Читать онлайн "Баба-Яга XXI века"

Глава 1. БАБА– ЯГА

В густом бору, на полянке, куда не пробраться сквозь кусты– деревья, стоит избушка на курьих ножках, Инка, как зовёт её хозяйка этой «недвижимости». Нет, почему же недвижимости? Эта «недвижимость» очень даже способна двигаться, ведь есть же у неё курьи ножки, причём, весьма резвые при необходимости! Но об этом после. Ночью же ножки лишь слегка покачивают избушку, нежно убаюкивая её владелицу. Лишь изредка одна ножка почешет другую и снова изба покачивается в полудрёме.

А хозяйка этой избы обычная ведьма.

Но не бойтесь, она не злая. Правда, она придумывала про себя и распускала слухи о том, что она может даже съесть случайных путешественников. Но это лишь для того, чтобы её оставили в покое. Ведь согласитесь, не так– то уж приятно, когда к тебе время от времени заявляются всякие странствующие богатыри и требуют всяких глупостей. Конечно, ведьма несколько добрей относится к посетителям, чем работники иных пенсионных фондов или почтовых отделений, но и её терпение не безгранично.

Она ещё согласилась бы накормить и напоить гостя, если бы их было не избыточно много, но расспрашивать их об их проблемах – это увольте. Что касается того, чтобы попарить гостя в баньке – этого, извините, нет. Сама ведьма, которую, как вы догадались, зовут Баба Яга, моется из ковшика водой, согретой в печи, а летом – в речке. Неудобно с непривычки, и, конечно, хотела бы Баба Яга обзавестись полноценной баней, но чего нет, того нет.

Приглядимся к внутренности Избы на курьих ножках, этой самой Инки.

На стенах на крапивных веревках висят разные связки травок, сушатся.

В мешочках, в туесках, в ящичках лежат снадобья: коренья, жуки, кожа, лапки или иные части различных гадов земных и речных, летающих и ползающих, бегающих и прыгающих, каркающих и квакающих. Как создавалась эта коллекция, мы не знаем, и знать не хотим.

Может быть, их Кот поймал? Ведь был же где– то тут Кот? Но нет, не видно его, видать, ушёл. Коты же, как известно, ходят сами по себе, куда им вздумается.

Печь хороша, из камней и глины, да и изба крепка, бревенчатая, покрыта тёсом и корой. Мебель тоже добротная, но самодельная. Окна узкие, под самым потолком.

Беззубая старая ведьма мозолистыми пальцами перебирает травки, нюхает их, сортирует, раскладывает по различным кучкам, ссыпает в тряпицу, перевязывает бечевками.

В избушке стоит запах сосновых досок трав, и много чего ещё. Баба– Яга поёт весёлую песню своим старческим скрипучим голосом.

ПЕСНЯ СТАРОЙ БАБЫ ЯГИ

Иные готовят варенья,

Солят огурцы и грибы,

А я запасаю коренья,

Для хитрой своей ворожбы.

Мне сладкой не надо черники,

Малина меня не манит,

А эти крысиные лики,

Они для меня как магнит!

И носится, как заводная,

Моя костяная нога,

На свете такая одна я,

Поскольку я Баба– Яга!

Я плюну, потру и подую,

И что– то тихонько шепну,

Кого захочу – заколдую,

Кого– то к любимой верну.

Промашки не знала ни разу,

Волшебные знаю слова.

Есть травки от порчи и сглаза,

А есть и для порчи трава.

Нет, я не готовлю ватрушки,

Из теста и из творога,

Ведь я – не простая старушка,

Поскольку я Баба– Яга!

Звучит характерный сигнал домофона. Ведьма берёт со стола блюдце и говорит в него.

– Ну кто там? – спрашивает она. – Кого нелёгкая принесла?

В блюдце появляется лицо блондина с кудрявой бородой.

– Позвольте припарковаться у вашего подъезда? – говорит лицо. –

– Ишшо один богатырь? А что в Москве уже парковок не хватает? – спрашивает ведьма. – Дорасширялась белокаменная до моего дома? Пусть тады газ мне проводят и водопровод, и канализацию! И Тырнэт. Чего надобно тебе, милок?

– Я к вам по делу! – говорит лицо в блоюдце. – Я Не могли бы вы поднять шлагбаум?

