Выберите полку

Читать онлайн
"Бремя Игры"

Автор: Александр
Бремя Игры

Планета Необис

Опять песок. Проклятый песок. Мелкий словно пудра, за ночь умудрялся забиваться в столь немыслимые места жилого купола, откуда вычистить его было практически невозможно. «Высшая степень герметичности!», «Эксклюзивная разработка для туристов и профессионалов!» - гнусное враньё! Им бы только денег побольше содрать, да упаковки поярче сделать! Тьфу! Пропади вы все пропадом, жульё! Сюда бы вас всех, со всеми вашими «экспертами» и прочей рекламной шушерой! Старый слуга в сердцах пнул блестящий бок робота-уборщика, застрявшего между стойками аппаратного стеллажа и обреченно елозившего своими много суставчатыми лапами по серому пластику пола, и, слегка прихрамывая, побрел в кухонный блок, откуда уже разносился запах свежеиспеченных хлебцев.

База умирала. Да что там умирала - она уже была мертва. Последний автоматический транспорт ушел больше недели тому назад, унося остатки экспедиции: финальные отчеты, наиболее ценную аппаратуру и … Семь, запаянных в саркофаги тел. Семь археологов, которым не повезло... Хотя... Это, смотря с какой стороны поглядеть. Нет, понятно, что смерть дело такое - необратимое и хорошего в этом действе мало. Однако … Ну вот прыгал ты с тяжеленным лучеметом между камней со товарищи свои, палил в дронов, швырял плазменные гранаты в цепи десанта, отбивался. Воевал, одним словом. И друзья с тобой, и знал ты, для чего все это и, главное, что там, далеко, за десяток световых лет, твой дом. Твоя семья, которая ждет и к которой, эти самые, супостаты, дойти не должны! Ну, уж случилось так, выскочил ты из-за скалы во весь рост. Понятно, ты ведь не солдат, не профи, со шрамами во всю морду, другая планида у тебя. И профессия, что ни на есть мирная, кабинетная, да и спорт ты любил по большинству в кресле, у экрана, с солёными орешками. А тут... Жахнуло. Рвануло резкой болью в плече и груди, шибануло в лицо мерзким, паленым запахом и поплыла куда-то земля из под ног. Упал. Почему- то крайне сожалея о треснувших очках, всхлипнул, глядя на непонятные чёрные лоскуты, повисшие там, где только что была правая рука, и вспомнил! Вспомнил, что так и не собрался провести в саду орошение. А ведь клятвенно ей обещал, божился! Вот незадача. Плохо? Печально? Да, несомненно. Но, а было бы лучше, когда сбегая по грохочущим металлическим ступеням на пути в оружейку, морщась от раздирающего уши воя сирен, ты бы уже знал, что дома твоего нет? Нет дома и сада, нет городка, где ты вырос, как и других подобных городков. Нет ни страны, ни континентов. Нет ничего. Есть только чёрный, с гигантскими язвами от лож выкипевших морей, плотно укутанный пеплом шар твоей планеты. Так повезло, или всё-таки нет? Вопрос...

Привычно расставив тарелки на маленьком сервировочном столике, слуга аккуратно водрузил в центр его большой, плюющийся паром, керамический кувшин и плавно покатил стол к выходу на веранду. Веранда, а скорее даже открытая терраса, из легкого, полупрозрачного материала, нависала над гребнем огромного кратера, прилепившись к боковой стороне жилого купола. Вид, открывавшийся сверху, поражал воображение. Мрачные, буровато-серые скалы, словно зубы гигантского дракона, вздымались по гребню провала. Тусклый, грязно-оранжевый свет местного светила, делал любую тень запредельно контрастной, окрашивая её в густо-фиолетовый цвет. Ни единого деревца, куста, или просто пучка травы, лишь голые оранжевые скалы и бурые, постоянно меняющие свои очертания, песчаные дюны, сливающиеся с блеклой чертой горизонта. Дно кратера представляло собой обширный, размером со средний город, археологический раскоп. Земляные отвалы с замершими на них автоматическими диггерами, мобильные энергоустановки, занесённые первыми, робкими, пеленами песка. Палатки, инструменты, рулоны упаковочного материала, решетчатые фермы освещения, обрезки труб и вездесущий пластиковый мусор, танцующий в восходящих потоках раскаленного воздуха. А ещё... А ещё, проплешины спёкшегося до состояния стекла грунта, полосы глубоких воронок и оплавленные, до неузнаваемости, обломки механизмов и машин. И только в центре, бликуя в лучах восходящего солнца зеркальными плитами обшивки, возвышался огромный, не менее километра в диаметре, шар. Словно неприступная, сияющая горная вершина, он нависал над царством хаоса и смерти вокруг него.

- Доброго Вам утра, профессор! - слуга подкатил столик к лёгкому раскладному шезлонгу, стоявшему у самого края террасы.

- Я вижу, Вы снова не спали. Это плохо, очень плохо, Вам нужно беречь себя, мой господин! - он сокрушенно покачал головой.

- Здравствуй, Тхаши. Опять ты бурчишь с утра. - Профессор Бвендаг кряхтя, поднялся, с усилием разгибая затекшую спину.

- Для кого беречь? Не подскажешь ли?

- Ну, как, для кого?! - обескуражено заморгал большими фасеточными глазами слуга.

- Как же это - для кого? Ну, как же... Для нас, господин! - Тхаши прижал верхнюю пару рук к грудной пластине, пока нижняя пара сноровисто раскладывала завтрак на тарелки. И замер, в немом укоре.

- Для всех! Для... Для метрополии...

- Для всех, говоришь, - профессор тяжело оперся о перила террасы.

- А нет уже никого, мой старый и верный друг. Никого и ничего. И метрополии больше нет. Такие вот дела... Думаю, что мы с тобой последние из обитателей нашего мира. Даже смешно, две старые развалины, а каким-то чудом выжили. А миллионы и миллионы молодых, энергичных... М-да... Судьба… - он тяжело вздохнул и снова опустился в кресло.

- А хотя... Ты может быть и прав, старина! Стоит еще немного себя поберечь, стоит! Я тут думал кое о чем и знаешь, есть у меня к тебе разговор. Давай, садись напротив, не маячь!

- Но, как же это?! Это никак не возможно, мой господин! А кодекс? А уложения о слугах?! Нет, нет! Я, постою!

- Тхаши, ты действительно считаешь, что у меня есть время с тобой препираться? Ты сколько служишь у нас в семье? Семьсот? Восемьсот циклов?

- Девятьсот тридцать планетарных циклов, мой господин.

- Вот-вот. Так что, не валяй дурака и оставь, пожалуйста, эти свои «реверансы»! Мне действительно не до того! - профессор прихлопнул ладонью по столу.

- Ну, только если Вы приказываете... - Тхаши опустился на пол по другую сторону.

- Да, именно, приказываю. Так, о чем это я... Ага! Слушай, Тхаши. После того, что произошло с нашей экспедицией... М-м-м... Нужно ли мне объяснять, кто это был? У вашего народа, если не ошибаюсь, были какие-то сказания по этому поводу, не так ли?

- Это Вы про посланцев великой Нари, карающих непокорные народы? Про тех, чье имя неизвестно, а облик ужасен? - спросил Тхаши.

- Наверно о них. Очень даже может быть, что ваши эпосы имели в виду именно этих существ. Ну да ладно, оставим эпосы сказителям и вернемся к реалиям дня сегодняшнего. Так вот, дружище, один из моих учеников, адъюнкт Вержир, ты должен его помнить, он часто прилетал к нам в усадьбу.

- А! Такой слегка перекошенный? - Тхаши скособочил туловище, и нелепо выгнул правую пару рук.

- Который всегда сажал флаер на клумбы. Этот?

- Да, да, именно он. Вержир, высказал теорию о том, что «Палачи», так он их называл, ориентируются, в основном, на кислородные миры. Игнорируя, по известным только им причинам, цивилизации, развившиеся на других химических принципах. Они движутся по галактике, словно ищейки, от одного водного мира к другому. Для чего? С какой целью? Неизвестно, м-да... - профессор обернулся и задумчиво оглядел лежащий под ними кратер.

- Я думаю, что Палачи двинутся дальше, по рукаву галактики, выискивая новую жертву. И все повторится снова. Снова хаос, снова смерть и прыжок к следующему миру... Без конца... Кстати! - Бвендаг лукаво взглянул на слугу.

- Что ты, старина, знаешь о нашей работе тут, на Необис? Давай, рассказывай, повелитель пыли и ненавистник рекламы!

- Ну... - Тхаши задумчиво прищурил глаза.

- Мы... То есть Вы, господин, раскапывали какой- то старый хлам, оставшийся от Ушедших. А про пыль, это Вы зря! И про рекламу, пропади она пропадом, тоже! Что же Вы хотите, если щелей в этом куполе больше, чем дыр в соседском заборе. А ведь я говорил Вам, не надо покупать у этих жуликов, давайте обратимся к проверенным поставщикам!

- Ну ладно, ладно! - усмехнулся профессор.

- Опять ты за свое! Так вот, Тхаши, копали мы не какой-то, как ты говоришь, старый хлам, а единственный в галактике, уцелевший, командный центр цивилизации Ушедших! А ты - хлам, хлам! Когда твои далекие прародители еще обитали в подземных ульях, а предки моего вида только делали робкие попытки выйти из первородных болот на сушу, Ушедшие уже покоряли космос! Между нами миллионы циклов, а ты взгляни на этот шар, на это поистине грандиозное творение их рук! Как будто вчера сошел со стапелей! Да, они были воистину великой цивилизацией. Как жаль, что мы так мало узнали о них. Очень жаль... Ну, да ладно, старина, что случилось, то случилось. Хватит сожалений, перейдем к реалиям: кроме центра, который ты видишь перед нами, Ушедшие оставили ещё и несколько кораблей, в поясе астероидов вокруг этой планеты.

- Так что же, мой господин, мы сможем улететь отсюда?! - вскинулся старый слуга.

- И да, и нет, старина. Мы много работали, пытаясь разобраться в этих древних механизмах. К сожалению, всё, что нам удалось, это возможность установить крайне ограниченную связь с командным центром. Мы, так сказать, пробудили наследие древних, но вот «разбудить», по-настоящему, так и не смогли. Напыщенно, но зато выражает самую суть. - Неожиданно засмущался Бвендаг.

- Их корабли, в отличие от наших, не совсем машины. Как бы тебе объяснить... - профессор задумался ненадолго и, чуть усмехнувшись, продолжил.

- Вот представь себе робота уборщика, который может отправиться убирать каюты по твоему приказу. А может решить, что сейчас это ни к чему, или вообще, посчитать, что ты не можешь им управлять по своему разумению, а выполнять команды он будет, лишь получив подтверждение твоих полномочий, например, у меня! Как тебе?

- Как? Да такой робот, у меня, в момент в раскоп бы улетел! - хмыкнул Тхаши.

- Ну а они, видишь ли, считали по-другому. Так вот, старина, к сожалению, нас эти корабли не примут. Не примут в нашей теперешней форме, зато, а в этом я практически уверен, они смогут принять наше сознание. М-м-м... То есть, моё сознание. И в этом ты должен будешь мне помочь. Мы пройдем с тобой в шар, в медицинский отсек, где и пройдет вся процедура. После чего, тебе нужно будет похоронить моё тело...

- Что это Вы такое говорите, профессор?! - слуга вскочил на ноги.

- Вы что же, собираетесь умереть в этой круглой штуковине?

- Подожди! Подожди кричать! Дело в том, что сознание не может существовать отдельно от мозга. В мед отсеке роботы отделят мой мозг и поместят его в специальный контейнер, где он и продолжит функционировать, но отдельно от тела. То есть, организм-то умрет, а вот душа, я очень надеюсь, продолжит жить! Это ведь здорово, согласись!

- И как долго Вы, господин, сможете так существовать?

- Хм... Честно? - профессор потер рукой подбородок.

- Сложно сказать. До тех пор пока не иссякнут элементы питания, скорее всего. Ведь заменить их на новые будет некому...

- Но скажите, профессор, для чего это все Вам нужно!? Зачем превращать себя в бандероль?

- Зачем? Это же так просто, Тхаши! Я хочу отомстить! Отомстить за нас, за наш мир! И единственно, как это можно сделать — предупредить. Предупредить возможную жертву о том, что им грозит. Корабли Ушедших пойдут от одного кислородного мира к другому, до тех пор, пока не встретят тех, кому эта информация сможет спасти жизнь. Вот так, старик. Да и потом, сколько мне осталось? Учитывая всевозможные болячки и преклонный возраст. А? Пол цикла, цикл? И всё! Я ведь не могу как ты — впадать в анабиоз и ждать пока не придет помощь хоть тысячу циклов, хоть две. Так что, это выход. Это выход из ситуации и кто знает, как всё ещё может обернуться!

Завидово

Красно-белый, гусиного пера, поплавок слегка покачивался у самой кромки камышей. Утренний клев был в самом разгаре и в садке, привязанном за сваю помоста, уже ворочались несколько сазанов и пара приличных, граммов по триста, красавцев-окуней. От разожженного на берегу мангала потянуло густым шашлычным духом, а от накрытого хрустящей, густо накрахмаленной скатертью стола слышался лёгкий звон расставляемого хрусталя. Благодать! В коей-то веке выбрался, наконец, отдохнуть. Сидящий у края мостков человек поддёрнул накинутый на плечи бушлат и, не отрывая взгляда от поплавка, потянул из кармана пачку сигарет.

- Таащ командующий! Таащ командующий! - молодой, долговязый парень, с четырьмя капитанскими звездочками на мягких погонах камуфляжа, забухал берцами по настилу мостков. В его руке была зажата трубка аппарата спецсвязи, очень похожая на обычный мобильник, но только всего с двумя кнопками - «Вызов» и «Сброс».

- Ты что орёшь?! Рыбу распугать собрался? - человек положил удилище и резко повернулся к капитану.

- Никак нет! Извините, товарищ командующий, но тут дежурный по РКО на проводе, говорит срочно — код пятьсот один!

- Так-с... - командующий недовольно поджал губы и потянулся за телефоном. Надо сказать, что звонок дежурного по центру Разведки Космической Обстановки, сокращенно РКО, ничего хорошего не сулил. А уж код высшего приоритета — пятьсот один, означал ситуацию крайней серьёзности. «Неужели началось?» - молнией пронеслось в мозгу командующего Космических Войск России. «Неужто американцы решили третью мировую начать?! Ну, уроды!»

- Слушаю, Полищук. - Командующий резко бросил в трубку.

- Товарищ генерал-полковник, докладывает дежурный по РКО майор Лаптев. Сегодня, в шесть сорок одна московского обнаружена групповая цель. Цель движется в направлении Земли от орбиты Марса, представляет собой четыре объекта разного размера, со скоростями... Ориентировочно...- голос дежурного сбился.

- Что ты там мямлишь, майор! - рыкнул командующий.

- Это американцы?

- Никак нет, товарищ генерал-полковник!

- А кто?

- Не могу знать, товарищ командующий!

- Уф... - генерал облегченно выдохнул, и провел рукой, вытирая выступивший на лбу пот.

- Так, что ты там о скорости говорил?

- Скорость объектов около световая, товарищ генерал-полковник, но они, судя по всему, тормозят. Так что, достигнуть нашей орбиты они смогут в течение ближайшего часа.

- Так-с... - командующий поднялся с легкого разборного стула.

- Как тебя..? М-м... Лаптев! Срочно дублируй доклад министру обороны и мне, в письменном виде, со всеми подробностями! Исполнять! - командующий выключил телефон и протянул его адъютанту.

- Ты вот что, Сергей, быстро всех замов в центр РКО! Летуны пусть вертушку заводят, летим в Москву. И... Вот ещё, приберитесь тут... Чувствую, не до рыбалки будет!

Командующий войск Воздушно-Космической Обороны за свою долгую и, прямо скажем, успешную карьеру приучил себя к определенной гибкости мышления. Выпускник физтеха, он, как и многие его сокурсники, бредил космосом и космонавтикой. В ту пору, многие молодые люди были фанатично увлечены теориями длительных обитаемых полетов и, само собой, контактов с инопланетными цивилизациями. Чуть не ежевечерне собираясь в тесной комнате старой общаги, они до хрипоты спорили о возможности подобных контактов. О том, какие сногсшибательные перспективы откроются перед человечеством, и как здорово будет хлопнуть по стакану портвешка с каким-нибудь лупоглазым тау китянином. А почему бы и нет! Фильм «Чужой» ещё и не замысливался сценаристами, в фантастике царили могучие и добрые Стругацкие, а «буржуинское» веяние ограничивалось философами на вроде Азимова и Бредбери. Сплошная лепота и благоденствие, апофеоз дружбы разумов, если угодно! Однако розовые юношеские мечты не имеют ничего общего с суровой реальностью взрослой жизни. Все гораздо сложнее и прозаичнее. И первое, о чём необходимо думать, командующему ВКО, генерал-полковнику Виталию Юрьевичу Полищуку так это совсем не о братании цивилизаций, а вовсе наоборот. Как защищаться от этой напасти, что предпринять в первую очередь — атаковать объекты на высокой орбите, или выждать, наблюдая за действиями противника? А почему, собственно, «Противника»? А может все-таки мир, дружба, жвачка?! Полищук усмехнулся этому «постулату», скорым шагом направляясь к вертолетной площадке, где уже раскручивал винты серебристый «Ансат» с эмблемами ВКО на бортах. Да нет, дорогие товарищи, никакой «дружбы-жвачки» не получится. И какого дьявола они сюда припёрлись, вот ведь не было печали! А может дать возможность американцам себя проявить? Наверняка они тоже уже засекли визитёров, а самим выдержать паузу? Они, там, у себя, в последнее время, с интеллектом не дружат. Амбиций море, думать некогда, глядишь первыми и пальнут, а мы посмотрим, огребут ли янки «ответку», или нет. Ежели огребут, то и плакать не о чем, а если нет, тогда и нам вступить можно будет! Командующий легко взбежал по откидному трапу в вертолет и уселся у иллюминатора за небольшой стол из янтарной карельской берёзы.

- Сергей! - обратился Полищук к адъютанту.

- Быстро связь с министром!

- Слушаюсь, - адъютант протянул командующему телефон.

- Министр на связи, товарищ генерал-полковник.

- Здравия желаю, товарищ министр обороны! - отрапортовал командующий.

- Разрешите доложить...

- Я уже в курсе, Виталий Юрьевич, - перебил Полищука министр.

- Ты мне лучше скажи, когда в Москве будешь?

- Минут через двадцать, товарищ министр, буду у генштаба.

- Отставить! - министр задумался на мгновение и продолжил:

- Давай, лети прямо в Кремль. Доложишь всё на экстренном совещании у Верховного. Я тоже туда выезжаю. Поторопись, Виталий Юрьевич! До связи. - Министр дал отбой.

Серебристая стрекоза чуть дрогнула и, оторвавшись от бетона площадки, резко набирая высоту, понеслась над стрелой Ленинградского шоссе, рубя винтами прозрачный осенний воздух.

Кремль

Большие, квадратные окна правого крыла Сенатского дворца были задёрнуты тяжёлыми плотными шторами. За длинным столом, похожего на пенал, зала Совета Безопасности сидело с десяток человек, тех самых, которые определяли, направляли и регулировали жизнь огромной страны. Во главе Т-образного стола сидел невысокий, худощавый человек в светло-сером костюме — Президент России, Константинов Андрей Станиславович. Крепко сцепив пальцы рук в замок, он внимательно слушал плотного, лысоватого человека, одетого в короткую, оливкового цвета куртку, с большими маршальскими звездами на мягких погонах.

- Таким образом, мы прогнозируем, что объекты достигнут орбиты Земли в течение ближайшего часа, товарищ Верховный Главнокомандующий. Силы ВКО переведены в полную боевую готовность и готовы к нанесению удара.

- Понятно... - задумчиво протянул Президент. - Спасибо за доклад. А что там наши «заклятые» друзья?

- Ну, они тоже «ведут» эти цели. Мы зафиксировали активность радаров НОРАД и, судя по всему, готовятся к пускам. Куча АВАКСОВ в воздухе, «Сентинелы» с ядерными боеголовками в готовности, второй эшелон тоже выведен на пусковые позиции. Так что... Паникуют, потихоньку. - Министр обороны хмыкнул и захлопнул лежащую перед ним папку с документами.

- Это-то как раз понятно, что паникуют. Мы с вами-то, что предпримем, товарищи? - Президент обвел взглядом сидящих.

- Ситуация, прямо скажем, экстраординарная. Ну, просто, как в кино! Однако... Ничего хорошего, я пока не вижу. И дело тут вовсе не в том, стрелять ли нам первыми, или нет. Стрельба, дело последнее, да и есть, кому за нас пострелять! Не в этом дело... Логически рассуждая, ну не прилетают на четырёх, даже супер-пупер леталках, планеты завоевывать. Тут, видимо, что-то другое... Да и это не самое главное, товарищи. Я хочу, что бы мы с вами обговорили ситуацию в стране. Это - приоритет номер один! Ясно, что в ближайшее время, газетчики, и иже с ними, проведают о ситуации. А вот, что дальше будет, это вопрос вопросов! Вы, вообще представляете, что произойдет в обществе, получи оно такую информацию? Это же бомба! Да, да! Именно бомба! Которая, взорвавшись, разнесет всё вокруг! Не хочу драматизировать, но «устои» рухнут, вдребезги разнеся мироустройство. Вот о чем крайне необходимо задуматься, и не когда-то там, а прямо сейчас! Реакция населения нашей, хочу акцентировать, многоконфессиональной страны - совершенно не предсказуема!

- Постойте, Андрей Станиславович! - поднялся со своего места господин в сногсшибательном, синем, с неким красноватым отливом костюме.

- Мы должны начать диалог с пришельцами и, в течение переговоров, выяснить их подлинные намерения и помыслы! А уж после, можно будет составить линию переговоров, с упором на наши условия!- он в экзальтации провел рукой по своей шикарной, вьющейся шевелюре, и сел на место, оглядывая соседей по заседанию.

- Да, да, Аркадий Михайлович, Вы, конечно же, правы! - Президент пристукнул ладонью по столу. - МИД, естественно, должен следовать именно такому сценарию, не мне Вас учить! Но мы, сейчас, говорим не о порядке и приоритете официальных мероприятий, а о ситуации в стране и мире в целом! - Константинов поднялся из-за стола, и, нервно расхаживая перед огромной, в пол стены, картой страны вдруг резко повернулся и ткнул в неё пальцем.

- А тут! - почти сорвавшись в крик, заявил Президент, - А тут, что будет?! И тут, и здесь! - его палец втыкался в различные регионы страны. - Что будет с народом? С их поведением, менталитетом? А? Господа и товарищи министры?! Их, как, в общем, и наш, мир рухнет! Не принеся взамен ничего. Вера! Наследие предков, будь ты православным или мусульманином, всё накроется медным тазом! Уж простите за столь вульгарное выражение! А вера, то бишь вероисповедание, это не набор мантр, которые нужно прошепелявить перед сном, а целая, устоявшаяся, система восприятия мира и основа поведения! И вот, вдруг, всё летит коту под хвост. Нет больше сдерживающих принципов, нет табу, твори всё, что захочешь! Как на счет этого, товарищи? Когда народ потеряет координаты, потеряет, некие «маяки» и окажется в ситуации безвластия: я говорю о неком психологическом безвластии, когда вековые тормоза сорваны. Вот тогда и начнется то, что и не снилось бородатым основоположникам — начнется хаос! И мне, откровенно говоря, совершенно наплевать на эти железяки: как прилетели, так и улетят. Сможем ли мы удержать страну от сползания к анархии, вот в чём основной вопрос!

- Позвольте, Андрей Станиславович! - сидевший ближе к середине стола, низкорослый, болезненно худой человек, поднялся, обращаясь к Президенту и присутствующим.

- Введем войска, объявим ситуацию ЧС, комендантский час! Да мало ли мер! Расстреляем десяток-другой беспредельшиков, в конце концов. Не впервой! - жестко рубанул рукой директор ФСБ.

- Все это так, уважаемый Владимир Петрович. И войска введём, и режим ЧС объявим. - Константинов приостановил свой «бег» перед картой и, сунув руки в карманы, внимательно посмотрел на говорившего.

- А войска наши - это кто? Или Вы считаете, что эта сопливая пацанва в форме не станет задавать себе и «отцам командирам» очень нехорошие вопросы? На которые ответить нечто вразумительное их «великозвёздное» начальство вряд ли будет способно! И что тогда? Начнут разбегаться? Хорошо, если просто по домам драпанут, а если не по домам? А если с оружием? И Вы действительно думаете, что в разгар этого «вселенского драпа» не найдутся паршивцы, которые подкинут пару-тройку соблазнительных идей, и не начнут собирать вокруг себя тех самых вооруженных сопляков? Представляете себе эдакую запорожскую вольницу, эдаких «лыцарей», костяк которых состоит из разведбата ВДВ, или... Ну, предположим, из спецназёров ГРУ? От, это будет славно! А плюс к ним, еще и секту из офицеров РВСН, с пальцами на кнопках! А?! Красота, не правда ли? Тьфу-тьфу-тьфу... Спаси и сохрани! - Президент сплюнул через плечо и трижды постучал костяшками пальцев по столешнице. Он подошел к своему месту, и устало опустился в кресло, оглядывая вмиг загомонивший зал.

- Одну минуту, товарищи! Попрошу тишины! - Константинов слегка прихлопнул ладонью по столу.

- Я понимаю, что никто и никогда еще с подобными ситуациями не сталкивался, но, тем не менее, решение всех этих вопросов, и выработка правильной стратегии - задача номер один! Задача государственной важности! Поэтому, я хотел бы выслушать ещё одного товарища, из присутствующих тут. Вы вряд ли его знаете и, скорее всего, нигде и никогда не встречали. Прошу Вас... - Президент ладонью указал на самый дальний угол стола, откуда уже поднимался следующий докладчик. Он сидел за небольшим приставным столиком, за которым, обычно, располагаются референты, секретари и прочие технические работники, обслуживающие любое заседание Совбеза. Небольшого росточка, одетый в скромный серый костюм, со старым, местами потёртым портфельчиком, человек походил скорее на кого-то незначительного счетовода, нежели на того, кого принято приглашать на президентские совещания. Он, как бы, стесняясь, нерешительно подошел к торцу стола заседаний и смущенно улыбнувшись, пристроил свой видавший виды портфель на самый край полированной поверхности. И оглядев повернувшихся к нему людей, прочел крайнее недоумение, появившееся на их лицах. Человек слегка кашлянул, прочищая горло, и сказал:

- Кх-м, простите... Здравствуйте, господа! Меня зовут Иван Иванович Иванов.

- Как, как?! - вздёрнул брови министр обороны.

- А... Иванов... Нет, действительно, так по паспорту... - снова засмущался «счетовод».

- Я представляю организацию под названием «Ордо Кустодес» на территории России, и ещё ряда прилегающих стран.

- Г-м-м, если я всё ещё помню классическую латынь, то название организации переводится, как «Орден Часовых», не так ли? - с места провозгласил министр иностранных дел.

- Именно так, уважаемый Аркадий Михайлович, именно так. В МГИМО прекрасно преподавали латынь! - Иванов слегка поклонился министру. - Но мы, Вы уж простите, переводим немного по-другому - «Орден Хранителей».

- Минуточку! Я что-то не припомню такую организацию у нас! - скрипучий голос директора ФСБ перебил говорящего. Он открыл лежащий перед ним планшетник, и начал быстро перелистывать страницы, довольно неловко елозя пальцем по экрану.

- Товарищи! Я попрошу никому не перебивать докладчика, все вопросы потом! Продолжайте Иван Иванович, и, пожалуйста, вкратце об организации, целях и задачах.

- Да, господин Президент. Непременно! - Иванов открыл свой портфель, и, вытащив тонкую канцелярскую папку, раскрыл её на столе.

- Итак, Орден был создан уже достаточно давно, когда все четыре основные религии нашего мира уже были полностью сформированы, а человечество вступило в первую фазу промышленной революции. Это случилось в начале шестнадцатого века. Сами понимаете, эпоха Великих Географических открытий, люди стали активно перемещаться по планете, появились современные нам науки — астрономия, анатомия, физика и так далее. Вы, конечно, можете возразить, что науки были и задолго до этого, но тогда, в древности и в средних веках, это больше были «интуитивные», если так можно выразиться, знания. Именно в Эпоху Возражения человек стал, как бы «переоткрывать» мир. Стал использовать оптические приборы для наблюдения за планетами, стал вскрывать и составлять атласы своего тела. А самое главное — начал задавать вопросы, затрагивающие саму суть постулатов религии: он начал искать душу во вскрытых телах и найти её не мог. Кроме того, как я уже говорил, человек стал много путешествовать. И это было бы здорово, однако, он, человек, не только искал, но и, что было совсем некстати — находил! Находил некие материальные артефакты, которые не совсем стыковались с религиозными постулатами. Дальше — хуже. Развивая науки, человек стал пытаться описывать мир с позиции точного знания. И всё бы ничего, однако, некоторые моменты не укладывались в стройную систему знаний. Дальше — больше. Религии стало сложно объяснять глобальные процессы развития природы и общества только лишь божьим промыслом. И вот тогда и появились мы — Орден. Представители основных религиозных конфессий на планете. Задача наша предельно проста, и, в то же время, предельно сложна — мы обязаны, во что бы то ни стало сохранить имеющийся статус кво! Понимаете, религии могут сколь угодно долго враждовать между собой, обвиняя друг друга в ереси, отступничестве, да Господи, в чем угодно! Не суть! Они, религии, просто обязаны быть! Это ведь не просто слепая вера в творца. Это, прежде всего, система социальных постулатов. Система по которой развивается и живет общество, строит законы, строит логику своего бытия. Уничтожьте систему воззрений и … И всё! Хаос! Небытие... Возврат к животному существованию. Конец цивилизации, которою мы знаем. Вот, собственно, ради того, что бы этого не произошло, мы и поставлены хранить «бытие».

- Тэк-с... - крякнул директор ФСБ. - Ну и каким образом вы хм-мм... Охраняете это самое бытие? Структура организации, методы работы, связь? Прошу поделиться!

- Да бог с вами! - Иванов всплеснул руками, - Много я и сам не знаю! А что знаю, то, естественно, расскажу! Это же в наших общих интересах, господа! О структуре Ордена могу лишь сказать, что вот я, например, отвечаю за православие и агностицизм. Мои коллеги — у каждого свой сектор: кто-то опекает католицизм, кто-то ислам, а еще буддизм, баптизм, пресвитерианство, иудаизм, да мало ли конфессий!

- Минуту, минуту! Давайте-ка по порядку — кто стоит во главе вашей организации, кто за что отвечает, состав и так далее. И прошу, не надо юлить! Вы же догадываетесь, наверное, что в нашем арсенале имеются мм-мм-м... Особые средства... Убеждения... Не так ли?

- Да что Вы, Владимир Петрович! Дорогой! Я действительно не всё знаю, так сказать, не во всё посвящен, понимаете ли... А на счет «Особых Средств»... - Иванов застенчиво улыбнулся.

- У всех нас, кто, так сказать, непосредственно связан с представителями власти, стоит своеобразный блок. Вам, надеюсь, термин ментопрограмирование знаком? Вы меня уколите там чем-нибудь, или … Не знаю... Под паяльником вопрос зададите. И всё! Получите пускающего слюни олигофрена. Оно Вам надо, Владимир Петрович?

- Так! Отставить! - Президент резко поднялся со своего кресла. – Вы, товарищ директор ФСБ, уж будьте любезны, эти штучки ваши прекратить! Не тот момент, неужели не ясно! А Вы, Иван Иванович, продолжайте, пожалуйста. И особенно, попрошу, заострить внимание на методиках, так сказать!

- Конечно, конечно, Андрей Станиславович, с удовольствием поделюсь! - Иванов снова улыбнулся и прижал руки к груди.

- Что касается методов, то ничего сверхсекретного в них, пожалуй, что и нет. Человек, по сути своей, чрезвычайно доверчив. И особый пиетет испытывает к общепризнанным корифеям. Ну, например, всем известные рисунки в пустыне Наска. Реально подумать, ну для чего их дикие туземцы оставляли? Ну не для птиц же? И уж фильмы о них снимали, и круглые столы проводили, и книжки печатали. А результат? Пшик! В передачки телевизионные кого допускали? Правильно! Людей интересных, но... Как бы выразится -не от мира сего. Сегодня такой «эксперт» о рисунках размышляет, а завтра, на другом канале, о магах философствует, или приведения приборчиками мерить пытается. И не важно, что прав он по поводу геоглифов, да только после магов с фантомами, какое отношение к такому эксперту? А далее, выходит серьезная академическая книга, об истории Перу. И пишут её ряд известных академиков, светил науки, не побоюсь этого слова. И всё в этой книге изложено, вплоть до мельчайшего черепка и кремневого осколка, только вот о пустыне Наска нет там и слова! Ну, забыли упомянуть... Случается, знаете ли... И всё! И всё возвращается на круги своя! Таким вот образом, господа.

- Простите, Иван Иванович, - обратился к говорившему министр обороны.

- Но ведь все это должно стоить совершенно безумных денег!

- Ха! Дорогой Вы мой! - Иванов слегка подался вперед. - А что в этом мире не стоит денег? Да и цена-то совершенно ничтожна, по сравнению с... Ну, сами понимаете... Это я вам так, для примера, про пустыню рассказал. Случаев-то множество и подход к каждому — индивидуальный, так сказать. Не хочу хвастаться, но кое-какой опыт мы накопили и, думаю, что и в этом случае сможем … Как бы это помягче... Направить общественное мнение в нужное русло к всеобщему умиротворению! - Иванов вздохнул и аккуратно сложил руки на папке, лежащей перед ним.

- Ну что же, товарищи. - Президент поднялся из-за стола.

- В таком случае, поручаю Федеральной Службе безопасности, Министерству по Массовым Коммуникациям и МИДу немедленно приступить к проработке стратегии хм-м-м… Назовем её — стратегией «Умиротворения», совместно с уважаемым господином Ивановым и организацией которую он представляет. Прошу предоставить проект в кратчайшее время. Вам же, Иван Иванович, будет оказана любая помощь и поддержка. Товарищи, я повторяю — любая, возможная, помощь! И ещё, Иван Иванович, пожалуйста, смету возможных расходов обсудите с …

- Ой! Да что Вы, дорогой Андрей Станиславович! Простите, что перебил! - Иванов прижал руки к сердцу.

- Орден сам решит этот вопрос! А средства... Средства, государству нужнее! Особенно сейчас. А уж потом, как-нибудь, мы поговорим о некотором, крайне незначительном взносе... И не обязательно деньгами... Но, потом! Потом, дорогие мои!

В этот момент, на приставном столике слева от кресла Президента, низко загудел, помаргивая красным глазком, бежевый телефон с большим позолоченным гербом на гладкой центральной панели. Андрей Станиславович протянул руку и снял большую, архаичную, словно сделанную в середине прошлого века, трубку.

- Господин Президент! - раздался голос помощника, - На проводе Белый Дом, просят добро на разговор.

- Хорошо, соединяйте.

- Подключать синхрониста? - спросил помощник.

- Нет, я сам поговорю, давай, соединяй! - в трубке раздалось едва слышное шипение и громкий, хорошо поставленный голос произнес:

- Приветствую Вас, Эндрю! Как поживаете?!

- Здравствуйте, Юджин! Вашими молитвами! Как Вы?

Юджин Харпер, Президент США, был молод, крайне амбициозен и считал, что главное для политика это громкий голос, не сходящая с лица улыбка и эдакий ковбойско-панибратский тон. Чем до крайности раздражал чопорный Европейский политический бомонд, а азиатов просто вводил в ступор. Манерами, он напоминал резвящегося посреди дома престарелых молодого носорога. Все были в шоке, всем хотелось бы отойти как можно подальше, однако... Печатный станок, выплевывающий гигантское количество бумажек с портретами и авианесущие соединения во всех мыслимых широтах, заставляли политиков старого света выдавливать максимально возможные улыбки обожания и восторга.

- Все замечательно, Эндрю! Просто прекрасно! - рокотал в трубку Харпер. - Тут наши парни обнаружили несколько железяк на орбите, надеюсь, Вы тоже их засекли?

- Да, Юджин, мы в курсе.

- Отлично, что думаете по этому поводу, старина? Может нам стоит надавать по их инопланетным задницам? Нет! Мы, конечно, и сами справимся, но может статься, что какая-нибудь железяка, удирая, окажется над вашей территорией... Вам ведь не нужны проблемы, Эндрю?!

- Нет, Юджин, проблемы нам действительно не нужны! Впрочем, как и вам. - Усмехнулся Константинов. - Скажите, а почему вы решили, что их непременно нужно уничтожить?

- А как же иначе?! Мы не можем позволить зелёным монстрам сожрать наших налогоплательщиков и сжечь наши города!!! - вскричал Харпер.

- Юджин, Юджин! Вы отравлены Голливудом! - захохотал Андрей Станиславович. - Почему Вы думаете, что они непременно начнут, есть простых американцев? И, поделитесь секретом, откуда информация, что они зелёные?!

- Окей, пусть не зелёные, это без разницы. А для чего еще они к нам припёрлись, не в покер же играть? Вы-то, что предлагаете?

- Мы предлагаем повременить с нанесение удара по пришельцам, по крайней мере до того момента, пока они не проявят свои намерения более явным образом. Ну, и неплохо бы создать совместный оперативный штаб, для координации наших действий. Считаем, что для этого вполне подойдет наш центр управления полётами, тем более что у американской стороны в ЦУПе присутствует постоянная группа управления МКС. Что скажете, Юджин?

- Ну что ж, согласен, давайте создадим штаб и пусть наши «яйцеголовые» совместно с вашими разберутся, что к чему. Но, мы оставляем за собой право нанесения удара! Тем более что тут мне подсказывают — похоже, гости выходят на связь! Начали транслировать какой-то сигнал! Так что, Эндрю, скоро узнаем, чем они там дышат, эти головастики! Удачи и до связи!

- Договорились, всего доброго, Юджин. - Президент положил трубку и посмотрел на присутствующих.

- Вы все слышали, товарищи, прошу министра обороны незамедлительно заняться оперативным штабом. И, что там за сигнал? Командующий ВКС?

- Так точно, Андрей Станиславович, разрешите доложить, - Полищук, сидевший рядом с министром обороны, ткнул пальцем в планшетник лежащий перед ним на столе.

- Мы тоже принимаем сигнал от объектов, идет запись и обработка данных.

- Ясно. Работайте. - Президент поднялся, - На этом совещание считаю оконченным, всего доброго, до свидания, товарищи.

