Выберите полку

Читать онлайн
"Не спорь с массовиком-затейником!"

Автор: Алексей C. Петров
Вундеркинд

Алексей С. Петров

Не спорь с массовиком-затейником!

Рассказы, фельетоны, повесть

Содержание

Вундеркинд

Я и папа

Первоклассники

Всё нормально, малыш!

Сказка перед сном

Зачем нам дядюшка Скрудж, фельетон

Не спорь с массовиком-затейником!

Злоумышленники

Сочинение

Неформалы

Угадать, угодить

Чувырла

Мы едем на футбол

«Yesterday» над Спасской башней

Давай говорить о литературе

Библиофилия, фельетон

Com amore, повесть

Непобеждённый

˄Вундеркинд˄

Кукольное движение крохотных ручек, глубокий вздох — и новорождённый закричал. Акушерка Самсоновна — мясистые руки, рыхлое тело, густой пух над верхней губой, сеточка морщин возле глаз — улыбнулась и сказала:

— Мальчишечка. Крупненький...

— Предполагался вес четыре-триста, — напомнил доктор Книжкин. — Пересекайте пуповину. С последом не торопитесь.

И в ординаторскую пошёл.

— Сами с усами, — усмехнулась Самсоновна и, отделив от матери, отнесла ребенка в детскую палату.

Книжкин включил телевизор и налил себе чаю. «Ну, вот и славно. Может, повезёт, и сегодня больше не будет родов. Тогда удастся выспаться…». Обычные мысли дежурного врача.

Через пять минут в ординаторскую вкатилась изумлённая Самсоновна.

— Что-то не пойму ничего, Николай Фёдорович, — сказала акушерка. — Ребёнок весит тринадцать кило!

— Чепуха! — отмахнулся Книжкин. — Это весы барахлят. Ни одна женщина не способна родить такого гиганта.

— Оно-то понятно, только весы сегодня взвешивали исправно. Они новые совсем. А ну как мальчонка и впрямь такой...

— Слушайте, не морочьте мне голову, — рассердился доктор. — Я же только что видел его: килограмма на четыре, не больше.

— Это верно, только прошло уже шесть минут...

Под хмурым взглядом Книжкина акушерка осеклась и вышла из ординаторской. «Совсем, должно быть, очумела, — подумала про себя Самсоновна. — Это с устатку, видать».

Новорождённый лежал на пеленальном столике и внимательно смотрел на акушерку. Самсоновна почувствовала, как морозец пробежал у неё по спине, и замедлила шаг.

— Нельзя ли уже накрыть меня чем-нибудь? — поинтересовался младенец. — Всё-таки прохладно, знаете ли. И потом, неловко всё же, должны же вы понимать...

— То есть как? — совсем растерялась акушерка.

— Да так! Тут у вас и простудиться недолго.

Самсоновне показалось, что пол медленно уплывает у неё из-под ног.

— Что ты себе позволяешь? — воскликнула она, пытаясь сосредоточиться. — Молчи! То есть это... кричи...

— А я что? Я ничего, — пожал плечами новорождённый и сел. — Я, матушка, вот чего... Где тут у вас, извиняюсь, туалет?

— Какой ещё туалет?! — замахала руками акушерка. — Лежи, оглашенный!

— Но мне нужно...

— А пелёнки на что? Лежи, говорю.

— Умная, должно быть, женщина, а говорите чёрт знает что, — возмутился новорождённый. — Не могу же я опускаться до такого скотства!

На секунду замерев, Самсоновна вдруг вскрикнула и побежала к Книжкину.

— Он... он... разговаривает! — задыхаясь, выпалила она в ординаторской. — Буквально, знаете, болтает! Он... это... соображает!

— Вот новости! Кто?

— Ну, этот... мальчонка!

— Какой мальчонка?

— Новорождённый.

Книжкин подошел к Самсоновне и испытующе глянул ей в глаза.

— Слушайте, вы что — больны? Переутомились?

— Да точно говорю!