– Незваный гость хуже самокатчика, – ворчит ведьма. – Принесла нелёгкая! Припрутся на ночлег и давай ругаться: «Ах ты, старая карга! Ты бы меня напоила, накормила, баньку истопила, спать уложила, а потом и расспрашивала!» Здесь вам не «Суточно.Ру»! Я свою избушку на Букинге не выставляла! Езжайте в свои хостелы, в эти ваши Би– энд– Би! Постель и завтрак им подавай! Нужна постель – езжай в бордель! Где это видано? Баньку ему истопить! А она есть – банька– то? Кто б её построил? Мыться приходится чуть ли не в реке, который год, а зимой из ковша над корытом. А если даже и была бы баня, то воду натаскать и дров наготовить – это ж мужская работа! Всем подавай услуги по пяти звёздам? Прошу уже который век баню построить! Ещё при Петре Алексеевиче обещали. А и была бы баня – сказал бы богатырь: «Бабуся, давай– тка я воды натаскаю, дров напилю– наколю, да баньку истопим. А ты пока, если у тебя наливочка есть какая – доставай– то её– то. А нет, так вот на, я тебя и сам угостить могу. Баньку– то истопим, вымоюсь я, да и ты потом. А там за наливочкой после баньки я тебе и расскажу о своем горюшке. Такому богатырю как не помочь? Или вот ещё Пушкин приходил, говорил, чтобы я баню сама себе наколдовала. Я пробовала! Только наколдованная баня – это же чёрт знает, что! Пахнет какой– то химией, не пойму, то ли деэспой, то ли пэвехой, паксидкой этой самой. А ты если богатырь, мне досок натырь. Будет тебе уваженьице.

Ведьма развеселилась. Она вдруг осознала, что богатырь – мужчина, и впервые, может быть, за последние четыреста лет вспомнила смысл слова «мужчина» и ощутила себя женщиной.

– Вы это мне говорите? – спрашивает лицо из тарелочки. – Я плохо расслышал, связь плохая. У вас какой провайдер?

– Провайдера нет, и Тырнэта нет, только на травках да нашёптываниях вся автоматика держится, – ворчит ведьма. – Чичас будет тебе лучше звук.

Ведьма нажимает на небольшую кошачью лапку, торчащую из стены. И часть леса поднимается, как разводной мост, под ним добротная асфальтовая дорога с разметкой, трава на полянке расступается и обнажается парковка недалеко от избушки. На полянку въезжает чёрное «Вольво» с гостем.

– Тьфу ты! – говорит Яга в сердцах. – И конь бесовский и ездок таковский. Прокладка между рулём и сиденьем. Вижу, что только за последнюю неделю пять пересечений двойной сплошной и семь нарушений скоростного режима, четыре выезда на перекрёсток на мигающем жёлтом. Бес, а не богатырь!

– Что– что? – переспрашивает гость.

– Я говорю, к даме с пустыми руками не ходят, – говорит ведьма. – Особенно, когда незваный. Кормить тебя не буду, бани у меня нету, а беды твои меня не интересуют, тут тебе психологов нет. Хочешь кушать, иди в «Пятёрочку», или заказывай пиццу али китайскую еду басурманскую с проклятыми морепродуктами в бумажных коробках! А коли добрый был бы гость, так принес бы бутылочку православной «Просеко», или, скажем, «Мадам клико», ну и ли на худой конец хотя бы «Бейлиз» или «Ламбруску». Цветы, опять же, конфеты с ликёром, или вот ещё бывают фрукты в шоколаде. А то бы лучше подарочек какой из города. Видиж же, что бабушка столько лет с семнадцатым Айфоном мучается! И без Путниковой тарелки! Купил бы старушке Тарлинк хотя бы, вот бы и было тогда тебе уважение и почёт. Открывай ему шлагбаум, видите ли!

–Яга Онуфриевна, я учёл недостатки, взял на контроль, проведу мероприятия, исправлюсь, вы меня только пустите в дом на разговор! – отвечает мужчина. – Я от Никодима Фомича, свой я. У меня дело. Я беседы не прошу и в баньку не напрашиваюсь, не нужна мне банька!

– А мне нужна! – отвечает ведьма. – А ты кто таков будешь? Из бывших партуправленцев что ли? Это тех, которые страну разворо… развалили? И чего надо от меня твоему Никадилу? Оргвыводы приехал делать? Так мне плевать на них и на всех вас. Не пущу я тебя в дом, говори так, по домофону, а то у меня дома не убрано. Не до гостей мне, надо клининг заказывать, и помывку окон.

– Может быть, Яга Онувриевна, тогда вы сами выйдете на минуточку ко мне? – не унимается лицо в блюдце.

– Мне выходить нельзя нынче, я больная нынче, в лёжку лежу, ноги не гнутся, спина не разгибается – и старуха, встав на одну ногу, сделала балетный жест ногой, после чего совершила три оборота на одном носке. – Вот тут постоянно скрипит.

Яга указала на коленку левой ноги, задумалась, потом укала на половицу.

– Нет, всё– таки тута скрипит у мене. Но всё равно не выйду.

– Мне бы молодильных яблочков хотя бы несколько… Несколько килограммчиков, – отвечает гость. – Они ведьу тебя правда есть? Много? От Никодима Фомича я. Ему очень надо! Хотя бы пять штук. Ну, и мне, если можно, тоже шесть– семь… Восемь– десять. За ценой не постоим.