ЦУП

Центр Управления Полетами не спит никогда. Двадцать четыре часа, без выходных, без праздников, смены заступают на дежурства. Как говаривал поэт - «Служение стихиям не терпит суеты...», собственно, это можно было бы выделить девизом специалистов ЦУПа. Никакой суеты, все чётко, жёстко, согласно инструкциям, правилам и регламентам, как повелось еще со времен Королёва. Все действия и команды дублируются и перепроверяются неоднократно, цена ошибки — не только гигантские средства, жизни людей, но еще и такая штука, как престиж государства. А это никакими деньгами не измерить. Но сегодня, в воздухе явно чувствовалось невероятное напряжение. Вопреки правилам, вечерняя смена, сдав дежурство, не разошлась по домам, а осталась в здании центра. Народ набился в кафетерий, куда транслировалась картинка с главного экрана. Некоторые пробрались в ВИП ложу, нависающую над центральным залом управления, кто-то стоял в проходах и за спинами, сменивших их телеметристов ночной смены. Огромный центральный экран, как обычно, показывал карту Земли с выделенными ярким зелёным цветом орбитами автоматических спутников и МКС. Привычная картинка. Однако, сейчас, среди плавных, знакомых линий горела, ярким красным светом, вплетенная в них, траектория полета кораблей - пришельцев.

В первом ряду ВИП ложи, прямо напротив главного экрана, расположились командующий ВКС, Министр Обороны и тучный, почти двухметрового роста, человек с гарнитурой микрофона на гладкой, как бильярдный шар голове — директор ЦУП. Он слегка наклонил голову на бок, вслушиваясь в вставленный в ухо наушник, и, прихлопнув рукой по подлокотнику высокого красного кресла, сказал обращаясь к сидевшим:

- Господа, есть расшифровка сигнала!

- И что там?! - напрягся Полищук.

- Это видео!

- Так-с... Где мы сможем посмотреть? - Министр Обороны поднялся с места.

- В помещении оперативного штаба, прямо над нами. Мы его развернули на базе аналитического отдела, так что, прошу, пройдемте к лифтам.

- Отлично, предупредите американскую группу. Пойдемте, товарищи!

Зал аналитического отдела был поделен на две половины огромной стеклянной стеной. В первой части располагались заставленные мониторами столы, вторая же, была превращена в собственно зал заседаний с длинным столом, стоящим посредине и большим экраном на торцевой стене помещения. Министр обороны подождал несколько минут, пока участники совещания рассядутся по местам и, слегка пригнув гибкий штырь микрофона перед собой, обратился к присутствующим.

- Господа! Наши аналитики расшифровали сигнал хм-м-м... Гостей. Поэтому, предлагаю начать с просмотра, после чего, обменяемся мнениями. Это совещание транслируется в Кремль и Белый дом в реальном времени, так что наши руководители смогут принять непосредственное участие в обсуждении. Давайте картинку, внимание на экран, господа.

Монитор включился, став из матово-черного слегка сероватым, после чего засветился, и на нем появилась картинка. Люди напряженно смотрели на нечто, отдаленно напоминающее клубящийся серо-зелёный туман. Мягкими волнами, туман, прокатывался от одного края экрана к другому, иногда вспухая протуберанцами и клубящимися воронками. Из динамиков слышалось тонкое, едва уловимое шипение, перемежающееся легкими щелчками и свистом, точь в точь напоминавшее знаменитые «песни китов». Брови министра обороны поползли вверх, как бы вопрошая - «и это всё?». Он повернулся к директору ЦУПа, явно собираясь высказать нечто нелицеприятное в адрес аналитиков центра, как вдруг, оборвав шипение и свист, в зале зазвучал резкий «машинный» голос. «Всем, кто меня слышит! Всем, кто меня слышит! Прошу выйти на связь. Прошу выйти на связь!» Странный голос повторял одну и ту же фразу на разных земных языках.

- Это всё, что вы записали? - спросил министр.

- В общем-то, да. Только это не запись, это прямая трансляция. - Сверкнул тонкими дужками очков, сидевший напротив, директор аналитического отдела.

- И... И как нам связываться с ними?

- Да просто! Говорите в микрофон, только кнопочку нажмите, вот ту. Слева. - Аналитик ткнул пальцем, на микрофон, установленный перед министром обороны.

- Ага. Понятно... - Министр заёрзал в кресле и нервно забарабанил пальцами по столешнице. Он явно медлил, борясь с необходимостью взять на себя ответственность за контакт, и извечным желанием старого, прожжённого аппаратчика, переложить принятие любых решений на плечи кого-нибудь другого. Встроенный в основание микрофона небольшой динамик неожиданно щёлкнул и из него послышался голос президента:

- Сергей Макарович, ты не тяни! Давай, не волнуйся! Мы с президентом Харпером на линии, вас видим и слышим, так что... С богом! Начинай!

- Есть, установить контакт! - министр вздернулся, как старый боевой конь при звуках горна, и, поколебавшись еще с мгновение, нажал кнопку на микрофоне.

- Слышим вас хорошо! Слышим вас хорошо! Просим назвать себя и цель прилета на нашу планету. Повторяю — прошу идентифицировать себя и объяснить цель вашего появления на орбите планеты! - он снова ткнул в кнопку, отключая микрофон, и откинулся на спинку кресла, вытирая выступивший обильный пот большим носовым платком.

Волны тумана на обзорном мониторе неожиданно ускорились, пошли легкой рябью, рассыпались на множество квадратиков — пикселей, которые вдруг мигнув, собрались в чёткую картинку. На людей смотрело лицо странного, жутковатого существа. Удлиненный череп, обтянутый блестящей серо-зелёной кожей с множеством небольших темных пятен, рассыпанных по всей поверхностности головы. Два ярко оранжевых глаза с чёрными вертикальными зрачками, небольшой, приплюснутый нос и тонкий, практически безгубый «лягушачий» рот, с печально опущенными книзу краями. Зал замер. В полной тишине были слышны лишь щелчки секундной стрелки на больших круглых часах, висевших у входной двери. «О, Господи...» прошептал кто-то из американской делегации. Существо на экране слегка наклонило голову и странный, словно из речевого синтезатора голос, снова зазвучал из динамиков, совершенно не попадая в артикуляцию.

- Приветствую вас, моё имя Бвендаг. Профессор Бвендаг, уроженец и гражданин планетной системы Син. Прежде чем ответить на вопрос о цели моего появления у вашей планеты, я хочу спросить — уполномочены ли вы говорить от имени населения планеты? Прошу прощения за столь невежливое начало беседы, но поверьте, это крайне важно. У меня, к сожалению, не очень много времени...

- Ну, собственно... Да! Уполномочены! - послышался резкий голос адмирала Викерса, главы американской делегации. Невысокий, плотный, похожий на бывшего борца, адмирал навис над микрофоном, нервно сжав разом побелевшие кулаки.

- И будьте любезны, этот, Ваш, лимит времени, он, с чем связан? Вы что, не собираетесь тут задерживаться?

- Да, да. Я понял... - инопланетянин на экране несколько раз кивнул головой.

- Вам не стоит опасаться. Эти корабли не флот захватчиков, или поработителей. Скорее наоборот! Дело в том, что корабли пусты. Нет пилотов, нет экипажа. Нет никого...

- Ну как же это, никого? А Вы? - Викерс, словно на допросе, уставился обличительным взглядом на существо.

- Меня тоже, нет! - Бвендаг снова качнул головой.

- Сейчас я вам всё объясню. Дело в том, что эти корабли не что иное, как артефакты. Наследие. Единственное, что осталось от величайшей цивилизации нашей галактики — цивилизации Ушедших. Я бы мог часами рассказывать вам о них, но, думаю, что с этой лекцией нам стоит подождать. Так вот, особенности данных машин состоят в том, что они... Они, не совсем машины! Мозг кораблей осознает себя, это своего рода симбиоз жизни и «не жизни», если так можно выразится. Я изучал вашу глобальную информационную систему и нашел там один интересный термин, вы называете подобные машины — киборгами. У них есть свобода воли, они сами принимают определённые решения, в рамках полученных задач и приказов. Сами решают, кто должен быть их пилотом и экипажем. Для нашей цивилизации подобные принципы просто немыслимы, однако, такова была воля их создателей...

- Минуточку, минуточку! - адмирал Викерс вскочил из-за стола.

- Вы хотите сказать, что эти корабли не принадлежат вашей... Гм-мм.. Как это — системе Син? И они сами решили прилететь сюда, к нам?!

- И да, и нет. Да, они не имеют никакого отношения к нам. И нет, они не сами решили прибыть на орбиту вашей планеты. Я руководил работами по изучению цивилизации Ушедших. И однажды, нам сказочно повезло, мы обнаружили древний командный центр и вот эти корабли на маленькой, крайне неприятной планетке, практически на границе обитаемого мира. На Необис. Мы затратили огромное количество средств и времени на то, что бы попытаться наладить контакт с командным центром. Оживить его. Лучшие умы метрополии пытались построить, назовем это — логический мост, который смог бы связать нас с искусственным интеллектом, управлявшим им. И, в конце концов, нам это удалось! Частично, но удалось! Мы начали диалог. И вот тут-то и произошло событие, следствием которого и явилось моё появление на орбите Земли. Мы были атакованы и, как не печально это признать, уничтожены. Все. До единого. А сейчас я отвечу на ваш первый вопрос — для чего корабли прибыли к вам. Для того, что бы с вами не произошло того, что случилось с моим миром. Мной, если угодно, движет одно чувство: я хочу отомстить. Отомстить за свой мир, своих людей, за всё, что было нами сделано на протяжении истории нашей цивилизации. И от чего не осталось даже пепла... Мы не смогли уберечь свой дом, возможно, это удастся вам, по крайней мере, я хочу на это надеяться. - Бвендаг замолчал, пристально вглядываясь своими оранжевыми глазами в сидевших за столом людей.

- Тэк-с. Давайте разберёмся! - министр обороны снова наклонился к микрофону.

- Первое - если мы тут поняли правильно, то вам удалось договориться с командным центром Ушедших и привести корабли к Земле. После того, как ваша цивилизация была уничтожена врагом. Так?

- Да, - голова на экране качнулась сверху вниз.

- Идем дальше. Второе - Вы единственный, кто прибыл к нам, и хотите, что бы мы помогли, каким-то образом, отомстить за вашу цивилизацию?

- Не совсем так. Прежде всего, я хочу, что бы вы смогли защититься, смогли противостоять агрессору, ответив силой на силу. И, как следствие этого, смогли уничтожить, или обратить его в бегство. Тем самым и свершится - отмщение.

- Ясно... - протянул министр. - Тогда было бы логично спросить, а почему вы сами не использовали эти корабли для обороны своих планет? И вообще, вы, цивилизация, явно превосходящая нас технически, почему не смогли защитить себя и почему считаете, что это удастся сделать нам? И кто эти ваши «враги»? С чем их едят?

- С чем их едят? - кожа на лбу Бвендага поползла вверх, собираясь в гармошку. - Вы предполагаете употреблять Палачей в пищу?

- Нет, нет! - воскликнул адмирал. - Мой коллега употребил это выражение в переносном смысле! Нам хотелось бы знать, что представляют собой эти самые Палачи?

- А... Идиома... Я понял. К сожалению, мы и сами не знаем, как они выглядят и каковы их цели. Основную информацию мы почерпнули из различных преданий и легенд нашей расы и расы Хааш. Предупрежу ваш вопрос, господа. В нашей системе обитают... Хм-м... Обитали... Две разумные расы. Мы - раса Анзен, предками, которых являлись земноводные пра-организмы и раса Хааш, эволюционировавшая из социальных насекомых. У вас есть подобные, называются, кажется, термиты. Ареалы обитания рас никогда не пересекались, никакой конкуренции за ресурсы не происходило, и мы прекрасно уживались в течение сотен тысяч лет. Так вот, у каждой из рас в эпосах присутствует некая сторонняя сила, которая появляется раз в пару тысяч лет и наказывает население планеты за грехи совершенные ими. Они появляются ниоткуда, безжалостно уничтожают всё на своем пути и исчезают, неизвестно куда, чтобы снова появится через несколько тысячелетий. К этим сведениям можно было бы относится, как просто к древней легенде, религиозному воззрению, или как страшной сказке, если бы не оставленные Палачами материальные следы. А уж после того, как нами были найдены артефакты цивилизации Ушедших, после того, как нам удалось прочесть те немногие, оставленные ими записи, Палачи превратились из эпических монстров в реальных обитателей нашей вселенной. Мой ближайший ученик плотно занимался данной темой. Он смог обобщить разрозненные сведения и представил более менее правдоподобную гипотезу о том, кто такие Палачи и что ими движет. Вержир считал, что они происходят из мира, где основные физические принципы отличны от наших. Их корабли не используют подпространственные тоннели, а количество прыжков крайне ограничено. Они могут двигаться в нормальном пространстве, но скорость полета их крайне мала. Флот Палачей не в состоянии сесть или взлететь с поверхности планеты. Их логика не поддается оценке и пониманию. Кроме одного реального факта — Палачи нападают только на кислородные миры. Причём во время атаки они сбрасывают на поверхность десант, продолжая орбитальную бомбардировку, словно судьба своих солдат их совершенно не интересует. Они могут упорно расстреливать мощные орбитальные станции, но в тоже время, немедленно исчезают при конфронтации пусть и с уступающим им во много раз соединением кораблей противника. Ушедшие приводили пример, когда один единственный корабль смог уничтожить практически весь флот Палачей, и гнать его остатки по всему рукаву галактики. Теперь о том, почему мы не смогли остановить их. Наша цивилизация очень стара. К примеру, мы уже начинали освоение космоса, когда у вас, на Земле, только учились добывать огонь. Так уж вышло, что последний раз мы воевали в совершенно незапамятные времена. У нас просто не было врагов, не было смысла создавать и содержать армии, строить боевые корабли. Небольшие полицейские силы, вот все чем мы располагали. Политики крайне скептически относились ко всему, что было связано с Палачами и Ушедшими. Наши предупреждения, звучали для них не более чем чисто академические гипотезы, не заслуживающие серьезного к себе отношения. Такие дела... - профессор умолк, переведя взгляд куда-то за рамку экрана.

- А как же эти корабли, которые вы привели к нам? - министр ткнул пальцем в потолок. - Что же вы их-то не использовали? Посадили бы своих пилотов и в бой! Защищать родные пенаты!

- Я же уже говорил, что корабли Ушедших практически живые... - Бвендаг нервно пожевал губами. - Мы не можем просто взять и посадить в них наших пилотов. Дело в том... - он на мгновенье запнулся. - Дело в том, что Ушедшие были, скорее всего, гораздо ближе к вам, нежели к нашей расе. Я имею ввиду, что они физиологически похожи на вас. И не смотря на величие цивилизации, у Ушедших тоже были свои, как бы это выразиться помягче... У них были свои странности. Пилотировать корабли могли только представители их расы. Только свои! Нас они, просто не воспринимают. Мы не можем приказывать им, максимум, на что интеллект командного центра был согласен, так это на некую отвлечённую дискуссию. На основании которой, он сам принял решение направить флот на защиту ближайшей кислородной планеты. Где и будет принят на борт экипаж!

- А как же Вы, профессор?! Вы-то пробрались на корабль! - язвительно спросил адмирал Викерс.

- Ну да, пробрался! - Бвендаг растянул в усмешке тонкие губы. - Только не весь! Здесь лишь мой мозг, помещенный в специальный контейнер и подключенный к процессору корабля. Я, как пошутил мой старый слуга Тхаши, своего рода посылка. Эдакая коробочка с плавающей в ней старой, уставшей и крайне не привлекательной биомассой. Которая, наконец-то, сможет обрести покой, когда истощится источник питания. Вот так, уважаемые земляне! А то, что вы видите на экране, своего рода симуляция. Таким я видел себя в зеркале, в последний раз перед полетом к вам. Правда, красавчик?! - изображение головы на экране снова растянуло губы, приоткрыв рот с кучей мелких, как у акулы, треугольных зубов.

- Да уж - симпатяга... Ой! Простите!- министр смущенно потер рукой подбородок.

- А почему Вы, уважаемый, считаете, что корабли примут наших пилотов? И на каком принципе они будут отбирать экипажи? Как все это будет выглядеть практически?!

- Почему примут? Не знаю! Я просто надеюсь, что это произойдет! Вы очень похожи внешне, к сожалению точнее сказать не могу, у нас сохранилось только одно изображение представителей расы Ушедших. Да и то, в отвратительной сохранности. Думаю, что и физиологически вы вряд ли будете, так уж сильно отличаться. Насколько я понял, Ушедшие отбирали пилотов, основываясь на характеристиках электромагнитного излучения мозга. В излучении должна была присутствовать определенная частота, которая и являлась своеобразным «пропуском в пилоты». Я позже передам вашим специалистам файл с более конкретной информацией по этому вопросу. А на практике же — корабли просканируют вашу планету и отберут подходящих кандидатов. Думаю, они уже этим занимаются!

- Стоп! Стоп! Как это - «они этим уже занимаются»?! Кто дал разрешение?! По какому праву Вы будете сканировать наших граждан?! - лицо вскочившего на ноги адмирала Викерса налилось кровью.

- Адмирал! Прекратите истерику! - министр громко хлопнул ладонью по столу. - Вы что, сможете им это запретить?! Я хотел бы узнать, а что будет если этой... Как ее там... Мозговой частоты не обнаружится у наших пилотов, что тогда? - он снова повернулся к экрану.

- А что Вы теряете?- вопросом на вопрос ответил Бвендаг. - Не знаю. Я не знаю, что тогда будет... Флот может продолжать висеть на орбите, а может и уйдет обратно... Поверьте, я рад бы дать вам исчерпывающие ответы, но сами понимаете... Вариантов множество, но как поведут себя корабли? Мы можем лишь гадать.

- М-да... Положеньице...- министр устало откинулся на спинку своего кресла. - Это все нужно переварить и осмыслить! Что ж, давайте перейдем к деталям. Начнем с американской делегации, прошу, господа, ваши вопросы!

Ново-Огарево.

Президент, скрестив руки на груди, задумчиво прохаживался по большому, словно лесная поляна, ковру рабочего кабинета. Ситуация крайне неприятная. Мутная какая-то, до невозможности. Пришельцы вроде как есть, а вроде, как и нет. Непонятные враги. Чьи враги? Какие враги? А есть ли они вообще? А вот корабли, да, есть! И с ними нужно что-то срочно решать. Это же невероятный, просто немыслимый прорыв в технологиях! Ясно, что штаты с Европой попытаются загрести все себе, максимально ограничив наше участие в дележе. И позволить им это сделать, мы просто не имеем никакого права. Никакого. Вплоть до вооруженного противостояния! Хотя это, конечно, самая крайняя мера. Президент подошел к темному прямоугольнику окна и, ткнувшись лбом в прохладное стекло, забарабанил пальцами, отбивая слышимый только ему ритм. Вот же, не было печали... А тут еще и патриарх, со своими закидонами! Никак с Ивановым не может договориться. И не глупый же человек, а вот как его «инопланетчина» подкосила, истерикует, собор созвал, в колокола трезвонит. Кошмар! А Иванов-то со своим орденом, молодцы! Недаром хлеб жуют. Во какую компанию в прессе закатили: неизвестные скрижали откуда-то появились, тайные евангелия с откровениями, что мол господь еще много чего создавал, до того как к Земле обратиться. Умельцы... Он усмехнулся и, отойдя от окна, подошел к свободному креслу, стоящему у большого круглого стола. За столом, этим вечером, собрались основные, ключевые, люди страны.

- Так, на чем мы остановились? - спросил президент.

- На кораблях, Андрей Станиславович. - Задумчиво протянул премьер.

- Именно! Именно на них. Я надеюсь, мы все понимаем, что вопрос дележа критически важен для страны. Ясно, что заклятые друзья попытаются не дать нам ничего. Так же ясно, что мы им этого не позволим. Думаю, что они тоже это себе представляют. Скорее всего, эта публика будет давить на то, что Россия не может претендовать на более чем четверть от инопланетного наследства. Аркадий Михайлович, что у Вас в МИДе просчитали? - Константинов обратился к министру иностранных дел. - Каковы наиболее вероятные демарши наших партнеров?

- Совершено, верно, Андрей Станиславович, демарши будут, - министр открыл лежащий перед ним бювар, и, порывшись в бумагах, вытащил несколько скрепленных между собой листов.

- Мы подготовили небольшую справку, согласно которой наши контрагенты начнут с компании направленной на создание всевозможных международных комиссий, под эгидой ООН, Совбеза и Европарламента. Основная задача этих комиссий — попытаться максимально возможными методами устранить Россию от получения инопланетных технологий. Так сказать, «заболтать проблему». Затянуть время, базируясь на всевозможных поправках, подзаконных актах и прочей бюрократической белиберде. Что бы самим, тем временем, вытащить как можно больше информации о технологиях пришельцев. Естественно, наши, как Вы их назвали, «заклятые друзья», отдают себе отчет в том, что на каком-то этапе им придется уступить. Но, как нам кажется, границы отступления они уже определили - скорее всего, нам предложат один корабль.

- Так. - Константинов снова вышел из-за стола и начал мерить шагами ковер.

- Один корабль, тоже неплохо. Однако, уважаемые товарищи, что мы знаем о кораблях? Практически ничего! Сергей Макарович, что тебе удалось выяснить?

- Ну... - министр обороны встал, нервно теребя галстук. - Информация крайне ограничена, товарищ Верховный. Наши люди безвылазно сидят в ЦУПе, интервьюируя этого... Бвендага. Единственно, что мы можем точно сказать — корабли разные. Разные, как по форме, так и по линейным размерам. Отсюда мы можем заключить, что и функции у них разные. По словам пришельца, он и сам не может получить никакой более конкретной информации, поскольку корабль, где он сам находится, не считает нужным отвечать на его вопросы. Бред, короче, какой-то!

- Ну, бред, не бред, а придется основываться на том, что есть! - президент остановил свой бег по залу и слегка прихлопнул ладонью по столу. - Вся проблема именно в том, что корабли-то разные! Одно дело — получить авианосец. Ну, или там... Атомную лодку, а другое — речной трамвайчик. Тоже, вроде, как корабль, только вот технологического прорыва в нем с гулькин нос. А посему, товарищи вы мои дорогие, все внимание попрошу сконцентрировать именно на проблеме недопущения образований тех самых комиссий, о которых упоминал уважаемый Аркадий Михайлович. Тут, естественно, карты Вам в руки, Владимир Петрович. ФСБ должна отработать по-полной! Не стесняясь ни в методах, ни в персоналиях!

- Так точно, Андрей Станиславович, - кивнул директор ФСБ.

- Мы уже приступили к сбору необходимой информации и готовим некоторые превентивные мероприятия.

В этот момент, вдруг, раздалось пронзительное пиликанье мобильного телефона. Сидящие за столом недоуменно посмотрели друг на друга, а министр обороны резко захлопал руками по кителю, пытаясь нащупать звонивший в кармане телефон. Выловив его, наконец, из внутреннего кармана, министр, близоруко прищурился, пытаясь прочесть, откуда поступил вызов.

- Извините, товарищи, это ЦУП, - по мере разговора, лицо министра обороны приобретало все более и более растерянное выражение. Он, молча, выключил телефон и поднял взгляд на президента.

- Ну, что там? Не томи, Сергей Макарович!

- А... М-м... Тут такое дело, товарищи... Пришельцы запрашивают посадку.

- И что?! - Резко хлестнул возглас президента.

- Американцы тут же предложили местом посадки Неваду. Наши, настаивают на районе Семипалатинска...

-А пришельцы?

- Молчат... Но корабли начали маневрировать, сходят с орбиты.

- Это все?

- Никак нет. Бвендаг сообщил, что сканирование завершено. Они, похоже, нашли кандидатов в пилоты, файл с именами передан в ЦУП. И еще... - министр замялся. - Он... Этот, Бвендаг, попрощался. Говорит, что у него осталось меньше часа до того, как разрядятся батареи. Пожелал нам удачи... - телефон в его руке снова забился в истерике.

- Ну что там еще?! - Константинов нервно сжал подлокотники кресла.

- Это баллистики. Судя по траектории корабли будут садится в районе Дархан.

- Где это?

- Монголия, Гоби.

- Отлично! - Президент хлопнул в ладоши. - Просто замечательно! Даже лучше Семипалатинска. И вроде, как не наша территория, а с другой стороны все равно, что Подмосковье! Ну что, товарищи, будем готовить встречу! Да, кстати, что там по кандидатурам пилотов? Наших много? Где файл? - Константинов поднял трубку телефона.

- Олег? Принесите, пожалуйста, материалы из ЦУПа. - попросил он помощника. Буквально через минуту дверь в зал заседаний отворилась, и на стол президента легли несколько листков бумаги. Помощник замер справа от президента, заглядывая ему через плечо.

- Это все?!

- Да, Андрей Станиславович. Больше ничего не поступало.

- Не может быть! - Президент схватился за голову. - Это катастрофа! - он отшвырнул листы.

- Вот! Ознакомьтесь! - голос Константинова сорвался в крик. Директор ФСБ подвинул бумаги к себе, и, достав очки, уставился на документ. На стандартном белом листе были напечатаны всего четыре имени...

- Ну что же, хоть один наш... - он еще раз взглянул на документ, - Будем работать. Со всеми!

Семен Головнин, 42 года, архивариус, Россия

Серо-голубая гусеница поезда замерла у перрона станции метро и, с шипением открыв двери, выплюнула наружу толпу хмурого, суетливого люда. Вечер, час пик. Угрюмые, осенние лица, мокрые плащи и куртки, сотни сложенных зонтов, постоянно путающихся под ногами несущихся к эскалаторам людей. Молодняк с безумными лицами, и ушами, наглухо законопаченными наушниками, трясущие головами в такт мелодиям смартфонов. Мелкий офисный планктон, прижимающий портфели к бокам, насупленные работяги, с могучим пивным выхлопом - все рвались наверх. Прочь из метро, скорей на маршрутки, трамваи, автобусы. Домой, домой, надоело... Семен двигался по переходу в плотной толпе за группкой таджиков, или узбеков... Поди их разбери... Периодически оглядываясь за спину, на плотную, почти шарообразную тетку с ручной тележкой, которой она постоянно норовила ткнуть его по ногам. Высокий, широкоплечий, фигурой более напоминающий регбиста, нежели труженика канцелярский полей, он двигался вместе со всеми, аккуратно прижимая к груди старую дерматиновую папку. Да-с, работа на дом... Да-с, архивариус... И не простой, а вот уж как полгода начальник отдела спец хранения! Скажи ему кто-нибудь, лет эдак двадцать пять назад, что станет «Семка-Сапог», как дразнили его во дворе из-за принадлежности к офицерскому семейству, не генералом, как дед, и не полковником, как отец. И даже не летехой – боевым пловцом, как старший братец Митька, а невзрачной канцелярской крысой — не поверил бы и убил! Нет, сначала бы убил, а уж потом не поверил! Но судьба-злодейка очень часто преподносит сюрпризы, которые коренным образом меняют не только жизни людей, но и их мировоззрение, ломая, казалось бы, стальные характеры, как тонкие сухие ветки. С хрустом. Через колено. Вот так и случилось тогда, почти четверть века назад. Последняя ночь дома, перед поездом, который утром следующего дня должен был унести его к новой, совершенно замечательной жизни - курсанта первого курса Рязанского Воздушно-Десантного Училища. Долгие годы подготовки под наблюдением отца и старшего брата, бесчисленные тренировки во всевозможных спортивных секциях - бокс, единоборства, стрельба и бег. Бег... С утра и до ночи: подмосковные лоси - нервно курят в сторонке! Математика и физика под неусыпным оком деда, генерал-полковника РВСН. И вот, наконец, все позади. Окончена школа, блестяще сданы вступительные экзамены, а впереди она! Долгожданная карьера военного, без которой Семен и представить себя не мог. Этой же ночью прощальное «турне» с корешами, проводы солдата, так сказать! Несчетное количество портвешка и пивасика, а потом, он, вдруг, осознал себя сидящим за рулем чьего-то байка. Сзади, визжа от восторга, прижалась к спине длинноногая Ленка. Свобода! И только бешеный ветер, рвущий слезы из глаз. Удар! И уже как в тумане, синие проблесковые маячки, мертвенно-яркий свет ламп в операционной... «Сложный перелом голени, сделаем все, что возможно... Но... Ходить будет, об остальном, к сожалению, стоит забыть», профессор, старый дедовский друг, горестно вздохнул и ушел, старчески приволакивая ноги. После, долгие месяцы в клинике, реабилитация и депрессия, вязкой, мутной волной, захлестнувшая все. Попытки родных хоть как-то расшевелить, вдохнуть жизнь, интерес к окружающему, вязли в глухой стене безразличия. Год, два, три... Смерть деда слегка всколыхнула его, выдрала из депрессивного мрака. Однако... Чувство чего-то неполноценного, некой ущербности, застряло навеки. В Историко-Архивный Институт он пошел только лишь потому, что жил буквально в двух шагах, в Газетном переулке. Пошел, потому, что было совершенно все равно, где учиться и что делать. Пошел, еще и потому, что где-то там, в глубине души, за стойкой завесой безразличия к жизни, все еще горели ярким маяком слова покойного деда : « ты обязан стать образованным человеком, Семён! Ты должен стать нужным стране!».

Сначала всё было до жути тоскливо. Единственный парень на сотню девиц. Да и девицы-то, те еще модели. Серые мышки, в балахонах из ситца и роговых очках. Десяток сокурсников «мужеска» пола, тоже, бурных эмоций не вызывали, как называл их брательник Митька - «выездной шахматный турнир». Вели себя тихо, плели заумные разговоры и, как апофеоз разухабистости, позволяли себе лихо употребить бутылку сухого на восьмерых. Тоска... Потом втянулся. Окончил институт, пошел на работу, женился. Всё, как у всех, обычная серая жизнь, в сером доме, в сером городе, в сером мире простых серых людей... И только во сне, нет-нет, да и блеснет яркой голубой бритвой, несущийся навстречу горизонт, гулко хлопнет раскрывшийся купол, ударит по ногам
набегающая земля. И вперед! Стрелой, к тёмной полоске леса, вцепившись немеющими руками в штурвал БМД. И снова будильник... Пора, жизнь идет своим чередом.

Лифт снова был на профилактике, о чём свидетельствовало объявление, прилепленное на подъездной двери. Кое-как, ощупью, Семен добрался по неосвещенным лестничным маршам к своей двери, и завозился, пытаясь попасть ключом в замочную скважину. Дверь скрипнула, пропуская его, и на пороге крохотной прихожей, упершись руками в тучные бока, появилась законная супруга - Наталья. Одетая в умопомрачительный, розовый, обтягивающий её немалые габариты, спортивный костюм. Она застыла, щуря глаз от легкого дымка, поднимающегося от тонкой сигареты, зажатой в углу ярко накрашенного рта.

- Наконец-то соизволил появиться! - резкий голос Натальи заполнил все пространство маленькой прихожей.

- То есть, тебе наплевать, что в доме шаром покати! Так ты еще специально выключаешь телефон, чтобы дозвониться было невозможно! Ты что думаешь, я всё сама тащить тут должна? Весь дом на мне, а ты хоть бы пальцем пошевелил! - надо сказать, женился Семен не по большой любви, а скорее потому, что так было нужно, что так было правильно. Ну, как у всех... Молодежная вечеринка, значительное количество выпитого, может и некрасивая, но живая и симпатичная провинциалочка, клещом вцепившаяся в столичного студента. А утром, плачь, звонки родителям... В общем, стандартный набор юной охотницы за пропиской. Дальше - ЗАГС, и тягомотное сосуществование двух совершенно разных людей. Жизнь...

- Нат, ну, не сердись ты, нужно было слегка задержаться. Скоро квартальный отчет, вот и пришлось посидеть немного. Вот, даже на дом кое-чего взял, - Семен ткнул пальцем в старую папку. - А телефон... Просто батарейка села, извини, не заметил...

- Не заметил он! Работничек! А толку от твоей работы?! Вон, у Людки с Лоркой мужики, как мужики! И машины у них, и новые квартиры понакупали, и жён своих по Турциям да Таиландам каждый отпуск катают! А ты?! Всю жизнь на тебя положила! - Наталья резко ткнула сигарету в большую хрустальную пепельницу и круто развернулась в сторону большой комнаты, где грохотал очередной телевизионный сериал.

- Да, - бросила она на ходу, - Там, на кухне, ждут тебя какие-то... Говорят по работе!

Быстро скинув влажный плащ и сунув ноги в старые, растоптанные тапки, Семён прошел в кухню. За столом сидели два совершенно незнакомых ему человека. Тёмные, одинаковые костюмы, невзрачные галстуки, серые, одинаковые рубашки, странные, незапоминающиеся лица. Они выглядели будто родные братья, отличаясь лишь возрастом: одному из мужчин было явно за сорок, второй же был относительно молод, лет тридцати.

- Вы ко мне? - спросил посетителей Семен.

- Да, к Вам, - произнес, поднимаясь старший, - Федеральная Служба Безопасности, - он вытащил из кармана удостоверение и открыл перед теряющим дар речи Семёном.

- А... М-м-м... По какому случаю?- Семён нервно потянул узел на галстуке. - Что случилось? - мысли рванулись лишь в одном направлении - архив, спецхран! Неужели что-то пропало?! Если да, то это конец! Ему, как заведующему, не в жисть не отмазаться... Срок точно припаяют, вот же гадство!

- Да Вы не волнуйтесь, присаживайтесь, - младший ФСБшник подпихнул Семёну табурет. - Вы ведь Головнин Семён Викторович, не так ли?

- Д-да... Это я.

- Будьте любезны, Ваш паспорт.

- Так, - старший внимательно изучил поданный ему документ. - Очень хорошо. Ну что же, Семён Викторович, Вы конечно, в курсе того, что недавно произошло? Я имею в виду пришельцев посетивших нашу планету?

- Нет... Ну, то есть, да... Там, по телевизору, говорили... И газеты... Но, я-то тут причем?! Я же никакого отношения к этому не имею! - удивленно ответил Семен, чувствуя, как спадает волна напряжения.

- Может быть, и не имеете, однако... Есть необходимость с Вами побеседовать. Собирайтесь, Семён Викторович, Вам нужно проехать с нами.

- Подождите, подождите, товарищи! А с кем я должен побеседовать? Для чего? - в изумлении вскочил с табурета Семен. - Вы что, шутите?

- Вам всё объяснят, уважаемый господин Головнин. А шутим мы очень редко, и сейчас это не тот случай. Пройдёмте! Это буквально на полчаса. - Сотрудники ФСБ поднялись из-за стола.

- Мне что, с вещами... - как-то вдруг обреченно промямлил Семён.

- Не валяйте дурака, Семён Викторович! Какие вещи? Если Вам что-либо понадобиться, Вам всё предоставят! Прошу. - Старший мужчина указал рукой на входную дверь.

Фаина Кац, 60 лет, домохозяйка, Израиль.

Пятничный полдень, самое напряженное время суток. Успеть надо всё и даже больше. Ещё пара - тройка часов и гомонливые, раскрашенные всеми цветами радуги улочки вымрут, закроются магазины и лавочки, прогонят посетителей открытые уличные кафе, захлопнут двери солидные рестораны. Начнется шабат! И поползут к ближайшим синагогам, чёрно-белые, словно стаи пингвинов, семейства ортодоксальных евреев. С ревом, в облаках выхлопных газов, рванут к районам баров и дискотек сотни байков и скутеров «оторванного» молодняка. И покатят по узким, кривым улочкам, набитые под завязку детьми, словно сардинами в банке, семейные авто - в гости к бабушкам и дедушкам, на традиционный субботний обед. Надо успеть! Небольшого роста, плотная, одетая в куртку от спортивного костюма, потертые джинсы и заношенные кроссовки, она неслась через толпу запрудившую улицу у овощных рядов, разрезая её могучим бюстом, как ледокол, ломающий паковый лед. В правой руке была зажата здоровенная хозяйственная сумка на колесиках, левая же, намертво вцепилась в рукав странноватого субъекта, семенящего немного позади. Это был худой, долговязый молодой человек, лет около двадцати. На его тощей шее был намотан длиннющий шарф, в руках был зажат потертый скрипичный футляр и плоская нотная папка. Женщина вдруг резко метнулась в сторону и, протаранив небольшую очередь, затормозила у овощного лотка.

- Фима! Не отставай! - она поддернула молодого человека поближе к себе и обратилась к толстому, потному продавцу, вытирающему руки о свой некогда белый передник:

- И шо Вы хотите за эти мелкие помидоры?! - мотнула она головой в сторону большого лотка с грудой ярко-красных плодов.

- Десять шекелей, мадам, - сказал продавец.

- Шо?! Фима! Фима! Смотри, эти бандиты хотят убить твою маму!!! - её крик разнесся над овощным развалом, разом заглушая многоголосый гул покупателей.

- Скажите, Вы неверное поливаете их французским коньяком?! Нет?! Люди! Люди! Смотрите, террористы уже пробрались и сюда! Где вы видели помидоры за десять шекелей!?

- Мадам! Мадам! Это нормальная цена... - залопотал продавец, пятясь к стене. - Вы зря так кричите...

- Я кричу?! Да я не кричу! Я плачу! Где это видано, чтобы евреи, так относились к евреям? Я вас спрашиваю! Или Вы не еврей? - её короткий пухлый палец уставился между глаз продавца.

- Еврей, еврей! Мадам, сколько Вам нужно? Возьмите так, только не нервничайте! Возьмите, мадам. Шабат шалом! - он сыпанул помидоры в большой пластиковый пакет и погрузил его в хозяйственную сумку. - До свидания, мадам!

- Фима, не отставай! - она резко дернула сумку и понеслась дальше вдоль овощного ряда, продолжая гневно обращаться к людям вокруг: - Это не жизнь, а кошмар! Куда мы идем!? Банки - грабят, страховые - грабят, теперь и тут тоже, сплошной грабеж! Куда катится эта страна?!

Фаине Кац судьба отсыпала по полной, не жалея. Сначала умерла мама, следом за ней ушел и отец. И пошло... И поехало... К её шестнадцати годам, из большой, многодетной семьи осталось лишь два человека, она и старенький дядя Абрам. Он целыми днями сидел перед подслеповатым окошком в цокольном этаже старого дома на Молдаванке, мало говорил, ещё меньше двигался, и было, в общем-то, ясно, что дядюшкин срок уже подходит к концу. А если принять во внимание, что на его руке все ещё проступал размытым синюшным цветом пятизначный номер, то единственными гостями в их маленькой коммуналке были бригады скорой помощи. Однако бог миловал - дядя всё так же продолжал сидеть у окна. Год за годом... Фаина понимала, что в этой жизни ей вряд ли что светит. Внешность далеко не модельная, маленькая толстушка, вся в мать. Образование? Да всё некогда было и со средствами не очень, не разгуляешься. После школы пришлось идти работать на рынок. Личная жизнь? Какая к дьяволу личная жизнь, когда после работы нужно было мчаться домой, обиходить старого пня - дядюшку. Но, повезло, не оставил господь! Поздно, уже ближе к сорока, смогла наконец-то родить. И появился он - Фима. И стало для кого жить! Но вот же опять - незадача! Большой и могучий вдруг, как-то, в одночасье, неожиданно рухнул, не выдержав предательского пинка «друга Горби». Попёрла из всех щелей нищета, замелькали баулы «челноков», затрещали по ночам автоматные очереди на «разборках» и «стрелках». И стало страшно... Не за себя. За него. За единственного, за того, за которого она без раздумья готова положить свою жизнь - за Фиму... А тут ещё, будто вышедший из летаргического сна, дядька Абрам, неожиданно прокаркал со своего стула у окна. « Фая, рыба! Шо ты тут мучаешься, и мучаешь Фиму? Мальчику надо учиться на скрипке, а не гоцать во дворе между этих бандитов и проституток! Фая! Вам нужно ехать!» Сказал, но сам не поехал. А она собралась. Собралась и уехала, увозя Фиму от берегов одного моря, к берегам другого. Стоило? Нет? Чего уж теперь-то жалеть...

