семь лет они прожили счастливо в Терноле, родном городе Тарда. За эти семь лет Тила родила ему двух детей, сына Итмара и дочку Сентию. Вскоре Тард узнал, что у них вскоре появится третий ребёнок и очень обрадовался этому. Мальчик появился в назначенный срок, но с момента его рождения, счастливая жизнь Тарда закончилась. Роды были тяжёлыми, Тила долго болела, жизненная сила в ней угасала с каждым днём. Спустя год она умерла, Тард остался один с тремя детьми и разбитым, после потери любимой Тилы, сердцем. Маленький Кирит с каждым днём становился для Тарда всё более и более ненавистным ребёнком. Он считал его виновным в смерти жены, ведь не родись Кирит, она бы осталась жива.

Час за часом, день за днём, время шло вперёд, мальчик рос и, к недовольству Тарда ничем не болел. Со временем Тард смирился с потерей жены и жизнью Кирита, но любви к младшему сыну он по-прежднему не питал. Другое дело старший сын Итмар, в свои двенадцать лет он стал надёжным помощником не только по дому, но и в получении дохода. Тард Рантан владел небольшой торговой лавкой в Терноле, она находилась на соседней улице, можно сказать в двух шагах от его дома. Он купил эту лавку на прежние сбережения и полученные в награду от короля деньги. Купил её практически сразу как только они с Тилой сюда приехали. Продавал он там всё подряд, от старых гвоздей и фонарного масла, до оружия и доспехов.

После смерти жены прошло несколько лет, Тард успокоился и уже почти не ругал Кирита за его мелкие шалости. Жизнь потекла размеренно, можно даже сказать скучно. Дети подросли и уже могли позаботиться о себе пока его не было дома.

Как-то однажды вечером вернувшись из лавки, Тард обнаружил свою дочь мёртвой. Девочка полезла на чердак по приставной лестнице, и упав с самого верха, свернула себе шею. Беда снова пришла в дом Тарда, в этот раз, забрав у него дочь, внешне ставшую очень похожей на свою мать. Тард был в отчаянии и начал пить, пил неделями до потери памяти. Когда в коротких перерывах он трезвел, шёл в свою комнату, открывал сундук, доставал оттуда маленький портрет Тилы и долго на него смотрел. Потом, положив его обратно, шёл в лавку, закрывался там и снова напивался.

Портрет жены был выполнен местным художником на городском рынке. Тард заказал у него этот портрет, чтобы потом подарить Тиле в день годовщины их свадьбы. Он ей понравился, но она попросила Тарда никому его не показывать, сославшись что боится проклятий. С того дня прошло много времени, но несмотря на это, Тард продолжал его прятать как она и просила.

С первого же дня как Тард начал пить, всё домашнее хозяйство легло полностью на плечи младшего сына Кирита, а торговая лавка перешла под управление его старшего брана Итмара. Торговец из Итмора получился плохой, дохода стало не хватать даже на то, чтобы заплатить налог. У Кирита дела шли гораздо лучше, благодаря его стараниям, семья могла жить тем, что имелось в их скромном хозяйстве. Кирит хорошо заботился о трёх десятках кур, двух козах и свинье, которая должна была опороситься со дня на день.

Как-то проснувшись рано утром, после очередного загула, Тард посмотрел на обстановку в доме и решил, что с пьянством нужно прекращать. Младший сын Кирит не всегда справлялся со всем тем, что свалилось на его детские плечи. Он не успевал следить за порядком в доме, читая что нужно больше внимания уделять заботе о дворовом хозяйстве. Куры, козы и свинья ежедневно нуждались в заботе и давали семье то, без чего не прожить, то есть пищу. Если бы младший сын Кирит попытался, заняться всем сразу, сейчас у них не было бы кур, коз, свиньи, а стало быть и еды тоже.

Тард снова занялся торговлей, освободив от этого дела Итмара и направив его в помощь младшему сыну. Через несколько месяцев Итмара призвали в армию сроком на один год, для обучения воинскому делу. Это было обязательной повинностью перед королём. Каждый город или посёлок был обязан, направить на обучение определённое количество солдат и Итмар оказался в их числе. Король Эйвен боялся очередного нападения какого-нибудь соседа и готовил солдат ополчения на случай новой войны. Разумеется, никому из ополчения оружие в руки не давали, их просто приучали выполнять команды своих командиров и ходить строем.

Со временем жизнь семьи Тарда стала понемногу налаживаться, в лавке опять появились покупатели, но вскоре появились новые проблемы. В появлении этих проблем, по мнению Тарда, был виноват исключительно Кирит. Сдохла курица – виноват исключительно Кирит, не досмотрел. Коза залезла на крышу соседского сарая – опять Кирит виноват, не уследил. Молоко скисло – конечно же, это опять Кирит о нём забыл. Тарду было плевать на то, что младшему сыну всего одиннадцать лет, он строго наказывал Кирита за каждую мелочь. Сам Кирит не держал зла на отца, понимая, что отец просто не справляется со всеми делами, поэтому и злится. Стараясь, лишний раз не попадаться отцу на глаза, Кирит перебрался жить на чердак. Под небом Накры сейчас шла вторая половина лета, на чердаке было достаточно тепло, чтобы там можно было ночью спать.

Когда Кириту исполнилось двенадцать, домой вернулся Итмар, и жизнь Кирита кардинально изменилась, причём в худшую сторону. Теперь во всех бедах его обвинял уже не только отец, но и брат. Итмар открыто ненавидел младшего брата со дня его рождения, считая, что с его появлением, о первенце сразу забыли и мать, и отец. Всё внимание было приковано к писклявому существу по имени Кирит. Итмар просто был убеждён в том, что Кирит не должен жить в их семье, да и вообще жить, семье Рантан было достаточно и одного сына, то есть его.

Два месяца спустя. Королевство Эйвенхар, город Тернол, торговая улица, Кирит Рантан.

Утро нового дня началось как обычно, я покормил кур, собрал яйца, подоил коз, почистил свинарник, не забыв после, накормить единственного оставшегося у нас на данный момент поросёнка. Потом приготовил завтрак на всех, свою часть завтрака съел на ходу и взяв свежее молоко, отправился к бабушке Мараф, чтобы продать ей его. Я ходил к этой старой женщине через день, иногда бегал для неё за хлебом, за что получал ещё один медяк вдобавок к двум за молоко. После смерти мужа она осталась жить здесь, в нашем маленьком городе и покидать насиженное место уже не собиралась. У неё был сын, но жил он не здесь, а в столице и время от времени присылал бабушке Мараф денег, чтобы она не голодала. Бабушка была очень доброй и как выяснилось, она ещё была очень хорошо обучена грамоте.

За два года пока я носил ей молоко, бабушка Мараф научила меня читать и писать. Она также много знала о разумных жителях Накры и о том, как они жили раньше и живут сейчас. Я узнал от неё много интересного о нашем мире, его волшебных местах и проклятых землях, оставшихся после тысячелетней войны. Затаив дыхание, я слушал её рассказы об ослепительно красивых эльфийках и об уродливых, но сильных орках.

От неё я узнал о существовании гномов, живущих в городах, построенных в глубоких пещерах и о магии. Конечно же, она мне потом рассказала не только о магии, но и о самих магах, живущих сейчас, так и их древних предках. Я вначале думал, что бабушка Мараф из какого-нибудь знатного рода, если знает так много, но оказалось, что это не так. Она была всего лишь служанкой у одной молодой баронессы. К баронессе приходил учитель, а так как учитель был тоже молод, как и баронесса, их не оставляли одних в комнате. На занятиях всегда присутствовала Мараф, таким образом обучаясь разным наукам вместе с баронессой. Потом была война, баронство было разорено, семья барона была убита, после чего Мараф переехала в Керенард. С годами северный климат стал ей в тягость, и она с мужем и сыном переехала сюда, в наш маленький Тернол.

Пройдя три квартала, я наконец-то добрался до её дома под проливным дождём, вымокнув за это время до последней нитки. Оказавшись под крышей крыльца дома бабушки Мараф, облегчённо вздохнул и постучал в старую дверь. Сегодня бабушка мне обещала подробнее рассказать об эльфах, ведь о них в нашем городе, наверное, никто не знал больше чем она. Я очень ждал этого рассказа, поэтому вышел из дома чуть раньше, чем обычно.

- Бабушка Мараф, это я, Кирит, откройте, пожалуйста, я вам молоко принёс! – крикнул я, но мне не никто не ответил. Постучал ещё раз и крикнул громче, надеясь, что первый раз она меня просто не услышала. Ответа и в этот раз не получил. Возвращаться домой с молоком, чтобы сходить к бабушке позже, мне было лень, поэтому я решил, оставить его за дверью. Дверь в её дом никогда не запиралась, поэтому я спокойно попал внутрь. В доме было тихо, сухо и прохладно, а ещё достаточно темно из-за полузакрытых ставнями окон. Я позвал бабушку ещё раз, но она и в этот раз не откликнулась. Подумав о том, что её сейчас просто нет дома, решил, оставить кувшин с молоком на столе, чтобы она сразу увидела, когда придёт. Сделав несколько шагов в сторону стола, расположенного в центре комнаты, увидел сначала ноги бабушки Мараф, а потом и её саму, лежащую с перерезанным горлом в луже собственной крови. От испуга выронил из рук кувшин с молоком. Кувшин, конечно же, разбился, упав на пол и к тёмно-бордовой луже крови, добавилась почти такого же размера лужа белого козьего молока.

От увиденного меня сразу замутило, я почувствовал, что ещё немного и меня вывернет наизнанку. Закрыв рот рукой, выбежал на улицу, и некоторое время глубоко вдыхал прохладный воздух дождливого дня. На самой улице сейчас не было никого, люди попрятались от дождя в сухие и тёплые дома. Не зная, как поступить, я перебежал на другую сторону улицы и вошёл в первую, попавшуюся мне дверь. В нос ударил запах кислого вина, пива, жареного мяса и чеснока. За дверью был обеденный зал маленькой и дешёвой таверны, где на данный момент компания искателей древних артефактов отмечала возвращение из похода.

- Что парень, тоже решил кружечку пивка пропустить? – громко спросил один из пятёрки сидевших за одним столом поисковиков, после чего все они громко засмеялись.

- Там кто-то бабушку Мараф убил, - выдавил я из своего сухого от волнения горла.

- Мараф? Это та, что живёт в доме напротив? – уточнил мужик, сидевший до этого ко мне спиной.

- Да, ей кто-то горло разрезал от уха до уха, - пояснил я и показал на собственной шее, как это было сделано.

Вскоре вся компания искателей древностей, вместе с хозяином таверны, отправилась в дом бабушки Мараф, чтобы убедиться в том, что я их не обманул. Меня они оставили в таверне, решив на всякий случай запереть в кладовке, чтобы не сбежал до их возвращения. Я слёзно доказывал им, что не могу здесь сидеть, так как за долгое отсутствие меня отец выпорет, но им на мои заявления было наплевать, они всё равно меня заперли. Сидеть в тёмной комнате среди пустых бочонков и глиняных горшков, чтобы после ещё быть наказанным отцом, я не собирался. Достав свой нож, найденный мною ещё в прошлом году во время выпаса коз, просунул лезвие в щель между дверью и косяком. Немного попыхтев смог отодвинуть им находящийся снаружи засов после чего, зачем-то пригнувшись вышел из кладовки и прошёл на кухню. На кухне сейчас никого не было, поэтому мне никто не помешал выйти во двор таверны через чёрный вход. Осмотревшись по сторонам и никого, не заметив, перелез через забор в соседний двор и уже оттуда, попал на улицу.

Дождь, уже заполнив водой городские улицы по колено, продолжал поливать землю и, судя по затянутому тучами небу, прекращать это делать не собирался. Не обращая внимания на проливной дождь, я быстро побежал домой, нужно было обо всём рассказать отцу. Бежать пришлось другой дорогой, так как, пройдя через соседний двор таверны, я оказался на улице, ведущей в центр города. Здесь не было поблизости переулка, ведущего в сторону дома.

Вскоре я добежал до центра города и уже там, повернул на улицу, ведущую прямо к дому. Сбивая дыхание, я спешил домой, но через некоторое время остановился, увидев впереди клубы дыма. Испугавшись и подумав, что это горит наш дом, я побежал ещё быстрее и вскоре добрался до места пожара. Горел к счастью не наш дом, а лавка нашего конкурента Ливрета Корша. Он приобрёл этот дом два года назад, открыв на первом этаже лавку с точно таким же товаром, что был у нашего отца. Почти сразу доходы с продаж в лавке отца упали до ноля, все покупатели перешли к Коршу, так как он ощутимо снизил цены.

Пожар сейчас только набирал силу, не смотря на проливной дождь. Зевак на улице чтобы посмотреть, как горит лавка Корша, пока ещё не было. Я оказался первым, не считая самого Ливрета, стоящего напротив двери лавки, из которой густыми клубами вырывался дым. Он не делал попыток погасить огонь, он просто стоял, звал на помощь и ждал, что вскоре эта помощь придет, и лавка его будет спасена. Люди разумеется вскоре появились, но не для того чтобы спасти дом и лавку Корша, а просто поглазеть, как это всё сгорит. Я тоже стоял и смотрел, а мой подбородок тем временем дрожал от всего того, что произошло и того, что я увидел сегодня утром. Сначала убийство бабушки Мараф, теперь пожар, о том, что ещё может произойти плохого за оставшийся день, даже подумать было страшно. Мне казалось, того что я уже увидел, для меня было более чем достаточно, но вскоре произошло то, о чём я даже и помыслить не мог.

Толпа зевак стояла на безопасном расстоянии от огня и обсуждала случившееся. Я не прислушивался к их разговорам до тех пор, пока не услышал о том, что лавку Корша специально подожгли и сделал это никто иной как сын Тарда Рантана. Услышав это, я вздрогнул и попятился назад, ведь многие из тех зевак, что сейчас собрались посмотреть на пожар, хорошо меня знали.

- Вот он, поджигатель! – крикнул кто-то, и вся толпа повернула головы в мою сторону. – Тард теперь должен возместить ущерб! Пусть оплатит шалость своего отпрыска!

Я продолжил пятиться назад, собираясь бежать домой, чтобы рассказать отцу всё что знал, и об убийстве Мараф, и о пожаре лавки Корша. Хотел объяснить отцу, что я к этому всему никак не причастен. Только повернулся, чтобы побежать домой, увидел своего отца. Он шёл мне навстречу, держа в руке топор. Взгляд, которым он смотрел на меня, ясно говорил, что ни одному моему слову он не поверит ни сейчас, ни потом. Он шёл меня убивать, не собираясь во всём разбираться. Поняв это, я стал медленно отступать в сторону проулка, там сейчас никого не было и по нему можно было быстро убежать. Пока отступал, пытался объяснить и доказать всем, включая отца, что я к пожару не имею никакого отношения, но он меня никто не хотел слушать.

- Тебя нужно было ещё в колыбели удавить, проблем бы потом столько не было, - говорил отец сквозь плотно сжатые зубы. – Прав был Итмар, это ты во всём виноват.

Пятясь, я не заметил, что сзади находится угол каменного дома. В этом доме жил булочник, всегда относившийся ко мне с пониманием и сочувствием. Холодные камни стены его дома заставили меня, замереть на месте. Ноги сейчас предательски дрожали и отказывались, сделать хотя бы ещё один шаг к спасению.

- Беги парень, беги и не возвращайся, - раздался голос Ниртана булочника откуда-то сверху. Его тихий голос заставил меня, очнуться от страха, после чего я побежал. Побежал по пустому проулку в сторону городских ворот, ещё пока открытых до вечера. Иногда их днём специально закрывали, чтобы не дать какому-нибудь преступнику сбежать из города, пока его ищут. Сейчас этим преступником сделали меня, Кирита Рантана, двенадцатилетнего мальчишку, родом из маленького городка Тернол королевства Эйвенхард.

Бежал я быстро и долго, так долго, пока у меня были на это силы. Мои глаза были полны слёз, меня оклеветали, а отец в это поверил. Как он мог? Ведь я его сын, меня же сначала нужно выслушать! Была бы жива мама, она не допустила бы такого отношения ко мне, я это знаю, ведь она меня очень любила, - такие мысли кружились в голове всё то время пока я бежал.

Три года назад в отцовском сундуке я нашёл мамин портрет и долго смотрел на него, пытаясь запомнить её лицо. Потом, как только я оставался дома один, сразу бежал в комнату отца, доставал мамин портрет и смотрел на него. Иногда плакал, жалуясь маминому портрету на несправедливое наказание от отца или на жизнь, когда сильно уставал от домашних дел. Я не помнил маму живой, ведь когда она умерла, я был маленький, даже говорить ещё не умел. Моя мама была очень красивой и совсем не была похожа на простолюдинку, я в этом был уверен. Я каждый день встречаю на улице наших горожанок, они совсем другие, не такие как моя мама.

Пока бежал, ни разу не обернулся, чтобы посмотреть, гонится за мной кто-нибудь или нет. Через некоторое время я упал, лишившись сил, понял, что за мной никто не гонится, а городские стены остались где-то далеко позади. Как только смог восстановить дыхание, заставил себя встать и идти дальше, на то чтобы бежать, сил уже просто не было. В моей голове не укладывалось понимание всего того, что со мной произошло. Это была какая-то злая шутка богов, ведь я не делал того, в чём меня обвинили. Хотелось вернуться и ещё раз попробовать всё объяснить, но вспомнив об отце с топором в руках, желание возвращаться сразу исчезало. Возможно потом, спустя какое-то время, когда все успокоятся, я вернусь домой и всё объясню, - подумал я и пошёл дальше.

До наступлениея темноты смог отбежать от города достаточно далеко, поэтому решил устроить привал. Для ночлега нужно бвло найти подходящее место, желательно в овраге, чтобы свет от костра не был виден издалека. Глаза уже слипались от большого желания спать, даже голод отошёл на второе место, уступив место этому желанию. Жажда меня пока не мучила, после дождя водой была заполнена каждая ямка, так что проблем, где взять воду у меня не было. Чтобы получить костёр и согреться возле него, мне было необходимо огниво. Это самое огниво вещь не дорогая и продавалось в городе чуть ли не на каждом углу, но я сейчас не дома и даже не в городе. О костре пришлось лишь помечтать, но даже от этой мечты мне стало немного теплее. Чтобы не спать на голой земле, пришлось искать поваленное дерево с толстым стволом. Лежать на этом стволе будет неудобно, но это всё же лучше чем просто на земле.

Такое дерево нашлось быстро, лес вокруг был старый и таких деревьев тут было много. Потом я выбрал ещё дерево, только уже с пышной листвой. Из его ветвей собирался построить просторный шалаш над стволом дерева. Веток наломал много, хватило бы даже на большой шалаш, но строить его уже не было сил. К тому же наступила ночь, а в темноте шалаш строить ещё более трудная задача. В итоге я этими отломанными ветками просто укрылся как одеялом.

Утром у меня болело всё, любое движение причиняло боль во всех мышцах сразу. Скрипя зубами и сдерживая крик от причиняемой движениями боли, долго разминал воспалённые мышцы, чтобы вновь обрести способность к передвижению. Я ничего не ел со вчерашнего утра и сейчас, мой голодный желудок настойчиво требовал, чего-нибудь в него положить. Притупив голод водой из ближайшей лужи, занялся поиском еды.

Лес, в котором я сейчас находился, был старым и каким-то странным. Он рос не сплошной стеной, а клочками, несколько десятков хвойных деревьев, потом луг и снова лес, только деревья уже лиственные. Ничего съедобного кроме горсти перезрелой земляники найти не смог. Для моего организма после вчерашнего длительного забега, этого было мало, можно сказать, вообще ничего. Имея с собой лишь старый нож, какой обычно носят в сапоге, я решил поохотиться. Какого зверя можно добыть, имея только нож? Разумеется, мелкого, например, зайца или какую-нибудь птицу, не умеющую летать.

Как я не старался, но никого не поймал, потому что никого не нашёл. Ближе к вечеру, когда от голода уже больше не мог ни о чём думать, кроме еды, вышел к ручью, петляющему по лесным оврагам как заяц, бегущий от волка. Этот ручей стал для меня спасительным, я смог поймать в нём пару рыбёшек размером с ладонь. Съел их сразу же, сырыми, даже не ощутив вкуса. Лишь только после этого, в моей голове появились другие мысли, не связанные с едой. Снова появилось желание вернуться домой, но я это желание душил, как только мог, прекрасно осознавая, что ничего хорошего меня там не ждёт. Поджог - преступление серьёзное, за это можно запросто угодить на каторгу, если ущерб возместить нечем. Надеюсь отец найдёт деньги, если не сможет доказать, что лавку Корша поджог не я.

Чуть позже на берегу ручья нашёл несколько камней, подходящих для того, чтобы с их помощью добыть огонь. Опыт получения огня таким способом у меня был большой, я каждый день этим занимался дома по несколько раз в день. Конечно же, то огниво что осталось дома, было гораздо качественнее найденных мною камней, но и с их помощью я смог добыть огонь, высекая искру ножом. Добыл его к тому моменту, когда ночное светило, уже заняло своё положенное место в тёмном небе.

Всю ночь мне пришлось поддерживать жаркое и яркое пламя костра и не потому, что мне было холодно. Сразу после полуночи, лес словно ожил, что-то, трещало, скрипело, шуршало и где-то вдалеке, протяжно выл волк.

К утру был уставшим и хотел спать, а ещё я опять хотел есть. На этот раз в ручье ни одной рыбины не поймал, пришлось довольствоваться лягушками, коих на берегу было превеликое множество.

Просидеть у ручья можно было бы ещё несколько дней, но это был не выход из положения, у меня нет ничего для того, чтобы облегчить себе жизнь. Нужно было идти туда, где живут люди, там проще достать еду. К тому же там будет проще найти хотя бы временное жилище, чтобы пережить зиму, которая уже не за горами. Пройдёт ещё три месяца и в той одежде, что сейчас на мне, уже не переночуешь в лесу у костра, замёрзнешь насмерть ещё до того, как наступит утро. Возвращаться домой, я уже не собирался, нечего мне там сейчас делать. Немного подумав куда направиться, решил, идти вдоль ручья по его течению, должен же кто-то жить неподалёку от него, ведь вода всем нужна.

На следующее утро, как только солнце осветило Накру первыми лучами, я отправился искать себе новый дом. Дорога в итоге оказалась совсем не такой на какую надеялся, идти было тяжело, особенно когда всю ночь не спал и толком ничего не ел.

Преодолевая крутые холмы, покрытые колючим кустарником и спускаясь в глубокие овраги, я уже к полудню вымотался так, что появилось желание остановиться и устроить привал до следующего утра. В итоге вскоре так и поступил, только место для ночлега выбрал более безопасное. Крохотный островк посередине в несколько раз увеличившегося в ширину ручья был идеальным местом по моему мнению. Незаметно ко мне никто не подойдёт, даже если спать буду.

Я натаскал на этот островок сухих веток для костра и наловил лягушек, чтобы у меня было хоть что-то съедобное. Рыба в ручье была, но мелкая и такая шустрая, что поймать даже не пытался, дело бесполезное, времени потратишь много, а еды добудешь мало или вообще ничего не добудешь.

Ночь прошла спокойно, я даже смог выспаться, не слушая волчьего воя и скрипа старых деревьев, раскачиваемых ветром. С рассветом я отправился дальше, только теперь решил, двигаться с другой стороны от ручья, показалось, что там берег был ровнее.

Местность на другом берегу оказалась ничуть не ровнее, но тут хотя бы колючего кустарника было значительно меньше. К полудню добрался до того места, где ручей соединялся с другим ручьём образуя маленькую речку. Глубина этой речки достигала всего-то мне до колен, а вода была такой чистой, что мне был виден каждый камешек на дне. Рыбу тоже увидел и уже не с ладонь размером, а втрое больше. Мой измученный лягушками желудок, моментально напомнил о себе тянущей болью и о том, что сейчас непомешало бы пообедать. Смастерив из длинной ветки подобие остроги, я объявил охоту на всех, кто плавал в реке.

Через некоторое время мне всё-таки удалось поймать одну из рыб и её размер очень порадовал. Длиной в четыре ладони, а внутри много икры. Сегодня у меня был поистине королевский пир, доел рыбу только ближе к полуночи. Впервые за несколько дней, я заснул сытым возле жаркого костра.

Утром покидать столь сытное место не хотелось, к тому же ещё до того, как утренний туман рассеялся, я смог поймать ещё одну рыбину, только слегка меньшего размера. Понимая, что время идёт, а лето будет длиться не год, я отправился дальше, искать людей, среди которых возможно смогу перезимовать.

Сейчас я находился от родного города уже очень далеко, поэтому решился, выйти на дорогу. Дорога, на которую вскоре вышел, использовалась людьми не часто и почти заросла травой. По ней через некоторое время добрался до другой дороги, самой главной дороги нашего королевства – королевского тракта.

Тракт пересекал всё королевство с севера на юг и соединял четыре самых больших города Эйвенхарда. Своё начало он брал в столице, расположенной на юге королевства и заканчивался в Керенарде, самом северном городе Эйвенхарда. По тракту идти было гораздо легче, ведь эта дорога была широкой и вымощена камнем. За остаток дня на тракте мне встретились всего два торговых обоза, идущих на север королевства. Я избегал встречи с людьми из этих обозов, сразу прятался в ближайшем лесу, как только они появлялись на горизонте.

Чем дальше двигался на юг, тем меньше было леса вокруг. Лес, если его можно было так назвать, был уже полностью лиственный, деревья росли друг от друга на большом расстоянии, поэтому прятаться от обозников стало сложнее. Лишь один раз за три дня пути по тракту, мне удалось подкрасться к стоянке обоза и послушать разговоры. Так я узнал, где сейчас нахожусь и как далеко от этого места до ближайшего города. В двух днях пути отсюда, если идти пешком, а не ехать верхом на лошади, находился город Карамаш, третий по величине город Эйвенхарда.

Рано утром когда обоз покинул место стоянки и я тоже решил отправиться дальше на север. Перед тем как идти на место ночного привал обоза. Я сейчас нова был голоден и надеялся там найти хоть какие-нибудь объедки, оставшиеся после их вчерашнего ужина и раннего завтрака. Нашёл лишь хорошо очищенные от мяса кости и обрезки овощей, в основном свеклы и моркови. Как только нашёл эти обрезки, сразу же съел, даже не очистив их от прилипшей к ним сухой травы. Несмотря на это, чувство голода только усилилось, поэтому пришлось идти искать дополнительное пропитание среди камней, травы и кочек.

За два часа смог поймать всего двух ящериц и одну змею. Ящериц после выбросил, так как они были очень маленькие, а вот змею зажарил. Мне сейчас было абсолютно наплевать на вкус еды, главное, чтобы она не была ядовитой. От поедания змеиного мяса со мной ничего плохого не произошло и чувство голода, меня на какое-то время оставило в покое.

В путь отправился на следующий день с первыми лучами солнца и до полудня, преодолел расстояние равное двум дням пути по берегу ручья. Через некоторое время, немного в стороне от королевского тракта, увидел дым, после чего решил сходить посмотреть, что там горит. Где дым – там люди, а где люди - там еда.

Я оказался прав насчет людей, так как вскоре увидел маленькую деревню, в которой было всего два десятка домов. Тот дым что я увидел, выходил из трубы кузни. Сама кузня расположилась чуть в стороне от домов, чтобы дым и удары молота не мешали жителям. Возле кузни на скамье сидел уставший кузнец, перед ним стоял крестьянин что-то ему рассказывая и часто показывая в сторону леса, где я прятался. Перед тем как попытаться попросить здесь еды, решил сначала понаблюдать за жителями. Стоило узнать, что за люди тут живут, может и не стоит показываться им на глаза. Когда твои друзья становятся твоими врагами - чужих начинаешь бояться вдвойне.

Глава 2
Я наблюдал за кузнецом до самого вечера, он, то входил в свою кузню, то выходил оттуда. Чем он там занимался, мне было непонятно, ни одного удара молотом за всё время наблюдения за ним, я не услышал. Наблюдая за ним, не пытался приблизиться к деревне или к кузне, боялся что меня заметят. Жители деревни всё время ходили туда-сюда, занимаясь хозяйственными делами. Кто-то косил траву, кто-то пас коров и коз, а кто-то просто мешался у всех под ногами. Этими мешающимися под ногами были дети, не желающие сидеть дома, вот они-то как раз и были для меня самыми опасными, так как бегали везде и могли меня случайно найти.

Когда солнце скрылось за горизонтом, кузнец отправился домой, прихватив с собой из кузни что-то длинное, завёрнутое в тряпку. Дождавшись, когда станет совсем темно, и крестьяне разойдутся по домам, я решил заглянуть в кузню, вдруг там смогу найти что-нибудь съедобное.

Надеялся зря, ничего из того что можно было бы съесть, я в кузне не нашёл, зато нашёл за кузней. За ней росло несколько кустов смородины, её я и собрал. Не всю, конечно, всего четыре горсти, остальное просто не нашёл в темноте. Съел моментально, после чего голод на какое-то время про меня забыл. Понимая что смородиной долго сыт не будешь, пошёл в деревню, на крестьянских огородах должно было много чего расти.

До огородов добраться не успел, на дороге появились всадники. Езали при свете всего одного факела, поэтому их точное количество узнать не удалось. Когда они приблизились к деревне достаточно близко, им навстречу вышли несколько крестьян, чтобы встретить. Всадниками оказались солдаты, прибывшие сюда из Карамаша. Их отправили на поимку разбойников, которые недавно появились в этих местах. Солдаты собирались остановиться в этой деревне на ночлег, а утром продолжить поиск. Для меня это было плохо, так как в деревне этой ночью появится охрана. Они точно меня поймают, если я этой ночью полезу чистить крестьянские огороды.

Пока солдаты снимали упряжь и кормили лошадей, я успел украсть с ближайшего огорода лишь две недозрелые тыквы.

Утром, когда жители проснулись и проводив солдат, обнаружили пропажу двух тыкв, я был уже далеко от этой деревни. К этому времени у меня осталась уже только одна тыква, вторую съел ночью, причём всю, даже твёрдую как камень кожуру. Я так и не отважился после своей мелкой кражи, вернуться в ту деревню и попросить там еды, мне было стыдно это делать.

С зелёной и твёрдой как камень тыквой в руках, я брёл по редкому лесу в сторону города Карамаш. Там планировал, найти себе работу и хоть какое-нибудь жильё. Нужно заранее позаботиться о том, где и как смогу пережить зиму. Зима на юге королевства, конечно, не такая холодная, как на севере, но и здесь без крыши над головой и тёплых стен вокруг не выжить.

Если у меня ничего не получится в Карамаше, пойду в столицу, может там мне больше повезёт. Я слышал, что в столице зимой даже вода в вёдрах, оставленных на улице, не замерзает, а это значит, что выжить там будет проще. Правда до столицы придётся долго добираться, потому что далеко. Если путь в Эйвенхард прямо от Карамаша считать, времени потребуется, не меньше двадцати дней, разумеется пешком и не по тракту. По тракту конечно получится быстрее дней на пять, но опаснее, по крайней мере, для меня, я ведь один пойду. Обычных грабителей я не боялся, у меня же нет ни чего, а вот тех, кто занимается работорговлей, нужно опасаться. Работорговля в нашем королевстве запрещена, но вот в соседнем Вуширхоре рабы есть, правда немного, но они есть. Об этом я от бабушки Мараф узнал, когда она говорила, чтобы я, когда буду пасти коз, от города далеко не уходил, иначе поймают и продадут в рабство. Не думаю, что она меня просто таким способом пугала, Мараф всегда говорила правду, а если она чего-то не знала, то сразу в этом признавалась. На севере королевства работорговцы не появлялись, там им делать нечего, с пленником бежать придётся далеко, да и догнать могут. На юге с этим гораздо проще, народа здесь больше живёт, а ещё здесь тепло и граница рядом.

Вспоминая рассказы Мараф, я шёл до самого вечера, и только когда стало темнеть, решил остановиться на ночлег. Место выбрал на дне большого оврага, там была большая лужа с дождевой водой и много сухого кустарника для костра. На ужин у меня была вторая тыква, которую съел уже запечённой.

Согревшись у костра, уснул снова сытым, каким в последнее время был далеко не каждый день. В середине ночи проснулся, потому что мне приснился кошмар. Снилось, что отец меня догнал и отрубил руку, а мой брат Итмар, в это время стоял в стороне и смеялся. Оставшуюся часть ночи проплакал, мне было обидно, страшно и одиноко.

Наступило утро, я погасил огонь и, повернувшись в сторону родного города, сказал, - я всё равно выживу назло всем вам. Сжав кулаки, быстрым шагом отправился в Карамаш. Злость и обида на весь мир подгоняла меня вперёд и к полудню, под лучами жаркого южного солнца, я добрался до города. Честно говоря, даже удивился тому, что дошёл до него так быстро.

Вид города с высокого холма, на котором я остановился, завораживал своей красотой и размером. Карамаш был огромным, раз в десять больше моего теперь уже моего бывшего Тернола. Высокие каменные стены защищали Карамаш со всех сторон, а большие, окованные железом ворота казалось, было невозможно выбить ни одним тараном.

Город мне понравился, но теперь перед мной встала проблема. Как попасть в город, если у ворот стража проверяет и тех кто входит, и тех кто выходит. Сейчас, во второй половине дня, желающих попасть в город, было значительно меньше, чем тех, кто из него выходил или выезжал. Я не знал, закрывают ли в Карамаше ворота на ночь, и берут ли плату за вход. Прежде чем попытаться попасть в город, нужно было узнать обо всём лучше, а не лезть напролом через открытые ворота мимо стражи.

До вечера ещё оставалось много времени, и я решил, пока время у меня есть, поискать что-нибудь из того, что можно съесть. Недалеко от городских стен рос лес, достаточно густой для этих мест и какой-то подозрительно низкий, если сравнивать его с лесом на севере. Направился к нему, чтобы узнать, есть в этом лесу дичь или какие-нибудь ягоды, пригодные в пищу.

Лес оказался не лесом, а огромным садом из фруктовых деревьев, и он охранялся. Я ещё издалека заметил несколько всадников с собаками, объезжающих сад по кругу. Соваться в этот сад было опасно, собаки если почувствуют, что в саду появился чужак, найдут и разорвет в клочья. Мне было страшно туда идти, но я хотел есть, а голод способен подтолкнуть на любой рискованный поступок.

Дождавшись, когда всадники отъедут подальше, я направился в этот сад, не открыто, конечно, а ползком, по пожелтевшей от ярких лучей солнца траве. Трава высотой была всего в три-четыре ладони и росла не сплошным ковром, поэтому прежде чем переползти к другому травяному островку, осматривался. Если всадники были далеко, переползал, а если они были рядом, лежал не двигаясь. Пока ползал, случайно измазался в конском навозе и теперь, от меня воняло как от навозной кучи. До сада добрался только с наступлением темноты, и пока охраны не было видно, смог набрать с земли два десятка упавших яблок. Сложил их в свою рубашку, от которой до сих пор пахло навозом, и пополз назад. Через некоторое время, когда сад остался где-то далеко позади, я встал и отбежал ещё дальше.

Какого цвета были яблоки, в темноте понять, было невозможно, к тому же они оказались твёрдыми и кислыми на вкус. Для меня уставшего и голодного, эти яблоки сейчас были самыми вкусными и самыми сладкими на свете. Я съел только половину из того, что украл в саду, вторую половину оставил на утро, ведь утром мне надо будет чем-то позавтракать. В эту ночь спал без костра, те камни, что использовал вместо нормального огнива, потерял где-то в саду.

На рассвете решил, постирать свою одежду, чтобы от меня не пахло навозом на всю округу. Карамаш находился на берегу небольшой реки и проблем с водой для стирки, не было. Пока постиранная одежда сохла под лучами утреннего солнца, я съел оставшиеся яблоки. Сегодня, зелёные, недозрелые яблоки, мне уже не казались самыми вкусными и сладкими, скорее наоборот, самыми кислыми и совсем не вкусными. Несмотря на это, я их всё равно съел, понимая, что скорее всего, еды сегодня добыть уже не получится, по крайней мере до того момента, пока не попаду в город.

К тому моменту, когда моя одежда высохла, у городских ворот уже выстроилась большая очередь из крестьянских телег. Люди стремились попасть на городской рынок, чтобы там что-то продать или купить. Стражники проверяли каждую телегу, выясняя, кто и что ввозит в город. Наблюдая за проверкой, я увидел, что пеших путников проверяют не всех, а только тех, у кого были с собой корзины или мешки. На тех, у кого с собой вообще ничего не было, стража внимания не обращала.

Увидев это, я обрадовался, меня в город пропустят, ведь у меня же нет ничего кроме старого ножа, спрятанного в таком же старом сапоге. Сапоги, так же, как и штаны, достались мне от брата после того, как они ему стали малы.

Стараясь не показывать страха, я обогнул очередь из телег и спокойно прошёл сквозь ворота в город. Лишь только после того, как стражники остались где-то позади, смог облегчённо выдохнуть, я наконец-то попал в Карамаш.

Что можно было сказать об этом городе, посмотрев на него и пройдясь по его улицам? Большой и грязный, улицы узкие, две телеги не везде смогут разъехаться, народа много, все куда-то спешат. Дома двух, а местами и трёхэтажные, торговые лавки на каждом углу. Я этого города сейчас немного боялся, потому что не привык к такому количеству жителей.

Пока шёл по улице, разглядывая всё вокруг, меня чуть не затоптали копытами. Четыре всадника, одетых во всё чёрное, проскакали в сторону ворот, не обращая внимания на людей, идущих по улице. Через некоторое время по этой же улице, опять в сторону ворот, проехала закрытая карета с гербом на дверях. Чей это был герб, с изображенной на нём головы волка, я не знал, но хорошо его запомнил, на всякий случай.

Вскоре добрался до городского рынка и долго стоял с открытым ртом от всего увиденного там. Такого количества торговцев сразу, я ещё не видел никогда, их тут было не меньше сотни. На рынке продавалось всё, начиная от старых башмаков и поношенной одежды, и заканчивая покрытых чёрным лаком карет. Рынок был огромный, почти как половина Тернола, из которого я сбежал.

Также тут продавали и разного рода еду, мясо, рыбу, овощи, фрукты и ягоды. От такого разнообразия и запахов, мой желудок сразу сжался, напомнив мне, что одними яблоками долго сыт не будешь. Денег у меня, разумеется, не было, а есть хотелось, поэтому я снова решил, украсть. Что конкретно из продуктов украсть и где, ещё не решил, нужно было пройтись по всему рынку, чтобы определиться с выбором. Украсть свежее мясо, а также копчёное, вяленое или солёное, точно не получилось бы, оно висело на крюках за спинами торговцев. Рыба и всякие там, фрукты и овощи, были более доступны, поэтому к ним я и стал присматриваться, прохаживаясь вдоль торговых рядов.

Спустя час смог украсть яблоко и грушу. Съел сразу, чтобы у меня их не нашли. Мне этого было мало, и я отважился, украсть кусок вяленой рыбы. Вначале всё было хорошо, на меня стоявшего недалеко от прилавка с рыбой, никто не обращал внимания, люди торговались, смотрели товар, нюхали и, если им нравилось, покупали. Дождавшись, когда торговец отвлечётся на очередного покупателя, я подошёл и стянул с прилавка половинку рыбины, длиной в мой локоть. Я даже успел с этим куском отойти от прилавка, но к сожалению, не далеко. Торговец быстро обнаружил пропажу и поднял шум. Откуда взялись стражники, я так и не понял, также не успел понять того, как оказался на земле с приставленным к груди мечом. Меня поймали на воровстве, рыбу я выбросить не успел, да и делать это было бесполезно, свидетелей того, что я её нёс, было более чем достаточно.

Спустя час, я уже сидел за толстой и ржавой решёткой в городской тюрьме Карамаша. Тех, кто сейчас сидел за такой же решёткой здесь, было много, почти каждый час приводили кого-нибудь нового или старого, если он попадался уже не в первый раз. Никогда не думал, что смогу попасть в тюрьму, ведь я никогда ничего плохого никому не делал. Я украл потому, что хотел, есть, а не потому, что хотел, таким способом обогатиться. Да, я поступил не хорошо, но ведь меня можно понять, голод заставил. Так я думал, сидя в тёмном углу, попутно слушая разговоры тех, кто сидел рядом. Как оказалось, я здесь такой не один, почти каждый второй был пойман за кражу. Незаметно вытирая слёзы, слушал, о чём говорили такие же бедолаги как я.

В основном говорили те, кто оказался в тюрьме не первый раз, они не сильно переживали по поводу наказания. За кражу полагалось от десяти до тридцати ударов палкой, в зависимости от того, что украл. За убийство вешали или отрубали голову, это тоже в зависимости от того, кого убил.

- Эй, парень, ты тут за что? – спросил меня кто-то.

- Есть хотел, украл половинку рыбины, – признался я. Смысла врать не было, я же не убийца, чтобы отказываться от содеянного.

- У кого? Как торговец выглядел?

- Высокий, худой и рыжий, почти с краю рынка стоит, – пояснил я, вспомнив, как выглядел тот торговец, у которого решился, украсть рыбу.

- Да, попал ты, наказание будет суровым, это же родной брат начальника городской стражи. У него воровать себе дороже.

- Я же не знал, в город только сегодня пришёл.

- Новенький значит, надо было у кого-нибудь спросить, прежде чем руки протягивать.

Больше меня ни о чём не спрашивали, а сам я просто не знал, о чём спросить, наказания-то мне всё равно было уже не избежать. Всю ночь просидел в углу тюремной камеры, не сомкнув глаз и к утру, уже был готов умереть от собственных переживаний. Зачем мне жить, если родным людям стал не нужен, а чужим никогда нужен и не был.

Утром начался дождь, мелкий, предвестник скорого начала осени. Почти всех, кто находился в тюрьме, через некоторое время вывели на площадь, расположенную перед зданием городской управы. Здесь обычно наказывали за мелкие преступления, головы отрубали в другом месте. Начальник тюрьмы стал называть имена и объявлял, какое человеку назначено наказание. Первому вору, попавшему в руки стражи вчера, выпало двадцать ударов палкой. Этого человека неопределённого возраста вывели из клетки, в которой мы все сидели и привязали к столбу, вкопанному в землю в самом центре площади.

Смотреть, как его бьют палкой, было страшно, после первых трёх ударов он начал кричать, а после пятнадцатого, только хрипел, на крик сил уже не осталось. После первого преступника получившего своё, к столбу привязали другого человека, и всё повторилось снова. Я не смотрел на то, как его бьют, не мог просто, а ещё закрыл руками уши, чтобы не слышать его крики. Не знаю, сколько я так стоял, но очередь дошла и до меня.

- За кражу дорогой рыбы, вор Кирит из Тернола наказывается пятнадцатью ударами, - начальник сделал паузу, посмотрев на толпу зевак, собравшихся, посмотреть на избиение. – Наказывается пятнадцатью ударами плетью, - продолжил начальник и толпа ахнула. Из толпы зевак послышались выкрики, что парень не выдержит столько, умрёт раньше, чем получит своё. Однажды я видел, как богато одетый всадник ударил плетью горожанина, замешкавшегося на дороге, и видел последствия одного такого удара. Понимая, что меня ждёт, я стал сопротивляться, когда меня стали вытаскивать из клетки. Стражники оказались сильнее и вскоре, я оказался у столба.

Плеть палача коротко свистнула и мою спину, словно огнём обожгло. Сжав зубы, я смог не закричать от боли. Второй удар молча выдержать уже не смог, крик сам вырвался из моего горла. После третьего удара огнём обожгло щёку, это кончик плети не попал по спине и ударил выше. После я кричал уже без перерыва, пока не охрип. Удары сыпались один за другим, боли вскоре уже не чувствовал, перед глазами стоял кровавый туман. Все звуки пропали кроме одного, свиста плети тюремного палача. Моё сознание поплыло, а потом и вовсе на какое-то время угасло. Позже оно вернулось вместе с болью, меня куда-то несли, взяв под руки. Кто-то дотронулся до спины, её снова обожгло огнём, и я опять потерял сознание. Сознание потом ещё много раз то появлялось, то пропадало вместе с болью, давая мне отдых. Память тоже частично отказывала, не позволяя запомнить, где я и что со мной. Запомнил лишь то что я полз куда-то, потом меня укладывали в крестьянскую телегу и куда-то везли по совсем даже не ровной дороге. Когда моё измученное болью сознание вернулось окончательно, не сразу понял, где сейчас нахожусь. Лежал на животе, в каком-то доме и здесь сильно пахло сухими травами и рыбьим жиром. Попытка встать ни к чему не привела, у меня на это не хватило сил.

- О, очнулся, значит, выживешь, - послышался женский голос. – Сейчас воды дам, не дёргайся и на спину не ложись, все мои труды смахнёшь на пол.

Вскоре мне к губам подставили глиняную миску с водой. Голову поднять не получилось чтобы нормально попить, пришлось лакать как собака или какой-нибудь другой зверь. Немного смочив пересохшее горло, погрузился лицо в миску и набрав воды в рот, сделал первый небольшой глоток, потом ещё один и ещё, а потом у меня отняли эту невероятно вкусную воду.

- Хватит пока, пусть это усвоится. Три дня без сознания лежал, а тут присосался словно здоровый, а не больной.

Кто говорил, я не знал, понятно, что женщина, но вот её лицо из положения, лёжа на животе, рассмотреть не смог. Через некоторое время мне ещё дали попить, только это уже была не вода, а какой-то травяной отвар. После этого отвара моё сознание поплыло и плавно угасло. В этот раз я просто провалился в сон, обычный сон без сновидений.

- Просыпайся, пора вставать на ноги, – меня погладили по коротко остриженным волосам. – Долго лежать тоже не полезно.

Я попытался встать, но сил для этого оказалось не достаточно, а каждое движение причиняло боль. Эту боль уже можно было терпеть, поэтому пыхтя как старый дед, я вскоре сполз на пол. Сделав передышку, встал на колени и простоял так некоторое время. Подняться на ноги получилось только с чужой помощью. Поднявшись, наконец-то увидел, кто мне помог встать, и кто лечил меня всё это время. Этим добрым человеком оказалась женщина неопределённого возраста, с проявившейся сединой в волосах. Несмотря на седину в волосах, до звания бабушки женщине было ещё далеко.

- Как звать-то тебя?– её слова звучали как-то странно, словно она говорила не на родном для неё языке. Продолжая держаться за её руку, я более внимательно рассмотрел её лицо. Смуглая кожа, ярко зелёные глаза, пара неглубоких морщин на лбу и шрам на подбородке. – Ты, что, забыл, как тебя зовут?

- Кирит, Кирит Рантан, - прохрипел я и закашлялся. Горло снова было сухим, как пучки травы развешанные по всему дому, в котором сейчас находился.

- Кирит значит, это хорошо, что помнишь. Ты присядь пока, я за твоими штанами схожу.

Я осторожно опустился на кровать, с которой только что встал и осмотрел себя. Одежды на мне не было совсем, зато было много бинтов, пахнущих не очень приятно. Лицо у меня тоже было забинтовано и потрогав его, я вспомнил, что со мной произошло. На глазах тут же появились слёзы, спину опять, словно огнём обожгло.

- Эй, руками себя трогать, я не разрешала, рано ещё, потерпи несколько дней, потом бинты снимем. – Женщина появилась рядом со мной неожиданно, я не услышал её шагов. – Вот твои штаны, сам сможешь надеть?

Я кивнул, взял штаны и надел, правда, получилось это далеко не с первой попытки.

- А, вы кто? – спросил я когда на мне появились штаны.

- Мирайя меня зовут, из города домой возвращалась, слышу, в кустах стонет кто-то, вот так я тебя и нашла. Думала, что ты уже не жилец на этом свете, а ты взял и выжил. Теперь долго жить будешь, если, конечно, глупых поступков больше делать не будешь.

- Просто Мирайя? – спросил я решив уточнить.

- Да, просто Мирайя.

- Спасибо вам за то, что мимо не прошли и за то, что вылечили, – поблагодарил я и попытался встать самостоятельно.

- Сиди, тебя ещё никто не вылечил, это всего лишь начало лечения. Вот когда бегать сможешь, тогда и благодарить будешь, – Мирайя усадила меня обратно на кровать.

Через некоторое время она мне выдала большую кружку с горячим мясным бульоном и заставила его выпить. Вместо этого бульона хотелось чего-нибудь нормального съесть, но мне было сказано, что пока нельзя, наслаждайся тем, что дали.

Через несколько дней я уже смог начать ходить без посторонней помощи. Спустя ещё несколько дней, Мирайя сняла с меня бинты, причём сразу все.

Смотреть на себя было неприятно, всё тело было покрыто шрамами, оставленными плетью тюремного палача. По правой щеке от виска до носа, протянулась тонкая, пока ещё розовая полоска шрама. Я потрогал щеку и поморщился, шрам ещё болел. На свою спину смотреть не отважился, ведь там таких шрамов должно было остаться пятнадцать, если палач не увлёкся и не добавил пару ударов сверху.

- Ничего, скоро всё окончательно заживёт, станешь как новенький или даже лучше. Шрамы украшают мужчин, – Мирайя улыбнулась и её собственный шрам на подбородке, сразу стал более заметным.

За почти две недели пребывания в её доме, я подробно там всё рассмотрел. Обстановка в её доме была более чем скромная, но всё что было нужно для жизни, тут было. Во дворе своё небольшое хозяйство, то есть огород и живность, шесть кур, коза и лошадь. Сам дом был на четверть зарыта в землю, чтобы зимой было теплее. Находился он в нормальном лесу, а это означало, что до Карамаша отсюда далеко. Когда я шёл в этот город, такого леса поблизости от него не видел.

Где мы находимся, у Мирайи не спрашивал, я сейчас просто жил у неё, выздоравливая и помогая в меру сил. Сама хозяйка вообще, как оказалось, очень загадочная личность, с не свойственной для этой местности внешностью. Высокая, по сравнению с другими женщинами, очень подвижная, несмотря на то, что уже не молода, и какая-то гибкая, как змея. Не в том смысле, что изгибалась она как змея, просто её движения были какими-то непривычно плавными, начиная с походки. Несмотря на это ходила быстро и прктически бесшумно. Я иногда даже пугался, когда она подходила ко мне со стороны спины и что-то спрашивала. Ей такая моя реакция доставляла удовольствие, потому что после моего испуга она потом долго улыбалась, но ничего не говорила.

Как-то незаметно прошло ещё две недели, я окончательно выздоровел и теперь помогал ей по хозяйству в полную силу. Увидев что я нормально справляюсь со всем, она решила на пару дней уехать, оставив меня здесь одного. Перед ее отъездом, я всё-таки решился, спросить, где мы находимся. Её ответ меня немного удивил и слегка насторожил.

- Это Ритарский лес, день пути на запад от Карамаша, если ещё пару дней идти в этом же направлении, доберёшься до «Серых скал», ну, а за ними «Мелкое море», - пояснила Мирайя. Мне все эти названия вообще ни о чём не говорили, я о них никогда не слышал. Вскоре она уехала, а я остался присматривать за её домом и хозяйством.

Два дня отсутствия Мирайи, дались мне тяжело, не потому что работы было много, а потому что, мне было одиноко. Я за прошедший месяц настолько привык к присутствию рядом с собой Мирайи, что стал считать её своей тётей, которой у меня никогда не было.

Приехала она неожиданно, несмотря на то что я ждал.

– Как тут наше хозяйство? – спросила она, спрыгнув на землю и перепрыгнув при этом через борт телеги. Я был просто поражён, увидев это, никогда не видел, чтобы женщины вели себя, так как она.

– Всё хорошо, куры целы, козы живы, котелок уже над огнём.

– Вот и хорошо, помоги мешки с мукой выгрузить, пока дождь не пошёл, – она посмотрела на затянутое тучами небо. Мирайя сейчас была чем-то обеспокоена, но делала вид, что всё хорошо. Только мы успели перенести мешки в дом, как появилась и причина её беспокойства. Три грязных типа приближались к дому с разных сторон, у одного из них в руках был заряженный арбалет. Два его товарища имели при себе только ножи и короткие дубинки.

– Кирит, беги! – крикнула Мирайя, и первая напала на эту троицу. Я никуда не побежал, я вообще замер на месте, не понимая, что происходит. Ближайшему бандиту она ударила в нос открытой ладонью снизу-вверх, во второго бросила нож. Откуда он у неё взялся, я не заметил, но попала она точно туда, куда и хотела, в горло ошарашенного атакой женщины бандита. Щелчок арбалета вернул меня в реальность происходящего, и я увидел, как из плеча Мирайи выросло смертоносное древко арбалетного болта. От удара её развернуло и отбросило назад, к приоткрытой двери дома. Испуганный отпором бандит, дрожащими руками пытался зарядить арбалет, чтобы выстрелить в меня, стоящего неподвижно всего в нескольких шагах от него. Как в моих руках оказались деревянные вилы, я не запомнил, но через секунду они уже вошли в его живот до упора. Выпавший из его рук арбалет ещё раз громко щёлкнул, выпустив на свободу оперённую смерть. Болт улетел куда-то в сторону, не задев ни меня, ни лежавшую около дома Мирайю. С бандитами было покончено, они все были мертвы, а Мирайя была ранена и ей была нужна помощь.

Я с трудом занёс её в дом и положил на лавку, которая заменяла мне кровать. Женщина оказалась достаточно тяжёлой, несмотря на внешне сохранившуюся стройность фигуры.

– Вот мы и поменялись местами, теперь ты меня будешь лечить, – она как-то не весело улыбнулась. – Запоминай, что нужно делать, пока я не потеряла сознание, – её голос стал заметно тише.

Она говорила, а я внимательно слушал и запоминаю, что мне делать. Запоминал какие травы заваривать, для того чтобы получившимся отваром промыть рану, какие мази взять на полке и что делать, если она будет метаться в бреду. Пока она говорила, я бегал по дому, собирая всё необходимое, складывая это на стол.

– Обхвати древко обеими руками и плавно потяни на себя, только не останавливайся, если кричать буду. Спустя час я сделал всё, как она велела, после чего сел возле кровати, на которой раньше лежал я, а теперь лежала она.

За следующие два дня, я почти не отходил от неё, если только покормить скотину и закопать трупы бандитов. Мирайя не металась в бреду, она просто бредила, что-то говоря шёпотом. Я не смог разобрать ни одного слова, говорила она на чужом для меня языке.

– Долго я уже лежу? – тихий голос Мирайи мгновенно лишил меня сна. Я в этот момент спал сидя на стуле возле неё.

– Третий день уже пошёл.

– Ты сделал всё, так как я велела?

– Да, в точности так, ничего не напутал.

– Молодец, значит я ещё поживу на этом свете. Дай мне попить.

С момента как она пришла в сознание, я старался впихнуть в неё как можно больше еды, считая, что от этого она быстрее поправиться. Мирайя смеялась надо мной, но ела. Мои старания в итоге принесли пользу, через два дня он смогла самостоятельно встать.

– У такого лекаря как ты, даже мёртвый встанет, – она потрогала плечо и поморщилась.

– Мирайя, скажи мне, кто ты? Хотя нет, не так, сначала я расскажу всю правду о себе, чтобы было по-честному.