Доктор в досаде цокнул языком и, слегка отодвинув акушерку в сторону, пошёл в детскую. Новорождённый стоял возле электровакуумного аппарата и с интересом рассматривал манометр. Заметив Книжкина, младенец язвительно ухмыльнулся и сказал:

— Ну, наконец-то! Никак сподобились, ваш-родие?

— Чего? — растерялся доктор.

Мальчик кивнул головой на аппарат.

— Здесь давление в паскалях или в атмосферах?

— Вот что, дружок, — решительно сказал дежурный врач. — Здесь роддом, а не телевикторина «Слабое звено». Так что рекомендую не нарушать установленного режима! Должен предупредить, что подобные фокусы кончаются плохо. Перестань пугать акушерку и немедленно ложись на... мм... пеленальный столик.

— Да кто её пуга-а-ет? — заносчиво протянул малыш.

— Ложись, говорю!

— Лягай щас же! — взвизгнула Самсоновна, на секунду выглянув из-за спины доктора.

— Но это совсем ни к чему...

— Позволь нам самим судить об этом. Больно умничаешь… э-мм... — Чтобы напустить строгости, Книжкин хотел обратиться к младенцу по фамилии или хотя бы по имени, но не смог: он не знал ни фамилии, ни имени своего пациента. Это выглядело глупо: всё равно что на улице разговаривать с деревом или со скамейкой. — Советую прекратить дискуссию. Всё!

Доктор повернулся и быстро вышел.

— Он у вас что — психованный? — осведомился новорождённый.

— Тихо ты! — шикнула Самсоновна и испуганно оглянулась.

— Да не бойтесь, ушёл ваш начальничек, — ухмыльнулся мальчик.

— Ты, парень, вот что... — помялась акушерка. — Ты всё-таки не очень-то...

— Ладно, ладно.

— Звать-то тебя как, аксельрат?

— Честно говоря, не знаю. С матерью не успел ещё познакомиться, а она, сами понимаете, обладает определённой прерогативой… Можете звать меня просто: Род Стюарт. Простенько, но со вкусом.

— Ты, малый, должно быть, не в себе.

— А что? Почему это, скажите на милость, кто-то может иметь такое симпатичное имя, а я — нет?

— Но ты же, кажись, русский.

— Как знать, как знать... Один поэт некогда заметил: «Не властны мы в самих себе...»

Самсоновна внимательно посмотрела на мальчика.

— Однако чудной ты какой-то, Родик. И вообще... Откровенно скажу: такого быть не может! Сел, встал, заговорил — в возрасте десяти минут от роду.

— Ничего тут странного нет. Я делаю то, к чему чувствую внутреннюю потребность. Таким уж уродился.

— А ведь я мамаше твоей говорила: не перенашивай, иди в роддом, там сделают всё, как надо, — проворчала акушерка. — А она заладила, как попугай: «Ещё не срок, ещё не срок...» Вот и дождалась. Как теперь покажешь ей тебя? Ещё, чего доброго, молоко у ней перегорит со страху...

— Кризис экономики порождает недоверие к официальной медицине, — согласился мальчик.

— Интересный ты малый, — задумчиво произнесла Самсоновна.

— Ещё бы! — оживился новорождённый. — У меня впереди вся жизнь. Мужчина интересен своим будущим.

— «Мужчина»… — усмехнулась акушерка. — Ты лучше скажи: что мне теперь с тобой делать, умник?

— Это уж вы сами решайте. Только поскорее. Жизнь, знаете ли, коротка…

— Понукать легко! — рассердилась вдруг акушерка. — А вот, к примеру, доктор наш дежурный, кажется, так и не понял ничего. Теперь всё самой, всё самой...

— Никогда не берите на себя необдуманную инициативу, — посоветовал Род Стюарт. — У вас есть заведующий отделением.

Самсоновна радостно хлопнула себя ладонью по лбу.

— И то верно. Позвоню-ка ему, хотя вроде бы неловко: ночь скоро... Да делать нечего. Коль уж доктор Книжкин о больничном режиме заговорил, его теперь с этой дорожки до утра не свернёшь.