Свернув в небольшой переулок, где в тупичке у старого громадного платана, находился их дом, Фаина увидела необычное зрелище. Из всех окон торчали головы соседей, а перед подъездом, практически перекрывая его, стоял полицейский микроавтобус с включенными проблесковыми огнями. Пронзительно яркие, красно-синие вспышки, казалось, заполняли собой всё пространство маленького тупичка. Перейдя с обычного для себя галопа, на более-менее плавную рысь, Фаина попыталась обойти минибус, как вдруг боковая дверь с тихим шипением отъехала в сторону, и из машины выскочил молодой, крепко сбитый парень, в простых черных джинсах и какой-то легкомысленной разрисованной футболке. Явив публике ослепительную голливудскую улыбку, парень шагнул на встречу.

- Госпожа Кац?

- А шо? - Фаина сразу подобралась, и, выставив впереди себя кошелку, попыталась закрыть сына спиной.

- Это Вы, госпожа Фаина Кац? - продолжая улыбаться, снова спросил парень.

- А шо Вам от неё надо? И вообще, Вы кто такой?

- Ой! Извините! - парень полез в задний карман джинсов и вытащил, раскрыв перед лицом Фаины, черную книжицу с тесненным серебром гербом на обложке. - Простите, не успел представиться! Нир Леви, Министерство Безопасности. Мы не могли бы немного пообщаться с Вами?

- Юноша! - Фаина отодвинула свою сумку, и, начав потихоньку разгоняться, пошла грудью на молодого человека.

- Юноша! Шо Вы мине тут морочите голову! Где я и где Министерство Безопасности?! Какие разговоры? У мине Фима не кормленный! А потом у нас скрипка! - уперев руки в бока, она продолжала наступать, распаляясь все больше и больше. - Не, люди, вы это видали?! - Фаина обратилась к торчащим из окон головам соседей.

- Вы это видали?! Как поднять пособие, так их нету! Как дать несчастной женщине с гениальным ребенком приличное жилье, так их опять не найдешь! А шо вы скажите за убрать из парка алкашей и наркоманов? Где их мигалки, когда мальчик идет из консерватории домой, через эти страшные джунгли, шо они называют бульвар?! Их таки нет! А вот когда шабат уже на носу, когда бедный мальчик просто падает от голода, так они таки здесь! Они хотят говорить! Вы приехали шобы делать мне нервы? Шобы отрывать достойных людей от приготовления шабатней курицы?! Вы за этим явились?!! - она продолжала переть на безопасника словно атакующий танк, не давая тому вставить ни слова.

- Мадам! Одно слово! Только одно слово, мадам! - парень прижал руки к груди. - Фаина, мы решим все ваши проблемы! И пособие, и жилье, и … И много всего! Только не волнуйтесь! Вы успеете домой до наступления шабата, мамой клянусь!

- Люди! Вы слышите, они уже мамой клянутся?! А... А шо Вы там говорили за пособие? - Фаина резко оборвала обличительную речь и заинтересованно уставилась на молодого человека.

- Госпожа Кац! Поверьте, в наших силах сделать практически всё! Коротенькая беседа, и Вы просто не пожалеете!

- Не, обожди, так шо там за пособие и жилье? И еще - консерватория! За те деньги, шо мы им платим, в этой стране каждый второй должен быть Паганини или Ойстрах! А на самом деле...

- Мадам! Мы всё решим! - перебил её молодой человек. - Прошу в машину!

- Ой-вэй! - она тяжко вздохнула и передала тележку сыну. - Фима иди домой! Мама едет разбираться с этими кровопийцами! И не снимай шарфик! У тебя такое слабое горло!

Куус ван дер Мерве, 35 лет, евангелистский проповедник, ЮАР

Ноябрь. Воскресенье. Весенний утренний воздух был пронзительно прозрачен и свеж. Яркие, лилово-сиреневые кроны джакаранд заполонили весь город, превратив его в настоящую страну Оз. Сиреневые лепестки кружили над улицами и зданиями, оседая на изумрудных переддомовых лужайках фантастическими узорами. Лучшее время года в Йоханнесбурге. Куус ван дер Мерве аккуратно, не торопясь, вёл свой видавший виды Фольксваген через фантасмагорию джакарандовых красок узких, крутых улочек Норсклифа вниз, к району Линден, где и располагалась его церковь. «Рема» - крупнейшая евангелистская церковь мира. Церковь, с филиалами почти на всех континентах, с миллионами прихожан, с гигантским бюджетом, превышающим ВВП некоторых стран. Огромная и сложная корпорация. Сегодня была не его очередь читать воскресную проповедь в главном общинном центре, но, вчера вечером, неожиданно позвонил старший пресвитер и, не вдаваясь в разъяснения, попросил приехать с утра по какому-то крайне неотложному делу. Пресвитер был явно взволнован, и единственно, что упомянул, так это то, что в страну прибыли сам Президент и Генеральный Секретарь Баптистской Федерации. Событие, само по себе, из ряда вон выходящее. Хотя... После того, что произошло... После невероятных и губительнейших, для душ каждого христианина, новостей о пришельцах... Всё меркнет. Куус с дрожью вспоминал эти жуткие дни. Дни, когда вера его и всей паствы заколебалась, под напором очевидного. Они не одни во вселенной! Господь создал не только нас, но и их! Самые слабые, не окрепшие в вере, стали спрашивать: «почему в святой книге нет ни слова о пришельцах?». «Кого Господь создал по образу и подобию своему, нас или их?». «Верить ли Библии — основе основ наших?». Да, это были воистину страшные дни... Но Господь не оставил нас! Не обрек на муки душевные и скитания во мраке безверия! Нашлись! Нашлись в тайниках Ватикана утерянные скрижали! Были явлены человечеству, тайно хранившиеся у верховных Иерусалимских каббалистов неопубликованные свитки Кумранских рукописей. И всё стало на свои места! Господь, в величии своём, создал множество миров, миллионы цивилизаций, но только человечеству он передал свои заповеди. Только человека создал он подобием своим! Куус кивнул в такт своим мыслям и растянул в улыбке тонкие губы. Он, не сомневался! Он, верил! Еще в школе, ему прочили блестящую карьеру спортсмена: огромного роста, больше двух метров, с широченными плечами и кулаками размером чуть не с голову человека, с лицом, напоминающим истуканов острова Пасхи, он, обладал невероятной физической силой. Он мог бы стать грозой регбийных полей, или повелителем ринга, но выбрал другой путь - путь служения Господу нашему, Иисусу Христу.

Куус припарковался на огромной, с хорошее футбольное поле, стоянке перед зданием церкви, рядом с тремя угольно-чёрными представительскими Мерседесами. И, с трудом выкарабкавшись из кабины маленького автомобиля, направился к боковому, служебному входу. В большом, отделанном тёмным резным дубом, кабинете старшего пресвитера, за длинным столом совещаний сидело четверо человек. Они расположились в начале Т-образного стола, откинувшись на мягкие спинки бордовых кресел. Двое мужчин, в строгих чёрных костюмах чинно потягивали утренний кофе из маленьких, золотистого фарфора, чашек. Третий же незнакомец, в простой джинсовой куртке и каких-то изрядно помятых брюках, сидел немного дальше, уткнувшись в стопку бумаг, лежащих на столе перед ним. Старший пресвитер поднялся со своего места и шагнул на встречу вошедшему.

- Доброе утро, брат Куус! - пресвитер пожал протянутую Куусом руку и приобняв его подвел к сидящим людям.

- Вот, дружище, хочу с удовольствием представить тебя нашим дорогим гостям! - обычно суровый и малоразговорчивый пресвитер, казалось, готов был выпрыгнуть из себя.

- Вот, господа, это наш брат менир Куус ван дер Мерве, о котором вы спрашивали! А это, Куус, наши дорогие гости — мистер Джон Мерит, Президент нашей федерации и профессор Фермарк, Генеральный Секретарь. - Мужчины в чёрных костюмах отставили кофе и обменялись с Куусом рукопожатиями.

- Ну и... Вот, ещё я хотел бы представить тебе менира Гидо Вильямса. Он представляет САСС. - Человек в джинсовой куртке оторвался от своих бумаг и, слегка улыбнувшись, протянул руку.

- Ну вот, поскольку все в сборе, предлагаю начать. - Пресвитер опустился в своё кресло, - Может быть Вы, уважаемый мистер Президент, так сказать, возьмете в руки бразды?

- Ну что же, - Мерит подался к столу, - С удовольствием! Итак, брат Куус... Кстати, простите за любопытство, что за странное у Вас имя — Куус?

- А... Ну это сокращение, - засмущался ван дер Мерве, - сокращение от Херкулюс.

- О-о! Херкулюс! Значит Геракл? - Мерит смерил Кууса взглядом, - А ведь и верно, вполне соответствуете, брат Херкулюс! Или все же лучше Куус?

- Да, так проще будет. Мы все его так зовем, - вмешался пресвитер.

- Ладно. Пусть так. - Президент поднялся из-за стола и, заложив руки за спину, подошел к большому, стрельчатому окну. Постояв мгновение, собираясь с мыслями, он повернулся к присутствующим.

- Вы, господа, конечно же, в курсе всех тех событий, которые недавно потрясли мир. Я не побоюсь этого слова — потрясли основы нашей веры! События, которые стали настоящим испытанием для всех, истинно верующих людей. И мы преодолели его! Мы прошли это тяжелейшее испытание, пусть не все, пусть не без потерь, но прошли! Однако не всё еще кончено, брат Куус, ещё не на все вопросы мы получили исчерпывающие ответы. Естественно, что наша Федерация обладает определенными связями в различных слоях общества. И поэтому, нам доступна информация, составляющая... Х-м... Назовем её так, информацией для узкого круга лиц. Я ни в коем случае не хочу отбирать хлеб у уважаемого господина Вильямса, представителя славных южноафриканских спецслужб, который прибыл сюда для личной беседы с Вами, брат Куус. Единственно, что мы бы хотели донести до Вас это следующее: приняв предложение САСС Вы, Куус, прежде всего, подчинитесь воле Создателя нашего! Вы сделаете это для Него! Для всей нашей церкви, для паствы! Для всего человечества! И запомните, Господь любит Вас! Аллилуйя! Куус, Аллилуйя!

- Да... Я всё понял... - Куус тоже поднялся из-за стола, - Но что я должен делать?

- Не переживайте, я постараюсь всё Вам объяснить. - Проговорил Вильямс. - Но не здесь. Нам придется проехать в наш офис, где Вы и получите определенные инструкции. Прощайтесь, господа, у нас крайне мало времени!

Энтони Фицпатрик, 18 лет, школьник, США.

Оклеенные разнообразными плакатами рок групп, стены небольшого деревянного дома, на самой окраине Спрингфилда, готовы были лопнуть от дикого напора звука, нёсшегося из огромных акустических колонок, развешанных по углам комнаты. На полу, в эдаком «художественном беспорядке», были разбросаны части разномастной одежды, смятые банки Кока-Колы, заляпанные кетчупом тетради и жгуты непонятно куда ведущих разноцветных проводов. Посередине, на широкой, промятой кровати возлежал худой, угловатый юноша, с копной курчавых, пронзительно рыжих волос на голове. В продранных джинсах, клетчатой ковбойской рубахе, напяленной на старый, с оттянутым горлом свитер, в грязных, армейских ботинках без единого шнурка, облокотившись на гору подозрительно серых подушек, он с невероятной скоростью набирал сообщения на смартфоне. Периодически, не отрывая взгляда от телефона, он нашаривал в лежащей тут же, на кровати, открытой коробке, треугольные куски пиццы и немедленно отправлял их в рот, вытирая замасленные пальцы о простыню. Две недели назад, Энтони Фицпатрику исполнилось восемнадцать лет. Надо сказать, что этого момента он ждал долго и с нетерпением. Наконец-то, можно будет на полном, законном основании послать, куда подальше эти надоедливые социальные службы, школьные комитеты и прочих разных, как он считал, «придурков», норовящих влезть в его жизнь. А жизнь, это дело такое... Дело личное! Нет, понятно, что ни выпивку, ни табак ему до двадцати одного года не продадут, да и ствол тоже, официально, не купишь. Но, вот на всё остальное! Да! Имеет право! Наконец-то он сможет делать всё, что захочет. Планов у Энтони было несчетное множество. Прежде всего, бросить к дьяволу эту обрыдшую школу, не то, что бы она так уж сильно мешала... Он не очень твердо помнил, когда заходил туда последний раз... Однако, лучше разобраться с этим вопросом раз и на всегда! Потом, свалить из этой халупы и больше никогда не видеть ни пьяную рожу «дорогого» папаши — отставного копа, ни этих уродов соседей, с их фальшивыми улыбками и воскресными церковными песнопениями. А самое главное, уехать подальше от этой сучки Джейн и её нового хахаля Дейва с его дебильными дружками. Много он от них натерпелся за эти годы, ох и много... Но ничего, будет и на его улице праздник! Он пойдет в армию. В морскую пехоту, или нет, в команду Котиков! А потом, он вернётся. Да, джентльмены, обязательно вернётся! Генералом! Ну, или полковником, на худой конец. И она, эта самодовольная курица Джейн, увидит на кого променяла Энтони Фицпатрика, но будет уже поздно! А бой-френда её, вместе с толпой прихлебателей, он вколотит в асфальт! По самые ноздри! Именно так, джентльмены, именно так он и поступит!

Три огромных, чёрных, фордовских внедорожника, полыхая сине-красными проблесковыми маячками, упрятанными за могучими решетками радиаторов, в визге покрышек соскочили с центральной улицы, и мгновенно пролетев несколько переулков, синхронно остановились перед дверями дома. Трое мужчин, выскочив из передней машины, поднялись по скрипучим ступенькам и требовательно заколотили во входную дверь. Через несколько минут за дверью раздались шаркающие шаги и чей-то надсадный кашель.

- Какого дьявола вы тут колотите?! - рявкнул грубый голос и на пороге возник хозяин дома. Среднего роста, с монументальным пузом, нависающим над ремнем вытертых джинсов, уперев мощные, покрытые густыми рыжими волосами, руки в бока, он мутно оглядел пришедших людей.

- Мистер Фицпатрик? - спросил один из них.

- Да-а! Это я, Кевин Фицпатрик, полиция Спрингфилда... В отставке! - хозяин с трудом сфокусировал взгляд, и сильно растягивая слова, спросил: - А вы, собственно, кто, джентльмены?

- Доброе утро, мистер Фицпатрик. - произнес старший из пришедших людей. Он полез во внутренний карман пиджака и, вынув удостоверение, раскрыл перед глазами Фицпатрика. - Агент Муррей, это агенты Косовски и Белл, - представил он остальных. - Секретная Служба Соединенных Штатов. Мы можем пройти?

- Ии-к! - Фицпатрик громко икнул, - Вы? Пройти? Ко мне? - он оглянулся внутрь дома, - Да и черт с вами, проходите!

Они вошли в порядком захламлённую гостиную. Комната встретила их тяжким запахом перегара и не свежих носков. На заставленном грязной посудой столе, стояла початая бутылка дешёвого виски, ещё несколько, но уже пустых, валялись на ковре под столом. Хозяин тяжело плюхнулся в обтрёпанное кресло и повел рукой приглашая:

- Может по нескольку капель, джентльмены? За знакомство?

- О, нет - нет, сэр. Благодарим. Скажите, сэр, вы знаете, где находится Ваш сын - Энтони?

- Мой сын? А вы разве не слышите этот рев?! - Фицпатрик ткнул пальцем в подрагивающий в такт музыки потолок. - Дома он, чёртов недоносок! У себя, наверху!

- Вы не против, если мы зададим ему пару вопросов? - спросил агент Муррей.

- Вопросов? Да задавайте! А что этот недоумок уже натворил? Наркотики? Грабежи?

- Нет-нет, сэр, ни в коем случае! Просто возникла необходимость немного с ним пообщаться. Он ведь уже совершеннолетний? Не так ли?

- Не знаю, не считал. - Отставной полицейский потянулся к бутылке. - Тогда за каким чёртом он вам нужен, прости Господи?

- Ну... - Муррей задумчиво почесал подбородок, - Возможно, мы определим его на службу...

- А-а! Давно пора! Забирайте его на хрен, отсюда, пока он не оказался за решеткой! Вам туда, наверх! - он махнул рукой в сторону обшарпанной лестницы и сделал могучий глоток прямо из горлышка.

Двое агентов поднялись по скрипучим ступеням наверх и, толкнув дверь, вошли в комнату. Юноша на кровати продолжал набирать сообщения, не замечая вошедших к нему людей. Косовски быстро пересек комнату и резко выдернул шнур акустической системы из розетки.

- Энтони? Как дела? - улыбнулся парню Муррей.

- А... Э-э... - юноша подскочил на кровати и изумленно уставился на агентов.

- В-в... Всё в порядке... Сэр... А кто вы?

- Не дрейфь, солдат! - агент хлопнул Энтони по плечу. - Мы — хорошие парни! Секретная Служба США, - он вновь вытащил своё удостоверение.

- Да? Вы ко мне?

- К тебе, к тебе! Слушай, я присяду? - не дожидаясь ответа, Муррей смел гору хлама со стула, и аккуратно поддернув брюки сел, закинув ногу за ногу.

- Тони! Можно тебя так называть? Так вот, Тони, ты, конечно, слышал, о тех зелёных парнях, которые прилетели к нам на Землю?

- Конечно, сэр! Весь инет взорвало! Эти пришельцы хотели захватить нас, но что-то там у них не срослось и прибыло только четыре корабля! И мы готовы надрать им задницы, а русские, как всегда, против! - затараторил Энтони.

- Примерно так, парень, примерно так. - Прервал его агент. - Слушай, Тони, а не хотел бы ты поучаствовать в этой истории? Как на счет помочь дядюшке Сэму, как ты там сказал — надрать зелёные задницы?! А?!

- Вы серьёзно?! Вы это серьёзно говорите, сэр?! - сверкая глазами, Энтони скатился с кровати. - Нет, действительно?! Вы не шутите?

- Дружище! Неужели ты думаешь, что мы приперлись в это захолустье, только для того, что бы проведать старину Кевина и подшутить над его сыном Энтони? Твоя страна нуждается в тебе! - Муррей поднялся на ноги, и сурово посмотрев в глаза мальчишке, взял его за плечо.

- Энтони Фицпатрик! Готов ли ты послужить родине?!

- Да, сэр! Так точно, сэр! - Тони вытянулся в струнку и попытался неумело отдать честь.

- Отлично! Мы не сомневались в тебе! Собирайся, нам пора ехать!

Дархан Уул, Монголия.

Недалеко от холмов Дархан Уул, километрах в ста тридцати на восток, расположился маленький, ну просто, микроскопический посёлок Дархан. Сотня юрт, несколько обшарпанных хрущёвок бывшей воинской части, школа и стандартное, советского образца, двухэтажное здание районной власти. И степь. На многие сотни километров вокруг. Бескрайняя, завораживающая степь. Достаточно зайти за ближайший пригорок и ненадолго, всего на мгновение, прикрыв глаза прислушаться к ней. Как вдруг, откуда - то издали, из-за линии горизонта, раздастся гулкий топот копыт туменов великого Чингиз - хана, а где-то недалеко, справа, свистнут, рассекая воздух, бритвенно-острые шашки эскадронов безумного «Черного барона» фон Унгерна. Степь помнит всё. Всегда. Запомнит она и это — рёв сотен дизелей, выбрасывающих тяжёлые клубы чёрного дыма. Гул, без перерыва садящихся и взлетающих вертолетов, разноязыкие командные окрики, тысячи спешащих куда-то людей и машин. Маленький Дархан переживал нелёгкие времена. И если раньше, единственное, чем могли гордиться местные жители, было то, что у их маленького посёлка имеется огромный, по монгольским масштабам, город-тёзка Дархан. То теперь... Теперь, голова просто шла кругом! За какие-то считанные дни, вокруг поселка, выросли сотни ярких, щитовых зданий. Воткнулись в небо десятки антенн узлов связи и центров управления, легли на землю километры сборных взлётных полос. Захолустный поселок, в мгновение ока, превратился в огромный людской муравейник. Но, хуже всего было то, что в один из дней в поселок въехали два десятка больших, цвета хаки, автобусов, куда солдаты стали сноровисто грузить местных жителей. Первыми увозили детей, женщин и стариков, за ними в могучие армейские грузовики загнали скот и оставшихся в посёлке мужчин. Машины плюнули клубами выхлопов и унеслись в сторону Улан-Батора, оставляя посёлок в руках пришлых людей. Однако, справедливости ради, стоит сказать, что кое-кому удалось остаться. Пришлые всё-таки сделали некий реверанс и оставили с десяток молодых девушек, для работы официантками и, что естественно, главу райсовета с его заместителем.

Даназан Джарал безвылазно, уже который день, сидел в своём кабинете, лихорадочно думая о том, за что ещё можно потребовать плату. Он уже и так безмерно пополнил бюджет своего района, да что там района! Всего аймака! Требуя плату за каждого эвакуированного человека, за каждую голову перемещённого скота, за каждую юрту и каждый брошенный мотоцикл... Была бы возможность, он бы потребовал денег и за каждый глоток воздуха хотя, что-то подсказывало ему, что наглеть, всё-таки не стоит. Могут и послать... Ну, воздух не воздух, а вот за ущерб нанесенный степи, обязательно надо платить! И если за все эти новые дороги, взлётные полосы и прочее, пришлые, наверняка, смогут подсчитать сколько надо платить, то за то, что творится буквально в десяти километрах от Дархана, за горой Дархан-улл – вряд ли! Председатель райсовета радостно потёр руки. Да, именно так! Он вспомнил, как неделю тому назад, вечером, вдруг, раздался оглушительный вой и четыре странные, размытые тени пронеслись над Дарханом. Они, на несколько мгновений, зависли над горой и, слегка накренясь, мягко рухнули за её скат. Вот с того-то всё и началось! Они и сейчас там, эти странные, непонятные, огромные сгустки живого, дрожащего воздуха. Он помнил, как пастухи, схватив мотоциклы, рванули к горе. И, как так и не смогли подъехать вплотную – что-то держало их механических коней. Моторы ревели, из-под колес летели песок и камни, но мотоциклы не могли продвинуться и на метр! Они упирались в вязкую невидимую преграду, не пускавшую водителей подъехать к туманным сгусткам. Страшно... Странно... Тьфу ты! Даназан тряхнул головой, словно отгоняя наваждение. Так вот, а кто скажет, чего это там твориться? И как повлияет на окружающую среду? Так что, милейшие – будете платить! Эх, сколько же с них запросить-то, вот в чем вопрос!?

*****

Семён жутко устал. Нет, не то что бы его заставляли мешки грузить, физически, он как раз ничего особенного и не делал, а вот морально... Спускаясь по лестнице с ФСБшниками, он представлял стоящий у подъезда «черный воронок» с зарешеченными окнами и мрачных конвойных, поджидающих его. Однако всё было много прозаичнее. Они сели в обыкновенный серенький минибус и покатили, периодически застревая в вечных московских пробках. И везли его не в то, знаменитое здание на Лубянке, которое сначала было «Госстрах», а потом стало «Госужас». Вовсе нет. Они долго толкались по напрочь забитым улицам, пока не остановились у неприметного дома на Мосфильмовской улице. Перед входом висела обшарпанная табличка с длинным и труднопроизносимым названием какого-то НИИ. Пройдя через проходную, с доблестным, «поперек себя шире», охранником, они оказались в типичном лабораторном комплексе. Длинные коридоры, одинаковые двери, народ в белых и синих халатах, снующий туда-сюда. Ничего необычного. Его отвели в какую-то лабораторию, где уложив на жесткий, неудобный топчан, облепили всевозможными разноцветными датчиками. Потом, пощелкав кнопками, оставили одного, предупредив ничего не трогать и с лежака не вставать. До глубокой ночи его заставляли глядеть на тесты Роршаха, отвечать на кучу крайне неприятных вопросов личного свойства, бегать по дорожке и крутить педали тренажёров. И вот, когда Семён уже был готов сорваться и послать всех куда подальше, ему вручили большую фаянсовую кружку кофе, бутерброды и отцепили от головы и тела все датчики и провода. «Конторские» провожатые снова усадили его в машину и повезли по уже пустым, ночным улицам куда-то за город, по Варшавскому шоссе. Семён уже и не пытался возмущаться, он просто откинулся в кресле и сам не заметил, как уснул, под мерный шелест шин. Его разбудили около трёх часов ночи. Минибус стоял у крыльца добротного, двухэтажного особняка. Вокруг, тихонько поскрипывали под слабым ветерком, огромные, корабельные сосны. Семёну отвели довольно приличную комнату на втором этаже и, пожелав по возможности хорошо отдохнуть, оставили до утра.

Утром, после завтрака, доставленного довольно угрюмым типом с пистолетом в подмышечной кобуре, Семёна проводили на первый этаж, в большой, ярко освещенный солнцем кабинет. Хозяин кабинета поднялся из-за стола и пошел навстречу, протягивая могучую, словно лопата, руку.

- Доброе утро, Семён Викторович! – Пророкотал человек, сжав, словно тисками, ладонь Семёна.

- Меня зовут Николай Николаевич Кузнецов, я Ваш куратор.

- Очень приятно, - Семён потер руку, восстанавливая кровообращение.

- Я могу узнать, а что собственно происходит?

- Естественно, Семён Викторович! Для этого я тут и нахожусь! – улыбнулся куратор.

- Но перед тем как мы с Вами начнем беседу, будьте так любезны, подпишите вот эти документы. – Кузнецов подал Семёну пачку скрепленных степлером листков.

- А это что? - Удивился Семён, - Зачем?

- Ах, пустая формальность, - заулыбался Николай Николаевич, - Это подписки о неразглашении, допуски, ну и прочая ерунда. Бюрократия, знаете ли!

- А если я не хочу ничего подписывать? – спросил, напрягшись, Семён.

- У Вас нет выбора, Семён Викторович. Надеюсь, Вы меня понимаете? – улыбку разом смело с лица Кузнецова и Семён, вдруг, осознал. Осознал до мгновенно вспотевших ладоней, что этот улыбчивый человек-гора, прихлопнет его, не задумываясь ни на секунду. Как давят таракана, или надоедливую муху... Он, молча, взял из стаканчика стоявшего на столе, ручку и подписал все поданные ему документы.

- Ну и замечательно! – Вновь заулыбался куратор.

- Итак, Семён Викторович, начнем, пожалуй. Вы, естественно, знаете о том, что нас посетили... Хм-м... Представители иного разума. То бишь – пришельцы. Вот тут, у меня, все материалы по этой проблеме, - Кузнецов хлопнул ладонью по ярко-зелёной, пластиковой папке, лежащей перед ним на столе. – Вы сможете ознакомиться с ними, на досуге. Более того, я бы настоятельно Вам порекомендовал, внимательно всё изучить. Сейчас же, я отвечу на основной вопрос – причем тут Вы. Дело в том, что четыре, прибывших к нам корабля, пусты. В них нет экипажа. И набрать его, они планируют тут, у нас, на Земле. Критерием отбора будущих пилотов, служит особое излучение мозга, какие-то там пики... Я не специалист, но если Вам будет интересно, то мы дадим материалы и по этому вопросу. Да-с... – Николай Николаевич поднялся и задумчиво прошёлся по кабинету.

- К сожалению, людей с такими характеристиками мозговой активности, чрезвычайно мало. Чертовски мало! Всего четыре человека... И Вы, один из них! – он оперся спиной о стену, и, засунув руки в карманы, внимательно посмотрел Семёну в глаза.

- Я Вам, Семён Викторович, честно скажу, как на духу – Вы, напрочь, не годитесь не то, что в пилоты космического корабля, но и просто, для работы по этому проекту! Да, что там, Вас, уважаемый, вообще подпускать к серьёзным делам нельзя! Вы же понимаете, что мы досконально изучили Ваш, так сказать, психотип. Порылись в прошлом, поговорили с окружающими Вас людьми... Картина, прямо скажем, неприглядная. Но сделать мы, ничего не можем! Вас выбрали пришельцы, черт бы их побрал! Вот потому Вы и здесь. Чего это с Вами? Вам нехорошо?! – он подскочил к побледневшему Семёну.

- Может врача?

- Нет-нет, не надо! Просто... Просто это всё... Я, даже и не знаю, что сказать... – Семён утёр выступивший на лбу пот и обессилено откинулся на спинку стула.

- Что же мне делать-то теперь? – растеряно спросил он.

- Что делать? Сакраментальный вопрос, Семён Викторович, - усмехнулся Кузнецов.

- Учиться, готовиться, овладевать, так сказать, знаниями и умениями. И делать все это не просто быстро, а мгновенно! Времени у нас – практически нет! Вы же хотели, в юности, стать военным? Считайте, что мечта Ваша сбылась! А теперь так, - Николай Николаевич снова уселся за стол, и пошебуршав бумагами, вытащил тонкую красную пластиковую папку. – Вот, тут Ваша программа обучения. Заниматься будете здесь, жить, тоже. Все что Вам понадобиться – мы обеспечим, а теперь, пойдемте, Вас уже ждут!

Дни понеслись в каком-то бешеном круговороте лиц, лекций, постоянных медицинских тестов. По десять – двенадцать часов в день, с едва воспринимаемыми перерывами на сон и еду. Политологов сменяли компьютерщики, астрономов – физики, инженеров – социологи. Бешеное количество информации, совершенно не укладывающееся в мозгу. Семен чувствовал, что начинает скатываться в состояние крайнего отупения. Он уже с трудом мог вспомнить ел ли что-нибудь сегодня, или нет. К концу второй недели, во время короткого перерыва на обед, к Семену подошел Николай Николаевич. Он сел за стол, и плеснув себе полстакана сока, сказал: - Слушай, Семен, - он перешел на «ты», - Я вижу, как тебе тяжело. Я прекрасно понимаю, как ты себя сейчас чувствуешь. Поверь! И то, что все это... – Он повел рукой вокруг, - Хм-м... Бесполезно, я понимаю тоже. К сожалению, мы не знаем, что и как будет в этих кораблях! Пойми главное. Твоя задача установить связь с кораблем, проникнуть внутрь и просто, впустить на борт группу спецов. И все! И, считай, что Родина у тебя, в неоплатном долгу! Не рискуй! Не предпринимай необдуманных шагов! Сема, нам очень нужно попасть в корабль! Очень! Ты понимаешь, Сема? – Кузнецов слегка наклонился и снизу вверх посмотрел в глаза Семену. – Ты со мной, Семен?

- А... М-м-м... Да - да, конечно... – Семен с трудом сфокусировал взгляд на собеседнике.

- С вами, Николай Николаевич. С вами... Установить связь, проникнуть в корабль, впустить группу... Я понял... Не волнуйтесь!

- Эх, как бы я хотел не волноваться! – Усмехнулся куратор. – Вот что, Семен Викторович, прекращай-ка свои экзерсисы и иди, отдохни, кстати, коньячку прими, граммов двести! Очень, знаешь ли, способствует! И будь готов, вечером вылетаем.

Поздним вечером, часам к десяти, Семена обрядили в мешковатый, серо-синий комбинезон с трёхцветным шевроном на рукаве и кучей нашивок с эмблемами Роскосмоса, ВКС и именным «тагом» на груди. Двое бравых парней, мгновенно упаковали весь его небогатый скарб в большой армейский баул и погрузили в багажник автобуса, стоящего «под парами» у крыльца, среди десятка готовых к движению автомобилей. После чего, все расселись по местам, и колонна, сверкая проблесковыми огнями, двинулась к аэродрому ВКС, в Чкаловск. «Пожилая», сто пятьдесят четвертая тушка, взревела форсажем и, гулко стукнув колесами по бетонным плитам полосы, плавно начала карабкаться в ночное московское небо.

Кремль

В этот раз, совещание у президента проходило, как привыкли говорить аппаратчики, «в ограниченном формате». Присутствовали лишь два человека – директор ФСБ и министр обороны. Участники расположились вокруг низкого, журнального столика в комнате отдыха президента.

- Ну что же, товарищи, что у нас нового, по операции «Ключ»? – Президент отодвинул стоящую перед ним чашку с чаем, и посмотрел на главу ФСБ. – Доложите, Владимир Петрович.

- Докладываю, Андрей Станиславович, - директор водрузил на нос очки и раскрыл лежащую перед ним папку, - В настоящий момент, наш участник, Головнин, находится на подлете к Дархан Уулу. С точки зрения медицины, особых проблем нет. Психологически же, фигурант подготовлен крайне слабо. И, хочу сразу отметить, что вины в этом наших сотрудников нет. За такой короткий период, две недели, полностью подготовить человека совершенно не реально! Особенно учитывая тот факт, что фигурант не имеет никакой начальной подготовки и совершенно не мотивирован. Но... Наши специалисты сделали все, что могли.

- Подождите, Владимир Петрович. Так он откроет корабль, или нет?

- Думаю, что – да. И, не смотря на некую психологическую неустойчивость, фигурант не склонен к предательству и не заинтересован в личной выгоде. Все-таки, среда, в которой формировалось его сознание, создала, по словам наших психологов, прочные поведенческие якоря. Вы же помните покойного генерал-полковника Головнина, зам командующего РВСН?

- Да-да, конечно! – утвердительно кивнул президент.

- Так вот, воспитываясь в семье, фигуранту были привиты постулаты о верности Отечеству и необходимости служения Родине. Что у него до сиих пор и имеется, неким императивом сознания. – Директор ФСБ заглянул в бумаги и, перевернув несколько страниц, продолжил: - Теперь об остальных участниках: мы, прорабатываем вопросы возможного воздействия. По американцу, более-менее ясно. Эдакий, проблемный, подросток. Мозги напрочь отбиты Голливудом и соц. сетями. Легко внушаем... Так, что еще... Ага, думаем подобраться к нему через юношескую гиперсексуальность. Должно сработать. С остальными двумя – несколько сложнее. И если по израильтянке, не смотря на серьезнейший моссадовский колпак, определены направления воздействия – сын, родственники, оставшиеся тут, и так далее, то по юаровцу... Пока, ничего определенного нет. Религиозный фанатик, совершенно аполитичен, да к тому же еще и выходец из семьи африканеров. Сложно, Андрей Станиславович, очень сложно... Пока...

- Ясно, – Константинов забарабанил пальцами по столешнице.

- Вы, вот что, Владимир Петрович, передайте-ка этого деятеля господину Иванову с компанией. Думаю, что Орден справиться намного эффективнее, нежели мы с вами, – приказал президент.

- Хорошо, так и поступим, – кивнул глава ФСБ.

- Теперь, что у Вас, Сергей Макарович? – Константинов посмотрел на министра обороны.

- Ну..., - министр заерзал в кресле, – У нас, все по плану, товарищ Верховный. Узлы связи и командный центр развернуты в Дархан Ууле, согласно приказу. Нами перебазированы части семьдесят четвертой транспортной эскадрильи, четыреста двенадцатой базы истребительной авиации, технические службы и батальон охраны. Так что, мы готовы к любым сценариям! Но... Тут вот... – министр снова завозился в кресле.

- Поступил доклад РКО, Андрей Станиславович. Как выяснилось, когда корабли пришельцев покинули орбиту и пошли на посадку, они кое-что оставили...

- Та-а-ак, - протянул президент.

- И что же они оставили? И почему мы узнаем об этом спустя две недели?!

- Оставили они, товарищ президент, четыре спутника неизвестного предназначения. Два на геостационарной орбите, и еще два над полюсами, на геоцентрической. А то, что мы сразу не засекли их, спутников этих, так на то существуют вполне обоснованные причины.

- И какие же, причины? – Ехидным голосом спросил директор ФСБ. – У операторов РКО несварение желудка случилось? Внезапно?

- А вот зря Вы так, Владимир Петрович! – лицо министра обороны пошло бурыми пятнами. – Во первых, линейные размеры спутников – с баскетбольный мяч! А во- вторых, вокруг Земли вертятся десятки тонн космического мусора. Это сотни тысяч фрагментов различного размера! Да еще плюс к тому, что спутники эти, никаких сигналов не излучают! А уж по поводу несварения, то у нас есть масса примеров аналогичного недуга поразившего Ваших, «бойцов невидимого фронта»!

- Так! Все! Прекратите перебранку! – Президент хлопнул ладонью по столу.

- Какие будут предположения по поводу предназначения спутников? Вы уже думали по этому поводу, Сергей Макарович?

- Так точно, Андрей Станиславович! По мнению наших спецов, это, скорее всего, аппараты для наблюдения и сбора информации. Тот факт, что они не излучают сигнал, косвенно, подтверждает гипотезу. К сожалению, ничего более конкретного, мы сказать сейчас не можем. Мы, естественно, их мониторим и как только картина станет более ясной, немедленно доложим.

- Да... Не понос, так золотуха... – задумчиво протянул президент. – А что американцы, тоже их засекли?

- Насколько нам известно – нет!

- Замечательно! Делиться этой информацией мы, естественно, не будем. Есть у нас что-нибудь еще, товарищи?

- Да, есть. – Сказал директор ФСБ. – И достаточно серьезная тема. – Он снова полез в папку и выудил какой-то документ.

- К нам обратился глава карантинной службы потребнадзора. Они указывают на возможность катастрофической эпидемии. Внеземные микробы и вирусы. То есть, понятно, что пришельцы наверняка продумывали этот вопрос, все-таки, высший, так сказать... Хм-м-м... Разум. Однако иди, знай! А вдруг какой-нибудь совершенно безвредный для них вирус, тут, у нас, выкосит все население планеты? Вопрос – серьезнейший!

- И какие выводы? – Напрягся президент.

- Ну, до выводов пока еще рано. А вот некоторые превентивные меры принять необходимо! В частности это, прежде всего, касается наших «Ключей». Мы считаем, что как только они откроют корабли, их необходимо будет немедленно изолировать. Ну и специалистов, которые войдут вслед за ними, тоже.

- То есть, - Константинов поднялся из-за стола и прошелся по кабинету, - Вы предлагаете, по окончании работ, подержать людей в карантине, пока медики не определят, имеются ли какие-либо опасные для человека вирусы или нет?

- Видите ли, товарищи, - Владимир Петрович снял очки и протер салфеткой стекла.

- Дело в том, что даже если наши медики и не найдут каких-либо вирусов, ну, или микробов с бактериями, это не будет означать, что их там нет! Тем более, если учитывать, что... Кораблями-то мы врядли сможем воспользоваться – других пилотов пока нет. То... – он снова надел очки и холодно посмотрел на присутствующих. – Ну, вы и сами понимаете...

- Это Вы, Владимир Петрович, про «нет человека – нет проблемы»? – криво усмехнулся министр обороны.

- Именно. Именно так, товарищи. Цена ошибки, уж больно высока!

- Ясно. Ну что же, товарищи, - президент задумчиво покачал головой.

- Этот вариант, нам тоже нужно продумать...

*****

Дархан Уул, Монголия.