Я коротко рассказал о себе, не называя имён отца и брата. За время моего рассказа, Мирайя ни разу меня не перебила вопросом, и, ни разу не улыбнулась.

– Да, жизнь у тебя была тоже далеко не сладкая. Хочешь знать, кто я? – уточнила она, а то вдруг я передумал. – Моё полное имя Мирайя Торгри, я лучница, десятник армии Нотингера, точнее бывший десятник, бывшей когда-то армии.

Я уже слышал однажды о том, что жил когда-то не очень давно некий граф Нотингер, воевал вначале на стороне короля, а после уже против него. Король в той войне одержал победу, на этом мои познания об этом событии заканчивались. Узнав наконец-то о том, кто такая Мирайя, я на некоторое время впал в какое-то онемение. Не зал что сказать, просто сидел и думал. Теперь всё можно было объяснить, и странные, неестественные для женщины движения Мирайи, и короткий бой с бандитами, и большие познания в лечении всевозможных ранений.

– Если ты такая хорошая лучница, почему ты сидишь здесь, в лесу, одна?

– Прячусь, неужели непонятно? Король за голову лучника Нотингера давал пять золотых крон, но это за обычного, а я десятник.

– Да, но та война уже давно закончилась, – я пока не понимал в чём проблема. После той войны много солдат осталось в живых и никто за ними не охотился, по крайней мере я не слышал чтобы кого-то искали.

– Один королевский лучник за время сражения, в среднем подсчёте, убивает до десяти солдат. Лучник графа Нотингер убивал не меньше пятидесяти, разницу чувствуешь? Вот так вот, мой десяток положил в том сражении больше пятисот солдат короля, представь, как после этого король нас возненавидел. Я вообще-то думала, что ты раньше сам догадаешься, кто я. Сам подумай, если бы у меня не было лука, как бы я выжила в лесу одна.

– А, меня научишь? – сказал я первое, что пришло в голову.

– Чему?

– Из лука стрелять, ну, и драться, конечно, видел я, как ты быстро бандитов уложила.

– Да, кого я там уложила то, тюфяки. Старая я уже, чтоб руками и ногами махать как в молодости.

– Не старая ещё совсем, - попытался я подбодрить Мирайю, на что она только улыбнулась.

Лечение Мирайи, затянулось на долгих два месяца. Лето давно закончилось, осень тоже подходила к концу, вскоре должен выпасть первый снег. Мирайя не спешила с началом моего обучения, хоть я и напоминал ей об её обещании почти каждый день. В один прекрасный день я её всё-таки добил своим нытьём, и она достала из своего тайника лук, стрелы и перчатки.

Я боялся взять в руки её лук, потому что это был самый дорогой и самый необычный лук какой я только видел, а видел я их достаточно много, как охотничьих, так и боевых. В Терноле жил мастер лучник и я иногда заглядывал в его лавку, чтобы посмотреть на луки и стрелы. Луки им изготовленные, стоили дорого, но они и в сравнение не шли с тем, что я видел сейчас. Лук Мирайи был разборным, он делился на три части и помещался в обычную сумку, какую носят, перекинув через плечо. Стрелы тоже были не такими, какие я видел в лавке мастера. Ровные, длинные и чёрные, оперение красное, я даже не знал, что птицы с таким ярким оперением бывают.

– И чего ты на него так вылупился, лук ни разу не видел что ли?

– Такой нет, странный он, – я осторожно взял лук в руки и сразу ощутил его мощь, это был настоящий боевой лук.

– Это лук графа Нотингера, он мне его подарил за точную стрельбу. Таких луков было всего три, остался только этот.

– С таким луком можно любое состязание выиграть, – я был восхищён качеством этого оружия.

– На плаху можно угодить, а не состязание выиграть.

Осмотрев лук со всех сторон, я потянулся за стрелой, но получил по рукам, стрелять мне было пока запрещено. Вместо того чтобы учиться стрелять, я почти месяц занимался только тем, что оттягивал тетиву и держал её в таком положении, пока руки не начинали дрожать. За этот месяц Мирайя собственноручно сделала два десятка стрел, ну, и меня заодно научила, их делать. Эти стрелы уступали качеством чёрным, но тоже были хорошими. Наконечников, к сожалению, у неё в запасе не было, вместо них поставили камни, для моего обучения и такие наконечники тоже вполне подойдут.

К концу зимы я научился достаточно хорошо стрелять, по моему мнению конечно. В мишень попадал девять раз из десяти, но мой неожиданно появившийся учитель этому был, точнее была не очень недовольна. Моё мастерство с выстрелами Мирайи сравнивать было просто смешно, она стреляла как бог, попадая точно в центр мишени с любого расстояния. Я восхищался её умением, на что она заявляла, что эльфы всё равно стреляют лучше. Откуда она это знает, Мирайя не сказала, она вообще мало рассказывала о своей прежней жизни. Я старался, разговорить её, чтобы узнать больше не только о ней, но и о графе Нотингер, но у меня так ничего и не получилось.

Как-то не заметно наступила весна, снега с каждым днём становилось всё меньше и меньше. Я заметно подрос и окреп за зиму, и теперь уже не был похож на того тощего и голодного доходягу, каким был до появления в моей жизни Мирайи. Она научила меня не только стрелять из лука, но и драться. Насколько хорошо я научился, понять было сложно, так как проверить мастерство было не на ком. Проверять на Мирайе я не захотел, так как считал что бить женщин не хорошо, а таких как Мирайя, ещё и опасно. Если она бидится на случайно доставленные ей боль, потом может так настучать, что мало мне точно не покажется.

Однажды, когда землю уже начала покрывать молодая и зелёная травка, к нам пожаловал гость. Это был мужчина приблизительно того же возраста, как и Мирайя, звали его Чарес. Я никогда его раньше не видел и даже не знал, о его существовании, а вот он обо мне оказывается, уже многое знал. Гостил он у нас не долго, а после того как уехал, Мирайя сказала, что нам нужно уходить отсюда и как можно быстрее. Уходить нужно в разные стороны, так нас будет сложнее найти, точнее её одну без меня будет сложнее найти. Охотились же за ней, а не за мной, я-то никому не был нужен, какой смысл кому-то ловить меня. Я попытался узнать, куда она пойдет, чтобы потом попробовать её найти, но ответа не получил.

– Кирит, тебе не зачем прятаться, поэтому бери кур и козу, и иди в сторону Карамаша, вот по этой дороге, – она показала, куда мне идти. – Приблизительно в полдень доберёшься до мельницы, мельник человек добрый сможешь у него какое-то время пожить. За проживание заплатишь курами и козой. Вот тебе немного денег на всякий случай, только не показывай никому, что они у тебя есть. Всё, собирайся и иди. Я ухожу прямо сейчас.

Мирайя собралась в дорогу быстро, оседлала свою лошадь и вскоре оставила меня одного. Я, честно говоря, был расстроен её бегством. Повстречав Мирайю, мне казалось, что моя жизнь наладилась, я обрёл новый дом, а тут раз, и всё, снова остался один. Была мысль, остаться здесь, в её доме, но не решился, она же мне прямо сказала, что нам обоим нужно уходить.

Я собирался в дорогу тоже не долго, вещей с собой много брать не стал, в дороге только мешать будут. Кур у нас оставалось только три, в мешке все поместились, а коза и сама за мной пойдёт, никуда не денется.

До мельницы я добрался только к вечеру, коза быстрее идти не хотела, травки много свежей на пути попадалось, как же мимо неё пройти, чтобы не попробовать.

Глава 3
Мельница находилась на берегу ручья, её жернова приводились в движение потоком воды. Рядом с мельницей стоял дом мельника и пара сараев, один для скота, второй для кормов, то есть для сена, чтобы оно под дождём не намокало. Мельник был дома и я, оставив кур и козу во дворе, простучал в дверь. Через некоторое время послышалась тяжёлая поступь уставшего человека.

– Кого там нелёгкая к ночи принесла? – дверь открылась и на пороге, появился хозяин мельницы. Мужик был среднего возраста и роста, в меру упитанный, с бородой и лысый.

– Добрый вечер, меня зовут Кирит, мне сказали, что я у вас могу пожить некоторое время, заплачу вот этим, - я показал на мешок с притихшими курами и козу, усердно поедающую зелёную травку во дворе дома мельника.

– Кирит, Кирит, а это ты тот парень, что у отшельницы Мирайи жил?

– Да.

– А сама она где, померла что ли?

– Нет, просто ей пришлось уехать на несколько месяцев, неотложное дело появилось.

– Сбежала всё-таки ведьма старая, – мельник как-то странно покачал головой, словно расстроился, что больше её не увидит. – Звать меня Тард, - я вздрогнул, услышав такое же имя как у моего отца. – Сейчас уже тепло, поэтому ночевать на сеновале будешь. Дочку мою обидишь, удавлю, понял? – я, молча, кивнул. – На работу не опаздывай.

Я открыл рот, чтобы спросить о какой работе он говорит, ведь я за скромное проживание заплатил курами и козой, но мельник опередил меня с вопросом.

– Это за ночлег, а на обед нужно будет заработать, – сказав это, мельник закрыл дверь и оставил меня стоять во дворе. Деваться мне было некуда, я поплёлся в сарай, загнал внутрь кур и козу, а потом пошёл на сеновал спать. Я, в общем-то, и не надеялся, что трёх кур и одной козы хватит, чтобы ими заплатить за ночлег и скромный обед на пару месяцев, но как-то не думал, что мне об этом скажут таким тоном.

Тард мельник соврал, на сеновале спать было холодно, пришлось закопаться в сено глубже и дышать через дырку размером с кулак.

Разбудили меня рано, даже ещё солнце не поднялось, после чего сразу же загрузили работой. Покормить дворовую живность, почистить за ней, принести воды в дом и всё это я должен был сделать быстро, пока жена мельника готовит завтрак. Готовила она его, конечно, не мне, а себе, то есть на семью мельника. Мне на завтрак достался лишь кусок вчерашнего хлеба и кружка молока. Я, если честно сказать, и этому был рад, хоть голодным не остался.

После завтрака Тард направился в мельницу, и я, конечно же, пошёл с ним, основная работа меня ждала там. До обеда я подносил ему мешки с зерном, после обеда просеивал муку и засыпал её в освободившиеся мешки. Потом чистил жернова, подметал пол и шёл кормить дворовую живность.

В такой последовательности я проработал месяц, мельник был мной доволен и даже стал кормить лучше, на обед иногда было мясо. С дочерью мельника, звали её Триш, и было ей четырнадцать лет, я старался не встречаться, чтобы не навлечь беды на свою голову. Помня слова Тарда, я вообще уходил увидев её, а вот она наоборот, упорно ко мне лезла. Всё бы ничего, только вот дочь мельника страдала слабоумием и иногда вытворяла такое, за что меня мельник убил бы, если бы это делал я. Она подбегала ко мне и задирала подол своего платья до шеи, а так как под ним из одежды не было ничего, я видел всё. Тело у Триш выросло, а вот разум остался как у трёхлетнего ребёнка. Не зная, что с ней делать, я об этом рассказал мельнику. Он мне не сразу поверил, а лишь после того, как проследил за своей дочерью. После этого, я две недели её не видел, но вскоре всё вернулось в прежнее русло, только теперь она ещё и ночью пыталась меня найти. Приходилось запирать ворота изнутри, чтобы она их не смогла открыть.

– Кирит, сегодня ты муку заказчику в Карамаш отвезёшь, я что-то плохо себя чувствую, – мельник тяжело дышал, он даже не смог поднять мешок с мукой, чтобы положить его на телегу. Глаза у него были в кровавых точках, по лицу крупными каплями стекал пот, а руки дрожали. В Карамаш, после того что там со мной произошло, мне возвращаться не хотелось, страшно было. Если я там с тем торговцем рыбы встречусь, и он меня узнает, что со мной будет? Рассказать об этом мельнику, я не мог, пришлось согласиться.

– Кому я её должен отвезти?

– В квартале кожевников есть лавка булочника, зовут его Сит, маленького роста и толстый, не бойся, ни с кем не спутаешь, он один там такой. Отдашь муку, возьмёшь деньги, он должен за эту муку одну серебряную крону. Как только получишь деньги, сразу возвращайся, иначе украдут, воров сейчас много стало.

Когда Тард сказал, что сейчас воров много стало, у меня по спине пробежала струйка холодного пота, ведь я тоже был вором и получил за это пятнадцать ударов плетью. Мельник видел мои шрамы, но он даже не догадывался, как я их получил, точнее за что, ведь воров обычно палкой били, а после неё таких отметин не остаётся.

Получив еды в дорогу, я отправился в Карамаш, хотя вместо меня должна была ехать жена мельника. Она отказалась ехать, побоялась оставлять больного мужа под присмотром Триш, потому что за ней самой присмотр был нужен.

Из-за того, что с утра пришлось задержаться, муку-то я один грузил и в Карамаш приехал только вечером. Лавку булочника нашёл не сразу, вывески над входом в лавку не было. Телегу снова пришлось мне одному разгружать, булочник руку повредил, и помогать отказался. Получив деньги за муку, я поспешил назад, в последний момент, успев выехать из города. Ворота уже собирались закрывать, а после того как их закроют, за выезд придётся заплатить вдвое больше чем за въезд. Я так сильно спешил обратно к мельнику, что не заметил яму на дороге, в следствии чего телега лишилась одного колеса.

– Тард меня убьёт, – подумал я и вздрогнул, вспомнив отца. Он тоже хотел меня убить и его тоже зовут Тардом, как мельника. Я попытался починить колесо, но, не имея с собой никакого инструмента, сделать этого не смог. Колесо было переднее, а они поворачивались, без одного не уедешь. Попытался снять заднее и поставить его вперёд, но и этого не смог сделать, у телеги мельника оси были разной толщины, передняя оказалась толще. Пока пытался отремонтировать телегу, наступила ночь, а сидеть у дороги, имея чужие деньги, опасно, ограбить могут. Пришлось выпрягать лошадь и уже верхом на ней возвращаться к мельнику.

Боясь того, что в темноте ещё и лошадь может повредить ногу, ехал не спеша, мне за телегу-то попадёт, а уж за лошадь он меня Тард точно убьёт. До мельницы добрался на рассвете и долго не мог поверить в то, что увидел. Дом мельника догорал, ворота сарая, где я жил, были открыты, возле них лежало голое и истерзанное тело Триш. Самого мельника и его жену я не нашёл, но крови и следов боя около дома было много. Увидев всё это, хотел бежать за помощью, но потом решил, что нужно сначала всё-таки попробовать найти мельника или его жену. Взяв с собой топор, отправился по следам, оставшимся на земле от ног нескольких человек. Следы вели в сторону дома Мирайи и их оставили не ноги мельника, а кто-то другой, размер был меньше и шли двое, один был ранен, капли его крови остались на траве. Я шёл по следу как зверь, останавливался, прислушивался, принюхивался и шёл дальше. Вскоре нашёл одного из тех, кого преследовал. Это был молодой мужчина одетый довольно хорошо, но было видно, что одежда ранее принадлежала не ему, она была на два размера больше. Мужчина был мёртв, но умер он не от колотой раны живота полученной ранее, его добили ударом в сердце.

После этого я стал вдвое осторожнее и шёл по лесу так, как учила Мирайя, смотрел под ноги и не задевал веток. После того как нашёл труп, с дороги я сразу же ушёл и к дому Мирайи подобрался, с другой стороны. В её доме сейчас кто-то был, из трубы шёл дым, а ещё я слышал голоса. Говорили двое, один из них всё время ругался, требовал свою долю. Я хотел запереть дверь снаружи, чтобы они не смогли выйти и после, поджечь дом, но как только подошёл ближе, из дома вышел тот, кого я увидеть здесь, никак не ожидал. Это был рыжий торговец рыбой из Карамаша, тот самый, из-за которого у меня теперь вся спина покрыта шрамами. Он увидел меня и хотел позвать своего подельника, но не успел, я бросил в него топор. Попал по рёбрам, но топор не воткнулся, разворотив ему бок, улетел в кусты. Рыжий сказал – ох, - и, схватившись за пострадавшее место, упал на колени. Через мгновенье из дома выскочил второй человек. Увидев меня и своего рыжего друга с окровавленным боком, он сразу же выхватил нож. У меня в руках ничего не было, поэтому подельник рыжего торговца безбоязненно направился ко мне. Я хотел убежать, но вспомнил уроки Мирайи и ударил его первым, снизу-вверх открытой ладонью в нос.

Бандит не ожидал этого, пропустил удар, после чего закрыв лицо руками, закричал.

– Ах, ты, сучонок, ты мне нос сломал, – пока он не оправился от моего первого удара, я ударил снова, только теперь ногой и в колено. Послышался хруст, после чего он закричал ещё громче. Этих двух нужно было добить, чтобы потом не получить от них ответный удар, но я почему-то не смог взять в руки нож или топор. Когда убиваешь врага в бою, как я, например, убил человека с арбалетом, – это одно. Когда нужно добить лежачего, – это совсем другое, к этому нужно быть готовым. Возле дома Мирайи был тайник, в котором она прятала свой лук, туда мы положили доставшийся нам арбалет. Мирайя ушла, забрав лук, но арбалет оставила. Я его не трогал до сегодняшнего дня, не нужен он был, да и вещь эта уж больно приметная. Сейчас я достал его из тайника, собираясь с расстояния добить бандитов. Арбалетных болтов было всего три, на двоих этого точно хватит, один даже ещё и останется. Пока ходил за оружием, рыжий торговец рыбой сбежал, правда, ушёл недалеко. Через некоторое время я его догнал, предварительно пристрелив его друга.

– Далеко собрался-то? – я вышел перед ним на дорогу.

– Что тебе от меня надо, я же ничего тебе не сделал.

– Ага, совсем ничего, но это только сейчас. Помнишь голодного мальчишку, который украл у тебя рыбу, потому что есть, хотел? – напомнил я. Рыжий После моего напоминания сразу же меня узнал и побледнел. – Что, не ожидал увидеть меня живым? Если крадут у тебя, ты убиваешь, а если крадёшь и убиваешь ты, то тебя наказывать нельзя. Так, по-твоему, должно быть?

– Это же не я тебя бил, я-то тут причём?

– Точно, ты же ни в чём не виноват и начальник тюрьмы тебе не брат, ты его вообще не знаешь.

Рыжий сразу понял, что я всё знаю и попытался подойти ко мне ближе, намереваясь, напасть с ножом, но я этого не позволил, выстрелил, попав ему точно в сердце.

Спустя несколько мгновений после того, как я убил торговца, меня стошнило, потом ещё раз и ещё. Через некоторое время, когда в моём желудке уже совсем ничего не осталось, я отважился обыскать труп и вытащить из него стрелу. Арбалетные болты нужно было беречь, у меня их всего три и достать ещё, я вряд ли смогу. У рыжего торговца рыбой почти ничего не было, кроме мешочка для денег, в котором было сорок медных крон и нож. Нож был хороший и дорогой, думаю, что такие ножи далеко не у всех есть. Для бандита ограбившего мельника, такая мелочь при себе была подозрительной, поэтому я решил, осмотреть дом Мирайи.

Возле дома лежал ещё один труп бандита и мне пришлось, повторить то, что я сделал с рыжим, то есть забрать арбалетный болт и обыскать. У этого бандита при себе вообще ничего не было, ну, кроме ножа, разумеется, которым он меня хотел убить. Всё награбленное нашлось в доме, два полных мешка. Я вытряхнул содержимое на пол и посмотрел на то, что они взяли у мельника. В основном это была одежда, как самого мельника, так и его жены. Среди одежды я нашёл кинжал, рукоять которого была украшена золотом и драгоценными камнями, мешочек с двадцатью серебряными и сотней медных монет, два серебряных перстня с красным и зелёным камнями, и очень хорошее огниво. Всё это богатство сложил обратно в мешки и спрятал их в тайнике, туда же положил арбалет и все ножи, которые только смог найти, а нашлось четыре штуки. Спрятав всё, отправился обратно к дому мельника, точнее к тому месту, где он ещё вчера был. Нужно было похоронить Триш и забрать лошадь, она сейчас осталась без хозяина. Ещё нужно было что-то делать с курами, козой и двумя свиньями. Забирать их себе, я не хотел, они мне только мешать будут, ведь я после собирался, уходить отсюда и как можно дальше. Лошадь мне в этом поможет, а вот другая живность только замедлит бегство. Да, я собирался сбежать, так как доказать, что я к нападению не причастен, не смогу. Увидев мою спину, все подумают, что я был заодно с бандитами. Даже их трупы не помогут мне доказать, что я не с ними, скажут, что мы таким образом делили награбленное.

Хорошо, что я шёл медленно и успел спрятаться, увидев, стоящих возле сгоревшего дома несколько человек. Это были крестьяне из соседней деревни, привезли зерно для помола. Теперь мне тут уже было не чего делать, Триш они похоронят без меня. Жаль, что лошадь не успел взять, пешком мне далеко не уйти.

Спустя некоторое время снова вернулся к дому Мирайи и забрал из тайника всё самое необходимое для того, чтобы попытаться выжить в лесу. Получился полный мешок, так как я забрал всю зимнюю одежду, лето же скоро закончится, а там и зима не далеко. Ещё я, как не противно мне было, снял с друга рыжего торговца сапоги. Они были у него добротные, новые и почти моего размера, чуть-чуть больше оказались. Бандитов хоронить не стал, просто оттащил подальше от дома и спрятал, завалив ветками.

Пока с этим всем возился, наступила ночь, пришлось остаться в доме Мирайи до утра. С рассветом отправился в путь, решил идти на восток, там, по рассказам Мирайи, было проще спрятаться. На востоке королевства большой и густой лес, холмы, горы, а ещё дальше у самой границы, собачье ущелье, за которым находится крепость Нотингер. Дальше за этой крепостью находились мёртвые земли, а если точнее, пустошь Пасатора. Там вообще никто не живёт, слишком опасно, монстров и всяких ловушек много, в том числе и магических, ещё оставшихся после тысячелетней войны.

Через день я пересёк королевский тракт и вышел к реке. Река была не широкая и не глубокая, но, чтобы переправиться на другой берег, мне пришлось сделать плот. Днём перебраться на другой берег не решился, здесь в это время часто появлялись рыбацкие лодки и меня могли заметить. Показываться кому-нибудь на глаза, не хотелось, я ещё боялся того, что меня могут искать, подозревая в убийстве семьи мельника. Мой мешок с его вещами сразу даст понять, что я причастен к ограблению и убийству. Дождавшись ночи, спустил на воду плот и, стараясь не шуметь, переправился на другой берег.

Всю ночь потом двигался на восток, стараясь отойти от реки как можно дальше. На рассвете решил, что пора остановиться на отдых.

Проспал до полудня, потом отправился на охоту, так как есть захотелось. Рассчитывал, что охота в этих безлюдных местах не займёт много времени, но в итоге смог добыть только одного зайца и только к вечеру. Пока освежевал, пока зажарил, стало темно, а после того как я наконец-то наелся, идти уже никуда не хотелось, заночевал там, где остановился. Утром начался дождь, идти дальше пришлось по мокрой и скользкой траве.

Совмещая охоту с отдыхом, я двигался вперёд десять дней. Людей за это время не встретил, но вот следов от копыт и колёс на дорогах, которые я пересекал, было предостаточно. Идти по их следам и искать себе новый дом, я сейчас не хотел, мне мельника было достаточно. Я не то чтобы работы боялся, просто там, где я пытался жить, всегда случались неприятности, Мирайя в итоге сбежала, а семью мельника вообще убили. У меня складывалось ощущение, что я проклят и обречён на пожизненное одиночество.

Местность постепенно менялась, я поднимался выше, словно лез в гору, вот только у этой горы склон был каким-то нескончаемым. Вскоре стало появляться больше холмов, как маленьких, так и больших и все они были покрыты густым лесом. Иногда этот лес представлял собой непроходимую чащу и эти места, мне приходилось обходить. На берегу маленького ручья, где я в очередной раз решил устроить привал, нашёл человеческие кости и вещи, принадлежавшие ранее хозяину этих костей. Кости были свежими и обглоданы зверем, поэтому определить, как погиб этот человек, я не смог. Его вещи не превратились в труху от времени и оказались вполне пригодны для дальнейшего использования. Из всех вещей, что я нашёл, меня порадовал бронзовый котелок и такая же бронзовая ложка. В котелке лежал мешочек с солью и этой соли я обрадовался даже больше, чем самому котелку. Собрав всё ценное, решил, что здесь на привал останавливаться не стоит, мало ли, вдруг и на меня зверь нападёт, защищая свою территорию.

Пройдя на восток ещё несколько часов, я наконец-то выбрал подходящее место, где остановлюсь и уже не просто на привал. Я собирался перезимовать в этих местах и уютное место возле маленького водопада, мне показалось очень подходящим для этого.

Первое с чего я начал подготовку к зимовке - это была постройка жилища. Строил по принципу дома Мирайи, выбрал для этого совсем маленький овраг, даже не овраг, а скорее яму на склоне холма. Выровнял стены и обложил их брёвнами, поставив почти вертикально. Крышу тоже сделал из брёвен и засыпал сверху землёй, в крыше оставил дыру, в которую потом будет выходить дым. С дверью мучился долго, петли сделать было не из чего, поэтому моя дверь просто приставлялась как щит. Первый же день проживания в своём доме, показал на все недостатки, о которых я не подумал во время постройки. Мне теперь требовалась труба, так как дым уходил в дыру плохо, тяги не было, а ещё пол тоже надо было брёвнами выложить, чтобы теплее был. Хорошо, что у меня был топор, иначе я себе дом никогда бы не построил.

Спустя неделю после начала строительства, я получил то, что хотел. Сухое и тёплое помещение, в центре которого горел костер, а дым от него хорошо выходил наружу сквозь деревянную трубу. До осенних холодов оставалось около двух месяцев, поэтому я занялся заготовками на зиму. Собирал травы, ягоды, иногда находил грибы, из чего сделал вывод, что двигался я не строго на восток, а немного севернее, на юге грибы не росли. Сделал запас сухих дров и настрогал лучины, чтобы использовать её вместо свечей.

Как-то незаметно наступили холода и выпал первый снег. С одной стороны, это было плохо, холод будет только усиливаться, но с другой – охотиться стало легче, следы на снегу лучше видны. За пару месяцев у меня накопилось почти два десятка заячьих шкур, хорошо очищенных и просушенных. Я хотел сшить себе одежду из них, но не смог, ниток не было, а тонкие полоски кожи для сшивания, рвали шкуры. В итоге часть шкур стала матрасом, а часть пошла на одеяло. По ночам, когда костёр уже не давал достаточно тепла, приходилось вставать и подкладывать дров, потом опять ложиться спать уже до утра.

Однажды отправившись на охоту, обнаружил следы кабана и подумал, что его мяса мне хватит надолго. Решив его убить и стал готовиться к охоте. Кабан зверь опасный и ошибок охотнику не прощает. Я сделал себе пику, прикрепив вместо наконечника один из ножей, проверил арбалет и достал последний болт. Этот единственный выстрел мог обеспечить меня мясом на пару месяцев, главное не промахнуться.

Два дня я просидел в засаде, прежде чем кабан появился. На моё счастье он был один и большой, один единственный арбалетный болт мог его не убить, а только ранить. Если кабан поймет, откуда прилетела смерть, мне потом будет худо. Одиночка секач почти как волк, будет ждать под деревом, пока я не слезу или не упаду, от потери сил. Я дышал через раз, боясь спугнуть кабана, второй попытки у меня может и не быть. Когда он приблизился достаточно близко к тому месту, где я сидел, я выстрелил. Я попал в него, но не убил, получив рану, кабан обезумел и побежал по лесу, не разбирая дороги. Я ещё некоторое время просидел на дереве, прежде чем идти его искать, чтобы попытаться добить.

Кабан убежал далеко, но по следам крови на снегу, я его нашёл. Он ещё был жив, несмотря на большую потерю крови и сил, после быстрого бега. Мой арбалетный болт застрял в его шее, попав туда почти вертикально. Я не знал, что будет делать кабан, отдохнёт и побежит дальше или вскоре упадёт, лишившись сил. Решил не ждать и добить его, пока он снова не убежал.

Ходил кругами вокруг лёжки кабана, не решаясь приблизиться и вонзить в его тело своё самодельное копьё. Стрелять мне было нечем, и я не придумал ничего лучше, как метнуть в кабана копьё, а потом уже посмотреть, как он себя будет чувствовать. Я метнул копьё и снова попал, а потом побежал от него на пределе своих сил, так как он за мной погнался. Петляя между деревьев, не оборачивался и на ходу, искал дерево с раздвоенным стволом, собираясь возле него обороняться, используя как укрытие. Вскоре такое дерево нашёл и наш поединок продолжился. Кабан вслед за мной между стволов пролезть не мог, он там застревал. Я этим пользовался, бил его топором, удары у меня получались не сильными, но он их получил много. Через какое-то время я почувствовал, что ещё немного и вместо кабана от потери сил упаду уже я, но произошло чудо, он в очередной раз застрял между стволов, где и умер. Поняв, что я победил, наконец-то смог отдышаться и осмотреться по сторонам, не хотелось увидеть поблизости ещё одного такого кабана. Второго не увидел, но и белого снега тоже не увидел, всё вокруг было залито его кровью.

Кабан оказался настолько тяжёлым, что я его не смог вытащить из промежутка между стволов, пришлось разрубать на куски. Потом сделал волокушу, погрузил на неё свою добычу и отправился домой. Добрался с наступлением темноты и прежде чем завалить мясо льдом, решил отдохнуть, от усталости меня уже ноги не держали. Отдых продлился недолго, я успел только отдышаться и попить воды. Гостей, конечно же, не ждал, но они явились без приглашения, чтобы отнять у меня добычу.

Два волка подходили к дому с разных сторон и не выпускали меня из поля зрения. Их привлёк запах крови, которой на снегу осталось много. Самое плохое, что сейчас было - это то, что я не мог спрятаться внутри своей землянки, дорогу мне туда уже перекрыли. Из оружия у меня оставались при себе только топор и нож, сразу против двух волков этого было явно недостаточно. Убежать от них, я точно не смог бы, охота забрала много сил, поэтому пришлось быстро искать выход из сложившегося положения. Я сначала попытался отвлечь волков, отбрасывая подальше куски кабана, но волки на это не повелись, им почему-то был нужен именно я.

Молодого волка почти сразу вывел из строя, бросив в него топор, повредил ему лапу и сейчас он скулил в десяти шагах от ручья. Со вторым волком дело обстояло гораздо хуже, это был матёрый зверь, на его теле шрамов было не меньше чем на мне, он просчитывал каждый свой шаг. Оставшись лишь с одним ножом, я тоже не спешил нападать и медленно стал двигаться к кабаньей туше. Рядом с ней лежал обломок моего копья с лезвием от другого ножа. Имея в руках два острых куска стали, можно значительно увеличить шанс на выживание.

Когда до обломка оставалось сделать пару шагов, я прыгнул к нему, но и волк тоже прыгнул. Мы столкнулись в тот момент, когда в моей правой руке оказался обломок копья. Не медля я ударил им в бок волку. Он полученного от удара он вывернулся и в ответ, схватил меня за бок, как раз под правой рукой. От боли я выпустил обломок копья, а потом схватив волка за загривок ударил ножом с другой стороны, потом ещё раз и ещё. Я бил до тех пор, пока его хватка окончательно не ослабла. Из последних сил он попытался схватить меня за горло, но уже не смог дотянуться. Обмякнув волк навалился на меня всем своим весом и умер. Сбросив с себя волчью тушу, с большим трудом смог встать на четвереньки. Бок болел, словно его обожгло раскалённым металлом, от сильной боли темнело в глазах. Приложив ком снега к своей новой ране, направился в дом, нужно было рану промыть и перевязать. Самому тоже помыться не помешало бы, я был весь в крови, как волчьей, так и своей, местами ещё и кабанья осталась.

Как я это всё делал, в памяти не отложилось, единственное что помнил, как отрезал кусок мяса от кабана и жарил над углями. Костёр я развёл сразу, как только вошёл в дом, от него было светло и тепло.

Когда пришёл в сознание, в доме было холодно и темно, сильно хотелось пить. Прилагая неимоверные усилия, добрался до запаса воды, половину из него пролил, но тем что осталось напиться смог. Самочувствие после этого стало немного лучше, даже голова начала нормально соображать. Снова разжёг костёр и при свете от него, осмотрел рану. В одном месте она стала нагнаиваться, но в целом всё было не так плохо, как я думал. Гнойник пришлось вскрыть и ещё раз промыть рану крепким отваром нескольких трав, этот состав Мирайя подсказала. После обработки захотел, есть и, закутавшись в заячье одеяло, пошёл за мясом.

За дверью была ночь, туши кабана и волка лежали там, где я их оставил. За несколько часов они успели промёрзнуть до состояния куска льда. Второго волка, подраненного мной, нигде видно не было, чему я был очень рад. Сейчас я был не в состоянии не то чтобы от волка, а даже от белки отбиться.

Отколов кусок мяса от кабаньей туши, вернулся в дом и сразу подвесил его над огнём, пусть будет немного подгоревшим, но съедобным. Пока мясо жарилось, сделал отвар из трав и ягод. Приготовив его, выпил сразу половину, остальное оставил на потом. Меня подтрясывало от поднявшейся температуры тела, решил лечь, основательнее закутавшись в шкуры.

Когда в очередной раз проснулся, в доме опять было холодно и темно, но чувствовал я себя уже гораздо лучше. Рваная рана упорно не желала зарастать и продолжала гноиться в одном месте. Весь бок был синим и опухшим, пришлось опять вскрывать гнойник и вычищать основательнее. Ковырять самого себя ножом было и страшно, и больно.

Мясо, подвешенное несколько часов назад над костром, сейчас было похоже на кусок земли, но внутри оказалось вполне съедобным.

Десять дней я закачивал рану и отъедался мясом кабана. С волка снял шкуру, а его тушку отнёс подальше в лес, иначе ко мне снова могли клыкастые гости прийти. Теперь волчья шкура выполняла роль коврика на полу возле моей кровати из тёсаных брёвен.

Дни стали длиннее, холода постепенно отступали под натиском солнца, светившего всё ярче и ярче с каждым днём. К тому моменту, когда снег начал таять, я достаточно окреп и решил, поохотиться на зайцев. Кабанье мясо уже просто в горло не лезло, правда, его и осталось уже совсем мало. До полудня успел поставил семь ловушек и решив что этого хватит, пошел домой. По дороге назад, наткнулся на окоченевший волчий труп, того самого волка, которому я отрубил лапу. Не смог он выжить, получив такое увечье, волка ведь ноги кормят, а я лишил его одной. Арбалет я вскоре тоже нашёл, он так и остался на том дереве, где я сидел, ожидая появления кабана. Единственное что пока не смог найти - это топор, он сейчас лежал где-то под снегом. До второй половины весны найти его не получится, а жаль, ножом много дров не заготовить.

Время шло, наконец-то пришла долгожданная весна, снег стремительно таял, появилась первая зелёная травка. Нашёлся мой топор, после чего жить мне, стало чуть-чуть легче. Кабанье мясо давно закончилось, а количество зайцев в лесу заметно убавилось моими стараниями. На охоту теперь приходилось уходить всё дальше и дальше от дома. Иногда в лесу видел кабаньи следы, но выйти против этого зверя ещё раз, не отважился, мяса мне пока и так хватало, правда, заячьего. Новых волчьих следов во время походов на охоту, пока не встречал, чему был очень рад. Мне последней встречи с волком хватило с лихвой, шрам от его зубов до сих пор довольно часто напоминал о себе тянущей болью. Одним словом, всё было хорошо, вот только одиночество на меня с каждым днём давило тяжёлым камнем. Когда снег в лесу полностью растаял, я решил, что нужно отправляться на юг. Попытаться в очередной раз найти себе место среди людей, да и с едой там дело должно обстоять гораздо лучше, чем в лесу.

Спрятав свою землянку под кучей срубленных веток и собрав вещи, ещё до восхода солнца я двинулся на юг. Сейчас идти было проще, чем осенью, я уже хорошо умел добывать зверя и голодным остаться, не боялся. Совмещая охоту с отдыхом, я две недели двигался на юг, пока наконец-то вышел к людям. Это был какой-то посёлок, причём довольно большой и расположившийся у перекрёстка нескольких дорог. Я был так рад увидеть людей, что готов был обнять первого встречного, но сдержывал себя чтобы не принаяли за сумасшедшего. Жители посёлка смотрели на меня с опаской, как на дикого зверя. За две недели пути я стал грязным, а суровая жизнь в лесу сделала мой взгляд таким же холодным, какой был у убитого мной волка.

Первое с чего я начал, оказавшись среди людей, решил купить что-нибудь поесть. В посёлке было много мест, где можно было купить обед, так как много кто из жителей зарабатывали на жизнь тем, что кормили путников. Выбрав одно из заведений источающее вкусные запахи, я направился туда, денег у меня было достаточно, сбережения мельника я смог сохранить.

– Ты, прежде чем заказ сделать, сначала деньги покажи, – заявил хозяин заведения. Я достал серебряную монету, заранее приготовленную для оплаты, остальные деньги остались в мешочке за пазухой.

– Вот это уже другое дело, говори, что тебе?

– Кашу, тушёные овощи, половину жареной курицы и отвар из фруктов, – озвучил я то, чего мне сейчас хотелось съесть. Пока мой заказ готовили, я исподтишка наблюдал за людьми, пришедшими сюда тоже поесть, как и я. Судя по их одежде, загару и говору, шесть человек из десяти сидящих в зале, точно были не местными жителями. На меня они смотрели по-разному, кто-то также тайком как и я на них, а кто-то открыто. Взгляды у всех были разными, у кого-то брезгливые, у кого-то равнодушные, а у некоторых заинтересованные. Такими заинтересованными, смотрели на меня чужаки. Я, конечно, тоже был здесь чужим, но от них отличался, как одеждой, так и возрастом. Все они были старше меня почти вдвое и вооружены. У каждого на поясе висел меч или топор, вдобавок у всех как дополнение имелись ножи и не по одному.

Вскоре принесли мой заказ, после чего я на некоторое время забыл обо всём, потому что такую вкуснятину давно не ел. Когда мои тарелки опустели, я увидел, что за столом сижу уже не один. Напротив меня сидел один из шестерых чужаков и тихо посмеивался, наблюдая за тем как я ем.

– Видать давно не ел, если меня даже не заметил, – после его слов, все его друзья дружно и громко засмеялись.

– Так вкусно давно, чаще было, что бог пошлёт, - ответил я, не придумав ничего другого.

– Как-то плохо тебя боги одаривали, не иначе только молодой травой, - сказал подсевший ко мне чужак, намекая на мою худобу. Компания его друзей снова громко засмеялась.

– По-всякому было, от меня-то вам что надо, – я убрал одну руку со стола, чтобы в случае чего, быстро достать нож.

– Тихо-тихо, не делай глупостей парень, у нас нет причин на тебя нападать, мы наоборот, хотим тебе предложить заработать.

– Воровать не буду, - я сразу попытался отказаться от их предложения, потому что, другой работы они мне вряд ли могли предложить.

– Тебе это никто и не предлагает, мы же не бандиты, а искатели древностей. Вчера из похода вернулись, сейчас празднуем и поминаем тех, кто не вернулся. Нас девять было, осталось шесть, для следующего похода нужно команду пополнить. Я вижу, что парень ты хоть и молодой, но судя по шрамам и поведению, постоять за себя умеешь.

– Хотите взять меня в свою команду?

– Точно! Только мы не сейчас пойдём, а где-то, через месяц, когда погода наладится, нам отдохнуть надо. Ну, так, как, пойдёшь с нами?

– Куда пойдём и что искать будем?

– Хм, соображаешь ты тоже быстро и вопросы нужные задаёшь. Куда, мы пока не решили, а что искать будем, тоже не знаем, что найдём то и наше.

– Ваше или и моё тоже?

– И твоё тоже, мы всё делим поровну. Сейчас я на тебя наседать с ответом не буду, захочешь с нами, сам нас найдёшь, мы до похода в этом посёлке сидеть будем, - ответил чужак и встал, собираясь уйти, но я его остановил.

– А кого мне искать-то?

– Рона Блудного Пса, меня тут все знают, а это мои ребята, потом тебя с ними познакомлю.

Командир Рон ушёл, и вся его команда сразу забыла обо мне, продолжив отмечать своё возвращение. Если судить по тому, что у них было на столе из еды и питья, деньги у них водились в достаточном количестве, чтобы нормально жить. Поход за древними артефактами меня заинтересовал, жить в лесу как зверь, мне уже надоело, хотелось заиметь нормальный дом и есть нормальную еду. Я уже был согласен отправиться с ними куда угодно, но прежде решил, навестить родню. Не то чтобы я по ним скучал, просто хотелось прояснить ситуацию, вдруг я в розыске и на меня объявлена охота. Охотники за головами во всех королевствах имелись, отловом или уничтожением преступников, они очень неплохо зарабатывали себе на жизнь.

Ещё немного посидев в зале, я отправился на поиски комнаты и новой одежды. Искать долго не пришлось, комнату снял на втором этаже дома, стоявшего напротив этой таверны. Одежду нашёл там же, только на первом этаже. Тут была лавка, в которой она и продавалась, как новая, так и поношенная.

Поднявшись в комнату, первым делом решил, смыть с себя грязь. Заказал несколько вёдер горячей воды и большое корыто, разумеется, тоже, не из ведра же мыться.

В воде отмокал долго, пока с меня вся грязь не сошла, вылез только когда вода, уже совсем остыла. Купленная мною слегка поношенная одежда, отлично подошла по размеру, словно её шили специально для меня. Серебряную монету за неё вначале было жаль отдавать, но сейчас, увидев себя о серебре уже не жалел. Ещё одну я отдал за солдатские сапоги со шнуровкой для крепления поножей. Для полного приведения себя в нормальный вид, оставалось подстричь волосы, они у меня отросли ниже плеч. Собрался отрезать их ножом, но, когда за них взялся, замер от удивления. Мои когда-то тёмные волосы, частично окрасились естественным образом, то есть поседели. Я раньше этого не замечал, под грязью было не видно, а сейчас, когда их отмыл, они показались во всей своей красе. С одной стороны, было даже красиво, но с другой, мне же всего четырнадцать лет, рановато как-то голова стала светлеть. Я не стал их отрезать, а перетянул кожаным шнурком, изобразив конский хвост. Оставшееся время до наступления темноты, гулял по посёлку, смотрел на то, как тут люди живут. Ничего нового не увидел, всё точно так же, как и на севере, только дома тут больше. Зима в этих местах не очень холодная и топить печь два раза в день как в Терноле, не нужно, хватает и одного раза.

Перед тем как отправиться спать, зашёл поужинать в ту же таверну, где обедал. Команда искателей древностей ещё была здесь, уже изрядно опьяневшая к моменту моего второго появления.

– Ооо, ты посмотри, как наш будущий друг приоделся, даже не узнал сразу, – Рон стукнул пустой кружкой по столу и показал на меня.

– Даже волосы в хвост стянул, только хвост у него слегка седой, как у волка! – высказался кто-то.

– Да, какой из него волк, так, волчонок ещё, - добавил кто-то другой сиплым голосом.

– Звать-то тебя как, волчонок? – спросил Рон, покосившись на хозяина таверны.

– Кирит.

– Что, просто Кирит и всё? – Рону одного имени показалось мало.

– Да, просто Кирит, - ответил я и подошёл к хозяину, чтобы попросить ужин с собой, а не есть его здесь, под наблюдением пьяных искателей древности.

– Ну и ладно, не хочешь не говори, будешь тогда Кирит Волчонок.

Рон ещё много чего потом говорил, только обращался уже не ко мне, а к своим товарищам. Некоторые из этих товарищей его сейчас просто не понимали, после того количества выпитого они сами себя уже кажется не понимали. Получив свой ужин, я быстро покинул это заведение и вскоре уже был в снятой мною комнате.

Поужинав в спокойной обстановке, завалился спать, но как не пытался, в эту ночь на новом месте я так и не заснул. Дождавшись рассвета, отправился в Тернол, не пешком, конечно, а примкнул к обозу, идущему на север Эйвенхарда. Они в начале меня не хотели с собой брать, но когда я заплатил один серебряный просто за то, чтобы идти рядом, взяли. Правда, азяли с условием, что буду помогать во всём, в том числе и с охраной обоза. На мой возраст всем было плевать, главное, чтобы я мог держать в руках оружие, а я мог, мой нож и топор за поясом об этом прямо говорили.

Первый день пути, со мной почти никто не разговаривал, ко мне присматривались, мало ли, вдруг я бандит какой-нибудь. На второй день стали задавать вопросы; кто я, откуда, зачем иду на север? Я отвечал коротко и уклончиво, а иногда просто врал. Соврал, сказав, что в Терноле живёт мой дядя, иду туда чтобы его навестить. О моей семье они, можно сказать, ничего и не спрашивали, никому до этого не было дела. В нашем мире и в десять лет дети жили одни, лишившись родителей по какой-нибудь причине, правда, выживали из них немногие. Девочек в четырнадцать-пятнадцать лет старались выдать замуж, чтобы избавиться от лишних ртов, потому что эти рты могли прибавиться в любой момент. Девушку могли изнасиловать где-нибудь в подворотне или обманом заманить в постель.

До Тернола обоз должен был добраться только через две недели, что было достаточно долго, но мне было на это плевать, главное что иду не один. Продав там свой товар, торговцы закупят новый и потом отправятся обратно. С севера на юг торговцы везли, меха, шерсть и оружие, в основном луки, они там стоили меньше чем на юге, а качество было не хуже. На север везли сушеные фрукты, сладости и прочую мелочь.

Дорога до родного города мне ничем особо интересным не запомнилась, мы шли, останавливались на привал и снова шли. К концу пути обозники ко мне привыкли и уже нормально со мной разговаривали. Один из охранников обоза вообще стал относиться ко мне, как к родному сыну. Он много рассказывал о том, что и как делать, чтобы выжить в нашем мире и даже взялся учить владению мечом. Судя, по его словам, у меня неплохо получалось, но была одна проблема. Когда я сражался, я не видел, что происходит вокруг меня и проигрывал. Нападали на меня неожиданно и с разных сторон, а я этого не видел. Тренировались во время привалов не только мы с Эридом, так звали опытного воина, который взялся меня учить. Остальные охранники тоже оттачивали своё мастерство, вот как раз от них-то мне и доставалось всё время.

– Ты всегда должен видеть, что происходит вокруг, словно у тебя и на затылке тоже есть глаза, - повторял Эрид каждый раз, когда я получал удар в спину. Если бы мы тренировались с настоящими мечами, меня бы давно уже убили, а так, я только синяки получал от ударов палкой. С тренировками две недели пролетели незаметно, когда доехали, я даже не сразу понял, что стою перед городскими воротами.

В Тернол мы вошли все вместе, после чего я решил, идти по своим делам, а обозники по своим. Город за два прошедших года совсем не изменился, люди остались такими же угрюмыми как раньше. К счастью меня никто из стражников у ворот не узнал, видимо я за это время сильно изменился.

– Кирит, ты если надумаешь возвращаться, будем только рады твоей компании. Найдёшь нас за городом у реки. Мы там пару дней будем сидеть, пока торговцы новый товар закупают, - намекнул мне Эрид. Надёжный человек был всегда им нужен, а я уже почти своим для них стал. – Вот, держи, подарок тебе, - он протянул мне наручи, - мне они маловаты стали.

Подарок был неожиданным, я даже не знал, что сказать кроме благодарности. Эрида окрикнули, чтобы не отстал от сопровождения и на этом мы с ним расстались. Наручи я сразу же надел, не поверх рукавов, а под них, чтобы невидны были. Обоз в город прибыл уже поздно вечером, мне нужно было успеть найти комнату. Ещё не мешало бы узнать, что сейчас происходит дома и в лавке отца. Идти туда сразу не захотел, решил вначале понаблюдать за домом.

Наблюдать решил с чердака соседнего дома, оттуда всё было хорошо видно. Старый дед живущий в этом доме, слышал и видел уже плохо, да и бабка его была ничуть не лучше, так что они могут даже и не узнать, что на чердаке появился постоялец.

Я просидел на чердаке до полуночи, за это время ни в лавку, ни домой, так никто и не пришёл. Было ощущение, что дом был вообще брошен, так как я даже не услышал шума, поднятого курами или козами, после того, как попал камнем в стену сарая. Подождав ещё немного, решил сходить и осмотреть дом изнутри.

Обстановка в доме слегка изменилась за время моего отсутствия. Часть мебели исчезла, а то, что осталось, было всё грязное, словно специально не чистили два года, дожидаясь того, что этим займусь я, когда вернусь. Поднявшись на второй этаж, я вошёл в комнату отца и сразу же открыл сундук. Вещей в нём стало меньше, но портрет мамы был тут, и я его забрал. Потом прошёлся по всему дому, стараясь определить, живёт здесь кто-то или нет. Судя по ещё не засохшему куску хлеба на столе, хозяин тут есть, правда, не ясно кто он. Оставаться здесь на ночь я не хотел, мне почему-то всё здесь стало чужим, да и находиться здесь, было как-то неприятно. Перед тем как уйти, заглянул в сарай. Он оказался абсолютно пустым, там не было ни кур, ни коз, ни свиньи, в нём вообще ничего не было, кроме небольшой стопки дров в углу.

Для ночлега пришлось искать другое место, лезть обратно на соседский чердак не хотелось, там было много пыли. Медленно шагая по ночной, тёмной улице, я шёл в сторону ближайшего постоялого двора, собираясь снять там комнату. Через некоторое время остановился, так как из-за угла навстречу мне, вышли два человека, с явным намерением меня ограбить. В темноте я не видел их лиц, да и не до этого было, они напали, молча, как голодные волки, вот только не добились того, чего хотели, путник оказался не так прост. От серьёзных ран меня спасли подаренные Эридом наручи и его слова о том, чтобы я всегда видел, что происходит вокруг. Приняв первые удары на стальные наручи, я ударил в ответ. Ночные грабители этого не ожидали и теперь один из них, лежал на земле с перерезанным горлом и захлёбывался собственной кровью. Его товарищ по ремеслу подумал, что это произошло случайно, и напал на меня снова. Сейчас он действовал более осторожно, но не учёл одного маленького преимущества с моей стороны, наличие у меня топора. Ночной бой закончился быстро, я победил, не получив ни одного пореза. Прежде чем уйти от этого места подальше, обыскал трупы, но ничего не нашёл. Их ножи брать не стал, не нужны они мне, к тому же они были довольно низкого качества, даже продать не получится. После двойного убийства, мне нужно было срочно уходить из города и как можно дальше. Встречу с отцом и братом пришлось, отложить на неопределённое время, убийство быстро свяжут с моим появлением и это будет уже не клевета.

Способов выбраться из города минуя ворота, было несколько, местные мальчишки иногда ради озорства ими пользовались. Я об этом хорошо знал, так как пару раз тоже выбирался за городскую стену по подземному водостоку. Вход туда нашёл без проблем и спустя некоторое время уже увидел свет от костра охранников обоза.

– А, это ты, ну и как там твой дядя? – Эрид сразу заметил, что со мной что-то не так, но виду не подал.

– Уехал он отсюда, а я не знал, - соврал я, стараясь не смотреть ему в глаза.

– Садись ближе к огню, ночи сейчас ещё холодные, особенно здесь, на севере Эйвенхарда.

Я сел на бревно, лежащее здесь уже несколько лет, и протянул руки к огню. Мои руки немного дрожали, пришлось их соединить вместе, чтобы не так явно видно было.

– Держи, - Эрид протянул мне моток ниток и иголку, - рукав зашить нужно.

Я посмотрел на рукав и только сейчас заметил, что он разрезан и сквозь разрез, стал виден металический блеск наруча.

– Спасибо.

– Не за что, надеюсь, что прав ты был, - Эрид обо всём догадался и после моего утвердительного кивка, больше вопросов не задавал.

Глава 4
Утром к охранникам обоза пришли стражники, они искали убийцу, но не среди этих охранников. К ним они пришли для того, чтобы спросить, не видели ли они тут подозрительных людей.

– А кого убили-то? – спросил Эрид, покосившись на меня.

– Парочку грабителей кто-то прихлопнул. Нам не то чтобы их жалко, виселица по ним давно тосковала, но вы же сами понимаете, убийцу мы искать должны. По крайней мере, первые пару дней, так сказать, для отчёта, – пояснил стражник.

Через некоторое время стражники ушли и Эрид отозвал меня в сторону, чтобы узнать, что же всё-таки произошло в городе.

– Ничего особенного, я шёл по улице, уже темно было, появились двое, хотели меня убить. Что потом было вы и так уже знаете, – коротко рассказал я, не отводя глаз.

– Хочешь сказать, что ты один убил двоих сразу?

– Ну, да, они же не ожидали, что у меня тоже нож есть и ещё топор. А ещё я первым ударил, зачем ждать, когда в меня станут ржавым ножом тыкать.

Эрид после моего пояснения как-то странно на меня посмотрел, не злясь, а как бы прикидывая, на что я вообще способен. Я тоже смотрел на него, ожидая хоть какого-нибудь действия, вплоть до нападения. Ничего такого плохого не произошло, он потом лишь тяжело вздохнул и сказал.

– Тебе сейчас всего четырнадцать, ты выходишь против двоих и побеждаешь. Я даже не могу представить, насколько ты станешь опасен, когда тебе исполнится, так скажем лет двадцать пять.

– Почему сразу опасен, я же только защищаюсь, - я его не понял. – Я говорю о том, что в бою ты очень опасным противником будешь, не в жизни.

Он больше ничего не сказал, потому что торговцы появились. Они купили в Терноле то, что хотели и привезли этот товар сюда, под охрану отряда Эрида. В самом городе с товаром они ночевать не захотели, за сохранность товара стражники брали дополнительную оплату, даже если имелась своя охрана. Одним словом, всё было запутано, и платить никто никому не хотел. Я этим вопросом никогда раньше не интересовался и сейчас с расспросами тоже не лез, придёт время, всё узнаю.

Несмотря на то, что Эрид узнал о том, что я сделал, он не прогнал меня, и я вместе с обозом отправился обратно на юг. Учить меня, он тоже не перестал, вот только учил уже по-другому. На меня надевали лёгкий кожаный доспех и шлем, после чего поединок проходил в полную силу, но вместо мечей по-прежнему оставались палки. Мне стало гораздо сложнее отбиваться от нападающих на меня охранников, ведь они теперь меня не жалели. Сам Эрид стал реже участвовать в учебных поединках, он лишь подсказывал, что и как мне делать, чтобы победить. Успехи у меня были, но я уже стал жалеть о том, что согласился на обучение. Учиться, стрелять из лука было легче, меня Мирайя хотя бы не била в процессе обучения.

Через несколько дней обоз остановился на привал на берегу реки, где все решили смыть с себя грязь. Я тоже от этого не отказался, но прежде чем снять одежду, отошёл подальше и от самих обозников, и от охранников. Свои шрамы я никому из них показывать не хотел, потому что вопросов потом будет много. Плескался в чистой воде на мелководье долго, а когда вышел на берег, увидел Эрида. Он сидел на трухлявом пне возле моей одежды и наблюдал за мной.

– Ты забыл, чему я тебя учил?

– О чём забыл? – я стоял напротив него и не понимал, о чём он говорит.