– Вот мне тут баньку обещали намедни. От Петра Алексеевича приходил Александро Данилыч Меншиков. А и не построил. Недавно. Лет триста тому назад с гаком, кажись, как раз в тысяча семисотом году. А и не построил. Говорят, обещанного три года ждут. А я триста лет жду. Так мне бы построить её, как думаешь, мил человек?

– Построим, бабуля, только ты яблочек, уж, пожалуйста, побыстрее, а?

– Вот и Сен– Жермен так говорил, и Калиостро. Все баньку обещали, яблочки брали, а баньку не построили, – отвечает ведьма. – Вот когда баньку построите, тогда и яблочки будут, – Старуха кинула взгляд на лукошко, в котором лежали пятнадцать штук яблок. – Только десяти у меня нетути, семь будет.

– Семь? Ладно, пусть семь. Одно хотя бы сейчас не дашь ли на пробу?

– Нету их у меня сейчас. Будут опосля. На метле слетаю. После баньки.

– Будет банька, бабуля. В три дня построим. Только уж не обмани.

– Ты про меня от кого узнал, касатик? От Никешки– Лешего? Или от Васьки– Водяного?

– От Юлии Нептуновны, – ответил гость.

– А, конечно, Юлька– Болтулька! Кто ж ещё– то про меня выболтал бы? Ну, так она должна была бы тебе сказать, что я никого никогда не обманываю.

– Конечно, конечно, бабушка.

– Ну, так вы уже ж начинайте строить баньку, касатик. Там, где рябинка стоит, на полянке. Чертежи у меня давно нарисованы, я тебе сейчас в окошко их скину. Там закладочка в книге имеется. – Старуха переломила гороховый стручок, и из него выпала маленькая книжица, которая мгновенно выросла до книги обычных размеров под названием «Русская баня» – изрядно потрепанная и с закладкой на сороковой странице, – Держи, касатик! – и книжка сама полетела под приоткрывшуюся для этого форточку и прямо в руки гостю.

– Не беспокойтесь, Яга Онуфриевна, всё построим по проекту.

– Олоферновна я, – поправляет гостя ведьма.

– Да– да, конечно, простите, – ответил посетитель, сел в своё «Вольво» и уехал, лес и трава вернулись на своё место.

– Что у меня всё это колдовство постоянно какой– то химией воняет? – проворчала Яга. – Шлагбаум, а пахнет ацетиленом. Це– два– аш– два. Фу, гадость. Уж лучше пахло бы це– два– аш– пять– о– аш…

Старуха вновь посмотрела на корзинку с яблоками.

– Не испортились ли за триста лет? – спросила она сама себя. – Надо попробовать, что ли? Продегустировать и протестировать?

И она, выбрав самое зелёное яблоко, решительно стала его поедать.

Яблоко хрустело как будто было только что с дерева. Брызги сока попадали на ветхую одежду старухи. Старуха молодела и хорошела на глазах, и одежда под действием яблочного сока становилась лучше и современнее. Через минуту на лавке сидела молодая красивая дева в модном обтягивающем платье алого цвета, на высоких стройных ногах были одеты серебристые босоножки. Глубокий разрез платья обнажал правую ногу чуть ли не до пояса, показывая при слишком широком шаге легкие розовые стринги.

– Пойти что ли в город, развеяться? – сказала Яга сама себе совсем молодым и приятным голосом. – Пойду, пожалуй.

Она взяла в руки старое помело и обтёрла об него с рук сок молодильного яблока. Помело превратилось в новенький электросамокат, который завис на высоте полуметра над полом.

– Вот такой у меня теперь, значит СИМ, средство индивидуальной мобильности, – сказала ведьма и легко вскочила на него. – Свозишь меня, старичок? Поехали!

И она звучно свистнула, засунув два пальца в рот, в котором сверкали два ряда жемчужно– белых зубов, а затем запела нежным красивым голосом.

ПЕСНЯ МОЛДОЙ БАБЫ ЯГИ

Начхать на коренья и травки,

Плевать на мою ворожбу,

Не вечно ж сидеть мне на лавке,

Не век сторожить же избу!

Ещё я совсем не старуха,

И свой обновила прикид,

Начнется теперь веселуха,

Ведь кровь молодая кипит!

Себя позабавить сумею,

Мне каждая ночь дорога!

Эй, правнуки дядьки Кощея,

Зовёт вас на праздник Яга!

Вернусь я, должно быть, не скоро,

В родное глухое село,

Лечу я, конечно же, в город,

Где ночью тепло и светло,

Где много мужчин в ресторанах,

Где запах шикарных сигар,

И где за путан полупьяных

Достойный дают гонорар.

Я стану элитной путаной,

Шикарна, гибка и нага,

Не каждому я по карману:

Я – бывшая Баба– Яга!