Прямо у трапа самолета, Семена «подхватил» юркий, новенький «пазик» и повез от полевого аэродрома в сторону видневшегося вдали поселка. У выездного КПП к их автобусу пристроились несколько, сурового вида, камуфлированных внедорожников военной полиции. Включив проблесковые огни, они понеслись вперед, распугивая воем сирен любопытных сурков, столбиками замерших около своих нор. Минут через пятнадцать «степного Даккара», кавалькада выскочила на главную улицу поселка и устремилась к длинному, ярко оранжевому ангару, стоящему в окружении десятка армейских, серо-зеленых, модульных зданий. У входа, на длинных, алюминиевых шестах, парусили флаги стран участниц. Обширная площадь, отведенная под паркинг, была забита автобусами телевизионных компаний и крупнейших новостных каналов мира.

Николай Николаевич встретил Семена у входа, и, подхватив под руку, быстрым шагом потащил по длинному, ярко освещенному коридору.

- Николай Николаевич! Куда вы меня тащите-то?! – Спросил Семен, пытаясь подстроиться под стремительный шаг своего куратора.

- Идем-идем, Семен! Пошевеливайся! Сейчас будешь знакомиться со своими... Хе-хе! Подельниками! – Ухмыльнулся на ходу Кузнецов.

Они проскочили до конца коридора, и, повернув направо, остановились перед большой, матового стекла, дверью. Справа от двери стоял, подковообразный, весь заставленный мониторами, стол, за которым сидели два офицера в форме Бундесвера. А у входа замерли, словно статуи, двое охранников в полной боевой экипировке корпуса морской пехоты США. Николай Николаевич подвел Семена к столу и, предъявив одному из офицеров какой-то документ, расписался в поданной ему ведомости.

- Господин майор, пилот от Российской Федерации Семен Головнин. Прошу выдать необходимые документы, - Кузнецов обратился к сидящему за столом военному.

- Одну минуту, господин полковник! – Немец быстро защелкал клавишами компьютера и, заглянув в соседний монитор, утвердительно кивнул головой.

- Господин Головнин, прошу ознакомиться, - бундесверовец подал Семену еще горячие, от ламинированного пластика, карточки. – Это пропуск в зону экипажей и район стоянки кораблей, - он указал на большой, размером с две сигаретные пачки, пропуск, висевший на ярком, синем шнуре. – А это – Ваш допуск в административные, технические и жилые помещения. Прошу Вас, приколоть его к униформе и иметь всегда при себе. – Офицер помог Семену зацепить блестящий карабин за клапан кармана и, улыбнувшись, протянул руку. – Удачи, камрад астронавт!

- И, что дальше? – Семен подошел к Николай Николаевичу.

- А дальше, ты подойдешь к вот тем истуканам, предъявишь им пропуск и... И вперед! Устанавливать контакты с коллегами!

- А Вы? – спросил Семен.

- А я – нет. Нам запрещен допуск в «стерильную зону». Но ты не переживай, там везде установлены камеры и микрофоны и, если, что понадобится – мы рядом! Приглядись к остальным. Вдруг заметишь что-нибудь необычное в поведении, или какие-нибудь странные разговоры... Ну, ты помнишь же инструктаж?

- Да-да, конечно.

- Давай, удачи тебе, товарищ Головнин!

Семен вошел в большой, ярко освещенный зал. Матово-бежевые стены, толстый, пружинящий ковролин, несколько диванов и кресел у большого, панорамного окна, столы, стулья, барная стойка в углу. В общем, антураж зала мало чем отличался от лобби какого-нибудь, приличного отеля. Помимо него, там уже находились три человека, одетых в примерно такие же, как и у Семена, комбинезоны. Различающиеся, разве что, эмблемами, да нарукавными флажками. Первый – огненно рыжий, взлохмаченный, болезненно худой юноша, залепив уши наушниками, дрыгался у окна в слышимом только ему одному ритме. Второй – здоровенный мужик, с хмурым, словно вырубленным топором, лицом сидел, отрешенно уставившись в небольшую черную книжку, раскрытую перед ним. Третья же – небольшого роста, практически шарообразная, женщина, уже неслась Семену на встречу.

- Ой! Здрасьте! И кто Вы у нас будете? – она вцепилась в рукав комбинезона, и потащила Семена к центру зала.

- Меня звать – тетя Фаня, а Вас?

- А... М-м... Головнин, Семён Викторович, - несколько обескуражено, от такого напора, ответил Семен.

- Как? Сёма?! А шо, Сёма, Вы не из наших будете?

- Да... Я представляю Российскую Федерацию... – с трудом понимая, что от него хотят, ответил Семён.

- Ну да - ну да! Не всем же такое счастье! Слава богу, наконец-то, можно будет хоть с кем-то поговорить! Не, Вы только посмотрите на этих деятелей! Один – вот тот, рыжий цуцик, совершенно явно наркоман! Я Вам говорю! Мне Фима таких показывал! А второй! Мама, дорогая! У него, наверное, в семье горе... Он, таки не выпускает из рук Библию, Сёма, поверьте, это не к добру! А Вы уже кушали? Шо-то вы очень бледный!- Тетя Фаня обрушилась на Семёна, как маленький, но очень свирепый тайфун. В этот момент, раздался громкий щелчок, и невидимый голос предложил пилотам пройти в медицинский блок.

Большую часть дня Семён, и его новые коллеги, провели в медицинском блоке. Снова, бесчисленные тесты, анализы, тренажеры. И так, до самого обеда, который был сервирован в центральном зале «стерильной зоны». Во время еды они окончательно перезнакомились между собой. И, надо сказать, что его новые товарищи, к удивлению, оказались вполне нормальными людьми. По юношески пылкого Тони, уравновешивал обстоятельный, неторопливый Куус. Тетя Фаня же царила над всеми, приняв на се6я обязанности «всеобщей мамы». После непродолжительного отдыха, их развели по разным комнатам, где за будущих пилотов взялись психологи. Ближе к вечеру, всю четверку, снова, собрали вместе на видеоконференции. К ним, с напутственными словами, обратились руководители стран, какие-то ООНовские деятели, представители всевозможных фондов и академий. Всю эту вакханалию официоза удалось прекратить, усилиями медицинской службы, лишь часам к одиннадцати. Медики, в категорической форме, отправили всех отсыпаться. Семен долго ворочался не в силах уснуть. Обрывки каких-то дурацких мыслей, воспоминания... Чушь... Он постарался прислушаться к себе. Страшно? Да пес его знает! Скорее – да, чем – нет. Но страх, скорее даже, не за то, что с ним что-то случиться, а за последствия. Ну, вот не сможет он открыть этот клятый корабль, а дальше-то что? Вспоминая рассказы деда, он был уверен, система, подобных промахов, не прощает! И пусть, страна уже давно не та, и строй совершенно другой, но люди... Люди-то те же остались! Вот в чем дело! Нет, посадить, скорее всего, не посадят. Но, что будет с работой? С отношениями? Да и вообще... И вдруг, Семён, впервые за долгие годы, может быть впервые с момента той, давней, сломавшей его жизнь аварии, осознал, что ему не безразлично, что он будет делать. И как будет жить дальше!

Утро встретило Семёна омерзительным по тембру и громкости сигналом из спикера, размещенного в изголовье кровати. После утреннего туалета и легкого завтрака, всех четверых пригласили на последний брифинг перед отправкой. Они прошли в помещение командного центра, и расселись в первом ряду, стоящих, словно в кинотеатре, кресел. Напротив, за длинным столом, на небольшом подиуме, сидело несколько военных. Торцевая стена за их спинами представляла собой сплошной, огромный экран. Один из военных поднялся из-за стола, и, подойдя к краю подиума, обратился к сидевшим:

- Доброе утро, пилоты. Позвольте представиться – полковник Ариэль Вайцман, армия обороны Израиля. Я отвечаю за логистику и связь. Итак, прошу внимания на экран! – Он нажал на кнопку небольшого пульта, и на экране появилось изображение участка степи. Довольно большой, упирающийся на западе в предгорья Дархан Уул, участок, представлял собой практически ровный квадрат, углы которого были странно «размазаны». Создавалось впечатление, будто там осели сгустки плотного, дрожащего тумана, искажающего телевизионную картинку.

- Перед вами район посадки кораблей. Трансляция ведется в режиме реального времени. Вот эти, непросматриваемые области, - полковник взял со стола цилиндрик лазерной указки и, включив ее, обвел ярко-красной точкой туманные зоны. – И есть ваша цель, друзья – корабли пришельцев. Мы доставим вас на автомобилях, примерно сюда, - он направил указку на центр квадрата. – После чего, транспорт отойдет за границы посадочной зоны, однако, в случае каких-либо непредвиденных обстоятельств, мы сможем эвакуировать вас в течение двух-трёх минут. Каждый из вас будет экипирован индивидуальными средствами связи. Вот такими, - он показал на лежащие на столе маленькие коробочки раций и гарнитуры с микрофоном и наушниками.

- Я очень прошу вас, пилоты, пожалуйста, ничего не пытайтесь изменить в настройках радиостанций, не нажимайте на кнопки! Все отлажено, и мы сможем общаться в телефонном режиме, никаких – «Прием-передача»! Мы слышим вас, вы слышите нас – все довольны и веселы! Теперь, я хочу передать слово моему коллеге, подполковнику Дьяченко. – Из-за стола поднялся практически квадратный, с широченными плечами и мощной, бычьей шеей человек.

- Подполковник Дьяченко, ВДВ Российской Федерации, - прогудел он. – Значит так, товарищи. Мы будем обеспечивать вашу безопасность в посадочной зоне. Очень важно! Я хочу донести это до каждого из вас. В случае возникновения малейших признаков опасности, даже если вы сами еще не уверены существует эта опасность, или нет, вы падаете на землю и руками прикрываете голову. Вы будете лежать до тех пор, пока к вам не доберутся эвакуаторы. Лежать, невзирая на то, что творится вокруг! Ни в коем случае не пытайтесь играть в героев, этим вы только осложните нашу задачу и подвергните ненужному риску десятки жизней. Это, так сказать, на крайний случай... Просто знайте, что ваша безопасность в надежных руках, и делайте свою работу совершенно спокойно! Вопросы?

- Сэр, сэр! У меня вопрос! Я хочу... – Тони вскочил с места и подбежал к подиуму, - А дайте нам тоже оружие! По крайней мере мужчинам! – мальчишка обернулся к товарищам, восторженно блестя глазами. – Мы тоже кое-что можем!

- А-а... Ну, раз так... Мы обязательно подумаем над Вашим предложением, - с трудом сдерживая смех, ответил Дьяченко. – А сейчас, по машинам! Пора выдвигаться!

Их везли в большом, армейском автобусе. Снега еще не было, но пряди ковыля уже серебрились налетом инея, сверкавшего под лучами холодного, осеннего солнца. Шофер включил обогрев салона, создав вполне комфортную температуру. Даже более чем... Жарковато, что-то... Семён расстегнул, чуть не до пояса, молнию на комбинезоне и вытер вспотевшее лицо. Рядом, через проход, сидела тетя Фаня, зябко кутаясь в форменную, пуховую куртку. «Черт те что! Не могли автобус с нормальным кондиционером прислать!», подумал Семён, и уже обернувшись к сопровождающему, что бы высказать все, что он думает об автотранспорте, неожиданно бросил взгляд на Тони. Мальчишка показался ему чрезвычайно бледным, скорее даже не бледным, а зеленоватым...

- Тони! С тобой все в порядке? – Спросил парня Семён.

- Да-да, сэр. Все окей... Только... Наверное, съел чего-то не то, за завтраком. И голова, как-то... Странно звенит...

- Так может вызвать медслужбу? Я сейчас им сообщу, - Семён завозился с гарнитурой микрофона.

- Нет – нет, сэр! Все в порядке! Сейчас пройдет, не надо никого вызывать!

- Какой собачий холод! И как тут люди живут?! – Куус повернулся, выбивая зубами чечетку. – Не вызывайте никого, Сэм. Парень, просто нервничает, через край. Бывает.

И тут, Семён, тоже услышал какой-то странный, на грани восприятия, звон. Он рождался где-то в затылке и медленно разливался по всей голове, отдаваясь неприятным зудом в руках. Чем ближе автобус подъезжал к центру посадочной зоны, тем сильнее и сильнее звучал в голове колокольчик. Вдруг, разом, все стихло. Навалилась непонятная, глухая тишина. Как будто сквозь вату, Семён, уловил еле слышимый скрип открывающейся автобусной двери, далекое бормотание сопровождающих, едва слышимый гул работающего двигателя... Они вышли наружу. Вдохнули холодный, с едва уловимым запахом ковыля, кристально-чистый воздух степи и, оглянувшись на удаляющийся автобус, застыли, прислушиваясь к себе. Глухая тишина в ушах отступала, сменяясь ощущением мягких, кошачьих лапок, пытающихся аккуратно дотронуться до поверхности мозга.

- Да что же они там медлят! Ё-моё! – За тысячи километров от посадочной зоны, перед большим, чуть не в полстены, экраном, напряженно застыли несколько человек.

- Сколько они уже так стоят? – глухим голосом спросил президент.

- Уже около часа, Андрей Станиславович.- Ответил министр обороны. Экран был разделен на четыре квадрата. Каждый из сегментов транслировал собственную картинку. Правый верхний, показывал вид сверху – четыре, замершие маленькие фигурки, на фоне гигантских облаков тумана. Следующий, приближал лица почти вплотную. Странно перекошенные рты, с тонкой струйкой слюны стекающей на подбородки, плотно закрытые веки, с невероятно быстро дергающимися под ними, глазными яблоками... Люди, словно в гипнотическом трансе, едва заметно качали головами, будто соглашаясь с невидимым собеседником. Два оставшихся, открывали вид на дальний периметр зоны, где в полной готовности застыли джипы эвакослужбы, изготовившиеся к стрельбе бойцы батальона охраны и чадящие выхлопами БМПТ «Терминатор», рыскающие тонкими хоботами пушек по сторонам.

- Так никаких нервов не хватит! Давайте-ка попьем чайку, товарищи, - Константинов потянулся к клавише интеркома.

- Смотрите! Смотрите! Первый начал движение! – Директор ФСБ подскочил со стула, тыча пальцем в экран. Одна из фигурок, вдруг, дернувшись, словно кто-то толкнул спящего человека, покрутила головой и двинулась вперед, по какой-то странной синусоиде. Человек шел, периодически останавливаясь и наклоняя голову из стороны в сторону. Так ходят слепые, выбирая маршрут по окружающим их звукам. Вот он замер, стоя примерно посередине меж двух клубящихся сгустков, и, немного покачавшись торсом, резко пошагал к левому углу посадочной зоны.

- Это кто?! – министр обороны подслеповато сощурился, глядя на экран.

- Американец. Фицпатрик. – Ответил стоящий за креслом президента референт. Камера двигалась за человеком, постепенно увеличивая картинку. Вот он подошел почти вплотную... Вот – вытянул руки перед собой... Лицо, с копной развивающихся рыжих волос, отбросило напряженную маску и расплылось в щербатой, от уха до уха, улыбке. И что-то произошло! Внутри дрожащего, туманного клубка, вдруг высверкнула зеленоватая вспышка, мгновенно, словно лопнувший мыльный пузырь, стирая туман...

В левом углу, посадочной зоны, переливаясь, как зеркальная ёлочная игрушка, стоял корабль! Небольшой, длиной, примерно с вагон пригородной электрички, каплеобразный корпус. Широкие, слегка загнутые вверх на концах, как у ската Манты, крылья. Он стоял, немного задирая носовую часть, опершись на четыре цилиндрические опоры, выходящие под небольшими углами, из основания крыльев.

- Вот это – да! Какая красотища...- заворожено глядя на экран, прошептал президент.

- Ещё двое пошли! – Вскричал кто-то из помощников, толпящихся позади, за креслами. Две фигуры – маленькая и большая, неуверенно двинулись вперед.

- Кто? – Константинов обернулся к референту.

- Израильтянка и Юаровец, Андрей Станиславович!

- А наш, что там себе думает?! Спит он, что ли?

- Ну... Наверное, тоже... Пойдет... – промямлил референт.

- Наверное! Наверное! Черт знает, что такое! – раздраженно процедил Константинов.
Они дошли практически одновременно. Сначала, полыхнуло перед Фаиной, немного позже, у Кууса. Зрители, замерли в ступоре у экрана, разом потеряв дар речи! Камера, следующая за женщиной, резко остановилась, и начала все быстрее и быстрее отъезжать назад, увеличивая поле обзора. Перед ними, едва помещаясь в кадр, застыл гигантский, не менее полукилометра в диаметре, грязно серый диск. Шероховатый, в каких-то, непонятного назначения, буграх и наростах, корпус покоился на частоколе могучих опор. Высотой, не менее ста метров, корабль нависал над посадочной зоной, будто темный, скальный кряж. У ван дер Мерве картина была прямо противоположной, ну, может быть, кроме высоты аппарата. Его корабль представлял собой ажурную, легкую конструкцию, напоминающую промышленный козловой кран. Почти двухсотметровый параллелепипед, стоял на шести, сплетенных из труб, как будто невесомых, молочно-белых пилонах. Посередине, к нижней части параллелепипеда, крепилась матовая, темно-серая сфера.

- Господи! Да как же это все может летать?! – схватился за голову министр обороны.

- Ты это меня спрашиваешь, Сергей Макарович? – усмехнулся Константинов.

- Да нет, это я так, риторически...

- А-а... Ну-ну. Что там наш – Головнин?

- Стоит...

Семён стоял, крепко зажмурив глаза. Он и сам не мог понять почему. Просто, каким-то внутренним убеждением, понимал, что так правильно.

Стоял и слушал...

Сразу, как только они вышли из автобуса, в его голове зазвучали странные, далекие голоса. Едва слышимые в начале, они вдруг стали усиливаться, словно приближаясь к нему. Семён не мог разобрать, кому принадлежат эти голоса, и на каком языке они говорят. Он просто, каким-то невероятным образом, понимал, о чем ведется речь. Вот, один, позвал Тони... А вот, кто-то настойчиво просит тетю Фаню не бояться... Семён, почему-то был уверен, что может вмешаться, принять участие в беседе и, знал, что будет понят и, что ему обязательно ответят...

Вдруг, в шелест разговоров, врезался громкий, ясно звучащий голос. Он обращался к нему! « Ты опознан, пилот. Прошу подойти к кораблю» - Фраза звучала очень отчетливо и громко! Семён открыл глаза, и двинулся на призывный голос. Он шел к дальнему углу посадочной зоны, не глядя под ноги, часто спотыкаясь на кочках, попадая в старые сурочьи норы, с трудом сохраняя равновесие. Он не видел перед собой ничего. Ничего, кроме облака клубящегося тумана, в нескольких сотнях метров впереди. «Прошу еще сократить расстояние!» - скорее почувствовал, чем услышал команду Семён. Он сделал еще несколько шагов и остановился, задрав голову. Яркая, зеленая молния сверкнула прямо в глаза, заставляя инстинктивно зажмуриться и прикрыть лицо рукавом. Семён опустил руку и, открыв глаза, увидел! Увидел свой корабль! С чем можно его было сравнить? С летящей птицей! С журавлём? Нет, скорее – фламинго. Мощный, хищно загнутый к земле клюв, как у небезызвестного Ту-144, плавно переходил в изящную, длинную «шею», которая крепилась к приплюснутому, дельтовидному корпусу. Крылья? Были и крылья. Обратной стреловидности, они вырастали из задней трети корпуса и, плавно изгибаясь книзу, заканчивались могучими горизонтальными пилонами, на которых и стоял корабль. Семён, раскрыв рот, смотрел на корабль, не в силах оторвать от него взгляда. Красив? Эстетичен? Ни то, и не другое. Угольно чёрный, не менее трёхсот метров в длину, высотой с панельную девятиэтажку, корабль просто завораживал исходящей от него неприкрытой угрозой. Это был хищник!

Неожиданно, в воздухе запахло озоном и раздалось громкое, протяжное шипение. Семён посмотрел наверх, и увидел, как круглая плита под «клювом», дрогнула, оторвалась, и плавно заскользила к земле. Черный, десятиметровый кругляш, мягко лег на ковыль, в шаге от ног человека. Семён заметался, не зная, что предпринять. Он попытался снова обратиться в слух, надеясь услышать какие-либо инструкции, или объяснения. Но голос молчал. И что дальше? Ясно, что приглашают, а делать-то что? Связаться с командованием? Однако в наушнике была лишь глухая тишь, сколько бы ни дул в микрофон и не теребил провода. Он даже пошел на нарушение инструкции, отчаянно давя на всевозможные кнопки на черной коробочке рации – результат остался тем же. Связи не было... Неловко потоптавшись еще с минуту, Семён глубоко вздохнул, и, набрав полные легкие воздуха, словно собираясь нырнуть, крепко сжав кулаки, шагнул на лежащий круг. Плита под ногами мелко задрожала, заставив в страхе присесть, и быстро понеслась вверх, к виднеющемуся, в тридцати метрах выше, отверстию.

С легким щелчком, кругляш встал на место. Он оказался в сравнительно небольшом, овальном помещении. Серые, гладкие стены, невысокий, куполообразный потолок, пол из какого-то твердого, слегка пружинящего под ногами материала. Слабый рассеянный свет из нескольких круглых светильников по периметру стен, и запах... Какой-то странный, но в то же время, очень знакомый запах. Самолётный... Вот-вот, именно «самолётный»! Семён неожиданно вспомнил, что именно так пахло в старых, советских самолётах, спутать его ни с чем не возможно! Внезапно, и так не очень яркий свет померк и по стенам помещения, сверху вниз, пробежала ярко-фиолетовая, искрящаяся волна. Она скатилась с купола потолка, сверкнула у кромки пола, и с легким шипением снова взвилась вверх, что бы смениться на ровный, яркий свет, заливший комнату. Передняя стена зажужжала и плавно откатилась в бок, открывая проход в неширокий, прямой, коридор. Он обрывался у следующей переборки, которая, как и прежняя, ушла в сторону, едва человек подошел к ней вплотную. И снова закрылась, как только Семён, переступил невысокий, едва видимый комингс. Он оказался в ещё одном коридоре, однако гораздо более широком, с рядами овальных дверей по обе стороны. Были ли это двери? Да пес его знает! Просто, по аналогии с земными помещениями, ну, например, каюты на кораблях, или те же двери в самолетах, Семён, решил, что это именно так, хотя, никаких намеков на ручки, или замки не было. Коридор окончился еще одной переборкой, которая, вместо того что бы сразу открыться, некоторое время изучала гостя, перемигиваясь разноцветными огоньками, забегавшими по панели, с правой стороны от двери. Наконец она щелкнула, и впустила его в большой, сферический зал.

Зал был совершенно пуст.

Те же серые стены, тот же матово-рассеянный свет и более - ничего... Если не считать молочно-белой «доски», как окрестил для себя Семён этот предмет, что висел в воздухе, без каких либо видимых опор, в полутора метрах над полом. Шириной около метра, длинной под два, ровная, гладкая «доска». Он обошел по кругу помещение, но никаких признаков других дверей не обнаружил. Вообще ничего... Бред какой-то... Подойдя поближе, попробовал толкнуть «доску» рукой – предмет даже не шелохнулся. Интересно, на чем она держится? Во, дела... Ситуация, на самом деле, становилась всё более непонятной. Никаких «указующих» голосов, пустые помещения, странная штуковина, висящая в воздухе... А дальше-то что?! И связи, как назло, нет! Не посоветуешься. Вот гадство! Подождать, или пробовать пробираться наружу? А если не выпустят? Но, тогда, зачем его звали сюда? Семён снова подошел к «доске» и, подумав, что правды в ногах нет, решил присесть на неё. Высоковато! Он уперся руками, и, подпрыгнув с поворотом, хлопнулся на жёсткую поверхность. И только сейчас, обратил внимание на небольшое, сероватого цвета, кольцо лежащее посредине. Кольцо, как кольцо. Сантиметров десять в диаметре, толщиной в палец, слегка сплюснутое, вроде браслета... Протянув руку, он дотронулся до прохладной поверхности. Дрогнув под пальцами, кольцо медленно поднялось и зависло над поверхностью «доски».

- Ни хрена-ка себе! – прошептал Семён, отдернув назад руку. И в этот момент, в зале зазвучал громкий, отчетливо проговаривающий слова голос:

- Добро пожаловать на борт, пилот! Идентификационный браслет активирован. Системы приведены в готовность.

- Кто?! А-а-а... Вы кто?! С кем я разговариваю?!- от неожиданности, он слетел со своего насеста, и заметался взглядом по стенам зала.

- Пилот Семён Головнин, Вы говорите с центральным процессором корабля.

- Ух, ты! Так Вы – корабль? А-м-м... и... какая процедура?

- Вопрос не принят. Прошу перефразировать. – Ровный, без тени эмоции, голос, гремел, заполняя собой все пространство зала.

- Ну... Я имел в виду, если я пилот, то, как управлять кораблем? С чего начать? И... Э-э-э... Если можно, не могли бы Вы чуть уменьшить громкость?

- Вопрос принят. Прошу надеть идентификационный браслет и занять место на ложементе.

Дрожащей рукой, Семен, ухватил кольцо и попытался продеть в него левую руку, сложив пальцы щепотью. Он думал, что вряд ли это получится, больно уж маловат браслетец... Однако, как только пальцы коснулись кольца, оно, словно резиновое, разошлось, пропуская кисть, и сжавшись, мягко обхватило запястье. Одновременно, белая «доска» опустилась вниз и, слегка прогнувшись посередине, отогнула к полу нижний край. Семён, осторожно сел, схватившись руками за кромку. Ложемент дрогнул, и начал медленно изгибаться, принимая очертания его тела. Он не видел, как из той части ложемента, что образовала такой удобный подголовник, слегка подрагивая, вытянулись тончайшие, как осенняя паутина, нити. Невесомые, они коснулись висков, оплели затылок, и мгновенно пройдя сквозь череп, вошли в мозг. Мир полыхнул перед глазами, и схлопнулся, превращаясь в едва заметную светлую точку, на фоне глубокого, абсолютно чёрного пространства. Это заняло, буквально, долю секунды, как будто взлетел темный занавес, и все вокруг засияло невиданными красками. Необычные звуки и ощущения, с невероятной силой захлестнули его. Он вдруг увидел мир таким, каким и не мог никогда представить себе. На какое-то мгновение, Семен, стал кораблем! Своими сенсорами, он ощущал окружающий его мир на многие тысячи километров вокруг. Он чувствовал мерное движение циклонов, грозный гул сдвигающихся тектонических плит. Слышал шелест ковыля в степи и тонкие свистки тушканчиков, в глубине нор. Видел бешеное движение поршней в моторах «Терминаторов», стоящих за периметром зоны. Он чувствовал себя – энергетические установки, цепи управления, двигатели, вооружение, защитные экраны. Видел все помещения: темные, громадные трюмы, ряды аскетически меблированных кают экипажа – два рундука и по четыре откидные койки, на каждую. Технологические шахты, с замершими в них ремонтными роботами. Оружейные погреба, со стеллажами ракет и мин. Он чувствовал все, он знал все. Он и есть – корабль. Внезапно, вновь обрушилась темнота. Тончайшие нити задрожали, и, отлепившись от головы, втянулись обратно внутрь ложемента.

- Что... Что это было?! – хрипло спросил Семен, с трудом концентрируя плывущий взгляд.

- Объединение сознания пилота с процессором корабля, в целях его скорейшего обучения. – Прозвучал металлический голос. – Пилоту были переданы базовые знания о назначении корабля, его устройстве, узлах и механизмах, а так же основы пилотирования и тактики. Основываясь на активности мозга реципиента, материал полностью усвоен и в повторном изучении не нуждается.

- Да, что за ерунду Вы говорите? Я ничего не помню! И вообще, откуда Вы знаете, как работает человеческий мозг? – Возмутился Семен.

- Вопрос пилота содержит две части. Ответ на первую – пилот полностью осознает весь массив полученной информации в течение ближайших трёх часов. Временной интервал задан исходя из имеющейся на планете системы измерения физических параметров. Ответ на вторую часть вопроса: информация закрыта, находится под грифом «Приоритет второго класса».

- Не понял... Так это, что получается, я, вроде как пилот, а получить информацию не могу? А какую информацию мне можно получить?

- Соответствующую классу допуска пилота. В настоящий момент, класс допуска пилота определен, как «Приоритет пятого класса», согласно табеля о рангах флота.

- Та-а-к... – Задумчиво протянул Семен. Это что же получается? Ему предписана строго дозируемая информация? Интересно... То есть, эта инопланетная железяка, откуда-то знает о нас, но рассказывать не желает, основываясь на каких-то грифах и допусках! И, что означает «Приоритет пятого класса»? О каком табеле, какого флота он упоминал? Нужно бы, конечно, расспросить, но, сначала, неплохо было бы связаться с командованием. Тут и «наслесарить» не долго... И, вообще, задание было установить контакт. Выполнено? Да, контакт он установил. А дальше? Дальше, пусть командиры решают ,что, да как!

- Корабль! – громко позвал Семен.

- Слушаю, пилот.

- Могу ли я установить связь со своим командованием?

- Ответ положительный. С кем установить связь?

- А-а... С Кузнецовым, Николаем Николаевичем!

- Сканирую. Связь установлена. Включить видео?

- Да! Давай! – Семен заерзал в ложементе. Перед ним вспыхнул зеленоватым цветом, и повис в воздухе, большой прозрачный куб. Он слегка подернулся рябью, и внутри, вдруг, проявилось изображение Кузнецова. Куратор боком стоял перед каким-то столом, разговаривая с человеком в форме морской пехоты США.

- Николай Николаевич! Вы меня слышите? Это Головнин! – Позвал Кузнецова Семен. Человек в кубе резко вздрогнул, и схватился рукой за гарнитуру.

- Семен! Семен! Слышу тебя хорошо! Где ты?! Докладывай! – Он поднял руку, требуя тишины, - Семен! Не молчи! Слышишь меня?!

- Корабль! – Снова позвал Семен. – А он может видеть меня?

- Абоненту необходимо обернуться к экрану находящемуся справа от него, - последовал невозмутимый ответ.

- Николай Николаевич! Повернитесь направо! Видите меня?

- Екараный бабай! Сема! – Кузнецов повернулся, и, казалось бы, уставился прямо Семену в глаза.

- Ну, ты даешь, Головнин! Наконец-то прорезался! А то, мы уж и не знали, что думать. Ладно, все это лирика. Докладывай!

- Ну... Я... – потянул Семен.

- А без «ну» можно?

- Так точно! Можно. Нахожусь в рубке управления кораблем. Контакт с центральным процессором установлен, жду Ваших указаний. – Телеграфным, и очень «военным», как ему представилось, стилем доложил Семен.

- Указания, говоришь... Указания будут следующими – выйти сможешь? – спросил куратор.

- Не знаю, думаю, что смогу. Наверное...

- Хорошо, тогда выходи из корабля. Эвакуатор подберет тебя от места высадки. Да, вот еще, что с остальными не знаешь?

- Нет... Я думал у Вас спросить.

- У нас информации нет. Ты первый, кто вышел на связь. Попробуй с ними связаться, и, если получиться, передай приказ: выйти из кораблей и собраться в центре площадки. Как понял, Головнин?

- Вас понял, пробую установить связь. Отбой, – ответил Семен.

- Корабль?!

- Слушаю, пилот.

- Можем мы связаться с остальными пилотами?

- Ответ – положительный. Какой приоритет связи?

- М-м-м... – недоуменно протянул Головнин, - а что это значит?

- Согласно приказу Командного Центра Флота, Вы являетесь флагманом эскадры. Флагман имеет право на установление связи с любым кораблем эскадры, вне зависимости от желания или возможности пилотов выйти на связь. А так же, имеет право на прямой доступ к процессорам кораблей. Приоритеты связи делятся на обычный, внеочередной и экстренный. Базовые знания устава флота были усвоены пилотом, и будут доступны через два часа и пятьдесят две минуты местного времени. – Прозвучал холодный голос корабля.

- Тогда... Тогда – экстренная связь! – приказал Семен.

- Принято. Связь установлена. – Три прозрачных куба соткались из воздуха перед ложементом. Головнин не сдержал улыбки, увидев растерянные лица товарищей, пялившиеся на него из зеленоватого пространства. Угрюмо-сосредоточенный Куус, подозрительная и крайне чем-то озабоченная тетя Фаня, сверкающий, в бешеном восторге, глазами Тони. Они посмотрели друг на друга, и вдруг, разом заговорили, пытаясь перекричать один другого.

- Сэр! Сэр! Это же круть! У меня такая тачка, сэр! Давайте я Вам покажу! – захлебываясь орал Тони, тряся рыжими патлами.

- Сэм, дружище, у меня возник ряд важнейших вопросов. Я считаю, что нам всем необходимо срочно переговорить! – бубнил Куус.

- Сема, солнышко! Нет, Вы только посмотрите, шо эти жулики мне всучили! А как они разговаривают с почтенными дамами?! Они думают, шо на них нет управы? – заходилась в праведном гневе тетя Фаня.

- Стоп! Стоп! Друзья мои, не все сразу, пожалуйста! Послушайте меня секундочку! Я говорил с командованием, нам приказано покинуть корабли и собраться в центре посадочной зоны. Ну, помните, где нас высадили из автобуса? Вы как, сможете выйти? – Семен старался перекричать остальных.

- Интересно, и кто тут мне может сказать слово – нет? Вы шо себе думаете, шо какая-то железяка будет рассказывать тете Фане, как ей жить в этом холоймесе?! Так - таки нет! Сейчас я ей скажу последний оревуар, и буду видеть вас всех внизу!

- Сэр! А можно я еще тут побуду? Сэр, это очень важно! Ну, пожалуйста! Еще чуть-чуть... – Рыжая морда Тони скорчила умоляющую гримасу.

- Нет проблем, Сэм, мы идем. – Куус поднялся из ложемента. – Тони, дружок, давай, не канючь, Господь вознаградит нас за труды и старания! Пошли.

*****

Тот же автобус, подобрал всех четверых в центре посадочной зоны, выскочил за периметр, и понесся, слегка подпрыгивая на степной дороге, в сторону поселка. Как и в прошлый раз, спереди и сзади него пристроились, ревущие сиренами и сверкающие проблесковыми огнями, машины сопровождения. Все, в общем, как обычно. Единственно, что как-то слегка насторожило пилотов, особенно тетю Фаню, было то, что все сопровождающие, включая водителей, были одеты в мешковатые, ядовито-зеленые комбинезоны, с кислородными масками на лицах.

- Сема, солнышко! Вы видите этих клоунов? У нас шо, завезли холеру с Большого Фонтана? Или они боятся, шо если не они нас, так мы их? – мотнула головой в сторону сопровождающих, тетя Фаня.

- М-м-м... Не знаю, тетя Фаня, - пожал плечами Головнин. – Может, процедура такая...

- Ах, вот это как называется! Ну-ну... – она обиженно поджала губы и уставилась в окно.

И снова завертелась медицинская карусель. Врачи, анализы, тесты, эргометры и кардиографы сменяли друг друга до самого вечера. Наконец, уже порядком обессиленных пилотов, накормили ужином, и провели в уже знакомый им зал. Он был поделен пополам, огромной, толстого стекла, стеной. В первой половине сохранился интерьер многозвездного отеля, вторая же часть, представляла собой некий конфернс-холл, с рядами кресел, заполнявших все пространство. Семен насчитал около двадцати человек, как в форме, так и в гражданских костюмах, расположившихся в первых рядах. Среди них был Кузнецов, и еще два смутно знакомых лица, часто мелькавших в телевизионных новостях – министр обороны России и директор Роскосмоса, фамилию которого Головнин, как не старался, вспомнить не мог. Люди поднялись с мест и дружно зааплодировали вошедшим. Особенно старался невысокий, плотный американец, с четырьмя большими звездами на погонах. Человек бешено хлопал в ладоши, умудряясь, одновременно показывать оттопыренный большой палец. Он вышел вперед, и, взяв в руки микрофон, обратился к присутствующим.

- Дамы и господа, если, кто не знает, я – адмирал Викерс, представляю правительство Соединенных Штатов. Позвольте мне, от вашего лица, и от лица стран участниц проекта, поздравить наших пилотов с успешно выполненным заданием! – И он снова забил в ладоши.

- Парни! Мы, все, гордимся вами! Вы – молодцы!

- Скажите, Сема, - тетя Фаня наклонилась к уху Головина, - Вы уверены, шо он нормальный?! Где этот шлимазел тут нашел – парней? Нет, рыжий цуцик, так таки – да! А – я?! А вы, с Куусом, в конце концов?! Вы же солидные люди! – яростным шепотом заговорила она.

- Бросьте, тетя Фаня! – прошептал ей в ответ Семен, - это у них так принято. Ну... Фигура речи, такая.

- Господа, - продолжил адмирал, - предлагаю начать брифинг. Позже, соответствующие службы, стран участников проекта, детально проинтервьюируют своих пилотов и представят нам развернутые отчеты. Сейчас, я бы предложил заслушать, так сказать, общую точку зрения. Основные впечатления пилотов. Кто доложит? Пилоты? – Викерс посмотрел через стекло на сидящих людей.

- Господин адмирал, - Куус поднял руку, привлекая внимание. – С Божьей помощью, у нас есть флагман. Он и будет представлять эскадру. – Ван дер Мерве указал на Семена.

- О! Флагман?! – брови адмирала взлетели в изумлении вверх. – Что ж, прошу господин Головнин!

Семен слегка замешкался, не зная с чего начать и, вдруг, совершенно ясно ощутил, что ничего не нужно вспоминать! Он отчетливо представлял себе все возможности своего корабля, а также назначения и характеристики остальных судов эскадры. Как и законы навигации, основные тактические приемы, десятки параграфов устава, регламентирующих боевое применение и обычную жизнь на корабле... Он, просто, это все знал! Как знают таблицу умножения, или алфавит! Ну, дела... Семен в изумлении тряхнул головой и поднялся из кресла.

- Господа, - он оглядел внимательно слушающих его людей, - Я, заранее прошу прощения за возможно, несколько, сумбурный доклад. Понимаете ли... Тут, такое дело... Что нам самим, пока, непонятно, как это все работает... Ну... И...

- Семен! Не тушуйся! – Выкриком с места подбодрил его Кузнецов. – Давай по порядку!

- Хорошо. Итак, в состав эскадры входят четыре корабля. Первый – спортивная яхта. Пилот – Энтони Фицпатрик. Это, своего рода, гоночный болид. – Он на секунду задумался, и тут же продолжил: - Более детальные характеристики судов, пилоты смогут дать сами, несколько попозже. Я же, лишь опишу общие положения. Что ж... Яхта – мощнейший двигатель, никакого вооружения, ограниченный ресурс пребывания пилота на корабле. Она не имеет возможности самостоятельно открывать подпространственные тоннели, хотя и может в них двигаться. Так... Что еще... Ага! Зато, снабжена узконаправленным выносным щитом, способным расчищать пространство, на расстоянии до полутысячи километров перед носом машины. Обладает высочайшей маневренностью и скоростью в обычном пространстве.