– Ты всегда должен видеть всё, что происходит вокруг. Даже когда моешься или сидишь в кустах со спущенными штанами, у тебя должен быть под рукой либо меч, либо нож. А что если бы вместо меня тут сейчас сидел кто-нибудь другой? Тебя чтобы ограбить, даже убивать не пришлось бы, если только чтоб не кричал потом на весь лес, что тебя ограбили. Ладно, одевайся, обедать пора.

Я, понурив голову, стал натягивать на мокрое тело штаны, стараясь не поворачиваться к Эриду спиной, но это было уже бессмысленно, он видел все мои шрамы.

– О шрамах на спине спрашивать не буду, а вот о том, откуда такой шрам на боку хотелось бы узнать, - он продолжал сидеть, ожидая, когда я оденусь полностью.

– С волком мясо делили, - коротко попытался пояснить я и надел рубаху, скрыв под ней свои шрамы.

– И как много этого мяса было?

– Кабан.

– Ты пытался у волка кабана отобрать? – удивился Эрид моему поступку.

– Нет, это он, вернее они, пытались отнять, - я надел сапоги и был готов идти на обед.

– Отняли?

– Нет, это была моя добыча, правда, драка была не совсем за мясо, они вначале хотели меня убить, а уже потом мясо забрать.

Ответив, я направился к нашей стоянке, рассказывать что-то о себе и своей жизни, мне не хотелось. За последние два года в моей жизни ничего хорошего не было, если не считать встречи с Мирайей.

Эрид до вечера у меня больше ничего не спрашивал, он видел, что я не настроен на разговор. Сегодня он даже отменил наши занятия, позволив всем нормально отдохнуть. Он и сам сегодня был каким-то уставшим, словно весь день носил на плечах мешок с зерном.

Торговцы на следующий день собирались, свернуть с королевского тракта и направиться на юго-восток Эйвенхарда. Часть из товара они планировали продать в небольшом городке под странным названием Кубар, и только после этого идти прямиком на юг, в город Нарок.

Ночь прошла спокойно, мне даже выделили для сна место в одном из фургонов. В этом фургоне торговцы везли меха и два десятка луков со стрелами, одним словом я на эту ночь стал для этого товара дополнительной охраной. На рассвете, когда туман ещё не рассеялся, на нас напали разбойники. Дежуривший у костра воин, успел поднять шум, перед тем как упасть замертво сразу с двумя арбалетными болтами в груди. У меня при себе был только нож, топор я оставил у костра, им дрова для рубили. Звуки боя быстро нарастали, вскоре послышался звон мечей и крики первых раненых.

Лезть на меч с ножом, я посчитал глупостью и открыл сундук, где лежали луки со стрелами. Натянув тетиву и прихватив связку стрел, выскочил из фургона и замер, не понимая, что происходит. С разных сторон от костра стояли двое, Эрид с окровавленным мечом в руке и неизвестный мне человек, у которого вместо меча был пастуший кнут. Они стояли, смотрели друг на друга и улыбались, а через мгновенье вступили в бой только уже на стороны охраны обоза.

Эриду моя помощь была не нужна, поэтому я решил, помочь другим воинам из его отряда. Стрелял быстро и достаточно метко, в следствии чего разбойники вскоре закончились. Эрид увидев, кто стрелял, не мог понять, мерещится ему это или нет, а его друг с кнутом вообще застыл на месте, ожидая, что и его сейчас настигнет летящая смерть. В ста шагах за их спинами из тумана вышел человек с арбалетом в руках и стал прицеливаться. В кого он хотел выстрелить, я не знал, поэтому решил спасти всех, кто сейчас остался стоять.

– Ложись! – крикнул я и выстрелил в арбалетчика. Как неудивительно, но я в него попал, а ведь хотел, всего лишь помешать ему, точно выстрелить. Через некоторое время все, кто после моего крика упал, встали и удивлённо посмотрели на меня.

– Эрид, кто этот парень? – спросил человек с кнутом.

– Это Кирит, мой случайный ученик, - ответил Эрид и, вытерев пучком травы лезвие, убрал меч в ножны.

– Ты же не лучник, ты мечник, не мог ты научить его так стрелять, - человек с кнутом непонимающе смотрел то на Эрида, то на меня.

– А я этому его и не учил, и сейчас очень хочу узнать, кто тот мастер лучник, научивший его этой технике стрельбы, - Эрид направился ко мне и по его взгляду я понял, что на его вопрос буду просто обязан ответить честно. Пока он подходил, я стал оправдываться.

– Да, чего тут, здесь же всего полсотни шагов, любой попадёт.

– Ты мне зубы не заговаривай, мне про тех, кто тут лежит, дела нет, а вот о том арбалетчике со стрелой в глазу, хотел бы узнать подробнее. Не каждый за двести шагов в тумане в глаз сможет попасть. Говори, кто тебя учил, врать не советую, я эту технику стрельбы уже лет пятнадцать не видел, - Эрид подошёл ко мне и подставил кулак к моему носу.

– Был один добрый человек, только нам расстаться пришлось, потому что ей пришлось быстро уходить, - промямлил я, отодвигаясь от кулака.

– Ты сказал ей? – взгляд Эрида стал ещё более суровым, и он схватил меня за шиворот. – Кто она, как её звали, где вы встретились и куда она пошла?

– Её звали Мирайя, она меня вылечила после того, как я пятнадцать ударов плетью получил за кражу рыбы на рынке Карамаша, - выдавил я из ставшего сухим горла. Поведение Эрида после моих слов стало странным, его лицо сначала вытянулось от удивления, а потом он стал смеяться как сумасшедший. Человек с кнутом тоже стал смеяться, но не так странно, как Эрид, он просто смеялся, как обычный человек.

– Ну, что Эрид, похоже, жизнь налаживается, - сквозь смех сказал человек с кнутом.

– Ты прав Гур, умирать нам ещё рано, и я, кажется, знаю, где её искать, - Эрид как-то по-доброму взглянул на меня и потрепал меня за волосы.

– Вы её знаете? – спросил я, опасаясь того, что раскрыл тайну лучницы.

– Ещё бы он её не знал, это его жена, он думал, что она погибла, - пояснил Гур.

– А вы кто? – спросил я у Гура, но ответил мне Эрид.

– Это Гур Дарит по прозвищу Пастух, наверное, единственный на этом свете человек который своим кнутом может, голову снять с плеч. Он даже стрелу в полёте им сбивает.

– Это получается, что вы бывшие воины Нотингера? – осторожно спросил я.

– Тсс, тихо ты, молчи об этом, иначе беду накличешь, - Эрид приложил палец к губам и посмотрел по сторонам.

До полудня торговцы и охранники занимались обработкой ран и похоронами своих товарищей. Отряд Эрида потерял троих, но приобрёл одного нового воина - Гура Дарита по прозвищу пастух. Из рассказов самого Гура, после войны он был вынужден прятаться, и в итоге получилось так, что он примкнул к разбойникам. Сейчас встретив своего старого друга Эрида, Гур решил, вновь изменить жизнь, ведь теперь с помощью друга это стало сделать проще.

Вечером во время очередного привала, Эрид подарил мне меч, он принадлежал погибшему воину и сейчас остался без хозяина. Меч был хороший, с мечами напавших на нас разбойников даже сравнивать не стоило, у них были какие-то кривые и ржавые поделки пьяного кузнеца. Честно говоря, я бы предпочёл, получить лук в награду, но торговцы оказались жадными и за защиту их жизней и товара, мне досталась лишь одна серебряная монета.

За остаток пути до города Кубар, я учился держать в руках настоящий меч, и учили меня теперь уже два учителя, к обучению подключился Гур. Он взялся учить меня сражаться своим боевым кнутом, но получалось у меня совсем плохо, я бы даже сказал, что вообще не получалось. Кончик кнута попадал куда угодно, но только не в мишень.

– Да ладно тебе расстраиваться-то, я тоже не сразу с ним подружился, - подбадривал меня Гур и продолжал показывать, как надо бить. Эрид в это время следил за моими потугами в обучении и о чём-то напряжённо думал. Обычно он не был таким задумчивым, но, когда мы добрались до Кубара, его словно подменили. Эрид вместе с Гуром часто отходили подальше от стоянки обоза и подолгу разговаривали, даже спорили, размахивая при этом руками.

Город Кубар мне не понравился, он был каким-то грязным и мрачным, жителей в нём было не очень много, на первый взгляд не больше двух тысяч. Основным занятием жителей была охота и ловля рыбы, часть из добытого охотой они оставляли себе, а всё остальное отправляли в столицу. Главой города был барон Нидмот, по словам Эрида человек мерзкий во всех отношениях. Поэтому Эрид со своим отрядом предпочитал в сам город не входить, чтобы не раздражать барона и его воинов своим видом. К торговцам отношение в городе было нормальным, а вот охрану обозов здесь не любили, причём это касалось не только отряда Эрида, а всех охранников, сопровождающих обозы.

Спустя два дня, обоз снова тронулся в путь, следующей и конечной остановкой должен был стать Карамаш. Я с ними в этот город ехать не собирался, мне нужно будет уйти от них где-то в середине пути. Меня должны ждать искатели древностей, я планировал с ними отправиться в мёртвые земли. В какие земли точно не знал, я вообще о мёртвых землях мало что знал. Слышал, что есть такие и много, но больше всего слышал только о пустоши Пасатора. Это была самая большая пустошь из всех, что были и она самая опасная.

– Кирит, нам бы хотелось взять тебя с собой, но мы не можем, - во время последнего привала, после которого я собрался уходить, ко мне подсел Эрид, чтобы поговорить. – Мы на некоторое время забросим сопровождение обозов, сам понимаешь, мне кое-кого найти нужно. Как только всё проясниться, я дам о себе знать. В Карамаше есть оружейная лавка, хозяина зовут Родрик Безногий, потому что правой ноги у него нет, загляни к нему через пару месяцев. Думаю, что к этому времени я успею ему шепнуть на ухо, где нас искать. Придёшь к нему и спросишь где найти пару острых мечей для того, чтобы побриться. Всё запомнил? Ну, тогда до встречи, - Эрид обнял меня как родного сына.

– Да, запомнил, обязательно к нему загляну, после э, ну, через пару месяцев, - рассказывать Эриду о том, что собираюсь искать сокровища, я не хотел, он к искателям относился как к дуракам, ищущим, где бы с жизнью расстаться интересней. Гур со мной тоже попрощался, пожав руку как способному ученику, несмотря на то, что я работать с кнутом так и не научился.

Взобравшись на вершину холма, я потом ещё долго смотрел вслед плетущемуся по старой дороге обозу. В этом обозе остались те, кто относился ко мне как равному. Вскоре обоз скрылся за очередным поворотом, а я отправился в посёлок, на встречу с Роном Псом. Как назывался этот посёлок, я забыл узнать, перед тем как его покинуть и сейчас, шёл наугад, выбрав направление приблизительно.

За несколько часов меч в ножнах на моём поясе отбил мне ногу так, что просто дотронуться до неё было больно. Меч мне честно говоря мешал, к нему нужно было привыкать постепенно, а не так как я. Драться им немного научился, а вот носить его с собой постоянно, мне раньше не доводилось. Вскоре я его просто отстегнул от пояса и понёс в руках, в заплечный мешок убирать не хотелось, вдруг он срочно понадобится.

Выбранное мною направление, оказалось верным и через два дня, я добрался до посёлка. Оказавшись там, наконец-то узнал, как назывался этот посёлок. Назывался он почему-то «Пристань», несмотря на то, что тут не было ни реки, ни озера, и ни моря. Такое название он видимо получил из-за того, что тут часто останавливались путники. Искать Рона решил начать с постоялого двора, в котором он месяц назад снимал комнату.

Рона там не было, но хозяин постоялого двора сказал, что он вскоре появиться. Решив, подождать, снял здесь комнату, чтобы не проморгать появление Рона. Пока его ждал, обошёл все лавки в посёлке, и в одной из них купил себе доспех, потратил на него почти все свои деньги, в моём кошеле остался лишь один последний серебряный кругляш. Несмотря ни на что, доспехом я был доволен, кожаный, с нашитыми поверх стальными пластинами, он мало весил и не стеснял движения. На спине имелось крепление для ножен, чтобы меч носить не на боку, а за спиной. К доспеху прилагались поножи и наплечники, шлем продавался отдельно, на него у меня не хватило денег.

Рон появился в обеденном зале постоялого двора на третий день, вместе со своим уменьшившимся отрядом. Пополнения в его отряде я не заметил, видимо желающих, отправиться с ними в мёртвые земли, не нашлось. Понаблюдав за ними некоторое время, решил подойти и узнать, собираются они куда-нибудь идти или уже нет.

– О, волчонок появился! – воскликнул Рон, увидев меня.

– Ну, не такой уж он сейчас и волчонок, это уже молодой волк, у него даже меч за спиной имеется, - высказал своё мнение товарищ Рона со сломанным носом, после чего заржал. Команда Рона его в этом поддержала, включая и самого Рона. – Ты волчонок с мечом-то аккуратнее будь, можно ведь и порезаться ненароком, ха, ха, - добавил бородатый мужик и бросил в меня надкусанным яблоком. Я поймал яблоко и со всей силы бросил его обратно бородачу. В отличие от меня, он яблоко поймать не смог, и оно попало ему точно в лоб, разлетевшись после попадания своей светлой мякотью по всему залу. Меч появился в моей руке даже раньше, чем они успели понять, что произошло.

– Сидеть!!! – закричал хозяин постоялого двора и достал из-под прилавка уже заряженный арбалет. – Борода, ты мои порядки знаешь, за драку с зачинщика штраф в размере одной серебряной короны.

– А причём тут я? Это он оружие достал, – бородач держался за ушибленный лоб и показывал на меня.

– А кто в него яблоком бросил, я что ли? Гони монету!

Бородатый искатель древностей хотел что-то ответить, но Рон его остановил, усадив на место.

– Дортан, у нас нет тут никакой драки, ты нам даже поспорить между собой не даёшь. У меня новая команда, не привыкли они ещё друг к другу. К тому же, у Кирита сегодня явно день не самый лучший, не сдержался он, - оправдался Рон перед хозяином, чтобы не платить штраф. Скорее всего, у бородача денег не было, и платить пришлось бы Рону, одолжив товарищу деньги в долг, а этот долг потом ему смогут отдать явно нескоро. – Кирит, ты бы меч-то убрал. Шон просто пошутил так, не совсем удачно, - сказал Рон и отписал бородатому Шону звонкий подзатыльник. – Присоединяйся, мы тут как раз решаем, куда идти в этот раз.

Убрав меч, я присел к ним за стол. На столе, посреди пустых кружек лежала карта, нарисованная на лоскуте светлой кожи.

– Я так понимаю, что в команду я принят? – уточнил я на всякий случай.

– Ещё бы такого парня и не принять, вон, как Шону в лоб заехал, у него до сих пор глаза на место никак не встанут, - ответил Рон, незаметно подмигнув мне. Сам Шон сидел нахмурившись, и молчал, растирая ладонью и без того уже красный от удара лоб. Ещё двоих искателей из отряда Рона звали Керк и Данран, они были двоюродными братьями и оба всё время молчали.

Дальше в течение некоторого времени, Рон показывал на карте, куда нам предстоит идти и рассказывал, что нас там может ожидать. Судя по количеству всевозможных жутко опасных монстров, в Паучий каньон нам лезть, вообще не стоило. Рону, конечно же, не поверили в его россказни, но, когда он достал из своего мешка книгу и открыл первую страницу, все сразу поверили. Книга была старой и скорее всего очень дорогой, называлась она «Жители пустошей». На каждой её странице был нарисован монстр с его кратким описанием под рисунком. Кого там только не было - пауки разных видов и размеров, змеи, уродливые волки и даже птицы без перьев, но с острыми как наконечник копья клювами. Все эти монстры в сравнение не шли по своей опасности с «Песчаником». Название было простое, а тварь оказалась самая опасная из всех, потому что ни нарисовать её, ни описать, не смогли. Всё что о нём было известно – это то, что он не видим, а когти у него острые как хорошие ножи. Обнаружить его можно было по поднятой с земли пыли или движение песка когда он передвигался, а передвигался он очень быстро, не каждый от него убежать сможет.

– А когда мы туда пойдём? – задал я интересующий меня вопрос, так как денег у меня осталось мало, а за комнату приходилось платить.

– Дождёмся ещё одного человека, который тоже решил посмотреть на Паучий каньон, и сразу в путь. До границы королевства три дня пути, пойдём пешком, лошадей там негде оставить, а в каньоне они долго не протянут, - пояснил Рон и сложил карту. – Для похода всем нужно запастись провиантом, только не увлекайтесь, на собственном горбу всё нести придётся.

Посидев с командой искателей ещё немного, я отправился на рынок, закупать крупу, соль и флягу для воды. После всего купленного, денег у меня осталось всего двадцать медяков, грубо говоря, их осталось на полтора дня проживания на постоялом дворе. Если тот человек, о котором говорил Рон, задержится, ночевать мне потом придётся на улице. С такими мыслями я вошёл в обеденный зал и увидел того, кого мы ждали. Новый член отряда оказался не совсем человеком, в нём текла кровь орка, совсем немного, но это было видно. Я несколько раз видел таких людей, как у нас в Терноле, так и на королевском тракте. Честно сказать, их все недолюбливали, считая уродами. Как по мне, так ничего уродливого в них не было, ну, может быть, нижняя челюсть немного выступала вперёд, и цвет кожи был темнее, по сравнению с обычными людьми.

– А вот и наш Кирит-волк, - крикнул Рон, показывая на меня. – Знакомься – это Рабор, наш новый друг, - представил он мне нового члена отряда. Рабор поднялся со скамьи и протянул мне руку, я без всякой неприязни её пожал и посмотрел ему в глаза. Он смотрел на меня сначала удивлённо, а потом с благодарностью, видимо не каждый уважал его настолько, чтобы руку пожать.

На следующее утро мы отправились в Паучий каньон, шли быстро и не по дорогам, а напрямик. К концу дня мой заплечный мешок, по моим ощущениям, стал тяжелее раза в три и стал пригибать меня к земле всё сильнее и сильнее. Команду – стой, привал! - я ждал уже несколько часов и когда её услышал, сразу же сбросил мешок с плеч. После этого у меня словно крылья за спиной появились, я даже ходил подпрыгивая, не чувствуя своего нормального веса.

Ночью дежурили по очереди и по одному, так как мы ещё находились на территории Эйвенхарда, а монстры тут не водятся. В каньоне дежурить будем по двое и сидеть спинами друг к другу, чтобы видеть всё вокруг.

Ночь прошла спокойно, я даже выспаться смог. В таком тяжёлом режиме передвижения, то есть с короткими остановками, мы шли ещё два дня. Вечером второго дня добрались до пограничной заставы, здесь территория Эйвенхарда заканчивалась.

Честно говоря, я вначале думал, что на холме находится брошенная башня, а не застава. Как позже выяснилось, тут находился пограничный отряд из десяти человек.

– Рон, а почему мы не остановимся на ночлег на этой заставе, ведь там безопаснее? – спросил я, увидев, что наш командир направляется мимо заставы, прямиком к границе.

– Они не пускают к себе чужаков, у них даже лошадей оставить не получится, другие искатели пробовали уже. Заразы они боятся, вдруг мы им чуму принесём, застава потом вымрет под корень.

Территория королевства заканчивалась обрывом, с высоты которого на большое расстояние просматривались мёртвые земли Паучьего каньона. В эту ночь мы все спали плохо, от любого шороха вскакивали и хватались за оружие. Всему виной был рассказ Рона о том, что иногда сюда забредает какой-нибудь голодный монстр. Монстр на солдат боялся нападать, а вот дворовую животину мог сожрать запросто, особенно если её на ночь за забором заставы оставить.

Утром все были не выспавшимися и злыми, мне казалось, что это не мы сейчас должны монстров бояться, а они нас. С первых же шагов по территории мёртвых земель, мы не выпускали из рук оружие, ждали нападения монстров, но они так и не появлялись до самого вечера. К этому времени все немного успокоились и больше не вздрагивали от каждого громкого звука.

До наступления темноты успели заготовить дров для костра, вокруг было много сухих деревьев которые мы и вырубили практически подчистую. Несмотря на то, что Паучий каньон находился южнее Эйвенхарда, здесь было совсем не жарко, а от сухого воздуха быстро пересыхало горло, поэтому мне постоянно хотелось пить.

Во второй половине ночи мне выпало дежурить, а моим напарником в этом деле стал Рабор. Некоторое время было тихо, мы шёпотом разговаривали ни о чём, лишь бы это помогло не уснуть. Ближе к рассвету где-то совсем недалеко от нашего лагеря завыл зверь. Выл он так тоскливо и протяжно, что от его воя волосы вставали дыбом, после чего хотелось бежать отсюда без оглядки. Все, кто до этого спал, сразу же проснулись и схватились за оружие, ожидая скорого нападения.

– Рон, кто это так воет? – спросил Шон, покачивая своим огромным топором из стороны в сторону.

– Думаю, это пустынный волк, но могу и ошибаться, здесь любой монстр может так выть.

– Там кто-то есть, - Шон кивнул в сторону большого камня, лежащего недалеко от места нашей стоянки.

– Тебе показалось, это ветер мусор гоняет, - успокоил его Рон, посмотрев туда. – Ладно, будем считать, что ночь закончилась, собираемся и идём дальше.

Озираясь по сторонам словно воры, мы быстро собрали вещи и, не выпуская из рук оружие, двинулись дальше. Как только дошли до большого камня, где Шон кого-то видел, на Дартана напала змея. Она выпрыгнула из песка и вцепилась ему в лицо. Прыжок змеи был молниеносный, никто из нас даже не успел на это среагировать. Дартан кричал, пытаясь оторвать её от себя, но у него не получалось, держалась она крепко, попутно стараясь обвить его шею для надёжности. Мы бросились ему помогать, но оторвать странную тварь смогли лишь после того, как разрезали её на части. Дартан вначале вздохнул с облегчением, а потом, резко схватившись за горло, упал. Из его рта пошла пена, а спустя несколько мгновений конвульсивно дёрнувшись несколько раз, он умер. Потеря одного члена отряда на второй день нашего нахождения в мёртвых землях, заставила нас стать ещё осторожнее и более внимательно следить за всем происходящим вокруг.

Похоронив Дартана, наш отряд во главе с Роном Псом двинулся дальше, вглубь мёртвых земель. До самого каньона добрались лишь только в полдень, и как только оказались между двух высоких скал, на нас снова напали. Теперь нападавшими были пустынные волки, это была какая-то странная помесь волка с неизвестным существом. Волки были размером с обычную собаку, не имели шерсти и очень худые, словно их не кормили с самого рождения. Ночью скорее всего выл один из них. Как только они нас увидели, завыл все сразу и бросились на нас.

Первая волчья атака захлебнулась сразу, наткнувшись на нашу острую сталь и потеряв сразу четверых сородичей они отступили. После отступления они нас стали окружать, попутно выискивая слабые места в нашей обороне. Защищая друг друга, мы медленно стали продвигаться вперёд, в сторону узкого прохода между скал, где волки не смогли бы нас окружить.

Когда мы туда дошли, мне показалось, что прошла целая вечность. Пот стекал по лицу и спине, а пальцы онемели от крепкого сжимания рукояти меча. Заплечный мешок хотелось вообще выбросить, чтобы он не мешал и не оттягивал плечи.

Волки шли за нами по этому узкому проходу до вечера, но ещё раз напасть на нас они так и не решились.

– Рон, куда нам теперь? – Шон с наслаждением опустил топор и достал флягу с водой.

– Нужно немного левее взять, где-то в той стороне руины Аркахита, там есть чем поживиться.

– И как далеко нам до него топать?

– Если поторопимся, завтра к вечеру дойдём, - пояснил Рон и, глотнув воды, добавил, - если сможем.

– Кого нам на этот раз ждать в гости? – Шон снова поднял топор.

– Учеров, пауков если не помнишь кто это.

– А, - это такие мохнатые с рожками? – вспомнил Шон.

– Нет, мохнатые это Ротыши, а Учеры лысые и с дополнительной ногой на брюхе, - напомнил Рон.

– Это те, у которых эта нога длинная и гибкая как змея, а на конце острый костяной и ядовитый шип?

– Да, они.

– Если таких тварей будет много, наше дело дрянь, - Шон сплюнул вязкую слюну и достал сухарь, обеденного привала у нас не было и есть хотелось уже просто зверски.

Рон ошибался в своих предсказаниях, на рассвете к нам на огонёк пришли и Ротыши, и Учеры. Хорошо, что за ночь мы смогли отдохнуть, иначе нас задавили бы сразу же. Распределившись на двойки, мы неплохо отражали атаки пауков. Нельзя сказать, что легко было, ведь пауки были совсем не маленькие, некоторые из них были больше собаки. Самыми слабыми оказались Ротыши, они хоть и имели яд, но проворностью не отличались. Другое дело Учеры, быстрые, ловкие и имеющие дополнительную конечность на животе. Конечностью гибкий отросток с острым шипом на конце я бы не назвал, это был скорее язык, которым паук выстреливал и гарпунил добычу, подтягивая потом её ко рту.

Моим напарником опять стал Рабор, у нас с нм хорошо получалось отбиваться от атак монстров паучьего коньона. Ротышей в нападении на нас участвовало раза в три больше чем Учеров, последние почему-то целью выбрали нас с Рабором, игнорируя остальных членов отряда. Возможно что они посчитали нас двоих более опасными, так как за час не смогли даже задеть никого из нас своим отравленным шипом. Они, конечно же, попадали им в цель, то есть в меня, вот только я перед собой выставлял свой мешок, в котором не было жизни. Спустя некоторое время в мешке застряло уже шесть шипов, ловко отрубленных от отростков мной и Рабором. Сам Рабор успевал и спину мне прикрывать, и отростки монстрам рубить.

– Фух, кажется, отбились, - Рабор опустил меч и вытер с лица пот.

– Пока что да, но не думай, что на этом всё, мы ещё до города не добрались, а там их должно быть больше, - Рон отшвырнул ногой от себя ещё конвульсивно дёргающуюся паучью лапу.

До полудня нас оставили в покое, а потом всё повторилось, только к паукам добавились змеи. Сражались с ними долго и к концу этой бойни все получили ранения. К нашему счастью раны у всех оказались лёгкими и не отравленными.

– Интересно сколько их в самом городе на нас может напасть?- сказал Керк, присев на большой и плоский камень. Шон после этих слов уже не хотел идти дальше, бубнил себе под нос, что ему сейчас и деньги-то уже не очень нужны.

– Это пока у тебя в руках нет ничего ценного, добытого в этом городе, - огрызнулся Рон.

– А там это ценное вообще что-нибудь есть или это просто байки, на которые мы купились как малые дети? – Шону этот поход в мёртвые земли перестал нравиться с того момента, как погиб Дартан.

– Я тебя силой сюда не тащил, ты сам захотел, так что перестань ныть и шагай дальше.

Рон упорно двигался вперёд, словно точно знал, куда идти и что там лежит нечто очень ценное. Мы шли за ним, поворачивая то влево, то вправо, петляя по каньону как по лабиринту. Фактически «Паучий каньон» и был лабиринтом, только большим.

Вскоре мы набрели на первые руины, но это был ещё не город, а какое-то большое строение, похожее на разрушенную крепость. Начинало темнеть и лучшего места для ночлега, сейчас уже было не найти. Осмотрев руины и не обнаружив там ни пауков, ни змей, ни ещё каких-либо опасных тварей, разбили лагерь на самом верху развалин. Дров для костра тоже туда натаскали, в основном это были сухие кустарники, большие деревья поблизости не росли.

– Рон, у нас вода кончается, на карте река была, нам бы до неё добраться, - Керк потряс фляжкой с остатком воды.

– Да, была, мы до неё чуть-чуть не дошли, надеюсь, завтра дойдём. Потом идти уже легче будет, - Рон достал карту, теперь она состояла уже из двух половин, какой-то паук постарался и одним ударом разорвал её прямо сквозь мешок. На том месте, где находился город, сейчас была дыра с рваными краями, оторванный кусочек в своём мешке Рон найти так и не смог.

Всю ночь провели, слушая шорохи и доносящиеся издалека завывания какого-то монстра. Судя по вою, монстр был совсем не маленький, намного больше пауков.

– Да, чтоб тебя разорвало, - буркнул Шон после очередного завывания, от которого все просыпались и хватались за оружие. Так продолжалось до самого утра, а с рассветом, никому из нас уже не хотелось идти дальше. Рон настаивал на продолжении похода и добился своего, но лишь только после завтрака, проведённого в тишине, без завывания монстра.

Покинув относительно безопасные руины, через несколько часов мы наконец-то добрались до реки. Здесь смогли пополнить запас воды и даже помыться, но не заходя в воду. Речка оказалась тоже не безопасной, монстров и в ней хватало, начиная от больших пиявок и до хищных рыб длиной с руку. Несмотря на это, на нас никто не нападал со стороны реки, речные монстры не выходили из воды, чтобы найти себе жертву на берегу.

К вечеру впереди показались руины Аркахита, древнего города, покинутого жителями несколько сотен лет назад. Как не удивительно, но на нас за весь день никто не напал.

– Привал до утра, потом начнём поиски, - Рон старался, держать себя в руках, не показывая страха перед предстоящим входом в город. Я не боялся уже встреченных нами пауков, волков и змей, они для меня показались, не такими опасными, как например тот кабан, на которого я охотился в лесу. Пустынные волки от своих лесных собратьев вообще разительно отличались, лесные были вдвое больше и вдвое опаснее.

Чтобы обезопасить себя на ночь, мы влезли на скалу, не на самый верх конечно, а на довольно большой выступ, находящийся на высоте двадцати локтей от земли. Дров для костра туда затащить не получилось, из-за отсутствия таковых поблизости. Эта ночь прошла на удивление спокойно, нам всем даже выспаться удалось.

– Кирит, ты в древних ценностях что-нибудь понимаешь? – шёпотом спросил меня Рабор, проснувшись утром.

– Нет, а что?

– Плохо, придётся всё найденное либо Рону показывать, либо Шону, а мне этого делать не хочется.

– Почему, не доверяешь?

– Ну, и это тоже, - Рабор замолчал, покосившись в сторону остальных членов отряда.

– И так, что мы имеем на данный момент? Перед нами руины Аркахита, там есть много чего ценного, это я вам с уверенностью заявляю, - Рон встал перед нами и показал пальцем на руины.

– А откуда ты знаешь? – недоверчиво спросил Рабор.

– Мне об этом много кто рассказывал, я говорю о тех искателях, что сюда ходили. Ходили сюда многие, правда вернулись далеко не все, а кто вернулся, теперь живут в достатке. Предлагаю всякий хлам не брать, ищем золото, серебро, драгоценные или если повезёт, то магические камни, они очень дорогие. Изделия из звёздного металла тоже берём, оно ценится не меньше чем золото.

– А как определить, что металл этот звёздный? – перебил Рона Керк.

– Он чёрный и не ржавеет, ещё он крепче, чем тот металл, из которого сделаны наши мечи. И вообще, хватит болтать, солнце уже встало, а мы ещё вниз не спустились.

Через некоторое время, спустившись вниз, каждый выбрал для себя направление, после чего мы отправились искать сокровища. Рабор решил идти со мной, шепнув мне на ухо, что так безопаснее, а всё найденное поделим поровну, вне зависимости от того, кто нашёл. Я на это согласился, ведь пока копаешься в сухой земле, спину должен кто-то прикрывать, а Рабор уже не раз это делал. Глядя на нас, Шон и Керк увязались за Роном, не обращая внимания на его недовольство таким положением дела.

Глава 5
– Кирит, как ты думаешь, мы найдём что-нибудь ценное?

– Не знаю, может быть, и найдём, ты Рабор немного не о том сейчас думаешь.

– А о чём я должен думать, по-твоему?

– Как нам выбраться из этого города, а выбираться придётся через три или четыре дня, провизии у нас мало, на большее время не хватит. К тому же Рон нас будет ждать через четыре дня на месте нашей последней стоянки.

– Тебя что, золото совсем не интересует?

– Ну, почему же, мне хотелось бы его заиметь или хотя бы в руках подержать. Я ведь золото только со стороны видел, в виде цепи с медальоном на шее одного богатого вельможи. Он к нам в город за чем-то приезжал, весь такой важный и охранников у него много было.

– Тебе повезло больше чем мне, я настоящее золото вообще никогда не видел, знаю, что оно на бронзу похоже, только цветом немного желтее.

– Это в какой же глуши жить надо, чтобы совсем ничего не видеть?

– Да, я и не рос в глуши, у меня просто детство и юность прошли не совсем хорошо.

– У меня тоже, особенно последние пару лет, но увидеть я успел много чего. Рабор, а ты откуда родом, я такого имени ещё не слышал?

– Откуда, не знаю, мать таскала меня за собой, переезжая из города в город, пока не умерла. Мне тогда семь лет было, и звали меня тогда по-другому, только я уже не помню как. Выбили моё настоящее имя из моей памяти.

– Как это?

– Я думал, ты по имени догадаешься, кто я, но видимо ты тоже в глуши вырос. Моё имя состоит из двух слов, только его немного сократили, для удобства. Первое – Раб, второе – Орк, теперь догадываешься, кем я был? Вот так вот. Я с семи лет в Вуширхоре рабом был, шесть лет ждал подходящего случая чтобы сбежать. Потом война началась, вот перед её окончанием я и сбежал. Не прямо сюда в мёртвые земли, конечно, а в Эйвенхард, меня тут искать уже никто не будет. О своей орчьей крови ничего сказать не могу, думаю, что мою бабку какой-нибудь орк поймал, мамка-то у меня наполовину орчанкой была.

– Да, досталось тебе, моя история в сравнении с твоей более радостной покажется. Я тебе потом как-нибудь расскажу, сейчас не до этого, мы пришли.

Пока разговаривали, дошли до первых крупных развалин давно покинутого города. Когда-то это было большое и, наверное, красивое здание, на его стенах ещё сохранилась искусно выполненная резьба. Долго искать сокровища здесь не стали, тут, судя по оставленным следам, другие искатели всё перерыли за нас и не один раз. Нужно было выбрать для поиска другие руины. Для этой цели мы забрались на самый верх развалин, чтобы с высоты выбрать себе новую цель. Самые хорошо сохранившиеся руины, находились ближе к центру города и, по мнению Рабора, туда ещё не добрались искатели сокровищ. Одним словом, там точно есть чем поживиться.

– Кирит, я вот о чём сейчас подумал. Богатых людей хоронили в семейных склепах и часто вместе с ними в гроб или что там у них вместо него было, клали драгоценности. А ведь среди богатых и воины были, значит там можно оружие найти. Представляешь, сколько стоит древний меч в хорошем состоянии?

– Предлагаешь, могилы грабить?

– А почему бы и нет? Это проще чем камни с песком перетаскивать с одного места на другое. К тому же, я знаю, где ближайший к нам склеп находится, я его сразу приметил.

– А проклятий не боишься?

– Некоторым могилам больше тысячи лет, какие могут быть проклятья спустя столько времени. Идём, пока туда ещё кто-нибудь не решил заглянуть!

Поддавшись на уговоры Рабора, я отправился вслед за ним, к ближайшему фамильному склепу. Вскоре мы туда добрались без каких-либо происшествий, на нас даже никто не напал, несмотря на то, что склеп был расположен очень близко к центральным кварталам города. Кому принадлежал этот склеп, мы не знали, все надписи, выбитые в камне, были на неизвестном нам языке.

– Ну, вот мы и тут, вот только как в него попасть? Здесь же нет ни дверей, ни окон, сплошной камень уложенный в пирамиду, - я обошёл пирамиду склепа вокруг и не нашёл даже намёка на вход.

– Искать надо, вход не обязательно должен быть прямо здесь, он может оказаться в каких-нибудь руинах. Я не думаю, что богатых людей носили сюда прямо по улице, скорее всего их из дома по подземному ходу переносили.

– Здорово, ты оказывается, ещё и не знаешь где вход, зато упорно настаивал сюда идти. Лучше бы мы сразу в то здание пошли, оно большое, может и склеп этот принадлежал той семье, что в нём жила, - я влез на вершину пирамиды и посмотрел на руины, расположенные в нескольких сотнях шагов от нас. Руины эти казались мне, местом более привлекательным, чем склеп, там хотя бы было видно, где вход. – И вообще, с чего ты решил, что это склеп? Может быть, на вершине этой пирамиды памятник стоял?

– В углу огромного внутреннего двора? Не верю, я бы памятник в центре поставил, например, вон там, посреди когда-то работающего фонтана, - Рабор показал на большой круг, выложенный плотно подогнанными друг к другу камнями. В центре этого круга находился постамент, только без статуи на нём.

– Ладно, уговорил, идём, руины осмотрим, может чего и найдём.

Мы прошли чуть больше половины пути к руинам, когда Рабор неожиданно провалился в глубокую яму, до этого момента прикрытую досками и занесённую песком.

– Эй, Рабор, ты там как, жив? – я осторожно приблизился к краю провала и заглянул внутрь. – Рабор! Я сейчас спущусь, помогу, ты потерпи немного!

– Стой, кхе-кхе, не надо, ох, лучше верёвку сбрось, - услышал я голос Рабора откуда-то из темноты провала.

– У меня верёвка длиной только в двадцать локтей, этого хватит?

– Нет, тут глубже, это какой-то старый колодец с абсолютно гладкими стенами подтянуться не получится. Я тебе сейчас свою верёвку брошу, свяжешь вместе.

Верёвку Рабор смог забросить наверх только с двадцать шестого раза, когда уже совсем потерял надежду, выбраться из старого колодца. Его верёвка оказалась короче моей, но общей длины хватило для того, чтобы он смог ухватиться за опущенный конец. Чтобы верёвка не выскользнула из рук, я её завязал у себя на поясе, а, чтобы Рабор не утянул меня к себе на дно колодца, вбил в землю два ножа и лёг.

– Давай, держу! – Крикнул я и, прижавшись к земле, вдавил лезвия ножей ещё глубже в сухую землю. Верёвка дёрнулась и натянулась как тетива. Рабор оказался на удивление очень тяжёлым, поэтому меня начало стаскивать к колодцу. Лезвия ножей вспахивали землю как крестьянские плуги, не встречая никакого серьёзного сопротивления на своём пути. Когда до края провала осталось не больше пары шагов, я в панике закричал во всё горло. – Рабор, скорее, не удержу! После этого верёвка натянулась ещё сильнее и меня, ещё быстрее потащило к провалу. Мысленно попрощавшись с жизнью, я закрыл глаза и приготовился к падению на дно колодца. Ноги достигли края и повисли над пропастью, ножи вошли в землю до трети рукоятей, а меня продолжало тянуть. Послышалось близкое пыхтение Рабора. Когда мои ноги повисли над провалом лезвия ножей резко остановились, ударившись обо что-то твёрдое. Моё сползание прекратилось, и я, облегчённо выдохнув, почувствовал, как Рабор схватил меня за ноги. От неожиданности чуть не выпустил из рук рукояти. Через несколько мгновений уже Рабор вытаскивал меня из провала.

– Фух, спасибо Кирит, ты настоящий друг, не бросил в беде, без тебя мне бы оттуда выбраться не удалось, - Рабор, тяжело дыша, упал на землю рядом со мной. Я лежал на спине, молчал и думал. А что было бы, если ножи не упёрлись в камень? Сидели бы мы с ним в колодце до конца своей жизни, и была бы она у нас короткая, дня три-четыре не больше.

– Кирит, ты не обижайся, ладно?

– На что?

– Я все свои вещи внизу оставил, достать бы надо, ты вдвое легче меня, я тебя вытащу.

– А зачем ты их там оставил-то?

– Бросить их пришлось после того, как ты закричал. Без мешка лезть, получалось быстрее, да и тебе должно было стать легче.

Через некоторое время на дне колодца оказался уже я. Привязав мешок и меч Рабора к концу верёвки, крикнул, чтобы он их вытащил. Потом опустит верёвку уже для того, чтобы меня вытащить. Когда его вещи скрылись из вида, а верёвка второй раз не опустилась, я запаниковал. В голову пришла мысль о том, что Рабор меня тут оставить решил. Стал кричать, чтобы он поторапливался. Вместо ответа доносились непонятное шипение и ругань Рабора. Это продолжалось довольно долго, я уже устал смотреть вверх, ожидая появления верёвки. Шея затекла держать голову в одном положении, опустив голову, я сел на влажную и холодную землю дна колодца и стал ждать. Звуки, доносящиеся сверху, становились всё тише и тише, и вскоре я вообще уже ничего не слышал, кроме собственного дыхания и перестука зубов от страха.

Из всего, что у меня сейчас было при себе, остались меч и огниво, я даже флягу с водой не прихватил, опускался ведь сюда ненадолго. Время шло, Рабор не появлялся, на дне колодца было достаточно холодно, я стал замерзать. Чтобы хоть как-то согреться, решил развести костёр, благо для этих целей на дне лежало достаточное количество обломков досок. Ими ранее был закрыт колодец и сейчас, кроме как для костра они уже ни на что не годились. Мечом настрогал мелкой стружки, отрезал от рубашки часть рукава и распустил его на нитки. Рубашка была шерстяной и, если нити достаточно пышно растрепать, они вспыхнут от первой же искры.

Шерстяные нити сгорели быстро, но вот старое дерево горело очень плохо, несмотря на то, что оно было сухое. Кое-как с большим трудом я всё-таки заставил дерево гореть, к этому времени и без огня уже согрелся от такого занятия. При свете костра влажные стены колодца блестели, визуально делая колодец ещё более глубоким, чем он был на самом деле. Через некоторое время мне стало трудно дышать, огонь выжигал воздух, и мне пришлось его, потушить. Дым частично закрыл собой свет, поступающий сверху, в колодце снова стало темно, но именно в этой темноте я увидел, что у основания стены что-то слабо светится. Угольком от костра это быть не могло, потому что свет был бледно фиолетовый. Пока этот огонёк не исчез, я протянул руку и поднял его с земли. Это был светящийся камень, размером с перепелиное яйцо и он был тёплым, словно до этого лежал в костре. После того как я его очистил от грязи, камешек засветился ярче, на дне колодца даже светло стало. Долго полюбоваться находкой не получилось, появился Рабор.

– Эй, ты как там, не уснул ещё?

– Пока нет, а ты чего там копаешься?

– Потом расскажу, лови верёвку!

Обвязавшись верёвкой, я взялся за неё, чтобы упираться ногами в стену. Камень, зажатый в кулаке, мешал держаться, я положил его в рот, чтобы не выронить. Рабор стал плавно поднимать меня со дна колодца. Вначале всё было хорошо, я уже преодолел половину пути, как вдруг Рабор резко выпустил верёвку из рук, после чего я полетел вниз. Жёстко приземлившись на пятки, случайно проглотил камешек, даже ощутил, как он проскользнул в мой желудок и теперь уже там, стал согревать меня своим теплом.

– Как-нибудь достану, - подумал я и, посмотрев вверх, собрался узнать, почему Рабор отпустил верёвку. Только открыл рот, чтобы крикнуть, почувствовал сильное жжение в желудке, а спустя мгновенье, там, словно что-то взорвалось. Боль одной большой волной ударила по всему телу, в глазах потемнело и я упал лицом вниз. Самого падения не почувствовал, лишь потом, спустя какое-то время, когда сознание ко мне вернулось, почувствовал, что лежу на чём-то твёрдом. Ещё через какое-то время появился свет, но почему-то только в правом глазу, причём свет был совсем белый, как только что выпавший снег. Он проникал даже сквозь закрытое веко и вынудил меня открыть глаза, чтобы узнать, что это так светит. Я лежал на полу одной из комнат частично разрушенного дома, а в мой правый глаз светило солнце, прорвавшееся сюда через трещину в стене. Чувствовал я себя на удивление хорошо, вот только мир вокруг стал почему-то чёрно-белым. Пол, стены, небо и солнце на закате, потеряли свои цвета, даже ещё тлеющие угли костра не были красными. От испуга хотел закричать, но Рабор меня опередил. Он закричал где-то внизу, за стенами комнаты, в которой я сейчас находился. Послышались глухие удары и странное громкое шипение. Я встал и выглянул в окно. На площади возле ступеней, парадного входа в здание, Рабор отбивался от трёх огромных пауков. Пауки были вдвое больше и быстрее тех, что нападали на нас раньше, по дороге сюда. Рабор с трудом сдерживал их натиск и медленно отступал к центру площади, туда, где была расположена пустая чаша фонтана. Не раздумывая, я взял свой меч и побежал вниз, ему на помощь.

Моё появление пауки заметили не сразу, поэтому мне удалось запрыгнуть на спину одного их них и со всей силы ударить мечом по паучьей голове. Брызнула серая кровь, а пауку, словно ноги подрубили. Он уткнулся жвалами в землю и сбросил меня со своей спины. В это время Рабор отрубил лапу другому пауку и прорвался ко мне.

– Я уж думал, что всё, здесь меня и убьют, ты очень вовремя проснулся.

– Не убьют, нам же ещё сокровища искать.

Через некоторое время мы добили раненного Рабором паука, после чего последний паук стал отступать, а потом и вовсе сбежал с площади.

– Вот так-то вот, будете знать, с кем связались, Кирит-волк это вам не Раб-Орк! – Рабор вытер меч об тело паука и приготовился убрать его в ножны, но я его остановил. Из окна подвала вылетели два светло-серых облака и направились к нам. Я не понимал, что это такое до того момента, пока не получил удар когтистой лапой в грудь. На доспехе после удара остались глубокие царапины, а облака после этого резко отступили назад.

– Песчаники! – крикнул я, заставив Рабора внимательно смотреть по сторонам. Не знаю почему, но я видел этих тварей в виде маленьких облаков или сгустков тумана. Рабор их совсем не видел и сейчас искал движение песка или камней на земле, чтобы таким способом определить, где они находятся. – Рабор слева! – он наугад ударил в сторону, но по Песчанику не попал, а лишь отогнал его. В это время ещё один Песчаник приближался ко мне справа. Я наблюдал за ним, не поворачивая головы, и когда он приблизился достаточно близко, ударил по нему снизу-вверх. После того как мой меч добрался до его плоти, он стал видимым.

– Ну и урод, откуда такие твари только берутся, - проговорил Рабор, посмотрев на разрубленное тело и на некоторое время потерял второго Песчаника из вида. Второй Песчаник этим тут же воспользовался и напал на Рабора. Острые когти прошлись по его кожаному доспеху и задели правую руку. Рабор выронив меч, сделал шаг назад.

– Ах ты, гад, достал всё-таки! Кирит где сейчас эта сволочь находится?

– В пяти шагах от нас, ждёт, когда мы отвернёмся.

– Я меч успею поднять?

– Нет, но сможешь его приманить этим, чтобы я до него дотянуться смог.

Сделав пару шагов в сторону и вперёд, я остановился, повернув голову лицом к Рабору. Песчаника из поля зрения не выпускал, ждал, когда он нападёт. Рабор приблизился к лежащему на земле мечу и нагнулся, чтобы его поднять. В этот момент Песчаник напал, но ударить Рабора ещё раз не успел, мой меч преградил путь, отрубив ему руку. Этот Песчаник тоже после полученной раны стал видим и сейчас, схватившись второй рукой за обрубок, метнулся к окну подвала. Добежать до него не успел, брошенный Рабором меч на половину длины лезвия вошёл ему точно между лопаток.

– Вот тебе, сука уродливая! Не только у тебя тварь острые штуки есть! – прошипел Рабор, зажимая кровоточащую рану на руке. Осмотревшись вокруг, я больше не заметил ни пауков, ни Песчаников.

– Руку надо перевязать и рану обработать, здесь заразу подхватить, раз плюнуть. Идём наверх, у меня в мешке есть кусок чистой ткани и вода, чтобы рану промыть.

Прежде чем уйти, я внимательно осмотрел труп убитого мною Песчаника. Тварь на самом деле была уродливая, ростом на голову ниже меня, ноги короткие, а вот руки наоборот длинные, на пальцах рук длинные и острые когти. Голова довольно большая для его тела, шея короткая, рот до ушей и полон острых зубов. Одежда на нём полностью отсутствовала, и мне стало понятно, что тварь эта была женского пола.

– Это что же получается, у них бабы есть? То есть я хотел сказать, что твари эти размножаться могут? – спросил Рабор, поняв, о чём я сейчас думал.

– Скорее всего, не создаёт же их кто-то на протяжении полутора тысяч лет.

– Если они того, размножаются, почему их так мало?

– Этот вопрос не ко мне, я о них сам только недавно от Рона узнал, как и о других монстрах тоже. Отвернувшись от мёртвого Песчаника, я направился к ступеням, намереваясь подняться наверх, чтобы промыть и перевязать рану на руке Рабора. Сам Рабор в это время вытаскивал свой меч из тела второго Песчаника и, вытащив его, не пошёл за мной, а подошёл к ближайшему мёртвому пауку.

– Подожди, сейчас я нам на ужин мяса немного добуду, - с этими словами он отрубил пауку четыре лапы и, прихватив их с собой, направился ко мне.

– Только не говори мне, что мы это будем, есть, - от вида волосатых паучьих лап к горлу подступил ком.

– Ты зря кривишься, нормальное мясо, я его два дня уже ем и ничего, не умер. А вот мясо от самого тела паука есть, точно нельзя, воняет так, что глаза слезиться начинают. Паучий жир, между прочим, очень хорошо горит, почти как смола, и копоти от него меньше.

Через некоторое время после того как рану Рабора промыли и перевязали, он подвесил над костром все четыре лапы и стал ждать, когда они хорошо прожарятся. Вначале сильно пахло палёной шерстью, но потом запах стал более приятным и мне паучье мясо, уже перестало казаться противным. Рабор был прав, мясо оказалось вполне съедобным, только вначале вид жареной паучьей лапы немного портил аппетит.

– Ну и как тебе ужин?

– Очень даже вкусно было, - кивнул я в дополнение к своим словам. – Ты говорил, что уже два дня это ешь, так?

– Ага, ты два дня спал, я думал, что ты не выживешь, бросать тебя живым не хотел, а добить, рука не поднялась, - честно признался Рабор в своих намерениях. – Пока ты спал, я тут побродил по этим развалинам, и кое-что нашёл. Сейчас покажу, правда, это не золото, но думаю, стоит оно тоже не мало. Рабор встал, подошёл к своему мешку, лежащему у стены в углу, и вытряхнул из него все, что там было. На пол упали, несколько серебряных кубков, сильно погнутый канделябр на одну свечу и позеленевшая от времени бронзовая статуэтка. Она, упав на пол, покатилась к моим ногам. Я поднял её и посмотрел, кто был изображён в бронзе. Это была молодая стройная девушка в длинном платье, с распущенными волосами и торчащими из-под волос кончиками заострённых ушей.

– Думаю, что это эльфийка, я сам эльфов никогда не видел, но по рассказам она на эльфийку очень похожа, - пояснил Рабор, увидев мой заинтересованный взгляд. – Всё это я в подвале нашёл. Там есть обитая железом дверь, думаю, за этой дверью как раз вход в склеп и находится. Я пока туда не заглядывал, ждал, что с тобой дальше будет, ну, ты понял, о чём я. А если честно, мне одному туда страшновато лезть, вдруг на самом деле какое-нибудь проклятье наложено.

– Хочешь меня вперёд отправить, чтобы посмотреть, что произойдёт?

– Нет, просто если один туда полезу и со мной там что-нибудь случиться, помощи уже не от кого будет ждать. Ты если не устал, можем прямо сейчас проверить, что за этой дверью скрывается. Какой смысл утра ждать, там внизу всегда темно.

– Можно и сейчас, я за два дня хорошо отдохнул, - я положил статуэтку и встал. Мир в моих глазах всё ещё был чёрно-белым, не считая того что сгустки тумана Песчаника иногда мелькали слегка фиолетовым цветом. Рабору о своей проблеме пока рассказывать не хотел, он может после этого перестать доверять. В одиночку здесь не выжить ни ему, ни мне, поэтому нам нужно держаться вместе.

– Если готов, идем факела делать, часть верёвки придётся на них пожертвовать. Их ещё потом паучьим жиром намажем, чтоб горели хорошо.

Спустя некоторое время у каждого из нас появилось по два факела, сильно пахнущих паучьим жиром, от запаха которого к горлу подступала тошнота. Как не странно, но дверь в подземелье не была заперта и открылась даже без скрипа. За дверью находился широкий тоннель, на стенах которого были закреплены кольца для удержания или факелов, или фонарей. Тоннель был изогнутым и совсем не длинным, всего триста шагов. В конце него находилась ещё одна дверь, тоже обитая железом и возле неё, лежал скелет.

– О, смотри-ка, а меч у этих костей очень даже неплох! – Рабор подобрал меч в истлевших от времени ножнах и стряхнул их с него. Меч, в самом деле, оказался хорошим, даже ржавчиной не покрылся за то время что здесь пролежал. – Можно я его себе оставлю, а-то мой не очень хороший, мне даже иногда его из ножен доставать стыдно?

– Бери, для меня он немного тяжеловат, да и рукоять у него нужно другую делать, эта уж слишком короткая.

– Ничего ты в оружии не понимаешь, - Рабор взмахнул найденным мечом и остался доволен.

– Твой старый меч я предлагаю использовать как рычаг, дверь-то закрыта!

Рабор даже нисколько не протестовал моему предложению и вскоре, чуть не сломав его старый меч, мы смогли открыть дверь. За ней, в самом деле, находился склеп, очень большой и очень старый. У стен стояли каменные гробы, украшенные тончайшей резьбой и надписями. Ни одного слова мне прочитать не удалось, я не знал того языка, на котором были эти надписи.

– С чего начнём? – Рабор потёр руки, ожидая, найти здесь кучу золота и драгоценных камней.

– Я бы, вон с того дальнего начал, он тут самый старый, - предложил я, слегка побаиваясь беспокоить давно умерших людей.

– Ну, с дальнего, так с дальнего, идём, я один крышку сдвинуть не смогу. - Рабор взмахнул старым мечом, намереваясь и дальше, использовать его вместо рычага.

Чтобы нам было не так страшно грабить могилы, мы запалили сразу все четыре факела. При свете старый склеп уже не казался таким мрачным, как в самом начале нашего появления здесь. Гробов было с одной стороны достаточно много, я насчитал двадцать три, а вот с другой стороны, для фамильного склепа этого было как-то маловато. Если здесь лежали все представители рода, получалось, что он был совсем не большой.

– Кирит, как думаешь, кто там внутри, женщина или мужчина?

– Не знаю, мне как-то всё равно, главное, чтобы нам за разграбление проклятье не прилетело.

– Хватит проклятьями пугать, нет тут их, помоги лучше, - Рабор упёрся руками в крышку, приготовившись её сдвинуть в сторону. Глубоко вздохнув, я встал рядом и тоже стал толкать каменную плиту. Как не удивительно, но у нас хватило сил, сдвинуть её в сторону вполне достаточно для того, чтобы заглянуть внутрь. Скелет внутри был, мужской, вот только никакого золота у него не было, лишь истлевшие до состояния трухи пергаментные свитки.

– Какой-то он бедный был при жизни, даже золота с собой не прихватил, - пробурчал Рабор, и моментально забыв об этом скелете, подошёл ко второму гробу.

– А этот гроб больше, - высказал я своё мнение о втором каменном гробе.