Она несмело набрала телефонный номер и, озираясь, сказала:

— Я сильно извиняюсь, Валентин Семёныч, но тут такое дело...

— Кто это? Алевтина Самсоновна, ты, что ль? — удивился заведующий.

— Да, да, — заторопилась акушерка. — Вот Николай Фёдорович не поверил, а стало быть, и не делает ничего, а я так скажу: это чистая правда, и нужно торопиться, а то он тут скоро весь роддом взбаламутит.

— Кто взбаламутит? Книжкин?

— Да нет, Книжкин уже спит, поди.

— А кто же?

— Да парнишка тут один, Род Стюарт.

— Тяжёлый? — забеспокоился Валентин Семёныч. — Его по дежурству передавали?

— Нет, не успели ещё. Дело в том, что у него мозги, видать, не такие, как у всех. Уж больно странный мальчонка.

— А я тут при чём? Пригласите неонатолога, новорождённые — это его забота. Мозги... Травматик, что ль?

— Не похоже, — устало произнесла акушерка.

— Ну, тогда ничего страшного, — успокоился заведующий.

— Что же мне с ним делать? — взмолилась Самсоновна. — Не могу же я брать на себя... это... необдуманную инициативу.

— Ты только не паникуй, Самсоновна, — сказал Валентин Семёныч, перейдя вдруг на южнорусский говорок. — Времена теперь другие, пора учиться принимать самостоятельные решения. И помни: никаких поблажек. Будь хозяйкой. А то они совсем распетушились, свободу почуяли. А культуре так и не научились. Поняла?

— Поняла, — пролепетала акушерка, хотя абсолютно ничего не поняла.

— Ну, вот и хорошо, — подвёл итог заведующий. — Действуй.

И положил трубку.

Алевтина Самсоновна услышала короткие гудки отбоя и медленно опустила трубку на рычаг. «Впереди целая ночь, — подумала акушерка. — Что же делать?»

Новорождённый потянул Самсоновну за рукав халата.

— Милая женщина, картошечки бы жареной...

— Где ж я тебе её возьму сейчас? — всплеснула руками акушерка. — Мамку сосать надоть, а не картошечку кушать.

— Какой анахронизм! — возмутился мальчик. — Простите, но у вас такое примитивное мышление...

— Много себе позволяешь, малец! — вспылила Самсоновна. — У меня и без тебя голова пухнет.

— Перед вами личность, индивидуум, незаурядное явление, а вы — «мамку сосать», — брезгливо процедил Род Стюарт и сплюнул на пол. — Скучно, девушки, весною жить одной. Нет ли у вас хоть велосипеда какого завалящего или книжки поинтереснее — Пруста, допустим, или хотя бы Камю?

— Всё, конец моему терпению! — окончательно разозлилась акушерка, которую плевок новорождённого совсем доконал. — Пошли!

Она схватила Рода за руку и повела по коридору.

— Куда вы меня тащите? — забеспокоился малыш. — Это насилие! Я буду жаловаться в ЮНИСЕФ! Как вам не стыдно!

— Твоё место в детской! — злорадно сказала акушерка. — Вот и будь любезен. Нечего по коридорам шляться.

— Но ведь это глупо, — попробовал возразить мальчик. — Моё развитие позволяет...

— Тебе всего час от роду, — перебила его Самсоновна. — А потому лягай в койку и соси рожок с глюкозкой.

— Бред! Бред сивой кобылы! — вскричал новорождённый.

— Что? — насторожилась акушерка. — Кто тут «сивая кобыла»? Я?

— Да нет, — попробовал загладить ситуацию Род. — Это всего лишь идиоматическое выражение.

— Что бы там ни было, а выражаться, тем более так... гм... идиотически, в приличном заведении я не позволю. Мне заведующим нашим, Валентином Семёнычем, власть дадена, так что изволь подчиниться.

Род Стюарт вздохнул.