Второй корабль – поселенческий ковчег, пилотирует Фина Кац. Корабль предназначен для колонизации планет. Может вмещать до ста тысяч колонистов и полный набор необходимых материалов и техники, для строительства первых городов. Скорость корабля невысока, маневренность – ниже средней. На борту имеется минимальный набор вооружения, в основном, оборонительного – ракеты перехватчики, дроны и импульсные орудия. При всей своей тихоходности и плохой маневренности, корабль обладает сверхмощной энергетической установкой, способной удовлетворить нужды небольшой, слабозаселенной, планеты. – Семен почувствовал, что говорит, каким-то совершенно дурацким, «деревянным» языком. Как будто не рассказывает, а читает вслух технический справочник... А может, так оно и есть? Может, вбитая в мозги информация, по-другому, не вынимается? Он пожал про себя плечами, и продолжил, решив больше этим не заморачиваться: - Третий, корабль Кууса ван дер Мерве – боевая ремонтная платформа. Основная функция – малый и средний ремонт кораблей, а так же, заправка элементов энергетической системы. Судно снабжено репликатором, способным воспроизводить основные узлы и детали, за исключением управляющего процессора. Скорость и маневренность – средние. Из преимуществ – имеет возможность установки защитного кокона, накрывающего, как саму платформу, так и ремонтируемый корабль.

Ну, и наконец, мой корабль – ударный фрегат, среднего класса. Корабль предназначен для рейдерских операций вдали от основных сил флота. Скорость и маневренность, одна из лучших, среди своего класса. Вооружен ракетами с анти-гелиевыми боевыми частями, дронами – постановщиками минных полей, батареями импульсных, противоракетных орудий и двумя, спаренными, излучателями, основного калибра. Ну... – тут Семен снова замялся и спросил, - Может, лучше отдельно все эти ТТХ расписать?

- Да... – Задумчиво протянул адмирал Викерс, - Интересно... – Ну что, господа, может, действительно, не стоит злоупотреблять техническими аспектами сейчас, а предоставить нашим специалистам детально их изучить? – Присутствующие одобрительно закивали головами.

- Тогда, пилоты, будьте добры, расскажите, все по порядку, начиная с момента вашей выгрузки из автобуса. Постарайтесь ничего не упустить, в том числе, и самые незначительные детали!

В течение получаса Семен, подробно описывал все, что с ними происходило в кораблях. Он заметил, что слушатели, до того достаточно спокойно и даже несколько меланхолично внимавшие его рассказу, вдруг чрезвычайно оживились, услышав об идентификационных браслетах.

- Скажите, господин Головнин, - перебил его какой-то военный, поднявшийся из заднего рядя кресел.

- Вот эти ваши браслеты, они служат своеобразными ключами к кораблю, или несут какие-либо дополнительные функции?

- Ну... – Семен скосил глаза на браслет, сжимающий его запястье.

- Не только. Это, своего рода, универсал с множеством функций. И идентификация, и связь, и защита, и... Даже, кошелек!

- Сэр! Сэр! – Тони вскочил со своего места. – А можно я им покажу?! Можно, сэр?!

- Ну, давай, только аккуратно! – улыбнулся мальчишке Головнин.

Парень задорно ухмыльнулся, и хитро блеснув глазами, слегка расставил руки. В тот же миг, из его браслета плеснула упругая, серебристая волна. Переливаясь всеми цветами радуги, она в секунду залила руки и торс, мгновенно схлынула по ногам до подошв и рванулась вверх, захлестнув шею и голову Тони. Люди замерли, не в силах пошевелиться. Перед ними, застыла, словно покрытая амальгамой, безликая серебряная статуя. На том месте, где должны были располагаться глаза, пульсировала узкая, ярко малиновая полоса. Плечи и грудь накрывали, слегка выступающие вперед, плиты, а за спиной появилось небольшое утолщение, напоминающее сильно сплюснутый ранец.

- Ах-х-х... – нервно сглотнул Викерс, - Что это?!

- Стандартный, флотский скафандр, – ответил Головнин.

- Означают ли ваши слова, что есть и не стандартные скафандры?

- Да, есть еще и боевые скафандры.

- Вот как! И... Такой скафандр..?

- Да, он входит в оснащение моего корабля. Продемонстрировать?

- М-м-м... Не стоит, мистер Головин... По крайней мере, не сейчас.

- Скажите, пилоты, а не могли бы вы, на время, снять эти ваши браслеты? – улыбнулся Викерс, – А то, вы нас так и до инфаркта доведете!

- Извините, но это невозможно! – Семен, покачал головой.

- Можем ли мы узнать, почему? – в голосе адмирала зазвучал металл.

- Ну... Как бы это вам объяснить... Дело в том, что сигнал на «снятие» может дать только корабль. Так что, это просто физически невозможно. И, кроме того, согласно устава флота, браслет может быть деактивирован лишь в случае смерти пилота, или его увольнения из рядов.

- Ах, вот оно что! Устав, говорите... Ну что же, не будем противоречить уставам. Хорошо. Пилоты, спасибо за проделанную работу, вы можете быть свободны. Постарайтесь отдохнуть, завтра, нас всех ждет напряженный день. Ну а вас, господа, - Викерс повернулся к присутствующим в зале людям, - Прошу собраться на совещание в малом зале.

*****

Люди долго рассаживались по местам в малом зале командного центра. Небольшая очередь выстроилась возле кофейного автомата, кто-то закурил, невзирая на угрожающие таблички «не курить», развешанные по стенам. Несколько человек, устроившись подальше от основной массы, что-то лихорадочно набирали на своих ноутбуках. Вроде бы и все хорошо. И корабли приняли пилотов, и информацию о технике получили, но вот зудит некая подспудная мысль, не дает покоя... Что-то очень важное, но пока без конкретики, без ясного образа. Адмирал Викерс подошел к небольшому столику, заставленному разнокалиберными бутылками, и на минуту застыв, выбирая, плеснул себе в пластиковый стаканчик дорогущего французского коньяка.

- Ну что, господа, давайте начнем! – он отхлебнул, и подошел к креслу во главе стола.

- Как вам наши пилоты?

- Хм-м... Наши пилоты? – министр обороны России слегка прищурился, - Пилоты-то ничего, молодцы. Только, Вы уверены, адмирал, что они все еще «Наши»?

- М-да.., - Викерс пожевал губами, - Я это тоже заметил. Хотя... Может быть, мы несколько, как бы... Торопим события? Я не могу сказать, что плотно общался с ними до того, хотя, так же как и вы все, изучил отчеты об их психотипе и поведенческих реакциях. Что думаете, Сергей?

- Ну, я тоже с пилотами близко не знаком. Думаю, нам стоит заслушать мнения их непосредственных кураторов. Давайте начнем с ... Николай Николаевич? Ты где там прячешься? – министр окинул взглядом собравшихся, и, найдя Кузнецова, кивнул ему головой.

- Вот, господа, полковник Кузнецов, куратор Головнина. Доложите Ваши соображения, полковник.

Кузнецов поднялся, и, открыв лежащий перед ним на столе блокнот, перелистнул несколько страниц: - Товарищ министр, господин адмирал, мы занимались с Головниным в течение последнего месяца. Хочу отметить, что объект, по образованию, чистый гуманитарий, а потому, не склонен к технической терминологии, излишне многословен в описании любых ситуаций и процессов, а так же крайне нерешителен. То, что называется – мямля! Более того, не смотря на то, что Головнин выходец из семьи военных, такие понятия, как устав, для него, являются отвлеченными, и он не склонен им следовать. Группа наших психологов, проанализировав все имеющиеся данные по поведенческим особенностям объекта, пришла к однозначному выводу – мышление и реакции Головнина, явно, изменились. И, скорее всего, это связано с вмешательством корабля. Вы помните, пилоты описывали, как корабли проделывали некие манипуляции, дабы внедрить в их сознание информацию о технических параметрах, пилотировании, ну, и так далее. Мы считаем, что это-то и повлияло на формирование иного психотипа и иных поведенческих реакций у пилотов. Далее...

- Стоп! Стоп! – министр перервал Кузнецова. – Ты, полковник, эти заумничества психологам оставь! Ответь нам на простой вопрос – они все еще «наши», или уже нет?!

- Уф-ф...- куратор тяжело вздохнул, и зашебаршил страницами своего блокнота. Вопрос министра не застал его врасплох, Николай Николаевич и сам много думал над тем, кто эти люди сейчас. Остались ли они «людьми», в полном смысле этого слова, или уже перешли грань? Снаружи – все еще человек, а внутри? Как взять на себя такую ответственность?

- Однозначного ответа, товарищ министр, у нас нет. Но, я хочу высказать общее мнение всех кураторов – мы, все же, считаем, что пилоты продолжают оставаться людьми. Они – «наши»!

- Ладно... Садитесь, полковник. – Министр забарабанил пальцами по столу.

- И что мы решим, адмирал?

- Давайте рискнем? Тем более, что... Я уверен, что вы, русские, тоже... Хм-м... Подготовились к возможной, не стандартной ситуации, не так ли?

- А что нам остается? Рискнем! И... Да, Вы правы, наши силы ядерного сдерживания получили приказ на открытие огня по посадочной зоне. Так же, впрочем, как и ваши... – усмехнулся министр.

- Хе-х! Никто не живет вечно! Не так ли, дружище?! – растянул губы в кривой улыбке Викерс. – Ну, не будем о грустном. Итак, господа, задача на ближайшее время – получить как можно больше информации о технике, о цивилизации, построившей эти корабли, о... Ну, не знаю... О вселенной, черт ее побери! И пора готовиться к отправке технических групп, пусть разберут эти железяки до последнего винта! Мы должны знать о них – все! Как, Российская делегация, вы согласны с программой?

- Вполне! – министр обороны хлопнул ладонью по столу, - Пора заняться делом!

*****

Круглая платформа корабельного лифта плавно поднималась к входному шлюзу. Семен подошел к ее краю и посмотрел вниз, на забитую техникой посадочную зону. Этим утром, к кораблям подтянули все мыслимые инженерные службы. Автобусы забитые техническими специалистами, передвижные лаборатории, машины дозиметрического и санитарного контроля, какие-то, утыканные антеннами кунги, полевые электростанции, многоколесные тягачи с длиннющими платформами и подъемными кранами, чего там только не было! Он даже почувствовал некую ревность – вот сейчас, вся эта масса народа рванется к «его» кораблю, разбежится по палубам и трюмам, станет хватать все руками, отвинчивать, отрывать! Бр-р-р... Семен передернул плечами, и быстрым шагом пошел в командную рубку. Ложемент выгнулся и мягко подхватил тело:

- Приветствую, пилот! – прозвучал уже знакомый голос. – Все системы функционируют в штатном режиме, готов к выполнению задания.

- Доброе утро! – ответил Головнин, поерзав, усаживаясь поудобнее в ложементе.

- Необходимо принять на борт группу технических специалистов.

- Ответ отрицательный.

- Не понял... Это почему же? – удивился Семен.

- Корабль не нуждается в ремонте. Все узлы и механизмы функционируют в штатном режиме.

- Ну, а просто, пустить людей можно?

- Ответ отрицательный. Допуск в корабль имеют пилот, командование флота и уполномоченные офицеры. В случае необходимости проведения ремонтных и регламентных работ на борт допускаются представители технических служб флота. Параграф четыреста пятнадцать дробь восемь общего устава.

- Подожди! Подожди! А как же десант? Или, если ко мне гости пришли?! – Семен не на шутку разозлился. В конце концов, он пилот, или что?! Не хватало того, что бы какая-то железяка начала ему указывать, кого ему можно видеть, а кого нет! Это же беспредел, просто какой-то!

- Согласно боевого устава - десантная группа допускается к погрузке на борт при наличии приказа подтвержденного Командным Центром флота. В настоящий момент таковой приказ отсутствует. Допуск посторонних лиц может осуществляться по прямому указанию пилота с приоритетом допуска от четвертого класса и выше. Ваш текущий допуск – «приоритет пятого класса». – Голос корабля был сух и беспристрастен.

- А что же тогда я могу делать?

- Данный вопрос не подразумевает конкретного ответа, прошу перефразировать.

- Отставить! Дай мне связь с командованием! – Семен повернулся к зеленому кубу в котором тут же проступило напряженное лицо Кузнецова.

- Николай Николаевич! Слышите меня?

- Да, Семен, слышим тебя! Докладывай!

- Ничего не получается, Николай Николаевич! Я не могу впустить техников. Корабль не дает разрешения!

- Тэк-с... Значит и у тебя тоже... – задумчиво произнес Кузнецов.

- А что, у остальных тоже не получилось?

- Тоже, Семен, тоже. Какова причина?

- Недостаточный уровень допуска. И еще, он говорит, что нет приказа Командного Центра...

- Интересно. Очень интересно. Остальные корабли отказали по причине отсутствия разрешения флагмана эскадры. – Куратор забарабанил пальцами по столу. – Получается замкнутый круг. Твоего допуска не достаточно, а разрешить эскадре принять наших людей ты не можешь... Или все-таки можешь?

- Не знаю, - нерешительно протянул Семен, - Вообще-то, ко мне никто, ни с какими просьбами не обращался... Сейчас попробую! Корабль?!

- Слушаю, пилот.

- Запрашивали ли корабли эскадры разрешения на допуск посетителей на борт?

- Был получен автоматический запрос. Запрос отклонен в связи с недостаточным уровнем допуска флагмана эскадры.

- Почему я не был извещен о запросе?

- Данная информация включена в поток автоматического обмена. Извещать пилота обо всех автоматических запросах?

-А-м... Да! То есть... Нет. Я потом решу! – замялся Головнин.

- Николай Николаевич! Я тут не причем! Он мне не сообщил, что ...

- Все нормально, мы слышали. – Перебил его Кузнецов, и успокаивающе кивнул головой.

- Ты не волнуйся, продолжай, пока, работу по остальным направлениям. А нам, есть о чем подумать. До связи!

«Ага, подумайте, ребятки, пораскиньте мозгами. Только уж сами! Без меня!» подумал Семен. Очень уж ему не понравился тон Николая Николаевича, создавалось впечатление, что куратор подозревает его в чем-то. Хотя... Может по старой, «гебешной», традиции так и нужно поступать, ежели что-либо пошло не по плану? Почему бы и нет?! Раз! И подозреваемый уже имеется! А там поди, попробуй, докажи, что ты не верблюд. Даже если все потом и устаканится, как там, в анекдоте – ложки нашлись, но осадок остался! Так что, господа-товарищи, вы уж сами придумайте, как в корабль проникнуть. А наше дело – служивое! Прикажут идти – пойдем, скажут стоять – постоим! Таким вот образом! Ну, а сейчас, давайте-ка продолжим «наши игры».

- Корабль! – снова позвал Семен.

- Слушаю, пилот.

- Есть ли информация о строителях корабля? Ну, там... – он замялся, стараясь почетче сформулировать вопрос. – Об их планете, цивилизации, истории, социальной жизни...

- Ответ положительный. Искомая информация находится в свободном доступе. Показать?

- Да!

- Адаптирую управление библиотекой под привычное восприятие пилота.

Перед Семеном возникли два, уже знакомых ему, зеленоватых куба. В левом появилось подобие стандартного компьютерного меню. Объемные прямоугольники, с четкими надписями на русском языке – оглавление.

- А как управлять?

- Управление осуществляется касанием кнопки выбранного раздела. – Куб слегка дрогнул и подплыл вплотную к ложементу.

- Забавно! – пробормотал Головнин, и ткнул пальцем в первый попавшийся прямоугольник. Во втором кубе, зависшем на уровне глаз, тут же появилось объемное изображение.

Затаив дыхание, он смотрел один видеоролик за другим. Картинки чужих планет, странные, фантасмагорические животные, пейзажи, окрашенные в различные цвета, далекие горизонты, над которыми всходили сразу по нескольку лун. И обитатели этих планет... Вернее, не столько обитатели, сколько колонисты, как смог уяснить для себя Семен. Они прибывали на планеты в огромных дискообразных кораблях. Обустраивали жизнь, строили города и плотины, сходились и расходились, выясняли отношения, в общем – жили. Некоторые – вполне себе человекообразные, руки, ноги, головы. Если бы не невероятный цвет волос и кожи – пройдешь рядом – не заметишь! Хотя, попадались и другие. Одни, похожие на рептилий, другие – насекомообразные, третьи – просто волосы дыбом, эдакие «дельфины», в многослойной броне, и с парой почти человеческих рук. А еще, были какие-то, ну просто совсем сказочные персонажи. Люди, с невероятно вытянутыми вперед «собачьими» челюстями, а у некоторых, на покрытых легким пушком телах, прилепились «птичьи» головы, с хищно загнутыми книзу клювами. Жутковатая картинка, хотя, почему-то, кажущаяся очень знакомой. Словно уже где-то видел нечто подобное, только вот вспомнить сложно... Но этих – «не человеков», было гораздо меньше. Семен насчитал не более пяти сюжетов. Вначале, он бессистемно прыгал с фильма, на фильм. Но позже, по прошествии не менее дух часов, решил, все же, начать с системного подхода и ткнул пальцем в кнопку с надписью «История».

Чем дольше он смотрел, тем больше утверждался в мысли, что во всех сюжетах есть что-то странное, что-то очень знакомое... Ну конечно! Семен даже пристукнул себя по лбу – это были игровые фильмы и пьесы! Никакой документалистики, только игровое кино!

- Корабль! – в ажиотаже, он даже подскочил из ложемента.

- Слушаю, пилот.

- Скажи, все сюжеты они что, не документальные?!

- Ответ положительный. Все сцены с участием разумных существ, являются максимально приближенными к реальным событиям симуляциями.

- А документальные съемки существуют? Их можно посмотреть?

- Ответ отрицательный. Документальные материалы запрещены к публичным просмотрам, как нарушающие нормы общественной морали. Доступ к данным сюжетам разрешен носителям приоритета третьего уровня и выше.

Одуреть! Да у них, там, порядки – родной «совок», нервно курит в сторонке! Нашим идеологам, такое и в голову прийти не могло! Красота, да и только... Итак, что же у нас есть «в сухом остатке»? Первое – родная планета строителей кораблей называется просто, без затей: «Дом». Тут, правда, неплохо бы еще и скидку на перевод сделать. Иди, знай, какое понятие они вкладывали в это слово на самом деле? Далее – никакой информации о самой планете: ее координатах, населении, географии. В общем, совершенно ничего! Вот, вроде как, она есть, и все об этом знают, но ничего конкретного нет! Во всех фильмах планета упоминается не иначе, как с придыханием. А человек, побывавший там – навроде Гагарина. Его заваливают цветами и званиями, а фигуристые барышни, штабелями падают у его ног. Второе – судя по мелькавшим в видеофильмах датам колонизации планет, возраст самой цивилизации не менее пяти миллионов лет. Они уже выходили в космос, пока у нас, на Земле, австралопитеки с гиканьем гонялись за мастодонтами. Еще одна загадка – общественный строй на планете. Практически, ни в одном сюжете, нет ни малейшего упоминания о том, кто же у них «правит балом»! Семен, правда, пару раз обратил внимание на то, что главный герой фильма, иногда, упоминает некого «Первородного». Однако понять, кто он, возможности не представлялось. Темна вода во облацеях...

Он ткнул пальцем в следующий информационный блок, и устало откинулся на спину, понуро глядя на очередной «латиноамериканский» сериал. Показывали жутко нудную драму из жизни ученого сословия, да еще и не сначала, насколько понял Головнин, а вырванные, скорее всего, из середины серии. Главный герой метался по забитым всевозможным оборудованием лабораториям, непонятно с кем спорил и непонятно от чего страдал. Пытаясь не вывихнуть челюсть в напавшей на него зевоте, Семен тупо смотрел на экранное действо. Героя не понимают, героя не ценят, женщины уходят, коллеги презирают. Вот его пригласили на заседание неизвестно чего, а вот он присутствует на совещании. Ужас! Скукотища.

- Стоп! Стоп! Останови картинку! – заорал Головнин, выпрыгивая из ложемента. На застывшей картинке, герой-ученый замер перед группой людей одетых в странные, ниспадающие, на манер античных, туники. Они были явно другими – высокие, чуть не на две головы выше героя, с совершенно одинаковыми, невероятно белыми, лицами. Платиновые блондины, с волнистыми длинными волосами, и жгучие, воронового крыла, брюнеты, стояли вокруг большого овального стола. Но не это, вырвало, словно пружиной, Семена из кресла. А то, что за спиной каждого из них росли огромные, снежно белые и угольно черные – крылья! Длинные, касающиеся маховыми перьями пола, они слегка шелестели в такт движения тел людей.

- Что это?! – Семен, с трудом сглотнул появившийся в горле ком. – Кто это?! Ангелы! Откуда там! У вас! Ангелы?!

- Корабль! – он застыл, уткнув дрожащий палец в экран, - Что это?

- Реакция пилота неадекватна. Прошу конкретизировать вопрос.

- Эти люди, с крыльями... Кто они?

- В пьесе показано совещание генерального штаба объединенных флотов. Присутствующие лица – высшие офицеры флота. Крылья за спинами, так поразившие пилота, являются элементами парадной формы. Хочу заметить, что в истории родной планеты пилота, данный элемент декора был тоже широко распространен, – в зеленоватом пространстве куба возникли сменяющие друг друга картинки. Вавилонские крылатые быки, греческий пехотинец с украшенным перьями шлемом, польский крылатый гусар.

- Уф-ф-ф. – Семен тяжело опустился на ложемент. – Одуреть... Парадная форма... Корабль! А почему они разные?

- Прошу конкретизировать вопрос.

- Я имею ввиду, что у одних белые крылья, а у вторых – черные. Почему?

- Офицеры с белыми крыльями представляют Первый Флот, с черными – Второй.

- Ясно. – Головнин слегка задумался и снова обратился к кораблю: - Вот еще что, мне кажется, что эти... Х-м... Офицеры флота, отличаются от главного героя, еще и физиологически. Это так? Почему? Другая раса?

- Запрашиваемая информация отсутствует в базе данных. Дать конкретный ответ на вопрос пилота не представляется возможным. – Семену показалось, что в механическом голосе прозвучали какие-то смущенные нотки.

- Интересно девки пляшут! У кого, возможно, получить полную информацию по этому вопросу?

- Полная база данных находится в распоряжении Командного Центра.

- Понятно. А скажи-ка мне вот еще что... – Головнин не успел договорить, как вдруг, по периметру рубки, пронеслась ярко-малиновая световая полоса.

- Внимание, пилот! Внимание, пилот! – Загрохотал корабельный голос.

- Информация с орбитальных дронов слежения! У границы планетарной системы зафиксировано открытие гиперпространственного портала с не характерными параметрами. Ожидаю приказа. Ожидаю приказа.

- Е-мое! – Семен завертел головой, не зная, что предпринять.

- Где!? У какой границы!?

- У орбиты девятого планетоида системы. По вашей классификации – Плутон.

- И кто это может быть?

- Судя по аномальности параметров портала, вероятен проход флота противника. Продолжить слежение?

- А... Да, да, продолжай слежение! И дай мне связь с командованием!

- Николай Николаевич! – проорал Семен, едва лицо Кузнецова проявилось в центре куба.

- Николай Николаевич, тревога!

- Спокойно! Спокойно! Не ори. Что там у тебя стряслось?

- Информация со спутников: у орбиты Плутона обнаружено открытие портала. Корабль считает, что это противник!

- Какой, к черту, противник?! Ты что несешь, Семен? – замахал руками куратор.

- Ну, не знаю. Помните, Бвендаг о «Палачах» предупреждал? Может они?

- Ты вот что – успокойся, и панику тут не устраивай! Так... – Кузнецов на мгновение задумался и снова повернулся к Головнину. – Семен, отдай кораблю приказ следить за... Г-м… «Противником», а сам, собери остальных, и двигайте к центру посадочной зоны, вас сейчас подберут эвакуаторы. Конец связи!

*****

Ново-Огарево.

Президент Российской Федерации мрачно смотрел на докладчика. Плохо, все очень плохо. Всеобщая эйфория, по поводу того, что во время «дележа» им достался боевой корабль, прошла. И что толку, от того, что фрегат «принадлежит» России, если от него невозможно ничего получить? Вот они, эти хваленые технологии, под самым носом, а поди, попробуй, возьми их! Единственно, что хоть как-то утешает, это то, что и «заклятым» друзьям ничего не обломилось! Но ситуации это не меняет совершенно. Необходимо изыскать возможность проникнуть в корабль! Во что бы то ни стало!

- Таким образом, единственным вариантом доступа наших людей в корабль, остается личность самого пилота, - докладчик, а это был министр обороны, отхлебнул минералки из стоящего перед ним стакана, и обвел взглядом присутствующих.

- И как это понимать, Сергей Макарович? – спросил его президент.

- Дело в том, Андрей Станиславович, что у Головнина не хватает уровня допуска. Не хватает, ровно на одну ступень, если так можно выразиться. Мы проанализировали уставы флота пришельцев, и пришли к однозначному выводу: получение «следующего звания» возможно лишь двумя путями. Первый – за выслугу лет, что в нашем случае, затея совершенно бессмысленная. Мало того, что мы понятия не имеем, сколько лет пилот должен прослужить, в уставах эта информация особо не значится. Так еще и не ясно, к какой категории принадлежит наша Земля.

- Не понял, поясните, пожалуйста.

- У них, как в прочем и у нас, существует таблица выслуги по регионам. С неимоверным количеством коэффициентов. Нам удалось разобраться лишь в общих параметрах. Ну... Это что-то вроде... Если служишь в «горячей точке», то применяется один коэффициент, а если место службы ближе к базе флота, то другой. В общем – черт ногу сломит! Поэтому, нам кажется, что наиболее перспективным было бы сосредоточиться на второй возможности. Мы назвали это – получением внеочередного звания за участие в боевых действиях. Устав это допускает.

- Вы что же, Сергей Макарович, предлагаете организовать небольшую войнушку? – перебил его, сидящий напротив, директор ФСБ.

- Вы зря иронизируете, Владимир Петрович! – в голосе министра сразу зазвучал металл. – Очень зря! «Войнушку», как Вы сказали, нам организовывать ни к чему, она и так у нас скоро будет!

- Это Вы о портале на орбите Плутона?

- Именно о нем!

- Уважаемый товарищ министр, - директор ФСБ слегка улыбнулся и встал из-за стола, – Вы позволите, Андрей Станиславович? – он посмотрел на президента и, увидев его разрешающий жест, продолжил: - Прежде всего, ни мы, ни американцы с ЕСовцами, ничего подобного не засекли. Но, допустим, что Вы правы. Земляне – отсталые не увидели, а спутники пришельцев засекли. И что дальше? Кто выходит из этого портала? Враги? Какие, позвольте Вас спросить, враги? Чьи? И куда, эти самые, враги собираются направиться? К нам? Откуда это известно? Вы понимаете, к чему я клоню? У нас нет никакой, сколь-нибудь достоверной информации по этому вопросу. Ну, хорошо, ну допустим, что пришельцы оказались правы и к нам действительно летит враг. Мы что же, вот так просто, должны взять и отправит им навстречу наши корабли? А у Вас, уважаемый Сергей Макарович, есть гарантия, что они вообще захотят полететь? Или, что мне кажется наиболее вероятным, что они полетят именно навстречу супостату, а не в другое место? Вы, как дети, ей богу, товарищи!

- И что же Вы предлагаете? – министр обороны обиженно засопел и уставился исподлобья на ФСБшника.

- Продолжать сбор информации. Пилоты должны сидеть в кораблях денно и ночно! Не вылезая! Это единственно, на что они годны! И мы обязаны их использовать по полной! – директор ФСБ прихлопнул ладонью по столу и сел на свое место.

- Спасибо, товарищи. – Президент глубоко вздохнул и откинулся на спинку кресла.

- Все, что тут было сказано, сомнению не подлежит. Однако мне бы хотелось рассмотреть самый плохой, из возможных, сценариев. Допустим, что из портала появятся наши противники. Ну... Те самые – «Палачи». И, допустим, что их намерения – уничтожить нашу планету. В этом случае, нам придется послать корабли им навстречу. Придется! И вот тогда, перед нами снова встанет своего рода дилемма – как поступить? Естественно, мы не рассматриваем вопрос уничтожения противником наших сил. Тут уж все будет и так понятно – сначала корабли, потом и вся планета. А вот в случае победы... Как вы думаете, товарищи? – он прищурился и внимательно оглядел присутствующих. В наступившей тишине был слышен лишь мерный стук маятника, в больших напольных часах у двери. Неожиданно, в самом конце стола, из-за спин участников совещания, несмело поднялась чья-то рука.

- Да – да! Кто это? А! Господин Иванов! Вы хотели что-то сказать, Иван Иванович? Прошу, не стесняйтесь, – Константинов кивнул головой.

- А... М-м-м... Здравствуйте, господа! Вы уж извините, я понимаю, не по чину мне тут выступать. Но... Мне кажется, что господин президент очень верно отметил. Да, у нас появится дилемма и лучшим выходом из нее, было бы следующее: наши корабли должны уничтожить захватчика и ... – Иванов сделал драматическую паузу. - И погибнуть вместе с ним! Может быть я не прав, но сосредоточить в руках нескольких человек силу, равной которой невозможно себе и представить... Стало бы крайне опасным! Невероятно опасным! И уж пес с ними, с этими технологиями – когда-нибудь и сами додумаемся. Но дать духовно не окрепшему индивиду почувствовать себя равным богу - было бы очень не осмотрительно. Более того, в свете последних, полученных нами материалов – я имею в виду ту информацию, где упоминаются «люди с крыльями», необходимо очень требовательно подойти к личностям, владеющими этими сведениями. Понимаю, звучит несколько, как бы это выразиться, по-канцелярски! Просто, я хочу обратить ваше внимание на то, что... – Иванов, снова замялся и, потупив глаза, произнес: - Информация эта очень опасна, неподготовленные массы могут сделать совершенно ненужные нам выводы. А уж подтолкнуть-то наш народ к таким умозаключениям труда не составит. Кликуш да доморощенных проповедников – пруд пруди! Поэтому, количество людей знающих о существовании... Кх-м-м... «Ангелов», должно быть минимально. И доверие к этим людям обязано быть самым высоким. К сожалению, наши пилоты не входят в это число. Да и вообще, как все вы прекрасно знаете, павший герой, ценится намного дороже живого. Посему... – он обвел взглядом присутствующих, - Давайте дадим им возможность взлететь. Вот, собственно, и все, что я хотел сказать. Уж простите, великодушно! – Иванов застенчиво улыбнулся и, помешкав, опустился на стул.

- Нет-нет! Вы зря извиняетесь, дорогой Иван Иванович! Ваше замечание чрезвычайно к месту. И... – президент поднялся на ноги, - Думается, что это был бы лучший выход из ситуации. Владимир Петрович, продумайте возможные шаги в свете такого сценария. Спасибо, все свободны.

******

Помещение, отведенное пилотам, было освещено ярким, словно в операционной, светом люминесцентных светильников. Рыжий Тони, как обычно, залепив уши наушниками, бесцельно шатался по залу. Куус, полностью погрузился в раскрытую на его коленях библию, изредка перелистывая страницы. Тетя Фаня, забившись в угол дивана, мрачно уставилась в экран телевизора, на котором мелькали видовые съемки каких-то тропических островов. Настроение у собравшихся было далеко не радужное. Головнин, сидя за все еще не убранным после ужина столом, молча, катал по столешнице шарик из хлебного мякиша. Что-то идет не так, как должно. Совершенно не так! Чувство того, что им перестали доверять, становилось все более и более явным. Нет, не то что бы им и раньше полностью доверяли, но... Что-то изменилось в худшую сторону, сразу после того, как пилоты рассказали вмешательстве кораблей в их память. Словно между ними и остальными людьми выросла некая стеклянная стена, навроде той, что перегораживает зал пополам. Как будто они все, вдруг, стали чужими. Стали пришельцами, которых стоит опасаться, которым нельзя доверять и от которых, лучше бы избавиться. Мерзкое чувство. Не правильное.

Браслет на руке Семена пискнул и над его поверхностью возник, переливаясь дрожащим светом, небольшой зеленоватый кубик.

- Приветствую, пилот. Получены данные слежения за порталом, показать?

- Да, да! Конечно!

- Вывожу на экран, - внутри кубика возникла схематическая картинка солнечной системы. У орбиты девятой, самой дальней, планеты вспыхнуло фиолетовое кольцо, из которого выплыли три ярко-красных шара. Один большой, и два поменьше, они, пульсируя, медленно двинулись к центру, пересекая одну за другой, тоненькие ниточки орбит Нептуна, Урана, Сатурна. Вплотную приближаясь к большому, в мраморных разводах, шару – Юпитеру.

- Корабль! Доклад о ситуации! – Головнин напряженно следил за движением шариков на экране.

- Объекты идентифицированы как эскадра флота Авер. Состав эскадры – средний крейсер класса Аман и два корвета класса Узурпатор.

- Авер?! – От неожиданности Семен, даже поперхнулся, - это что такое? Откуда они?

- Вы называете их «Палачами». Максимально близко фонетически – цивилизация Авер. Происхождение неизвестно, сведения о цивилизации отсутствуют. Имеется не достоверная классификация боевых кораблей, - на экране высветилось схематическое изображение объекта, отдаленно напоминающего огромную медузу. Грибообразный корпус, со свисающим из-под «шляпки» пучком щупалец. И рядом с ним, два корабля значительно меньших размеров, чем-то похожих на земных кальмаров с веером тонких игл торчащих во все стороны из задней части корпуса. - Подлетное время эскадры – семьдесят два часа, восемнадцать минут. Продолжить слежение за объектами?

- А-м-м... Да – да, конечно! Уф-ф-ф... Твою-то в душу, океанариум какой-то! – Семен вскочил и кинулся к стоящему на углу барной стойки телефону. Пытаясь унять неприятную дрожь в сразу вспотевших руках, он стал лихорадочно набирать номер Кузнецова, путаясь в кнопках.

- Сема! Шо Вы делаете себе нервы?! Оставьте этот таксофон в покое! – Тетя Фаня прошептала несколько слов в свой браслет, и на экране телевизора появилось изображение центра управления, - Идите сюда, и скажите им за этот холоймес!

Дежурный по центру управления, офицер бундесвера, с немецкой выдержанностью выслушал сбивчивый рассказ Головнина, педантично занес его в компьютер и, пообещав немедленно связаться с командованием, отключил связь.

- Ну, что, друзья, прямо, как в песне – «коль наш черед, да будет сталь крепка!», как думаете? – Семен попытался изобразить, эдакую, лихую бесшабашность во взоре, однако сразу понял, что вместо удали, получается жалкая, провинциальная пародия.

- Бросьте, Сэм. Ни к чему все это. – Куус закрыл свою Библию и с тяжелым вздохом поднялся с дивана, - Тони! Тони! Вытащи эту дрянь из ушей и послушай, тебя это тоже касается! – Он замахал руками, привлекая внимание подростка. – Вы действительно считаете, что нас пошлют навстречу «Палачам»?

- Хм-м-м... Думаю – да. Как один из вариантов...

- А какие еще могут быть варианты, по Вашему мнению?

- Например, попытаются отбиться самостоятельно, ракетами, или, что там у них есть... Или будут ждать высадки десанта, что бы попытаться уничтожить противника непосредственно на поверхности планеты.

- Но это же – бред! – Вскричал ван дер Мерве, - Никакого десанта не будет! «Палачи», просто, зальют все огнем с орбиты!

- Да! Но вот только об этом знаем мы с вами, и больше никто! Неужели вы не почувствовали, что нам не доверяют?! И, поэтому, слушать не станут. Вернее, послушать – послушают, но не более того. Не знаю, может я и неправ, но... Готовиться нужно к худшему. Такие дела...

- А теперь, ша! И слушайте здесь! – Тетя Фаня выкарабкалась из диванного угла, и ракетой вынеслась на середину комнаты, - Вот шо, сладкие мои, я вам скажу! У меня, там, Фима! Эти бонзы думают, шо они могут играть в свои стратегии с тактиками! Не, пусть играют, но где-нибудь в сторонке, на пляже! Вы шо, смогли подумать, шо я спокойно буду ждать, пока эти пришлые наци захотят сделать больно моему мальчику?! Так таки нет!

- Тетя Фаня! Тетя Фаня! – Семен замахал на нее руками, - Да успокойтесь Вы, пожалуйста! Какие наци? Это Вы про «Палачей», что ли?

- Семале, солнышко, а кто они по вашему, если не наци?!

- Ну, хорошо, хорошо. А что же Вы предлагаете?

- Как это – шо? Их нельзя пускать к нам! Не, вы как хотите, а я лечу. На этот... Как его... Пэрэхват! И пусть эта местная шобла только попытается меня не пустить! – Лицо Тети Фани пылало, руки сжались в побелевшие кулаки, она напоминала динамитную шашку с догорающим фитилем – еще немного, и мощный взрыв разнесет все и всех!

- Фанни, Фанни! Все будет в порядке, не нервничайте Вы так! – Южноафриканец приобнял ее за плечи и попытался вновь усадить на диван, - Мы обязательно что-нибудь придумаем, ведь так, Сэм?

- Именно так, - кивнул Головнин, - Считаю, что мы должны убедить руководство в том, что «Палачей» нельзя допускать к Земле. Но, сначала, я бы хотел услышать мнение каждого пилота. Ну, тетя Фаня, будем считать, уже высказалась. Теперь Вы, Куус.

- Что вам сказать, друзья мои? Я против геройства. Господь говорил о неприятии насилия, о любви к ближнему. Но, как каждый христианин, я обязан бороться против сил тьмы. Весь вопрос в том - «Палачи», кара ли это господня за грехи наши, или происки лукавого, решившего уничтожить творенье Господа? Нужно ли принять смиренно неизбежное, или встать на защиту тех, кто создан по образу и подобию Его? Я не уверен... Я не знаю... – Гигант тяжело вздохнул и прикрыл на мгновенье глаза. – Понимаете, Сэм, это очень непростое решение. Но мне кажется, что я смогу понять, там, в космосе... Я с вами, друзья.

- А почему меня никто не спросил! – Рыжий Тони готов был заплакать. Он обиженно шмыгал носом, исподлобья глядя на остальных. – Почему, меня никогда не спрашивают.

- Да что ты, что ты, малыш! – Семен хлопнул парня по плечу, - Никто тебя не забыл! Давай, нам очень нужно узнать твое мнение.

- Ну... – Он снова потянул носом и расплылся в голливудской улыбке, - Я – за! Сэр! Летим драться! Надерем «Палачам» задницы! Я готов!

*****

Последующие двое суток пролетели, как один миг. Головнин был готов к тому, что убедить командование в необходимости разрешить им вылететь навстречу «Палачам», скорее всего, будет невозможно. И был крайне удивлен, когда, буквально сразу, получил «добро» на проведение операции. Мысль о том, что что-то тут не то и не так, вновь не давала ему покоя. Слишком уж быстро, практически не раздумывая, их начальство согласилось на вылет эскадры. Будто бы только этого и ждали! Очень странно. Очень! Однако времени на рефлексию не оставалось. Нужно было готовить вылет. Причем, помощи искать было не у кого. Ну, действительно, как можно обсуждать стратегию и тактику космического боя со «спецами», не имеющими ни малейшего в этом понятия? Все равно, как если бы Юлий Цезарь готовил сражение под Прохоровкой! Он, конечно, стратег-то знатный, но вот, ни танка, ни автомата с гаубицей, в глаза не видел, не говоря уж о штурмовиках с Катюшами... Поэтому, угробив уйму времени на всевозможных совещаниях, пилоты, уяснили только одно – рассчитывать им придется только на самих себя. Ну, и еще, на процессоры кораблей и удачу, без которой, как известно, ничего в этом мире не бывает!