– Это вообще-то не гробы, это саркофаги, но ты прав, этот гораздо больше первого. Остальные почти такие же, только новее, если можно, так сказать. Они тут стоят уже лет так не меньше, э, не меньше, короче - давно они тут уже.

Крышку у второго, как сказал Рабор - саркофага, так быстро сдвинуть не получилось. Пыхтели мы долго, но в итоге всё-таки сдвинули крышку, правда, всего на ладонь. Этого вполне хватило, чтобы мы смогли достать оттуда хорошо сохранившийся меч и толстую золотую цепь с массивным медальоном.

– Ооо, вот это я понимаю, ценность! Не зря мы сюда залезли, надеюсь, в других саркофагах тоже есть золото, - Рабор очень обрадовался найденному мечу и золоту. В его глазах разгорался огонь азарта и сейчас, его уже не смогло бы остановить никакое проклятье или ещё что-нибудь подобное. Третий и четвёртый саркофаги ещё добавили в нашу копилку золота. Там находились женские скелеты, сохранившие на себе разные украшения, перстни, цепи, диадемы и бусы.

– Всё, мне нужно отдохнуть, руки уже дрожат от усталости, - заявил Рабор после того, как мы открыли и ограбили восьмой по счёту саркофаг. В последнем скелет хранил лишь красивый кинжал и одну золотую монету, очень красивую надо признать. На одной стороне монеты было изображено лицо эльфа, а на другой непонятная то ли надпись, то ли узор.

– Рабор, а ведь этот склеп принадлежал эльфийской семье, - сделал я вывод.

– Конечно, а ты что думал, что этот город людям принадлежал?– удивился Рабор.

– Да, я как-то об эльфах раньше не думал, ну, город и город, мало что ли брошенных городов в мёртвых землях находится.

– Сколько точно городов не знаю, наверное, с десяток есть, и все они когда-то эльфам принадлежали. Люди свои города строить начали уже после тысячелетней войны, к этому времени мёртвые земли уже появились. И не надо на меня так смотреть, я это от одного очень образованного человека узнал, читать-то я не умею, некогда учиться было.

Восстановив силы, мы продолжили вскрывать саркофаги. Золото ещё нашли, а в одном из саркофагов нашли лук и стрелы. К нашему сожалению, они пришли в полную негодность и рассыпались когда мы их доставали.

– Рабор, если нам продаётся ещё один меч, я возьму его себе, у тебя и так уже два.

– Я готов один тебе отдать, - попытался схитрить Рабор, понимая, что меч может оказаться в ещё более хорошем состоянии, чем тот, который мы здесь нашли.

– Нет, пусть уж эти оба тебе останутся, я на них не претендую.

– Ладно, но не ной потом, если, меча не будет.

Время шло, саркофаги вскрывались один за другим, но меч нам не попадался. Рабор с каждым вскрытым саркофагом всё настойчивее и настойчивее предлагал мне один из найденных мечей, любой, на мой выбор.

– Если не найдём, меч не отдам, - твердил он постоянно. Вскоре перед нами остался последний не разграбленный саркофаг, и я стал подумывать над тем, что мне стоит согласиться на один из предложенных Рабором мечей. – Последний раз предлагаю, - он показал на лежащий возле кучи золота меч.

– Нет, пусть уж лучше я останусь с тем, что есть, - отверг я его предложение и положил руки на крышку последнего и самого нового саркофага.

Рабор застонал увидев, что лежало в нём, даже азартный блеск в его глазах исчез после того, как я вынул из ножен клинок, лежавший там. Оказавшись в моих руках, меч словно заговорил со мной, успокаивая и заверяя, что с ним мне будет не страшен любой враг.

– Эй, ты уснул что ли? – Рабор толкнул меня кулаком в бок, привлекая внимание.

– Что? Нет, не уснул, просто задумался, - я поднял глаза и понял, что мир снова стал цветным, только краски были какими-то блёклыми, словно выцвели под лучами солнца.

– Посмотреть дашь?

– Держи, - я протянул ему меч.

– Ух, хорош, думаю, он из звёздного металла сделан, лёгкий очень, если с обычным сравнивать.

В саркофаге помимо меча ещё была книга, сделанная из очень странного, почти прозрачного материала. Рабор посмотрел на неё, полистал страницы и собрался выбросить, - тут же ни одной буквы нет, зачем её надо было с ним хоронить? Чтобы покойник в неё свои сны записывал?

– Не думаю, дай посмотрю, - я протянул руку и как только мои пальцы коснулись книги, мир для меня опять стал чёрно-белым. От такой резкой перемены я испуганно отдёрнул руку.

– Ты чего? Нет в ней ничего такого, книга как книга, только пустая и немного странная.

Вторая попытка привела к тому же результату, как только я касался книги, мир терял краски. Привыкнув немного к таким переходам, я открыл книгу, чтобы убедиться, что она действительно пустая. Всё оказалось, совсем не так как говорил Рабор, страницы не были чистыми, текст тут был, он светился бледно фиолетовым цветом, так же как светились Песчаники. Как только я выпускал книгу из рук, текст исчезал, снова показывая всем чистые страницы. Рабор светящихся букв не видел, а о том, что я буквы вижу, решил ему не говорить. Того языка, на котором была написана книга, я, конечно же, не знал, буквы были такими же как на саркофаге и они не принадлежали к эльфийскому языку. Эльфы писали своеобразно, словно узоры рисовали, а на этом саркофаге были именно буквы, только какие-то странные. Надеясь на то, что я когда-нибудь смогу узнать, что написано в книге, мне захотелось оставить её себе.

– Рабор, если я эту странную книгу себе оставлю, ты не будешь возражать?

– Да, мне всё равно, найденное же делить будем, вот в свою кучу её и положишь, - его настроение стало заметно хуже после того, как мне достался меч.

Наши с Рабором факела догорали и нам нужно было поторапливаться, иначе останемся в этом склепе совсем без света. Сложив всё найденное в один мешок и освещая дорогу обратно последним уже слабо горевшим факелом, мы покинули склеп.

Когда мы выбрались на поверхность, солнце уже поднялось над горизонтом. Было прохладно, дул сильный ветер, поднимая с земли пыль, песок и прочий мусор, лежащий на улицах брошенного эльфийского города.

– Плохо, песчаная буря скоро поднимется, нужно искать другое место, где её можно будет переждать, - Рабор перебирал золотые украшения, раскладывая их на две приблизительно равноценные кучи. Мечи в эти кучи не входили, их в склепе нашли только два их мы сразу там поделили. Мне достался, наверное, самый лучший меч в мире и, наверное, самый дорогой тоже. Если Рабор, конечно, не ошибся в предположении из какого металла он был сделан. При свете дня я ещё раз осмотрел свой меч и был очень удивлён, увидев, что лезвие стало почти чёрным под лучами утреннего солнца. Рабор такую перемену в цвете тоже заметил и от этого ещё больше расстроился. Я даже стал опасаться его завистливых взглядов и старался не поворачиваться к нему спиной. Кто знает, о чём он думает, глядя на меч у меня за спиной, вдруг попытается забрать его силой, убив меня и забрав не только меч, но и всё золото. Количество этого самого золота, что сейчас было у нас, почти любого человека могло заставить, совершить ужасный поступок, а бывшего раба тем более. Наверное, только я не был готов убить человека ради небольшой кучки жёлтого металла, жизнь не стоит этих украшений и монет, что сейчас лежали передо мной.

– Если Рон ещё жив, и мы с ним встретимся, не показывай ему свой меч, не доверяю я ему. Он со своим другом Шоном не первый раз в мёртвые земли ходит и никогда ещё его отряд в полном составе не возвращался. Когда мало находят, людей в живых больше остаётся, а если находят много, они чаще всего возвращаются только вдвоём. Понимаешь, о чём я говорю?

– Хочешь сказать, они сами убивают тех, кто с ними ходит в мёртвые земли, и забирают себе всё, что там нашли?

– Да, так что будь начеку и спи вполглаза, если хочешь, живым вернуться. Я хоть и страшно завидую твоему мечу, но тебе не нужно меня опасаться, я никогда не ударю друга в спину. Ты моложе меня почти вдвое, но ты мне друг и не раз уже спасал мне жизнь.

– Спасибо.

– За что?

– За честность.

– А я всегда честен, даже с врагом, если говорю врагу, что убью его, значит так и будет. Ты мне другом стал, а друзей у меня мало, и разбрасываться ими, я не собираюсь. Идём, ветер усиливается, нужно успеть вон до той башни добраться, - Рабор показал на ещё не развалившуюся высокую башню, стоящую почти в центре города. – Там дыр в стенах вроде бы меньше, от бури можно укрыться. Можно, конечно, вернуться в склеп, но мне что-то не хочется в темноте сидеть, факелов-то у нас больше нет. Собрав все драгоценности, мы вышли из полуразвалившегося здания где делили найденное и остановились на ступенях парадного крыльца. На площади где вчера оставили несколько мёртвых пауков и двух Песчаников, трупов не было, они исчезли, даже следов не осталось.

– Кирит, ты как думаешь, их съел кто-то или они ожили и ушли?

– Ожить они точно не могли, мы их на куски порубили, а у одного паука ещё и лапы съели, так что я думаю, их куда-то унесли, чтобы доесть то, что мы не съели. А если их унесли, у нас серьёзная проблема, тот, кто это смог сделать, должен быть большим и сильным, ну и голодным, конечно же, тоже. Меня не их отсутствие беспокоит, а то, что следов не осталось, словно их по небу унесли.

– Хочешь сказать, тут кто-то большой летает?

– Пока не знаю, но думаю, вверх смотреть надо чаще.

До башни добирались бегом и успели в неё попасть за полчаса до начала бури. Рабор даже успел заложить камнями единственное окно в комнате на самом верху башни, чтобы песок и пыль не попадали внутрь. Он оказался прав, башня оказалась хорошим укрытием, в ней сохранились не только каменные ступени и межэтажные перекрытия, но и каменная крыша, до сих пор не имеющая дыр. Буря бушевала до вечера, завывая и шурша песком о стены башни. Под такие не очень приятные звуки мы пытались выспаться, получалось плохо, но отдохнуть от трудов тяжких, всё же смогли. Возвращаться домой, решили утром, искать сокровища дальше, было опасно не только из-за монстров, у нас закончилась и крупа для каши, и вода. Ближайший ручей находился в половине дня пути от города, а до него ещё надо суметь дойти. За границей города монстров бегало больше и есть они хотели ничуть не меньше, чем их более крупные собратья, живущие в самом городе.

– Кирит, ты со своей частью найденного золота, что делать собираешься?

– Пока не знаю, наверное, куплю дом, коня и буду тихо и мирно жить дальше. Правда, пока не знаю, в каком городе жить буду, а ты что делать собираешься?

– Друзей из рабства выкуплю для начала, а там посмотрим, может быть, ещё разок сюда загляну, здесь же и другие склепы должны быть, - Рабор похлопал ладонью по своему мешку, намекая, что золота много не бывает, и оно имеет свойство быстро заканчиваться.

– И как много у тебя друзей в рабстве и где?

– Семеро в Вуширхоре, ещё троих искать придётся.

– Не боишься обратно в Вуширхор возвращаться?

– Нет, тот гад у кого я рабом был, уже в могиле лежит, правда, у него сын есть, но он ещё маленький тогда был и вряд ли меня помнит.

– А потом, после того как выкупишь друзей, сходишь за золотом?

– Потом? Я на далеко вперёд не думаю, надо сначала это сделать.

С первыми лучами солнца мы отправились обратно и вскоре добрались до окраины города. Здесь целых зданий совсем не было, из земли и песка торчали куски стен, отшлифованных песком до состояния полной неузнаваемости. Иногда было не понятно, часть стены перед тобой или обычная скала, каких в каньоне были сотни тысяч. День выдался жаркий, отсутствие воды вынуждало чаще останавливаться на отдых и желательно в тени.

– Всё, это последние городские камни, можно считать, что из города мы выбрались, - Рабор устало опустился на большой каменный блок и сбросил с плеч мешок. Золота в нём по весу было не так уж и много, всего-то с четверть пуда, но и с таким весом не очень-то побегаешь. У каждого из нас помимо золота при себе было по два меча и броня. Я сел рядом с Рабором прямо на землю, идти к другому такому каменному кубику, было лень. Только сбросил свой мешок с плеч, послышался крик и кричал явно человек, а не какой- то монстр.

– Ты слышал? Кажется, это был Керк, кричал где-то там, - Рабор показал направо. – Он тоже сейчас где-то на окраине города, может, сходим, вдруг помощь нужна. По взгляду Рабора я догадался, что помогать Керку, он не очень-то и хотел, но вот посмотреть, что у того в мешке появилось, был совсем даже не против. Особенно, если Керк к этому времени, будет уже мёртв. Отнимать найденное золото у живого, Рабор не собирался. Подобрав мешки, мы побежали в ту сторону, откуда доносился крик Керка.

Добежали быстро, но самого Керка нашли далеко не сразу, вначале мы нашли труп Шона, его убил какой-то большой монстр, разорвав его на куски. На работу Песчаника это было не похоже, у него когти были намного меньше, чем у этого монстра. На том месте, где сейчас лежал Шон, остались странные следы, словно кто-то ходил на ходулях.

Спустя некоторое время мы нашли и самого Керка, он тоже был мёртв, вот только убил его не монстр, а арбалетный болт. В нашем отряде арбалет был только у Шона, но возле его тела сейчас никакого арбалета не было, а это значит, что стрелял не он. Керк лежал между двух больших камней, продолжая сжимать в руке лук. Колчан со стрелами лежал чуть в стороне, рядом с ним лежал его пустой мешок и пустая фляга для воды.

– Так я и знал, это Рон решил всё себе забрать. Наверно, они смогли найти много золота. - Рабор подойдя к Керку, выдернул из его груди толстую и короткую стрелу. – Кирит, ты из лука когда-нибудь стрелял?

– Да, приходилось.

– Тогда бери его лук и стрелы, они нам могут вскоре пригодиться. Эта тварь по имени Рон, точно будет нас поджидать на обратном пути. Здесь он сидеть не будет, зачем, если мы сами донесём золото до границы с Эйвенхардом.

Я поверил словам Рабора, подобрал лук и почти полный колчан стрел. Дорога назад для нас стала намного опаснее, чем поиск сокровищ в покинутом городе. Там мы хотя бы были уверены в том, что у монстров нет ни луков, ни арбалетов, у них вообще никакого оружия нет, кроме собственных когтей и зубов. Дальность полёта арбалетного болта была меньше, чем у стрелы, выпущенной излука, и в этом у нас было преимущество, но это не могло нас уберечь от выстрела в спину.

Лук Керка понадобился намного раньше, чем мы думали. Не успели мы достичь границы руин, как появился монстр. Это был какой-то новый вид Песчаника, скрещенного с пауком. Из паучьего тела в том месте, где у него должна быть голова, выросла половинка Песчаника, с его обычной головой, но с более длинными руками и увеличенными когтями. Я увидел его лишь благодаря своей способности видеть обычных Песчаников, так как эта тварь была тоже не видима обычным зрением. Именно этот монстр разорвал Шона и сейчас готовился напасть на нас. После того как я выстрелил в него из лука и попал, он стал видимым, и предстал перед нами во всей красе. От его вида Рабор невольно закричал, и чуть было не пустился наутёк, но вовремя опомнился, поняв, что от этого монстра не убежать, догонит. Выпущенная мною стрела попала в одну из его лап и теперь мешала его быстрому передвижению.

– Кирит, на стены, на земле мы с ним не справимся!

Бросив мешки с золотом, мы чуть ли не по голой стене, быстро залезли на самый её верх. Сидя наверху, я стал обстреливать этого монстра из лука. Стрелял до тех пор, пока стрелы не закончились. Из двадцати стрел в теле монстра застряло только шесть, остальные пролетели мимо, уж больно вёрткий новый вид Песчаника нам попался. С шестью стрелами в теле, он стал медлительным и Рабор, не предупредив меня, спрыгнул со стены, чтобы его добить. Напрасно он так поступил, нужно было немного подождать, когда монстр станет совсем обессиленным.

Он добежал до него, но ударить мечом по лапе не успел, монстр сохранил достаточно сил на пару быстрых ударов. От неминуемой смерти Рабора спас кожаный доспех и надетая под него золотая цепь с большим медальоном. Именно в этот медальон и попал монстр своими когтями. Воспользовавшись тем, что всё внимание монстра сейчас было направлено на Рабора, я спрыгнул со стены прямо на спину этого паучьего песчанника. Мой новый меч прошёл сквозь его тело без какого-то бы то ни было сопротивления, словно паучье тело было совсем пустым. Тварь громко заверещала и, не сумев, достать меня когтями, удалила локтем. От удара меня отбросило на несколько шагов, прямо на стену, с которой я только что спрыгнул. В глазах потемнело, из груди выбило весь воздух, а от боли я не мог сразу вдохнуть. Песчаник в это время повернулся ко мне и поднял сразу две лапы, чтобы добить меня. Сил чтобы отпрыгнуть в сторону, у меня не нашлось, я приготовился умереть. От неминуемой смерти меня спас Рабор. Он запрыгнул на спину монстра сзади и одним ударом снёс ему голову. Песчаник сразу же упал и конвульсивно дёрнув лапами, затих.

– Кирит?

– Жив я, кхе-кхе, - ответил я, когда наконец-то смог вздохнуть.

– Это что за тварь такая, я о таком никогда не слышал?

– Кхе, не знаю, я об обычных-то тварях только недавно узнал, кхе-кхе, - поднявшись на ноги, я подошёл к Рабору и зачем-то посмотрел вверх. Там в небе в нашу сторону летела птица, и чем ближе она подлетала, тем меньше она становилась похожа на птицу. Это был ещё один монстр, только с крыльями.

– Рабор прячься, с этим мы точно ничего сделать не сможем, - я показал на подлетающего монстра.

Через мгновенье, забыв о том, что у нас есть оружие, мы забежали за стену и легли. Двигаться было опасно, монстр мог нас заметить, но любопытство победило страх, и я осторожно поднял голову, посмотрев на него сквозь трещину в стене. Тварь была большой, почти как лошадь, только похожа на ящерицу с крыльями как у летучей мыши. Приземлившись, он или она, покрутила головой, высматривая нас и не заметив, взлетела, прихватив с собой труп убитого нами странного Песчаника.

– А это ещё что за зверь? – на этот раз уже я спросил у Рабора.

– Не поверишь, я сейчас сам не верю в то, что только что видел. Это Виверна, я думал, что их не существует, что их люди выдумали, чтобы непослушных детей ими пугать, а тут вот она, живая, в десяти шагах от нас находилась. Не, я сюда больше ни ногой, золота мне и этого хватит.

– Я с тобой согласен, мне тоже сюда ещё раз лезть не хочется, к тому же мы ещё и не вышли пока из этих мёртвых земель. Где-то там, впереди, нас Рон поджидает, а он не менее опасен, чем все эти монстры.

– Да, тут ты прав, Рон ещё та сволочь, к тому же этот гад умный и хитрый как лис.

Глава 6
До места, где мы должны были встретиться с остальными членами отряда, а сейчас только с Роном, добрались уже в темноте. Света от костра не заметили, а это могло означать, что Рон либо нас поджидает, для того чтобы убить, либо его тут просто нет. Он, получив золото Шона и Керка, мог двигаться к границе Эйвенхарда без остановок, лишь бы скорее оказаться в безопасности.

– Знаешь Кирит, не знаю, как ты, а я ночью по паучьему каньону гулять не собираюсь. Пусть без костра, но отдохнуть надо.

– На тот подоконник полезем, где прошлый раз останавливались?

– Нет, там может Рон сидеть, надо другое место выбрать.

– Здесь больше нет таких мест, если только на высокий камень влезть, - предложил я, показав на огромный валун слева от нас.

– Не получится, слишком высоко, у меня есть другое предложение. Спать будем по очереди прямо на этом месте. Один спит, другой его охраняет, до рассвета как-нибудь протянем, до него не так уж и много времени осталось, сейчас ночи короткие.

– Согласен, кто будет дежурить первым?

– Могу я, всё равно сразу заснуть не смогу, мне вначале отдышаться нужно, - Рабор сбросил с плеч свой мешок и достал меч. – Тому, кто дежурит, садиться нельзя, иначе заснуть можно.

– Понял, я иду спать, как только тебя начнёт клонить в сон, буди меня.

Положив мешок под голову, а меч поближе к руке, я почти мгновенно заснул. Мне снилось, что мы опять лезем в какой-то склеп, чтобы ограбить его, но скелеты не желали отдавать своё золото и нападали на нас. Я отбивался от них, как только мог, а Рабор в этот момент сбежал. Мне было обидно до слёз, ведь он говорил, что я ему друг и друзьями он не разбрасывается. На самом деле он оказался трусом и сбежал. Он предал меня! От этой мысли я пришёл в ярость и проснулся, сжимая в руке рукоять меча. Рабор никуда не делся, он стоял в двух шагах от меня спиной ко мне и даже не обернулся, когда я встал. Вокруг было темно и подозрительно тихо, даже ветер не завывал, попадая между плотно стоящих высоких камней.

– Рабор, тебе не кажется, что как-то подозрительно тихо? – в ответ мне была тишина. – Эй, Рабор! – позвал я его шёпотом. В ответ опять была тишина, а он как стоял спиной ко мне, так и остался стоять. Заподозрив неладное, я обошёл его и посмотрел в лицо. Рабор спал, стоя спал, держа в руке меч. – Эй! – я тронул его за плечо, но прежде отошёл в сторону. Как оказалось, я это правильно сделал, потому что он ударил мечом вперёд раньше, чем проснулся.

– Где вы гады! – сонным взглядом он пытался, увидеть хоть что-то перед собой.

– Они не знаю, а я тут, - тихо сказал я, одновременно делая шаг назад. От моего тихого голоса Рабор вздрогнул, и чуть было не снёс мне голову с плеч.

– Фух, это ты! Я что спал?

– Да, причём стоя.

– Это плохо, даже не ожидал от себя такого. Надеюсь, - больше он ничего сказать не успел, на нас напали. Нападавшими оказались крысы, большие, размером с кошку и лысые. Их было много, на первый взгляд не меньше сотни, они вылезали из земли повсюду и с каждым ударом сердца, их становилось всё больше и больше. Только одним мечом отбиться от них уже не получалось, и я достал второй, тот что нашёл в склепе. После первого же удара этим мечом на его лезвии фиолетовым цветом засветились буквы, такие же я видел и на саркофагах, и в книге. Крысы отпрыгнули от меня словно от огня и вновь нападать не решались. Рабор это тоже увидел и встал ко мне ближе.

– Что происходит? – спросил он и я понял, что он не видит светящихся букв на лезвии моего меча. – Не знаю, наверное, они поняли, что добыча оказалась не по зубам, - я решил, не говорить ему о том, что вижу эти странные буквы. Чтобы убедиться, что такое странное поведение крыс связано с появлением в моей руке древнего меча, сделал пару шагов вперёд. Крысы словно по команде отступили ровно на такое же расстояние. Рабор глядя на меня, тоже сделал шаг вперёд, но крысы и не подумали отступать, они напали на него. Пришлось к нему приблизиться, чтобы отогнать крыс.

– Странные твари.

– Да, есть такое дело, я таких лысых крыс ещё не видел.

– Я не об их виде говорю, а о поведении, - пояснил Рабор и вытянул вперёд ногу. Одна из крыс тут же прыгнула на его ногу, но укусить не успела, Рабор разрубил её ещё в полёте.

В окружении нескольких сотен крыс мы простояли до рассвета, а с его наступлением, крысы попрятались в своих норах. Оставшись посреди нескольких десятков крысиных трупов, мы наконец-то смогли сесть и отдохнуть.

– В одном хорошо, мясом мы с тобой запаслись на несколько дней вперёд, - Рабор поднял с земли крысиную тушку и осторожно понюхал. – Нормальное мясо, думаю, есть можно. Утро уже наступило, пора позавтракать. Я мясо подготовлю, а ты поищи дров для костра.

Пока я ходил по округе и собирал сухие коряги, Рабор успел освежевать четыре крысиные тушки. После поедания паучьих лап, мясо крыс не вызывало у меня никакого отвращения и я с удовольствием съел двух хорошо прожаренных крыс. В дорогу прихватили ещё по две крысиных тушки, чтобы не искать, что нам съесть вечером.

Рон так и не появился, он либо ушёл далеко вперёд, либо погиб, чего нам обоим хотелось. До полудня на нас никто не нападал, несмотря на то, что по пути в город в этих местах на нас нападали пауки.

– Не нравится мне эта тишина, не сдохли же они все разом, за то время что мы в городе были, - Рабор всё время вертел головой, глядя по сторонам в ожидании очередного нападения.

– Какая разница, куда они делись, не нападают и ладно, быстрее до Эйвенхарда дойдём, - проговорил я и сразу же увидел паука. Паук вышел из-за камня слева от нас и остановился, нападать на нас не решался.

– А вот и первый, - Рабор достал меч и побежал к пауку, чтобы успеть убить его пока он один. Обычно пауки сами нападали, не чувствуя страха, но не этот. Паук попятился назад, а потом вообще убежал.

– Не понял, это ещё чего такое? – Рабор остановился в недоумении. – Мы теперь что, за ними бегать должны?

Я посмотрел на отбежавшего от нас паука, потом осмотрел всё вокруг и тоже остался в недоумении. Пауков вокруг нас было много, не меньше двадцати штук, но ни один из них не приближался к нам ближе, чем на пару сотен шагов. Они сидели на камнях, у камней, между камней и наблюдали за нами.

– Я догадываюсь, почему они не нападают, - сказал я и решил, проверить свою догадку. Сбросил мешок с плеч, рядом положил лук с уцелевшими тремя стрелами и оба меча. Оставив всё это около Рабора, пошёл на встречу к ближайшему пауку. Паук даже от безоружного меня убежал.

– Ну и в чём дело, я что-то не понял смысла в твоей прогулке?

– Мы для них из добычи превратились в опасных хищников. Мы же в городе их ели и они это сейчас каким-то образом чувствуют, не хотят они быть съеденными. Это почти также, если бы они были, так скажем овцами, а мы волками, - пояснил я и подобрал с земли свои вещи.

– Если это так, я готов попробовать мясо всех тварей что тут водятся!

– Со змеями это не пройдёт, они твари одиночные, хотя кто их знает, я пауков тоже безмозглыми считал, а оно вон как вышло.

Дальнейшее передвижение по территории мёртвых земель до самого вечера, было в какой-то степени даже скучным, на нас вообще никто не нападал. Пауки, увидев нас, прятались, а змеи, которых тут должно было быть много, вообще не появлялись. В такой спокойной обстановке мы прошли чуть ли не треть пути, от покинутого города Аркахита до границы Эйвенхарда. На ночлег остановились на берегу ручья, коих тут было не так уж и много, но это на краю мёртвых земель. В самом Аркахите даже самые глубокие колодцы были сухими, дождь там был единственным источником воды, но ждать его приходилось по несколько месяцев.

Здесь, у ручья, мы смогли вдоволь напиться чистой водой и немного смыли с себя гряз. Покрытые пылью и кровью разных монстров с ног до головы, мы до этого сами были на них похожи, к тому же воняло от нас не меньше чем от них.

– Кто будет дежурить первым? – спросил я, облизывая пальцы после того, как съел последний кусочек крысиного мяса. Рабор посмотрел на меня виновато, ведь в прошлый раз он уснул, из-за чего нас чуть не съели.

– Чтобы уж точно не заснуть, буду ходить вокруг костра, - заявил он, давая понять, что первым дежурить опять будет он. Как и в прошлую ночь, я положил рядом с собой меч, а под голову мешок с золотом. Заснул мгновенно и в этот раз, мне совсем ничего не снилось, я, словно провалился во тьму.

– Кирит, просыпайся, твоя очередь вокруг костра ходить, - Рабор тряс меня за плечо.

Просыпаться мне совсем не хотелось, но он был настойчив и добился своего.

– Я же только что заснул, - мне показалось, что спал совсем недолго.

– Ага, только что, - усмехнулся Рабор, - до рассвета осталось всего ничего, я даже заснуть не успею.

Поверив ему, я нехотя встал, а он тут же улёгся на моё место, заменив мой мешок своим. После меня земля ещё сохранила капельку тепла, и Рабор уснул также быстро как я. Под звук его храпа, я стал ходить вокруг костра. Вскоре мне это надоело, я сел ближе к костру, подложил туда дров и достал из мешка найденную в склепе книгу. С первого её открывания, ещё там, в склепе, ничего не изменилось, я видел светящиеся буквы, но ни одной знакомой мне и сейчас не нашёл. – Странно всё это, почему я их вижу? Может всему виной проглоченный мною камень? Он до сих пор так и остался где-то у меня внутри, я в этом уверен, ведь отходы своего организма всегда проверял. – Закрыв книгу, я достал мамин портрет. Мне нужно было оставить его где-нибудь в укромном месте на территории Эйвенхарда, чтобы он не помялся за это время, но я не смог этого сделать. Хотелось, чтобы мама, пусть даже на этом портрете, всегда была со мной. Бережно расправив помятый лист, я положил его между страниц книги, так больше шансов не помять его снова. Положив книгу обратно в мешок, достал меч из ножен. Буквы на нём всё ещё светились, уже не так ярко, как в бою с крысами, но светились. Чтобы их запомнить, решил нарисовать их на земле, у меня лучше получалось запоминать, когда я записывал какое-нибудь трудное слово. Подобрав прутик, аккуратно мделал такую же надпись на земле и как только поставил последнюю закорючку, эти буквы засветились. Они засветились на земле, от чего я испугался и отпрыгнул от них, словно от ядовитой змеи.

– Ну и дела! Что же это за буквы такие? – подумал я и в мою голову, пришла догадка, от которой стало ещё страшнее. – Это магия, а буквы не что иное, как магическое заклинание, вот только что оно означает? – После этой догадки в голову пришла другая мысль, ещё более страшная, чем эта. – Простой человек не может заставить буквы светиться, а это значит, что я маг, ну, пусть не маг в прямом смысле этого слова, но обладаю магическим даром. Рабор резко перестал храпеть и перевернулся на другой бок, лицом ко мне. Я подумал, что он просыпается и быстро стёр написанные на земле буквы. Он на самом деле проснулся, но спросонья, к моему счастью, не увидел надпись сделанную мной на земле.

– Что, уже утро?

– Да, светает уже, надо собираться и идти дальше, нам осталось всего полдня пути.

– Ох, как же мне не хочется куда-то идти, сейчас бы ещё поспать, - Рабор с трудом встал и стал разминаться. Мне разминка была не нужна, мне были нужны ответы на некоторые вопросы и точно не от Рабора. Мне был нужен хорошо образованный человек, хотя бы немного знающий о магии или магах. Также я хотел узнать, что означает надпись на мече. Говорить о книге и уж тем более, показывать её кому-нибудь, я не собирался ни при каких обстоятельствах. С текстом в книге решил, разбираться самостоятельно, но вот как именно это буду делать, даже приблизительно не знал.

В путь отправились, когда солнце уже полностью появилось на небосводе. Рабор вначале захотел умыться, потом решил, попить горячего отвара из трав, мешочек с которыми носил с собой. Потом справлял нужду и только после всего этого, стал собираться в дорогу. У нас вещей-то с собой было всего ничего, но он и это дело растянул на долгое время. Всем своим видом показывал мне, как ему сейчас никуда идти не хочется.

– Дождь будет, - я посмотрел на небо, где солнце спряталось за прибежавшую неизвестно откуда тучу.

– Дождь - это хорошо, мне пыль мёртвых земель уже изрядно надоела, - Рабор с каждым шагом приближаясь к территории Эйвенхарда, становился угрюмым и нервным.

– Что случилось? Ты выжил в мертвых землях, но сейчас, когда осталось пройти несколько часов, идти дальше не желаешь?

– Ничего пока не случилось, у меня предчувствие чего-то нехорошего.

Его предчувствие не подвело, обогнув последнюю скалу паучьего каньона, мы наткнулись на свежий труп песчаного волка. Арбалетный болт угодил ему в открытую пасть и вышел из затылка. Чуть в стороне от волка нашли следы сапог, оставленные Роном. Пройдя ещё чуть дальше по его следам, нашли сначала арбалет, а потом мешок с добытым сокровищем.

– Здесь что-то не так, Рон просто так золото никогда не оставит, - Рабор насторожился и достал меч. В том месте, где мы сейчас находились, было много больших камней, за которыми можно было спрятаться даже стоя в полный рост. Рабор снял свой мешок с золотом и положил рядом с мешком Рона, я, глядя на него, тоже так сделал и тоже достал меч. Какое-то время мы звали Рона, но он так и не откликнулся.

– Пойдём по следу, пока его ветер не стёр с земли, - предложил я и направился к огромному камню. Именно к этому камню вели следы, и они были немного странными, словно Рон бежал, делая большие прыжки. На камне нашли ещё следы, только в этот раз кровавые и оставленные рукой человека. Рона за камнем не было, он пошёл дальше, оставляя на земле уже не только следы от сапог, но и капли крови. По такому следу его мог найти даже ребёнок, а уж мы и подавно.

Рон лежал за следующим камнем и был мёртв, ему кто-то вспорол живот и сейчас все его внутренности лежали на земле рядом с ним.

Спустя некоторое времени мы нашли и второго участника поединка. Им оказался Песчаник, получивший удар мечом в шею. На момент нашего появления он тоже был мёртв и лежал в странной позе, словно прятал что-то в кулаке прижимая его к телу. Я даже не догадывался о том, что, имея настолько длинные когти, можно сложить пальцы в кулак, но Песчаник оказывается, мог. Пока Рабор грабил труп Рона, я решил, посмотреть, что прячет в кулаке один из самых опасных монстров паучьего каньона. Тело Песчаника уже окоченело к этому времени и разжать пальцы, получилось далеко не с первого раза. Монстр прятал в кулаке светящийся красным цветом камень, он был почти такого же размера как тот, что я нашёл в колодце. Не думая о последствиях, я взял этот камень и сразу же пожалел об этом. Было ощущение, что схватил кусочек раскалённого металла, сильная боль пронзила руку, заставив сжать кулак. Через мгновенье боль также быстро исчезла, а я остался стоять с открытым ртом для того, чтобы закричать. Поняв, что теперь уже кричать не имеет смысла, закрыл рот и разжал кулак. На моей ладони лежал камень, он стал прозрачным как кусочек льда и уже не светился. Никаких следов ожога на ладони я не увидел, как, впрочем, и любых других ран, ладонь была чистой, словно я только что хорошо помыл руки.

– Что тут у тебя? – Рабор подошёл тихо, чем меня напугал. – Чего ты так вздрагиваешь, это же я, а не монстр.

Я показал ему прозрачный камень, но не смог сказать ни слова, зубы и губы словно склеились.

– О, камешек нашёл, поздравляю, а что это за камень?

– Я, кхе-кхе, у тебя хотел спросить, - выговорить смог с трудом, в горло, словно песка насыпали.

– Я не знаток в камнях, но судя по виду, у тебя в руках горный хрусталь, - предположил Рабор, и моментально забыв о камне, подошёл к мёртвому Песчанику. – Не, не буду я его, есть, он выглядит даже отвратительнее чем паук. Я там, у Рона в сапоге кое-что нашёл, в руки брать не решился, хочу сначала тебе показать.

На земле возле снятого с ноги Рона сапога, лежал маленький тряпичный узелок. На первый взгляд в нём не было ничего необычного, в таких тряпицах простые люди обычно хранили деньги.

– Ты аккуратнее с этим узелком, когда я его взять хотел, он засветился, - предупредил Рабор и сделал шаг назад. Я медленно протянул руку, не собираясь брать узелок, а только чтобы проверить, засветится он или нет. Никакого свечения не увидел, даже после того, как осторожно до него дотронулся.

– Ну и где обещанное свечение? – спросил я, повернувшись к Рабору, одновременно поднимая с земли узелок.

– Было, точно было, свет ещё был странным, - больше он ничего сказать не успел, потому что я закричал от боли так сильно, что, наверное, меня было слышно на другом конце паучьего каньона. Боль мгновенно охватила всё моё тело. С такой болью я уже был знаком, испытал её на дне колодца, когда по собственной глупости проглотил светящийся камешек. На этот раз я не лишился сознания, а просто упал на колени и стал выть как волк, не в состоянии что-либо сделать и не зная как избавиться от этой боли. Рабор в это время бегал вокруг меня, не зная, что со мной делать. С одной стороны, ему хотелось помочь мне хоть чем-то, но с другой стороны, он боялся ко мне подходить.

Через некоторое время боль словно волна, отошедшая от берега, оставила в покое моё тело. Ощутив облегчение, я повалился на землю, лишившись сил, но, так и не потеряв сознание.

– Вот спрашивается, зачем ты это в руки брал? Я же предупреждал! Всё время ты руки притягиваешь туда, куда не следует. Что мне теперь с тобой делать? – Рабор продолжал ходить кругами, посматривая на меня и прикидывая, что со мной делать. Добить меня для него было бы предпочтительнее, ведь мою часть золота и золото Рона он уже без проблем донесёт до Эйвенхарда, но Рабор не Рон, он так поступить не мог. – Что хоть это было-то?

– Камень, светящийся, - пояснил я хриплым голосом.

– Да я не об этом, с тобой что было?

– Больно было, очень больно, - повернувшись на бок, я попытался встать, полностью не смог, встал только на колени. Сейчас у меня уже ничего не болело, но слабость во всём теле прямым текстом говорила, что бегать мне ещё рано, нужно ещё чуть-чуть подождать. Ждать мне не хотелось, и я решил, сделать ещё одну попытку, чтобы подняться на ноги. Как только мои ладони коснулись земли, я почувствовал, как она вздрогнула. Тёмная волна, похожая на дым поднялась из земли в том месте, где мои руки касались ее. После этого она двинулась вперёд, пожирая всё на своём пути. Сначала сапог Рона превратился в пепел, потом тело Рона, а потом эта волна добралась и до тела Песчаника. Превратив и его в серый пепел, волна ударила в камень и растворилась в нём. Рабор стоял, ни жив, ни мёртв. Он замер словно статуя, увидев, что произошло только что, и виной этому всему был я. Я сам был в шоке от произошедшего и теперь боялся пошевелиться, вдруг ещё одна такая же волна появится и в пепел превратит Рабора, и меня самого с ним заодно.

На четвереньках стоял долго, ждал новой волны, но она так и не пришла. Осторожно и медленно встал, посмотрел на Рабора, таким напуганным я его ещё не видел никогда. У него дрожали руки, а из приоткрытого рта вот-вот готов был вырваться крик. Он боялся меня до ужаса, но не решался, сделать хоть какое-то движение. Я сам себя сейчас боялся, не понимая, что произошло и что мне теперь делать. – Какой же я идиот, зачем всё время пытаюсь потрогать вещи, о свойствах которых ничего не знаю, - думал я, стоя напротив Рабора и рассматривая свои руки. – Ведь любой дурак мог догадаться, что если камень светится - это непросто так, в нём заключена магия. Не понимаю, как я только после всего этого жив остался, три раза уже такие камни в руках держал, а один вообще умудрился проглотить!

Подумав немного, решил, что дальше так стоять просто бессмысленно, надо что-то делать. Закрыв глаза, чтобы не видеть того, что может произойти, дотронулся до себя. Ничего не произошло, я остался жив и невредим. От осознания этого, даже чувствовать себя стал лучше, словно огромный камень упал с плеч. Рабор тоже сделал первое движение за всё это время, он отступил на пару шагов от меня. Я ожидал от него хоть каких-нибудь слов, но вместо этого, он резко повернулся и побежал. Бежал куда глаза глядели, а на данный момент они у него смотрели обратно вглубь паучьего каньона. Кроме меча за спиной, у него ничего не было, все его вещи остались лежать в мешке около меня. Понимая, что в одиночку ни он, ни я, выжить здесь не сможем, я побежал за ним, чтобы его остановить.

– Рабор стой, куда ты собрался, а как же я, золото, твои друзья в рабстве? – кричал я вслед. Рабор не отвечал, обернувшись и увидев, что я бегу за ним, он прибавил скорости. В какой-то момент, не успев вовремя перепрыгнуть через камень, он споткнулся и кубарем покатился по земле, по пути ударяясь обо все камни, что попадались. Благодаря этому падению я смог его догнать.

– Ты куда собрался? Нам же в другую сторону, да и золото не мешало бы взять, друзей же выкупать надо.

– Не надо мне золота и друзей у меня никаких нет, - он отказывался от всего, медленно отползая от меня подальше.

– Как это нет, а как же те, что в рабстве?

– Я соврал, золото для другого дела нужно.

– А как же я? Я уже больше не друг?

– А ты точно Кирит? - его вопрос застал меня врасплох, я как-то до этого момента не задумывался над тем, в кого мог превратиться, бездумно хватая руками светящиеся камни. Потрогав себя практически везде, убедился в том, что я всё тот же Кирит, нисколько не изменился за последние несколько дней.

– Ну, да, Кирит я, а в чём проблема?

– Тогда почему у тебя глаза полностью чёрные?

– Наверное, это у меня после того камешка, думаю, что они скоро станут прежними, - успокоил я его.

Я не знал, что с моими глазами произошло, видел я ими по-прежнему хорошо, но после слов Рабора мне стало страшно, вдруг они такими останутся навсегда. Мысленно стал успокаивать себя, что всё будет хорошо. Спустя некоторое время, после долгих уговоров и доказательств, что я - это я, то есть тот же Кирит что и раньше, уговорил Рабора, вернуться к оставленные вещам.

Оставшуюся часть пути до границы Эйвенхарда, преодолели быстро, я даже не заметил, как мы оказались возле того обрыва, по которому спускались, направляясь за сокровищами. Всю дорогу оба молчали, я думал о том, что мне делать дальше, имея полностью чёрные глаза. С такими глазами от меня люди шарахаться будут как от чумного. Не знаю о чём думал Рабор, но по его виду было понятно, что он меня продолжал бояться даже больше, чем монстров паучьего каньона.

С края обрыва по-прежнему свисала верёвка, мы её оставили здесь когда спускались, чтобы потом проще было подняться.

– Лезь первым, - предложил мне Рабор, посмотрев наверх.

– Как мои глаза, ещё чёрные? – спросил я, остановившись напротив него.

– Нет, уже обычные, - коротко ответил он и отвернулся. Разговаривать он со мной не хотел, возможно, боялся сказать что-нибудь лишнее, на что я могу, обидится и повторить то, что сделал с телом Рона и Песчаника. Я не стал к нему приставать, ещё раз доказывая то, что не изменился и остался тем же Киритом.

Поправив мешок и связав его лямки, чтобы он не соскользнул с плеч, я полез наверх. Залезть вообще-то можно было и без верёвки, каменных выступов было много, верёвка была нужна лишь как страховка, на тот случай если наверх полезет раненый человек. Скорее всего, Рон уже тогда планировал, вернуться назад один, ну или, в крайнем случае, вдвоём с Шоном, поэтому верёвку и оставил.

– Всё, я на верху, - крикнул я и махнул рукой Рабору, чтобы он начал подъём. Вскоре и он оказался наверху и поднял за собой верёвку.

– Там живых людей больше нет, - пояснил он, ответив на мой вопросительный взгляд. – Ты куда собираешься идти, в Карамаш или в Эйвенхард?

– Пока не решил, а где можно золото выгодно продать?

– В любом городе, главное понемногу продавать, чтобы не догадались что у тебя его много. Предлагай лавочникам, тем, кто торгует артефактами, они, конечно, жулики ещё те, но грабить не будут, иначе их самих потом ограбят. Всё золото с собой носить не надо, спрячь где-нибудь.

– Спасибо за подсказку, а ты сам, куда идти собираешься? – я снял мешок с плеч, собираясь развести костёр. Солнце к этому времени уже почти скрылось за горизонтом, а нам обоим после тяжёлого дня хотелось отдохнуть.

– В Эйвенхард пойду, часть найденного золота там продам, - Рабор тоже снял свой мешок и положил его в стороне от моего. За дровами отправились в разные стороны, но от своих мешков далеко не отходили, чтобы их всегда можно было видеть. Деревьев в этом месте не было, росли лишь кустарники, которых мы и нарубили мечами, топор-то я Шону оставлял, а куда он его дел, теперь не знает никто.

Через некоторое время костёр уже горел, а мы как две большие мыши сидели напротив друг друга и хрустели остатком крупы, воды для того чтобы сварить кашу, у нас не осталось.

– Привет, а Рон где? – из кустов навстречу нам вышли два человека, оба вооружены мечами.

– Нет больше Рона, съели его монстры паучьего каньона, - ответил Рабор и как бы, поправляя меч на поясе, оставил руку на его рукояти. Я это заметил и сел так, чтобы можно было быстро встать и достать свой меч из-за спины.

– Вон оно как! Ну, тогда ребятки вот что, мы мешочки ваши возьмём и спокойно пойдём домой, а вы тут останетесь, возможно, даже живые, - они достали мечи, давая понять, что не шутят. Мы с Рабором как по команде отпрыгнули от костра и в наших руках через мгновенье тоже появились мечи. Даже при слабом свете костра, я увидел, как лезвие моего меча стало стремительно темнеть. Вскоре оно стало чёрным как сама тьма, а буквы древнего языка на нём ярко засветились. На этот раз эти буквы уже видел не только я, но и Рабор, и грабители. На какое-то время они замерли, увидев фиолетовый свет, и я этим воспользовался. Шагнув к костру, ударил ногой по углям, чтобы они полетели в незваных гостей, а потом напал на них первым. Никого убить не получилось, гости оказались опытными воинами, но тем не менее руку одному из них я серьёзно повредил. Ему пришлось взять меч в другую руку и мне стало ясно, что с мечом в левой руке он уже не воин. Теперь передо мной стоял простой человек, с полоской острозаточенной стали в левой руке. Рабор своего противника пока достать не смог. Находясь, на расстоянии пары шагов друг от друга, они поочерёдно делали выпады, не достигающие цели. Со своим противником я справился быстро, ударив его мечом точно в сердце. Меч вошёл в его грудь подозрительно легко, словно в мешок, набитый соломой.

После того как ранил его в руку, я ощутил странный прилив сил, а после того как убил, всё моё тело будто сковало льдом. Это ощущение было быстрым, как вспышка молнии, после чего я почувствовал, как в моей груди разгорается огонь. Ночь для меня всего за несколько ударов сердца превратилась в день, только мир вокруг был чёрно-белым. Пока я ещё мог что-то сделать, решил помочь Рабору одолеть его противника и с криком побежал в их сторону. От моего дикого вопля они моментально прекратили сражаться и оба повернулись лицом в мою сторону. Увидев меня, бегущего со светящимся мечом в руке, противник Рабора не придумал ничего лучше, как бросить в него меч и бежать. Побежал он так быстро, что я не решился его пытаться догонять. Достал из своего мешка лук Керка, наложил стрелу подобранную на окраине руин и, прицелившись, выстрелил. Через мгновенье бандит упал со стрелой в спине, угодившей ему точно между лопаток.

– Не убежал, - сказал я и, повернувшись к Рабору, улыбнулся. Он в отличие от меня, не улыбался, он держался за ногу, и ему было больно. Меч, брошенный бандитом, попал ему в ногу чуть выше колена, кость не задел, но мышцу порезал основательно.

– Я сейчас, у меня где-то должны были остаться чистые тряпицы, - подбежав к своему мешку, вытряхнул из него всё, что там было. Увы, но чистой тряпицы и уж тем более бинта там не нашлось, зато нашлась чистая рубашка, которую брал с собой на всякий случай. Её я и порезал на бинты без сожаления. Имея столько золота, таких рубашек можно купить не одну сотню, а может даже и тысячу. Перебинтовав Рабору ногу лишь для того, чтобы остановить кровь, решил, отправиться на поиски целебных трав и воды. Рану нужно было обязательно промыть и ещё раз перевязать, только под бинт положить по несколько листьев трёх разных трав.

– Что, совсем у меня с ногой плохо, да? – Рабор терпел боль, сжимая зубы.

– Если не обработать рану как положено, дольше трёх дней не проживёшь, - ответил я честно. – Я похожу тут по округе, может, найду необходимые травы.

– Сейчас же ночь, как ты их в темноте искать-то будешь?

– Найду как-нибудь, лишь бы они тут росли, - рассказывать ему о том, что я сейчас вижу почти так же хорошо, как днём, не стал. Он и так меня после произошедшего боялся, не зачем было его пугать ещё и этим.

– Если уж ты в темноте попал в убежавшего достаточно далеко человека, верю, что и травы нужные найдёшь. И ещё, ты лук с собой прихвати, что-то кажется мне, что эти сволочи сюда не вдвоём пришли и точно не пешком. У них лошади где-то недалеко стоят, а там может кто-то ещё быть.

– Хорошо, возьму, лошади нам сейчас очень бы пригодились, на себе я тебя далеко не унесу, - подняв с земли последние две стрелы и свой почерневший меч, я отправился на поиски трав и лошадей.

Рабор оказался прав, лошади у них были, а сторожил их всего один человек. Он вглядывался в темноту, ожидая своих товарищей, но вместо них прилетела стрела. Мастером меча я себя не считал, поэтому решил, что сейчас лучше воспользоваться луком. Бандитов было трое, а лошадей четыре, получалось, что они ждали только Рона, остальные просто не должны были вернуться из паучьего каньона ни при каких обстоятельствах. Необходимые травы я нашёл, но не так быстро, как лошадей. Вода нашлась в седельных сумках бандитов, четыре полных фляги, в них же нашлась и еда, которая нам тоже была необходима.

Обрабатывать и перевязывать ногу Рабора, закончил уже на рассвете, к этому времени он находился в состоянии близком к потере сознания. Когда приложенные к ране травы стали помогать в лечении, снижая боль и поднявшуюся температуру, Рабор смог заснуть и проспал несколько часов. За это время я успел позаниматься мародёрством, то есть обобрал до нитки друзей Рона, потом сбросил их тела с обрыва и поохотился. Теперь у нас на обед были одна куропатка и заяц, а когда мясо стало жариться и источать аромат на сотню метров вокруг, Рабор проснулся.

– Долго я спал?

– Полдня, вовремя проснулся, мясо скоро будет готово. Как твоя нога?

– Ещё болит, но чувствую себя вполне хорошо. Где ты научился врачевать?

– Один добрый человек подсказал, какие травы помогают и отчего, я запомнил, как видишь, эти знания пригодились. У меня с собой был мешочек с такими сухими травами, но они закончились ещё в Аркахите. Надо было больше взять, но кто же знал, что они буду так востребованы.

Вскоре мясо достаточно прожарилось, отделив половину от заячьей тушки, протянул её Рабору.

– Ладно, с травами всё ясно, а остальному кто учил? Например, меч держать в руке, читать? Я знаю, что умеешь, видел, как ты пытался читать надписи в склепе, вот только не смог, древний язык немногие знают.

– Другие добрые люди, - мне не хотелось сейчас, вспоминать события последних лет и я замолчал. Рабор понял меня правильно и больше не лез с расспросами. Единственное о чём он сказал, это о том, что мои глаза ещё не вернули прежний вид и оставались чёрными. Я это знал и без его подсказки, видел своё отражение в начищенной до блеска медной фляге. После обеда Рабор настоял на том, чтобы мы отправились дальше, ведь идти пешком уже не надо, у нас есть лошади.

Два дня мы не спеша двигались вглубь Эйвенхарда, пока не добрались до перекрёстка трёх дорог. Здесь Рабор решил, повернуть на юг и ехать в столицу. Брать меня с собой, он почему-то не захотел, даже, несмотря на то, что перестал меня бояться. Рассказывая о своём дальнейшем плане по выкупу из рабства друзей, он явно что-то не договаривал. Я стал подозревать, что он вообще обо всём мне врал. Не рабом он был и друзей рабов у него нет, а золото ему нужно для чего-то другого.

– Ну, что, Кирит-волк, давай прощаться. Поход у нас был очень удачным, надеюсь, что мы когда-нибудь ещё встретимся, - он пожал мне руку и, пришпорив коня, отправился на юг. Посмотрев ему вслед, я повернул на запад, решив, ещё раз посетить город Карамаш. Там я планировал продать вторую лошадь, лишние мечи, доставшиеся мне при разделе имущества друзей Рона и часть из найденных сокровищ. Ещё я хотел узнать, что означает надпись на лезвии моего древнего меча.

Избегая накатанных телегами дорог, через два дня я добрался до Карамаша. Стражники у ворот, увидев всадника с двумя мечами за спиной и взглядом уставшего зверя, даже не посмели взять с меня плату за въезд. Мало того, они чуть ли не поклонились мне, когда я проехал мимо них. Такое отношение и обрадовало, и насторожило одновременно. Подумав, что они приняли меня за кого-то другого, я об этом вскоре забыл и отправился на поиски уютной комнаты, с ужином и горячей водой, чтобы смыть с себя грязь.

Двигаясь по узким улицам, набрёл на оружейную лавку с названием «Безногий Родрик». Это была та самая лавка, о которой мне говорил Эрид и решил, зайти, узнать, не оставлял ли он мне какое-нибудь послание. Заодно, узнаю, можно ли здесь продать ненужные мне мечи.

– Господин Родрик? – спросил я, посмотрев на человека, сидящего за широким прилавком.

– Да, это я, чего надо? Я посмотрел на него внимательно, и мне показалось, что этот человек меня обманывает, потому что для безногого он довольно резво встал с кресла.

– А у вас нога уже новая отросла, да? – намекнул я о том, что Родрик не мог так быстро встать.

– Ладно, не Родрик я, сейчас его позову, если тебе именно он нужен, - он приоткрыл дверь, расположенную слева от прилавка и позвал настоящего Родрика. Вскоре послышались шаги и в лавку, стукая деревянным протезом ноги по дощатому полу, вошёл настоящий Родрик. Он был старше человека, пытавшегося меня обмануть, но был очень на него похож.

– Кому я тут понадобился? – Родрик исподлобья посмотрел на меня оценивающим взглядом.

« – Мне нужна пара мечей, для того чтобы побриться», - сказал я, не понимая, для чего нужна вся эта секретность. После моих слов Родрик как-то странно улыбнулся и уже нормальным голосом ответил.

– Таких мечей пока нет, зайди дней через десять, а хотя, что тут скрывать, не появлялся пока Эрид. Я его уже почти год не видел, может, и в живых-то его уже нет. Надоела мне эта его игра в шпионов, нас осталось-то всего несколько человек, даже стражники уже забыли кто мы такие.

– Я расстался с ним где-то, месяц назад, он со своим старым другом собирался идти искать жену, после того, как узнал, что она жива, - выдал я и подумал, что, наверное, не стоило говорить об этом, чужие тайны меня не касаются и об этом лучше молчать.

– Что!? – у Родрика от удивления чуть глаза не выпрыгнули, - Мирайя жива?

– Да, Эрид с Гуром пошли её искать, - ляпнул я и увидел, как лицо Родрика вытягивается от удивления.

– Пастух тоже жив??? Ох, чувствую, что скоро в Эйвенхарде будет не спокойно. Тебя-то как звать?

– Кирит, Кирит Рантан, хотел вам ещё кое-что продать, если купите?

– Что именно?