— Тёмная вы женщина... — И задумчиво процитировал: — «И пламень мой, слабея постепенно, собою сам погас в душе моей…»

— Лягай, лягай. Ишь, почуял свободу, ирод, распетушился. А культуре, между прочим, так и не научился.

— Когда ж я успел бы? — иронично усмехнулся новорождённый. — Мне ведь только час от роду...

Он ещё раз вздохнул и лёг на пеленальный столик.

— «Пьета́» Перуджино, не иначе, — съязвил новорождённый.

— Чего?

— Ничего. Вам не понять.

Самсоновна тщательно спеленала малыша, потом сделала шаг назад, прищурившись, полюбовалась своей работой и удовлетворённо сказала:

— Ну, вот так-то будет лучше.

— Хоть радио включите, — сделал последнюю попытку Род. — Нельзя же лежать просто так, как чурбан, и пялиться в потолок.

— Лежи, лежи... Вундюркинд!

Самсоновна вышла из детской и отправилась на пост. Делов ещё по горло, а тут возись с этим Стюартом, будь он неладен. Умник чёртов!

Отчаянный детский рёв отвлек акушерку от раздумий. Так кричать мог только Род, больше некому: уж больно басовит. Самсоновна вбежала в детскую.

— Ну, что ещё? Почему скандалишь?

— Где моё молоко? — сварливо поинтересовался младенец. — Отдайте мою соску! Я хочу быть как все! Где моя мама-а-а?!

— Капризничать вздумал? Беспорядки нарушать? — с угрозой произнесла акушерка. — А ну прекрати митинговщину щас же!

Новорождённому следовало бы, конечно, нашлёпать, чтоб впредь неповадно было, но… акушерке вдруг стало жалко его: мальчишка всё-таки, несмышлёныш...

— Ладно, ладно, не ори, Родик. Будет тебе белка, будет и свисток.

— «Свисток», — проворчал младенец и повернулся на бок.

Лишь к утру успокоился мальчонка, уснул. Самсоновна медленно опустилась на табурет возле кроватки и внимательно посмотрела на Рода. А всё же славный мальчуган. Жаль только, что дюже умный. Ну, ничего, не таких обламывали... Эх, устала!

...На следующий день делал обход сам заведующий.

— Вот он, — сказала Самсоновна, приблизившись к кроватке Рода Стюарта. — Родился вчера вечером, в восемь-сорок. Закричал сразу, крик громкий. Оценка по шкале Апгар девять баллов, через пять минут — десять баллов… Да я бы и больше поставила, но не положено. Грудь ещё не брал. Рост... сначала был пятьдесят один сантиметр, а вес — четыре-сто, а потом...

— Знаю, знаю, наслышан уже о ваших чудесах. Вот сейчас и посмотрим.

Валентин Семёныч подошёл к кроватке с новорождённым Стюартом, заглянул ему в лицо, добродушно усмехнулся и сказал:

— Ну, здравствуй, человек будущего. Чем нас ещё поразишь, вундеркинд?

Малыш посмотрел на заведующего пустыми бессмысленными глазами и, как и полагается новорождённым, громко заплакал.

.
Информация и главы
Обложка книги Не спорь с массовиком-затейником!

Не спорь с массовиком-затейником!

Алексей C. Петров
Глав: 18 - Статус: закончена
Настройки читалки
Размер шрифта
Боковой отступ
Межстрочный отступ
Межбуквенный отступ
Межабзацевый отступ
Положение текста
Лево
По ширине
Право
Красная строка
Нет
Да
Цветовая схема
Выбор шрифта
Times New Roman
Arial
Calibri
Courier
Georgia
Roboto
Tahoma
Verdana
Lora
PT Sans
PT Serif
Open Sans
Montserrat
Выберите полку
Подарок
Скидка -50% новым читателям!

Скидка 50% по промокоду New50 для новых читателей. Купон действует на книги из каталога с пометкой "промо"

Выбрать книгу
Заработайте
Вам 20% с покупок!

Участвуйте в нашей реферальной программе, привлекайте читателей и получайте 20% с их покупок!

Подробности