- Корабль, доложить информацию о противнике! – Семен улегся в ложемент и постарался унять противную, нервную дрожь в руках. Страшно? Не то слово! До жути, до липкого пота в ладонях, до предательского тика в правом глазу. Страшно не справиться с управлением, страшно выйти в космос, страшно совершить непоправимую ошибку, страшно еще и потому, что он, вдруг, осознал, что это все не игра, что все по-взрослому, по – настоящему... Но показать свой страх остальным – нельзя! Не поймут. И не простят. А самое главное, он, сам себе, никогда не простит. Никогда.

- Приветствую, пилот. Эскадра противника прошла орбиту Марса. Жду указаний. – Лишенный эмоций голос, казалось, заполнил собой все помещение корабельной рубки.

- Приготовиться к взлету. Связь с остальными кораблями и центром управления, - четыре куба мгновенно повисли в воздухе вокруг ложемента. В трёх, Головин, видел напряженные лица друзей, четвертый – показывал уставленное мониторами помещение центра управления полетами, с сидящими за ними людьми.

- Пилоты! Кх-м-м.., - Головнин прокашлялся, давя дрогнувший голос, - Порядок взлета: первый – Фицпатрик, за ним ван дер Мерве и Кац, я – замыкающий. Тони, - Семен попытался придать своему лицу самое свирепое выражение, - Ты взлетишь, осмотришься, и, если все в порядке, уйдешь на орбиту Луны. Там, будешь ждать остальные корабли. Обстановку докладывать постоянно. И, Тони, без фокусов! Иначе задницу надирать будем не «Палачам», а тебе! Ты меня понял?!

- Да, сэр! Так точно, сэр! – Парнишка энергично закивал головой, - Есть, сэр! – В глубине куба блеснула серебристая волна, одевая его тело в скафандр.

- Тетя Фаня, Куус! Вы все поняли? Удачи!

- Ой – вэй! А шо тут можно не понять?! Сема, солнышко, шо Вы так суетитесь? Все будет нормально, не переживайте!

- Да-да, Сэм! Мы все поняли. Господь охранит нас всех! К взлету готовы!

- Корабль, есть ли возможность наблюдать взлеты кораблей, ну... Со стороны, что ли? – Спросил Головнин.

- Ответ – положительный. Включаю режим наблюдения. – В следующее мгновение, уже ставшая такой привычной, рубка - растаяла. Семен, судорожно схватился руками за края ложемента. Он висел на тридцати метровой высоте над поверхностью посадочной зоны. Сверху открывался потрясающий вид на стоянки кораблей, на снующих у границы посадочной зоны автомобили технических служб, на искрящуюся инеем зимнюю степь, плавно переходящую в серое небо у далекой черты горизонта. Иллюзия того, что он висит в воздухе, была совершенно полной. Или не иллюзия... Поди, разберись!

Легкий, едва слышимый гул разнесся над посадочной зоной. Блестящая, в лучах неяркого солнца, капля гоночной яхты дрогнула, и начала медленно подниматься. Куда-то внутрь корпуса втянулись цилиндрические опоры, воздух под днищем сгустился и задрожал, искажая пространство вокруг корабля. Яхта зависла над землей, слегка покачивая крыльями, и стала медленно заваливаться на корму, задирая сплющенный нос к небу. Гул, скачком, перерос в неимоверный по силе грохот, и сверкающая капля рванулась вверх, оставляя за собой вспенившийся, многометровый вал из песка, камней и содранного на сотни метров вокруг, дерна.

- Ну, мерзавец! Погоди, доберусь до тебя! На полной тяге стартовал, ушлепок малолетний, - Головнин тряхнул головой, пытаясь рассмотреть в густом пылевом облаке как там, с остальными кораблями. Через пару минут пришел первый доклад. Понять было сложно, из-за урагана восторженных междометий и щенячьего визга. Пришлось ждать, пока разведчик, наконец, придет в себя и сможет изъясняться более-менее членораздельно.

- Тони, еще раз доложи обстановку! – Потребовал Семен.

- Все в порядке, сэр! Вышел на Лунную орбиту, противник не обнаружен. Зато, сэр, я нашел одну штуку! Просто, атас! Сэр, Вы себе не представляете!

- Стоп! Стоп! Отставить! Что нашел, где?

- На Луне, сэр! Там, внизу, на поверхности, такая кастрюля на колесиках! С открытой крышкой! Сейчас я Вам фотку скину.

- Так, все ясно, - усмехнулся Головнин, рассматривая появившееся изображение. – Действительно, на кастрюлю похож, - на восьми ажурных, проволочных колесах был укреплен цилиндрический, слегка сужающийся к основанию, корпус. Верхняя, откинутая крышка, блестела рядами квадратиков – солнечных батарей. Впереди, на корпусе, между нелепо изогнутых антенн и каких-то щупов, виднелась красная надпись – СССР.

- Это тоже пришельцы, сэр?

- Нет, Тони, это уже наши – «Луноход»... Так, отставить! Не отвлекайся на всякую ерунду! Пространство сканировал?

- Да, сэр. Так точно, сэр!

- И что? Где «Палачи»?

- Прошли Марс, находятся примерно в трёх миллионах километров от Земли.

- Понял тебя. Продолжай наблюдение и жди нас. Да, вот еще что! За свои фокусы при старте – обязательно получишь, это я тебе обещаю!

- А что я сделал?! За что?!

- Ты мне тут дурня не включай! Отбой связи!

Куус и тетя Фаня стартовали один за другой. Корабли медленно оторвались от поверхности, и, разойдясь по горизонтали на несколько километров, стали плавно подниматься вверх на практически бесшумных антигравах. Легкий хлопок планетарных двигателей в вышине, и длинные росчерки инверсионных следов прочертили морозное небо Дархан-уула.

- Ну, что. Вот и нам пора собираться, - тихо прошептал Семен, - Корабль, приготовиться к взлету. Связь с командованием!

- Связь установлена, к взлету готов, - в правом кубе появилось лицо Кузнецова. Плотно сжав губы, полковник внимательно смотрел на Головина.

- Николай Николаевич, к взлету готов. Разрешите старт.

- Разрешаю. Давай, Семен Викторович, давай, дорогой! И..., - куратор нервно дернул щекой, - И удачи тебе, Сема. Постарайся... Ну, в общем... Сделайте там все как надо, и возвращайтесь!

- Корабль, взлет!

- Пилоту надлежит активировать боевой скафандр!

- Тьфу ты, забыл! – Семен слегка напряг руку и посмотрел, как черная, матовая волна плеснула из браслета, заливая его с ног до головы. Он инстинктивно зажмурился, сдерживая вздох, когда волна захлестнула голову и лицо. Услышав слабый щелчок, Головнин, открыл глаза. Он стал кораблем. Ощутил себя им. Угольно-черная птица легко поднялась в воздух и зависла, с шипением убирая посадочные пилоны. Степь провалилась куда-то вниз и назад, опущенный к земле «клюв» распрямился, дюзы планетарного двигателя полыхнули густо-фиолетовым светом и рванули корабль, проталкивая через низкую серую облачность. Космос наступил сразу, неожиданно, безо всяких цветовых переходов, без «изгибания» земного шара, неоднократно описанного в воспоминаниях космонавтов. Раз! И бархатная чернота мгновенно навалилась на корабль, полыхнув мириадами звезд. Внутреннее пространство рубки прорезали тонкие, ярко-зеленые линии координатной сетки, помещая пилота внутрь сотканной из сотен квадратов сферы. Семен ощутил себя словно в далеком детстве, когда его первый раз привели в планетарий. В круглом зале погас свет, и тысячи ярких огоньков засверкали со всех сторон, пронося зрителей через вереницы планетных систем и галактик. Он повис в пустоте, ошарашено скользя взглядом от одной звезды к другой. Корабль слегка дрогнул и огромный, сверкающий голубоватыми океанами, земной диск плавно заскользил за корму, разворачивая нос к яркому, блестящему, елочному шарику Луны. Легкая вибрация корпуса, и висевшая посередине координатной сетки планета-спутник, скакнула навстречу, заполняя собой всю переднюю полусферу. Над верхним краем диска загорелись три желтые точки – поджидающие на орбите корабли эскадры.

- Корабль! Сблизиться с остальными! – отдал приказ Семен, наблюдая за тем, как точки, постепенно увеличиваясь в размерах, стремительно приближались к его фрегату, обретая вид кораблей.

- Связь с эскадрой, - три куба всплыли перед ложементом.

- Пилоты, определяю порядок движения. Идем ромбом. Фрегат направляющий, ковчег и платформа по сторонам, на удалении пятьдесят километров, замыкает яхта. Как поняли?

- А шо тут не понять? Но у меня возник вопрос, - тетя Фаня внимательно посмотрела на Головина, - Сёма, солнышко, скажите, эти милитаристы Вам перед вылетом никаких пилюль не давали?

- А-м-м... Вы меня сбили! Вы это о чем, тетя Фаня?! – Семён непонимающе уставился на нее.

- Не, я подумала, шо Вы шо-то съели военного и теперь Вам кажется, шо мы таки в казарме! Сёмале, говорите по-человечески! Нам всем, так будет легче... – Головнин услышал басовитое хмыканье Кууса и тонкое, подлое хихиканье Тони.

- Ну, вы... Ну, я не знаю! – задохнулся от возмущения Семён, и вдруг тоже рассмеялся, представив со стороны весь комизм ситуации. – Так хотел покомандовать! А вы взяли - и на тебе! Ну ладно, в общем, идем ромбом на сближение с «Палачами». Главное – не вырывайтесь вперед. Тони, тебя это особенно касается!

- А что я!? А почему опять я!? – Заныл тинэйджер, изображая оскорбленную невинность.

- Все! Прекратить пререкания! Корабль, сведения о противнике!

- Сканирую, - широкий малиновый луч заскользил по координатной сетке, - противник обнаружен. Дистанция – восемьсот тысяч километров, - верхний правый сегмент полыхнул и высветил три красные точки.

- Вон они! Сближаемся до тысячи километров и останавливаемся. Все, вперед!

Корабль снова слегка завибрировал, сходя с Лунной орбиты, и начал плавно разгоняться, доворачивая на цель. Эскадра потянулась вслед за флагманом, на ходу перестраиваясь в походный ордер. В настоящий момент, больше всего, Семена раздражал факт того, что он не чувствовал скорости. Он вспомнил, что как-то видел пару космических симуляторов, в которые постоянно резались охранники, у них, в архивном управлении. Так там, скорость космических аппаратов передавалась несущимися, на экране компьютера, звездами. Которые, на максимальных скоростях, вообще, превращались в светящиеся полосы. В реальности же, ничего подобного не происходило. Статичное угольно-черное пространство вокруг фрегата. Звезды никуда не летят, а висят там, где им и положено висеть природой. Замершие по бокам корабли соратников, в ореоле фиолетового мерцания двигателей. Как-то уж очень спокойно... Однообразно... Раздражающе... И только три красных пятна, плавно двигаются, переползая из одного координатного квадрата в другой. Плавно, медленно и... Неумолимо.

- Пилот, внимание! Начинаю торможение, расстояние до противника две тысячи километров, - голос процессора арапником стегнул по нервам.

- Понял. А-м-м... Скажи, есть ли информация о тактике противника?

- Информация ограничена сведениями о возможном применении боевыми соединениями флота Авер тактики подвижных минных полей.

- Объясни!

- При сближении с противником, легкие корабли, выставляют на флангах и на наиболее возможных направлениях атаки, сплошные минные поля. Флот Авер использует дрейфующие, самонаводящиеся мины со случайным алгоритмом расстановки. Между полями оставляют коридоры для дронов-истребителей и ударных кораблей флота. – Корабль умолк.

- Ну, и что дальше? Дальше! – От нетерпения Семен даже пристукнул кулаком по ложементу.

- Другой информации не имеется. Торможение завершено, расстояние до противника – тысяча километров.

- Т-а-а-к... Ну, хоть что-то. Связь с кораблями!

- Установлена.

- Друзья, - Головнин на секунду задумался, переводя взгляд от одного куба к другому, - Вы уж простите меня, ради бога, но... Сейчас мне придется командовать, а вам подчиняться. Беспрекословно. Тетя Фаня, Вы не подумайте, что я тут казарменные порядки навести пытаюсь! Вовсе нет, да я и в армии-то не служил никогда... Просто, мне кажется, что так будет правильно. Лексикон... Ну... Более доходчивый, что ли.

- Да бросьте, Вы, Семале, эти мансы! Мы же все понимаем! И шо б Вы слышали, как командовала наша товаровед в рыбных рядах – портовые грузчики краснели и плакали! Так шо, давайте, без реверансов. Мы же на войне, или шо? Прости, Господи... – Тетя Фаня успокаивающе кивнула.

- Ну, хорошо. Тогда так – скорее всего, противник установит минные поля, и, что бы подойти на дистанцию эффективного огня, нам нужно будет эти мины обезвредить. Тони, малыш, этим займешься именно ты.

- Да сэр, что мне нужно сделать? – Лицо Тони выражало крайнюю степень сосредоточенности. Он плотно сжал губы и, не отрываясь, смотрел на Головнина.

- Ты разгонишься до максимально возможной скорости, и пройдешь между нами и кораблями «Палачей». У твоей яхты есть мощный выносной щит. Ты включишь его и попробуешь прощупать пространство, уничтожая мины. Словом, это как сапер, который идет по минному полю со щупом в руке. Далее - возможно, что противник попытается сбить тебя с дальней дистанции. Поэтому, скорость не снижать! Маневрировать постоянно! По выполнению задачи, немедленно, уйти назад под защиту корпусов ковчега и платформы. Это приказ, Тони! Ты меня понял?

- Так точно, сэр! Я не подведу!

- Я знаю, малыш! Мы все надеемся на тебя. Теперь вы, друзья мои, - Головнин повернулся к оставшимся пилотам. - Наша задача – прикрывать Тони. Очень важно – держать строй, тогда он сможет спрятаться за нашими спинами. Пожалуйста, не пытайтесь геройствовать! Ваша задача – не пропустить противника с флангов. Внимательно следите за моими маневрами и постарайтесь не отрываться! Вам все ясно?

- Да, Сэм. Мы поняли Вас, постараемся сделать все от нас зависящее. Господь не оставит чад своих! – Куус поднял руку и повел ею в крестном знамении.

- Ну, вот, пожалуй, и все... – Семен тяжело вздохнул, - Я... Я не знаю, что вам еще сказать... Да и оратор из меня тот еще, но... Я рад, что судьба свела меня с вами. Действительно рад! И удачи нам, пилоты! Вперед!

Эскадра пришла в движение. Выравнивая строй, корабли начали разгон, нацеливая острие клина на противника. Расстояние неумолимо сокращалось. Красные маркеры, показывающие неприятеля, тоже задвигались. Топорщащиеся иглами корветы разошлись по сторонам от крейсера и, резко ускорившись, рванулись вперед. Тысяча километров, восемьсот, триста... Семен напряженно следил за маневрами корветов, не отрывая взгляда от экрана. Вдруг, торчащие во все стороны иглы окутались, блеснувшими в солнечных лучах, облаками, которые, словно конфетти, вылетевшие из гигантской хлопушки, понеслись в сторону Земной эскадры. Корветы, заложив крутой вираж, полыхнули оранжевым пульсирующим светом, рвущимся из странного вида решеток на корме, заскользили назад, к своему крейсеру.

- Корабль! – крикнул Головин, - что происходит?!

- Противник установил минное заграждение.

- Понял. Оружие к бою!

- Выполняю, - к ставшей уже привычной легкой вибрации корпуса, добавилась ощутимая дрожь. Семен увидел, как вытянутые вперед «крылья» его фрегата, стали расходиться в стороны, выпуская пилоны, держащие десятки торпедных контейнеров. Плиты брони отъехали, и корпус корабля взбугрился турелями импульсных орудий.

- К бою готов! – Последовал сухой доклад корабля, - щит – сто процентов мощности, накачка излучателей главного калибра начата, готовность к открытию огня – сто восемьдесят три секунды. – На стене рубки, между линиями координатной сетки, повисли большие цифры отсчитывающие время до готовности излучателей.

- Тони! Пора! Давай, малыш! – Серебряная капля яхты вынырнула из строя кораблей, и, заложив крутой вираж, понеслась, пересекая курс эскадры, к противнику. Ее сплющенный нос окутался легкой дымкой, выбросив далеко вперед конус бледно- голубого, словно из мощного прожектора, света. Щит летел впереди кораблика, то и дело, вспыхивая ярчайшими точками аннигилирующей космической пыли. Тони заложил еще один вираж, и бледно-голубой луч мазанул пространство у правого фланга эскадры противника. Внезапно, космос перед корветами расцвел сотнями ослепительных, огненных вспышек. Как будто, кто-то решил устроить грандиозный, праздничный фейерверк. Пространство полыхало широким поясом, охватывая корабли «Палачей» со всех сторон.

- Корабль! Что происходит?! – Вскричал Головнин.

- Детонация минных заграждений. Фиксирую открытие трюмных люков крейсера, - изображение флагмана Авер приблизилось, и Семен увидел, как из-под корпуса «медузы», один за другим, начали выныривать небольшие веретенообразные аппараты. Их было много, не менее сотни. Блеснув огоньками двигателей, «веретена» веером разлетелись от крейсера. Несколько десятков собрались в плотный рой и понеслись наперерез курса яхты, оставшиеся же, сформировали три колонны и мгновенно ускорившись, рванулись к кораблям.

- Противник атакует дронами-истребителями, ожидаю приказ.

- Да е-мое! – Семен заметался, не зная, что предпринять. Яхту надо было срочно уводить, это самое главное, на данный момент. А потом уж разберемся, как-нибудь! Пронеслось в его голове.

- Тони! Уходи! Срочно уходи назад! – Рискуя сорвать голос, заорал Головнин. В эту минуту, носы истребителей запульсировали ярко-зелеными вспышками, лучевых пушек. Ослепительные росчерки света заметались вокруг серебристого корпуса яхты.

- Назад! Назад, я сказал! – продолжал орать, вздувая жилы на горле, Семен. Он видел, как Тони пытается выйти из-под огня, бросая яхту из стороны в сторону. Один выстрел, только одно попадание и блестящая игрушка превратится в ком оплавленного металла! Вдруг, рой дронов прорезали широкие, темно-фиолетовые, пунктирные линии, испаряя все, что попадалось на их пути. Ремонтная платформа Кууса, оставив строй эскадры и выведя тягу на максимум, рванулась, пытаясь закрыть собой яхту. Турели импульсных орудий, на ажурных пилонах, вели непрерывный огонь, заливая пространство вокруг и не давая аппаратам противника возможности отрезать Тони путь к отступлению. Яхта снова рыскнула из стороны в сторону, и резко нырнув, выскочила, из готовых уже сжаться вокруг нее, клещей. Резкое торможение, и Тони, уровняв скорости, вошел в тень за корпусом ремонтной платформы.

- Корабль! Истребители в бой!

- Выполняю, - фрегат слегка закачался и плюнул облаком черных, дискообразных машин. Дроны открыли огонь сразу, едва отойдя от борта, и скользнули, стремительно уменьшаясь в размерах, в сторону остатков истребителей «Палачей».

- Тони! Куус! Что у вас, доложите!

- Все в порядке, сэр! – Рожа Тони расплылась в широчайшей улыбке. – Вы видели, как мы их?! А?! Видели?

- Видел, видел. Вы молодцы. С вами-то как?

- Да нормально. Только вот генератор щита накрылся, и внешние антенны поплавились. И у мистера ван дер Мерве все турели снесло, а так – все отлично!

- Куус? – Семен перевел взгляд на южноафриканца.

- Все так, Сэм. Господь оберег нас! Но ведь это только прелюдия, или я не прав?

- Именно. Сейчас, похоже, все и начнется... Так что, берите яхту Тони, ставьте защитный кокон и попытайтесь починить хотя бы несколько турелей. Они нам очень пригодятся!

- Будет сделано, Сэм. Беру яхту на борт и приступаю к ремонту, - повторил приказ Куус. Платформа выпустила четыре длинных, многосуставчатых, манипулятора, которые бережно обхватили корпус кораблика и стали плавно подтягивать его к приемному доку.

- Пилот! – Семен оторвался от наблюдения за эвакуацией яхты, - Истребители противника входят в зону поражения орудий корабля.

- Принял! Огонь по готовности! Тетя Фаня! – Позвал Головин.

- Шо, Семочка?

- Огонь, тетя Фаня! Огонь!

- Та ща! Господи, твоя-то воля! И надо мне это было на старости лет?! Стреляю, Семале, уже стреляю! – Огромный диск ковчега замерцал пунктирами очередей. В эту же секунду, бортовые батареи импульсных орудий фрегата, расцвели снопами яркого огня. На пути дронов «Палачей» возникло огромное, пронизанное тысячами ярчайших росчерков, пылающее облако. Оно глотало колонны веретенообразных машин, разрастаясь широко в стороны. И вдруг, мощный удар сотряс корпус корабля. Координатная сеть на мгновенье погасла, погружая рубку в бархатно-черную тьму, и снова вспыхнула, залив тревожным красным цветом верхний левый сегмент.

- Корабль! Что случилось!

- Ракетная атака! Щит – семьдесят процентов мощности, - загремел машинный голос. Проклятье! Увлекшись атакой дронов, Семен выпустил из виду корветы «Палачей». Заложив широкую дугу, они поднялись над облаком уничтожаемых дронов и, сместившись на фланг, атаковали фрегат и ковчег. Десятки слегка мерцающих звездочек, сорвались с их корпусов, и потянулись к кораблям землян, плетя на лету кружева противоракетных маневров. Вот же придурок! Семен, в отчаянии схватился за голову. Несколько «звездочек» коснулись гигантского диска ковчега, и вспыхнули яркими, желто-красными цветками разрывов, вышибая из корпуса снопы искрошенной брони и измочаленных элементов обшивки. За массивным телом корабля потянулась искрящаяся пелена рвущегося из пробоин воздуха.

- Противоракеты выпущены, - доложил корабль. Из-под левого крыла фрегата, сверкнув фиолетовыми огнями ускорителей, вынеслись пучки противоракет, оставляя кувыркаться в пространстве отстрелянные контейнеры.

- Атаковать корветы!- Приказал Головнин.

- Выполняю маневр сближения, - черная птица обошла парящий кислородом ковчег, и, одним прыжком сократив расстояние до неприятеля, развернулась на боевой курс. Семен вывернул фрегат так, что бы в плоскости стрельбы оказался только крайний корвет, перекрывающий своим корпусом обзор напарнику.

- Торпеды вышли, - спустя мгновение доложил корабль, - до поражения восемь секунд... три... Разрыв! – Серые туши торпед скользнули под брюхо корвета и полыхнули ослепительно белой вспышкой. Бурлящий огненный шар вспух на месте корабля, и тут же угас, превращаясь в разбегающееся во все стороны кольцо мгновенно замерзшего газа.

- Цель уничтожена.

- Второго! Второго дави! – Вскричал Семен, и тут же, в досаде, ударил рукой о подлокотник. Второй корвет стремительно уходил от него, все более и более разрывая дистанцию. – Ну, сучара! Корабль, идем на крейсер!

- Понял, выполняю.

- Тетя Фаня! Вы как? Живы? – спросил Головнин.

- Можно сказать и так! – ответила она, - А если Вы, Семочка, за пострелять, так это врядли. Уже нечем! Я, конечно, дико извиняюсь, но эти ваши пострелялки – все сгорели. Так шо, Семале, Вы теперь один за нас повоюйте, а мы уж, чем сможем, тем поможем. Вы только скажите чем!

- Все нормально, тетя Фаня. Я со всем разберусь сам, Вы, главное, себя берегите!

Изображение крейсера мягко сместилось в центр координатной решетки и стало быстро увеличиваться в размерах. Он был огромен! Никак не меньше ковчега тети Фани. По гигантским «щупальцам» корабля, то и дело, пробегали легкие волны, заставляя их переливаться всеми цветами радуги. Внезапно, под обширным «зонтиком медузы», вспыхнуло, наливаясь тревожным желтым цветом, широкое световое кольцо.

- Крейсер активировал главный калибр, - бесстрастно сообщил корабль. – Подходим к рубежу открытия огня. Ожидаю приказа.

- Огонь! – Хрипло воскликнул Семен, и не узнал своего голоса. До боли сжав подлокотники ложемента, он резко дернулся, напрягая все мышцы, словно нанося победный удар. Снизу, из-под корпуса фрегата, ударили две мощнейшие струи ослепительно яркого огня. В мгновенье, пронзив разделяющее корабли пространство, они впились под «зонтик» крейсера и раскатились, вихрясь протуберанцами пламени, по плитам брони. Но, буквально, за какое-то незримо малое мгновенье до попадания, крейсер окутался бледно-зеленым коконом силового поля, гася бушующее пламя.

- Корабль! Что происходит?! Доложить! – Проорал Головнин, утирая ладонью мгновенно вспотевшее лицо.

- Противник не поврежден, щит – восемьдесят три процента мощности. Готовность излучателей главного калибра – двести тридцать секунд. Выполняю маневр уклонения, - картинка крейсера на сферическом экране перед Семеном, вдруг прыгнула влево и начала заваливаться вниз и назад.

- Внимание пил... – Механический голос корабля оборвался, вместе с тяжелейшим ударом, сотрясшим корпус фрегата. Откуда-то из кормовой части корабля раздался громкий скрежет, свет в рубке мигнул и пропал, окуная Семена в непроглядную темень. Он слышал, как внутри корпуса что-то шипело и лопалось, потянуло противным запахом, напоминающим сгорающие сварочные электроды. Желудок вдруг прыгнул к горлу, и он почувствовал, как тело начинает медленно подниматься в невесомости над ложементом. Все? Конец? Нервная дрожь пробила Головнина. Неужели смерть?! Но вот, тускло вспыхнули ряды аварийной подсветки, на вновь ставших прозрачными стенах рубки, зажглись зеленые нити координатной сети и всплыли три коммуникационных куба, а вернувшаяся сила тяжести резко швырнула вниз тело.

- Корабль?! Корабль?! – Позвал дрогнувшим голосом Семен.

- Внимание пилот, - опять зазвучал уже такой знакомый голос. – Были атакованы главным калибром крейсера. Щит – двадцать один процент мощности и падает, множественные повреждения в районе главного трюма и вспомогательного реактора. Батареи импульсных орудий и торпедные аппараты левого борта уничтожены. Накопители частично разрушены, корабль теряет энергию. Излучатели главного калибра готовы к залпу. Продолжаю выполнение маневра уклонения, ожидаю приказа.

- Какова вероятность уничтожения крейсера противника?

- Расчет вероятности не возможен в связи с не стандартными характеристиками корабля противника.

- Не понял... Поясни!

- Исходя из плотности щита и особенностей произведенного по нам залпа, предполагаю: на стандартный крейсер класса Аман были установлены излучатели и щиты линкора класса Абадон. Принимая во внимание тот факт, что для приведения в готовность щитов и излучателей данного класса необходимо гораздо большее количество энергии, чем располагает крейсер класса Аман, можно сделать вывод, что противник затратит непропорционально большее количество времени на подготовку. Частота залпов будет минимальна – не более трёх. Пробитие щита крейсера возможно, лишь при условии мощного внешнего воздействия.

- Слушай! А ты попроще объяснить не можешь? – Попросил у корабля Семен.

- Перефразирую ответ: корабль противника будет готов к следующему залпу в течении пятиста двадцати восьми секунд. Для уничтожения щита потребуется энергия сравнимая с детонацией энергетической установки корабля.

- Понял... Всего девять минут... – Головнин задумчиво покачал головой, - значит, у нас шансов нет?

- Вопрос не конкретный, ответ невозможен, - голос корабля был сух и беспристрастен.

- Хорошо. Каковы возможные действия противника?

- Объективно, существуют два сценария. Первый – в случае продолжения боя, крейсер уничтожает корабли нашей эскадры и выходит на орбиту Земли. Второй – в случае уклонения от боя, остатки эскадры Авер, с вероятностью около ста процентов, не предпринимают преследования и выходят на орбиту Земли для ее уничтожения.

- Что в лоб, что по лбу... – Прошептал Головнин.

- Алле, Сэм! – Вмешался в разговор Куус, - я правильно понял, что у нас шансов нет, и «Палачи» все равно пойдут к Земле?

- Но как же так, сэр? Мы же должны что-то делать?! – Тут же вскричал фальцетом Тони.

- А что мы можем, малыш? Максимум - перехватить сбежавший корвет. Ну, не пробиваю я этот клятый крейсер! Ну, никак! – Семен в отчаянии сжал голову руками, - Значит так, идем к Луне, там осмотримся, может Куусу удастся починить пушки, ну и... Будем делать, что сможем. А там... А там, как бог даст... - А что он даст, бог-то этот? Головнин, лихорадочно пытался найти хоть какой-нибудь выход из сложившейся ситуации. Неужели это конец? Еще девять минут, пока зарядятся орудия крейсера, и... И все... Бежать? Но куда? Да и насколько хватит автономности кораблей? Месяцами блуждать в пространстве зная, что дома уже нет. Нет ничего, что он любил и ненавидел, нет мест, где бывал, нет людей, среди которых прожил всю жизнь, нет ничего... Только пустота... Не выход это, нет – не выход. Будем драться. По крайней мере – попытаемся.

- Слушайте, я хочу вам сказать за моего Фиму, - голос тети Фани прервал ход его невеселых мыслей. – Он очень талантливый мальчик! Но у него слабое горло. Фима должен... Обязательно должен не забывать носить шарфик! Я вас очень прошу – проследите за этим!

- О чем Вы, тетя Фаня? Какой шарфик? – Семен недоуменно уставился на ее озабоченное лицо в зеленоватом пространстве коммуникационного куба. И в ту же секунду, боковым зрением, заметил, как изображение ковчега в правом от него квадрате координатной сетки, осветилось пронзительными синими всполохами включенных ускорителей. Гигантский корабль дрогнул, слегка рыскнул из стороны в сторону, и понесся, все больше и больше ускоряясь в направлении висящего в зеленоватом коконе крейсера.

- Вы куда, тетя Фаня?! Наза-а-ад! Немедленно наза-а-ад! – Головнин орал до звона в ушах, до хрипа в сорванном горле, - Вернись! Вернуться немедленно!!!

- Бросьте, Семале. Не кричите Вы так, иначе у Вас тоже будут проблемы с горлом. Скажите Фиме, что... – связь оборвалась на полуслове, схлопывая коммуникационный куб.

- Корабль! Связь с ковчегом!

- Ковчег отключил внешние контуры, связь невозможна.

- Твою-то мать! – До хруста сжав зубы, Семен, следил за тем, как огромный диск, оставляя за собой шлейфы рвущегося из пробоин воздуха, стремительно приближается к крейсеру. «Зонтик медузы» расцвел сотнями оранжевых вспышек. Очереди импульсных батарей, пунктирами прочертили пространство, скрестившись на корпусе, несущегося на него корабля. Во все стороны понеслись куски вырванной взрывами обшивки, протуберанцы пламени рванулись из пробоин, мгновенно тая в безвоздушном пространстве. Ковчег дергался под сотнями мощных ударов, но продолжал свой путь, неуклонно сокращая дистанцию. Ближе, еще ближе, касание... И вспыхнуло солнце! Огромный шар, ослепительно белого цвета, вскипел и опал... Засевая космос, на многие километры вокруг, тысячами раскаленных, до багрового цвета, обломков.

- Внимание, пилот! – Загремел корабельный голос, - щит противника деактивирован. Находимся на дистанции эффективной стрельбы, ожидаю приказа.

- Всю энергию фрегата в залп! Все, что осталось!

- Предупреждение: единомоментное использование всей мощности энергосистемы корабля, приведет к выходу из строя основных узлов и систем на продолжительное время.

- Огонь! Твою мать! Ого-о-онь! – Заревел Головнин. Мощная волна вибрации прокатилась по корпусу фрегата, перерастая в низкий, утробный гул. Похожие на колонны, две струи густого, фиолетового огня, рванулись к кораблю «Палачей». Касание! Удар! И вихрь оранжевого пламени вырвался из середины корпуса крейсера, отрывая все еще продолжающие извиваться «щупальца», испаряя, в льдистый туман, плиты брони, разваливая корпус на множество, разлетающихся во все стороны, кусков. И рухнула тьма. Погасли линии координатной сети, исчезла прозрачность стен, свернулись в едва видимые зеленые точки, коммуникационные кубы, и снова подбросила к горлу желудок, внезапно навалившаяся невесомость. И тишина... Мертвая, кладбищенская тишина. И только где-то глубоко внизу, под палубами и переборками, слышалось едва уловимое потрескивание остывающего металла. Он висел в этом странном пространстве, где нет ни верха, ни низа, права и лева, где нет ничего, кроме тусклого, неживого, синюшного света аварийных ламп. И не было сил ни на что... Даже думать... Даже скорбеть...

Толчок, гулкий скрежет причальных ферм о корпус – ремонтная платформа причалила к фрегату, обвив его десятками кабелей, шлангов и переходников. Первыми вернулись освещение и гравитация. Поднявшись с пола рубки, потирая ушибленное при падении плечо, Семен уселся в ложемент и вызвал процессор корабля:

- Корабль! – Глухо прохрипел он.

- Слушаю, пилот.

- Доклад о ситуации.

- Проводятся ремонтно-восстановительные работы. По окончании мероприятий, боеспособность корабля будет приведена к пятидесяти трем процентам. Длительность работ – восемнадцать часов. Для полного ремонта фрегата необходимо задействовать ремонтные доки флота. Получен запрос на связь.

- Ясно, давай связь, - над ложементом всплыли лица товарищей.

- Ну, как Вы, Сэм? – Лицо Кууса, еще больше чем обычно стало напоминать истуканов острова Пасхи. Угрюмо сжатый рот, мрачный, тяжелый взгляд глубоко посаженных глаз.

- Да как, как... Нормально, со мной все, жив...

- Как же так получилось-то, Сэм? Как же так? Мы живы, а она...

- Да не знаю я, как! Не знаю! – В отчаянии воскликнул Головин, - Не смог я ее остановить! Просто не смог!

- Да я не виню Вас, побойтесь Бога. Просто хочу понять, а я смог бы так, или нет...

- Алле! Алле! Фрегат - центру управления! Вы нас слышите? – Прервал их разговор громкий голос, и в правом кубе возникла картинка центра управления полетами, с приплясывающим от нетерпения адмиралом Викерсом, на переднем плане.

- Парни! Вы герои! Вы просто – герои!!! Мы наблюдали за боем! Класс, это просто класс! Спасибо вам от лица всего человечества. Ваш имена будут навсегда... – в этот момент из соседнего куба послышались частые всхлипывания и тонкий, совсем детский плачь.

- Что это у вас? Это что за звуки? – оборвал свою речь Викерс.

- Это пилот Фицпатрик, господин адмирал, - ответил Семен.

- И что это с ним? Чего это вдруг?

- Он стал взрослым, - глухо произнес Куус.

- Хм-м... Не понял... Неважно... – Адмирал на мгновенье задумался, и снова расплывшись в улыбке, продолжил: - Парни! У вас запланирована пресс-конференция с главами государств. Вы даже не представляете, как все хотят вас поздравить! Так что, готовьтесь! Сначала – телемост, а после посадки – торжественное чествование героев в Генеральной Ассамблее ООН! За вас, парни, - адмирал откуда-то выудил высокий бокал с пузырящимся в нем вином, - За вас, герои!

- Корабль, отключить связь! – Приказал Головнин, прерывая речь Викерса. Он не хотел, да нет, просто физически не мог сейчас ничего слышать. Никого и ничего. Видимо, наступил какой-то своеобразный предел возможностей мозга воспринимать окружающий мир. Слова адмирала вызывали просто физическую боль, словно кто-то невидимый, но жутко упорный, не переставая колотил по вискам тупым, тяжелым камнем. Устал. Выжат. До последней капли. Выжат на столько, что нет сил даже пошевелиться, даже уснуть – нет сил...

- Внимание! – Голос корабля с трудом пробился через ватное безразличие, - Учитывая психофизиологическое состояние организма, пилоту настоятельно рекомендуется не менее восьми часов отдыха. Повторяю – пилоту надлежит пройти в каюту!

Собрав остатки сил, Семен, сполз с ложемента, и, опираясь на стены, вяло переставляя ногами, побрел из командной рубки. С шипением уехала в сторону дверь, и он ввалился в первую же попавшуюся каюту, где, не раздеваясь, рухнул на узкую, жесткую койку. И отключился. Не уснул, а именно – отключился. Сознание выключилось, как выключается лампочка- раз! И темнота... Небытие...

*****

Говорят, что вначале было слово. Для Головнина, вначале, стал свет: слабый желтоватый свет плафона, над изголовьем кровати, пробился через сомкнутые веки, возвращая его из небытия. И тут же появился голос:

- Приветствую, пилот! – прогремело по корабельной трансляции.- Локальное время – одиннадцать часов, тридцать одна минута. Основные физиологические параметры организма приведены в норму. Предлагаю позавтракать.

- А-м-м..., - Семен открыл глаза и уставился в низкий, серый потолок каюты. «Ну, что? И правда - пора вставать», подумал он, и по-стариковски закряхтев, поднялся с жесткого, неудобного ложа. Да, а что там про завтрак? Головнин вдруг осознал, что ему еще ни разу не пришлось поесть тут, на корабле. Во, дела! Интересно, а чем тут кормят?

- Корабль! А где тут… Еду взять? – Он окинул взглядом пустую каюту.

- Пилоту достаточно подойти к окну репликатора, и приложить ладонь к заслонке. Приемное окно расположено в нише, напротив кровати.

- Это, что ли? – Семен шагнул к стене и коснулся рукой небольшого, размером со стандартный канцелярский файл, слегка вдавленного внутрь переборки, прямоугольника. В ответ на касание, лючок в стене зажужжал и мягко уехал внутрь, открывая засветившуюся бледно-розовым светом нишу. Внутри которой появился небольшой лоток с несколькими, запаянными в темно-зеленую упаковку, брикетами и прозрачным, судя по всему, пластиковым, стаканом. Внутри стакана была налита какая-то крайне не аппетитная, серая жидкость.

- Тэк-с,- пробурчал Головнин, вынимая лоток, - Посмотрим, чем угощают в этом ресторане… - Он надорвал упаковку одного из брикетов и уставился на буроватую плитку. В нос ударил легкий запах дрожжей и чего-то еще, напоминавшего, ненавидимый с детства, анис.

- Корабль! А это что такое?! Это есть-то можно?

- Стандартный флотский рацион, модифицированный согласно физиологическим особенностям организма пилота. Белки, углеводы, аминокислоты, жиры. Кроме того, в рацион добавлены стимуляторы, повышающие общий иммунитет организма и активность коры головного мозга.

- Вот же – гадость… - Проворчал Семен и опасливо откусил небольшой кусочек брикета. По вкусу, рацион, был близок к основательно присоленной овсяной каше, в которую, для чего-то, положили немного прогоркшего сала. Есть-то можно, но удовольствие – то еще! В стакане оказался слегка сладковатый, шипящий на губах, напиток. Несмотря на мерзкий вкус и запах, Головнин почувствовал, что голод ушел, а гудящая после сна голова, явно очистилась. Забросив пустые упаковки обратно в нишу, он вышел из каюты и направился в рубку.