– Да, вот пара лишних мечей появилась, - я развязал мешок и достал мечи, доставшиеся от друзей Рона. Золота в моём мешке сейчас не было, я спрятал его в лесу, оставив себе лишь пару монет и перстень с зелёным камнем.

– Хм, а ведь эти мечи я продал полгода назад одному искателю древностей, к тебе они как попали?

– Их владельцев пришлось убить, они напали на меня и моего друга.

– А друга твоего как звать? – поинтересовался Родрик, ожидая услышать ещё одно знакомое имя.

– Рабор, а что?

– Нет, ничего, просто стало интересно, я не слышал о таком. За мечи дам по пять серебряных монет за каждый, это хорошая цена, больше никто не даст. А те, что у тебя за спиной продать не хочешь? – Родрик с самого начала заинтересованно посматривал на рукояти моих мечей. Рукоять меча подаренного мне Эридом, осталась прежней, а вот рукоять древнего я обмотал полосками ткани, чтобы скрыть её настоящий вид, но оказалось, что так только хуже, всем хотелось узнать, зачем я это сделал.

– Эти не продаются, один лично мой, а второй мне Эрид подарил.

– Эрид просто так мечи не раздаёт, он не настолько богат, чтобы дорогим оружием разбрасываться. Я о том мече, у которого рукоять хорошо видна, а вот на тот, что ты так неумело прячешь, я бы посмотрел.

– Пусть лучше оба у меня за спиной остаются, продавать их всё равно не собираюсь и показывать не буду. Могу вам ещё лошадь продать, пегую, если нужна, - сменил я тему разговора.

– Гаррет, тебе лошадь нужна? Чего тогда сидишь, иди, посмотри, - Родрик отправил помощника посмотреть на лошадь, а сам занял его место в уютном кресле. – Это мой младший брат, парень хороший, но жутко ленивый, всё время подгонять нужно, - пояснил он после того, как тот вышел.

Вскоре Гаррет вернулся и заявил, что купит у меня кобылу, если в цене договоримся. Мы, конечно же, договорились, и я продал ему лошадь за три серебряных монеты, это была нормальная цена за простую лошадь. Седло я ему продал потом отдельно, заявив, что в комплект оно не входит, и об этом нужно было договариваться заранее. Родрик послушав, как мы торгуемся, стал громко смеяться над своим братом.

– Гаррет, учись, как надо торговать и ведь не придраться, о седле, правда, разговора не было.

– Надеюсь, подковы в цену уже входят? – пробурчал Гаррет, и пока я не успел ещё что-то сказать, быстро отдал мне деньги, поставив точку в торгах.

– Не подскажите, где можно снять комнату на несколько дней, только чтобы с ужином и горячей водой? – спросил я у братьев.

– Почему бы и не помочь хорошему человеку, подскажем. Гаррет даже проводит, чтобы тебе долго искать не пришлось.

Через некоторое время блуждания по узким улицам Карамаша, Гаррет привёл меня в таверну, под названием «Южные ворота». Таверна располагалась на южной стороне города почти у ворот, поэтому её так и назвали.

– Дилан, открывай, я тут тебе постояльца привёл! – крикнул Гаррет и постучал ногой в дверь. Почти сразу после стука, послышался женский голос за дверью.

– Это кто тут мне дверь ломает? – дверь открылась и на пороге появилась женщина средних лет, с топором в руках. – А, это опять ты, сколько раз тебе говорить, чтобы ты не ломал дверь? – женщина опустила топор и сердито посмотрела на ухмыляющегося Гаррета.

– Да, вашу дверь только тараном возьмёшь, что с ней может случиться от удара ногой, - он показал ногу, обутую в солдатский, окованный железом сапог.

– Ты чего хотел-то шутник? – женщина даже не посмотрела на его сапог.

– Говорю же, постояльца привёл, - Гаррет показал пальцем в мою сторону. Женщина, слегка прищурив глаза, посмотрела на меня оценивающим взглядом и заявила.

– Молодой, надеюсь, деньги у него есть.

– Есть, есть, точно знаю, я только что эту лошадь у него купил, - заверил Гаррет и, оставив меня у двери, быстро уехал.

– Как звать?

– Кирит, - представился я.

– Я Магда, жена хозяина этой таверны, его самого сейчас здесь нет, так что со всеми вопросами ко мне. И так, чего хотел?

– А, э, комнату хотел снять на несколько дней, - я немного растерялся от напора этой женщины.

– Есть у нас свободная комната, вместе с ужином, горячей водой и заботой о лошади, это тебе обойдётся в десять медяков за день.

Цена была довольно большой, почти втрое дороже, если сравнить с ценой за такую же комнату и те же услуги в моём родном Терноле. Деньги у меня были и нормально отдохнуть, мне сейчас очень хотелось, поэтому я сразу же согласился, чем сильно удивил хозяйку. Она ожидала, что я стану торговаться, снижая цену, но я не оправдал её надежд.

Через некоторое время, передав свою лошадь конюху, поднялся на второй этаж, в выделенную мне комнату. Для меня одного комната была просто шикарной по размеру, пять шагов от стены до стены и столько же от двери до окна. В комнате кровать, стол, два стула и сундук, на котором висел большой замок. Сложив вещи в этот сундук, хотел спуститься вниз, узнать, что там с обещанным мне ужином, но сделать это не успел. В дверь постучали и на пороге появились две женщины, работницы этой таверны. Они принесли кадку, в которой моются, два ведра воды и сказали, что ужин мне принесут прямо сюда, но чуть позже, он пока ещё не готов.

С большим наслаждением смыв с себя всю грязь, я прилёг на кровать, и чуть было не проспал тот момент, когда принесли ужин. На ужин были тушёные овощи с мясом, кусок свежего хлеба и большая кружка горячего отвара из ягод и трав. В считанные мгновения я запихнул всё это в свой желудок и объевшимся, завалился спать. Думать о делах и заботах решил завтра, но только после того, как позавтракаю.

Глава 7
Утро для меня началось в полдень, когда самостоятельно проснулся, будить-то меня никто не пришёл, я же не просил этого делать. На ночь, для безопасности, забаррикадировал дверь сундуком, а к закрытым ставням окна привязал стул, предварительно поставив его на стол. Если бы он упал со стола, грохот был бы слышен не только мне, но и всему району. Обед, как в прочем и завтрак, в оплату комнаты не входил, за него платили отдельно, и для этого приходилось спускаться в обеденный зал. Это я и сделал после того, как навёл порядок в комнате, то есть расставил всё по местам. Деньги, золото и оружие не решился оставлять в комнате, в сундук положил лишь свой мешок, в котором особо ценного ничего не было.

– Что у вас сегодня на обед? – спросил я у разносчицы, как только занял столик в самом тёмном углу зала.

– Из мяса есть цыплёнок, свиные колбаски и жаркое из баранины. Ещё есть каша на молоке и пареная тыква. Пить, что желаете? Морс, сок, пиво, вино?

От такого изобилия я даже не сразу выбрал что из этого буду. В итоге остановился на колбасках, тыкве и яблочном соке. Обошлось мне это в пять медных монет, дорого, конечно, но я же в городе и хорошо знаю, что цены тут высокие. После обеда собирался пройтись по городу, но после того как всё съел, решил, что и завтра это сделать успею. Поднявшись к себе в комнату, обратно завалился спать и проспал до ужина.

В таком режиме я отсыпался и отъедался три дня и только на четвёртый, наконец-то вышел в город. Мне была нужна лавка, где покупают и продают древние артефакты и прочие дорогие вещи. Нужно было продать перстни, купить книгу о магии и узнать хоть что-то о древнем языке. Было бы просто прекрасно если есть какой-то словарь, чтобы древний текст перевести. Таких лавок во всём Карамаше было всего две. Одна находилась у южных ворот, другая где-то в районе северных. Направился к южным воротам, до этой лавки идти-то было два квартала, таверна в которой я остановился, тоже ведь у южных ворот находилась.

Лавка нашлась быстро, даже у прохожих спрашивать не пришлось, сам нашёл. Лавочник, седой и подслеповатый дед, каким-то неведомым образом сразу догадался, что я пришёл для того, чтобы что-то продать, а не купить.

– Нашли что-нибудь или наследство распродаёте? – спросил дед, сложив руки на груди.

– Нашёл, за сколько возьмёте? – я положил один из перстней на широкий прилавок. Дед достал из кармана очень дорогую вещь, называется увеличительное стекло, и посмотрел на перстень сквозь него.

– Вещица старая, но особой ценности в ней нет, самое большое, что могу предложить – один золотой, – предложил дед и вернул мне перстень. Для меня это была огромная сумма, а с учётом того, сколько у меня ещё всяких украшений из золота и серебра было, я почувствовал себя богачом.

– Согласен! – согласился я и достал второй перстень. – А, за этот сколько дадите?

Дед посмотрел на второй перстень снова через увеличительное стекло и немного поморщившись, ответил.

– За этот только шестьдесят серебряных дам, веса в нём мало, да и камень треснутый.

Я, конечно же, на эту цену тоже согласился и вскоре, получил всю сумму полностью, даже в кошеле для монет. У меня с собой ещё был тот камень, что я нашёл в кулаке Песчаника, но я его пока оставил, не стоило продавать сразу много. Вместо этого спросил у лавочника, нет ли у него в продаже книг о магии и словаря древнего языка. Дед думал не долго, сразу сказал, что книга о магии у него есть, одна, и стоит она один золотой, а вот словаря у него точно нет, такие сллвари сразу маги скупают, если они в продаже появляются. Отдавать, только что полученный золотой, было жаль, но подумав и решив, что книга о магии мне нужна, купил её у деда.

Через некоторое время вернулся в таверну, поужинал и купил у хозяйки пару дополнительных свечей. Оказавшись в комнате, снова забаррикадировал окно и дверь, после чего сел читать. До глубокой ночи я читал эту умную книгу, но так толком ничего и не понял. Мне были нужны пояснения, что откуда берётся, как этим пользоваться и как после всего не убить самого себя. С тяжёлой от перегрузки головой лёг спать, решив, что завтра ещё раз почитаю, со второго раза может быть пойму больше.

С пониманием того что было в книге, я не продвинулся и в следующую ночь, даже прочитав всё дважды. В книге было много слов из древнего языка, как раз из-за них у меня ничего понять и не получалось. Мне сейчас был просто необходим словарь, поэтому я направился в другую лавку, расположенную где-то у северных ворот. Если словарь там есть, я готов отдать за него странный камень Песчаника, чтобы наконец-то прочитать эту проклятую книгу.

Лавку нашёл далеко не сразу, уж больно она была расположена не на виду, втиснута между двух зданий неприглядного вида. Лавочником оказалась женщина, уже не молодая, но довольно шустрая и громко говорившая. На мой вопрос о словаре, она вначале задумалась, а потом позвала отца. Каково же было моё удивление, когда в лавку вошёл тот самый дед, у которого я пару дней назад купил книгу о магии. Посмотрев на меня, дед лишь улыбнулся и, разведя руками, пояснил.

– Ну, да, и эта лавка тоже моя, и здесь тоже нет такого словаря. Вам, молодой человек надо либо в столицу ехать, там можно найти, либо к магам обратиться, но не уверен, что помогут. Они в свои тайны посторонних не посвящают, а слишком настойчивых и убить могут, особенно если человек не из знати.

Поняв, что в ближайшее время я не смогу понять, что написано в книге, захотел её продать обратно деду, но меня что-то удержало от этого, решил её оставить. Пусть в мешке лежит, хлеба не просит и весит мало, авось когда-нибудь да прочту. Немного расстроившись из-за того, что словаря нет и в этой лавке, вернулся в таверну, и без аппетита поужинал. Только собрался ложиться спать, пришёл Гаррет, сказал, чтобы я немедленно уходил из города, пока ворота не закрыли. В столице бунт, кто-то поджигает дома богатых горожан, солдаты ищут бунтовщиков и будут хватать всех, кто в Карамаш прибыл недавно. Доказать, что я не причём, мне будет трудно, учитывая наличие шрамов на спине. Об этих шрамах Гаррет, конечно же, не знал, его брат прислал, чтобы меня предупредить, я ему видимо чем-то понравился. Быстро собрав вещи, забрал свою лошадь и чуть ли не галопом, покинул город через северные ворота.

Выезжать из города через южные ворота было опасно, я мог случайно встретиться с солдатами королевской гвардии. Они сейчас приближались к городу и как только прибудут, начнутся аресты и наказание зачинщиков бунта.

Оказавшись за пределами города, я остановился, чтобы подумать, куда теперь направиться. Для того чтобы забрать золото, спрятанное в лесу, времени мне много не потребуется. От городских стен до тайника, ехать было не далеко, но вот куда мне потом идти? Двигаться по королевскому тракту нельзя, при первой же проверке меня точно арестуют, золото отберут и что вполне вероятно, потом повесят. Доказать, что всё то золото что у меня есть, нашёл, я не смогу. Для стражников это будет означать, что я его украл в одном из сожжённых домов Эйвенхарда или получил от зачинщиков бунта, как оплату за поджог.

Опустошив тайник, направился на северо-восток, там городов совсем нет, а поселений так мало, что наткнуться на солдат шансов почти нет.

Я снова остался один посреди леса, бесчисленных холмов и диких зверей. Встретить на своём пути волков, кабанов и самого страшного зверя - медведя, не очень хотелось, но деваться было некуда. В гордом одиночестве я двигался вдоль горного хребта, который являлся восточной границей Эйвенхарда. Верхом на лошади скорость передвижения, не сильно отличалась от той, если бы я шёл пешком. Дорог на моём пути не было, я боялся, что лошадь может сломать ногу, если её буду подгонять. Провизии у меня с собой совсем не было, я не успел её купить. В мешке из съедобного была только соль, оставшаяся после похода и это меня немного успокаивало, будет чем мясо посолить.

Через три дня, потеряв последнюю стрелу, я снова стал ловить лягушек и змей, так как добыть мясо по-другому не получалось. Спустя неделю блуждания по лесным оврагам, набрёл на дорогу и решил, двигаться по ней, ведь она должна же куда-то привести.

Дорога сильно петляла по лесу, но упорно вела меня на север, вдоль горного хребта. Вскоре по этой дороге я добрался до маленькой деревни, жители которой снабжали продовольствием не только себя, но и три десятка солдат, непонятно от кого охраняющих восточную границу Эйвенхарда. За горным хребтом находилась пустошь Пасатора, а там никого нет, поэтому смысла охранять здесь что-то, не было никакого, по крайней мере, я так считал. У короля было другое видение ситуации, поэтому солдаты продолжали тут находиться, занимаясь, не пойми чем, только не охраной границы. Об этом я узнал от жителей деревни, обычных крестьян, которые о том, что происходит дальше одного дня пути от деревни, ничего не знали. Новости крестьяне с большим опозданием узнавали от старосты, который один раз в месяц ездил в ближайший город, отвозил туда часть урожая и шкуры. Там он всё это отдавал градоначальнику, некоему барону Ульдороку, следящему за порядком и соблюдением законов не только в городе, но и в расположенных рядом деревнях и посёлках.

Я хотел, задержаться в этой деревне на несколько месяцев, чтобы пережить здесь зиму, но староста, увидев у меня оружие, предложил обратиться к командиру пограничников. В его немногочисленном пограничном отряде недавно умерли два солдата и ему сейчас, требовалось пополнение. По какой причине умерли эти солдаты, никто не знал, они вечером легли спать, а утром их нашли уже мёртвыми. Предложение наняться в армию, было заманчивым, если меня примут, я получу и крышу над головой, и пропитание. Поблагодарив старосту за совет, отправился к пограничникам.

Пограничной заставой ту постройку, что я увидел, назвать язык не поворачивался. Покосившийся, полусгнивший частокол из брёвен окружал два дома и смотровую башню. Ворота отсутствовали, вместо них был импровизированный шлагбаум из толстой слеги, чтобы домашний скот, имеющийся на заставе, не мог самостоятельно выйти и погулять по лесу. Сама застава располагалась на самом высоком в округе холме, внизу которого протекал бурный ручей с чистой и очень холодной водой. Даже с высоты холма, а не только со смотровой башни, отлично просматривалась территория на большое расстояние во все стороны. От заставы до подножия гор было рукой подать и, посмотрев на них, я понял, зачем тут застава. Чуть правее к югу от заставы находилось ущелье, узкое, частично заваленное огромными камнями. Несмотря на это оно было вполне проходимым для пешего человека, а также для того кто имел четыре ноги или шесть, как у пауков. Это ущелье и охраняли солдаты, наблюдая за ним с высоты своей смотровой башни. Сама башня была очень старой и построенной из камня, а не из дерева как все другие постройки заставы. Высота башни на первый взгляд была не меньше пятидесяти локтей, а подниматься наверх, приходилось по винтовой лестнице, сделанной из того же камня с внешней стороны башни.

– Эй, есть тут кто-нибудь дома? – крикнул я, подъехав к шлагбауму.

Через некоторое время передо мной появились сразу четверо солдат с пиками в руках, щитами, но почему-то босиком. Ещё через несколько мгновений за их спинами появился их командир, уже не молодой воин, одетый в лёгкую броню и с полуторным мечом на поясе.

– Ты кто такой и чего надо? – спрашивая, командир пытался строить страшное лицо, но его заспанный вид этому сильно мешал, поэтому получалось у него это довольно смешно.

– Да, вот слышал, у вас тут солдат не хватает, хочу наняться, - ответил я, оставаясь в седле. Командир пограничников, посмотрев на меня задумчиво, почесал седую бороду и спросил.

– А лет то тебе сколько?

– Семнадцать почти, - соврал я, до семнадцати мне надо было ещё чуть больше двух лет прожить, но он мне поверил. Видимо шрам на щеке и клок седых волос на голове, делали меня старше, чем было на самом деле.

– Ну, если ты точно этого хочешь, идём договор подписывать, без этого у нас никак.

Я спешился, оставил коня уже во дворе заставы и вслед за командиром, вошёл в одно из двух зданий заставы. Здесь располагалась кухня и комната командира, в которой он жил и вёл запись обо всех значимых событиях, как например, смерть солдат или наём кого бы то ни было для чего-нибудь. Вынув из ящика стола очень старый и помятый лист бумаги, уже потемневший от времени. Расправив его достал флакончик подсохших чернил и встряхнув, откупорил. Посмотрев на меня ещё раз, он корявым почерком составил текст договора, ограничив срок моей службы пятью годами. Меньше было нельзя, закон не позволял нанимать солдат из обычных наёмников на меньший срок. Терять мне было нечего и я, прочитав написанное, подписал договор. После этого командир, сделав действительно суровое лицо, приказал, рассказать ему о том, что я умею делать, чтобы знать как от меня получить максимум пользы. Я честно признался в том, что умею держать в руках меч и стрелять из лука, но он этому обрадовался не так сильно, как тому, что я ещё немного понимаю в лекарственных травах.

– Да тебя нам сам бог послал, у нас недавно умер наш лекарь, а без него туго приходится. Жизнь то у нас тут суровая, бывает, что и простудиться можно и живот прихватит, а чем лечить, никто из нас толком не знает. Лекарь то у нас немой был, научить никого не смог, хотя, в общем-то, он и сам знал, так скажем, совсем не много, всё время новые травы пытался использовать, вот и допрыгался. Сам отравился, и Лорка угробил, пень старый.

День за днём я постепенно привыкал к жизни на заставе, собирал травы, продолжал учиться владеть мечом. Стрелял из лука, чтобы не потерять навык и попутно занимался другими делами. К наступлению холодов мы успели заменить частокол вокруг заставы и навесили новые ворота. Командир, звали которого Крак, а за спиной иногда называли Кряком или Хряком, не заставлял меня делать пустую работу, так как был мной доволен. Травы, собранные мною, помогали от болезней намного лучше, чем те, что собирал их бывший лекарь. Жил я в казарме, поэтому в первый же день после найма на службу, спрятал всё своё золото в лесу, чтобы никто его у меня не увидел. Из всех ценностей оставил только книги, ту, что нашёл в старом склепе и ту, что купил в Карамаше.

За долгую зиму, купленную книгу выучил наизусть, но толку от этого не было, значение слов древнего языка я так и не понял. От скуки нарисовал карту местности, отметил на ней где и какие травы растут, чтобы потом как сойдёт снег, не тратить много времени на их поиск. Некоторые из нужных трав так и не смог найти, они тут видимо просто не росли. Чтобы их найти, мне нужно было уходить дальше от заставы, но командир Крак запретил мне уходить далеко и надолго и теперь, страдая от расстройства желудка, об этом жалел.

– Как только сойдёт снег, иди куда хочешь, но нужную траву мне найди, - заявил он, после очередной ночи проведённой в отхожем месте. – Я тебе даже карту дам, чтобы не плутал по лесу. Не насовсем дам, конечно, а только для того чтобы ты её перерисовал, знаю, что умеешь.

Я искренне хотел ему помочь и теперь, получив от него разрешение, уходить надолго, да ещё и имея карту чуть ли не всей территории Эйвенхарда. Весну ждали все, как люди, так и звери в лесу. Изголодавшиеся за зиму, они стали чаще появляться возле деревни и заставы. Приходили чаще всего волки, в надежде отобрать у людей или корову, или козу. Люди за своими кормилицами хорошо следили, поэтому волкам ничего не доставалось. Как только растаял снег и появилась первая зелень, я отправился собирать лечебные травы, чтобы пополнить запас тех что были и найти те, которых ещё не было. Пошёл пешком, лошадь мне только помешала бы вовремя поиска и сбора. Мечи пришлось взять с собой, чтобы не соблазнять солдат. Они могли их взять без разрешения чтобы просто подержать их в руках. Древний меч никто из них до сих пор ещё не видел, я его никогда не вынимал из ножен. Как не удивительно, но за полгода проведённых мною на заставе, никто не просил его показать, хотя взгляды были заинтересованные. Здесь вообще было не принято брать чужое оружие, показать тоже не просили, а сам я его не показывал, поэтому о нём вскоре все забыли. Сейчас меч выглядел обычным, клинок был обычным, не чёрным, соответственно и буквы древнего алфавита на нём не светились.

Лук, доставшийся мне от Керка, взял с собой, так как за зиму сделал себе четыре десятка хороших стрел. Делал их под присмотром одного опытного воина, знающего как их делать, и как не испортить в самом конце процесса изготовления. Я, конечно же, знал, как их делать, меня Мирайя научила, но для всех делал вид, что не знаю и не умею.

Неспешно шагая вдоль горного хребта на север, я шаг за шагом отдалялся от заставы. Вскоре добрался до того места, дальше которого ещё никогда не уходил. Прежде чем идти дальше, достал карту, чтобы понять, что меня ждёт впереди. Впереди у меня был лес, без оврагов и холмов. Слева тоже был лес, но с холмами и оврагами, преодолевать которые мне уже основательно надоело. Разумеется, я пошёл прямо, идти легче, заодно дойду до ущелья, указанного на карте, но почему-то не имевшего названия. Местность там другая, там могут расти те травы, которые нам всем были очень нужны.

Через некоторое время наткнулся на старую дорогу, частично заросшую кустарником, но ещё вполне пригодную для передвижения, даже на телеге. Дорога вела к ущелью, и я пошёл по ней, так как всё равно собирался туда заглянуть.

Чем ближе подходил к ущелью, тем больше понимал, что люди тут жили довольно бурной жизнью и забросили эти места совсем недавно. Вдоль дороги я находил как отдельные колёса от крестьянских телег, так и сами телеги, некоторые из них были обгоревшими. Возле одной из таких телег нашёл шесть наконечников от стрел, имено такие я видел на чёрных стрелах Мирайи.

Как только добрался до входа в ущелье, догадался, где я нахожусь, и почему оно не имеет названия. Это было «Волчье ущелье», его ещё иногда называли собачьим, но думаю, так называл его тот, кто воевал на стороне короля Эйвена и кого-то потерял в этой войне. Дальше будет долина, там когда-то рос целый лес из фруктовых деревьев, а на выходе из ущелья с другой стороны должна стоять и крепость Нотингер. Заброшенная и забытая почти всеми древняя крепость, многие столетия охранявшая Эйвенхард от монстров пустоши Пасатора. От осознания, где сейчас нахожусь, по спине пробежали мурашки, я сейчас был просто обязан увидеть эту древнюю крепость собственными глазами.

Ущелье заросло лесом гораздо сильнее, чем дорога, и всё из-за горного ручья, стремительно несущего свои воды по правой его стороне. Местами его устье перекрывали камни, образовывая маленькие озёра с просто ледяной водой в них.

Солнце наполовину скрылось за горизонтом, решил не идти дальше в темноте. Нарубив дров для жаркого костра, заночевал на берегу одного из таких маленьких озёр.

Ночь выдалась холодной, к утру на воде даже был виден лёд. У костра мне было не так холодно и я нормально отдохнул. Спать в эту ночь, конечно, не спал, но немного подремать всё же смог.

С рассветом двинулся дальше и ближе к полудню, добрался до очень красивой долины, с густыми зарослями фруктовых деревьев. Когда-то сады Нотингера были красивыми, сейчас же это была сплошная стена из переплетения ветвей и толстых стволов. За этой долиной виднелась и сама крепость, огромная и до сих пор очень красивая. Местами сквозь сад приходилось прорубать себе дорогу, занимался этим долго, но своего добился и ближе к вечеру добрался до стен крепости.

Как не удивительно, но стена огромной крепости оказалась совсем невысокой, не больше двадцати локтей, она видимо была нужна лишь для того, чтобы в крепость не заходили звери со стороны Эйвенхарда. От монстров пустоши такая стена не защитила бы, любой паук перелезет через неё легко и быстро. Ворота были закрыты и ещё завалены камнями, чтобы открыть их быстро было невозможно. По этому завалу из камней я не смог влезть на стену, поэтому решил разобрать его, чтобы войти в крепость через ворота.

Весь вечер и половину ночи я перетаскивал камни, освещая себе пространство светом сразу нескольких костров. Дров для этого заготавливать было не нужно, я их много наготовил, прорубая дорогу к крепости сквозь старый сад. К середине ночи вымотался так, что уже ноги передвигать сил не осталось, не то чтобы камни переносить. Спал на высокой куче из мелких веток, оставшихся от обрубания толстых, которых за полночи сжёг довольно много. Всю ночь вокруг меня горели костры, согревая ещё совсем не летний воздух «Волчьего ущелья».

Проснулся от того, что замёрз, костры давно погасли, а солнце хоть уже и показалось из-за горизонта, но до меня его лучи ещё не добрались. Чтобы быстро согреться, опять взялся перетаскивать камни. Увлёкшись этим занятием, остановился лишь тогда, когда одна из створок ворот была от них полностью освобождена. С большим трудом мне удалось приоткрыть калитку, расположенную в середине этой створки, её петли заржавели так сильно, что стали бурым монолитом. Протиснувшись внутрь, я какое-то время стоял, открыв рот увидев страшную картину, которую долгие годы скрывали стены крепости. По всей территории крепости лежали скелеты, в доспехах и без них, женские, мужские и даже детские. Здесь было не сражение, а натуральная бойня, убивали всех, кто не пожелал подчиниться воле короля или просто косо посмотрел. Этих несчастных даже не похоронили, их просто оставили тут, на съедение воронам и крысам. После всего увиденного, я возненавидел короля Эйвена, он теперь для меня стал хуже монстров паучьего каньона.

Стараясь не наступать на кости, прошёл дальше вглубь крепости. Все двери, имеющиеся здесь, были либо открыты, либо выбиты. Вошёл в одно из зданий, точнее в центральную башню, самую высокую из восьми, что тут были. Внутри всё было перевёрнуто и поломано, и здесь тоже были скелеты. Не знаю почему, но находиться здесь, мне было тяжело, в старом склепе я не чувствовал смерти, а здесь она словно наблюдала за мной из-за каждого угла. Осмотрев первый этаж, подниматься выше не захотел, впечатлений уже и так было с избытком. Людей, точнее их останки, нужно было придать земле или огню. Сделаю это сам, никому об этом не рассказывая, но не сейчас, в следующий раз. С того момента как я покинул заставу, прошло много времени, пора возвращаться, иначе меня будут искать.

Путь обратно проделал гораздо быстрее, чем до крепости, шёл ведь по уже знакомым местам, попутно собирая необходимые для лечения травы. Набрать удалось немного, не выросла ещё некоторая трава к этому моменту.

– Тебя долго не было, нашёл что искал? – Крак посмотрел на меня с подозрением, видимо догадался, где я был.

– Часть нашёл, остальные травы пока не выросли, нужно будет чуть позже ещё раз сходить, - положив мешочек с найденным травами на стол, положил рядом найденные наконечники стрел.

– Возле «Волчьего ущелья» был? – догадался Крак.

– Да, случайно набрёл на старую дорогу, там эти наконечники и нашёл, - рассказывать о том, что был в самой крепости, не стал, не зачем ему знать об этом, по крайней мере, сейчас.

– Плохое место, там до сих пор в воздухе пахнет кровью и смертью. Мой тебе совет, не ходи туда, нечего там живым людям делать, крепость проклята королевскими магами. Любой, кто попадёт в крепость, там и останется, умрёт в страшных муках.

Я сильно удивился его словам и насторожился, ведь я был в крепости и жив остался, ничего со мной не случилось. Теперь, после услышанного, нужно быть осторожнее во всём и следить за здоровьем, мало ли какое проклятье маги на крепость наложили, вдруг оно к этому времени ослабло, и подействует не сразу.

В последующие несколько дней старался не выходить за границу заставы, и был предельно осторожен во всём, а потом понял, что это лишь страшилка. Миф о том, что крепость проклята, придумали для того, чтобы туда никто не ходил и не видел того что там произошло. Скелеты за несколько десятков лет рассыпятся и об устроенной там бойне все забудут. Тела убитых людей оставили там для устрашения, чтобы тот, кто туда всё-таки придёт, увидел, что люди здесь на самом деле умирают от проклятья, даже не успев покинуть крепость.

Через несколько дней я снова отправился на поиск трав, в этот раз пошёл на юг, но только для того, чтобы все видели, что пошёл я не в Нотингер. Оказавшись в лесу, повернул к ущелью и быстрым шагом направился туда, куда ходить было запрещено. Травы по дороге не собирал, я их и на обратном пути мог собрать сколько потребуется.

В крепости всё оставалось так, как и было, лишь трава подросла за те несколько дней, что я тут не был. Как только добрался до места, стал готовить погребальные костры, сразу четыре. Подготовив их, занялся перетаскиванием костей. Укладывал сразу по десять скелетов на один костёр и подготовив всё как надо, поджог. Пока костры горели, стаскивал остальные скелеты ближе к воротам, где потом и их буду предавать огню.

Трудился весь день, но собрать все, так и не успел. Не считая сорока уже сгоревших, нашёл ещё семьдесят два не полных скелета и целую гору отдельных костей. Это собрал только с территории внутреннего двора, в здания и башни пока не заходил. С некоторых скелетов снимал уцелевшие доспехи, поржавевшие, но ещё вполне крепкие, они могли послужить людям. Каким именно людям они послужат, меня на тот момент не интересовало, мне было просто жаль уничтожать в огне хорошие вещи. Оружия не нашёл, ни мечей, ни топоров, даже ножей и тех не нашёл. Складывалось ощущение, что всё оружие кто-то собрал и унёс с собой.

Вторую партию из четырёх костров подготовил, когда уже стемнело. К этому времени вымотался так, как никогда, причём морально даже больше чем физически. Глядя на разгорающееся пламя, думал, что буду делать потом, когда очищу всю крепость от костей. Незаметно для самого себя задремал, сидя на собранных в стопку старых крышках от бочек. Спустя какое-то время резко проснулся, почувствовав покалывание на кончиках пальцев и нарастающую головную боль. Что происходило с головой, я не знал, но вот пальцы мои начинали светиться знакомым бледно-фиолетовым светом. Мир в считанные мгновения потерял свои краски, став чёрно-белым. Чувство тревоги быстро нарастало, и исходило оно со стороны пустоши. Достав меч, на лезвии которого вновь ярко светились буквы, решил, подняться на стену, ту, что граничила с пустошью. Открывшийся вид меня напугал, мало того, что высота стены оказалась в десять, а то и в двадцать раз выше противоположной, так ещё и пустошь светилась. Не вся, конечно, а местами. Зелёное свечение на фоне остальных мест, не имеющих цвета, было завораживающим и немного пугающим. Пустошь жила своей, не известной людям жизнью, по-другому это свечение я объяснить не мог. Пустошь Пасатора обладала собственной магической силой, похожей на ту, что поселилась во мне. Я чувствовал, что где-то там, далеко в середине пустоши, живёт древнее зло, заснувшее на тысячелетия. Оно не умерло, оно живо, и оно ждёт, когда наступит день или ночь пробуждения. Чувство огромной опасности, исходящее откуда-то из центра пустоши, в сравнение не шло, с той сказкой о Нотингере, придуманной, чтобы отогнать от неё любопытных людишек.

Я стоял на стене до самого утра, пока солнце первыми лучами не затмило зеленоватое сияние пустоши. Свечение исчезло и с ним, пропало чувство тревоги, появившееся у меня, когда я смотрел на пустошь.

До полудня успели прогореть ещё четыре погребальных костра, упокоив оставшихся у ворот останки людей. После этого решил, вернуться на заставу и прийти сюда позже, через несколько дней, чтобы проверить все помещения, на наличие в них скелетов или фрагментов костей. Крепость нужно очистить всю, придав огню останки тех, кто погиб здесь, оставшись верным Нотингеру до конца.

Командир Крак был чем-то недоволен, когда я вернулся на заставу с полным мешком разных трав. Я вначале подумал, что причиной его плохого настроения был я, потому что слишком часто уходил на несколько дней, но оказалось, что это не так. Он через месяц должен отправить отчёт о положении дел на границе, а с этим у него возникло несколько проблем. Во первых, отчёт требовалось написать разборчивым почерком. Во вторых, указать, на что были потрачены деньги, полученные на содержание личного состава и самой заставы, и самое плохое из всего, Крак должен был отвезти этот отчёт сам. Из всего перечисленного, единственным, что он сам мог нормально сделать, так это прибыть с отчётом либо к барону Ульдороку, либо к губернатору Орторану в Карамаш. Крак не хотел ехать ни к первому, ни ко второму, и там, и там на него всегда кричали, обвиняя в необоснованной растрате. Командир не понимал, какие могут быть растраты, если солдаты получали всего одну серебряную крону в месяц, вместо положенных трёх. На ремонт заставы и провизию выделялись вообще крохи, пятьдесять монет серебром в год. На эти деньги и одного солдата не прокормить, а в подчинении у Крака их было двадцать. Правда, на данный момент их осталось уже девятнадцать, вместе со мной, но об этом начальство пока ещё не знало.

– Господин Крак, я могу чем-нибудь помочь?

– Пишешь красиво или так же как я?

– Ну, не настолько красиво, как пишет королевский писарь, но вполне разборчиво, могу показать.

Крак сразу ухватился за моё предложение и отвёл в свою комнату. Там он усадил меня за стол, выдал самый плохой лист бумаги и предложил написать что-нибудь.

– Что именно? – спросил я на всякий случай, вдруг он решит, что пишу не то, что надо.

– Пиши. Глубокоуважаемый губернатор Орторан, - Крак замолчал, вспомнив что-то.

– Дальше, - поторопил я.

– Что дальше? – он посмотрел на меня с недоумением.

– Писать дальше что?

– А, это, пока ничего, дай взглянуть на твои каракули, - командир отобрал у меня лист и внимательно прочитал то, что я только что старательно выводил старым гусиным пером. – Отлично, но и не королевский писарь, конечно, - Крак улыбнулся, напомнив мне мои слова, - как по мне, так очень даже красиво получилось. С этого момента назначаю тебя писарем. У нас на заставе читать и писать кроме нас с тобой больше никто не умеет, а какой из меня писарь ты сам видел.

Следующие несколько дней, забросив все дела, мы с командиром писали отчёт. Вначале мелом на закопчённой доске, чтобы можно было исправить без потери дорогой бумаги. Потом, когда отчёт был готов, я старательно переписал его на самые хорошие листы. Получилось, надо сказать, совсем не плохо, даже мне понравилось, о Краке и говорить было нечего, он сиял как новый медяк.

– Теперь я могу быть свободен? – спросил я, собираясь ещё раз сходить в крепость.

– Свободен ты будешь через четыре с половиной года, когда по договору срок выйдет. Собирайся, поедешь в Карамаш к губернатору вместо меня. Если спросят, почему я не приехал, скажешь, что от недостатка средств на покупку провианта, я стал часто болеть и сейчас как раз болен. Мол, болен я так сильно, что даже в седле удержаться, сил нет, - подсказал он и улыбнулся. Спихнув на меня ещё и доставку отчёта, с последующим получением или дополнительных средств, или получением по шее за всё хорошее. Крак даже помолодел от осознания того, что ему ехать не надо. Отчёт и поездка к начальству, долгие годы лежали на его плечах тяжёлым камнем. Поручив это мне, камень был сброшен и появится вновь на его плечах не раньше, чем через четыре года, когда наш договор потеряет силу. Поняв, что влип и деваться мне некуда, я понурив голову, пошёл собираться в дорогу.

Рано утром, меня как героя, вышли провожать все, кто оставался на заставе, включая трёх коз и одного поросёнка.

– Ты там по питейным заведениям не шастай, ограбить могут. Через десять дней должен быть тут, - командир ткнул пальцем себе под ноги. – Опоздаешь, получишь по шее, понял?

– Да, понял я, понял, чего так кричать-то, - махнув рукой, я ударил пятками в бока своей лошади и направился в Карамаш. Каждый из солдат, включая самого Крака, в тайне друг от друга дал мне денег, чтобы купить в городе хорошего вина. Пьянство на заставе не приветствовали, но иногда были моменты, располагающие к этому действу, как например день рождения, чаще второго, когда солдат должен был умереть от ран, но чудом выжил.

Во второй половине дня начался сильный дождь и дорога по которой я направлялся в Карамаш, превратилась в непроходимую топь. Пришлось свернуть в лес и двигаться напрямую через него до королевского тракта. Дождь не прекращал лить до утра, поэтому полноценно отдохнуть за ночь смогла только моя лошадь, он ей не мешал. Утром выглянуло солнце и передвижение по заполненным водой ямам, стало не таким опасным делом, как под проливным дождём, когда дальше носа ничего не видно. До тракта добрался только поздно вечером, издалека увидев свет от костра остановившихся на ночлег торговцев.

– Доброго вечера! - поздоровался я, подъехав ближе.

– И тебе того же, кто таков будешь? – на свет вышел один из охранников обоза. Остальные затаились кто за повозками, кто в кустах, а кто и просто лёг на землю.

– Пограничник я, из заставы «Лисья тропа», той, что у подножия гор к востоку отсюда.

– Далеко забрался, до хребта отсюда почти дня три пути. Здесь-то ты что забыл?

– В Карамаш еду по делу, дорогу дождём размыло, вот я и решил по тракту. Оно, конечно, дальше получается, но быстрее чем по грязи короткой дорогой. Не возражаете, если у вашего костра ночь проведу, мне нескучно будет и вам лишний меч не помешает если что.

– Ладно, присаживайся. Звать-то тебя как? – разрешил мне охранник, предварительно посмотрев в сторону, где из кустов вышли два его товарища.

– Киритом меня зовут.

– Киритом!? – удивился охранник. – Уж не тот ли ты парень, которого Эрид учил меч в руках держать?

– Да, тот самый, а что?

– А ты что же, меня не признал? Мирот я, в отряде Эрида был в то время.

Я присмотрелся, и лицо этого человека показалось мне смутно знакомым, я точно видел его раньше, но тогда у него не было бороды.

– Как же тебя признать, если лицо заросло, чуть ли не по самые брови?

– Это да, бороду мне раньше Эрид запрещал отпускать, а как по мне, так с бородой-то зимой теплее, - ответил он и засмеялся. Вслед за ним засмеялись все остальные охранники и торговцы.

Несмотря на то, что меня узнали и позволили провести ночь возле их костра, спал я чутко, кто ж их знает, что у них на уме, я же один. Прирежут, пока сплю, а утром остальным скажут, что я уже уехал. К счастью ничего такого не произошло, я почти нормально выспался и с рассветом, попрощавшись со всеми, отправился дальше.

Добираться до города вместе с обозом получится долго, а время у меня ограничено. Крак мне его ограничил, даже не спросив, успею я за это время обернуться или нет.

Тракт это не какая-то там ухабистая лесная дорога, здесь нет ни больших ям, ни поваленных деревьев, поэтому моя лошадь, почуяв простор, сама прибавила скорости. С несколькими остановками на обед и отдых к вечеру добрался до пригорода Карамаша. Маленькие поселения, разбросанные по округе, снабжали город свежими овощами и фруктами. У меня было большое желание остановиться на ночлег в одном из этих поселений, но я проехал мимо, время поджимало. Городские стены Карамаша уже хорошо видимые с вершины холма, заставили пришпорить лошадь, чтобы успеть проскочить в ещё не закрытые на ночь ворота. В этот раз с меня взяли плату за вход, причём заплатил я и за лошадь тоже. Оказавшись в городе, сразу направился в ту таверну, где провёл несколько дней чуть больше полугода назад. Пока добрался до неё, уже совсем темно стало, а на улицах стали зажигать масляные фонари. Они появлялись далеко не у каждого дома, а лишь там, где хозяин имел достаточно денег, чтобы сжигать совсем не дешёвое масло каждый вечер, освещая вход в свой дом, лавку или таверну. Возле таверны «Южные ворота» тоже появился такой фонарь, чтобы люди хорошо видели ещё открытую для посетителей дверь.

Оставив лошадь у коновязи, я зашёл внутрь. В нос моментально ударил запах жареного мяса и свежего пива, от чего мне есть захотелось ещё сильнее. В зале было шумно, все места были заняты любителями вкусно поесть и выпить. За прилавком у дальней стены, нахмурив брови и сложив руки на груди, стоял сам хозяин этой таверны. Добравшись до него, громко спросил, есть ли у них свободная комната.

– Зачем же так орать, я не глухой. Есть комната, на одну ночь нужна или на несколько?

– На две, думаю, что дольше не задержусь.

– Оплата вперёд, - он протянул руку, подставив ладонь. В этот момент из кухни вышла его жена и, увидев меня, сказала ещё громче, чем я.

– Кирит, каким ветром тебя к нам занесло? – хозяин, услышав это, нахмурился ещё сильнее.

– Не надо так на меня смотреть, это тот парнишка, о котором я тебе рассказывала. Ну, тот, о котором тебе ещё Родрик говорил, - напомнила Магда. Дилан сдвинул брови ещё сильнее, чуть не закрыв ими глаза, и через несколько мгновений вспомнив о тех рассказах, резко изменил выражение лица. Брови встали на место, появилась улыбка.

– А, вспомнил, тебя тогда Гаррет приводил! Постоянным клиентам у нас скидка, - он снова протянул ко мне открытую ладонь, - десять медяков за день!

Я не совсем понял, шутит он или нет, ведь такая цена была и в прошлый раз, и тогда ни о какой скидке речи не шло. Отсчитав двадцать монет, оплата сразу за два дня, положил их на его широкую ладонь.

– Магда, покажи ему комнату.

– А зачем, комната та же что и была, вот ключ, иди, располагайся, ужин сейчас принесу.

– У меня там лошадь на улице, в конюшню отведу? – спросил я, напомнив, что корм и стойло входят в оплату.

– Да, иди, конюх там.

Отдав свою уставшую кобылу в руки конюха, поднялся на второй этаж в выделенную мне комнату. За прошедшее время тут ничего не изменилось, та же простая мебель и тот же сундук с замком на боку. Только успел сесть, как пришла Магда, принесла мне ужин.

– Где пропадал? Ты в прошлый раз так быстро уехал, что и поговорить с тобой не успела, - поведение Магды было как минимум странным. Полгода назад она даже не пыталась со мной поговорить, несмотря на то, что времени для этого было предостаточно, а тут на тебе – не успела.

– О чём? – спросил я, нисколько не скрывая своё удивление.

– Об Эриде, Мирайе, Гуре Пастухе. Где они, что с ними, я же их всех хорошо знаю.

– А что я о них могу рассказать? С тех пор я их не видел и не слышал о них, куда они пошли, даже не догадываюсь.

– Жаль, так хочется с ними встретиться, послушать их рассказы. Ты надеюсь, знаешь, кем они раньше были?

– Ну, не так чтобы много, но знаю.

– Да что ты знаешь-то? Они одни из лучших воинов Нотингера,- шёпотом сказала Магда, посмотрев на приоткрытую дверь. – Я же думала, что они все погибли, а оказывается, что нет, живы они.

– У вас тут одежду постирать может кто-нибудь? – сменил я тему разговора. Обсуждать чужую жизнь и чужие тайны, мне как-то не хотелось, особенно жизнь этих загадочных людей.

– Постирать, конечно, можно, вот только боюсь к утру, одежда высохнуть не успеет. Ты бы купил себе что-нибудь из одежды, чтобы переодеться, судя по твоему тощему мешку одежды в нём нет.

– Да, это так, там только рубашка, запасных штанов у меня нет.

– Тут на соседней улице лавка есть, одежда там очень хорошая продаётся, советую утром туда заглянуть, - Магда подмигнула и, закрыв за собой дверь, вернулась на кухню.

По её совету, утром, я первым делом отправился за новой одеждой, идти к губернатору в той, что была на мне, не стоило, меня просто на порог не пустят, сочтут за разбойника. Одежда в лавке, в самом деле, была хорошая, но слишком дорогая для простого горожанина, не имеющего много денег. У меня деньги были, и я купил себе новые штаны, рубашку, сапоги и вощёный плащ с капюшоном, хоть какая-то защита от дождя в дороге будет. За всё отдал четыре серебряных монеты, цена просто огромная, если вспомнить, сколько стоит снять в таверне комнату с ужином на один день.

– Вот, теперь стал на человека похож, а-то ходил грязный как не знаю кто, - одобрила Магда мою новую одежду. Старую и грязную она забрала постирать, а я, позавтракав, отправился искать губернатора.

Нашёл его в здании городской управы, но войти туда просто так не смог, охрана не пропустила. Объяснив кто я, откуда и зачем пришёл, меня всё-таки вскоре пропустили, только оружие мне пришлось оставить на некоторое время командиру охраны.

Кабинет губернатора располагался на третьем этаже здания городской управы. Пока до него дошёл, меня ещё три раза обыскали, вдруг я уже по пути успел чем-нибудь вооружиться. Прежде чем войти в кабинет, долго стоял в коридоре, ждал, когда губернатор освободиться от каких-то там важных дел. Когда ноги уже стали дрожать от напряжения, мне наконец-то разрешили войти.

– Кто, откуда? – спросил губернатор. Выглядел он уставшим от всего человеком. На первый взгляд возрастом он был не старше того же Эрида или командира Крака, а им было около сорока лет.

– Кирит Рантан, солдат, прибыл с отчётом из заставы «Лисья тропа», - доложил я, остановившись в нескольких шагах от стола, за которым он сидел.

– А, так тебя Крак прислал, - догадался губернатор, - ну, и?

– Что? – не понял я.

– Отчёт где?

– Ах, да, вот, пожалуйста, - я положил на стол несколько листов и встал на прежнее место.

– Хм, а писал не Крак, его каракули я ни с чем не спутаю, - пробормотал он себе под нос. – Ну, с этим всё ясно, как всегда, денег просит, сам-то он, почему не приехал, побоялся что ли?

– Приболел немного, думаю, съел что-то не то, животом мучается.

– Ладно, вот деньги, тут и жалование, и на поддержание заставы в хорошем состоянии, - губернатор положил на стол мешочек, туго набитый монетами. – Здесь семьдесят серебром, это всё что могу дать. Как там вообще дела, монстры из пустоши сквозь щели не лезут?

– Пока нет, - ответил я, не зная, что ещё сказать.

– Ха - ха, пока, шутник, они уже три сотни лет как не лезут, сдохли все, наверное. Заставу вашу, скоро придётся закрыть, смысла нет, на неё деньги тратить. Не сейчас, конечно, это не мне решать, а королю, как скажет, так и будет. Что-то ещё?

– Нет, это всё.

– Тогда можешь возвращаться и передай Краку, что он трус, - губернатор улыбнулся, понимая, что Крак не настолько сильно болен, чтобы не приехать лично.

Выйдя из кабинета, мне стало немного обидно, проделал такой путь, купил новую одежду и ради чего, ради нескольких мгновений проведённых в кабинете губернатора? Хотя если взглянуть с другой стороны, денег ведь он мне дал, причём больше чем обычно.

Остаток дня я потратил на покупку вина для солдат заставы, ещё заглянул в лавку, узнать, не появился ли там словарь древнего языка. Словарь, конечно же, не появился, я зря надеялся. В таверну вернулся ещё засветло и сразу лёг спать. Завтра меня ждала длинная дорога назад, и нужно было хорошо отдохнуть, перед тем как снова сесть в седло.

Глава 8
В этот раз мне было не нужно покидать город так спешно, как полгода назад и я спокойно собрался в дорогу. Забрал постиранную и высушенную одежду, купил большой кусок копчёного сала, несколько луковиц, хлеба и, плотно позавтракав, отправился обратно на заставу. Магда просила обязательно заглядывать к ним, если снова приеду в Карамаш. Её мужа с позавчерашнего дня я больше не видел, он опять куда-то уехал на несколько дней, поэтому попрощаться с ним не получилось. Вообще они очень странная семейка, вроде бы вместе, а вроде бы и нет, и детей у них нет, насколько мне известно, но это их дело, для меня главное, чтобы было, где переночевать.

Городские улицы, особенно в центре города, с раннего утра были забиты народом, спешащим увидеть бесплатное представление под названием «Наказание преступников». Поняв, куда спешат люди, шрамы на спине напомнили о себе, зачесавшись так сильно, что мне пришлось засунуть руку под доспех и успокоить эту чесотку. Сегодня толпа зевак была какой-то уж слишком большой, не иначе как наказывать будут какого-то хорошо известного в этом городе человека. Я решил, узнать кого и не покидая седла, въехал на лошади прямо в толпу. Люди, конечно, были возмущены моим поведением, но подняв голову вверх и увидев, сразу две рукояти мечей у меня за спиной, моментально замолкали, уступая дорогу. На площади помимо обычного набора судей, палачей и преступников, находился ещё один человек, из-за которого и собралась такая толпа. Этот человек был магом и собирался, собственноручно наказать вора, посмевшего украсть у него кошелёк.

Городской воришка по прозвищу Кривоух видимо не знал, у кого он стянул кошелёк, намереваясь разбогатеть за чужой счёт. Сейчас, стоя на коленях, он рыдал, вымаливая прощение. Маг, разумеется, прощать никого не собирался, даже, несмотря на то, что вора и так уже стражники довольно сильно избили за кражу.

Стоя в нескольких шагах от вора, маг выставил руку вперёд, и что-то прошептав лишь одними губами, резко отвернул ладонь в сторону. У вора сама по себе сломалась нога, и он завопил от боли. Маг на этом не остановился, он продолжил шептать и крутить ладонью из стороны в сторону, ломая Кривоуху остальные конечности. Когда вор уже просто не мог кричать, а просто стонал, лёжа в луже собственной мочи, маг сломал ему ещё одну кость, и этой костью была шея. Дёрнувшись, вор затих, прекратив и стонать, и жить, но магу и этого показалось мало. Он подошёл к телу и, выставив перед собой обе руки с повёрнутыми вниз ладонями, что-то неразборчиво выкрикнул. Тело только что убитого им вора, вспыхнуло словно сухая трава. Толпа ликовала, такое представление не часто можно было увидеть. Я радость толпы не понимал, также не понимал, чем деньги мага отличаются от денег простых горожан. За простую кражу обычно били палкой и потом либо отпускали, либо отправляли на каторгу, но не сейчас. Маг, довольный своим устроенным на городской площади представлением, под одобрительные крики жестоких горожан быстро ушёл, но толпа требовала продолжения. Вскоре место мага занял обычный палач и судья, тот самый начальник тюрьмы, что назначил мне наказание в виде ударов плетью. Под одобрительные крики толпы он стал громко зачитывать приговор следующему преступнику. Смотреть на то, что будет происходить дальше, я не стал и покинул площадь, а вскоре и сам город.

Дорога назад ничем не запомнилась, я не спеша ехал по подсохшей дороге, не пуская лошадь в галоп, потому что боялся разбить восемнадцать бутылок вина, которые купил для солдатат заставы. Перед тем как появиться на заставе, я спрятал всё вино в лесу, оставив лишь одну бутылку самого дорого, купленного лично для Крака. Остальное вино потом отдам каждому по очереди и в тайне от всех. Глупо звучит, ведь привёз всем, но пусть будет так, всё-таки меня просили привезти тайно, скрыв это от командира.

– О, а вот и Кирит! Как съездил? – у ворот меня встречал сам командир, настойчиво отпихивая от ворот поросёнка, пытающегося выйти со двора.

– Нормально съездил, губернатор выделил чуть больше денег и просил передать, - я замолчал, подумав, что при всех, кто сейчас находился во дворе, не стоит называть Крака трусом.

– Что просил передать? – Крак напрягся, ожидая плохих вестей.

– Потом расскажу, сначала обед, - сказал я и улыбнувшись, принялся снимать седельные сумки, попутно шепнув командиру, что нам лучше поговорить в его кабинете. Крак это понял и в прямом смысле слова, потащил меня за собой, схватив за руку и шепча сквозь зубы.

– Только не надо говорить всем, что губернатор называл меня попрошайкой. Я же не для себя стараюсь, а для всех.

Оказавшись у него в кабинете, он усадил меня на стул и вопросительно посмотрел.

– Ну, чего молчишь, рассказывай, обед подождёт!

– Губернатор велел передать, что вы трус, - выдал я, одновременно доставая из сумки бутылку вина и мешочек с деньгами.

– Да, мне, в общем-то, всё равно как он меня называет, лишь бы денег не забывал присылать. Как там Карамаш, стены ещё не рухнули?

– А что, должны?

– Вообще-то нет, это я так, к слову. Расскажи, как добрался, что видел, что слышал, интересно же. Мы тут сидим годами, не видя людей, собственные рожи уже основательно надоели.

Я рассказал Краку обо всём, как добрался, что делал в городе, как ходил на приём к губернатору и даже о том, где жил. Каково же было моё удивление, когда я узнал, что Крак хорошо знает и Дилана и Магду. Они когда-то с Диланом служили вместе, ещё, будучи воинами армии Нотингера, а Магда была дочерью их командира. Потом жизнь их разбросала по всему миру и сейчас они редко встречаются, и почти ничего не знают об остальных воинах, служивших вместе с ними. Я осторожно спросил о том, знает ли он Эрида Тонрода, о котором якобы рассказала мне Магда. Крак как-то сразу погрустнел, услышав его имя, и долго молчал, прежде чем ответить.

– Знаю, конечно, точнее знал, очень хороший воин был, жаль погиб. Он тогда со своим отрядом остатки войск Вуширхора по лесам гонял и где-то там, в лесу и остался. Король в это время со своим войском на Нотингера неожиданно напал, но перед этим уничтожив все его лучшие отряды. Каким бы хорошим воином ты ни был, а против пары сотен пехоты выстоять не сможешь. Я тогда от Нотингера далеко был и не видел своими глазами, что в крепости творилось. Потом по обрывкам рассказов узнал. Король, тогда обычных солдат пожалел и оставил нам жизнь, с тех пор я тут на этой заставе и сижу. Стараюсь в большие города не соваться, мало ли кто старое вспомнит. Многие скрывают, кем раньше был, тот же Дилан, например, или Безногий Родрик. Вот так-то вот, - Крак опять замолчал, о чём-то вспомнив.

– Магда ещё говорила о какой-то Мирайе, - сказал я, делая вид, что о ней вообще ничего не знаю.

– Мирайя, Мирайя, это вообще загадка для всех. Командир отряда лучниц, стреляла без промаха. Ходили слухи, что она наполовину эльфийка, но думаю, врали, да, красивая была девка, но на эльфийку не похожа. Волосы у неё были чёрные как смоль, а у эльфов они наоборот светлые, почти что седые и уши заострённые. Король за её голову много денег обещал, но она словно сквозь землю провалилась, и ведь исчезла прямо из крепости, после того, как полсотни солдат Эйвена уложила. У Нотингера много хороших воинов было, Тан Топор, Бодор Копьё, Гур Пастух. Все погибли, никого не осталось. Ладно, хватит на сегодня воспоминаний, иди, отдыхай, завтра нужно будет в ущелье заглянуть, проверить, нет ли там кого-нибудь, что-то не спокойно мне, не иначе жди беды.

– Крак, - я остановился около двери, - а что если бы, все эти воины сейчас были живы?

– Королю бы жить стало сложнее, но мешает если бы.

На следующее утро я и ещё двое солдат отправились, осматривать ущелье Лисья тропа. Краку я так и не решился рассказать о том, что Эрид, Мирайя и Гур Пастух живы. Пусть это останется в тайне, пока они сами о себе не заявят.

С высоты смотровой башни казалось, что ущелье совсем близко от заставы, но это только казалось. Добирались мы туда довольно долго, на нашем пути было много больших камней и глубоких ям, которые приходилось обходить. В само ущелье мы не пошли, лишь влезли на каменную насыпь и с её высоты, долго смотрели вперёд. Никакого движения никто из нас не заметил, сейчас в ущелье совсем никого не было, даже мелких зверюшек и птиц. В полдень пошли обратно, но по пути завернули в лес, где я отдал солдатам припрятанное мною вино.

– Ну и как там? – Крак ждал нашего возвращения, сидя на ступеньках казармы.

– Тихо как в старом склепе, даже птицы не летают, - ответил я и сел рядом.

– Не летают, потому что сейчас дождь начнётся, забились в щели, чтобы не замочить перья. Ты пока в Карамаш ездил, мы тут твои травки нечаянно намочили, так что придётся тебе их заново собирать. Можешь прямо завтра этим и заняться.

Для меня это большой удачей, я как раз сидел и думал, под каким предлогом мне на несколько дней заставу покинуть. Мне же нужно было ещё раз в крепость попасть, скелеты там ещё не все собрал.

На следующее утро я отправился собирать травы, вот только собирать их планировал на обратном пути. Добирался до крепости чуть ли не бегом, чтобы сэкономить время на её очистку от костей.

В Нотингер за время моего отсутствия ничего не изменилось, не считая цветущего фруктового сада. Он после моей вырубки словно омолодился и сейчас от него исходил такой цветочный аромат, что покидать его не хотелось.

Я опять трудился до позднего вечера, очистив за это время всего лишь главную башню. Скелетов нашёл два десятка, некоторые из них обнаружил в таких местах, где искать даже не думал. В главной башне далеко не всё было поломано, осталось много дорогой мебели, до сих пор находящейся в очень хорошем состоянии. Почти на каждом этаже имелся камин, даже дрова в одном ещё сохранились. Первую ночь провёл на самом верхнем этаже, в комнате с камином и прекрасно сохранившимися тремя креслами и столом. Согревшись у огня, незаметно для самого себя задремал. Проснулся, когда первые лучи солнца, ворвались в комнату сквозь цветные стёкла окна.

До полудня осмотрел ещё три башни, но ни одного скелета в них не нашёл. Поломанной мебели в этих башнях, можно сказать, тоже не было, словно не было тут никакой бойни, люди просто в спешке ушли отсюда, оставив всё, как есть. К вечеру осмотрел оставшиеся четыре башни, а скелетов нашёл всего три. Теперь оставалось, осмотреть подземные помещения и комнаты, расположенные в стене, той, что находилась со стороны пустоши.

Держа факел в руке, спустился в подвал главной башни и понял, что бродить по нему, буду не один день, слишком уж тут было много коридоров, ведущих в разные стороны. Осмотрев один самый короткий коридор, скелетов в нём не нашёл и решил, что остальные проверять не буду, по крайней мере сейчас, могу ничего не найти, только зря время потрачу. Поднявшись наверх, заглянул в коридор, протянувшийся по всей длине стены. Здесь был тот же лабиринт что и в подземелье, только вертикальный, с множеством лестниц, ведущих как вверх, так и вниз.

Ранним утром, прикрыв плотнее калитку в воротах, я покинул крепость, собираясь, заглянуть сюда как-нибудь потом, когда делать будет нечего. Возможно, что я потом поселюсь в этой крепости, разумеется когда закончится срок моей службы. Дома у меня нет, а старая крепость Нотингер может им стать.

За время обратного пути, трав набрал столько, что их хватило бы на год для сотни солдат. Я спешил, чтобы по приходу успеть просушить собранные травы как положено, иначе поом придётся новые собирать. До заставы оставалось совсем недалеко, когда я увидел бегущего мне навстречу человека. Я сначала подумал, что это кто-то из наших, но вскоре понял, что это вообще не человек, а эльф. Через несколько ударов сердца за его спиной появилось ещё четыре фигуры и это тоже были не люди, и даже не эльфы. За ним, словно стая голодных волков, гнались орки. До этого момента я никогда не видел своими глазами ни эльфов, ни орков, но сразу понял, что это они.

Сбросив мешок с плеч, достал лук и решил помочь эльфу, всё-таки четверо на одного — это не честно, да и эльф мне показался более дружелюбным, чем орки. Ещё до того, как достал первую стрелу, почувствовал знакомое покалывание кончиков пальцев, а через мгновенье мир лишился зелёного цвета листвы. Эльф, увидев меня, целящегося из лука, резко остановился, не понимая, что ему теперь делать, куда бежать. Смирившись с судьбой, он закрыл глаза и приготовился умереть, но не сдаться. Напрасно он собирался так скоро расстаться с жизнью, четыре моих стрелы, словно маленькие фиолетовые молнии, за считанные мгновения пролетели мимо него, лишь всколыхнув ему волосы своим оперением. Стрелял я так быстро и так точно, что сам этому удивился. Четыре орчьих тела упали в траву со стрелой в груди каждый, не успев дотянуться до загнанного в угол зверя, то есть эльфа.

Вскоре эльф открыл глаза, но так и остался стоять, не понимая, что происходит. Я больше не целился в него из своего простого лука, и топота ног орков за спиной больше не было слышно. Убивать эльфа, я не собирался, зачем, ведь он не пытался убить меня, он просто стоял с открытым ртом, то ли от страха, то ли от удивления. Смотрел на то, как я не спеша убираю за спину лук. Я тоже в это время смотрел на него и ждал от него хоть какого-нибудь действия. Вскоре мир вновь обрёл свои краски, а эльф наконец-то ожил, прекратив изображать статую. Его действие меня удивило, он что-то сказал мне на своём языке, потом поклонился и убежал, причём побежал он гораздо быстрее, чем до этого убегал от орков.

– Странный эльф, - подумал я и решил, посмотреть, что за орков я пристрелил и почему они так быстро умерли. Орки точно были все мёртвыми, даже, несмотря на то, что точно в сердце я попал только одному из них. В остальном ничего не обычного, орки как орки, крепкие ребята и очень выносливые. На каждом из них была костяная броня в два слоя, со стальным нагрудником прикреплённым по верх этих костей. Увидев его, я замер, поняв, что мои стрелы пробили эти нагрудники, словно они были не стальные, а кожаные. Я попытался вытащить стрелу, чтобы понять, как это так у меня получилось, но сделать этого не смог. Стрела не вылезала не потому что она крепко засела в груди, а потому что рассыпалась, от моего прикосновения превратившись в прах. Сказать, что я испугался, значит, совсем ничего не сказать, я чуть было не закричал на весь лес. Не могла почти новая стрела вот так быстро превратиться в пыль. Лишь через некоторое время, вспомнив о покалывании пальцев, до меня наконец-то дошло, что мои стрелы, перед тем как улететь, каким-то образом получили часть той силы, что поселилась во мне.

– Фух, жив! – из кустов выпрыгнули Крак и два солдата. Я чуть не обделался от их неожиданного появления. – Здорово эльф их уло, - Крак замолчал, увидев, что в груди орков торчат совсем не эльфийские стрелы. – Это что, ты их? – удивился Крак.

– Ага, случайно вышло. Шёл спокойно на заставу, а тут они как выскочат, ну, я с перепуга их и того, - попытался я отшутиться, но не получилось.

– Ты мне тут сказки не рассказывай, с перепуга так не стреляют. Эльф где?

– Убежал, - ответил я честно.

– То есть ты хочешь сказать, что в орков попал, а в него нет?

– А я в него и не стрелял, зачем, он же не пытался меня убить.

– Значит, ты его отпустил?

– Не отпускал, просто не побежал за ним.

– Куда он побежал?

– Туда, - я показал в сторону Лисьей тропы.

– Все за мной, нужно догнать! – Крак первым побежал в сторону ущелья, солдаты за ним, ну и я, конечно же, тоже.

Через некоторое время мы догнали эльфа, он в этот момент сражался один против трёх орков и к моменту нашего появления уже был ранен в руку. Со стороны заставы к ущелью приближалось ещё десять наших солдат, у троих в руках были луки. Орки на несколько мгновений замешкались, думая, что делать, и тут же поплатились за это. Эльф ударил одного из них мечом в горло, но сразу же получил в ответ, от другого орка.

Орков добивали уже мы, расстреляв их из луков, эльф к концу этой странной битвы умер, так как получил смертельную рану. Я в расстреле орков участия не принимал, просто не успел, потому что бежал с мечом в руке собираясь драться с ними.

– Командир, что с телами делать будем?

– В огонь всех, не закапывать же, - ответил Крак, почему-то посмотрев на меня.

– А тех, что в ущелье лежат? – спросил кто-то из подошедших солдат.

– А там что, тоже есть?

– Да, пара эльфов и около десятка орков. Командир, откуда они тут взялись? Появление эльфов ещё как-то можно объяснить, до их территории не так уж и далеко, но орки? До орчьих степей не один десяток дней идти, они же с другой стороны пустоши живут.

– Нашел, кого спросить, я и сам хотел бы знать, как они сюда попали, - ответил Крак и поднял с земли меч одного из орков. – Тяжёлая штука, таким мечом долго не помашешь, рука после трёх ударов отвалится. Ладно, задело, этих в огонь, те, что в ущелье, пусть там и лежат, это не наша территория. Их оружие закопать и рот держать на замке, никаких эльфов и орков здесь не было, ясно вам? Кирит, ты своих сам огню придашь, и оружие тоже не забудь закопать.

Я, молча, кивнул и пошёл выполнять приказ. Где-то в середине пути от ущелья до того места, где остались лежать тела орков, услышал тихий стон. Сначала подумал, что мне это послышалось, но стон вскоре повторился и я пошёл искать того, кто стонет. Вскоре нашёл, тихо стонущим оказался эльф, он лежал в кустах лицом вниз, на голову был наброшен капюшон, а его левый бок был в крови. Рядом с ним лежал меч и лук, пустой колчан висел на кустах чуть в стороне. Прежде чем подойти, я позвал его, но он не ответил. Перевернув на спину, понял, что это не эльф, а эльфийка. В её левом боку торчало обломанное древко орчьей стрелы, лицо эльфийки как и её бок, тоже было в крови. Над правой бровью кожа была рассечена, но кровь уже не шла, видимо получила эту рану не сейчас, а некоторое время назад. Я смотрел на неё и не знал, что с ней делать. Добить, – рука не поднималась, отнести на заставу, – это почти то же самое что добить. Решил, помочь, но не здесь, а в Нотингер, там её никто не найдёт. Вот только для того чтобы это сделать, мне был нужен предлог. Без весеой причины уйти на несколько дней с заставы и уже не пешком, а верхом на лошади, просто так не получится. Донести эльфийку до крепости, даже с учётом того, что она невысокого роста и весит не больше козы, живущей у нас на заставе, я быстро не смогу.

Кое-как перевязав её рану, чтобы остановить кровь, которой она уже потеряла много, побежал за своим мешком. Орки от меня никуда не убегут, они мёртвые, их тела потом можно сжечь, сейчас надо эльфийку спасать.

Вскоре я придумал, как мне уйти с заставы ещё на несколько дней. Я бросил мешок с травами в лужу, не со всеми, конечно, часть оставил, эльфийку же мне надо будет чем-то лечить. Просто намочить мешок мне показалось недостаточно, я ещё потоптался на нём, добавив к воде побольше грязи. После этого решил, оттащить тела орков в кусты, но, когда повернулся, увидел, что они медленно рассыпаются, превращаясь в прах точно так же, как до этого рассыпалась стрела. Для меня сейчас это было подарком богов, сжигать их уже не надо, но для видимости пришлось развести дымный костёр.

– Ну, сжёг своих? – Крак был злым и уставшим после того, как побегал за эльфами и орками.

– Да, горят, дым даже отсюда виден, но есть одна проблема, - я показал на мешок. – Видимо кто-то по нему пробежался, втоптав в грязь. Почти всё пришло в негодность, нужно собирать заново и быстрее, некоторые травы скоро отцветут и толку от них уже никакого не будет. Крак в травах не понимал вообще ничего и поверил мне на слово.

– Хорошо, иди, потом поговорим о том, что ты сделал, - командир достал бутылку вина, привезённую мной из Карамаша, и сделал пару глотков.

– А что не так? Я должен был этого эльфа убить?

– Да, должен был, но вместо этого отпустил, мало того, ещё и оркам не позволил этого сделать! И те, и другие, враги нам, ты помог врагу! Тебя за это надо повесить, - Крак со злостью ударил кулаком по столу, - но я этого делать не буду. Ты для нас много хорошего сделал, поэтому я просто тебя выгоню. Договор сожгу, я его всё равно никуда не отсылал, а ведь должен был, словно чувствовал, что подождать надо. Иди, за ребят не беспокойся, никто из них не проболтается, все как один подтвердят, что ты тут никогда не служил.

Я не понимал, почему Крак так разозлился, ведь ни эльфы, ни орки, не прошли на территорию Эйвенхарда дальше заставы. Пограничники же справились, не пропустили врага, вот только, по моему мнению, убивать их для этого совсем не обязательно было, достаточно было бы просто прогнать. Опять же, эльфы не со злым умыслом к нам сюда прибежали, за ними гнались орки. О своём видении всего произошедшего я и рассказал Краку, но он думал иначе. По его мнению, и эльфы, и орки, пришли, чтобы навредить, но случайно встретились. Всех, кто проник на территорию Эйвенхарда, по указу короля нужно уничтожать, а я взял и отпустил эльфа.

– А что если бы он побежал не обратно к ущелью, а вглубь нашего королевства? Убил бы там кого-нибудь, - Крак замолчал, и я понял, почему он так на меня зол. Он боялся наказания, ведь на заставе никто из пограничников не погиб. Если бы произошло то, как думал Крак, считалось бы, что они плохо несут службу и не следят за Лисьей тропой. Наказание было бы неизбежным, Крака могли даже повесить за это.

– Но ведь всё же хорошо закончилось, - я попытался, успокоить его.

– К счастью да, но ты смалодушничал, увидев эльфа. Доверять тебе как прежде, я больше не могу, тебе лучше уйти. Мой тебе совет на будущее, врага убивай, не раздумывая над тем, хороший он или плохой, стоит отвернуться, сразу получишь удар в спину.

Я не стал спорить и доказывать ему что-то, быстро собрал свои вещи, вывел из конюшни лошадь и, не прощаясь, покинул заставу. Сейчас мне больше некуда было идти кроме как в Нотингер. По дороге туда забрал из тайника золото и поехал за эльфийкой. Всю дорогу думал о том, правильно ли я поступаю, собираясь вылечить врага. Слова Крака о моей излишней доброте запали в душу.

Эльфийка лежала там же, где я её нашёл. Присев возле неё, я задумался вновь. Почему я хочу, чтобы она выжила? Что мне от этого? Я вылечу её, а она потом меня убьёт. А что если мне за спасение её жизни, потребовать от неё ответную услугу? Возможно, она знает древний язык и сможет, составить для меня словарь.

Решив, что так и поступлю, лечить начал прямо здесь, в кустах. Первым делом нужно было вынуть стрелу, иначе пока доберусь до крепости, наконечник, засевший в теле эльфийки, её просто добьёт.

Она даже не дёрнулась, когда я вынимал стрелу из её тела. Сразу пошла кровь, я подождал немного, чтобы кровь выдавила из раны грязь, после чего туго перевязал.

Перед тем как ехать в крепость, собрал оружие орков, оно в отличие от их тел не рассыпалось прахом. Их мечи были тяжёлыми и сделаны кое-как, лишь бы ими можно было рубить врага. Оружие, забрал с собой, вдруг и такое когда-нибудь пригодиться. По дороге в Нотингер эльфийка несколько раз стонала, но в сознание так ни разу и не пришла.

Как только въехал в ущелье, начался дождь, сначала моросящий, но вскоре перешедший в ливень. Протекающий по ущелью ручей, стал быстро превращаться в бурную реку, несущую вместе с водой ещё и камни. Пришлось пришпорить свою лошадку, чтобы успеть добраться до крепости, пока вода не затопила дорогу.

По прибытии на место, первым делом разжёг камин в одной из комнат, где сохранилась кровать. Потом согрел воды и, положив девушку на стол, чтобы смыть с неё грязь и кровь. Пока этим занимался, настоялся отвар из самых хороших лечебных трав. Ещё раз промыл её рану и бережно перенёс девушку на кровать, заранее пододвинутую ближе к камину.

Никакого постельного белья в крепости не было, поэтому кровать застелил старой коровьей шкурой, найденной ещё в прошлый раз. Одеялом для эльфийки стал мой плащ. Около полуночи у девушки поднялась температура и началась лихорадка. Я делал всё, что только мог, чтобы облегчить ей страдания и помочь выжить.

К утру ей стало легче, она даже на какое-то время пришла в сознание, но вряд ли осознавала, что происходит. Пока она находилась в сознании, успел за это время напоить её укрепляющим отваром из трав и ещё раз промыть рану. В полдень у неё снова появился жар, она стала бредить. Что она шептала я разобрать не смог, видимо это был эльфийский язык, которого я, разумеется, не знал. Эльыийку было искренне жаль, я накрыл её ладонь своей, после чего она сразу же перестала шептать и метаться в бреду. Через некоторое время убрал свою руку, она сновп почти сразу же опять начала бредитьь. Вернул руку на место, шептать перестала. В итоге я так и просидел возле неё до позднего вечера, держа за руку, пока в очередной раз, убрав руку она осталась лежать спокойно.

Пока эльфийка спала, я решил осмотреть её вещи. Её одежду уже до этого осмотрел, пока отстирывал её от крови и грязи. В ней не было ничего необычного, вполне обычные штаны, рубашка, куртка и короткие сапоги. Зато её оружие меня заинтересовало, у эльфийского меча лезвие оказалось слегка изогнуто вверх, а красивый лук был изготовлен сразу из нескольких пород дерева. Также ещё имелись - нож, две иглы, длиной с ладонь, найденные в сапогах и тонкая струна. Этой струной были стянуты в конский хвост её почти белые волосы. – Вооружена и опасна, - подумал я, представив каким образом можно было использовать всё это оружие.

В её маленьком заплечном мешке, лежали - расчёска, половина хлебной лепёшки, маленький пузырёк с резко пахнущей жидкостью и несколько листочков какого-то дерева, завёрнутых в белый платочек.

– Да, не густо, - сказал я вслух, - воды у нас много, а вот с едой дело обстоит совсем плохо. Покидая заставу, я не взял с собой ничего из того, что можно было бы съесть. В моём заплечном мешке после похода за травами, на тот момент оставалось совсем немного еды, а сейчас остался лишь мешочек с солью. Одним словом нам была нужна еда. Проверив состояние эльфийки, я отправился на охоту.

Было ещё темно, когда я покинул крепость, шёл быстро и к рассвету добрался до выхода из ущелья. Здесь хоть какая-то живность была, в отличие от самого ущелья, где кроме птиц я больше не видел ни одной живой души, мыши и букашки не в счёт.

После дождя земля ещё не просохла, и охота превратилась в сплошное преодоление препятствий из грязи. Только к полудню мне удалось подстрелить одного зайца, да и то лишь со второго выстрела.

В крепость вернулся уставшим, голодным, грязным и ещё злым от всего этого. Эльфийка по-прежнему спала или хорошо притворялась спящей, потому что определить не смог. Зайца пришлось варить, так как мне нужен был мясной бульон, чтобы напоить им девушку.

– Пей, тебе нужно сил набираться, - приподняв ей голову, стал вливать в рот тёплый бульон. Эльфийка хоть и очнулась к этому моменту, но её взгляд был ещё затуманен. Она не понимала, кто её пытается напоить и чем, но глотала попавший в рот бульон. Напоив, я тоже немного поел, но только одного мяса, наваристый бульон оставил для неё.

В какой момент заснул, не запомнил, проснулся от того, что ударился головой об пол, свалившись с кресла. Когда поднялся на ноги, увидел два испуганных глаза на бледном лице эльфийки. Она пришла в нормальное сознание, но попыток встать не делала, полученная рана мешала. К тому же одежды на ней сейчас не было вообще никакой, кроме моего плаща, которым была накрыта как одеялом.

– Рад, что тебе лучше, - я подошёл и потрогал лоб, проверяя, есть жар или нет. Она дёрнулась, попытавшись, от меня отстраниться и застонала. – Лежи спокойно, тебе сейчас лучше не двигаться, иначе опять пойдёт кровь, - не знаю, поняла она меня или нет, но дёргаться от моих прикосновений перестала. Приподняв плащ, я осмотрел рану. Заживала она плохо и начинала гноиться. Гнойник нужно было срочно вскрыть и ещё раз более тщательно промыть рану.

– Придётся потерпеть, - я поднял глаза и увидел, что девушка крепко зажмурилась и густо покраснела. Ну, да, как-то не подумал я о том, что, когда она была без сознания, ей было наплевать, видит её кто-то голой или нет. Сейчас же, она всё понимала и ей было стыдно.

Оставив её на некоторое время в покое, я зажёг камин и поставил рядом большой горшок с водой, чтобы вода в нём нагрелась. Когда вода достаточно подогрелась, я достал нож и подошёл к эльфийке, намереваясь вскрыть им рану.

– Нэк, нэк, ольдан рат, - она остановила меня, показывая на стол, где лежали её вещи. Перебирая, всё, что лежало на столе и показывая ей, выяснил, что она хотела получить из своих вещей. Ей оказывается нужны были листья, завёрнутые в чистый платок. Листья не оружие, поэтому отдал их, после чего решил посмотреть, что она с ними будет делать. Один листик она размяла в руках и положила на рану, второй скрутила в тугой комочек и проглотила. Листики эти оказывается обладали способностью, почти полностью избавить от боли и в этом я вскоре убедился, достаточно сильно нажав на её рану.

– Делай, уже можно, - услышал я и чуть сам не порезался.

– Так ты оказывается, всё понимала и умеешь говорить на человеческом языке! – возмутился я. – Почему раньше молчала?

– Не знала, что ты со мной собирался делать.

– А что, сразу не понятно было? Постарайся не дёргаться, ругаться потом будем.

Боли она не чувствовала, поэтому я мпокойно промыл рану уже более качественно, чтобы она больше не загноилась.

– Всё, теперь постарайся не делать резких движений и не вставай.

– Одежду отдай, - девушка остановила меня, взяв за руку.

– Завтра, лежала три дня без всего и ещё немного полежишь, ничего с тобой не сделается. Сейчас есть будем, а потом ты мне расскажешь, зачем к нам пришла со своими друзьями и недругами.

– Почему.

– Что почему? – не понял я вопроса.

– Почему ты меня спас?

– А, вот ты о чём. Мне что, нужно было пройти мимо или добить, чтобы не мучилась? Я спас тебя, в надежде получить в ответ одну услугу. Не надо делать такое испуганное лицо. Мне не нужно твоё тело и в плену я тебя удерживать не собираюсь.

– Что тогда тебе нужно?

– Я хочу выучить древний язык, и ты мне в этом поможешь.

– Я не знаю его, лишь несколько слов запомнила, находясь на обучении.

– Обманываешь, эльфы должны его знать, ведь это был ваш язык.

– Да, наш, но им пользовались только маги, обращаясь к силе. В обычной жизни его не использовали.

– Ты же только что сказала, что обучалась.

– Я не совсем правильно выразилась. Меня не учили древнему языку, рано ещё, мне только недавно исполнилось пятнадцать лет. Этот поход должен был стать очередным шагом в обучении, но оказался последним.

– Почему последним, твоя рана скоро заживет, потом можешь, продолжать дальше ходить в свои походы.

– Мне никто не поверит, что я выжила на вашей территории, не вступая с вами в сговор. Мой отряд уверен в том, что я погибла.

– Твой отряд уже ни в чём не может быть уверен, они все мертвы. Двое лежат в ущелье, ещё один на выходе с нашей стороны, только ты одна выжила. Благодаря мне, - добавил я и сел в кресло у камина. Надежда узнать, что написано на лезвии моего меча и в книге, так и осталась надеждой. Мне попалась молодая эльфийка, ещё ничего не знающая, как и я.

– А что за поход, куда вы шли?

– Проверяли границу. Со стороны пустоши монстры лезут, охотятся на зверей в нашем лесу. Иногда заходят в лес слишком далеко и нападают на наши поселения. Их, конечно же, убивают, но не всегда вовремя. Правда, последний раз это произошло больше ста лет назад, но главы ветвей до сих пор продолжают посылать отряды, проверять границу. В последнее время орки с востока стали приходить, им тоже нужны наши звери и наш лес. В степях нет хороших деревьев, чтобы из их древесины сделать луки, поэтому они приходят к нам. Мы не ожидали встретить орчий отряд, они неожиданно вышли из пустоши. Их было тридцать шесть, а нас всего семеро. Когда у нас закончились стрелы, и мы потеряли троих, Лирас приказал идти к горам, уводить за собой оставшихся орков подальше от наших поселений. Так мы оказались возле ущелья, в которое они нас и потом загнали. Деваться нам было некуда, решили пройти по ущелью и вывести орков на людей, то есть на вас, чтобы уже с вашей помощью их одолеть.

– Лирас - это ваш командир?

– Да.

– Почему он так поступил, ведь он прекрасно знал, что и мы тоже для вас враги. Попав на нашу территорию, вы умрёте, указ короля следует выполнять неукоснительно.

– Он это знал, но орков нужно было уничтожить любой ценой. Надеюсь, вы с ними покончили?

– Да, на наше счастье у них не было луков, а у нас они имелись. Крепкие ребята были, они все такие?

– Насколько мне известно, в основном они ростом не выше вас, людей, только выглядят уродливо. Эти, что гнались за нами – это высшая каста, таких орков мало. Сильные, выносливые, они могут по несколько дней лежать, закопавшись в землю, выжидая время. Что они делали в пустоши, я не знаю.

– Вот, съешь, - я протянул кусочек зайчатины.

– А есть что-то другое, есть мясо, запрещается, пока не достигнешь возраста в двадцать лет.

– У тебя там, в мешке есть половина лепёшки, будешь?

– Да и воды, пить хочется.

– Тебя как звать-то?

– Сирина Эль Виос, можно просто Сирина, а тебя?

– Кирит.

– Что, просто Кирит и всё?

– Да.

– Не хочешь говорить? Ладно, не говори. А мы вообще где, это город или поселение?

– Крепость это.

– Что за крепость, есть название или тоже, как и имя, просто крепость?

– Нотингер это, слышала о такой крепости? – после того, как я это сказал, эльфийка вздрогнула. Видимо слухи о том, что крепость проклята, дошли и до эльфов. Узнав, где мы находимся, она перестала задавать вопросы и завернулась в мой плащ, как гусеница в кокон.

– Замёрзла?

– Нет, просто здесь живут мертвые.

– Глупая ты, мёртвые не могут жить. Здесь кроме нас с тобой больше нет никого.

– Это ты глупый, - Сирина высунула голову из-под плаща и приподнялась на локте. – А знаешь ли ты, что в пустоши Пасатора живут мертвые? Тот, кто пытался искать там золото, остался там навсегда, превратившись в живого мертвеца и теперь, охраняет то золото, за которым пришёл. Из этой пустоши ещё никто не вернулся.

– Кто тебе такие сказки рассказывал? Сама подумай, если никто не вернулся, откуда тогда орки взялись или они тоже мёртвые были? Я что-то этого не заметил, очень даже живые были, насколько я знаю, по крайней мере, до того, пока их не убили, - мои слова заставили задуматься Сирину, но в живых мертвецов она по-прежнему верила. – Тебе сейчас нужно поспать, а мне на охоту пора. Одной заячьей ножкой долго сыт не будешь. Тебе, хочешь ты этого или не хочешь, придется, есть мясо, другой еды я для тебя достать не смогу.

– Подожди, - она остановила меня, когда я подошёл к двери, чтобы выйти из комнаты. – А ты можешь завтра на охоту сходить?

– Могу и не только завтра, а вообще в любой день, вот только есть хочется уже сегодня. Не бойся, тебя никто не тронет, я же уже сказал, что мы тут одни, - посмотрев, как Сирина опять закутывается в плащ, я усмехнулся и вышел. – Тоже мне великие эльфы, трусиха, как и все девчонки, - подумал я и вскоре покинул крепость.

Судя по положению солнца, ещё было утро, времени на охоту у меня вполне достаточно.

Земля полностью просохла после недавнего ливня, поэтому я решил пробежаться. Лошадь оставил во дворе крепости, она мне будет мешать выслеживать зверя, а оставлять её в лесу одну, я побоялся, могли волки схесть.

Хорошая погода сулила хорошую охоту, в итоге так оно и получилось. К полудню у меня уже был заяц, две куропатки и молодая, дикая коза, непонятно как оказавшаяся у входа в ущелье. Я заметил её, когда возвращался и теперь мясом был обеспечен на ближайшие несколько дней.

В крепость вернулся поздно вечером, мало того, что до крепости было далеко идти, так я ещё и нёс с собой много мяса. Сбросив ношу с плеч во дворе, увидел, что Сирина смотрит из окна. Не смотря на то, что мы фактически враги, она была рада моему возвращению.

– Зачем встала, рана может открыться, - когда я вошёл в комнату, она уже лежала на кровати, завернувшись в плащ, делая вид, что в таком положении провела всё время, что я отсутствовал. – Думала, я не замечу, что окно было открыто?

– Мне уже намного лучше, даже почти не болит. Ты обещал отдать мне мои вещи, хотя бы одежду.

– Отдам, только повязку сменить надо, показывай, что у тебя там стало, с твоей дыркой в боку.

Как не удивительно, но вокруг раны даже покраснения не было. Несмотря на это, я сменил повязку, а потом поднялся в комнату расположенную на самом верху башни. Там я хранил и её, и свои вещи, так как дверь в этой комнате запиралась на замок. Открыть дверь не имея ключа Сирина вряд ли смогла бы. Оружие отдавать ей пока не собирался, мало ли чего, вдруг убить захочет, эльфам верить нельзя, особенно Сирине. Уж слишком она как-то подозрительно себя ведёт, словно обычная человеческая девчонка. Хотя может быть она и в самом деле такая, незлобная. Чем эльфийки отличаются от наших девчонок, я не знал, но бдительность терять не стоило, иначе можно и жизнь потерять.

– Вот твоя одежда, оружие пока не отдам, - я положил на стол её вещи.

– Хотя бы отвернись, - Сирина встала, поправляя плащ, - не собираюсь я на тебя нападать.

– Буду ждать во дворе, может, хоть чем-то поможешь, - я повернулся и вышел, оставив дверь открытой. Когда уходил на охоту, эту дверь на всякий случай подпёр доской, чтобы она не смогла выйти из комнаты. Сейчас я эту доску взял с собой, собираясь на ней резать мясо, не вытаскивать же мне для этого стол из башни.

– И это я должна буду есть? – Сирина поморщилась, увидев куски мяса, измазанные кровью.

– Зря так скривилась, хорошее мясо, но если хочешь, могу тебе лягушек наловить.

– А что, их тоже можно есть? – она скривилась ещё сильнее и закрыла рот рукой, сдерживая рвотные позывы.

– Можно, между прочим, не такое уж у них и плохое мясо.

Сирина мне ничем в разделке туш не помогала. Она села на ступени, ведущие в главную башню и оттуда смотрела на то как я разделываю тушки.

– Ну и ладно, сам всё сделаю, по крайней мере, хотя бы вижу, чем она занята, - подумал я.

Первой зажарил куропатку, она была маленькой и зажарилась быстро. Отделив от тушки самые вкусные кусочки, протянул Сирине. Она, с того момента как я развёл костёр, сидела уже возле него, наблюдая за процессом приготовления мяса, которое ей предстояло есть.

– Не бойся, ничего с тобой не случится, я тебя мясным бульоном уже поил и ничего, жива до сих пор. Ты помнится, говорила, что вам до двадцати лет мясо есть нельзя, почему?

– Это связано с открытием магического источника, чем чище тело, тем сильнее дар. Наша подготовка к этому начинается с десяти лет, - она говорила, держа мясо в руках, не решаясь, начать его есть.

– Ты сейчас перед выбором, либо не есть, в надежде обрести дар и умереть от голода так и не дожив до этого момента. Либо съесть это мясо и выжить, но есть вероятность, что источник магии у тебя не откроется, и магом ты не станешь. У вас все обладают магическим даром?

– Нет, не все, открытие источника дело опасное, можно умереть в процессе. Многие отказываются пройти ритуал.

– А как он вообще происходит, что делать надо?

– Не знаю, ритуал проводят верховные маги, посторонних туда не пускают, а самому получателю дара завязывают глаза. Выживают далеко не все, треть погибает, - Сирина тяжело вздохнула и положила кусочек мяса в рот. Желание жить, оказалось, сильнее желания обрести магию.

Процесс приготовления всего мяса, затянулся до полуночи, мне очень не хотелось, чтобы оно испортилось, поэтому хорошо прожаривал каждый кусочек.

– Вот и всё, теперь можно идти спать, - сняв с огня последний кусок козьего мяса, я встал, собираясь идти спать.

– Стой, слышишь? – Сирина тоже встала и, повернувшись лицом в сторону пустоши, стала прислушиваться.

– Нет, ничего не слышу, а что я должен был услышать?

– Голос, словно кто-то плачет, там, в пустоши.

– Не может этого быть, нет там никого, если хочешь, можем подняться на стену, сама в этом убедишься.

Через некоторое время мы всё-таки поднялись на стену, чтобы доказать ей, что там никого нет. Пустошь безмолвствовала, находясь в полной темноте. Тишина была такая, что я слышал, как дышит эльфийка, находясь от меня в нескольких шагах.

– Вот видишь, нет тут ни, - договорить я не успел. Где-то далеко в пустоши раздался тихий плач, словно ребёнок плакал. От этого звука по всему телу пробежали мурашки, и я машинально достал меч. На мгновенно почерневшем клинке меча светились буквы древнего языка. Ночь для меня стала быстро превращаться в день, лишённый всех ярких красок. Я пристально стал вглядываться вдаль, надеясь увидеть того, кто плачет. Вглядывался до боли в глазах, но так никого и не увидел, пустошь была такой же мёртвой, как и раньше.

– Это какая-нибудь птица прокричала, пролетая мимо, - сказал я, успокаивая скорее себя, чем Сирину. Убрав меч в ножны, повернулся лицом к стоящей уже где-то у меня за спиной девушке. Она прижималась к стене главной башни, в её глазах был не просто страх, в них застыл ужас.

– Что опять не так? – я на всякий случай обернулся, вдруг у меня за спиной какой-нибудь монстр появился, но там никого не было. – Что с тобой, нормально ответить можешь или так и будешь рот открывать беззвучно как рыба?

– Кто ты? – выдавила она наконец-то.

– Началось, - сказал я сам себе. Она видела светящиеся буквы на мече и мои глаза, скорее всего тоже светившиеся фиолетовым светом как тогда, в паучьем каньоне. Рабор тогда тоже, как она сейчас, боялся меня до дрожи в коленях. – Кирит я! – выкрикнул я и, не собираясь больше ничего доказывать, спустился со стены.

– Спускайся, мне тут помощь нужна! – всё зажаренное мясо нужно было занести в башню, во дворе его оставлять было нельзя, вороны украдут. Эти чёрные заразы появились здесь ещё вчера и весь день просидели на крыше одной из башен. Они как будто заранее знали, что у меня сегодня появится много мяса и им тоже перепадёт часть. Им, конечно же, перепало, шкуры, кишки и кости, а это значит что ночью у них будет пир. Сейчас они терпеливо ждали, когда мы уйдём. Сирина вскоре спустилась со стены и помогла мне, при этом, не поднимая глаз и ни слова не сказав. На ночь она заперлась в комнате, подтвердив этим, что боится меня. Чтобы она не наделала глупостей, я запер её снаружи, снова подперев дверь той же доской.

Она просидела в комнате два дня, правда, на следующий день дверь уже не запирала, видимо поняв, что, если мне будет нужно, я её просто выбью. Два раза в день я приносил ей поесть и попить. Вечером второго дня она заявила, что её рана уже достаточно хорошо заросла и я, должен сдержать слово, то есть отпустить её.

– Завтра провожу тебя до Лисьей тропы, дальше пойдёшь одна. Где-то там лежат члены твоего отряда, и орки тоже, думаю, если принесёшь их оружие, тебе поверят в то, что произошло. Где пряталась всё это время, придумаешь сама, - поставив тарелку с мясом и кувшин с водой, я вышел и в этот раз не стал запирать дверь снаружи. Выслушав меня, Сирина ничего не сказала, лишь посмотрела мне в глаза, перед тем как я ушёл.

На следующее утро я вернул ей всё оружие и помог добраться до ущелья. Подходили туда, дождавшись, когда стемнеет, чтобы нас не увидели со смотровой башни пограничной заставы. Сирина сказав мне лишь спасибо, быстро ушла, а я, посмотрев ей в след, пошёл обратно в Нотингер.

Глава 9
В крепость возвращался не спеша, по пути собирая первые ягоды, появившиеся на склонах оврагов. Пока шёл, всё время думал, чего мне больше всего нужно для того, чтобы нормально перезимовать в Нотингер. Теплые вещи нужны, запас стрел, сено для лошади, - перечислял я на ходу. Дров для камина в крепости было много, мне одному такого количества не на один год хватит. Через некоторое время вспомнил, что соли у меня почти не осталось, попадётся на охоте ещё одна такая коза и соли потом совсем не останется. Когда добрался до долины, подумал, что не помешало бы засадить огород, ещё не поздно это сделать, сейчас первые дни лета и до осени овощи успеют вырасти. Никаких фруктов мне точно не надо, огромный сад Нотингера даст мне столько яблок, груш и слив, что их можно будет даже продавать. Ни о чем, не подозревая, я расслаблено вышел из сада, как вдруг в землю передо мной воткнулась стрела. Очень даже знакомая мне стрела, чёрная с красным оперением.

– Мирайя не стреляй, это я, Кирит! – закричал я, отступив на шаг. На внутренней стене крепости, справа от надвратной башни появилась Мирайя.

– Кирит? Ты что тут делаешь?

– Живу я тут, а ты меня домой не пускаешь и вообще, чуть не пристрелила. Вскоре мне открыли калитку, после чего я попал во двор и в объятия лучшей лучницы во всём Эйвенхарде. Вслед за ней свои медвежьи объятия мне подарил Эрид, ну, и напоследок, я ещё получил хлопок по спине от неизвестно откуда появившегося Гура Пастуха. Сразу же начался осмотр меня самого и, разумеется, моего оружия.

– Постойте, дайте хотя бы поесть, расспросы потом. Вы кстати, есть хотите? У меня есть мясо.

– Так чего же ты сразу не сказал? Поделись с друзьями! – Гур моментально потащил меня куда-то в сторону разорённой кузни.

– Куда ты меня тащишь, мясо в башне, в самой верхней комнате, - притормозив и развернув Гура, сам повёл его туда, где нас всех ждал ужин.

– Я смотрю, ты тут неплохо устроился, дорогая мебель, камин, - подшутил Гур и, заняв одно из кресел, потёр руки. – Ну и где обещанное мясо?

Эрид и Мирайя не спешили садиться за стол. Они, внимательно осматривая обстановку в комнате, заметили портрет моей мамы, стоявший на камине и остановились около него с грустными лицами.

– Где ты нашёл этот портрет? – Мирайя взяла его в руки и повернулась ко мне.

– Дома, в сундуке отца, это моя мама.

– Ты уверен, что это твоя мама? – одновременно спросили Эрид и Мирайя.

– Конечно, уверен, а в чём дело? – их странное поведение удивило не только меня, но и Гура.

– Дайте посмотреть, - Гур взял портрет и, подойдя к окну, посмотрел на него.

– И как зовут твою маму? – спросила Мирайя, очень странно посмотрев сначала на меня, потом на Эрида. Сам Эрид молчал, ожидая моего ответа.

– Её звали Тила, она умерла, когда я был совсем маленький. Скажите, наконец, в чём дело, чего вы так на меня смотрите, словно живого мертвеца увидели.

Гур тихо хихикнул, возвращая портрет мне, у Эрида медленно стал открываться рот, а сама Мирайя как-то странно улыбнулась.

– Видишь ли, Кирит, в чём всё дело, можешь мне не верить, да, я и сама в это не совсем верю, но маму твою звали не совсем так, как ты думаешь. На этом портрете никто иная как Тилавия Агор Нотингер, младшая дочь графа Агора Нотингера. Это её одну я успела вывести из крепости, когда сюда ворвались солдаты короля. Нас долго преследовали, я получила ранение, - Мирайя показала на подбородок, где всё ещё был хорошо виден старый шрам. – Когда очнулась, её рядом уже не было. Долгие годы я винила себя за то, что не смогла её защитить, думала, что и её убили. Оказывается, она смогла сбежать и спрятаться так, что найти её не смогли. Сменить имя и выйти замуж, было лучшим решением, она всегда была умной девочкой. Мы познакомились ещё в детстве. Мой отец был мастер лучник, и я получила лук в руки, как только научилась ходить, в двенадцать лет выиграла свой первый турнир. Соревнования проводил Агор Нотингер, а призом был этот лук, вот только получила я его гораздо позже. Год за годом я доказывала, что моя победа не была случайной. А когда я его всё-таки получила, вместе с ним получила в ученики три десятка девушек, среди них была и твоя мать. К тому времени я уже научила её достаточно хорошо стрелять, но она продолжала учиться.

– Не, не верю, моя мама дочь графа Нотингер, бред какой-то,- я во время рассказа Мирайи наблюдал и за Эридом, и за Гуром, никто из них ни разу не улыбнулся.

– А что нам мешает проверить, настоящий ты внук графа или мы ошибаемся? – сказал Эрид, посмотрев на Мирайю.

– Ты это о чём? – Гур не понимал, что собирался сделать Эрид, чтобы проверить кто я на самом деле.

– Да, ты это о чём Эрид? Как ты собираешься проверять? – Мирайя тоже посмотрела на него удивлённо.

– Помнишь, ты мне как-то рассказывала, что здесь в крепости есть какая-то дверь, которую может открыть только настоящий Нотингер. Надеюсь, ты ещё не забыла, где эта дверь находится?

– Нет, не забыла, но это плохая идея, - Мирайя посмотрела на меня и помотала головой, - нет, я против такой проверки, может быть после, сейчас доказательства нам не нужны, нам бы просто выжить.

– Идём, выйдем на пару слов, - предложил ей Эрид, и они вышли.

– Ну? – сказал Гур, когда мы остались в комнате одни.

– Что, ну?

– Мясо где? Я последний раз ел вчера и, если сейчас не получу большой кусок мяса, я тебя самого съем.

Я открыл бочку, стоявшую в углу, и достал оттуда мясо.

– Если бы я знал что оно в этой бочке, сам достал бы, - сказал Гур, ухватившись за самый большой кусок.

Вскоре вернулись Эрид и Мирайя, и, судя по выражению лица Эрида, она отговорила его, от проверки меня на принадлежность к роду Нотингер прямо сейчас. Вскоре они присоединились к уничтожению моего запаса и в итоге, мяса после устроенного ужина на четверых, осталось лишь на скромный завтрак. После ужина начался форменный допрос, где я был, что делал и как вообще сюда попал. Мой рассказ с постоянными уточнениями затянулся до поздней ночи. Я честно рассказал обо всём кроме одного, скрыл, что во мне сидит странная магическая сила, пробуждающаяся лишь в момент опасности. Пользоваться ей я не умел, да и не знал, как это делается. Несмотря на это я надеялся узнать когда-нибудь из умных книг, но, не зная древнего языка, пока не мог даже этого сделать. О книгах я им тоже рассказал, ну, и об эльфийке, разумеется, тоже.

– Не думаю, что она тебя обманула в этом. Полностью древним языком даже маги не все владеют, хотя эльфийские должны, ведь это их был язык, - высказала Мирайя своё мнение. – У графа была большая библиотека, но как видишь, она исчезла вместе с другими ценными вещами. Он тоже пытался выучить древний язык и даже далеко продвинулся в его изучении, но для полного овладения знаний не хватило.

– Значит, теперь его книги в королевской библиотеке хранятся, - предположил я.

– Это вряд ли, граф самые важные книги хранил не в библиотеке, а в, - Мирайя запнулась, посмотрев на Эрида, - в каком-то другом месте, - договорила она и сменила тему разговора. - Вы как хотите, я пошла, спать, мы уже вторые сутки на ногах.

– Мы тоже спать, Кирит вон уже сидя спит, - Эрид показал на меня. Я, в самом деле, практически уже спал, но упорно боролся со сном, отвечая на бесконечный поток вопросов. Вскоре они отправились, выбирать себе комнаты по вкусу, для дальнейшего проживания здесь. Пододвинув к себе ближе кресло, на котором только что сидел Гур, я положил на него ноги и моментально провалился в глубокий сон без сновидений.

Утро для меня началось с резкого пробуждения, меня просто сбросили с кресла на пол.

– Подъём ученик! – крикнул Эрид чуть ли не в самое ухо. – Тренировку я не отменял!

Моя жизнь вернулась в старое русло, когда Эрид учил меня держать в руках меч. Теперь он гонял меня с утра до полудня, потом его сменяла Мирайя и я занимался стрельбой из лука. От охоты и других дел, меня полностью освободили. Мне иногда начинало казаться, что для этой бешеной семейки ученик, то есть я, был отдушиной в жизни. Насколько я знал, у них не было детей и всю скопившуюся за долгие годы любовь они выплёскивали на меня, пусть даже и таким странным способом. Через неделю, когда и Эрид, и Мирайя, стали хвалить меня за хорошие результаты, ко мне в учителя записался Гур.

– Не, так не пойдёт, вам и раньше доставались нормальные ученики, а мне только какие-то криворукие тупицы. Я тоже хочу его учить, если окажется способным учеником, через пару лет в Эйвенхарде появится ещё один пастух.

Я тихо застонал, услышав это, но моего согласия никто не спрашивал, и я стал учиться ещё и у Гура.

День за днём они выжимали из меня все соки и добились того, чего хотели. Я, конечно же, не стал мастером, для этого нужно было ещё учиться и учиться, но в свои пятнадцать лет я стал опасным противником даже для них самих. Усердно занимаясь, не заметил, как наступила осень, на обед к уже надоевшему мясу появились яблоки, груши, слива и грибы.

– Я думаю, он готов, - сказал Эрид во время ужина.

– Да, - согласилась с ним Мирайя.

– Нет, его ещё учить и учить, бездарь, в кувшин из-за угла попасть не может, - заявил Гур.

– Эй, эй, вы это о чём? Кто готов? К чему готов? – запротестовал я, уже позабыв о проверке на подлинность Нотингер.

– Ты что забыл? – Эрид посмотрел на меня так, что я не выдержал его взгляда и опустил глаза. – Струсил?

– Я? Не дождётесь! Давайте, проверяйте, что надо сделать, какую вам дверь открыть? – я, конечно, в глубине души боялся проверки, но доказать что не трус, был просто обязан.

– Завтра или послезавтра откроешь, сейчас нужно подготовиться, - спокойно ответил Эрид, и мне стало стыдно за свою вспыльчивость.

На следующий день Мирайя повела нас всех к той самой двери, которую я должен был открыть. Мы прошли по коридору, расположенному в недрах крепостной стены до самого конца, пока этот коридор не упёрся в скалу. Я здесь ещё не был, мне просто времени не оставили для полного осмотра крепости, а в подземелье вообще не спускался. Дверь, которую мне предстояло открыть, находилась прямо в скале. На первый взгляд она выглядела обычной, но крепкой.

– Я что-то не понял, эту дверь что ли, открыть надо? – Гур удивлённо посмотрел на старую дверь, даже факел поднёс ближе, чтобы лучше рассмотреть.

– Нет, не эту, а ту, что находится дальше, - Мирайя подошла и, взявшись за ручку, спокойно открыла дверь, оказавшуюся не запертой. За ней был ещё коридор, но уже выдолбленный в монолите скалы. Прежде чем в него попасть, Гур посветил факелом, а потом бросил его туда. Пролетевший факел осветил весь коридор до конца, и мы все увидели, что там нет никакой двери вообще.

– Где дверь-то? – Эрид отодвинул Гура в сторону и сам заглянул в коридор.

– Там, - Мирайя показала на монолит скалы, которым заканчивался коридор. Эрид хотел сходить посмотреть, но она его остановила, - куда собрался, ты у нас кто, Нотингер? Там могут быть ловушки, - шепнула она, но я услышал.

– Хотите из меня забойного поросёнка сделать? Проверка значит? Сами идите! – я повернулся, собираясь уйти.

– Стоять! Куда собрался? Ты хочешь узнать, кто ты или нет? – остановил меня Эрид.

– Допустим, хочу, но не таким же способом!

– А, другого способа, - нет, - сказала Мирайя и закрыла дверь.

– Стоп, чего вы ругаетесь, нам нужно подготовиться и только потом, туда Кирита отправлять, - Гур опять открыл дверь и ещё раз осмотрел совсем даже не длинный коридор.

– Как? – спросили мы хором.

– У меня есть кое-какие идеи, но нужно ещё подумать.

Остаток дня и весь следующий день мы собирали простой противовес, придуманный Гуром для того, чтобы меня быстро выдернуть назад из опасного коридора. В полу безопасного коридора проделали отверстие, в которое просунули две верёвки. Одна соединяла меня и бочку с камнями, вторая удерживала бочку в подвешенном состоянии под потолком коридора, расположенного ниже. Если перерубить вторую верёвку, бочка упадёт и утянет меня за собой, но это только в теории, испытание не проводили.

– Мастера-наставники, может, ну её, эту проверку, зачем она вообще нужна? Какая разница внук я графу или простой человек, мне что, легче станет, если я Нотингером окажусь?

– Легче никому не станет, но мы будем знать, что род Нотингер не исчез, - Эрид обвязал меня верёвкой и подёргал, проверяя, не развяжется ли она от рывка. – Ты главное не трусь, если что мы рядом.

– Что, если что? Что случится, если не открою дверь?

– Если бы мы знали, то не придумывали бы этот спасательный противовес, - честно призналась Мирайя.

– Так вы ещё и не знаете? Не пойду я туда, сами идите! – я принялся, развязывать верёвку. Меня сразу же все стали успокаивать и уговаривать, попробовать, открыть проклятую дверь, которой в тупиковом коридоре даже не было. Мирайя уверяла, что дверь там точно есть, просто она хорошо замаскирована и её надо найти.

– Так, мечи на месте, мешок тоже, мы тебе туда запас еды на пару дней положили, - Гур ходил вокруг меня, ещё раз проверяя, не забыли ли они о чём-нибудь, подготавливая меня к важному делу.

Меня они всё-таки уговорили, пройти до конца коридора и поискать там дверь и если найду, попытаться её открыть. Как только я шагнул в коридор, выдолбленный в скале, Эрид и Гур достали мечи и приготовились перерубить верёвку в любой момент, чтобы спасти меня. Держа в дрожащей руке факел и обливаясь холодным потом от страха, я очень маленькими шагами крался по коридору. Где-то в середине пути почувствовал знакомое покалывание на кончиках пальцев, а вскоре и пламя факела потеряло цвет. Я старался не оборачиваться, чтобы мои истязатели не увидели, как мои глаза сейчас светятся. Когда в конце коридора перед самой стеной, под ногой хрустнул маленький камешек, у меня чуть было сердце не остановилось. Подумал, что всё, вот она ловушка и меня уже никто, и ничто не спасёт.

– Ты там уснул что ли? – послышался голос Гура сзади, - дверь ищи, дошёл ведь уже!

– Гур, заткнись, у него и так сейчас душа где-то в пятках находится, а тут ещё ты орёшь под руку, - прикрикнул на Гура Эрид.

Восстановив дыхание, я стал осматривать стену и даже прощупывать местами, в надежде, найти щель или спрятанный рычаг. Ничего не нашёл, стена была сплошным монолитным камнем, без какого-либо намёка на дверь. Никакие ловушки не сработали и, осмелев, я стал ходить вдоль стены, постукивая по ней факелом.

– Нет тут никакой двери, всё, иду назад, только камешек из сапога достану, - крикнул я, всё ещё не поворачивая головы. Пламя факела пока не обрело положенный ему цвет, а это означало, что мои глаза ещё светятся. Как попал камешек мне в сапог, не понятно, положив факел на пол, я облокотился одной рукой о стену, а второй рукой снял сапог, чтобы вытряхнуть эту мелкую помеху. Вытряхнул и услышал громкий щелчок, от чего резко присел, закрыв голову руками. В этот момент спаренный удар по верёвке, освободил бочку и она, падая вниз, потащила меня по полу к выходу. Доехал я только до середины коридора, после чего услышал грохот. Это бочка ударилась об пол нижнего коридора и из неё вылетели все камни. Приподняв голову, посмотрел на стену, от которой только что был отброшен таким необычным способом. В том месте, где я на неё облокотился, светился отпечаток моей руки. Светился он вначале бледно зелёным цветом, но вскоре цвет изменился, став фиолетовым. Таким же светом сейчас светилась и моя рука, та, которой держался за стену. Сама стена сейчас медленно опускалась, открывая вход в тайную комнату крепости Нотингер.

– Сработало! – крикнул я, и первый раз за всё время посмотрел назад.

– Да чтоб тебя камнем расплющило! – крикнул Гур, увидев мои светящиеся глаза, и схватив Эрида за пояс, отпрыгнул вместе с ним в сторону. – Мирайя стреляй! Стреляй мать твою! Эту тварь надо убить, пока сюда не добралась! – Кричал Гур уже из-за угла. Мирайя медлила с выстрелом, она ждала того, что сделает монстр, завладевший телом её ученика Кирита. Монстр, то есть я, замерев в неудобной позе, смотрел на наконечник стрелы и тоже ждал. Ждал, когда стрела сорвётся с места, чтобы после этого попытаться от неё увернуться.