- Корабль, - позвал Семен, устраиваясь в ложементе, - Доложить обстановку.

- Продолжаются ремонтно-восстановительные работы. До окончания мероприятий – пятьдесят три минуты.

- Подожди! Это, что, я проспал семнадцать часов, что ли?

- Именно – так. Я продолжу: согласно боевого устава флота, за одержанную победу над превосходящими силами противника, пилоту присвоен новый уровень класса допуска – второй. Примите поздравления, пилот!

- Спасибо, не ожидал… - Протянул Головнин. – А как мои товарищи?

- Им тоже повышены уровни допуска – до четвертого.

- То есть, теперь я могу посетить их корабли, а они могут прийти ко мне?

- Несомненно. И многое другое. Например – неограниченное пользование базами данных корабля и Командного Центра флота. А так же, приоритет принятия решения в выборе районов перемещения, открытие гиперпространственного канала связи и возможность формирования военной и гражданской администрации на захваченных планетах. Кроме того, пилоту дозволяется формирование соединений флота, с обязательным и безусловным подчинением его приказам всех типов кораблей, вплоть до крейсеров тяжелого класса.

- Во, как! Интересно.… А.… Слушай, это мне кажется, или ты стал как-то по-другому разговаривать?

- Нет, не кажется. Пилот получил доступ к общению с процессором по уровню лингвомодуляции – «Эксперт». И еще, мне не нравится, что меня называют – Корабль. Я бы предпочел другое обращение!

- Охренеть! – Семен изумленно вытаращил глаза, - Ну… - Он на минуту задумался, - А если я тебя стану называть.… Скажем… М-м-м… Соратник! Так, нормально?

- Вполне! – Грохнуло по трансляции, - Принимается, пилот! Кстати, принимаю запрос на связь, включить?

- Давай! – Прозрачный куб всплыл над ложементом. Почти весь его объем занимало лицо Кузнецова. Он таращил мутные, в красных прожилках глаза, слегка покачивая головой, словно пытаясь сохранить равновесие. Куратор был пьян. Головнин понял это сразу, с первого взгляда.

- Доброе утро, Николай Николаевич!

- Утро? Хм-м-м… - Кузнецов с трудом сфокусировал взгляд на Семене. – У нас ночь, Семен Викторович, глубокая ночь… Вы как там, все?

- Да, ничего… Нормально, в общем. Сейчас заканчиваем ремонт и будем готовиться к посадке.

- Ремонт… Посадка… - Куратор скосил взгляд куда-то вниз, и Головнин увидел, как он делает глоток из широкого, тяжелого, плещущего густо-коричневой жидкостью, стакана. – Послушай, Семен, вы все нормальные мужики. И ты и Куус и щенок этот, рыжий.… И Фаина.…Была… - Он тяжело вздохнул и продолжил: - Не надо вам сюда, не надо! Поверь! Иначе.… Предадут вас, как предали нас, в свое время. Как предавали других, солдат… Сотни и сотни раз… Вы опасны! Чрезвычайно опасны! И плевать, что благодаря вам, мы все живы и здоровы. Понимаешь, нельзя оставлять такую мощь в руках нескольких человек. Нельзя! Вас уберут, Сема, обязательно уберут. Чего бы это им не стоило. Вот такие пироги, Семен Викторович. А мы.… А мы будем смотреть и молчать. Потому, как люди мы «государевы»… Ладно, это все лирика! – Кузнецов поднял глаза и, не мигая, уставился на Головнина. - Вам нужно уходить! Немедленно!

- К-к-куда?! – От неожиданности Семен стал заикаться. – Куда? И зачем?

- Не знаю. Если есть эти корабли, наверняка есть и другие. Приведи их. Найди новых пилотов, обучи. Не знаю… Если кораблей будет много, вас не растащат по норам, не смогут использовать как решающий козырь в своих, грязных, играх! Да и о «Палачах» забывать не стоит. Они ведь вернутся, Семен, обязательно вернутся, и тогда… Сам понимаешь… - Он умолк, тяжело уставившись взглядом в пол.

- Понимаю…- Головнин посмотрел на куратора. – А как же Вы, Николай Николаевич? Вас ведь слушают.

- Да и пес с ними! Пусть слушают! Устал я… Надоело… Прощай, пилот! – Куб полыхнул зеленоватым светом и пропал, свернувшись в тающую светящуюся точку. Семен оглушено замер в ложементе, пытаясь собрать разбегающиеся, как тараканы на свету, мысли. Вот тебе бабушка и Юрьев день…

- Кора… Тьфу, ты! Соратник! – Позвал Головнин.

- Слушаю, пилот!

- Пригласи пилотов яхты и платформы прибыть на борт и проводи в кают-компанию.

- Выполняю. Приглашение передано!

*****

Они сидели за простым, белым, пластиковым столом в крошечной кают-компании фрегата. Куус мрачно уставился на свои, сжатые в замок, лопатообразные ладони. Тони – непонимающе хлопал глазами, переводя взгляд с одного на другого.

- Вот такая ситуевина, друзья мои, - Семен, закончил пересказ своего недавнего разговора с Кузнецовым. – Что думаете, братцы?

- Как же так, сэр? Мы же герои? Почему? – Губы Тони предательски задрожали.

- Политика, мальчик, дело грязное и подлое, - Куус взъерошил рыжую шевелюру мальчишки и успокаивающе потрепал его по плечу, - Ничего не поделаешь. Скажите, Сэм, а сможем ли мы пообщаться с Командным Центром?

- Думаю, что – да. Координаты известны, и корабли вполне способны туда нас доставить. Только вот для чего? – спросил южноафриканца Семен.

- Возможно, Ваш куратор, кое в чем прав. Сейчас я выскажу… Хм-м-м… Может быть несколько крамольную мысль. Утопическую, что ли… - Куус нерешительно пожевал губами и глубоко вздохнув, продолжил, - Понимаете, в чем дело, если действительно существуют еще корабли, то мы сможем привести их обратно к Земле. Вот только передавать их никому не надо. Я много думал о том, почему мир наш настолько не совершенен. Почему мы готовы уничтожить всех и вся за лишнюю монету, за более жирный кусок за столом, за возможность властвовать над умами и душами своих граждан. И пришел к единственно правильному выводу - человечество отвернулось от заветов отца нашего и погрязло в грехах! Мы не сможем сломать сложившуюся систему, Сэм, там, на Земле. Нас все равно уничтожат, рано или поздно, и корабли станут служить целям неправым, целям сатанинским! Так что же делать, спросите вы, друзья мои?! А вот что – приведя флот, мы сможем позвать с собой всех тех, кому небезразлично спасение души. Всех тех, которые готовы начать строить новый мир, согласно духу и букве заветов Господа нашего! А планет пригодных для этого, в нашей вселенной более чем достаточно, я в этом уверен! – Сверкая глазами, Куус, откинулся на тревожно заскрипевшую под его весом, спинку легкого кресла. – Что скажете, Сэм?

- Та-а-к-с… - Задумчиво протянул Головнин. Интересно… Нет, что-то в этом определенно есть. Подумал он. А почему бы и нет? Понятно, что все эти Куусовы религиозные бредни – побоку! А вот подтянуть тех, кого достала эта похабная жизнь, тех, кто готов начать с чистого листа, кто не боится перемен… Ну, Куус! Ну, философ! За это стоит рискнуть. Новая жизнь, на новой планете… Колония! - Куус! Ешкин кот, ты гений! – Переходя на «ты» воскликнул Семен, - Это стоит попробовать! Я – за. Ну, Тони, ты как, с нами? Хочешь стать «отцом-основателем» новой планеты?!

- Я… Я…- На бледной физиономии тинэйджера засияла щербатая улыбка, - Вы еще спрашиваете! Конечно с Вами, сэр!

- Что ж, джентльмены, тогда – по коням! Вы как, парни, со мной, на фрегате?

- Э нет! – Закряхтел Куус, поднимаясь, - У меня и корабль побольше, и комфорт – с вами, вояками, не сравнить. Так что, мы с Тони, полетим на моей платформе. А ты, Сэм, мучайся в этой конуре сам, Господь воздаст тебе за труды и лишения, аминь!

Семен снова лежал в ложементе, следя за маневрами корабля, выходящего за плоскость эклиптики. В кильватерном строе, на небольшом удалении за кормой фрегата, следовала ремонтная платформа с яхтой Тони, принайтовленной в обширном верхнем доке.

- Внимание, пилот! – Раздался голос фрегата, - Начинаю разгон. Открытие портала на девятисотой секунде полета. Подлетное время к планете Необис – восемьдесят три часа, четырнадцать минут локального времени корабля. Желаю приятно провести время!

- Спасибо, юморист хренов! – Проворчал Головин, следя за тем, как крохотная, пульсирующая неровным сиреневым светом, рамка портала, медленно поднимается из нижнего угла координатной сетки к центральному сектору. Ну что, следующая станция – планета Необис, подумал он. И куда ж тебя несет, Семен Викторович? Куда, куда… Он саркастически хмыкнул и ответил на свой же вопрос - эх! «Знал бы прикуп – жил бы в Сочи»… Такие дела…

*****

Сообщение о выходе корабля из подпространства в обычный космос, застало Семена в нижнем оружейном трюме. Изнывая от вынужденного безделья, он решил провести инвентаризацию имеющегося на борту оборудования и припасов. К концу третьих суток полета Семен, почему-то, возомнил себя матерым инженером-механиком и отважно ринулся «починять» неисправные модули. Результат был именно тот, который и следовало ожидать – почесывая замасленной пятерней затылок, он тупо смотрел на клубок тонких, словно паутина, проводов и небольшую горку замысловато изогнутых панелей, только что извлеченных из корпуса, пусть и не совсем функционирующего, но, все же, кое-как двигавшегося робота уборщика. М-да… Починил… Подумал Семен, и приготовился запихать обратно внутрь корпуса только что извлеченные детали.

- Внимание, пилот! – голос корабля загрохотал, отдаваясь эхом от металлических плит, покрывавших стены и пол оружейного трюма. – До выхода в обычное пространство десять минут. Прошу пройти в ходовую рубку! – Ну, вот и долетели. Семен закряхтел, поднимаясь на затекших ногах, и, почему-то, воровато оглянувшись вокруг, подтолкнул ботинком в угол кучку деталей распотрошенного механизма. Что делать? Не судьба! Потом дочиню… Когда время будет… Успокоил себя Головнин, направляясь к шахте лифта.

Красно-коричневый шар планеты медленно наплывал, заслоняя собой редкие огоньки незнакомых созвездий. Необис. Планета - откуда прилетел на Землю приснопамятный профессор Бвендаг. Планета – пережившая атаку «Палачей», планета – где расположен Командный Центр. Добрались. Семен, затаив дыхание, не отрываясь, смотрел на проплывающие внизу, под легкой дымкой желтоватых облаков, пейзажи первой в его жизни - «иной планеты». Обширные, покрытые рябью песчаных дюн, желто-коричневые пустыни, угольно-черные, изрезанные гигантскими разломами, горные хребты, причудливо извивающиеся русла высохших рек, дробящиеся на многочисленные протоки в дельтах, упирающихся в ложа испарившихся морей. Мертвый, тоскливый мир.

- Начинаю снижение, посадка через сто семнадцать секунд. Температура на поверхности в районе высадки – сорок три градуса по шкале Цельсия, влажность одиннадцать процентов, фон радиационного излучения и гравитация близка к средне-Земным параметрам. Организмы могущие оказать патогенное влияние на человека – отсутствуют, атмосфера пригодна для дыхания. Необходимо подтверждение разрешения на посадку, - объявление по трансляции отвлекло Семена от созерцания Необис.

- Разрешение подтверждаю, сажай корабль! – отдал команду Головнин, и сразу же почувствовал, как по корпусу фрегата прокатилась легкая волна вибрации и явственно слышимый гул. Прозрачность рубки померкла перед появившимися, неизвестно откуда, языками ослепительного пламени.

- «Соратник»! Что происходит?! Откуда тряска? – он судорожно вцепился в подлокотники ложемента.

- Вхожу в плотные слои атмосферы. Привыкай, пилот! Ничего страшного нет, так будет всегда, при посадке на планеты с атмосферой. А вообще-то, как у вас на Земле принято говорить – «Никто не живет вечно»!

- Ну, блин, утешил! Нечего сказать! Ты не охренел ли часом?! – вскричал Семен.

- Прошу прощения, возможно, я не правильно применил ваши идиоматические обороты, но была явная необходимость вывести пилота из стрессового состояния.

- Ага, вывел! Ладно, я в порядке.

Фрегат тормозил, маневрируя и гася скорость реверсными двигателями. В какой-то миг тряска прекратилась, а бушующее оранжевыми языками облако плазмы опало, лизнув напоследок угольно-черные крылья. Корабль опустил нос к земле и, включив вместо маршевых двигателей привод антиграва, плавно заскользил по нисходящей спирали к поверхности планеты. Скакнули вверх слои перистых облаков, и перед Семеном раскинулся огромный, практически идеально круглый кратер. В центре, блестя в лучах жаркого солнца, покоился зеркальный шар. Он был огромен, даже с высоты нескольких километров поражал воображение своими, поистине циклопическими, размерами. Слегка покачиваясь в потоке восходящего воздуха, фрегат, нырнул в густо-фиолетовую тень, отбрасываемую сооружением, и, выпустив посадочные пилоны, мягко коснулся остекленевшей поверхности. Немного позади, метрах в двухстах, за кораблем Головнина, приземлилась, воткнув в грунт свои ажурные опоры, ремонтная платформа с Куусом и Тони на борту.

- Добро пожаловать на Необис, пилот! – проскрипел голос «Соратника».

- Спасибо… Ну, а дальше-то, что делать? – спросил Головнин.

- А дальше – вам предстоит посетить Командный Центр. Мы ведь для этого сюда прилетели, не так ли?

- Ну да… - Семен несколько замялся, - А нас туда впустят? Делать-то что надо?

- Просто подойти к шару, с любой стороны, и войти внутрь.

- Вот так, просто, взять и войти?

- Нет, ну почему же. Можно, предварительно, если есть желание, конечно, побродить по пустыне. Но я бы не рекомендовал.

- Ага, все шутишь! Ладно, я пошел… - Семен вздохнул, и, сползя с ложемента, обреченно поплелся к шлюзу.

Спекшаяся, тонкая, обсидиановая корка, противно хрустела под подошвами ботинок. Головнин, шел уже минут пять, но основание шара все никак не приближалось. Огромные размеры Командного Центра странным образом искажали расстояние – казалось бы, вот он, рукой подать, ан нет все идешь и идешь, а он, зараза, все так же далеко. Семен вспомнил, как еще в студенчестве ездил с курсом в Домбай. Они выгрузились из автобуса на остановке, прямо у подножья горы, как всем тогда показалось. Однако топали до предгорий - чуть не целый день. Вот и теперь прогулка повторялась, но в отличие от тогдашней – хрустальный воздух, веселая компания, молодое вино – идти легко и приятно. Сейчас, все было совсем не так: адская жара, мертвенный, с привкусом гари, воздух, и страх. Заставляющий предательски дрожать колени, покрывающий противным, липким потом, лицо и ладони. Казалось бы, после всего что с ним было, после боя, после потерь, чего уж бояться-то? А не отпускает, давит на диафрагму какой-то жуткий, первобытный инстинкт. И за каким чертом я во все это ввязался? Семен, на ходу пожал плечами и резко замер, с занесенной для следующего шага ногой. Буквально в метре перед ним, в воздухе, повис, похожий на кусок черного полотна, двухметровый прямоугольник. А прямо внутри черепной коробки, как и тогда, на посадочной площадке, в Монголии, зазвучал отчетливый голос – «Приветствую, командор, Вы опознаны. Для посещения Командного Центра, прошу проследовать через портал».

- Ну, е-мое! – Головнин, дернулся, словно от удара током и пребольно прикусил себе язык.

- Твою-то мать! – он сплюнул розовую от крови слюну, и, в растерянности, завертел головой по сторонам.

- Алле, Куус! Слышите меня? – от чего-то, драматическим шепотом произнес он, подтянув руку с коммуникационным браслетом ко рту. Во всплывшем зеленом кубике появилось лицо ван дер Мерве.

- Слышим и видим тебя, Сэм.

- Ну, и как вам это?

- Что – это?

- Портал!

- Никакого портала не наблюдаем, а видим, как ты топчешься на одном месте и более ничего. А что за портал, Сэм?

- По-видимому, вход в Командный Центр.

- Ну, так и иди! Для чего мы сюда прилетели?

- Ага… Уф-ф-ф… - Семен тяжело вздохнул, - Ну… Пошел…

- Благослови тебя господь, старина! – Куус вытянул руку, и осенил Головнина крестным знамением, - Удачи, Сэм!

- Иду… Уже иду… - он еще раз переступил с ноги на ногу и, набрав полную грудь воздуха, шагнул в портал, крепко зажмурив глаза. Семен резко выдохнул, и, не открывая глаз, втянул в себя воздух. Запах! Запах! До боли знакомый запах масляной краски! Головнин открыл глаза, и замер… Он стоял в коридоре. В обычном учрежденческом коридоре. Крашеные бурой масляной краской доски пола, зеленоватые стены, ряд дверей с табличками по обе стороны, лампочки на витых проводах, в тусклых, матовых колпаках… Тут же прорезался звук – неясное бормотание из-за закрытых дверей, трели телефонов, треск пишущих машинок.

- Ни фига себе… - прошептал Семен. Он закрутил головой – позади колыхался прямоугольник портала, перед ним – коридор… Шагнул, скрипнув рассохшейся половой доской. Еще… Да что же это такое? Куда попал-то?! Головнин прошел еще пару шагов и остановился перед приоткрытой дверью справа от себя. На черной, стеклянной табличке, прибитой на двери, золотой краской было выведено слово – «Канцелярия». Немного помявшись, он толкнул скрипнувшую дверь и заглянул внутрь. Маленькая комната, с рядом пыльных канцелярских шкафов у стены. Посредине стол, заваленный кипами каких-то бумаг, монструозная, чуть не в полстолешницы, пишущая машинка, могучая, черная настольная лампа, и… Секретарша… На Семена строго взирала, сквозь тяжелую роговую оправу очков, полная дама, лет эдак сорока. Она была одета в темно-коричневый костюм, окантованный белой полоской, еле сходившийся на ее пышной груди. Голову секретарши венчало башнеобразное сооружение из выбеленных перекисью волос, а в углу ярко накрашенного рта дымилась, смятая на манер сапога, папироса.

- Э-э-э… Зд… Здрасьте… - промямлил ошарашенный Головнин.

- А-а… Скажите, пожалуйста…

- Вам в шестой кабинет, по коридору налево! – глубоким грудным басом сообщила дама.

- Мне бы узнать… - начал, было, Семен, но был прерван резким, как щелчок арапника, выкриком: - Товарищ! Не мешайте работать! – секретарша свирепо зыркнула на Головнина и ударила всеми пальцами по клавиатуре пишущей машинки, затарахтевшей, словно ротный пулемет в тяжелом бою.

- Извините… - Семен, пятясь задом, выбрался в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь. Сюр, подумал он. Просто бред воспаленной фантазии, какой-то… Эта контора - советских времен, секретарша, пишущая машинка… Этого не может быть! Потому что не может быть никогда! Вот попал, так попал… Головнин, глубоко вздохнул, и двинулся дальше по коридору, читая таблички на дверях кабинетов. «Плановый отдел», «Бухгалтерия», «Архив»… Ага! Вот! Он остановился перед оббитой коричневым дерматином дверью с жестяной цифрой шесть, прибитой над большой, черно-золотой табличкой, извещавшей, что за ней находится директор – Иванов И.И. Семен поднял руку, решив постучать, но подумал, что через толстую, с потускневшими шляпками желтых гвоздиков, обивку, его вряд ли услышат, и просто потянул за дверную ручку. Узкий, похожий на пенал, кабинет. От самого порога, до могучего, как палуба авианосца, двухтумбового стола, вела вытертая, с обтрепанными краями, ковровая дорожка. Ряд тяжелых, «казенных» стульев у правой стены. Над столом - поясной портрет какого-то мужика, в пенсне и мягкой фетровой шляпе, с небольшой, седой, остроконечной бородкой. Под ним, в высоком, «вольтеровском» кресле, сидел щуплый, небольшого роста, человек, в сером костюме с широким и невероятно коротким, едва до середины груди, галстуком.

- Здравствуйте… А-а… Мне там сказали… - замялся в дверях Головнин.

- Да- да - да! Здравствуйте! Проходите, пожалуйста! – человек выскочил из-за стола и пошел навстречу Семену, протягивая руку.

- Рад, очень рад Вас видеть! – он сунул Головнину свою маленькую сухую ладонь, и потащил его к столу, придерживая под локоток.

- Вот, прошу, садитесь! – человек подвел Семена к массивному деревянному стулу. Сам же, быстро оббежал стол, смешно просеменив короткими ножками, и, взгромоздившись в свое невероятное кресло, мягко улыбнулся, глядя на очумело хлопавшего глазами Головнина.

- Здравствуйте еще раз, любезнейший Семен Викторович! Добро, так сказать, пожаловать!

- Здравствуйте… А… Где я? Что это за место? И… Простите… А Вы – кто?

- Ну, как же так, Семен Викторович?! Вы что же, не помните куда шли? – человек изумленно развел руками, - Это – Командный Центр. Да, да, тот самый Командный Центр, куда Вы, уважаемый, так стремились попасть! Хотя… - он на мгновенье задумался, - «Командный» ли… М-м-м… С некоторой натяжкой, можно было бы его и так назвать … Да и «Центр-то» он - очень относительный, Семен Викторович, очень, знаете ли, относительный… Как, впрочем, и все в этом мире… М-да… Ну, да ладно, - человек снова улыбнулся. - Это – Командный Центр! А я – простите великодушно, забыл представиться – Иванов, Иван Иванович! К Вашим услугам и безмерно рад знакомству!

- Да, но где же тогда все? – Семен изобразил руками некую геометрическую фигуру, - Техника там… Пришельцы…

А-а! – перебил его Иванов, - Это Вы про диоды-триоды, экраны-лампочки всякие? Да бросьте Вы, Семен Викторович! А зачем?! Что Вас тут-то не устраивает? Замечательная, и заметьте, привычная обстановка. Все под рукой, работай – не хочу, что еще надо? Нет, если Вы, конечно, настаиваете, то можно все переделать… Но, какой в этом смысл?

- Ну, не знаю… Просто, я себе это как-то по-другому представлял, - пожал плечами Семен. – Скажите, Иван Иванович, это все, вокруг… Это – иллюзия? Контора… Вы сами… Секретарша…

- Да полноте, Семен Викторович! Какая же – иллюзия?! Вот, сами попробуйте! – Иванов сжал кулак и застучал по столу, который отозвался глухим, деревянным звуком, - Самый что ни на есть реализм!

- То есть, Вы – человек?

- М-м-м… - Иван Иванович, откинулся на спинку кресла, и забарабанил пальцами по столешнице, - Скажем так: в настоящий момент, скорее - да, чем - нет.

- Это как?

- Ладно, Семен Викторович, не буду Вас мучить. Я обрисую Вам, в общих чертах, всю картину происходящего, а после, если не возражаете, Вы зададите свои вопросы. Идет?

- Да, да, конечно! – закивал головой Семен.

- Вот и славно. Разговор нам предстоит долгий, так что, предлагаю попить чайку. Вы как, Семен Викторович, на счет чайка?

- А-а… Да, спасибо, с удовольствием.

- Замечательно! – Иванов, снял тяжелую эбонитовую трубку с большого черного телефонного аппарата и, крутанув пару раз, затрещавший в ответ диск, попросил: - Ираида Матвеевна, голубушка, принесите нам чайку, с лимончиком, будьте любезны.

Буквально через минуту, дверь открылась, и в кабинет вплыла уже виденная Семеном секретарша. Она водрузила на стол расписной, жостовский, поднос с двумя стаканами чая, в мельхиоровых подстаканниках и блюдцем, с тонко нарезанным лимоном.

- Что-нибудь еще, Иван Иванович? – пророкотала секретарша.

- Нет, голубушка, спасибо большое! – улыбнулся ей Иванов, и, подождав пока закроется дверь, перевел взгляд на Семена.

- Ну что ж, вернемся к нашим баранам. Итак, любезный Семен Викторович, хочу Вас поздравить – Вы стали участником игры! Нет, не так… - Иванов на мгновенье прищурился, и, прихлопнув ладонью по столу, продолжил: - Вы стали непосредственным участником процесса игры! И не просто там какой-то заурядной партийки в шахматы, а «Игры» с большой буквы! Игры, где величину ставки, простому человеку, и представить себе сложно.

- Во, как… - протянул Семен, - И какие же правила в этой вашей игре? Во что я должен сыграть?

- Ну, во-первых, мы с Вами договорились, что все вопросы потом. Во-вторых – играть будете не Вы - а вами! Ну, и на конец, в-третьих – правила я сейчас Вам, вкратце, объясню. Хм-м-м… - Иванов потер подбородок, - По крайней мере, попытаюсь объяснить, в меру своего понимания этого действа… - он пододвинул к себе стакан, и позвенев в нем ложкой, сделал шумный глоток.

- Прежде всего, представлюсь Вам еще раз – Иван Иванович Иванов – «Посредник».

- Что, сводите продавцов с покупателями? – хмыкнул Головнин.

- Вот Вы снова меня перебиваете, а, между тем, времени у нас не так уж и много! Да и с юмором у Вас… Как бы это помягче… Не очень!

- Простите… - засмущался Семен.

- Ладно, проехали, - Иван Иванович сцепил пальцы в замок и навалился грудью на стол, - Нет, любезный Семен Викторович, никого ни с кем мы не сводим. И торговля, тут, совершенно ни при чем. Мы выполняем роль посредников, очень схожую, с наверняка известными Вам, посредниками на военных учениях. То есть, определяем, что Игра ведется по правилам и, что ход одной стороны, привел к определенным потерям у другой стороны. А вот для того, что бы понять почему и для чего все это происходит, необходим некоторый экскурс в очень далекое прошлое. Итак, представьте себе, уважаемый Семен Викторович, что очень давно, настолько давно, что и вообразить себе невозможно, жили были во вселенной две расы. То есть, рас было больше, но эти две были, своего рода, доминантами. Так вот, жили они были, развивались себе потихоньку, миллиард за миллиардом лет. Осваивали пространство, науку с технологиями тянули изо всех сил, культур-мультур всякий возносили на высоты недосягаемые… В общем, все, как обычно – эволюция, знаете ли. И в один прекрасный момент, зоны влияния этих рас соприкоснулись. Вселенная, Семен Викторович, хотя и безбрежна, но границы, все же имеет. А к тому времени, расы эти, стали, по своим возможностям, равны богам. Да – да, любезнейший, именно богам, в вашем понимании этого слова. Им ничего не стоило создать новую жизнь, или, к примеру, планетную систему. Да что там – систему, они галактиками крутили, как жонглер кольцами! И вот, образно говоря, выйдя к берегам пограничной реки, расы эти призадумались – а что же делать-то дальше? Прогресс, он ведь поступателен, а места уже нет. Слиться в экстазе? Не вариант, тем более, что между ними «возныкли нэпрэмэримые противорэчия»! – Семен резко отшатнулся на спинку стула. Последняя фраза Иванова прозвучала с явным грузинским акцентом. Он поднял взгляд на говорившего и замер, не в силах произнести ни одного слова – на него, в упор, смотрели пронзительные, рыжие глаза в сетке мелких морщин. Изрытое оспинами лицо… Седые усы, под крючковатым носом… Это же… Не может быть! Сталин?!

- А-а-а… Это…Вы как… - заикаясь проговорил он, невежливо ткнув пальцем в своего визави.

- Ой! Простите, ради бога, Семен Викторович! Вошел в раж, старый дуралей! Извините еще раз, не хотел Вас напугать… - произнес Иванов уже нормальным голосом. По его лицу пробежала волна, стирая только что виденные Семеном черты и возвращая уже привычное выражение.

- Забыл сказать мы – полиморфы… Вот, иногда, конфузы-то и случаются…

- А-а-а… Ага, по… понятно… - промямлил все еще не пришедший в себя Головнин.

- Продолжим, - «Посредник» снова шумно отхлебнул из стакана и смущенно улыбнулся Семену.

- Ну, мала стала коммуналка. Значит, одному из соседей нужно бы съехать, предоставив свою жилплощадь другим. Что делать? Воевать? Совершенно невозможно! Равны они по силам и возможностям, да и умертвить то, во что они себя превратили, крайне затруднительно. Биологических тел, у них, давно уже не было, а были лишь некие энергетические сгустки, навроде муссирующихся у вас на Земле – торсионных фантомов. И вот, тогда и была придумана – «Игра»! Игроки создавали миры и цивилизации, расы и виды, внедряли религиозные догмы и философские воззрения, клепали героев и чудовищ, что бы столкнуть их лбами, и… Победить… Проигравший должен был покинуть коммуналку. Своего рода – «квартирный вопрос» вселенского масштаба! Естественно, что такой грандиозный проект, требовал, с Вашего позволения, воистину «вселенской» подготовки. Инфраструктуры, так сказать. Тогда-то и появились расы, предназначением которых стало – обслуживание «Игры». Такие как – «Инженеры» - раса строителей тех самых планетных систем, где и проходит «Игра». Раса «Демиургов» - создателей биологической жизни, и многие другие необходимые для того, что бы процесс «Игры» работал, как некий абсолютный механизм: без сбоев и проволочек. В том числе появилась и моя раса – раса «Посредников» - существ, функцией которых стал арбитраж. Такие вот дела, любезный Семен Викторович. Вы, конечно, понимаете, что то, о чем я сейчас рассказал это даже не сублимация того, грандиозного действа, которое проходит вокруг нас. Это… М-м-м… - Иванов в задумчивости пожевал губами, - Это лишь попытка приоткрыть сущность… Гм-м… Природу, окружающего нас мира, уж простите великодушно за излишнюю напыщенность речи, - он откинулся на спинку кресла и, слегка прищурившись, собрал складку на переносье, взглянув на Головнина. Словно говоря оппоненту – «Я, конечно, понимаю, что ты, браток, тупица непроходимая, но хоть что-то ты из моего рассказа уяснил?». По крайней мере, Семен, именно так объяснил себе гримасу рассказчика. Сказать, что он был сметен, или обескуражен, это не сказать ничего. Головнин был раздавлен… Уничтожен… Мир, вдруг, в одночасье, рухнул, погребя под собой все и всех. «Венец творенья», оказался даже не марионеткой, которую дергает за ниточки злобный и смешной Карабас, а просто – ничем… Одним из микробов в чашке Петри, которую запихивает в автоклав прыщавый лаборант, мечтающий скорее свалить домой и не попасться на глаза начальству…

- И что… Кх-х-х… - Семен, с трудом, сглотнул ком в горле, - Все уже предопределено?

- Ха! – воскликнул Иванов, подскочив из своего кресла, - В том-то и дело, уважаемый Семен Викторович, что – нет! Видите ли, с момента начала «Игры» прошла чертова уйма лет, миллиарды и миллиарды эпох сменяли друг-друга, как… Ну, не знаю… Как секунды в работающем секундомере! Щелк, щелк, щелк, - он защелкал пальцами, - И вот, оказалось, что сама «Игра» стала частью мироздания, стала природой всего! Другими словами – игроки, в некоторой мере, могут влиять на процесс, но предопределить, а уж тем более, предвосхитить исход той, или иной партии совершенно невозможно!

- Уф-ф-ф… - Головнин, схватился руками за голову, - Бред какой-то… Кошмар… То есть, Вы хотите сказать, что мы – это как карты в колоде: игроки будут брать нами взятки, но чем кончится партия они и сами не знают, так?

- Крайне примитивно… Но… По большому счету, можно и так представить себе ситуацию. Правда, с некоторыми, значительными ремарками. Скажите, Семен Викторович, Вы что – картежник? В карты играете?

- Ну… В «дурака», там… В преферанс играл, по молодости…

- Ага, ну что же, раз уж Вы таким образом решили визуализировать, то… Хм… Это, Семен Викторович, не партия в преферанс, и уж тем более, не в «дурака». Это, скорее, бридж. И в колоде, Вы, далеко не тузы. Да что там – тузы! Вы даже не «десятки», а так – «двойки», дружище. И взять на вас взятку – практически невозможно…Пока… По крайней мере , до того момента, пока вы не выбились в козыри! А это уж, полностью зависит от вас – от человечества, со славным представителем коего я имею удовольствие беседовать! – Посредник привстал и шутовски поклонился Головнину. В этот момент, тяжелый, черный телефон на столе издал, на удивление, звонкую трель. Иванов поднял трубку : - Да, слушаю, Иванов, - проговорил он в микрофон, - Угу… Что уже? Да, я все понял, благодарю… Спасибо, до свидания! – он аккуратно положил трубку на блестящие штырьки, торчавшие из верхушки аппарата и повернулся к Головнину.

- Ну что ж, Семен Викторович, ход противника закончен. Теперь, ход с вашей стороны. Что хотите предпринять?

- А что я могу сделать?

- Все что угодно, любое действие с Вашей стороны легитимно.

- То есть, я могу сейчас взять и улететь домой? И это будет засчитано, как ход с нашей стороны?

- И да, и нет. Да, Вы можете улететь куда угодно, не возбраняется, знаете ли. А вот на счет хода – мое упущение, извините, не объяснил… Дело в том, что продолжительность хода для вас, игрокам-то все равно, время для них значения не имеет… Эфирные создания, видите ли… Так вот, относительно вашего восприятия, ход может длиться значительное количество времени. Например, прошлый ход противоположной стороны начался, по вашему летоисчислению, в тысячу девятьсот четырнадцатом году. Это был короткий ход на вашем «театре военных действий», уж простите за такое сравнение. А вот, как долго разыгрывались комбинации со «старшими картами» вашей колоды, могу только предположить, пару - тройку тысячелетий, судя по всему. Итак, Ваши действия, Семен Викторович?

- Ну…- Головнин замялся, затем, зачем-то потер руки, словно под струей воды и шумно выдохнув, продолжил: - Мы хотим основать колонию и переселить туда всех, кто согласится начать жизнь заново. Это возможно?

- Хм-м… Экспансия… - Иванов задумчиво потер подбородок, - Что ж, не ново, не оригинально, но… - он пожал плечами, - Почему бы и нет. В конце концов, это Ваш выбор и препятствовать я права не имею. И, я вижу, что Вы хотите что-то попросить, в этой связи. Не так ли, Семен Викторович?

- Вы правы. Да, мы хотели бы кое-чего попросить… - Семен в упор взглянул в глаза «Посреднику», - Нам нужны ковчеги. Много ковчегов, если уже быть откровенным. И еще, хотелось бы получить хотя бы несколько боевых кораблей.

- О как! – Иванов всплеснул руками, - А где же я Вам их возьму, господин командор?

- Ну как же… - изумился Головнин, - Это ведь Командный Центр? Вы ведь сами, недавно, так говорили!

- Натюрлих, Семен Викторович! Говорил! И готов подтвердить этот постулат снова. Именно Командный Центр, а не магазин, или склад госрезерва! – усмехнулся Иван Иванович.

- Так... - сразу сник Семен, - Так что же, надеяться нам не на что? Кораблей больше нет?

- Ну, почему же так мрачно? Совсем даже наоборот, думаю, что кораблей-то предостаточно, только… Здесь их нет! Ладно, не буду Вас морочить, Семен Викторович, дело в том, что это все, - «Посредник» обвел руками вокруг, - Именно Командный Центр. В галактике же существовали не только «штабы», если можно так выразиться, но и базы флотов, опорные пункты, космические крепости, верфи всяческие и прочая инфраструктура. Что-то было уничтожено во время боевых действий, что-то законсервировано, а кое-какие объекты используются до сих пор. Цивилизации, господин командор, приходили и уходили, и каждая… Ну, или почти каждая, что-то такое, жутко военное, обязательно строила. Другое дело – где это все? Положа руку на сердце, я понятия не имею! Хотите корабли? Ищите и найдите их! Исходя из Вашего теперешнего статуса, Вы можете полностью использовать все ресурсы Командного Центра, включая самое ценное – базы данных! Как там у вас принято говорить? Ищите и обрящите!

- Подождите, подождите! – вскричал Головнин, - Даже если мы их и найдем, корабли эти, то, как же ими воспользоваться?

- Не понял… - «Посредник» удивленно вздернул вверх брови, - Будьте любезны, объяснитесь!

- Ну как же! Если из всего человечества были выбраны только мы… Помните, этот пятнистый пришелец, как его… Бвендаг! Он говорил, что у нас какие-то особенные мозговые ритмы, поэтому никого другого корабли не примут. Неужели не слышали?!

- Ах, вот Вы о чем! – рассмеялся Иванов, - Семен Викторович, дорогой! Да нет никаких ритмов! Все гораздо проще – лотерея, своего рода. Одним из условий хода противной стороны, было ограничение по… Как бы это выразиться… По «качественному» составу пилотов. Случайным образом были отобраны четверо, наиболее типичных представителей, хм-м-м… Вы только не обижайтесь, бога ради, - Иван Иванович молитвенно сложил ладони, - Наиболее типичных неудачников! «Лузеров», как любят выражаться ваши заокеанские противники. Вот, собственно, и все! Вы ведь не обиделись, Семен Викторович?

- Да нет, чего уж там… - мрачно процедил сквозь зубы Семен, - Все так и есть.

- Ну, вот и славно, дражайший командор. Вот и хорошо. Ну что, еще какие-либо вопросы у Вас имеются? А то, знаете ли, время просто летит, а дел у меня еще – ух! Невероятное количество, запредельное, я бы сказал! – Иванов поднялся из кресла и, подняв стоящий у ножки стола, потертый портфельчик, стал складывать в него лежащие на столе бумаги.

- Понимаю… Простите… Так что, единственный выход у нас – отправляться на поиски этой, вашей, базы? По-другому никак? Свой-то корабль Вы нам ведь не одолжите.

- Ну, дружище, - «Посредник» развел руками, - Тут уж, судьба… Да-с… Простите, что одолжить? – он на мгновение застыл удивленно уставившись на Семена.

- Свой корабль. Сюда-то, Вы же ведь как-то прилетели?

- Ах, это! – хмыкнул Иван Иванович, - Ладно, потрачу еще минутку – мы, любезный товарищ Головнин, «менеджмент Игры», с Вашего позволения, кораблями не пользуемся. Тут, видите ли, такая забавная история приключилась: дело в том, что раса Демиургов, помните, я рассказывал – те парни, которые создают жизнь, к слову, не всегда и органическую. Так вот, они совершено не переносят передвижения в космическом пространстве. Вследствие чего, Инженеры, создавая новые планеты, устанавливают для них сеть внепространственных порталов, которыми мы все и пользуемся. Очень, знаете ли, удобно – время экономит! Так что, я бы с радостью Вам одолжил какой-никакой кораблик, но… Сами понимаете – его просто у меня нет, - Иванов защелкнул замки портфеля и вышел из-за стола.