– Ну, вы и гады, я открыл вам дверь и теперь стал лишним, так, да? – прошипел я, стиснув зубы и медленно встал. После резкого рывка верёвки, всё тело болело, особенно сильно болел копчик, ему больше всего досталось, когда я по полу ехал. – Стреляй, чего ждёшь?

Мирайя опустила лук и, сделав несколько шагов в мою сторону, остановилась, возле входа в скальный коридор.

– Кирит, ты совсем дурной или как? Почему ты не сказал нам, что ты маг? Когда ты им успел стать? – Мирайя уже не целилась в меня из своего лука, но и не убирала его, ожидая от меня какого-то действия.

– Я не маг, я не знаю, что со мной. Эта зараза поселилась во мне, когда мы с Рабором залезли в старый склеп.

– Кажись и в самом деле Нотингер! – сказал Гур, выглянув из-за угла. – Пусть даже такой ущербный, - добавил он и получил подзатыльник от Эрида.

– Это ты у нас ущербный, всё время жрать хочешь! – Эрид отодвинул его и вышел вперёд. – Ладно, забудем о твоей проблеме, главное, что ты не монстр, а к светящимся глазам как-нибудь привыкнем. Если уж дверь открыли, не мешало бы посмотреть, что там, - Эрид смело зашагал ко мне, но дошёл только до входа в коридор.

– Куда? – Мирайя схватила его за шиворот и оттолкнула назад,- ты не Нотингер, не лезь, куда не надо.

– А что будет-то, дверь же открыта уже?

– Что будет, сейчас покажу, - Мирайя подняла горшок, стоявший в углу, и бросила его в коридор, где я находился. Горшок разбился, из него выпрыгнула крыса, но никуда убежать не успела, сделав пару прыжков, упала замертво. – Теперь понял, что будет?

– А ты раньше сказать не могла? – Эрид сразу же отошёл на пару шагов от входа в коридор.

– Кирит сам посмотрит что там, он же наследник Нотингера, а не мы. Я стоял, слушал их и злился. Они знали о смертельной опасности, но молчали. Если бы я не принадлежал роду Нотингер, сейчас уже был бы мёртв как эта крыса.

– А если я не хочу? – спросил я, доставая меч. Я собирался выйти из этого проклятого коридора с боем. Что находилось в тайной комнате, меня на данный момент не интересовало вообще.

– Не хочешь – не надо, ты теперь туда в любой момент можешь попасть, - Мирайя наконец-то убрала лук за спину. В этот момент из-за плеча Эрида показалась голова Гура, с довольной улыбкой на лице.

– Слышь граф, может, перекусим, время ужинать, а мы ещё даже не обедали?

После этих слов я понял, что силой меня тут никто удерживать не собирается, им всем ни эта комната, ни то, что в ней, не нужны, им было необходимо убедиться, что я потомок рода Нотингер. Теперь мне захотелось узнать, зачем им это было нужно. Выяснять решил на сытый желудок, Гур сейчас был прав, уже начинало темнеть, а мы ещё даже не обедали.

Ужин прошёл в тишине, ну, почти в тишине. Гур пытался шутить, но над его шутками никто не смеялся, и он вскоре замолчал. Дожевав мясо, я решил, что пора выяснить, для чего им было нужно убедиться, что я принадлежу роду Нотингер. На мой прямой вопрос ответила Мирайя, она знала об этом больше, чем Эрид и Гур.

– Агор Нотингер обладал чем-то, что могло лишить власти короля Эйвена, а его теперь обязательно нужно сбросить с трона за то, что он сделал. Я думаю, что это что-то, как раз и хранится в той комнате. Тогда, почти семнадцать лет назад, граф не успел этим воспользоваться, сейчас ты должен сделать это за него. Я была уверена, что Тилавия твоя мать, поэтому ничего не сказала о том, что произойдёт с тем, кому нельзя открывать эту дверь. Когда ты вошёл в коридор, и с тобой там ничего не случилось, я поняла, что не ошиблась, ты внук Агора. Поверь, мне очень стыдно за всех нас, мы подвергли тебя смертельной опасности, но нам нужен тот артефакт, что находится там.

– А зачем нам свергать короля, пусть сидит на своём троне дальше, главное, чтобы нас не трогал, - попытался я, отвертеться от этой затеи.

– Он убил всю твою семью и наши семьи тоже, неужели тебе не хочется отомстить? Собираешься отсидеться здесь, то есть всю жизнь прятаться как мы? Не получится, Эйвен злопамятен, он до сих пор ищет тех, кто может угрожать его месту на троне. Не удивлюсь, если он всё же узнает, где пряталась Тилавия, ведь он прекрасно знал, что среди убитых в крепости её не нашли. Поверь, когда он узнает где она пряталась, узнает и то что у неё есть дети. Твой отец его не интересует, он никто, а вот ты и твой брат, принадлежите роду Нотингер. Эйвен не успокоится, пока не покончит с Нотингерами раз и навсегда.

Я внимательно, и молча, слушал, что она говорила. Несмотря на всё, что услышал, объявлять войну королю мне совсем не хотелось. Нас всего четверо, что мы можем сделать с целой армией Эйвена? Пусть даже я найду в этой тайной комнате древний артефакт, это ничего не изменит, им нужно научиться пользоваться, а потом ещё и подобраться к королю достаточно близко, чтобы применить.

– Мы тебя не торопим, подумай, но и не затягивай с ответом. Если бы можно было нам самим воспользоваться той штукой, что была у графа, мы бы тебя в это не впутывали. У нас просто выбора нет, - Мирайя замолчала, встала из-за стола и ушла, мы остались за столом втроём.

– Кирит, просто чтобы ты знал, я вначале был против мести королю, но после того как узнал, что у нас с Мирайей должен был родиться, - Эрид замолчал, так и не договорив до конца

– А знаете, что? А пойдёмте-ка, подышим свежим воздухом, вид пустоши на закате меня всегда успокаивал, - предложил Гур.

Вскоре мы втроём поднялись на стену и простояли там до тех пор, пока окончательно не стемнело.

– Эрид, а ты в этой пустоши был когда-нибудь? – спросил я, снова заметив вдалеке бледно зелёное свечение.

– Был, опасное место, много народа оттуда не вернулось. Здесь рядом нет ничего, а вот в дне пути отсюда, руины какого-то города находятся, а зачем ты спрашиваешь?

– Да, я это просто так, подумал, что если случайно уронить вниз что-нибудь, например, шлем или меч, как достать? Нет, я ничего не ронял, просто интересно как?

– Внизу ворота есть и подъёмник, можно сразу несколько всадников поднять, правда, он сейчас, скорее всего не работает. За ним же никто не ухаживал всё это время, да и за воротами тоже, петли, наверное, сильно заржавели.

Через некоторое время Эрид и Гур ушли, я остался стоять на стене один. О том, что вижу свечение пустоши, я им так и не сказал, решил что потом как-нибудь расскажу. Окончательно успокоившись после всего произошедшего, захотелось заглянуть в тайную комнату, дверь в которую смог открыть.

Стена сефчас снова выглядела сплошным монолитом, она встала на место сразу, как только я вышел из скального коридора. Её нужно было снова открыть, приложив руку в определённое место. Искать это место долго не пришлось, я помнил, где оно находится и, приложив туда руку, запустил механизм. В этот раз на стене засветился не только отпечаток моей ладони, но и сложный рисунок из множества кругов, квадратов и просто линий, как прямых, так и изогнутых. Стена плавно опустилась, и я несколько раз глубоко вздохнув, шагнул в неизвестность.

За порогом была лестница, круто ведущая вниз. Освещая путь светом факела, осторожно спустился по ней и оказался перед ещё одной дверью, вполне обычной и не запертой. Открыв её, я долго стоял, рассматривая то, что увидел за ней. Увидел я помещение которое комнатой назвать язык не повернулся бы, это был огромный зал. Когда-то здесь была пещера, но умелые руки древних мастеров превратили её в красивейший зал. С высокого потолка свисало несколько люстр на несколько сотен свечей в каждой. Сам зал был поделён на части, где-то стояли кресла, а где-то столы, заваленные книгами и свитками. Стараясь ничего не задевать и не трогать, прошёл в центр и осмотрелся ещё раз. Дальняя стена зала привлекла моё внимание тем, что на ней был выбит рисунок дерева. Света факела было недостаточно, чтобы рассмотреть его лучше, поэтому решил зажечь свечи хотя бы одной люстры. Механизм опускания огромной люстры находился у стены справа и работал отлично, словно его только что смазывали. Все свечи зажигать не стал, мне хватило половины, чтобы увидеть огромное, до самого потолка дерево. Листья на дереве были странными, слишком большими и на каждом из них имелась надпись. Прочитать не смог, это опять был древний язык, которого я не знал. Дерево меня заинтересовало, решил нарисовать его на бумаге, благо её тут было достаточно много, как и книг. Количество книг меня вообще поразило, их были сотни, а может быть даже и тысячи. Они были везде, на столах, на креслах, на каменных полках, вырубленных прямо в стенах и даже на полу. В промежутках между полками стояли стойки с оружием и доспехами, они были красивые, но обычные, не древние.

Дерево нарисовал странным пером, которому не требовались чернила, они были прямо в нём. Рисовал не точную копию дерева, а приблизительно, лишь для того чтобы было похоже. Надписи тоже не стал переписывать, смысла не было, прочесть всё равно никто из нас не сможет. Я может быть и дальше бы осматривал все, что тут было, но захотел, есть, а еды с собой у меня не было, пришлось вернуться к своим наставникам-истязателям.

Каменная дверь изнутри открывалась тем же способом, просто приложив к ней руку. Держа в руках факел и свиток с рисунком дерева, вскоре я спустился со стены и вышел во двор. Солнце уже клонилось к горизонту, собираясь вскоре скрыться за ним. Я этому факту был удивлён, мне казалось, что я в комнате, или если точнее, то в огромном зале, пробыл совсем не долго. Думал, что сейчас должно быть раннее утро, а оказалось, что уже вечер.

– Ты где был? Мы всю крепость вверх дном перевернули, Эрид даже ворота заставил открыть и в пустоши тебя искал! – Мирайя появилась возле меня неожиданно, словно из-под земли выросла и отписала мне звонкий подзатыльник. – Я ведь не посмотрю на то, что ты теперь граф, ещё раз исчезнешь, не предупредив, ноги отрежу!

– В той самой комнате я был, сами же заставили её открыть, теперь орёте на меня. Вот, это там, на стене прямо в камне выбито, - почесав ушибленный затылок, я протянул ей свиток. Мирайя развернула его и, посмотрев, сказала.

– Судя по всему, это родовое дерево, на этих листьях должны надписи быть. Были?

– Да, только они на древнем языке, не стал переписывать, прочитать-то всё равно не сможем.

– Да, ты прав, а жаль, хотелось бы узнать имена тех, кто там есть.

Через некоторое время появились очень злые Эрид и Гур. Ни слова не сказав, они тоже наградили меня звонкими подзатыльниками и сразу же в наказание, заставили, готовить ужин. Осознавая, что виноват, они за меня всё-таки переживали и искали весь день, я не возражал и отправился жарить мясо.

За последующие несколько дней я ещё несколько раз побывал в тайной комнате. Меня заставили нарисовать дерево полностью, со всеми надписями на листьях. Дерево получилось большим, а надписей было так много, что точность переписанного гарантировать я уже не мог. На мой вопрос, зачем его так точно рисовать, если прочитать не можем, мне было сказано, что пусть лучше будет, вдруг найдётся тот, кто сможет.

В промежутках между нахождением в комнате и сном, меня продолжали учить сражаться, и уже не только мечом, кнутом и луком, но и другими видами оружия. В ход пошли, копья, топоры, ножи и просто палки. Я не роптал, понимая, что эти навыки мне могут когда-нибудь пригодиться.

Дни становились короче, а ночи холоднее. За последние десять дней мы дважды покидали крепость. Закупались продовольствием в ближайших деревнях. На четверых нам нужно было не так уж и много, поэтому крестьяне смогли продать нам малую толику из своих скудных запасов, включая и соль. Соль нам была очень нужна, не просоленное мясо быстро портилось, а заморозить его пока не получалось, сильные холода ещё не наступили. В тайную комнату я заходил всё реже и реже, делать там мне было нечего. Ни одну из книг, что там находились, я прочитать не смог, они все были написаны на древнем языке. Долгими вечерами, когда делать ровным счётом было нечего, я поднимался на стену и подолгу смотрел на пустошь. Пустошь светилась всё чаще и чаще, иногда оттуда были слышны странные звуки, от которых волосы начинали шевелиться. Я об этом рассказал Эриду, но сколько бы раз он не поднимался со мной на стену, он ни разу не смог увидеть свечение пустоши. Пустошь переставала светиться в эго присутствии, а звуки затихали, чтобы не нарушать тишину ночи.

Сейчас я опять смотрел вдаль, стоя на стене и кутаясь в плащ. С пустоши дул холодный ветер и вот-вот должен был начаться дождь. Послышались шаги, на стену поднялась Мирайя, принесла горячий травяной отвар и горсть сушёных слив.

– Холодно сегодня, не нужно тут долго стоять, простудиться можно. Не понимаю, чем тебя эта пустошь привлекает. Стоишь тут почти каждый вечер и смотришь вдаль своими страшными глазами. Ты сам-то хоть знаешь о том, что твои глаза светятся, когда ты туда смотришь?

– Догадываюсь, обычным зрением свечение не видно. Тихо! – я перебил Мирайю, собирающуюся сказать что-то. – Слышишь? Словно кто-то стонет вдалеке.

Мирайя сбросила с головы капюшон и прислушалась.

– Да, слышу, как будто большой зверь смертельно ранен и умирает. Смотри! – Мирайя показала на огненную стрелу, взмывшую в небо. – Мне кажется, что там кто-то бежит сюда к стене, причём довольно быстро бежит.

Ночью я видел достаточно хорошо, почти также как обычный человек в сумерках и, присмотревшись, не поверил своим глазам. По пустоши перепрыгивая через камни, бежала Сирина, за ней, на пока ещё довольно большом от неё расстоянии, бежал зверь. Что это был за зверь, рассмотреть не получилось, он был ещё очень далеко от стены.

– Это Сирина, та самая эльфийка, о которой я вам рассказывал. Нужно открыть ворота и впустить, пока зверь до неё не добрался.

Перепрыгивая сразу через несколько ступеней, мы побежали к воротам. Добрались, когда Сирина уже стучала в окованные железом подъёмные ворота крепости. Крутить подъёмный ворот вдвоём было тяжело, но мы справились и успели поднять створку на достаточную высоту, чтобы эльфийка смогла проползти под ней. Сирина оказавшись в безопасности, не спешила вставать с пола. Лишь отдышавшись после быстрого и длительного забега, она наконец-то смогла сказать спасибо, но дальнейшее её поведение было нам не понятным.

– Здравствуй Сирина, каким ветром тебя сюда занесло? – спросил я, протягивая руку для того, чтобы помочь ей встать. Она оттолкнула мою руку и встала самостоятельно.

– Что ты со мной сделал? Зачем?

Мирайя на всякий случай достала меч, встав у неё за спиной.

– Ты о чём? – я тоже на всякий случай сделал шаг назад от разгневанной девушки.

– Вот об этом, – Сирина стянула с головы шапку, показав мне, что её когда-то белоснежные волосы обзавелись угольно чёрной прядью. – Как ты это сделал и что теперь делать мне? Меня изгнали, обвинив, обвинив, - она не смогла сказать, в чём конкретно её обвинили, - да, в чём меня только не обвиняли!

– Я этого не делал, я даже не знаю, как это делать.

Сирина смотрела на меня, сжимая кулаки от злости. Я молчал, не зная, что мне ей ещё сказать по поводу её волос. Мысли у меня в голове были, касательно того как это могло произойти, но это только мысли, которые нужно было хорошо обдумать, прежде чем озвучить. Эльфийка нападать на меня не собиралась, её меч оставался в ножнах, а нож на поясе отсутствовал, от него только ножны остались. Сама она была в грязи по самые острые уши и, судя по всему, сильно хотела, есть и пить. Постоянно облизывала сухие губы и сглатывала слюну. Мирайя убрала свой меч и, подойдя ближе, положила руку на её плечо.

– Пойдём со мной, тебе нужно поесть и помыться, думать после будешь. Сирина дёрнула плечом, сбросив её руку, повернулась, собираясь что-то сказать, но увидев, что перед ней женщина, промолчала.

Вскоре Мирайя всё-таки уговорила её пойти помыться и поесть, перед уходом намекнув мне, чтобы я пока к ней не подходил. Проверив ворота и убедившись, что они надёжно закрыты, пошёл в башню. Там сейчас у камина должны были сидеть Эрид с Гуром, опять вспоминая прошлую жизнь. Я рассказал им о внезапно появившейся у нас гостье и спросил совета, что с ней делать. Гур однозначно был против её присутствия здесь и предложил, отправить её обратно, если убить не позволяю. Эрид был другого мнения, он предложил, оставить её здесь, если не будет нам вредить.

Сирину я увидел только на следующий день, отмытую от грязи и подобревшую, после вчерашнего ужина и сегодняшнего завтрака. Она подошла ко мне первой и, сняв с плеч свой мешок, достала из него толстую книгу.

– Вот, думаю, тебе это нужно было.

– Что это? – я взял книгу и открыл где-то в середине.

– Это словарь древнего языка, - пояснила она.

– И что мне с ним делать? Здесь же перевод слов на эльфийском, а я и его не знаю.

– Зато его знаю я и помогу перевести на человеческий. Идти мне всё равно некуда, я у вас тут хочу остаться, если разрешите.

Я, почесав макушку, сделал вывод, что её помощь мне точно понадобится и кивнул, согласившись с тем, чтобы она осталась у нас. Правда, сразу же появилась одна маленькая проблема, и звали её Гур. Он люто ненавидел эльфов, вот только мы все так и не поняли почему. Вроде бы они и не причинили ему лично никакого зла, но ненависть к ним у него была. Причём он сам не смог объяснить, почему он их так сильно ненавидит.

– Хорошо, можешь остаться, - я посмотрел на хитро улыбающуюся Мирайю. – Если уж ты решила помочь, переведи-ка мне вот это, - подобрав камешек, я написал прямо на полу буквы, появляющиеся на лезвии моего древнего меча. Написал не точно, умышленно сделав ошибку, чтобы надпись не засветилась, как это произошло в паучьем каньоне. Сирина забрала у меня словарь и долго искала в нём перевод.

– Точно не могу сказать, что это означает, видимо здесь есть ошибка, больше всего подходит только одно – «Дарующий смерть».

Перевод поставил меня в тупик, зачем это писать на лезвии меча, если и так понятно, что любой меч создан лишь для того, чтобы лишать кого-то жизни. С таким же успехом это можно написать на любом оружии, например, на топоре или ноже.

– Да, видимо ты права, есть тут где-то ошибка, - говорить, что сделал ошибку умышленно, не стал. – Придётся тебе учить меня ещё и эльфийскому языку, не буду же я постоянно бегать за тобой, чтобы ты переводила всё, что мне понадобится. Сирина услышав это, открывала и закрывала рот, не в силах подобрать нужные слова, чтобы выразить своё возмущение. Такого поворота она явно не ожидала, хотела отделаться малой кровью, перевести словарь на человеческий язык и на этом всё. Теперь же требовалось научить меня эльфийскому, а она явно к этому была не готова.

– Ничего, времени у вас хоть отбавляй, справитесь, - сказала Мирайя, снова как бы случайно проходя мимо. – Мы с Эридом собираемся в Карамаш съездить, вам что-нибудь привезти оттуда?

– Не знаю, мне вроде бы ничего не надо, хотя от зимних сапог я бы не отказался.

– А тебе Сирина? – вопрос вызвал сильное удивление у эльфийки, не ожидала она, что её вот так сразу станут считать своей.

– Если только тоже тёплые вещи, я убежала в том, в чём была, а тут у вас холодно.

Мирайя с Эридом утром никуда не уехали, потому что у нас появились гости. Ими оказались Крак и четверо солдат с заставы, один из которых был серьёзно ранен. Крак оказавшись во дворе крепости, долго стоял, не веря своим глазам, и бубнил себе поднос, - Гур Пастух, Эрид, Мирайя, эльфийка, Гур Пастух, Эрид и дальше по кругу, пока его не остановили.

– Крак, это ты болен или твой солдат? – Эрид не выдержал и подошёл к нему ближе.

– Я что? А, нет, не я, Толоба зверь порвал, помощь нужна, я Кирита ищу, он вроде как здесь должен быть.

Меня он в этот момент не видел, я находился в башне и наблюдал за гостями из окна.

– И чем он тебе может помочь? – Эрид покосился на Гура, собиравшегося позвать меня так, как он это делал в последнее время, - «Граф выходи, дело есть»

-- Он в травах хорошо понимает, может быть сможет что-то сделать.

– Мирайя посмотри, что там с Толобом, ты же всё-таки Кирита учила, лучше него знаешь, что делать, - попросил Эрид и тоже подошёл к тяжело раненному человеку. Вслед за Мирайей и Эридом к носилкам подошла Сирина, предложив свой скромный запас снимающих боль листьев. Все прибывшие гости не сводили с неё взгляда, эльфов они уже видели, а вот эльфийку ещё никогда. Вскоре я тоже спустился вниз и подошёл, чтобы узнать, насколько плохи дела у Толоба. Судя по ранам, на него напал медведь, Толоб лишь каким-то чудом выжил после нападения.

– Не могу обещать, что смогу помочь, но попытаюсь, - сказала Мирайя и велела, перенести раненого в башню, там тепло.

– Кирит, ты знал, - ко мне подошёл Крак.

– Что знал?

– Что они живы, ты знал и не сказал мне об этом.

– Не моя тайна, никто из них не хотел показываться, зачем мне их выдавать. - Ни Мирайя, ни Эрид с Гуром не пытались встретиться с Краком, узнав от меня, что он командир пограничной заставы, расположенной поблизости. Безногий Родрик знал, что Эрид жив, но почему-то тоже не сказал Краку об этом, несмотря на то, что они раньше служили вместе. Это было как минимум подозрительно, я об этом пока никого не спрашивал, а зря, не помешало бы узнать почему.

Вечером Крак уехал, оставив раненого Толоба у нас, в надежде, что Мирайя сможет спасти ему жизнь. С ним уехали и Эрид с Гуром. Гур поехал вместо Мирайи и очень этому был недоволен, он старался избегать городов, но Эрид настоял, и он в итоге согласился. Зачем они так стремились попасть в Карамаш, мне не было известно, я, конечно, пытался узнать у них об этом, но они сказали, что со временем я всё узнаю.

На следующие утро я и Сирина приступили к переводу слов, написанных на листьях родового дерева. Для этого пришлось его ещё раз нарисовать только на стене, потому что на бумажном листе оно целиком не умещалось, а склеить несколько вместе было нечем. Сирина уже в самом начале перевода заявила, что переводить тут нечего, имена не требовали перевода, их было достаточно прочитать вслух и записать уже на нашем языке. Она читала, а я записывал и сильно удивлялся, узнавая имена тех, кто тут был.

Начали мы снизу, так сказать с корней. Первое же прочитанное имя удивило не только меня, но и Сирину. Это был некий Орадон Пасаторм, основатель рода. Кто это, никто из нас не знал, даже Сирина хорошо знающая историю Накры. Великого мага древности звали не Орадон, а Ирахан Пасаторм, и пустошь правильно должна называться пустошью Пасаторма, просто с годами последняя буква потерялась. У этого самого Орадона было две дочери, одна из которых видимо, умела или погибла, не успев родить наследника. Вторая вышла замуж, и её мужем стал некто Натгор Нотингер. Узнав это, я сел и задумался. Получалось что род Нотингер - это прямые потомки Пасаторма, то есть родственники эльфов, если, конечно, Орадон Пасаторм принадлежал к роду великого мага древности. Сирина была этим шокирована не меньше меня и поклялась, во что бы то ни стало узнать кто такой этот Орадон Пасаторм. В родство людей и эльфов она верить не хотела.

Чем дальше мы узнавали имена, тем сильнее на моей голове шевелились волосы. Где-то ближе к вершине дерева появилось имя, которое нам всем было хорошо известно – Тадл Эйвенхард, якобы основатель нашего королевства и внук Раднира Нотингера. Судя по количеству оставшихся листьев на родовом дереве, произошло это приблизительно триста лет тому назад. Сам же род Нотингеров, по тем же приблизительным подсчётам, насчитывал около полутора тысяч лет. У Раднира Нотингера помимо дочери родившей Тадла, был ещё и сын. Он оставил после себя двух сыновей, один из которых продолжил род, а другой почему-то нет, видимо был убит. Перевод имён мы закончили уже поздней ночью. Будить Мирайю, чтобы показать ей то, что получилось, не стали, сама увидит утром, а Эрид с Гуром увидят, когда вернутся из Карамаша.

Глава 10
Нормально выспаться, у меня не получилось, на рассвете меня разбудила Мирайя, ей потребовалась моя помощь. Толобу стало хуже, некоторые рваные раны на его истерзанном теле воспалились, их нужно было срочно вскрыть и ещё раз промыть. В четыре руки мы с этим быстро справились, одним словом сделали всё, что смогли, чтобы помочь ему выжить. Теперь Толоб должен был сам выкарабкаться в мир живых.

– Как ваши успехи в переводе с древнего языка? – спросила Мирайя, отмывая руки от крови.

– Перевели всё и тебе обязательно нужно посмотреть на то, что у нас получилось.

– О, ты сказал это таким голосом, что я уже боюсь, увидеть там своё имя, - пошутила она и прежде чем отправиться смотреть, решила позавтракать хотя бы горячим отваром из сухофруктов и сухарями. – Будешь?

– Да, Сирину будить будем или пусть спит?

– Пусть спит, в её присутствии о некоторых вещах говорить не хочется, она девчонка хорошая, но пока не совсем наша. Жить среди нас – это не означает, быть одним из нас. Такая же ситуация с Краком, он, конечно, не предатель, но немного труслив. От таких как он, можно ожидать чего угодно.

Вскоре Мирайя разлила отвар в большие кружки и, выдав мне несколько сухарей, предложила позавтракать в той комнате, где сейчас на стене был мой рисунок родового дерева.

Увидев, что у нас получилось, она сразу же забыла о завтраке и потом долго сидела в раздумьях.

– Это - многое объясняет, - сказала она через какое-то время.

– Что именно? – я отставил в сторону пустую кружку.

– Я о странном поведении Эйвена, видимо он каким-то образом узнал, что Агор знает о том, что род Нотингер гораздо древнее и не важно, что он сам к нему имеет отношение.

– И что? – я пока не понимал о чём она.

– Как это что? У Агора Нотингера прав на трон было намного больше, чему Эйвенхарда. Король испугался и решил, покончить с Нотингером. Воспользовавшись тем, что основная часть его армии отсутствовала, а та, что была здесь в крепости, не могла оказать серьёзного сопротивления королевскому войску. Дело хуже, чем мы думали, Эйвен сделает всё, чтобы избавиться от тебя и твоего брата, в борьбе за трон правил нет. Тебе нужно найти брата и привести сюда. Крепость взять штурмом невозможно, в прошлый раз ему удалось обмануть Агора, больше такого допускать нельзя.

– У меня не получится привести Итмара сюда, мы враги, думаю, он попытается убить меня, как только увидит.

– Убить тебя уже не так-то просто, особенно такому простому человеку как твой брат. Эрид был одним из лучших мечников Нотингера, он мастер и с тобой справляется лишь каким-то чудом, думает, что ты специально ему проигрываешь. Сознайся, это так или он ошибается?

– Ну, я иногда уступаю, не могу я его ударить в полную силу, всё-таки он мой учитель, а не враг.

– Вот! Так что, тебе придётся ехать в Тернол, пока до твоего брата Эйвен не добрался.

– Хорошо, завтра же отправлюсь, попробую уговорить Итмара или как получится.

– Можно даже, - как получится, живым в руки Эйвена он не должен попасть, - Мирайя признала этот вариант тоже нормальным.

– Можно мне с тобой? – раздался голос Сирины за нашими спинами.

– Ты эльфийка, тебя могут убить сразу, как только увидят твои уши.

– Я их спрячу, и никто их не заметит.

– Сирина, зачем тебе это надо, здесь гораздо безопаснее, - я попытался, отговорить её от этой затеи.

– Хочу быть чем-то полезной, к тому же, если тебя убьют, кого мне учить эльфийскому языку, - аргумент был глупым и она это, прекрасно понимала.

Я хотел дальше продолжить, отговаривать её, но Мирайя меня остановила.

– Пусть едет, меткий стрелок никогда не помешает, а эльфы лучшие из них. Вдвоём всё-таки безопаснее. Нам лучше бы, конечно, Эрида дождаться, но он появится не скоро, а нам нужно спешить.

– А чего он в Карамаше забыл, у нас же вроде бы всё есть?

– У нас нет главного – достаточного количества верных и смелых людей. Если у него всё получится, у тебя появится армия, ты же всё-таки как выяснилось граф Кирит Нотингер, законный правитель Эйвенхарда, ну, и не только его, но об этом потом.

Я где стоял, там и сел, в одночасье на мою голову свалилось столько, что осознать всё сразу не получалось. Посмотрев на Сирину, я увидел её ошарашенный взгляд.

– Так ты Нотингер?!

– Угу, сам недавно об этом узнал. А, что, это что-то меняет?

– Меняет, но в лучшую сторону.

– Это как? – Удивилась Мирайя.

– Я однажды подслушала разговор, не помню дословно, но суть разговора была в том, что мы, то есть эльфы, точнее наша ветвь, когда-то собирались заключить союз с Нотингером, но не заключили почему-то. Ещё что-то говорили о пустоши Пасатора, но я дальше не слышала. Можно попробовать ещё раз поговорить с главами наших ветвей, ведь ты тоже Нотингер, - Сирина ткнула пальцем мне в грудь.

– И что нам это даст?

– Ну, я не знаю, вдруг это был разговор о военном союзе. У нас, только в нашей ветви около тысячи воинов, а это серьёзная сила.

– Военный - это хорошо, вот только против кого и на каких условиях, - сказала Мирайя, после чего встала и вышла, якобы для того чтобы проверить состояние Толоба.

Всё оставшееся время до позднего вечера и я, и Сирина, готовились к поездке в Тернол. Мирайя одолжила Сирине свою лошадь и часть стрел, так как у неё своих не осталось, после её долгого забега по пустоши. Подготовив всё и проверив это всё несколько раз, мы разбрелись по комнатам до утра.

Ночь получилась бессонной, я думал о том, что мне такого сказать Итмару, чтобы он поехал со мной в Нотингер. Разумеется, я не собирался, говорить ему, что он тоже Нотингер, а не Рантан, сначала его нужно было просто спрятать от Эйвена и только потом, рассказать обо всём. Вся наша затея упиралась только в одно, труднопреодолимое препятствие – Итмар меня ненавидел. Если он узнает о том, что он так же, как и я, принадлежит к древнему роду, обязательно попробует меня сразу же убить. В голову лезли разные мысли, например, такие как, – а что нам с ним делать после того, как я его привезу сюда? Посадить в подземелье? Рассказать всё и попытаться вернуть нормальные отношения? – этого точно не получится, он жадный и упёртый как молодой бык, набравший достаточный вес.

Рассвет я встретил стоя на стене, с кружкой горячего отвара из сухих фруктов. Вскоре спустился во двор и услышал, как Сирина нечаянно хлопнула дверью, не удержав её при порыве ветра.

– Ты уже готов?

– Я всегда готов, осталось понять к чему. Идём, Мирайе скажем, что мы уехали, иначе опять потом ругаться будет.

Мирайя уже не спала, Толобу стало чуть лучше и он, просил пить.

– Вы там будьте осторожнее и не задерживайтесь, жаль, Эрида с Гуром нет, я бы их с вами отправила.

Вскоре, попрощавшись с Мирайей, мы покинули крепость и уже к полудню, добрались до выхода из «Собачьего ущелья». Сирина в этом месте уже была, но краски поздней осени заставили её, посмотреть на наши земли вновь и насладиться их красотой.

– Красиво, почти как у нас, только деревьев меньше.

– А у вас что, полей, лугов и оврагов совсем нет?

– Есть, но их гораздо меньше и они, не такие большие как здесь.

– Разве это большие, вот если дальше на юг проехать, там да, большие, а эти даже полями назвать нельзя.

Разговаривая ни о чём, мы ехали до позднего вечера, с короткой остановкой на обед. Более длительную остановку на ночь, решили, устроить когда солнце коснулось горизонта. Место для ночлега выбрали чуть в стороне от старой дороги, по которой ехали. За время пути мы три раза натыкались на обугленные останки крестьянских домов, заросшие кустарником и высокой травой. От места последнего пепелища до города Кубар, по моим подсчётам, оставалось полдня пути. В сам город мы заезжать не планировали, обогнём его справа, а уже к вечеру сможем добраться до королевского тракта. До Тернола потом останется ровно один день пути, ну, или чуть меньше, если пришпорить лошадей.

– Кирит, расскажи чего-нибудь, - Сирина присела на корягу с другой стороны костра.

– Что-нибудь – это что?

– Ну, я не знаю, например, где был, что видел?

– Вообще обо всём рассказывать или только о том, что больше запомнилось?

– Начни с того, что больше запомнилось, это, наверное, было какое-нибудь красивое место, да?

– С какой стороны посмотреть, раньше, наверное, и было красивое, а сейчас не очень.

– Это где такое место?

– Паучий каньон, руины Аркахита.

– Ого, да ты оказывается, очень смелый человек, если там был, а ещё везучий, если оттуда смог выбраться.

– Или глупый, учитывая, что вошли туда шестеро, а вышли только двое. Туда нужно целой армией ходить, да и в этом случае нет гарантии, что выживут много.

– У нас вообще запрещено ходить в пустоши, особенно в пустошь Пасатора. Мы живём между двух пустошей, с одной стороны это хорошо, соседей нет, но с другой не очень. Всё время ждёшь, что появится какой-нибудь монстр и начнёт убивать всех, до кого дотянется. Сейчас с пустоши Пасатора давно уже никто не приходил, а вот с пустоши Оргханда, той, что рядом с паучьим каньоном, иногда приходят. Существа мерзкие, но к счастью не очень опасные.

– Я в пустоши Оргханда не был, не дошли мы до туда, паучьего каньона хватило с лихвой. До сих пор иногда просыпаюсь, когда паук приснится.

– Кирит, а насколько быстро ты можешь достать лук и выстрелить?

– Ну, достаточно быстро, а что?

– Тогда доставай! – крикнула Сирина и кубарем покатилась назад одновременно, доставая лук и накладывая стрелу. Мои тренировки не прошли даром, я среагировал мгновенно и одним прыжком долетел до своего мешка, рядом с которым лежал мой лук и колчан со стрелами. Мир мгновенно посветлел и посерел, лишившись красок. Сирина кричала не просто так, она уже стреляла по фигурам, приближающимся к нашему костру со стороны леса. Они бежали к нам, явно не для того чтобы погреться у нашего костра. В корягу, лежащую возле меня, ударил арбалетный болт, ещё один пролетел мимо, почти у самого уха. Я в ответ тоже стал стрелять, выпуская стрелу за стрелой. У нападающих появились первые потери, но они и не подумали отступать, наоборот ускорились. Вскоре пришлось отбросить лук и достать сразу оба меча. Сирина поступила также, достав свой слегка изогнутый клинок. Не дожидаясь, пока нас окружат, я сам напал на бегущих к нам разбойников.

Всё началось так быстро, что я не сразу понял, кто на нас напал, вначале думал, что это разбойники, но как позже выяснилось, это были не они. Нападавшими оказались солдаты и, судя по гербу на их щитах и доспехах, они принадлежали местному барону. Меня, конечно, это не остановило, я продолжил колоть и рубить. Слева послышался крик Сирины, я машинально повернулся, чтобы узнать, что там происходит. Она отступала, прихрамывая, и с трудом отбивалась от солдата, вооружённого коротким копьём. Не глядя, я ударил своего противника древним мечом, попав тому в лицо и сразу после этого, бросил меч в противника Сирины. Мой меч, конечно же, не вошёл в его тело по самую рукоять и даже лезвием не задел солдата, но вот удар в голову рукоятью, оказался не менее эффективен. Солдат получив удар в голову, упал и тут же был добит Сириной. Всё это заняло какие-то мгновения, но их хватило для того, чтобы последний оставшийся в живых солдат, успел зарядить арбалет и выстрелить. Арбалетный болт ударил меня в левое плечо со стороны спины. Рука сразу же повисла как плеть, пальцы разжались, и я выронил меч. Арбалетчик, увидев, что убить меня с первого раза, не получилось, решил, исправить ошибку и выстрелить ещё раз. Отведя руку к колчану, он с ужасом обнаружил, что у него больше нет ни одного болта. Бросив арбалет, он достал меч, но воспользоваться им не успел, стрела пробила ему горло. Как оказалось, пока он копошился, Сирина успела подобрать свой лук, выдернуть стрелу из тела убитого солдата и выстрелить.

– Фух, всё, больше никого, - с облегчением сказала, србраясь поднять свой меч. – Ай, что ж как больно-то! – схватившись за ногу, она медленно опустилась на землю. С трудом подняв свой обычный меч, я поплёлся к ней. В голове шумело, а в глазах немного двоилось от жгучей боли в плече. – У тебя там сзади, что-то выросло, и это точно не крыло, - сообщила она, заметив древко торчавшее в моём плече.

– Да, ты что?! Надо же, я даже и не заметил, - отшутился я и, подойдя к ней, опустился на колени рядом. – Теперь мне требуется твоя помощь, сам я стрелу вынуть не смогу.

– Повернись, посмотрю, что там у тебя. Да, это точно не крыло, - она натужно улыбнулась.

Сражение на нас подействовало странным образом, мы пытались развеселить друг друга, при этом хорошо понимая, что раны у нас серьёзные. На правом бедре Сирины я увидел глубокий порез, оставленный широким наконечником копья. Штанина всё ещё продолжала медленно, но уверенно пропитываться кровью.

– Больно будет, - предупредила она и осторожно, но крепко ухватилась за древко арбалетного болта.

– Я уже сам догадался, вытаскивай, потерплю. Ай, - я всё-таки не удержался и вскрикнул.

– Всё, вытащила, теперь раздевайся, рану обработать нужно. Пока я одной рукой снимал с себя броню, поддоспешник и рубашку, Сирина перетянула себе ногу ремнём, снятым с лежащего рядом солдата. – Идём к костру там лучше видно, да, и теплее там, не лето уже всё-таки.

К поездке мы оба хорошо подготовились, взяли с собой и бинты, и настойки для обработки ран, словно чувствовали, что всё это нам понадобится в большом количестве. Сирина поделилась со мной своим последним листочком, снимающим боль. Взяв чистую тряпицу и флягу с водой, она взялась смывать с моей спины кровь. Вскоре почему-то остановилась, и я почувствовал, как её пальцы прошлись по моим шрамам.

– Наверное, было больно?

– В начале да, потом не помню. Когда я очнулся, понял, что нахожусь в лесной избушке. В ней жила Мирайя, она меня нашла на дороге и привезла к себе. Так мы и познакомились, мне тогда двенадцать лет было. Сейчас иногда кажется, что с того дня уже сто лет прошло.

– Для столетнего человека ты очень неплохо выглядишь, хи-хи.

– Ага, сам удивляюсь. Ты там рану промывать собираешься или как? Ай, больно же!

– Не может быть, ты же лист Тэодэ съел.

– Ну и что, мне что, уже теперь и покричать нельзя что ли?

Вскоре рана была промыта и туго перевязана. Я смог надеть чистую рубашку и набросить на плечи шерстяное походное одеяло. Поддоспешник и сам доспех нужно было сначала отмыть от крови, решил это сделать потом, после того как подлечим саму Сирину. – Теперь твоя очередь.

– Ты о чём? – Не поняла она.

– Штаны снимай, твою рану обрабатывать будем!

– Э, нет, я уж как-нибудь сама, ты лучше отвернись.

– Как скажешь, я помочь хотел, - пересев на другое место, подбросил в костёр дров. Сирина долго пыхтела у меня за спиной и в итоге, всё-таки попросила помочь. К утру, мы более-менее пришли в себя и уже могли относительно нормально передвигаться, правда, она хромала, а я всё делал только одной правой рукой, левая была подвязана к груди.

– Открой секрет, как ты их смогла увидеть в темноте?

– Я их не видела, я их слышала, вот этими вот ушками, - она оттопырила пальцами свои заострённые сверху уши. – Эльфы очень хорошо слышат, а я эльфийка, - она как-то грустно улыбнулась и добавила, - пока ещё.

– Почему пока?

– Мои волосы продолжают темнеть, и теперь не отдельными прядями, а сразу все.

– Цвет волос не изменит твоей принадлежности к эльфийскому народу. У тебя же уши не отпали, - сказал я, не подумав о том, что это совсем не весело. Она и так уже, сильно переживала за цвет своих волос, а теперь ещё будет переживать и за уши.

– Хотелось бы, в это верить, - она на всякий случай потрогала уши, убедившись, что они остались прежними. Осмотр поля ночного сражения, не принёс понимания в произошедшее на нас нападение, я только запутался ещё больше. Почему они напали, что им мешало сначала выяснить кто мы?

На поляне сейчас лежало одиннадцать тел. Часть из них были убиты нами из луков, остальные получили удары мечами. Наши удары были точными, один удар – один труп. Те солдаты, которых убил я, выглядели очень странно, они были серыми, словно статуи, вырубленные из камня. Я решил потрогать труп, чтобы понять что с ним не так. Как только дотронулся, он осыпался пеплом, оставив после себя лишь стальные части брони и оружие.

– А с этим что-то не так, - Сирина подошла к тому арбалетчику, от которого мне досталось. Он тоже стал серым, но пеплом не осыпался. Разгадка оказалась простой, Сирина стреляла из своего лука, но моей стрелой. Получалось, что мои стрелы ещё какое-то время сохраняли в себе часть моей странной силы, после попадания в тело. Если они оставались опасными, почему Сирина не пострадала?

– Сирина, покажи руки.

– Вот, а что? – она выставила вперёд руки, показывая мне ладони. Её правая ладонь была чуть темнее левой. Сирина заметила мой настороженный взгляд, и сама посмотрела на свои ладони. Увидев, что одна темнее, стала оттирать об одежду, но успеха не добилась. Догадка заставила её ужаснуться, и она чуть не закричала, испугавшись. – Я теперь что, тоже, как и они, стану пеплом?

– Надеюсь, что нет, но к моему оружию больше никогда не прикасайся.

Через какое-то время мы общими усилиями спрятали в лесу не рассыпавшиеся тела солдат. После этого место стоянки уже не напоминало о том сражении, что тут было, но мы всё равно ушли отсюда, ещё дальше на север и остановились на привал в другом месте. Ехать в Тернол сейчас не стоило, каждый удар копытом моей лошади болью отдавался в плече, а Сирина не могла нормально сесть в седло, ногу было больно.

– Если нам к утру не полегчает, поедем назад, раны зализывать в крепости будем.

– А зачем их зализывать, мы же не звери? – она удивилась моему предложению.

– Мы их и не будем зализывать, просто так говорят, когда требуется время на выздоровление. А ты подумала, что мы это будем делать на самом деле?

– Ага, хи-хи.

– Чего смешного?

– Нет, ничего, просто представила, как ты будешь свою рану на спине зализывать, хи-хи.

– Я бы тебя попросил, не уж-то отказала бы в такой мелочи.

– Фу, не говори больше так, иначе меня стошнит.

– А ты не смейся, лучше представь, как бы ты свою рану на бедре, ладно, не будем об этом, а то и правда, стошнит.

Сирина задумалась на некоторое время, а потом как-то странно улыбнулась, посмотрев на меня.

– Что?

– Нет, ничего, всё хорошо, костёр будем разводить или обойдёмся? – Лучше без него посидим, свет заметить могут, да и дым утром тоже. Этих солдат скоро искать начнут, так что у нас не так много времени на отдых.

В полдень солнце уже хорошо разогрело землю и воздух, мне даже жарко стало. От накопившейся усталости тянуло в сон нас обоих и в итоге, сон нас одолел.

Я проснулся первым, когда солнце коснулось земли на закате. Стало заметно прохладнее, я решил развести костёр, всё равно скоро уедем, к нам в гости никто не успеет пожаловать за это время. Как не удивительно, нт моё плечо почти не болело, лишь иногда, при резком движении, напоминало, что размахивать руками пока ещё рано. Сирина спала сидя, привалившись спиной к дереву и завернувшись в одеяло, как гусеница в кокон. Если бы на нас сейчас напали, шансов отбиться у нас бы не было, она из этого кокона быстро вылезти не сможет. Когда костёр уже хорошо разгорелся, а вода в котелке для трявяного отвара закипела, я решил что пора будить Сирину. Сорвал травинку и стал водить ей по её лицу. Она кривилась, морщилась, но просыпаться отказывалась, поэтому решил брызнуть водой.

– Эльдея, закрой окно, дождь начался, - шепнула она во сне.

– Кто такая Эльдея?

– Что? – она сразу же проснулась и открыла глаза.

– Кто такая Эльдея?

– Моя сестра, младшая, - Сирина нахмурилась, видимо вспоминать о доме, было тяжело. Я не стал больше ничего спрашивать, захочет, сама расскажет. Немного попыхтев, она выпуталась из одеяла и осторожно встала.– Странно, нога почти не болит.

– У меня плечо тоже почти не болит, я хотел посмотреть, но глаз на затылке нет.

– Я сейчас у себя посмотрю, потом у тебя, - она отошла в кусты, чтобы там осмотреть свою ногу. Вернулась в каком-то подавленном состоянии и молча села у костра.

– Ну и как там, твоя рана?

– Что? А, рана, почти заросла новой кожей.

– Это, конечно, немного странно, что так быстро, но это же хорошо. Не понимаю, чем ты так недовольна.

– Чем? Ты спрашиваешь, чем? Вот этим! – она быстро встала и распахнула рубашку, оголив передо мной грудь и живот. Её до этого белая кожа, заполучила большие тёмные пятна, похожие на лёгкий загар. – И так по всему телу! – выкрикнула она и, запахнувшись, села на место. Я не знал, что ей сказать по этому поводу и тоже молча сел, только не напротив, а рядом с ней. Сирина опустив голову, тихо плакала.

Мы потом долго сидели, молча, слушая потрескивание дров в костре и пение какой-то лесной птички. Мне искренне было её жаль. Почему кожа становилась темнее, так же как и её волосы, ставшие сейчас уже какими-то пепельными, я не понимал. О чём она думала, понять было вообще невозможно. Злое выражение её лица говорило мне о том, что в возникшей проблеме виновен я. Отчасти я был с этим согласен, но я же не знал, что моя сила именно таким образом, может на неё подействовать. Несколько раз я предлагал ей хоть что-нибудь съесть, но она наотрез отказывалась, лишь один раз выпила горячий травяной отвар, чтобы согреться.

Сирина не сказала ни слова до следующего утра, а с восходом солнца снова отправилась в кусты, чтобы ещё раз посмотреть на своё тело. Вскоре вернулась и уже не такой расстроенной, какой была вчера вечером.

– Ну, что?

– Вот! – она опять распахнула рубашку. На её коже больше не было никаких пятен, кожа стала нормальной, просто приобрела цвет нормального загара, как у человека, побывавшего под лучами жаркого солнца без одежды.

– Не, ну, а что тут такого, очень даже красиво, мне нравится, - я попытался её успокоить, к тому же сказал чистую правду. Получив загар таким странным способом, она стала ещё красивее.

– Нравится ему, понимаешь ли! – огрызнулась она и посмотрела на свои руки. – Хотя, да, так намного лучше, чем было вчера, не хотелось становиться пятнистой как лошадь. А с волосами у меня что? – наклонившись, чтобы поднять одеяло, она увидела свои волосы тёмно-пепельного цвета.

– Нормальный цвет, хорошо сочетается с цветом твоей кожи, - я снова попытался успокоить.

– Я не об этом, они вьются! – она удивлённо посмотрела на закрученный локон, а потом резко схватилась за уши. – Фух, хоть они остались прежними.

Вскоре мы оседлали лошадей и направились в Тернол, раны у нас уже совсем не болели и в крепость возвращаться, смысла не было. Сирина ворчала и возмущалась до полудня, проклиная меня и свою судьбу, которая свела её со мной. Я молчал, понимая, что ей надо выплеснуть накопившуюся злобу на жизнь. После обеда она успокоилась и наш дальнейший путь, прошёл в тишине, если не считать топота копыт наших лошадей.

– А вот и Тернол, - я остановил лошадь на вершине холма, с высоты которого были видны городские стены.

– Какой-то так себе городок, невзрачный, крепость выглядит более величественно, - высказалась Сирина, увидев мой родной город.

– Уж, какой есть, не я его строил. Поехали, пока ворота не закрыли.

В город, конечно же, можно было попасть и после закрытия ворот, но только пешком, без лошадей. Оставлять их за стенами было опасно, их либо украдут, либо волки съедят, первое гораздо вероятнее. За въезд пришлось заплатить, я об этом знал и заранее приготовил деньги. Сирина прятала лицо под глубоким капюшоном моего плаща, чтобы стражники не смогли увидеть её заострённые уши. Я своего лица не скрывал, за прошедшие годы оно сильно изменилось и сейчас, признать во мне прежнего Кирита Рантана, было уже сложно. Искать Итмара решили завтра, сейчас нам требовалось найти место где можно отдохнуть и смыть с себя грязь после дороги. Я хорошо помнил, где в Терноле расположены постоялые дворы и таверны, в которых можно было не только поужинать, но и снять комнату на несколько дней. Направился прямиком в одну из таких таверн. Называлась она «Колодец», там и еда была вкуснее, чем в других тавернах и комнаты чище, а ещё и конюшня имелась, чтобы наших лошадей пристроить.

– Кирит, а у тебя деньги есть, чтобы за комнату заплатить, - шепнула Сирина, поняв, куда я направился.

– Есть, только постарайся не называть меня по имени, не хочу, чтобы узнали кто я.

– А как тебя называть?

Я задумался, можно ведь было немного сократить имя и стать просто Киром, а не Киритом. Могут, конечно, догадаться, что это имя сокращённое, люди часто так поступают, особенно если имя у человека длинное, но пусть лучше так будет. Мы сюда в ненадолго приехали, всего на день или два, будем надеяться, что если и догадаются кто я то, не сразу.

– Зови Кир, не ошибёшься.

Сирина осталась на улице, а я вошёл в таверну, узнать, есть ли там свободные комнаты. В обеденном зале было не многолюдно, всего пять человек на этот момент сидело в зале, трое за одним столом в одном углу и двое в другом. За прилавком скучал хозяин, сонным взглядом посматривая за подвыпившими посетителями. Когда я к нему подошёл, он растёр лицо, избавившись от дрёмы, и спросил.

– Чего желаете? Есть свежее пиво, могу предложить свиные рёбра в медовом соусе, и, - дальше он сказать не успел, я его остановил.

– Нужна чистая комната на двоих, ужин, мыло, горячая вода, чтобы смыть с себя грязь и ещё нужны услуги конюха.

– Замечательно, всё это у меня есть и стоит недорого, всего сорок медяков за день, - хозяин широко улыбнулся и замолчал. Цена была завышена как минимум раза в два, но торговаться с ним у меня просто не было ни сил, ни желания, поэтому я согласился.

– За два дня, - я положил на прилавок серебряную монету, - лошади у входа.

– Не извольте беспокоиться молодой господин, всё сделаем в лучшем виде, - он позвал своих помощников, чтобы они отвели лошадей в конюшню, а когда вошла Сирина, повёл нас на второй этаж, показывать комнату. – Вот, комната просторная, постельное бельё только что заменили, но ужин придётся немного подождать, совсем чуть-чуть.

– Сначала воды помыться, потом ужин.

– Так даже будет ещё лучше, - положив ключ от комнаты на стол, хозяин ушёл отдавать распоряжения.

– Ты взял комнату на двоих?

– Да, так безопаснее.

Вскоре, три девушки принесли кувшин с мылом, воду, бадью воды и два больших полотенца. Когда они вошли, Сирина сразу же накинула на голову капюшон и встала у окна спиной к двери, чтобы её не смогли рассмотреть.

– Для госпожи можем принести ароматное мыло, пахнет яблоком. Недорого, всего три медяка, - заявила одна из девушек. Я достал деньги, отсчитал три монеты и протянул ей.

– Неси, только быстрее, мы очень устали.

Девушки ушли, но одна практически сразу вернулась, держа в руках маленький горшочек с обещанным мылом. Я не стал возмущаться, почему мыла так мало, молча, взял, после чего выпроводил девушку, упорно пытающуюся подойти ближе к Сирине, чтобы увидеть её лицо.

– Всё, ушли, можешь начинать мыться, я постою в коридоре. Выйдя в коридор, подумал, что просто так тут стоять не имеет смысла, окна тут нет, а дверь второй комнаты, расположенной напротив, была заперта на большой навесной замок. Решил, спуститься вниз, чтобы заказать фруктов к ужину. Сирина как выяснилось, очень любила груши и я решил, немного порадовать её. Заглаживать вину нужно было с чего то начинать.

Новости от хозяина узнать, можно сказать, не получилось совсем, он отвечал неохотно, старательно избегая некоторых тем. Мне это показалось странным, поэтому продолжать допрашивать его, я прекратил. Купив корзину разных фруктов, поднялся на второй этаж, но прежде чем войти в комнату, постучал в дверь. Ответом была тишина, словно в комнате сейчас никого не было. Подумав, что с Сириной что-то случилось, рванул ручку двери на себя, после чего не вошёл, а влетел в комнату. Через мгновенье у моего горла появилось острое лезвие эльфийского меча, а его мокрая хозяйка, одетая лишь в полотенце, стояла у меня за спиной.

– Фух, это ты, - она опустила меч и отошла.

– Ты меня чуть не убила! Конечно это я, кто же ещё?

– Откуда мне знать, сквозь дверь не видно. Сижу в воде, как вдруг в дверь стучать начали, пришлось вооружиться.

– Прежде чем войти в комнату, у нас принято стучать, иногда,- уточнил я, не пояснив, что в комнату, где моется девушка, вообще входить не нужно, если это не твоя жена, конечно. – У вас что, вот так прямо сходу дверь открывают и входят?

– У нас внутри домов вообще дверей нет, вместо них занавес из тростника или из ткани.

– А если в доме гость, как помыться?

– Подождать, когда уйдёт, - пояснила она и вопросительно посмотрела, намекая, что нормально помыться она не успела, теперь хочет продолжить.

– Я не гость, поэтому буду сидеть вот на этом стуле спиной к тебе, так у нс обоих больше шансов выжить, - я взял стул, поставил в угол и перед тем как на него сесть, поставил корзину с фруктами на стол. Как они не вылетели из неё после того, как я уронил корзину, не понятно, но собирать их по всей комнате не пришлось. Одетая лишь только в полотенце, с мокрыми волосами и ставшей смуглой кожей, она притягивала к себе мой взгляд.

– Ну и? Долго на меня смотреть будешь или всё-таки дашь мне помыться?