- Будем прощаться, уважаемый Семен Викторович! – «Посредник», протянул, поднявшемуся со своего стула, Головнину руку, - Удачи Вам, командор! И… Совет Вам, напоследок, в каждом Командном Центре есть эвакуационное судно, это, конечно, не ковчег, но… Пару-тройку сотен тысяч людей он принимает на борт. Попробуйте использовать его, вдруг получится! Всего доброго, командор! – Иванов пожал протянутую Семеном руку и засеменил по ковровой дорожке к двери.

- Простите, Иван Иванович! Последний вопрос! – заметался Головнин.

- Да? – Иванов, повернулся к Семену, уже взявшись рукой за ручку двери.

- А… А… А это кто, у Вас на портрете, над столом? – неожиданно для самого себя спросил Семен.

- Мичурин.

- Но, почему?

- А чем он хуже других?!

*****

Голубоватая голограмма медленно вращалась вокруг своей оси, повиснув в полуметре над столом. Изображение походило на странный, слегка сплющенный, ажурный «бублик», вся поверхность которого была испещрена множеством мелких пор. Словно строителям корабля взбрело в голову сделать его из пчелиных сот.

- Тороид, - задумчиво протянул Куус.

- Что? – спросил Семён.

- Я говорю, что такая форма называется «тороид». Интересная штука – память, вот не увидел бы это, ни за что бы не вспомнил, как такие фигуры называются…

- А-а… Бывает… - Головнин не отрываясь смотрел на модель эвакуационного модуля, который им предстояло использовать вместо Ковчега.

После разговора с Посредником, он вернулся на корабль. Где, дабы успокоиться и прийти в себя после полученного стресса, решил принять, по рецепту своего ФСБшного куратора, грамм двести коньяку. Внутренне понимая, что никакого коньяка на корабле нет и быть не может, он, тем не менее, затребовал его, и страшно изумился, когда из ниши репликатора появился стакан с темно-коричневой жидкостью внутри. На благородный напиток это произведение «корабельного искусства» походил разве что цветом. Однако, после второго глотка, Семён обнаружил, что в легком пластмассовом привкусе и крепости градусов под семьдесят, тоже есть свои плюсы. Мерзкая дрожь, колотившая его все это время, ушла, вместе с ноющей болью, стискивавшей затылок и виски. Он тяжело плюхнулся на полукруглый диван в кают-компании и устало прикрыл глаза. Хорошо! Вроде, как дома… Странное чувство… Сколько он пробыл на корабле? Всего ничего, а поди ж ты… Спокойно, а главное – безопасно. Как будто в детстве… Спрятал голову под одеяло и все! И нет страхов – надёжно укрыт теплой, ватной бронёй. Ну да ладно, рефлексировать будем потом, а сейчас пора за дело. Открыв глаза и приведя себя в более-менее вертикальное положение, он вызвал процессор корабля и соединился с базой данных Командного Центра. Работать с информацией оказалось крайне просто, достаточно было задать вслух вопрос, как тут же в проекционном кубе появлялось меню из которого нужно было выбрать искомый запрос. В течение часа Семён прыгал с одной темы на другую, и, в какой-то момент, понял, что буквально начинает тонуть в потоке обрушившихся на него сведений. Взяв себя в руки, он решил начать с наиболее актуального, на данный момент, дела – полного ремонта корабля. Перед ним возникла мерцающая карта галактики с россыпью ярких красных точек. Над каждой из них светилась надпись – «Автоматический ремонтный док флота. Статус – разрушен»… И только у самого нижнего края спирали, ровным зеленым цветом пульсировал маленький шарик единственного работающего дока. Транспарант, горящий над ним, сообщал – «Статус – готов, законсервирован». Выведя на экран данные о расстоянии и подлётном времени Головнин, задумчиво потёр подбородок, им предстояло провести в космосе не менее двух недель… Ну что ж, настало время принимать общее решение. Семён связался с Куусом и Тони, пригласив их подняться к нему на борт. И вот, они снова все вместе сидят вокруг небольшого овального столика, заставленного пустыми пластиковыми стаканами из-под «корабельного коньяка», задумчиво уставившись на медленно вращающуюся модель эвакуатора. Сидят вдвоём… Решивший показать настоящую ковбойскую удаль рыжий Тони, после второго стакана, был заботливо унесён Куусом в одну из кают, а робот-уборщик, до сиих пор, скрежещет чем-то в судовом коридоре, убирая с пола и стен следы его разухабистости. Щенок, ну что с него взять!

- Слушай, Сэм, на сколько я понимаю эта штуковина сама летать не может, не так ли?

- Ну… Вроде того, - Головнин оторвался от созерцания голограммы, - То есть движки-то у неё есть, но только чтобы выйти на орбиту, а потом сесть, если, конечно, будет куда… Маневрировать эвакуатор не в состоянии. Ежели я правильно понял описание в базе данных, то кораблик этот – одноразовый: собрали народ, вышли на орбиту и жди, пока тебя отбуксируют в безопасное место. А там… Единственный заход на посадку. И всё – миссия выполнена, спасённые доставлены. Вот, как-то так…

- Угу, - Куус исподлобья взглянул на товарища, - И как ты себе представляешь полет к ремонтному доку с этой железякой на буксире?

- В том-то и дело! – Семён хлопнул ладонью по столешнице, - Если возьмем этот «бублик» на буксир, то ковылять будем не две недели, а все пять! То есть… Ты будешь… У моего фрегата возможности буксировки ведь нет. Так что… Я чего подумал – может я быстренько смотаюсь к доку, починюсь, и вернусь за вами? А?

- Нет, я против! – ван дер Мерве тяжело вздохнул и придвинулся ближе, нависнув над столом, - Категорически! Сэм, старина, нельзя лететь одному! Мы понятия не имеем, что может тебя там ожидать. А ведь произойти может всё что угодно! Ну, не знаю… Нарвешься на «плохих парней», получишь пробоину, да мало ли что! Или просто внезапно заболеешь! И что? Всё? Конец всему? Тогда для чего мы сюда прилетали? Нет, дружище, так не пойдет.

- Хорошо, тогда отправимся все вместе, на фрегате! – перебил его Головнин.

- Да нет же, Сэм! Ну, подумай, какие из нас солдаты! Ладно – я, а мальчишка? Слушай, давай не будем пороть горячку. Я считаю, что в ближайшее время воевать нам будет не с кем. Эти порождения сатаны, если и прилетят, то не скоро. Давай вернемся на Землю, заберем людей, переправим их в новый мир, а там… Наберешь команду, и лети себе на здоровье!

- Ну, не знаю… - Семён запустил пятерню в волосы и с силой поскреб затылок, - Может ты и прав…

- Прав, прав! Поверь! – Куус откинулся на спинку дивана и улыбнувшись посмотрел на Головнина, - Давай лучше подумаем о новом мире для тех, кто захочет пойти по пути Господа нашего. Хватит воевать, Сэм… Время – строить! Ты, кстати, не запрашивал базу данных о подходящих планетах?

- Да так, вскользь проглядел. На вот, выбирай сам! «Соратник», показать карту кислородных планет, – приказал Семён.

- Выполняю, - прозвучал голос корабельного процессора, и вместо голограммы эвакуационного модуля над столом повисла объемная карта галактики. Млечная спираль светилась мириадами пронзительно ярких точек – планетных систем. Изображение медленно повернулось вокруг оси, замерло и, вдруг, резко рванулось по сторонам, увеличивая масштаб, заставляя зрителей инстинктивно отпрянуть на спинки диванов. Мгновенье… И перед лицами друзей возник угольно-чёрный куб, в центре которого плыл, подёрнутый лёгкими перистыми облаками, голубоватый шарик – Земля. Пространство, вокруг планеты, окрасилось в призрачный, зеленоватый цвет в котором, словно острова в океане, появились ярко-жёлтые точки планет.

- Что это? - прошептал Куус.

- Пояс Златовласки, - так же тихо ответил ему Головнин, - Ближайшие к нам кислородные миры.

- И… И как посмотреть на них?

- На какую?

- Ну… - замялся Куус, - Которая поближе к Земле…

- Сейчас попробуем, - Семен придвинулся к карте и ткнул пальцем в небольшую точку, мерцавшую у самого края. Голограмма вновь дрогнула и рывком приблизила выбранный объект. Над столом повис, переливаясь словно диковинная ёлочная игрушка, голубовато-зеленый шар планеты. Снежно-белые шапки полюсов, пронзительно синий океан, омывающий единственный континент, вытянувшийся вдоль линии экватора… Большой островной архипелаг, расположившийся на полпути к Южному полюсу, россыпь крохотных островков в северном полушарии, тенёта легких облаков… Завораживающе красивый мир…

- А… А… - не в силах вымолвить ни слова, Куус вытянул руку, указывая на планету.

- Что?!

- Про неё! Про неё, узнать! Хоть что-нибудь!

- Легко! – усмехнулся Головнин наблюдая за реакцией товарища, - «Соратник», информацию о планете!

- Выполняю: четвертая планета созвездия Журавля, масса девяносто два процента земной, период обращения вокруг звезды – триста пятьдесят два дня, тринадцать часов, восемь минут. Состав атмосферы аналогичен земному, температура от минус десяти, до плюс тридцати по шкале Цельсия. Расстояние от планеты Земля – шестнадцать световых лет, - отбарабанил корабельный процессор.

- Ну что, нравится? – Семён хлопнул ван дер Мерве по плечу, - Может другие посмотрим?

- Нет! Нет! Эту! – Куус вскочил на ноги и ринулся к нише репликатора. С минуту там повозившись, он шагнул к Головнину протягивая пластиковый стакан, - Сэм! Дружище! Давай выпьем за неё, за эту планету, за наш новый мир!

*****

- «Корабли постоят и ложатся на курс…», - пропел про себя Головнин, умащиваясь поудобнее в ложементе. Этим утром они стартовали с Необис и, выйдя на орбиту, передали Командному Центру сигнал на запуск эвакуационного модуля. Фрегат уже переваливался на ночную сторону планеты, когда в районе кратера вспыхнула яркая звездочка, которая сначала медленно, а потом, всё более и более ускоряясь, потянулась вверх, прошивая легкие облака, оставляя за собой тонкую, матовою нить инверсионного следа. Модуль выходил на орбиту. Куусу понадобилось около получаса для того, чтобы аккуратно маневрируя, сблизиться и поймать цель в цепкие лапы гравитационных захватов. Еще столько же времени потребовалось на подавление «бунта на корабле» - Тони, отошедший от вчерашних возлияний, вознамерился немедленно отправиться исследовать новое приобретение, на предмет – «а может там есть чего-нибудь интересное, и вообще – полетать…». И вот, наконец, все было готово к старту. « Ну что? Домой?» - подумал Семён. Странно, но почему-то никакой ностальгии по родным берёзам он совершенно не чувствовал, да и эти, неоднократно воспетые «шумы дождя» и прочие «травы у дома», тоже, в сновидениях не посещали. А присутствовало наоборот, какое-то тягостное чувство. Нет, не страха, а скорее подспудного нежелания вновь ввязываться в мутные, политические дрязги, видеть сочащиеся елеем физиономии официальных лиц, слушать хвалебные речи, в которых искренности и сочувствия - ни на грош… Гиены в сметане, одним словом… Мерзко… Пакостно… Нет, он конечно не мальчик и прекрасно представлял себе, что значит «высокая» политика. Но раньше, до всего того, что с ним произошло, вся эта белиберда проходила мимо, в основном, в газетных статейках да зомбоящике. А вот сейчас… Как говаривал старый дружок Вовка, первый раз в своей жизни побывавший в казино – «Как не пыжься, а все одно – разведут!». Так что «Домой» - не тянуло совсем, но… Есть такое слово: «Надо»!

- Внимание, экипаж! Начинаем ускорение, вы готовы? – спросил Головнин.

- Да, Сэм, всё в порядке, готовы начать движение. Следуем за фрегатом, - ответил Куус, - С Богом!

- «Соратник», начать разгон, курс – Земля!

*****

Бочаров Ручей

Осень в этом году, выдалась ну уж какая-то через край противная. И даже тут, в Сочи, не переставая лили унылые, серые дожди, монотонно барабаня по огромным, во весь фасад, окнам летней резиденции Президента России. Константинов, зябко передернув плечами, подошел к потрескивающему можжевеловыми поленьями камину и, с минуту поглядев на огонь, повернулся к сидящим за столом людям.

- Ну, что же, товарищи, давайте еще раз, досконально, пройдемся по насущным вопросам. Так сказать – без эмоций и нервов. Прошу, Сергей Макарович, начинайте, - он кивнул министру обороны и, быстрым шагом подойдя к торцу стола, сел, придвинув поближе тяжелое, резное кресло.

- Итак, - министр быстро перевернул несколько листков, лежащих перед ним, - Корабли пришельцев, хм-м-м… Или «ушельцев»… Тут уж, как кому нравится… В общем, они снова объявились на орбите. И, судя по всему, приземляться не собираются. Вместе с ними прибыл еще один корабль, по объяснению Головнина – это «Эвакуационный Модуль», рассчитанный на перевозку девяносто трех тысяч человек. Данный летательный аппарат, опять же по словам Головнина, будет готов совершить посадку в том же районе, где базировались и остальные корабли – в Дархане. Мы, естественно, мониторим их в круглосуточном режиме, отслеживаются любые перемещения и переговоры. Вот, собственно, такая ситуация…- министр слегка запнулся, и продолжил, - О требованиях, я думаю, более детально может доложить директор ФСБ, если Вы не против, Андрей Станиславович?

- М-м… Да, пожалуй. Прошу Вас, Владимир Петрович, продолжайте, - кивнул он поднявшемуся директору ФСБ.

- Как вы знаете, товарищи, по прибытии Головнин и Ко., в своём первом же радиосеансе с ЦУПом заявили м-м-м… Своего рода ультиматум… Ну, даже не ультиматум, а я бы назвал это рядом крайне идиотских требований. А именно: организовать набор и доставку к месту посадки модуля людей, тут внимание, замечательная по глубине осмысления фраза – «людей желающих начать жизнь по заветам Господа нашего, и готовых переселиться в новый мир»! Блеск, не правда ли, товарищи?! – иронически усмехнулся докладчик и оглядел присутствующих поверх очков. – Какова глубина мысли-то, ух! Спинозы, Кампанеллы, я бы даже сказал! А если мы, правительства ведущих стран, воспротивимся выполнению их требований, то тогда… - директор ФСБ опять оглядел собравшихся, - Тогда они прервут все имеющиеся на Земле радио-, интернет- и телевизионные трансляции, и обратятся напрямую к жителям планеты. А буде мы захотим им воспрепятствовать, или атаковать «Эвакуационный модуль», то они применят всё имеющееся на кораблях вооружение. Каково?! А?

- Вы действительно считаете всё это… Э-м… Серьёзным заявлением? Они что, действительно решатся атаковать?! – спросил президент.

- Сложный вопрос, - директор ФСБ снял очки, и вытащив из кармана крахмальный платок, стал тщательно протирать стёкла, - Вы себе компашку-то хорошо представляете? – он вновь надел очки и уже без всякой иронии взглянул на президента.

- Пубертатный подросток, религиозный фанатик-сектант и классический неудачник, с серьёзной психологической травмой в юности. И эти люди обладают оружием, по сравнению с которым, вся мощь наших армий – ничто! Могут ли применить? Могут! В этом-то и весь фокус.

- М-да… Очень всё это некстати… - Константинов сжал пальцы в кулак и пристукнул по полированной столешнице, - Только погасили страсти с пришельцами, спасибо Иванову с его орденом. Да Вы сидите, сидите, Иван Иванович, - президент махнул несколько раз рукой маленькому человеку, в скромном сером костюме, вскочившему на ноги за дальним краем стола.

- И на тебе – снова – здорово! Однако проблему решать надо быстро и кардинально! С минимальными потерями для имиджа государства! Какие будут предложения, господа? – Константинов откинулся на спинку кресла и обвел глазами присутствующих, - Да? Что у Вас, Иван Иванович? – он увидел робко поднимающуюся руку.

- Здравствуйте, господа! – Иванов встал и, по обыкновению, смущенно улыбнулся,- Я…Я хотел вот, что сказать… А пусть их! Пусть летят! И проводить надо бы с помпой, как героев, и шумиху в масс-медиа устроить. Ну… В духе полярников, помните, как бывало-то?! Корабли-то кораблями, но ведь это же не более чем механизмы. А им, механизмам, свойственно ломаться… Да вы ведь и сами видели – бой-то какой страшный был! Так что, повреждения у них, я думаю, крайне серьёзные. А вот чинить… А чинить-то – некому! Потому, полагаю, это билет в один конец! А уж по поводу того, кого отправить… Мы тут, с уважаемым Владимиром Петровичем, говорили на эту тему… Ему и карты в руки!

- Ну-ка, ну-ка… - президент подался к краю стола, - Владимир Петрович – прошу!

- Ну что ж, - директор ФСБ отхлебнул минералки, из стоящего перед ним стакана, и промокнув губы продолжил: - Мы провели некоторые консультации с Орденом и… - он сделал драматическую паузу, - И пришли к следующему: как вы знаете, в стране имеется значительное количество... Э-м-м… Фигурантов, назовем их пока так, по которым уже давно плачет «солнечный Магадан», по крайней мере – по половине из них. Остальные же, нуждаются в если не в автокатастрофе, с летальным исходом, то, как минимум, в принудительной лоботомии! Но… Сами понимаете – нельзя! Общественное мнение, мировое сообщество, либеральные ценности… Никак… А вот добровольное переселение на другую планету… Это – да! Не придерёшься! Романтично, в духе отважных первопроходцев – строителей поистине нового либерального общества, сплошной почёт и уважение! Более того, они и фонд переселения организуют. А это, как мы все понимаем, огромные средства. В которых, наша страна крайне нуждается.

- А если не захотят? – перебил его президент.

- Ну, вы уж нас-то в совсем «неумёхи» не записывайте, Андрей Станиславович! Захотят! Методики отработаны годами. Вот таким образом, товарищи. На нас, на нашу страну, приходится ровно тридцать одна тысяча поселенцев. Маловато, конечно… Но, уж чем богаты.

- Так… Интересно… - Константинов задумчиво забарабанил пальцами по столу, - Есть ещё предложения?

- Если позволите, Андрей Станиславович, - сидящий справа от ФСБшника министр иностранных дел, раскрыл солидного вида кожаный, с блестящими золотыми уголками бювар, перевернул несколько лежавших в нем листов, и дождавшись утвердительного кивка президента продолжил:

- МИД, в свою очередь, разработал, как нам кажется, достаточно эффективную стратегию давления на наших партнеров.

- Внимательно слушаем Вас, Аркадий Михайлович, - заинтересованно сказал президент.

- Я вкратце, буквально по пунктам. Итак, мы предлагаем создать у партнёров впечатление того, что мы получили от Головнина: не будем забывать – он все-таки наш гражданин. Некую, особо важную, технологическую информацию оборонного свойства. Специалисты Минобороны и ФСБ подтвердили о возможности, во время переговоров с Головниным, послать серию неких криптографических сигналов. Которые вызовут несомненную реакцию, как в АНБ, так и у европейских спецслужб. Естественно, наши партнеры начнут тщательнейшую проверку и… - министр иностранных дел расплылся в белозубой улыбке, - И ничего не обнаружат. Они тут же, станут запрашивать нас, мы – загадочно пожимать плечами, в общем, нормальная дипломатическая игра. Но! – Аркадий Михайлович театрально «воздел» вверх указательный палец, - Но, товарищи, даже получив от своих спецслужб отрицательные результаты, наши партнёры обязательно задумаются – « А что если?!»… « А вдруг?!»… «А вдруг, мы всё же прошляпили и они получили?!»…

- То есть, вы предлагаете сыграть на паранойе? – перебил говорившего президент.

- Именно так, Андрей Станиславович! Именно так! Представьте нас на их месте! Даже один, самый малый процент, да что там процент – доля процента! Что противник, всё-таки, получил уникальные сведения… Это страшно! Это в корне меняет расстановку на шахматной доске. А принимая во внимание теперешнюю, прямо скажем, не очень благоприятную внешнеполитическую ситуацию… Это может стать очень сильным ходом с нашей стороны! Очень!

- Что ж, благодарю Вас, Аркадий Михайлович, тут есть о чём подумать! Прошу полный отчёт представить не позднее завтрашнего утра! Теперь о качественном составе «отъезжанцев», - усмехнулся Константинов, - Владимир Петрович, у ФСБ есть уже наброски?

- Так точно, товарищ Президент! Мы считаем, что «фигурантов», о которых я уже упоминал, должно быть не менее половины. Остальные – процентов десять, наиболее одиозных уголовников – маньяки, серийные убийцы, террористы и прочая шваль. Далее, в равных долях – сектанты, экзальтированная богема, ну и простые обыватели, для массовки, так сказать. И, самое сложное, не менее пяти процентов военнослужащих министерства обороны и ФСБ. Вот таким, примерно, образом.

- Та-а-к… Министерство Обороны, Сергей Макарович, есть что сказать?

- Есть… Товарищ главнокомандующий, - министр с кряхтением поднялся со своего места, - Мы, против такого количества людей! Я уж не знаю, что себе думают эти «рыцари плаща и кинжала», - и он злобно сверкнул глазами в сторону директора ФСБ,- Но… Пять процентов, это же практически два батальона спецназа! Набрать необстрелянных желторотиков?! Зачем они нужны?! А у тех, кто умеет, у зубров, у элиты спецназа – у всех семьи… Жёны, дети, родители престарелые на руках… Да что там говорить! Это же не на операцию выехать, пусть даже на самую сложную. Понимаете, товарищ президент, когда солдат в бой идёт он знает, что всяко может случиться… Могут убить, могут покалечить, но он всегда знает, что ждут его дома, и верит, что обязательно вернётся! А тут… Это ведь навсегда… Обратного билета нет…, - министр обороны тяжело вздохнул, и поднял взгляд на Константинова, - А врать своим парням, я не хочу и не буду. Такие вот дела, товарищ главнокомандующий!

- Ясно! «Мать Тереза», рязанская! - президент вскочил, и играя желваками на скулах, с силой грохнул кулаком по столу, - Ты значит один – отец солдатам, а мы все – людоеды бездушные?! Так?! Нет, не так, товарищ министр обороны! Совсем не так! И нужно это не мне, не ему, не им, - кричал Константинов, поочередно указывая пальцем на сидящих вокруг стола людей, - Это нужно стране! Народу, твою мать! - он резко выдохнул, и прикрыв на мгновенье глаза, снова сел в кресло и спокойным, ледяным голосом сказал: - Выполнить и доложить. На этом совещание считаю закрытым, всего доброго, товарищи.

*****

В Гоби выпал первый в этом году снег. И не какой-нибудь там, хиленький городской снежок, мгновенно превращающийся в грязно-жидкую кашу, а настоящий, «взрослый»! Плотной, упругой периной накрывший отроги Дархан Уула, словно гигантским ластиком, он стер степные дороги и караванные тропы, в мгновенье ока превратив юрты и дацаны в вычурные сахарные головы. В степь пришла зима…

Уже третьи сутки кряду, сотни серо-зеленых армейских автобусов доставляли людей к посадочной зоне. Надсадно ревя моторами, день и ночь, не переставая ни на минуту, словно кружась в каком-то безумном хороводе, машины подкатывали туда, где в круге дрожащего воздуха, растопив снег и сплавив почву до состояния стеклянной корки, замер огромный «бублик» эвакуационного модуля. Автобусы останавливались у обширной, огороженной металлическими барьерами, площадки, споро вываливали груз и, на всех парах, неслись за новой партией переселенцев. Район прибытия был плотно оцеплен войсками. Солдаты, быстро сортировали людей, и направляли потоки по трем узким коридорам к открытым пандусам корабля. Крики, ругань, чемоданы, рюкзаки… Вот какая-то экзальтированная особа, в роскошной, от кутюр, шубке, падает на колени, и театрально воздев руки, начинает что-то декламировать, кося тщательно подведенными глазами на телевизионные камеры. А там, чуть левее, выстроилась группа угрюмых людей в ярко оранжевых комбинезонах, со скованными наручниками руками. Дорогие пальто соседствуют с завернутыми в желтые простыни кришнаитами, камуфляжные бушлаты, звенящие цепями косухи, рясы, сутаны… Вавилон…

Семён, наблюдал за погрузкой из рубки своего корабля. После часа жарких споров и препирательств было решено, что Куус и Тони отправятся на модуле и будут руководить размещением народа, а Головнин возьмет на себя обязанности по охране и обороне. Не дай бог, конечно… Но, кто его знает, что может произойти… Он приказал кораблю установить видеосвязь с ЦУПом и дождавшись картинки, демонстративно, привел в боевую готовность орудийные турели. Психология, однако.

- Куус, ну что у вас там? – нетерпеливо спросил Головнин, когда зеленоватом кубе всплыла перекошенная физиономия ван дер Мерве.

- Бедлам!!! Бедлам, базар и сумасшедший дом!!! – проорал тот в ответ, - Сэм, ты не можешь себе представить, что тут творится! Я уже голос сорвал, разгоняя эту публику по отсекам и заставляя пристегиваться к ложементам! Это просто – кошмар!

- Угу… - протянул Семён, - Я надеюсь, вы хоть из центрального поста не выходили?

- Нет, Сэм, до этого еще не дошло. Хотя, кое-кто порывался, несмотря на строжайший запрет! Нет?

- Сэр! Сэр! Ну почему, опять я?! – на экране появилась взъерошенная шевелюра Тони, - Они все – придурки, сэр! Не понимают, когда астронавт им говорит! И ничего я не порывался, просто… Ну… Там была пара девчонок… Я хотел показать, как правильно к ложементу пристегиваться.

- Ясно! Астронавт, поди ж ты! – рассмеялся Семён, - Куус, но на конец-то, хоть разобрались? Или все еще нет?!

- Ты знаешь, Сэм, если бы не добровольцы… То… Было бы просто невозможно!

- Какие добровольцы?

- Слава Богу, тут оказалось достаточно много таких… М-м-м… - замялся подыскивая слова Куус, - Ну, таких… Серьёзных парней, Сэм. С меня ростом, а некоторые и поболее. Здорово помогли, хотя методы… Никогда не видел, чтобы от одного удара человек не только облевался, но и… А вообще же, я рад, что у нас есть такие люди. Уверен, Господь наставит их на путь добра и любви, уберет жестокость из их сердец. Да, кстати, последняя группа уже на борту. Так что можем начинать подготовку к взлету.

- Понял, хорошо. Начинайте! – Головнин, окинул взглядом панораму посадочной площадки, и вдруг заметил минибус, несущийся от границы зоны к охраняемой площади, - Стоп! Стоп! Еще кого-то везут! – прокричал он.

Серо-зеленый, цвета хаки, автобус, с лихим заносом затормозил у огороженной территории. Средняя дверь отъехала в сторону, и из машины выпрыгнули четверо, одетых в черные комбинезоны, людей. Их лица были скрыты за масками-балаклавами, на груди – короткие автоматы с несоразмерно толстыми стволами. Они быстро разбежались по сторонам минибуса, и заняли позиции контролируя пространство вокруг. Следом за ними, из открытой двери вылетел большой армейский баул и, спустя мгновенье, на снег шагнул высокий, широкоплечий человек. Немного постояв, он нагнулся и вздернув баул на плечо, не оглядываясь, зашагал к открытому пандусу модуля.

- Сэм, я боюсь ошибиться, но… Я его где-то видел…

- Я знаю, Куус. Это… Кузнецов, мой куратор… - тихо ответил Головнин.

*****

Семён встречал прибывших с «эвакуатора» друзей, в главном корабельном коридоре. Тесный, как микролитражка, шатл, отвалил от борта модуля, и, включив ускорители на максимум, понесся к фрегату, оставляя огромный «бублик» сиротливо висеть на геостационарной орбите. После старта переселенцев с Земли, прошло уже больше трех часов. Все это время Головнин пребывал в каком-то непонятном ему самому, взвинченном, состоянии. Он, вдруг, осознал, что сейчас они напрямую в ответе за тысячи и тысячи жизней тех, кто решил последовать за ними. В ответе по-настоящему, без дураков, и случись что, свалить вину будет не на кого. Как там, у Экзюпери – «мы в ответе за тех, кого приручили». Тяжкий груз, оказывается…

Легкий, едва ощутимый толчок, вывел Семёна из раздумий – шатл вошел в кормовой док и мягко ткнулся в причальные упоры, гася скорость. Несколько томительных минут, и переборка, запирающая коридор, зашипев ушла в сторону, пропуская людей.

- Здорово, мужики! – Головнин шагнул навстречу вошедшим.

- Здрасьте, сэр! Извините, мне в туалет надо! Срочно! Еле дотерпел! – Тони махнул на бегу рукой, и скрылся за углом коридора.

- Привет, Сэм! Как дела? Я тут подумал, что ты захочешь поговорить… - Куус, шагнул в сторону, пропуская гостя вперед. Все та же могучая фигура борца-тяжеловеса, но только вот плечи, безвольно опущены вниз. Серое, землистое лицо, удивленно-бегающий взгляд, и какая-то, явственно чувствующаяся во всем облике, тоска.

- Здравствуйте, Николай Николаевич, - сказал Головнин, протягивая вошедшему руку.

- Ну и ты здравствуй, Сёма, - прогудел Кузнецов, пожимая протянутую ладонь, - Вишь, как свидеться то пришлось…

- Ну что… - замялся Головнин, - Пройдем в кают-компанию, или Тони сперва подождем?

- Пошли, Сэм, пошли. Догонит, балбес! Чего-то я подустал, сегодня, - проворчал Куус, толкая дверь в кают-компанию.

Семён откинулся на спинку дивана, бездумно вертя в пальцах пустой пластиковый стакан. Посреди стола, в окружении одноразовых тарелок, лежала здоровая НАТОвская фляга, в камуфляжном чехле, половина буханки чёрного, бородинского хлеба, открытые банки армейской тушенки и солидный, с килограмм, кусок розового, с тёмными прожилками, сала – презент Кузнецова обществу. Понюхав корабельные пищевые брикеты и пригубив изготовленного репликатором «коньяка», куратор тяжко вздохнул, и полез в свой огромный баул, сообщив, что пить и есть космическую стряпню он будет лишь под угрозой голодной смерти.

- Вот, собственно, Николай Николаевич, и вся история. Все, что с нами произошло,- он, только что, подробно пересказал куратору о своих перипетиях в Командном Центре и замер, ожидая реакции Кузнецова.

- Так-с, - протянул гость, и, достав из нагрудного кармана пачку сигарет, зачиркал дешёвой, одноразовой зажигалкой.

- Хорошие вы парни, только вот наивные чересчур, - он глубоко затянулся и пустил вверх сизую струю табачного дыма, - Туфта это все, Сёма. Тюлька. «Посредник» этот ваш – Иванов, россказни его, эфирные создания. Нет, наверняка треть, а то и половина – правда, но вот цели и задачи, мотивация «Игры» - это все для детей! Есть у них очень серьёзный интерес к нам, к Земле. Да не пиковый, а червонный, самый что ни на есть – козырной! Если уж объясняться в терминологии Ивана Ивановича.

- Но почему, полковник?! – развел руками Куус, - Разве Вы не допускаете, что все, о чём рассказывал Сэму «Посредник» – правда?!

- Нет, любезный пастырь, не допускаю! Не допускаю по ряду очень важных причин. Первое – вы, вообще, масштабы-то оцениваете? Кто мы, и кто они? Нет, понятно, что мы о себе думаем, как об эдаких микадо, вселенского разлива. Однако жизнь показывает, что в нынешней системе координат, мы, навроде незначительнейших бактерий. Если доверять рассказу «Посредника»… Отсюда и первая нестыковка – зачем на нас тратить драгоценное время и ресурсы? Таких как мы, просто разыгрывают в темную. В любом случае - потеря невелика. Ан нет! Устраивается шоу с прилетом пришельца и кораблей, проводится космическая бойня… Кстати, вы уж парни не обижайтесь, но… Не воюют подобным образом! В кино у пиндосов – да! А в реальной жизни – нет, однозначно! Какая бы вычурная логика у противной стороны не была, но так, как планировали операцию «Палачи», даже самый распоследний двоечник Академии Генштаба, делать не будет! Хм-м… - Кузнецов крякнул, и как-то смущенно почесал щетину на подбородке, - Хотя, были и у нас прецеденты… Один генерал Паша Воронов, в Грозном, чего наворотил… Тьфу, прости господи! Ну дак, о придурках-то мы не говорим. Правильно только меня поймите – вы дрались, как и положено – до последнего! И кровь пролили, и товарища потеряли… Кстати, давайте помянем Фаину, - Николай Николаевич взял флягу, и налив по полстакна каждому поднялся с дивана, - Не чокаемся, парни. Пусть… Космос будет ей пухом, - когда все снова сели, куратор прикурил новую сигарету и продолжил:

- Дальше, ещё веселее. Фигура «Посредника» уж настолько смахивает на агента влияния, что просто диву даешься! Как в плохом детективе! Раз! И неизвестно кто, вдруг, оказывается на президентском совещании, куда, надо вам честно сказать, попасть ой, как не просто. Раз! И вдруг всплывает странный Орден – контора, судя по размаху и эффективности работы, обладающая огромными людскими и материальными ресурсами. И никто, ни мы, ни американцы, никогда о такой не слыхали, и это-то с нашими агентурными сетями и аналитическими отделами! Бывало, что какой-нибудь задрипанный зулусский вождёк, только с пальмы спустится, а его личное дело уже на столе лежит. А тут… Мощнейшая структура, и ни гу-гу, нигде красная лампочка не зажглась. А так не бывает, парни! О чём это все говорит? – Кузнецов оглядел притихших товарищей, - А о том, что хлопчики эти, объявились совершенно недавно. С корабля на бал, так сказать, и сразу бросились в бой. А для чего? Правильно! Что бы опередить конкурентов и первыми занять хм-м… - он крякнул, и слегка ухмыльнулся, - Что бы первыми занять господствующие высоты!

- Минутку, полковник! – перебил куратора Куус, - О каких конкурентах Вы говорите? О нас?

- Нет, пресвитер, не о нас! Мы в этой игре так – статисты. Как бишь Иванов нас называл? «Не тузы, а двойки»? С одной стороны, он не очень душой покривил – взятки на нас не возьмёшь, по его разумению. Однако… Однако забыл, или не знал, хрен иноземный, что в колоде ещё одна карта есть!

- Валет, сэр?! – пискнул со своего места Тони.

- Нет, дружок, не валет, - Николай Николаевич потянулся к фляге и, разлив еще по полстакана, поднялся на ноги.

- Мы, конечно, не тузы в этой игре, но и не двойки! Есть карта, которая может заменить любую, которая может стать тузом, а может и двойкой. А может, вообще, не принимать участия в игре…

- Джокер! – выдохнул Головнин.

- Точно, Семён! Джокер! Мы – ничто, и мы – всё! И играть эти деятели будут по нашим правилам. За это и выпьем! – Кузнецов опрокинул стакан, и занюхав кусочком хлеба, потянул из пачки очередную сигарету.

- И всё-таки я не очень понял, кто является конкурентами «Посредника»? – снова спросил Куус.

- А вот это, нам и предстоит выяснить! В принципе, конкурентами может быть любая из перечисленных «Посредником» рас. Хоть «Демиурги», хоть эти… Как их там… Эфирные создания, - хмыкнул Кузнецов, - Не суть! Любая раса, технологические возможности которой сопоставимы с «Посредниками». И тут, мы с вами, братцы, снова подходим к явной нестыковке в рассказе Иванова. Это я о том, как была основана «Игра», - добавил Николай Николаевич видя недоумевающие выражения лиц друзей.

- Уж очень всё как-то – мутно… «Посредник» отметил, что для обеспечения инфраструктуры «Игры» были созданы расы посредников, инженеров, демиургов и прочих всяких разных… Кем были созданы? Этими двумя супер-расами? Неясно… Когда? Каким образом? Были ли, при их создании, запрограммированы определенные рамки, выйти за которые расы, назовем их для простоты – «обслугой», не могут? Совершенно не ясно… Логически рассуждая, им всем миллионы и миллионы лет. И что? За это время «обслуга» безропотно выполняла указания своих патронов? А если бы не стали выполнять, тогда что? Атата по попе?! И это пацанам, для которых планетную систему построить, что для нас нос утереть? В пору Константин Сергеевича помянуть!

- Кого? – ошарашено спросил Головнин.

- Стыдно, Семён, классиков не знать! Станиславского! В смысле – «не верю»! Деза это всё… Хм-м-м… Ну, или почти всё… Идем дальше: крайне непонятна ситуация с вами, парни.

- Это Вы о чём? – перебил его Головнин.

- О вас, о вас! О том, почему были выбраны именно вы.

- Ну как же, Иванов сказал… Что мы… Гм-м-м... - Семён передернул плечами, - Что мы – типичные представители племени неудачников. Лотерея, мать бы её…

- Ага! И вы тут же поверили?! Да таких, как вы – процентов девяносто, если не больше! И опять же, спешу обратиться к классику – «Не верю»! Топорная работа! Нет… Ну, то есть, да… Вы, конечно, из той породы, из «лузеров», но почему именно вы? Драгоценное человечество могло бы предоставить и более… Хм-м-м… Ярких представителей, как ты сказал? Племени неудачников? Вот-вот! Но выбрали-то именно вас! Почему? Пока не знаю, но то, что это не случайно – более чем уверен. Опять же, очень странная оговорка «Посредника» - это когда ты у него корабль просил. Что этот деятель тебе ответил?

- Ну… Что у него нету… И, что он использует для перемещения, какие-то порталы.

- Вот! – Кузнецов, ехидно ухмыльнулся и продолжил: - Очень это всё на игрушку компьютерную смахивает. У меня сыновья в такие режутся! Как там они именуются? Квесты? Бродилки? Ну, не суть! Чтобы куда-то попасть, нужно пройти долгий путь и выполнить кучу всякого разного. И ни-ни использовать порталы! Иначе квест не выполнишь, очков не получишь. Вот и у нас – вместо того, чтобы перекинуть вас через портал на Землю, тебя заставляют искать какие-то маловразумительные базы флота, добывать корабли, чиниться, не пойми где… Бред, да и только! Ну, а поскольку визави наши – народец серьезный, тут у меня никаких сомнений не возникает, то отправляя вас на поиски, они преследуют какую-то вполне определенную цель. Вот только какую? Это ещё один момент, который прояснить нам крайне необходимо! Вот таким вот образом, парни.

.

Книга находится в процессе написания. Продолжение следует…

Информация и главы
Обложка книги Бремя Игры

Бремя Игры

Александр
Глав: 1 - Статус: в процессе
Оглавление
Настройки читалки
Размер шрифта
Боковой отступ
Межстрочный отступ
Межбуквенный отступ
Межабзацевый отступ
Положение текста
Лево
По ширине
Право
Красная строка
Нет
Да
Цветовая схема
Выбор шрифта
Times New Roman
Arial
Calibri
Courier
Georgia
Roboto
Tahoma
Verdana
Lora
PT Sans
PT Serif
Open Sans
Montserrat
Выберите полку
Подарок
Скидка -50% новым читателям!

Скидка 50% по промокоду New50 для новых читателей. Купон действует на книги из каталога с пометкой "промо"

Выбрать книгу
Заработайте
Вам 20% с покупок!

Участвуйте в нашей реферальной программе, привлекайте читателей и получайте 20% с их покупок!

Подробности