– А, да, конечно, мойся, - смутившись, я сел спиной к ней.

Она, пользуясь тем, что я сижу к ней спиной, успевала делать сразу несколько дел, мылась, говорила и ела фрукты. Под её тихий и красивый голос меня стало клонить в сон. Я боролся с этим как мог и в итоге одержал победу. Вскоре плеск воды прекратился и на моё плечо, легла её ладонь.

– Твоя очередь, освободи стул, теперь я тут сидеть буду, - она была опять одета лишь в полотенце. Дождавшись, когда я встану, она тут же заняла моё место. – Одежду хочу постирать, - пояснила она своё не желание одеваться.

– Можно договориться и тебе её постирают.

– Нет, это у тебя есть запасные штаны, а у меня их нет. Я лучше сама, в крайнем случае, потом можно будет прямо мокрое одеть и даже не достиранное.

Вскоре я занял место в бадье с ещё тёплой водой. Помыв голову, решил просто посидеть в теплой воде и нечаянно задремал. Раздавшийся стук в дверь меня разбудил. Сирина после этого сразу же встала около двери, держа меч в руке.

– Подождите, - громко сказал я. Выбравшись из бадьи, замотался в полотенце и встал напротив двери. – Входите!

Дверь открылась, в комнату вошла девушка с корзиной, в которой лежал наш ужин. Увидев меня одетого лишь в полотенце, она смущённо покраснела. Тихий шелест входящего в ножны меча, заставил её посмотреть налево. Там в точно такой же одежде состоявшей лишь из полотенца, стояла Сирина. К этому времени её пепельные вьющиеся волосы высохли и сейчас, красивыми локонами покрывали плечи. Она повернула голову, посмотрев на меня и в этот момент, её правое эльфийское ухо показалось во всей своей красе. Служанка сделала вид, что не увидела его, поставив корзину на стул, спросила.

– Воду уже можно убирать?

– Пока нет, я позову, когда будет можно.

Девушка перед тем как уйти, ещё раз взглянула на Сирину. За острое ухо вызвало интерес, но его сейчас уже было не видно.

– Мне кажется, тебе не стоит стирать одежду, она видела твоё ухо и думаю, что уже сегодня по городу поползут слухи о том, что в таверне сидит эльфийка.

– Извини, случайно получилось, но я всё-таки постираю, хотя бы штаны, на них крови много. Они потом могут прямо на мне высохнуть, здесь же тепло.

Через какое-то время я позвал служанку, чтобы она могла забрать, бадью, вёдра и пустую корзину, с оставшимися после ужина костями. Около полуночи, перед тем как лечь спать, мы надёжно заперли дверь изнутри, я опасался ночных визитёров.

Ночь прошла спокойно, к нам никто не пытался войти ни через дверь, ни через окно. Утром, оставив Сирину в комнате, решил, сходить посмотреть на свой бывший дом. Поиск Итмара нужно было начинать с этого места.

Город совсем не изменился за прошедшие годы, а вот люди стали немного другими, какими-то неразговорчивыми. Шагая по улице, встречал знакомые лица, но отворачивался, когда подходил ближе. Отцовская лавка была закрыта, а судя по пыли на большом замке, она была закрыта уже давно.

Через некоторое время стал накрапывать дождь, которому я обрадовался. Теперь, не вызывая подозрений, можно было набросить капюшон на голову, чтобы спрятать лицо. Проходя мимо своего дома, я лишь ненадолго остановился возле него, делая вид, что поправляю съехавший на одну сторону плащ. С виду дом был заброшен, дверь и окна заколочены старыми досками, а двор зарос сорной травой. Спрашивать у соседей что случилось, не решился, они меня могли узнать. Свернув на соседнюю улицу, сделал круг и вскоре вернулся в таверну.

– Нашёл? – Сирина взялась помочь мне развязать намокшие шнурки, удерживающие плащ на плечах.

– Нет, дом заброшен, соседи ничего не знают о брате, - соврал я. Сирина не знала, почему я покинул дом, а рассказывать ей об этом, не хотел.

– Что теперь?

– Попрошу кого-нибудь из местных, узнать, что случилось и где сейчас Итмар или отец. Ты обед уже заказала?

– Как я его закажу, ты же запретил мне из комнаты выходить?

– Да, точно, сейчас спущусь вниз и попрошу, чтобы принесли сюда.

Я спустился в обеденный зал, заказал обед и спросил у хозяина, сможет ли он помочь мне, найти Итмара Рантана. Я даже готов был заплатить ему за помощь в этом деле. Хозяин, услышав его имя, как-то сразу нахмурился и позвал со двора конюха.

– Вот, договаривайся с ним, он в городе почти всех знает.

Конюх, мужчина средних лет, выжидающе посмотрел на меня. Я ещё раз уже ему повторил, кого нужно найти и предложил за работу десять медяков. Конюх скривился, намекая, что этого мало.

– Сколько ты хочешь получить, если найдёшь?

– Пятьдесят, за меньшие деньги я туда не пойду.

– Куда, туда, подскажи, я сам схожу?

– Не, не скажу, мне пока ещё жизнь не надоела.

– То есть ты знаешь Итмара и знаешь, где он сейчас?

– Да, могу ему передать что-нибудь на словах, - конюх подставил ладонь для того, чтобы получить деньги. – И ещё мне нужно знать, кто его ищет.

– Скажи, что его ищет, Кир э, - я запнулся, чуть не назвав своё старое имя, - Кир Нотинг, - сократил я то, что было. – Мне с ним нужно срочно поговорить. Как стемнеет, буду ждать во дворе его родного дома. Вот деньги, надеюсь, что заплатил не напрасно.

– Мне не зачем обманывать, если я чего-то не смогу сделать, то и денег брать не стану.

Конюх ушёл, а я вернулся в комнату и обо всём рассказал Сирине.

– Здесь что-то не так, на ловушку похоже. Конюх этот, точно знает твоего брата и знает, где он, но не рассказал об этом, потому что боится. Я бы на твоём месте туда не пошла, слишком опасно.

– Мне нужно с ним поговорить, я пойду туда раньше назначенного времени, чтобы увидеть, кто придёт. Только после этого буду решать, встречаться с ним или нет.

– Хорошо, но я иду с тобой, только нам сначала нужно пообедать.

Сразу после обеда мы собрали вещи, чтобы потом в случае чего, можно быстро покинуть город. Нормального разговора с Итмаром могло не получиться, да что там могло, я был уверен, что не получится. С ним и раньше-то разговаривать трудно было, он меня ненавидел даже больше, чем отец. Сейчас ещё и конюх добавил напряжённости к нашей встрече.

Вскоре мы дошли до дома и, дождавшись, когда на улице не будет прохожих, пролезли через дыру в заборе. Дом выглядел заброшенным как минимум уже год, то есть не присматривали за ним, приблизительно с момента моего побега. Сирина внимательно осмотрела двор и дом снаружи, после чего сказала.

– Плохо, здесь просто негде спрятаться, а мне не хочется, чтобы меня увидели раньше времени.

– С чердака соседнего дома весь двор хорошо виден, можешь там спрятаться, - я показал на открытую дверцу чердака соседа. Я сам в прошлый раз там прятался и вполне успешно.

Вскоре я остался стоять во дворе один, а чтобы меня не увидели с улицы, решил спрятался в сарае. В сарае кроме нескольких полусгнивших досок на полу и старого чурбака, ничего не было. Дверь вообще висела на одной петле, а сквозь дыры в крыше было хорошо видно небо. Сев на чурбак, стал ждать появления Итмара. Из оружия у меня сейчас были только два меча и нож, спрятанный в сапоге. Лук я оставил в таверне, решив, что он мне при разговоре будет мешать.

Когда солнце коснулось земли, сквозь ту же дыру в заборе во двор влез человек, одетый неприметно, но достаточно тепло, чтобы в этой одежде можно было просидеть под открытым небом всю ночь. Оказавшись во дворе, он осмотрелся и направился в сарай, где сейчас сидел я. Это был не Итмар, он был даже не похож на него, потому что ростом был ниже, к тому-же он был рыжий. От удара доской по голове он охнул и осел, но не потерял сознание. Доска которой я его ударил оказалась трухлявой и желаемого результата достичь не получилось. После удара пришлось навалиться на него и слегка придушить, так как убивать его я не хотел, кто ж знает, чем разговор с Итмаром потом может закончиться. Связав человека, причём его же штанами, оттащил дальше от входа и, похлопав по щекам, вернул в сознание.

– Ты кто и что тут забыл?

– А ты кто? – рыжий тип попытался рассмотреть моё лицо в полумраке сарая, но у него не получалось.

– Я Кир Нотинг, а ты точно не Итмар, где он сам?

– Какой ещё Итмар? – человек явно знал моего брата, но пытался делать вид, что впервые слышит его имя. Дальнейший разговор ни к чему не привёл, даже после нескольких сильных ударов кулаком в лицо. Рыжий держался достойно, а услышав треск где-то во дворе дома, закричал, решив так, предупредить Итмара о том, что я тут. Ещё один удар доской по голове заставил его замолчать, вторая доска оказалась не трухлявая, а просто грязная. Я вышел из сарая, но никого не увидел. Пстояв немного, вернулся обратно и завязал рыжему рот, чтобы он не орал, когда очнётся.

Время шло, солнце уже давно спряталось, ночь постепенно вступала в свои права. Во дворе до сих пор так никто и не появлялся, я уже стал думать, что рыжий мог говорить правду, что залез он сюда просто так. Только собрался отпустить его, послышались голоса, а через минуту во дворе появились двое. Это был Итмар с каким-то товарищем, которого я раньше никогда не видел. Они, тихо переговариваясь, подошли к дому и заглянули за угол.

– Нет никого, он не пришёл ещё, - сказал Итмар. Его голос ничуть не изменился за несколько лет и я сразу его узнал.

– А кто он вообще этот Кир Нотинг, я никогда не слышал этого имени? – друг Итмара немного шепелявил и заикался.

– Тоже не слышал, сейчас придёт, узнаем кто это такой и что ему надо.

Я тихо вышел из своего укрытия и, оставаясь в темноте, спокойным голосом сказал.

– Итмар тебе грозит опасность, - они оба как по команде отпрыгнули в разные стороны и в их руках появились короткие мечи. Такими мечами вооружали городских стражников, чтобы в случае чего, было удобнее драться в помещениях и на очень узких городских улицах.

– Ты кто такой и с чего это вдруг решил меня предупредить? – Итмар сделав шаг в мою сторону, остановился, пытаясь разглядеть моё лицо.

– Видимо мой голос сильно изменился за четыре года, если ты не смог узнать по нему собственного брата, - я тоже сделал шаг вперёд, выйдя из темноты.

– Кирит??? Так ты жив! Ну, это ничего, это ненадолго, сейчас мы это исправим. Жаль у меня это раньше не получилось, с лестницы должен был упасть ты, а не сестра, - он сделал ещё шаг вперёд.

– Остановись, я не хочу тебя убивать, твоя жизнь в опасности, идём со мной, я помогу тебе спрятаться. Отца тоже смогу спрятать, где он сейчас?

– Ха, ты слышал Фиб, он не хочет меня убивать! А прятать меня не нужно, я сам хорошо это умею делать. Отца вот очень хорошо спрятал, на каторге, там его искать никто не будет. Старый дурак до сих пор так ничего и не понял, - Итмар сделал ещё шаг и остановился. Шелест вынимаемого мной из ножен меча, заставил его слегка насторожиться.

– Малыш Кирит где-то приобрёл меч, - съязвил он, делая шаг вперёд. Шелест вынимаемого второго меча, охладил его пыл, и он резко отступил, поняв, что я уже не тот малыш, которому можно было дать пинка, просто так, без каких-либо последствий после.

– Не глупи, несмотря ни на что, я всё-таки хочу спасти тебе жизнь.

– О своей жизни я позабочусь сам, - Итмар не воспринял всерьёз ни мои слова, ни острые лезвия мечей в моих руках. Он напал на меня, действуя вполне умело, но только для простого человека. Через мгновенье, лишившись своего короткого меча и получив неглубокий порез на руке, он отступил. Его друг Фиб не ожидал такого, поэтому нападать на меня передумал.

– Фиб, чего ты ждёшь, убей его!

В руках Фиба появилась вместо меча появилась цепь, он ударил ей, очень ловко выбив у меня меч из левой руки. После этого уже я отступил, встряхивая ушибленную цепью левую кисть. Потеря меча придала уверенности Фибу, он напал, вынуждая меня отступить ещё на пару шагов. Фиб оказался хорошим воином, видимо где-то учился сражаться коротким мечом, но это всё равно его не спасло. Мои наставники-истязатели подготовили меня очень хорошо и через несколько мгновений, выронив меч из ослабевшей руки, Фиб упал. Сзади что-то глухо стукнуло, я резко повернулся и увидел, как Итмар выронив нож, оседает на колени со стрелой в груди. Я потерял его из вида всего лишь на миг, а он воспользовавшись этим, решил ударить мне в спину. Сирина увидела это и не позволила этого сделать. Итмар практически сразу умер, так и не поняв, что с ним произошло. С одной стороны, мне было его жаль, какой-никакой, а всё-таки брат, вот только чтобы я потом с ним делал, если бы удалось уговорить, пойти со мной. Всю жизнь ждать от него удара в спину или его сразу посадить в тюрьму, чтобы обезопасить себя? В подземелье крепости было много помещений с толстыми решётками на маленьких окнах, видимо предназначенных как раз для этих целей.

Подобрав меч, я помахал рукой Сирине, чтобы она подошла. В Терноле нам теперь больше нечего было делать, а после того что сейчас произошло, из города нужно было уходить как можно скорее.

– Кто из них Итмар? – Сирина подошла очень тихо, я даже не слышал как, поэтому вздрогнул, когда она спросила.

– Этот, - я показал на человека, лежащего со стрелой в груди.

– Прости, я не знала, мне не было слышно разговора.

– Ничего, так даже лучше, я сам, наверное, не смог бы его убить.

Оставив два тела во дворе и связанного человека в сарае, мы поспешили в таверну. Город можно было и ночью покинуть, только за открытие ворот пришлось бы заплатить в двойне.

Фонарей на улицах было мало, Тернол это не Карамаш и уж тем более не столица Эйвенхард, здесь богатых людей, сжигающих масло для освещения улиц не так много. Пройдя два квартала, Сирина остановилась и меня остановила.

– Сюда кто-то идёт, скоро выйдут из проулка справа.

Нам нужно было либо бежать назад, чтобы нас не увидели, либо где-нибудь быстро спрятаться. Я выбрал второе и, затолкав Сирину в очень узкий проход между домов, откуда не было выхода, закрыл её собой. Здесь было темно и вероятность того, что нас заметят, была низкой. Вскоре и я услышал шаги, потом и голоса, а свет от факела появился чуть позже.

– Говорят, в Карамаше бунт назревает. Сегодня оттуда прибыл посыльный. Я краем уха слышал, когда он нашему главе города об этом рассказывал.

– Всё-то ты знаешь, ты как к зданию управы то попал, ты же дома должен был быть?

– Как попал, не важно, но разговор слышал.

– А по какому случаю бунт?

– Да, вроде как слух прошёл, что король на троне сидит незаконно.

– Как это? А кто же тогда должен то?

– Вот этого сказать не могу, о чём дальше гонец говорил, я не слышал.

Вскоре голоса стали тише, а потом и совсем исчезли. Я подождал ещё немного и выглянул из прохода. По улице освещая себе путь факелом, шли два стражника и шли они как раз в сторону моего бывшего дома.

– Всё, идём, надо торопиться, если они найдут трупы, ворота нам уже не откроют ни за какие деньги, - я вышел и потянув за собой Сирину.

– У тебя рука немного светится, и глаза тоже. Руки тебе нужно спрятать, а глаза закрыть, иначе тебя с другого конца улицы увидеть могут.

– А как я тогда пойду дальше, дорогу же мне не видно будет?

– Я доведу до таверны, а там решим, что дальше делать.

Несмотря на то, что Сирина вела меня, держа за руку, путь до таверны показался мне в два раза длиннее, а ещё я всё время спотыкался. В комнату я поднимался уже сам, так как все обитатели таверны к моменту нашего возвращения спали. Нам сейчас спать было некогда, дождавшись, когда мои глаза перестанут светиться, мы взяли свои вещи и пошли будить конюха.

– Лошадей сами оседлаем, ты пока ворота нам открой.

Конюх спросонья плохо соображал, поэтому ворота нам открыл не так быстро, как бы нам этого хотелось.

Через некоторое время мы добрались до городских ворот, где мне пришлось заплатить двадцать медных монет за их открытие. Я не стал возмущаться тому, что это дорого, потому что начинался рассвет. Если трупы нашли, вскоре у ворот должны появиться другие стражники, после чего выехать из города не получится.

Когда городские стены остались позади, мы пустили лошадей в галоп и вскоре свернули с тракта в лес. Лишь оказавшись в лесу, я почувствовал себя в относительной безопасности.

– Дорог придётся избегать, мы по дороге в Тернол уже достаточно наследили, думаю, нас уже ищут, а это значит, что все дороги перекрыты.

– Согласна, но нам привал нужен, хотя бы короткий, мне очень надо.

По просьбе Сирины сделали привал и потом до самого вечера пробирались по лесу в сторону крепости.

– Думаю, мы уже достаточно далеко отъехали, уже можно развести костёр. Лошади еле на ногах держаться, да и нам отдохнуть не помешает.

– Угу, - согласилась Сирина, засыпая в седле на ходу.

Когда костёр разгорелся, Сирина уже крепко спала, закутавшись сразу в два походных одеяла. Я тоже устал, но спать мне совсем не хотелось. Из головы не выходили слова стражников. Эрид и Гур поехав в Карамаш, сделали первый шаг и теперь, новая война в королевстве уже неизбежна. Мне было страшно, потому что я знал о том, что король Эйвен жесток и его армия сильна. Одержать победу будет непросто, да что там не просто, практически невозможно. Думаю, Эрид, Мирайя и Гур это тоже понимали, но надеялись, что какой-то там пресловутый артефакт Нотингера, нам в этом поможет. Самое плохое из всего этого это то, что в тайной комнате нет никакого артефакта, по крайней мере я его там не нашёл. Мало того, никто даже не знает, как он выглядит. Сирина говорила, что эльфы когда-то хотели заключить какой-то союз с Агором Нотингером, поэтому у меня есть шанс с ними о чём-то договориться, правда не понятно о чём. Может быть, мне удастся заручиться их поддержкой, пусть не в воинах, а хотя бы в продовольствии. Длительную осаду крепости нам не выдержать без поддержки со стороны. Эйвен не сможет перекрыть нам выход в пустошь, он не полезет туда. Там нет жизни, а значит, нет продовольствия, зато есть монстры. Он, кончено, ошибается думая что продовольствия там нет, потому что пауков можно есть, сам пробовал, они вполне съедобные оказались.

Как-то незаметно наступил рассвет, и я понял, что просидел всю ночь возле костра, так и не сомкнув глаз. Сирину пора было было будить, потому что уходить нужно было отсюда. По моим подсчётам, до крепости оставалось приблизительно полдня пути и мне сейчас хотелось, попасть туда быстрее. Как не удивительно, спать мне не хотелось даже сейчас, после двух дней, проведённых без сна. Об этом стоило задуматься, ведь раньше со мной не было такого, чтобы я столько времени не спал и потом спать не хотел.

– Что, уже утро? – Сирина проснулась сама, я даже подойти к ней не успел.

– Да, вставай, быстро завтракаем и в седло, в полдень должны добраться до крепости.

– А ты, что, совсем не спал? – выпутываясь из одеял, она поняла, что они оба были у неё, и лошадиные потники тоже, она лежала на них.

– Спал, только сидя, мне пока и этого хватит, я потом дома нормально отдохну.

Оставшийся путь прошёл вполне спокойно, мы даже поохотиться успели и теперь возвращались, имея на ужин двух упитанных зайцев. На входе в ущелье увидели много следов, как от копыт, так и от сапог. Все эти следы вели вглубь ущелья. Подумав, что на крепость могли напасть, а там сейчас должна быть только лишь Мирайя, Толоб не в счёт, он ранен, мы пришпорили коней и поспешили на помощь. Добравшись до фруктового сада, увидели несколько десятков лошадей, мирно пасущихся перед стеной крепости. Ворота были приоткрыты, возле них стояли несколько человек, среди которых был Эрид. Увидев нас, он помахал рукой, приветствуя.

Как оказалось, я напрасно переживал за Мирайю, ей ничто не угрожало. Эрид с Гуром в крепость вернулись не одни, а с отрядом в тридцать пять воинов. С ними также прибыли и три десятка мирных жителей, кузнецы, пекари, плотники, кожевники и все с семьями.

Глава 11
С появлением в крепости нескольких десятков людей, казалось что и сама крепость ожила, даже старые камни казались светлее. Возможно, мне это просто казалось, но ощущения были такими. Спустя неделю вновь заработала кузня, стоявшая долгие годы разрушенной. По утрам пахло свежим хлебом и от этого запаха просыпались все, кто находился в это время в крепости.

К нам почти каждый день прибывали люди, верхом на лошадях, на крестьянских телегах и просто пешком, с котомкой за плечами. В желании обрести защиту и жить по справедливым законам, люди преодолевали огромные расстояния, невзирая на плохую погоду и скорую зиму. Законы, а если точнее книгу с законами Нотингера, случайно нашёл мальчишка, сын подмастерья кузнеца. Он с другом полез в подземелье и нашёл её там, лежащей на старой пустой бочке. Этим сорванцам, разумеется, потом влетело от отцов, чтоб не лазили, куда не надо, но не так уж и сильно, они всё-таки нашли важную и нужную книгу. Законы Нотингера отличались от королевских в сторону большей справедливости и должны были строго соблюдаться всеми, включая самих Нотингеров.

В долине стали строиться дома, так как вновь прибывших уже негде было разместить, жилых комнат в крепости на всех не хватило. Увидев эльфийку, пусть даже не такую, какой она должна была быть, люди вначале пугались, но узнав её лучше, начинали уважать. Ко мне относились, как к королю и меня это зверски бесило, особенно когда падали передо мной на колени, склоняя голову. С этим надо было что-то делать, поэтому я издал свой первый указ, запретив вставать на колени. Хочешь поприветствовать, просто поклонись и выпрямись после, чтобы я мог видеть твои глаза. Указ всем понравился, так как стоять на коленях, да ещё и на холодных камнях то ещё удовольствие.

Толоб со временем оправился от ран, после чего вернулся на заставу. У меня появилось много свободного времени, поэтому я вплотную занялся изучением древнего языка. Сирина мне в этом помогала, попутно обучая эльфийскому. Как не удивительно, но эльфийский язык давался мне легче, чем древний. Внешне Сирина больше не менялась, чему была рада и даже сказала мне спасибо за такое преображение.

–Сирина, у меня есть одна книга, которую очень хочется прочитать, поможешь? – я решил показать ей книгу, найденную в склепе.

– Конечно, я же уже сказала, что ты можешь всегда на меня рассчитывать в этом деле. Что за книга, посмотреть можно?

– Вот, - я положил книгу на стол. Сирина взяла, открыла на первой странице, потом на второй, потом в середине и в самом конце.

– Решил пошутить? Тут же нет ничего!

– Есть, просто ты не можешь это увидеть без моей помощи.

За прошедшие две недели я научился не только видеть текст на прозрачных листах, но и поднимать его над книгой, ставя вертикально, при этом увеличивая в несколько раз. Как оказалось, книга вмещала в себя гораздо больше, чем я мог подумать. Поднятый текст не только увеличивал буквы, но и увеличивал размер самого текста, короче говоря такое количество слов просто не могло бы поместиться на одной странице.

– Положи книгу на стол и смотри.

На каждой странице в нижнем углу имелся знак или буква, при касании которой, текст поднимался над ней и становился виден обычным зрением. Я нажал на этот знак, и Сирина отпрыгнула, испугавшись, появившегося над столом текста.

– Теперь видишь? – она не ответила, она заворожено смотрела на текст и, кажется, даже не дышала в это время. Пришлось убрать палец, чтобы она смогла успокоиться и начать нормально соображать.

– А, как, как ты этого добился? Я, конечно, понимаю, что в тебе есть магическая сила, но, чтобы вот так? Ни один маг не может этого сделать. Простой человек или эльф, или орк, или ещё кто-то, не может видеть магию вот так, как мы сейчас.

– А ты, что, считаешь себя, простой эльфийкой? Забыла о том, что часть моей силы досталась тебе? Взяв в руки мою стрелу, ты только ускорила её прирост. Я долго думал, почему ты не осыпалась пеплом и потом понял почему. Когда я лечил тебя, после того, как нашёл в лесу, я почти сутки держал тебя за руку, в надежде, что тебе от этого станет лучше. Не понимал я тогда, что делюсь с тобой силой таким способом. Потом у тебя стали темнеть волосы.

– Хочешь сказать, что я тоже маг? Но как же тогда ритуал? Мой источник не открывали, если только, - Сирина задумалась.

– Я думаю, да, - моя догадка имела место быть, другого объяснения у меня не было.

– Если только мой источник смог открыться сам, - завершила она свою мысль и села на стул.

– Правильно, я тоже никакого ритуала не проходил, только источник у меня открылся совсем не так как у тебя. Ну, так, как, поможешь мне с книгой?

– Да, только давай отложим это до завтра, я сейчас что-то плохо соображаю, - Сирина встала и ушла, до вечера её больше никто не видел, она не выходила из своей комнаты. За ужином она молчала, в её глазах был виден испуг и это заметили все, а выяснить, что случилось, решила только Мирайя, после ужина и не при всех.

Утром, во время завтрака, Сирина вела себя, уже как обычно, шутила, смеялась и хвалила нашего повара, за испечённый им медовый торт.

– Кирит, у меня есть для тебя подарок, а то как-то не хорошо, Эрид тебе меч подарил, а я ничего, - Гур встал из-за стола и протянул мне кнут, свёрнутый в кольцо. – Его наш мастер кожевник сплёл по моей просьбе и теперь у нас два Пастуха, - Гур улыбнулся и гордо расправил плечи. – Думаю, это оружие нужно испытать, идём, покажешь волшебство Пастушьего удара.

Завтрак моментально закончился, потому что мы все вышли во двор. Гур заранее приказал, подготовить всё необходимое для проверки, только не кнута, а меня. Это был хитрый ход с его стороны, заставить меня таким способом перестать делать ошибки. На глазах у почти сотни людей, появившихся во дворе как по команде, ошибаться мне было нельзя.

В центре двора, в промежутки между каменных плит устилающих двор, вбили шесть кольев и повесили на них горшки. Некоторые из них какой-то умелец разрисовал под головы орков, было совсем не похоже, но понятно. Я волновался как никогда до этого, мои наставники-истязатели неожиданно устроили мне экзамен на звание мастера кнута.

Когда я встал напротив мишеней, двор сразу же затих, даже флюгер на крыше главной башни перестал скрипеть. Мне сейчас нужно было не только сбить все горшки, но и удивить всех кто смотрел на это.

Первый горшок разбил простым ударом, второй был проткнут тонким стальным жалом, вплетённым в кончик кнута. Третий горшок после моего удара раскололся на две ровные вертикальные половинки. Четвёртый развалился также ровно напополам, но уже поперёк. Через некоторое время осталось два горшка и теперь, мне нужно было сделать то, что мог зделать только Гур, а чего даже он не мог. Мне нужно было не разбить горшок, а срезать его, вместе с верхушкой кола, то есть как говорилось, снять голову с плеч. Удар этот очень сложный, но выполнимый, потому что я видел, как это делал Гур.

Готовился я долго, за это время тишина во дворе стала звенящей, люди ждали удара, затаив дыхание. Собравшись с духом, ударил и увидел, что ничего не произошло, горшок остался на месте, лишь качнулся слегка. Зрители расстроено выдохнули, а потом увидели, как горшок просел глубже, оставшись на колу. Я перерубил эту проклятую палку под наклоном так быстро, что она не улетела в сторону, а съехала вниз по срезу. Я облегчённо выдохнул, этот удар дался мне тяжело, но результат придал мне уверенности, после чего я решил удивить даже Гура. Снял с кончика кнута острое жало и, посмотрев на своего мучителя, вернулся к последнему горшку.

Ударил по нему снизу и слегка, чтобы горшок подпрыгнул. Пока находился в воздухе, ударил ещё раз, также снизу, подбросив его ещё выше. В третий удар я вложил всю силу и даже немного позаимствовал той магической, что жила во мне. Горшок от этого удара взорвался, превратившись в пыль, после чего рассеянным облаком опустился на землю. Я честно сказать, сам не ожидал, что такое у меня получится. Не веря в случившееся, стоял и смотрел, как пыль оседает на землю.

– Да, Гур, обставил тебя ученик, - Эрид похлопал его по плечу. Зрители пришедшие посмотреть, восторженно загалдели, такого они ещё никогда не видели. – Кирит, - Эрид подошёл ко мне, - к нам тут ещё двенадцать человек прибыли, только они какие-то подозрительные, на разбойников похожи. Может их сразу выгнать, чтоб потом проблем не было?

– Где они?

– Да, вон, тоже тут стояли и смотрели, как ты тут только что через Гура перешагнул.

Я повернулся, куда показал Эрид и увидел человека, которого никак не ожидал здесь увидеть.

– Рабор?

– Кирит!? Не может быть, ты граф Нотингер?

– Как оказалось – да, сам раньше об этом не знал. Как тебя-то к нам занесло?

– Надоело по лесам прятаться, решили к вам присоединиться.

– Это те друзья, которых ты из рабства выкупил?

– Ну, не совсем из рабства, но выкупил. Примешь нас или нам другое место искать?

– Если вы согласны, жить по нашим законам, почему бы и нет. Эрид тебе всё расскажет, а сейчас извини, мне пора идти, меня ждут, - я кивнул в сторону входа в главную башню, там, на ступенях стояла Сирина. Она оттуда смотрела, как я расправляюсь с горшками.

– Успокоилась? – спросил я, поднявшись по ступеням к ней.

– Да, можем начать, переводить твою книгу.

Мы поднялись на самый верх башни в мою комнату, после чего я запер дверь, чтобы к нам никто не мог войти в самый не подходящий момент.

Книга лежала на столе, открытая на первой странице. Рядом с ней стопка чистых листов и перо с чернилами, чтобы записать перевод. Странное перо с чернилами внутри, я оставил в тайной комнате, оно почему-то отказывалось писать за её пределами.

– Можно мне попробовать? – Сирина показала на книгу. – Вдруг и у меня получится открыть текст.

– Пробуй.

Она вначале провела ладонью по странице, пытаясь что-нибудь почувствовать, а потом коснулась пальцем угла. Текст появился, но только на странице и в сокращённом варианте. Чтобы убедиться, что ей это не кажется, Сирина ещё несколько раз касалась листа, и каждый раз текст появлялся, вот только с каждым разом он светился слабее.

– Наигралась?

– Я не играла, просто проверила, насколько хватит у меня силы. Как видишь, хватило ненамного, - ответила она и, убрав палец со страницы, о чём-то задумалась.

Переводить текст почему-то оказалось тяжело, вроде бы и буквы древнего языка были те же, но иногда понять, что написано, было невозможно. Значение некоторых слов переводу не поддавалось, в том словаре, что принесла Сирина, их просто не было. Приходилось подбирать другие, подходящие по смыслу ко всему предложению. Даже подобрав слова, у нас получался текст, понять который не получилось ни у меня, ни у неё. Первая строчка ещё была понятна, в ней говорилось, что эта книга принадлежит Оркенхату, а вот дальше тупик. Вот, например, как понять – «существует несколько видов состояния тел: живое, не живое, мёртвое и не мёртвое»? Мы с Сириной долго ломали голову, пытаясь хоть что-нибудь понять, но так и не поняли, пока не перевели следующие несколько строк. С живым нам и так всё было ясно, эльфы, люди, орки, гномы, последних, правда, уже давно никто не видел, потом звери, деревья и трава. К не живому относились камни, вода и воздух. Мёртвое тоже без вопроса, тела умерших эльфов, людей, орков, гномов и животных, сухие деревья и ещё всякое по мелочи. К не мёртвым относились ходячие мертвецы.

– А что, такие тоже бывают? – мне как-то не верилось в оживших мёртвых.

– Не знаю, слышала, что были такие, но очень давно, ещё во времена тысячелетней войны.

Интерес к этой книге после такого только возрос, и мы стали переводить дальше, предварительно записав то, что уже смогли перевести.

– «Воздействуй на не живое знаком «Рат-эн-хор», поставив его так, - был нарисован сам знак, - он соединит, переверни – он разделит», - перевёрнутый отличался только маленьким хвостиком снизу.

– Ты что-нибудь поняла?

– Нет, бред какой-то, что соединит, что разделит? – Сирина перечитала перевод ещё несколько раз, но понятнее от этого не стало.

– Думаю, надо проверить, нарисовать этот символ на чём-нибудь и посмотреть, что произойдёт. Начнём с перевернутого, ломать всегда легче. Где рисовать будем?

– На том, что не жалко, - Сирина осмотрела комнату, в которой и так почти ничего не было и её взгляд, остановился на столе. – Можно здесь, он всё равно скоро сам развалится.

– Чем рисовать?

– А я откуда могу знать, рисуй пока чернилами.

– Подержи книгу, чтоб она на столе не лежала, - попросил я и, удерживая палец на странице, второй рукой стал рисовать знак на столешнице. В конце рисования знак засветился и сразу погас, потом послышался треск, но на этом действие магии закончилось, стол остался целым. В этот момент в дверь настойчиво постучали, пришлось идти открывать.

– Вот ты где, - в комнату вошёл Эрид. Как только он вошёл, треск повторился и старый стол, развалился на две половины. – А, э, - Эрид посмотрел на сломанный стол, покрутил ус и улыбнулся, - извините, что оторвал от хорошего, но дело срочное.

– Что случилось?

– Гонец из Карамаша прибыл, королю стало известно, что ещё один из Нотингеров жив. Он собирает армию, правда, быстро у него это сделать не получится. Солдаты от него бегут в разные стороны, за самозванца воевать, почти никто хочет. Эйвен в гневе, убивает за малейшее подозрение в неповиновении. Времени у нас осталось немного, нам нужно подготовиться к осаде. Неплохо было бы вход в ущелье чем-нибудь перекрыть, жаль, нормальную стену построить не успеем.

– А где ты её планировал построить?

– В самом узком месте, почти на входе в ущелье, там ширина-то всего шагов триста, ну, может четыреста, не больше.

Я посмотрел на стол, потом на Сирину, она кивнула, поняв, о чём я подумал. Знак разделения действовал, а это значит, что и соединение возможно. У нас появился шанс очень быстро построить стену из неотёсанных камней, чтобы потом соединить их вместе, превратив в монолитную скалу.

– Собирай людей, будем строить стену.

– Не успеем, у нас всего месяц до подхода войск короля. Пока камни подготовим, пока дорогу для волокуш проложим, год пройдёт.

– Камни не обязательно вырубать, возьмём те, что по ущелью разбросаны.

– Из них не построить, стена развалится даже не от тарана, а просто от ветра.

– Не развалится, иди сюда, покажу кое-что, - я заставил Эрида сложить вместе половинки стола и нарисовал знак соединения. Таких ошалевших глаз у Эрида я ещё не видел никогда. Стол соединился и выглядел так, словно его только что сделали. Да, что тут о нём говорить, мы сами с Сириной удивились не меньше его и после втроём, долго рассматривали стол со всех сторон.

– Если так, мы за неделю такую стену построим, что ни одна армия не пройдёт! – Эрид не ушёл, а убежал, собирать людей для постройки защитной стены со стороны Эйвенхарда.

Последующие две недели в моей памяти не отложились, я уставал так, что засыпал стоя как лошадь. За две недели общими усилиями мы построили стену высотой в двадцать локтей и толщиной в пять. Эриду показалось, что этого мало, после чего стройка возобновилась. Уже имея хоть какую-то стену, мы теперь не торопились, поэтому процесс постройки превратился в создание высокой скалы, только с башней и бойницами. Ворота тоже сделали не обычными, а подъёмными, то есть это были и ворота и мост одновременно. Забирая камни для постройки из одного места, не учли, что перед стеной образуется глубокая яма, вытянутая по всей ширине ущелья, которая в один прекрасный день самостоятельно заполнилась водой. Увидев это, мы схватились за голову, забыв о том, что по ущелью вообще-то протекает ручей, то есть вода куда-то должна вытекать. Вода в итоге сама нашла себе дорогу и пробила себе дыру под стеной.

Сейчас была середина зимы и воды в ручье было мало, он даже иногда замерзал полностью. Что будет весной, когда он оттает и воды станет в несколько раз больше, даже представить было страшно. Чтобы избедать проблем, пришлось делать дополнить отводной канал, выбив в основании стены большое окно для этого.

– Ох, хороша стенка вышла, - Эрид присел рядом и протянул руки к огню. – Я людей отпустил по домам, стройка закончена, все устали, нужен отдых. На стене сейчас только дозорные остались.

Я выслушал Эрида и задумался. Да, мы отгородились стеной, а дальше что? Людей у нас сейчас уже больше пяти сотен, провианта на всех хватит только до весны, да и то в натяг. Гур пару дней назад отправился с отрядом пощипать королевские обозы с провиантом, вот только уверенности в том, что у него это получится, ни у кого не было. Король ведь хорошо понимал, что без провизии его армия с места не сдвинется, поэтому обозы хорошо охранялись. К тому же наши шпионы, в ряды которых записался Рабор, доложили, что король ждёт весны, чтобы идти на нас войной. Когда холода закончатся, с ними и провиант у нас тоже закончится, а голодные мы долго сопротивляться не сможем.

– Хочу к эльфам за помощью обратиться, со мной пойдёшь? – Предложил я Эриду.

– Я-то пойду, но риск велик, они могут нас убить, даже не выслушав, - настроение Эрида сразу испортилось. Он догадался, о чём я думал, потому что сам искал способ пополнить наши запасы. Идти в Вуширхор, не имело смысла, они остались врагами, а это значит что точно ничего нам не продадут. Увидев нас, убить могут даже быстрее чем эльфы.

Только мы собрались ехать в крепость, как дозорные увидели, приближающийся обоз из пяти телег. Гур всё-таки смог раздобыть нам продовольствия, но потерял при этом четырёх человек, ещё пятеро были ранены, включая его самого.

– Дело плохо, король ловит нас, подсовывая нам пустые обозы, - сообщил Гур, придерживая перебинтованную левую руку. – Мы еле ноги унесли после того, как напали на небольшой обоз. Думаю, достать ещё хоть что-нибудь, уже не получится. Все дороги перекрыты, без обоза ещё можно пройти, но телегу уже не пропихнуть.

Привезённого Гуром продовольствия, хватило бы дней на десять, для пяти сотен человек, этого конечно, было мало, но хоть что-то.

В крепость вернулись с обозом и с плохими новостями. Несмотря на начавшуюся блокаду, люди всё равно верили в то, что мы справимся со всеми трудностями.

Спустя неделю подготовки и жарких споров, мы отважились идти к эльфам, для начала поговорить, а там уже как время покажет. Через пустошь до границы эльфов пойдут пятеро, Эрид, Мирайя, только что вернувшийся Рабор, Сирина и я. Гур, так как он был ранен, останется в крепости старшим.

Оружием мы обвешались как ель иголками, но не для устрашения эльфов, а для защиты от монстров.

В пустоши сейчас было намного теплее, чем в ущелье, здесь даже снег не везде лежал. Дорогу показывала Сирина, она была здесь и знала где лучше идти. В пустоши Пасатора, кроме Сирины и Эрида, никто из нас ещё не был, и я крутил головой, сравнивая её с паучьим каньоном. Отличие было разительным. Здесь не было ни одной скалы, ни одного крупного камня, ни сухих деревьев и ни травинки вокруг я. Огромная территория, покрытая сухой, потрескавшейся землёй, мелкими камнями, серым песком и местами снегом.

Нашим лошадям не мешали ямы и кочки, их тут почти не было, поэтому мы ускорились. По словам Сирины, если мы будем с такой скоростью скакать хотя бы по полдня в сутки, до эльфийской территории доберёмся через пару дней. Пешком она это расстояние преодолела за семь дней, так что она знала о чём говорит. Сейчас она вела нас к тому месту, где отряд эльфийских пограничников выходит к пустоши для осмотра. Если мы разобьём лагерь неподалёку, они будут просто обязаны нас увидеть. Что произойдёт после, даже она не знала, всё будет зависить от командира этого отряда пограничников.

Остановились на ночлег, когда стало совсем темно и сразу занялись разведением костра. Дрова для него прихватили с собой из крепости, чтобы не искать их в пустоши. Ночью дежурили парами, не давая уснуть друг другу разговорами. Мне в напарники досталась Сирина, всю ночь говорила только она, я лишь иногда вставлял несколько слов, для поддержания разговора. Говорила обо всём, но о себе почти ничего не рассказывала. Я видел, что она боится встречи со своими собратьями, поэтому старается, скрыть эту боязнь пустой болтовнёй.

С рассветом мы отправились дальше, пуская лошадей в галоп чаще, чем это делали вчера. К вечеру на горизонте показался край эльфийского леса и мы подумали, что нам удалось пройти пустошь спокойно, но не тут-то было. Когда до эльфийской границы осталось совсем немного, на нас напали. Большая стая монстров, похожих на лысых и тощих волков, появилась неожиданно. Было ощущение что они нас ждали, прячась до определённого момента в специально выкопанных для этого ямах. Монстры оказались быстрыми и живучими, чтобы убить одного, требовалось не меньше трёх стрел вбить в его плотное, худое тело. Вскоре нам пришлось спешиться, так как наши лошади были напуганы и стрелять с седла, стало невозможно. Эрид и Рабор сразу взялись за мечи и встали по центру нашего маленького отряда.

– Не дайте нас окружить! – крикнул Эрид, обращаясь к нам, троим, мне, Сирине и Мирайе. У нас в руках были луки и стрелы ещё не закончились. Мир для меня уже давно потерял краски, пустошь, и без того не имеющая ярких цветов, стала совсем серой. Единственный цвет, который я сейчас видел, кроме чёрного и белого, был фиолетовым. Этим цветом светились мои руки и стрелы, маленькими молниями бьющие в тела монстров. Выпустив в монстров последние две стрелы, я тоже отбросил лук и достал мечи.

Спустя несколько ударов сердца монстры приблизились ещё ближе и началась мясорубка. Я бил, колол и снова бил своими мечами по телам этих уродливых волков. Перепрыгивая через их трупы, падал на колени и вбивал лезвия мечей в их животы, когда они пролетали в прыжке надо мной. Вскоре я просто зарычал от ярости не хуже чем они, после чего рывком поднялся на ноги с занесённым для удара мечом и остановился. Рубить больше было некого, место нашей маленькой битвы было завалено разрубленными телами волков. Местами тела лежали кучами и из-под одной из таких куч, торчали человеческие ноги. Осмотревшись, не увидел среди нас Эрида, а это значило, что под телами волков сейчас лежал он. Помочь его вытащить, было некому, Мирайя тяжело дыша, стояла на коленях, опираясь на окровавленный меч. Сирина стояла на четвереньках, опустив голову, а Рабор лежал на спине, раскинув руки и ноги в стороны, и громко матерился. Он проклинал нас за то, что мы уговорили его пойти с нами, и себя тоже ругал за то, что согласился.

– Только не это, Эрид ты не можешь погибнуть вот так, от зубов каких-то лысых волков! – кричал я, отбрасывая волчьи туши в стороны.

– Ох, - услышал я его голос и приподнял ему голову. Он был жив, но понять сейчас ранен он или нет, было невозможно, относительно чистыми от крови у него остались только сапоги.

– Эрид, ты ранен? Болит что-нибудь? – я стал ощупывать его в поиске ран.

– А, кто ж его знает, ранен я или нет, болит всё. Помоги встать, у меня что-то сил для этого не осталось.

Я поднял его на ноги и потом придержал, чтобы он не упал. С другой стороны, заваленной телами волков площадки, всё ещё опираясь на меч, поднялась на ноги Мирайя. Рабор опять подал голос, только теперь уже не ругался, а пел. Единственной кто остался в том же положении, была Сирина.

– Сирина! – крикнул я и, сделав шаг, остановился, увидев её глаза. Они светились фиолетовым цветом, точно так же, как мои в момент опасности или ярости.

– Да, нормально всё с ней, - послышался голос Рабора, - они у неё ещё в самом начале светиться стали. Ей, красавица, хватит себя хоронить, Кирит вон уже давно с такими глазами ходит и хоть бы что, - он поднялся на локте и стёр с лица волчью кровь. – И вообще, я есть хочу!

Продвинувшись ещё дальше к границе эльфийской территории, подальше от места сражения мы остановились на ночлег. Отмывались от крови по очереди, истратив на это почти всю воду, что у нас была. Сирина с момента нападения на нас монстров, не сказала ни слова, а на все вопросы отвечала кивком. Её глаза снова стали прежними, но, несмотря на это, она старалась не смотреть на нас. В сражении никто из нас серьёзно не пострадал, мелкие царапины, ушибы и порванная одежда – это всё, что мы получили.

– И как долго нам тут сидеть? – спросил Рабор, посмотрев на меня.

– Понятия не имею, еды у нас осталось на пять дней, а дорога назад займёт два дня. Посидим тут ещё пару дней, если никто к нам не придёт, поедем домой.

– На рассвете, - выдавила Сирина из себя первое слово за весь вечер.

– Что на рассвете? – не понял я.

– Придут к нам на рассвете, за нами уже давно наблюдают.

– Это хорошо, не люблю ждать, - Рабор встал и подложил в костёр ещё дров.

– А если не придут? – спросил Эрид.

– Подойдём ближе, - Сирина посмотрела в сторону леса и вздохнула. Сейчас она находилась недалеко от дома, но попасть туда, не могла. Она стала изгоем, эльфийкой непохожей на них.

Какое-то время около костра было тихо, а потом мы услышали, как Рабор поёт. Я не замечал у него тяги к песням, когда мы бродили по паучьему каньону, но как оказалось, он любил петь и делал это хорошо. Когда он замолчал, петь начала Мирайя, а чуть позже к ней присоединился Эрид. Их песня была грустной, о войне, о потере близких им людей и вере в хорошее, которое обязательно наступит.

– Сирина, теперь твоя очередь, - заявил Рабор.

– Почему моя, пусть Кирит поёт.

– Ему нельзя.

– Это почему же? Голос у него, очень даже приятный, - сказала она и опустила глаза, поняв, что сказала совсем не то, что хотела.

– Ну, может и приятный, не мне судить, но петь ему всё равно нельзя, он же граф! Ему по статусу не положено, так что ты пой, мы никогда не слышали, как эльфы поют.

– Спой Сирина, - Мирайя подсела к ней и взяла за руку.

– А что спеть?

– Что тебе нравится то и пой.

Сирина какое-то время молчала, а потом мы услышали её сильно изменившийся голос. Она вначале запела тихо, но постепенно её голос усиливался и вскоре, мы услышали истинный голос Сирины, от красоты которого по телу бегали мурашки. Услышав как она поёт мы забыли, как дышать, сидели, открыв рот до самого конца, пока песня не закончилась. Пела она, разумеется, на родном языке, и о чём была песня мы не поняли, но это было так красиво, что мы ещё потом долго молчали, не зная, что сказать.

– Вам не понравилось?

– Да, ты что!? Я никогда не слышала ничего прекраснее, спой ещё, - попросила Мирайя.

– Да, спой ещё, это лучше, чем меня слушать, - сказал Рабор и улыбнулся. Сирина посмотрела на Мирайю, Эрида, Рабора, а потом её взгляд остановился на мне.

– Спой, пожалуйста, мне кажется, что от твоего голоса пустошь оживает, здесь даже как-то теплее стало. Мне тоже очень понравилось, - выдавил я, добавив то, что она как раз и хотела услышать. Сирина улыбнулась мне лишь одними глазами и снова запела. Мы до самого рассвета слушали, как она поёт, а когда стало светать, увидели, что нас окружил отряд эльфийских пограничников. Они стояли на расстоянии полёта стрелы и тоже слушали, сейчас уже такую не похожую на них эльфийку.

– Оп-ля, а мы тут оказывается не одни, - пробормотал Рабор и потянулся к мечу.

– Не надо, всё равно не успеешь, - я задержал его руку. Сирина моментально набросила на голову капюшон и встала рядом со мной.

– Жди, командир сам должен подойти, - шепнула она.

Вскоре один из эльфов вышел вперёд и не спеша подошёл к нам.

– Сирина Эль-Виос, изгнанница, зачем ты пришла? – эльф сказал на своём языке, но я его понял, не зря меня Сирина учила.

– Это не она, а я пришёл, хочу, поговорить с главой вашей ветви.

Эльф удивился, поняв, что я хорошо понял, что он только что говорил и дальше заговорил уже на нашем языке. Говорил он плохо, но понять его было можно.

– Кто ты, человек? О чём ты хочешь говорить с Ат-Эльт-Вааритом?

– Меня зовут Кирит Нотингер, о чём хочу поговорить, узнает только Ат-Эльт-Ваарит.

Эльф видимо никогда не слышал имени Нотингер и долго думал, прежде чем ответить.

– Хорошо, ты пойдёшь с нами, - заявил он и подал знак эльфам, чтобы они подошли ближе.

– Ты боишься нас пятерых? Вас тут двенадцать, а там, - я показал на лес за его спиной, - ещё несколько тысяч. Вы настолько трусливые?

Рука эльфа потянулась к мечу. Нахмурив брови, он окинул взглядом сначала своих эльфов, потом нас и нехотя кивнул, решив, что, если человек прошёл через пустошь чтобы поговорить с главой ветви – это не просто так, здесь дело важное.

– Хорошо, но она останется здесь, - он показал на Сирину.

– Она пойдёт с нами или мы вообще никуда не пойдём, - заявил я, и встал между ним и Сириной. Эльф долго смотрел мне в глаза, но в итоге уступил.

Вскоре наш маленький отряд под охраной эльфийских пограничников, оказался там, куда всем кроме самих эльфов вход был запрещён. Нет, мы не попали сразу в эльфийский город или в их посёлок, мы просто оказались в эльфийском лесу. На первой же поляне нам было предложено разбить лагерь, чтобы здесь дождаться решения главы ветви. Если он согласится, нас к нему отведут, а если нет, мы поедем домой. Покидать эту поляну нам строго запретили, иначе о том, чтобы поговорить с Ат-Эльт-Вааритом, можно сразу забыть навсегда. Сирина с момента появления эльфов, не снимала с головы капюшон, мало того, она ещё и лицо спрятала под платком, оставив снаружи только глаза. Командир эльфийских пограничников узнал её по голосу, но лицо так и не смог увидеть.

– Кирит, вот что-то не нравится мне эта наша затея с покупкой продовольствия у эльфов, - Эрид говорил тихо, несмотря на то, что на поляне были только мы пятеро. Эльфы сидели где-то в лесу и оттуда наблюдали за нами.

– Мне тоже не нравится, но другого варианта нет, не к оркам же идти. Попробуем поговорить, не получится, хотя бы будем знать на будущее, что к ним обращаться с этим не стоит.

Во второй половине дня вернулся командир и сказал, что мы сможем поговорить с их главой. Под увеличенной вдвое охраной, нас вскоре сопроводили в город. По прибытию туда нам выделили дом, чтобы мы могли в нём подождать когда глава ветви освободится.

Что можно было сказать об эльфийском городе и их домах? Всё здесь было красиво и мощёные камнем дороги, и их необычные дома, построенные с учётом сохранения леса. Мне больше всего понравились удивлённые лица эльфов, которые не ожидали, увидеть здесь людей.

– Здесь вы можете привести себя в порядок и отдохнуть, - командир стал подозрительно вежлив, после доклада о том, что поймал несколько людей на границе. – Ат-Эльт-Ваарит примет вас завтра, - сказав это, он сразу ушёл, предоставив нас самим себе, но только в границах этого дома. Оружие нам оставили, но намекнули, что мечи лучше из ножен вообще не доставать, чтобы не провоцировать на ответные действия.

– Странный дом, межкомнатных стен нет, одни занавески, хорошо, что хоть окна есть, - Рабор ходил по дому, рассматривая обстановку. – А нам пожрать дадут или только на своё рассчитывать?

Его вопрос остался без ответа и он, замолчав, сел в большое плетёное кресло.

– Вы как хотите, а я хочу смыть с себя всё то, что ко мне в пустоши прилипло, - сказала Мирайя и принялась, выкладывать на стол всё своё оружие, а его у неё оказалось довольно много. – Сирина, покажешь, где здесь можно помыться?

К полуночи мы все успели помыться и привести свою одежду в относительно нормальный вид, поставить на свои места оторванные части доспехов и зашить дыры в штанах. Самым оборванным из нас оказался Рабор, но его это не беспокоило, для него главным было то, что он жив и не получил серьёзных ран, остальное пустяки.

Утром пришли два молчаливых эльфа, принесли нам фрукты на завтрак. Вид фруктов нас озадачил, таких мы ещё никогда не видели и попросили Сирину пояснить, что нам принесли и как это называется. Пока мы её слушали, Рабор успел попробовать всё.

– Вот это самое вкусное, - он ткнул пальцем в самый большой из всех фрукт.

– Рабор, вы с Гуром случайно не братья? – спросил Эрид, отобрав у него яблоко.

– Нет, а что?

– Он тоже, как и ты, всё время есть хочет.

Только успели съесть фрукты, появился ещё один эльф. Сказал, что Ат-Эльт-Ваарит готов со мной встретиться.

– Она пойдёт со мной, - я показал на Сирину. Эльфу моё решение не очень понравилось, но он не стал упираться и вскоре отвёл нас к главе ветви.

Глава 12
К моему удивлению эльфы жили не только в построенных ими из живых деревьев домах, как я думал до этого, но и в пещерах. В одну из таких пещер нас и привели для переговоров с Ат-Эльт-Вааритом. Мне сразу бросилась в глаза схожесть этой пещеры с тайной комнатой в крепости, было ощущение, что их создал один и тот же мастер. Отличие, конечно же, тоже было, но оно заключалось только в размере. Здесь, в эльфийской рукотворной пещере, было несколько залов, а не один как в Нотингер. Сирина почти всё время молчала и старалась, не отходить от меня ни на шаг. В самом большом из залов этой пещеры нас ожидали два эльфа и эльфийка.

– Долгих лет жизни вам Ат-Эльт-Ваарит, - поздоровался я на эльфийском и остановился в центре зала. Эльфы некоторое время молчали, рассматривая меня и Сирину, стоящую рядом со мной с накинутым на голову глубоким капюшоном.

– Мы тоже рады видеть представителя рода Нотингер у нас в гостях, - от тройки отделился эльф и, сделав шаг в нашу сторону, остановился. – Что привело тебя к нам?

– Я знаю, что мой дед собирался заключить с вами союз, но не успел. Я пришёл продолжить начатое, - просить сразу продать нам продовольствие, не стоило, нужно было сначала выяснить, как к нам относятся. Второй эльф удивлённо посмотрел на Ат-Эльт-Ваарита, он видимо о договоре с Агором ничего не знал. Вместо того чтобы спросить, он сразу попытался испортить ещё не начавшиеся переговоры, да и вообще всякие мирные отношения с люд